История судебных учреждений в России (стр. 1 )

Константин Троцина

История судебных учреждений в России

Санкт-Петербург, . 1851 г.

История государства и права

История судебных учреждений в России. . Санкт-Петербург, . 1851 г. // *****. – 2004.

Содержание

· Общий взгляд
 

Раздел I. Судебные учреждения в России в формах личных

· Первоначальные установления суда и установление суда на основании Русской Правды.

· Особенности суда в области Новгорода и Пскова.

· Гражданский Суд со времен Великого Князя  Иоанна III.

· Уголовный суд со времен Царя Иоанна IV.

· Особенные лица, облеченные судебной властью.

· Подсудность.
 

Учреждения церковного суда

· 1. По делам подлежащим церкви.

· 2. В имениях принадлежащих духовенству.

· Общий взгляд на судебные установления этого периода.
 

Раздел II. Судебные учреждения России с характером переходным к формам коллегиальным

· I. ЦАРСКАЯ ДУМА И РАСПРАВНАЯ ПАЛАТА

· ІІ. ПРИКАЗЫ

· А. ПРИКАЗЫ, КОИХ СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ ПРОСТИРАЕТСЯ НА ИЗВЕСТНЫЕ ОБЛАСТИ

· Б. ПРИКАЗЫ, ПРОИЗВОДЯЩИЕ СУД НАД ИЗВЕСТНЫМИ СОСЛОВИЯМИ

· В. ПРИКАЗЫ, ПРОИЗВОДЯЩИЕ СУД ПО ИЗВЕСТНЫМ ПРЕДМЕТАМ

· Г. ПРИКАЗЫ, ЗАВЕДЫВАЮЩИЕ ЦЕРКОВНЫМ СУДОМ
 

Раздел III. Судебные учреждения в формах коллегиальных
 

Отделение I. От 1689-го по 1775 год

ИМПЕРАТОР ПЕТР I

· 1. Правительствующий сенат

· 2. Средние судебные места

· О Коллегиях вообще

· О Коллегиях в особенности

· 3. Низшие или губернские судебные учреждения

· 4. Магистраты и ратуши

· 5. Установления церковного суда
 

II. ИМПЕРАТРИЦА ЕКАТЕРИНА

· 1. Сенат

· 2. Коллегии и равные с ними судебные места

· 3. Губернские судебные учреждения

· 4. Магистраты

· 5. Церковный суд
 

III. ИМПЕРАТОР ПЕТР II

· 1. Коллегии и равные с ними судные места

· 2. Губернские судебные учреждения

· 3. Магистраты и другие купеческие суды
 

IV.

· 1. Сенат

· 2. Коллегии и равные с ними судебные места

· 3. Губернские судебные учреждения

· 4. Купеческие суды

· 5. Церковный суд

V. ПРАВЛЕНИЕ ЛЮНЕБУРГСКОЙ
 

VI. ИМПЕРАТРИЦА ЕЛИСАВЕТА ПЕТРОВНА

· 1. Сенат

· 2. Коллегии

· 3. Местные суды

· 4. Торговые суды

· 5. Суд Московского Университета

· 6. Церковный суд
 

VIІ. ИМПЕРАТОР ПЕТР III

· 1. Сенат

· 2. Коллегии и Канцелярии

· 3. Местное Судебное Управление
 

VIII. ИМПЕРАТРИЦА ЕКАТЕРИНА II (От 1762 по 7 Ноября 1775 года)

· 1. Сенат

· 2. Коллегии и равные им судебные места

· 3. Губернские судебные учреждения

· 4. Магистраты и Ратуши

· 5. Церковный суд

Отделение II. От 1775 по 1842 год
 

ИМПЕРАТРИЦА ЕКАТЕРИНА II (От 1775 до 1796 года)

· 1. Правительствующий Сенат

· 2. Коллегии и равные им присутственные места

· 3. Местные судебные учреждения
 

IX. ИМПЕРАТОР ПАВЕЛ I

· 1. Правительствующий Сенат

· 2. Коллегии

· 3. Местные Судебные Учреждения
 

X. ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР I

· 1. Правительствующий Сенат

· 2. Коллегии и равные им Судебные Учреждения

· 3. Местные Судебные Учреждения

· 4. Особые судебные установления
 

XI. ГОСУДАРЬ

· 1. Правительствующий Сенат

· 2. Губернские Судебные Учреждения

· 3. Бессарабская область

ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ РАЗВИТИЯ СУДЕБНОГО ВЕДОМСТВА В МАЛОРОССИИ

СУДОУСТРОЙСТВО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ

ВЫСШИЕ СУДЕБНЫЕ МЕСТА

СРЕДНИЕ СУДЕБНЫЕ МЕСТА

НИЗШИЕ СУДЕБНЫЕ МЕСТА

СЕЛЬСКИЕ СУДЕБНЫЕ МЕСТА

Общий взгляд

Судоустройство России в постепенном своем развитии следует трояким формам, верно характеризующим состояние политической жизни России в тот период времени, в который они развиваются; в развитии со стороны формы заключается вся история наших судебных учреждений; они существуют и развиваются вследствие необходимости отвечать внутренней жизни народа в том ее виде, в каком она представляется, и только разве с начала новой истории судоустройство принимает более государственный вид.

В начале политической жизни России мы не находим еще судебных учреждений в собственном смысле этого слова; простота всех отношений в народе позволяла обозревать их с одного раза, и, в случае сомнения, решать на основании обычая, следовательно даже частному лицу; юридические начала, не будучи созданы народом, находились в каком-то безразличном смешении; по этому предметы гражданского и уголовного права не отделялись строго одни от других и самые гражданские законы носили характер уголовного права. Причины этого легко изъяснить: законы уголовные, мерами определяемыми в них, охраняют права государства, нарушаемые, часто хотя и , но в такой мере, что это нарушение вредит благосостоянию целого общества, или вовсе лишая этот член возможности продолжать свою деятельность, или по крайней мере надолго прекращая оную; но как первое стремление возникающего государства есть упрочить внутренний быт своей точным определением условий юридической жизни и ограждением безопасности целого: поэтому права государственные, охраняющие прежде и более всего обратят на себя внимание законодателя; гражданские же отношения, как определяемые частными условиями и договорами, развиваются под влиянием обычаев, и ежели становятся предметом права, как закона сознанного, то только в той мере, в какой они касаются права государственного.

С постепенным развитием жизни общественной Русского Государства мы встречаем уже лица, облеченные характером судебным в смысле государственном; суд принадлежит князю, верховному главе всего общества; органам его власти служат местные правители – бояре и низшие лица; и так, это не есть уже суд отца в семействе, или старшего в роде, а такое учреждение, которое заключает силу в самом себе. Такого рода судебные учреждения являются с различными степенями власти, и до самых времен Великого Князя Иоанна III и позднее носят исключительно характер личного управления: на всех ступенях суда стоит одно лицо, соединяющее в самом себе власть весьма обширную, если но пространством ведомства, то разнообразием сосредоточивающихся в ней юридических началах.

Между тем со временем Иоанна III отдельные части Русского Государства постепенно соединяются в одно целое; с расширением внешних пределов государства увеличивалось развитие внутренней жизни; явились новые потребности, удовлетворение коим со стороны одного лица встречало стремление к тому же другого; для определения всех этих отношений деятельность одного лица, бывшего до сего и правителем и судьею, становилась недостаточною. Для большей возможности отправления дел, к прежним правителям и судьям присоединялись другие лица; образовавшиеся вследствие сего Приказы, состоят из нескольких лиц, не имели однако ж внутреннего значения коллегиальных учреждений. Такое введение не имело значения всеобщего; там, где для разбора судебных или правительственных дел, деятельность одного лица была достаточна, там прежняя форма личных учреждений не заменялась другою – Приказами. Эти две системы управления и суда – личная и управление Приказов могли существовать долго одна возле другой, не представляли особенного смешения начал. Таким образом весь период времени от Иоанна III до Петра Великого есть продолжение собственно прежних форм, с тем только различием, что в этих формах судоустройство получает более постоянное значение; характер государственный, облекающий судебные учреждения, дает им право теперь на название присутственных мест.

Петр Великий ввел в судебные учреждения начала чисто коллегиальные; развить их и показать всю полноту и оконченность таких форм предоставлено было несколькими царствованиями, из коих царствование Императрицы Екатерины II было самым замечательным, оживить формальную сторону учреждений преобразованиями существенными, основными.

Согласно этому обозрению начал, выражавшихся в нашем судоустройстве, мы станем рассматривать в истории его: 1) судебные учреждения в формах личных; они исключительно занимают период времени до Иоанна IV, впоследствии некоторым образом существуя только в учреждениях низшей инстанции; 2) переходное состояние его или стремление к формам коллегиальным; сюда принадлежат высшие судебные учреждения от Иоанна IV до Петра Великого, и 3) собственно коллегиальные начала, выражающиеся со времен Петра Великого во всех судебных инстанциях.

Раздел I. Судебные учреждения в России в формах личных

Первоначальные установления суда и установление суда на основании Русской Правды.

История мало сохранила нам сведений о первых временах славянских обществ; мы знаем только, что до призвания князей внутренний их быт был родовой. В этой сфере все проявления власти должны были иметь характер, сообразный семейному устройству рода; следовательно авторитет старейшего в роде, а в иных случаях частная сила, частная управа были единственными средствами для разрешения нужд, выходящих за пределы семейства. Такие выводы подтверждаются теорией развития общества. Не останавливая своего внимания на этих простых, хотя и богатых зародышами последующей жизни, формах суда, мы перейдем к тому времени, когда князья, призванные Славянами, дают особенно направление общественному развитию.

Летописи представляют нам, что когда Славяне изгнав Варягов, начали сами управлять собою, то недостаток общественной власти скоро ощутился в происшедших несогласиях между родами; для примирения враждующих родов они избирают общих властителей, говоря им; «порядка у нас нет, придите княжить и владеть нами». И так, по самому своему призванию князь был первым судьей в народе; летописи говорят еще, что Славяне, совещаясь об учреждении общественной власти у себя, говорят так: «поищем князя иж бы владел нами и владел по праву». В этом выражении заключается понятие о власти в то время. Первое отношение Рюрика к призвавшему ему народу состояло в сборе дани и в суде, но князь жил только в одном городе. Русская Правда говорит, что вор, схваченный ночью на месте преступления и продержаны до света, приводился на княжий двор для суда [1]; спор о наследствах решался самим князем [2]; ясно, что такие случаи могли подлежать разбирательству князя только тогда, когда они происходили в том месте, где он находился сам. В отдаленные места областей, для собрания дани, князь отправлялся в сопровождении своей дружины, обыкновенно в Ноябре месяце, и возвращался не раньше Апреля; взимая дань по всем местам своего путешествия, он в то же время производил суд и расправу [3]; в некоторые города назначал таких же, как и он сам, начальников – мужей своих; они обязаны были собирать дань и производить суд, как и сам князь в месте своего пребывания; таким образом, с развитием начал государственных образовалась вторая степень власти в управлении и суде. Местные правители-наместники и волостели, с первого их появления и до Иоанна III, сохраняют одно и то же значение; они были лицами, назначаемыми князьями [4], для местного управления суда, почему им всегда принадлежал суд как гражданский, так и уголовный, в особенности же по делам о душегубстве, разбое и татьбе с поличным [5].

Как бояре-наместники и волостели были подчинены князю, так точно они с своей стороны имели своих исполнителей, которые назывались тиунами. Значение тиунов яснее открывается из объяснения самого названия. У древнегерманских народов и у салических Франков Thungini назывались судьи по селениям и волостям; обитавшие в то время между этими народами славянские племена, занимавшие пространство от Эльбы до устьев Вислы, могли заимствовать себе это учреждение вместе с его названием, и, в сношениях своих с северными Славянами, передать им название для того учреждения, которое у сих последних они видели сходным своим; так принимают объяснение слова тиун издатели Русской Правды в 1799 году и вместе с ними Эверс и Каченовский [6]; в таком случае должно бы утверждать, что тиуны у нас имели собственное судебное назначение, потому что в противном случае Балтийские Славяне не могли передать Славянам северным имени судебного учреждения такому, которое имело другое значение; кроме того нужно предположить, что если бы и было сделано такое заимствование, то оно совершено до призвания Рюрика, потому что во времена князей уже не было между Славянами судебных учреждений, отдельных от управления, между тем, как у нас тиуны были собственно чиновники правительства – князей и бояр. По мнению Розенкампфа тиун у нас значит то, что у германских народов Tjaene, Diener, Than и пр.; то есть служитель, управитель, наместник [7]; след. он был административным лицом. Протоиерей Сабинин объясняет это слово Скандинавскими Tion – вообще служитель, чиновник, Tingmenn, судья и Tiumenn – княжеский казначей; принимая последнее за настоящий корень слова тиун, сообразно этому он старается представить тиунов в смысле сборщиков денежных повинностей [8]; - объяснение его кажется, действительно, самым правдоподобным, потому что дает возможность совместить разнообразное назначение тиунов, которое они почти всегда имели в России. Последствием судебных решений, как видно из Русской Правды, всегда была пеня; вследствие этого лицо, производившее суд и вместе в тем взыскивавшее с суда пени, принимает название важнейшей своей должности – тиуна, т. е. княжеского казначея. Такое значении тиуна делается еще более достоверным, когда мы находим у других народов существование чиновников, соединяющих в себе и финансовые и судебные занятия; в Сербии правители областные – баны, и низшие – жупаны, имели при себе подчиненных чиновников, обязанных заниматься собиранием податей и отправлением суда [9]; то же самое встречаем и в некоторых городах Далмации [10]. И так, тиунами назывались лица подчиненные, которых князья, наместники и волостели употребляли для отправления различных обязанностей, входящих в круг их власти, в том числе и по делам судебным. Русская Правда представляем нам тиунов в трех видах – тиун огнищан, боярский и сельский. Производя слово огнищан от огнища, Каченовский объясняет его в значении вообще хозяина, обывателя [11]. Карамзин же разумеет под этим именем граждан знатнейших, первостепенных [12]; это отчасти подкрепляется постановлением за убиение огнищанина пени вдвое большей против других [13]; притом только в одном списке Русской Правды говорится об огнищанине; во всех прочих слово это заменено, вероятно равносильным ему, княжим отроком [14]. Тиун огнищан был, как видно, лицом, имевшим высшее значение между чинами того времени; жизнь его была обеспечена высшею пенею [15]. Из Русской Правды нельзя определить его занятий, ни степени власти. Соображая значение огнищан и то, что имя тиуна огнищан в большей части списков Русской Правды заменено княжим тивуном и что после русской Правды ни в одном письменном памятнике об нем не упоминается; можно считать, что тиун огнищан был непосредственным исполнителем распоряжений князя, таким же высшим правителем, какими были впоследствии наместники, которые и заменили его. Обращаясь к нашим древним письменным памятникам, мы находим, что боярский тиун не пользовался правами людей сводного состояния, именно: он не мог быть, наравне с холопами, свидетелем в гражданских делах [16]; далее, при определении условий холопства, Русская Правда именно причисляет к ему и тивуньство без ряду [17], с другой стороны, за убиение боярского тиуна закон назначает виру, одинаковою с тою, которая платилась за всякого людина, т. е. свободного человека [18]. Из всего этого можно заключить, что хотя боярские тиуны и были не свободного состояния, но самою должностью своею они становились уже на одной степени с людьми свободными, как помощники бояр или наместника при отправлении ими их обязанностей; таким образом они могли быть причастны к судебным занятиям; у древних западно-славянских народов мы часто встречаем, что местные чиновники, управлявшие княжескими деревнями, председательствовали и в судах деревенских [19]; без всякой гипотезы можно сказать, что в таком точно значении мы должны смотреть на наших боярских тивунов; это были лица, совершенно зависящие от бояр и имевшие отношение к правительственной власти только в той мере, в какой она представлялась им их патронами. Сельские тиуны или старосты [20] были, как видно из самого названия, лица принадлежащие к сельскому обществу и отправлявшие между жителями оного суд, вероятно в делах не столь значительных. После русской Правды название тиуна присвояется исключительно низшим чиновникам, зависящим от наместников и волостелей, что ясно видим из самих выражений всех княжеских грамот до позднейшего времени: «наместницы мои и волостели и их тиуны» [21]. Впрочем, несмотря на такую зависимость, впоследствии времени иногда определялось особыми постановлениями князей, что тиуны не могут быть сменяемы ранее определенного срока [22]. Нужно заметить, что после времен Ярослава I обязанности судебных тиунов становятся яснее и преимущественнее перед административными; так, во всех памятниках законодательства, последующих Русской Правде, они упоминаются более по отношению к судебным действиям [23]. К судебным лицам первых времен должно отнести вирника [24]; название его указывает на то, что дела уголовные, с коих только и взыскивалась вира, составляли исключительный предмет его занятий.

Таким образом, постепенно развились в России три степени власти в судебных учреждениях: сперва князь, как высшее решающее лицо в случаях особенных [25], далее, наместники и волостели и наконец судьи от наместников - тиуны, как последняя степень суда.

[1] Текст Русской Правды, Калачева, II, 36. III, 37. IV, 13.

[2] Там же, II, 100.

[3] Мухамед. Нумизм. Савельева, стр. CXLII пр. 257.

[4] Во всех княжеских грамотах об них говорится: «наместницы мои и волостели» Акты Археогр. Экс. I. 18, 19, 21, и мн. др.

[5] Акты Арх. Экс. I. 4, 5, 7, 17, 18, 21, 23, 44-46. Акты Историч. I. 25, 29, 49, 111, 115, 125, 131.

[6] Ученые Записки Московск, Университ., ч. IX 1833 г. № 3 стр.379-382.

[7] Обозрение Кормчей Книги в историч. ее виде, Розенкампфа. М. 1829. стр. 157.

[8] Журнал Министерства Нар. Просв. 1837 г., ч. XVI. отд. II, стр. 47, 49.

[9] Slavische Rechtsgeschichte v. Macieiowski. Stuttgart 1835 T. 1, S. 109.

[10] Историч. и стат. сборник о России. Москва, 1845 г. т. I, ч. II, стр. 44.

[11] Учен. зап. Московск. Универс. ч. IX. 1835. № 3, стр. 360.

[12] История Государства Рос. т. II, пр. 67.

[13] Текст Русск. Правды Калачева I. 18.

[14] Ср. список I. ст. 18-20 и спис. II, стр. 9, III ст. 9.

[15] Прав. Калачева, I, 21. II, 10. III, 10.

[16] Там же, II, 59.

[17] Там же, II, 104.

[18] Пр. Калачева, II, 1.

[19] Историч. и статистич. сборник о России, т. I. стр. 20 и 21.

[20] Р. Прав. I, 22. II, 11. III, 11.

[21] Акты Арх. Эксп. I, и мн. др.

[22] Там же I, 1

[23] «А судить их митрополичий тивун один», «а наместницы, волостели и их тиуны не судят тех людей» Акты Арх. Эксп. I,6.

[24] Русск. Прав. I, 42. II. 7. III. 7.

[25] «А кто ударит челом на митрополича наместника, или на десятника, или на волостеля и мне Вел. Князю судить самому». Акты Арх. Эскп. I,

Особенности суда в области Новгорода и Пскова.

Все установления, нами рассмотренные, образовались под влиянием одного из начал, существовавших в жизни России, именно начала правительственного. Между тем на севере России – Новгороде и Пскове, до присоединения этих двух областей великим князем Иоанном III к московскому государству, судебное развитие представляет некоторую особенность. В Новгороде эти особенности состояли в том, что право суда имел и посадник [1], который, равно как и тысяцкий, был высшим судебным лицом в делах обыкновенных, не входивших на рассмотрение веча [2]. Высшим судебным установлением народным было здесь вече; собираясь по звуку вечевого колокола для совещания о делах, имеющих общий интерес, народ в известных случаях занимался судебным приговором [3]. Такие учреждения мы находим тоже в Польше, где судебные вече сохранились до XIV века; Богемия также представляем существование подобных собраний [4]. Великобритания и Скандинавия в древнейшие времена представляют суд из 12 граждан; Дания еще в VIII веке получает также подобные учреждения [5]; во всех областях России, где утвердилась княжеская власть, мы видим судебную власть в руках отдельных княжеских чиновников, в Новгороде же низшую инстанцию составляют собрания из 12 человек [6]; впрочем и здесь это установление встречается не далее XI века; для местного же суда по волостям и городам, зависящим от Новгорода, новгородцы имели также тиунов, назначаемых из самих местных жителей посадником вместе с наместником великого князя, и только в двух городах новгородской области князь назначал своих собственных судей; «а что ти княже полшо на Торжку и на Волоце тивун свой держати на своей части, а новгородцем на своей части» [7]; в других же волостях он в определенное время года посылал своих судей: «а судей ти слати по волостям на Петров день как пошло» [8]. Развитие торговой деятельности в Новгороде привлекало сюда большое число иностранных купцов; здесь они пользовались различными привилегиями, имели свои дворы, где производили свободную торговлю, и для того выговаривали себе право иметь своих старшин независимо от наместника и чрез них только разбираться во всех делах своих; дворы их и место суда пользовались такою независимостью, что если бы даже кто из Новгородских преступников укрылся в них, то этим самым он становился подсудным только им [9].

Псков также как и Новгород имел свои веча; Велико-Княжеский суд производился только на 7 пригородах Псковских; впрочем еще прежде присоединения этого княжества к Московскому Государству, суд Великого Князя распространен был во всех двенадцати пригородах [10]. С окончательным присоединением обоих княжеств к Московскому Государству местное учреждение суда устроено на общих основаниях; в Новгороде в 1518 г. повелено было избрать из народа старост и целовальников 48 человек, с тем, чтобы они по очереди, каждый месяц в числе 4-х человек, судили все зависящие от светской власти дела гражданские и уголовные [11].

[1] «А без посадника вам князю не судити» Акты Арх. Экспед. I. ; Ср. Ист. Гос. Рос. Карамзина, V, пр. 404.

[2] Акты Арх. Эксп. I. 92. Карамзин, V. пр. 404.

[3] Новгород. Летописец в продолж. Древн. Вивл. ч. II. стр. 446.

[4] Slavische Rechtgeschichte v. Maciejowski T. II. S. 24.

[5] Исследования, замеч. и лекции Погодина, ч. III. стр. 381.

[6] Русская Правда XI-го в. § XVI.

[7] Акты историч. I, 258. Акты Арх. Эксп. I, 57. 91; Ср. Карамзина, IV. пр. 114.

[8] Там же.

[9] Договор Готланцев и Немцев с Новгор., История Карамз. III. пр. 244.

[10] Истор. Карамз. VI, стр. 17 пр. N.B. страницы показаны по изд. Эйнерлинга.

[11] Истор. карамз. VII. пр. 77 и 362.

Гражданский Суд со времен Великого Князя Иоанна III.

Перейдем теперь к учреждениям, имевшим общее значение для всех областей России. Наместники, как мы сказали, заведовали судом в делах гражданских и уголовных в том городе, куда они назначались для управления; волостелям принадлежали те же обязанности в заведываемых ими волостях. В конце XIV века мы встречаем уже постановления, обязывающие каждого искать судебной защиты не иначе как у властей правительственных: если кто, говорит закон, поймав вора с поличным, отпустит его, то отпустивший подвергается ответственности за таковое самоуправство («самосуд») [1]. – Великий Князь Иоанн III, воссоединяя Россия в одно целое, видел однако же, что еще рано совершенно пренебречь вековым обычаем выделять своим сыновьям уделы; уступая такой необходимости, он сделал на случай своей смерти разделение участков для владения каждому из сыновей его; но стараясь по возможности сохранить единство управления, он вместе с тем постановил, что наместник Московский имеет в удельных княжествах надзор по делам уголовным за действиями судей, обязанных обо всех таковых делах докладывать ему; в Губной Записи Московской конца XV века говорится: «а что деревни Московских удельных князей и волостели их судят, а доложить своего князя аже будет на Москве, а не будет на Москве его князь и ему доложить Великого Князя или большого наместника» [2].

До времен законодательство наше и управление не представляют ничего постоянного, общего; все в государстве определялось уставными, судными и жалованными грамотами, не только Великих Князей, но и удельных, выдававшимися на каждый особенный случай и определявшими права отдельных лиц или обществ, независимо от существовавших общих установлений; таким образом при Иоанне III общий порядок судоустройства в 1488 г. изменен был грамотою, данною в привилегию жителям Белозерским; наместник должен был производить суд между ними не иначе, как вместе с лицами, принадлежащими к сельскому обществу, именно с соцкими и с лучшими из крестьян [3]. Судебник Великого Князя Иоанна III, как простой сборник всех частных постановлений в одну общую форму и потому самому не могший быть узаконением общим во всех частях своих для областей целого Российского Государства, принял в себя и статью об ограничении наместников лицами из сельского общества [4]; но частные привилегии, вошедшие таким образом в состав судебника, для лиц не пользовавшихся ими на основании особых уставных или жалованных грамот, не имели никакого значения; по этому и уставная грамота 1488 г., принята в Судебник 1497 года, оставалась статьею, определявшею местную особенность; и что этою статьею не отменялся прежний порядок судоустройства по всей России, это ясно из того, что начиная с Великого Князя Иоанна III все следующие за ним государи вводят установление сельских старост и целовальников, в виде особого преимущества; так в уставной грамоте Великого от 1506 г., данной общине рыболовов Переяславля Залесского, наместнику предоставлено право суда только в делах уголовных и в случае соприкосновения к делу кого-либо из лиц, не принадлежащих к обществу рыболовов; во всех прочих случаях судебная власть принадлежала волостелю, ограниченному участием в суде старосты этой общины и лучших людей, выбранных из нее самой [5]; грамота Удельного Князя Дмитровского распространяет это право участия в суде на бобровников каменного стану [6]; подобные же привилегии видим в грамотах Царей Иоанна IV [7], Бориса Годунова [8], Василия Шуйского [9], Михаила Феодоровича и других [10]. – В Судебнике Царя Иоанна IV поставлен быть старостами и целовальниками во всех тех городах и волостях, в коих прежде сего они не были учреждены, и чтобы без старост, дворьского и лучших людей целовальников из тех волостей, к коим принадлежит истец или ответчик, ни боярам ни детям боярским, ни наместникам как с судом боярским, так и без оного, ни волостелями и их тиунами никого ни в чем не судить; но так как дворьские находились только в городах, то было разрешено, что в тех местах, где нет дворьского и прежде не было, достаточно одних старост и целовальников [11]. – Последующими узаконениями независимость суда городов и сел еще более увеличивается; общины получают право гражданского суда непосредственно чрез лица, избираемые из их среды, без всякого участия наместников и волостелей; выбранные из народа головы и целовальники должны были сами производить суд между жителями своей волости, относясь по делам важнейшим или сомнительным в те из Приказов на Москве, от коих зависели эти общины в правительственном отношении [12]. – Собственный суд предоставлялся жителям в облегчение их от тяжелых судебных пошлин, взимаемых при суде наместника с каждого судного дела; поэтому всегда взамен их, с предоставлением общине права мирского суда, назначались в определенном числе различного рода повинности [13].

[1] Акты Арх. Эксп. I,

[2] Акты Арх. Эксп. I, 115; ср. Успенского Опыт повествований о древностях Русск. Харьков. 1818 г. стр. 298.

[3] Акты Арх. Эксп. I, 123.

[4] Акты Истор. I, 105. стр. 153, 154.

[5] Акты Арх. Эксп. I, 143, ср. № 000.

[6] Акты Арх. Эксп. I, 150.

[7] Там же, 10. 256.

[8] Там же, II, 30.

[9] Там же, 52.

[10] Там же, III,

[11] Судеб. Царя Иоанна IV ст.

[12] Ак. Историч. I, 165. Акты. Арх. Эксп. I, 234, II. 52, III, 126.

[13] Акты Арх. Эксп. III, 126.

Уголовный суд со времен Царя Иоанна IV.

Учреждения уголовного суда со времен Иоанна IV получили те же начала, как и суда гражданского, т. е. независимость общин от местных правительственных властей. Причина тому заключается в том положении, в каком находилась тогда Россия; недостаток порядка в управлении, злоупотребления исполнителей закона, наконец, невежество народа увеличивали число преступников: «Отечество наше, – пишет наш знаменитый историограф, – походило более на темный лес, нежели на государство; сила казалась правом: кто мог, грабил; не только чужие, но и свом; не было безопасности ни в пути, ни дома; татьба сделалась общею язвою собственности» [1]; меры, принимаемые правительством для прекращения этих неустройств, оказывались недостаточны; сыщики и недельщики, посылаемые для поимки разбойников, сами грабили и притесняли народ. Устрашенные этим, жители стали обращаться к Иоанну IV с просьбою дозволить им самим преследовать таковых преступников (1539 г.); для сего было разрешено им в каждом округе или губе, заключавшем в себе несколько селений, избирать из среды себе особенных старост, названных губными, и с ними нескольких губных целовальников. Жители каждой из таких губ обязаны были сами преследовать у себя разбойников и представлять их на суд губным старостам. Учреждение губных судов, даруемое сначала некоторым волостям в виде привилегии, вскоре вошло в Судебник и таким образом получило значение общего установления. Вследствие этого со времен Иоанна IV уголовное ведомство отделилось от гражданского, существуя почти до самых времен Петра Великого в том виде, какой оно получило при первоначальном своем учреждении. Губные старосты выбирались всеми сословиями волости из дворян и детей боярских; честность, грамотность и богатство составляли необходимые условия для того, чтобы быть избранным в эту должность [2]. Губные целовальники, на каждую волость по два человека, были по выбору крестьян, принадлежащих к селам той же волости и при том только из деревень, имевших не менее 20 душ крестьян [3]. По окончании выборов губные старосты приводились к присяге на Москве в Разбойном Приказе; губные же целовальники давали присягу на месте при воеводах и губных старостах; после сего губные старосты получали из Разбойного Приказа наказанные памяти, коими они обязаны были руководствоваться при отправлении своих занятий [4]. – Впоследствии времени изъяснено было, что губные целовальники избирались только на один год [5]. Место, где губные старосты с целовальниками отправляли суд, известно было под именем губной избы [6]. При этих лицах во время суда и производства следствий должны были находиться несколько человек лучших из всех сословий волости или общины «дабы от старост и целовальников никому ни в чем силы и обиды и продажи не было» [7]. Письмоводство по губной избе лежало на обязанности губного дьяка [8]. Губные старосты, целовальники и дьяки судимы были только в Разбойном Приказе [9]. Первоначально губные старосты были учреждены как в городах, так и в округах, или губах [10], но со времени Уложения последние уже нигде не упоминаются [11]. Пространство ведомства губных судов ограничивалось только округом или городом, в коем они были учреждены; посему преступник, пойманный на границе округа отсылался для суда к окольничему [12]; кроме того, если бы преступник был из опричников, то земские губные старосты не иначе могли его судить, как с губными старостами опричнины и при том в самом округе его жительства [13]. – Обязанность учрежденных таким образом губных судей состояло в преследовании одних ведомых воров (смертоубийц) и разбойников; посему они не имели права вмешиваться в суд наместников и волостелей по всем другим преступлениям, как то: по делам о бое, грабеже и поличном; наместники в свою очередь обязаны были невходить в рассмотрение дел подчиненных губным делам [14]. По отношению к роду делу, предоставленных их ведению, губным старостам принадлежало право производить по ним следствия как при помощи земской полиции, так и самим собою, и право суда над преступниками и приведение в исполнение своих приговоров, хотя бы последствием оных была смертная казнь [15]. Они не подлежали никакой ответственности за решения свои [16], но в случае сомнения по какому-либо делу, они обязаны были испрашивать объяснения от того из приказов на Москве, коему их город или волость были подведомы [17]. – В прочем нередко случалось, что жители некоторых волостей и селений в следствии просьб их освобождались от обязанности иметь у себя губных старост или целовальников, содержать губные станы и тюрьмы, и вообще подчиняться условиям нововведенных уголовных учреждений [18].

В 1669 году для дел уголовных являются новые судебные чиновники. Новоуказными статьями сего года января 22-го определенно было учредить по всем городам сыщиков с предоставлением им в уголовном суде тех же обязанностей, какие имели губные старосты [19]. Назначение сыщиков до сего времени состояло в том, что они были посылаемы в разные города для открытия татинных, разбойных и убивственных дел; отмененный при царе Михаиле Феодоровиче указом 1627 года [20] сыщики не переставали существовать в виде следственных чиновников до 1669 г. [21], когда они получают значение постоянных судебных лиц по делам уголовным. При этом учреждении губные целовальники были отменены. Таким образом судебные занятия по делам уголовным разделись между сыщиками и губными старостами; первые, определяемые самим Царем, были представителями начала правительственного, а вторые – начала народного. Несмотря на то, что им предоставлена была равная степень участия в делах судебных, губные старосты делаются лицами, зависящими не от Разбойного Приказа, а от сыщиков в том отношении, что эти последние должны были приводить их к присяге при вступлении в должность и судить в делах гражданских [22]. Чрез отнятие от губных целовальников участие в судах уголовных и с разделением судебных занятий между губными старостами и сыщиками, уголовное судоустройство низшей степени постепенно стало возвращаться в то состояние, в каком оно было до Царя Иоанна IV; наконец указом 1679 года Федор Алексеевич постановил сыщикам и губным старостам не быть, а губные дела в городах ведать воеводам одним [23]. Хотя же в 1684 г. губные старосты опять восстановлены в прежнем их значении с запрещение производить воеводам суд по делам уголовным [24]; но едва ли можно думать, что это постановление было исполняемо во всей точности. На воевод этого времени нужно смотреть в смысле наместников периода до-Иоаннова; при определении их занятий в наказах всегда говорилось: «управу им чинить во всяких делах», следовательно тот же закон предоставлял им право судебной власти. Такое частое изменение постановлений о губных старостах показывает только, что правительство не удовлетворялось существовавшим порядком суда; недовольные действиями воевод, оно восстанавливает право учреждать губных старост, не обязывая в то же время к безусловному и повсеместному исполнению такого постановления. Наконец указом 1702 г. губные старосты уничтожены окончательно, а заведование вообще всеми делами в городе предоставлено воеводам вместе с лицами из помощников и вотчинников тех же городов, в больших по 4 и по 3 человека, а в меньших по два [25].