Иерархические и инверсивные отношения в структуре активности человека

Образование и науки | Эта статья также находится в списках: , , , , , , , , , , , , , , | Постоянная ссылка

Севостьянов Дмитрий Анатольевич

ИЕРАРХИЧЕСКИЕ И ИНВЕРСИВНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

В СТРУКТУРЕ АКТИВНОСТИ ЧЕЛОВЕКА

Специальность 09.00.13 – философская антропология, философия культуры

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Омск – 2010

Работа выполнена на кафедре философии

ГОУ ВПО «Новосибирский государственный медицинский университет»

Научный консультант: доктор философских наук, профессор

Барбашина Эвелина Владимировна

Официальные оппоненты: доктор философских наук, доцент

Пушкарева Елена Александровна

доктор философских наук, профессор

Николин Виктор Владимирович

доктор философских наук, профессор

Купарашвили Мзия Джемаловна

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Сибирский государственный университет путей сообщения»

Защита состоится «24» марта 2011 года в 14.00 часов на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д 212.177.03 при Омском государственном педагогическом университете по адресу: 644099, г. Омск, наб. Тухачевского, 14, ауд. 212.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Омского государственного педагогического университета.

Автореферат разослан «___»__________ 2011 года

Ученый секретарь

диссертационного совета Л. А. Максименко

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. В современной науке и философском знании сложилась ситуация, при которой плодотворное развитие той или иной научной отрасли зависит от ее способности к образованию междисциплинарных связей. Не составляет исключения и философская антропология. Современное человечество переживает ряд системных кризисов, связанных с технологической, социальной и культурной модернизацией, и данная ситуация предъявляет весьма серьезные требования к нашим познаниям о природе человека. Поведение людей в изменяющемся мире, характер их индивидуальной и социальной активности, прогнозы и планы дальнейшего развития – все это проблемы, изучение которых требует опоры на системные знания структуры активности человека.

Рассматривая активность человека, которая наделена некоторой собственной структурой, приходится оперировать главным образом в предметной области структурной антропологии. Однако следует констатировать, что при нынешнем состоянии этой дисциплины невозможно получить ответы на все интересующие вопросы.

В частности, одной из сравнительно малоизученных областей в антропологии остаются инверсивные отношения в структуре человеческой активности. Активности человека, как и многим другим структурам, присуща иерархическая организация. В данной структуре получил широкое распространение особый тип отношений, в результате которого нижестоящий элемент в иерархии берет на себя главенствующую роль над вышестоящими элементами, не покидая при этом, хотя бы формально, своей подчиненной позиции; именно такие отношения в иерархической системе здесь и далее будут именоваться инверсивными. Представление о такой форме отношений может быть составлено только на междисциплинарной основе, а именно, в рамках взаимодействия философской антропологии, Общей теории систем, а также ряда общественных и естественнонаучных дисциплин. Актуальность данного междисциплинарного подхода обусловлена универсальным характером иерархических отношений, их широкой распространенностью в разнообразных структурных образованиях, важнейшее из которых составляет человеческая активность.

Инверсия, при одностороннем взгляде на нее, выглядит как формальное нарушение законов, на основании которых строится иерархия; однако и эту форму отношений внутри структуры, наряду с традиционно-иерархическими отношениями, также необходимо знать и ориентироваться в ней. Инверсивные отношения дополняют, достраивают подлинный облик структуры человеческой активности, придавая ему ряд важнейших, неотъемлемых черт. В частности, инверсивные отношения, будучи представлены в большей или меньшей мере, образуют важнейший фактор, придающий человеческой активности субъектные, индивидуальные черты.

Иерархические (в целом) и инверсивные (в частности) отношения составляют, в диалектическом плане, своего рода «ритмическую основу» жизненных явлений. Исследование инверсивных отношений раскрывает новую сторону в философском осмыслении реальности, позволяет оценивать как наличное состояние той или иной иерархической системы, так и перспективы ее развития.

Инверсивные отношения в структуре активности человека доступны как субъективному восприятию, так и объективному анализу. Если объективный анализ инверсивных отношений позволяет составлять реалистическую картину активности человека, того или иного явления или процесса в ней, то субъективная оценка инверсий порождает впечатление ряда иррациональных, алогичных действий и поступков. Такими они обыкновенно и считаются до тех пор, пока инверсивные отношения в активности человека остаются вне философского анализа.

Инверсивные отношения реализуются в динамическом развитии системы, в которой они представлены; степень развития этих отношений косвенным образом отражает стадию жизненного цикла системы. Система «человек» не составляет в этом отношении исключения; напротив, именно в ней для развития инверсивных отношений существуют наиболее благоприятные условия. В то же время система «человек» не функционирует автономно; активность человека реализуется в обществе, как социальное действие; а поскольку, как это обосновывается в данной работе, инверсивные отношения представляют собой общее свойство иерархий, они представлены и в социальных иерархических системах.

Отрасли научного знания, на стыке которых возможно исследование инверсивных отношений в активности человека, в настоящее время не просто «созрели» для междисциплинарных обобщений, но и настоятельно нуждаются в них для своего дальнейшего развития. Тем не менее, и поныне инверсивные отношения, как общий тип отношений в иерархических системах в целом и в человеческой активности – в частности, в значительной мере составляют terra incognita для философской науки. С этим связана опасность одностороннего понимания многих поведенческих и социальных феноменов. В частных своих выражениях, инверсивные отношения рассматривались множеством авторов, труды которых анализируются в настоящей работе. Но общего осмысления инверсивных отношений до настоящего времени предпринято не было, и такое положение дел служит существенным препятствием для дальнейшего поступательного развития наук о человеке. Таким образом, исследование и систематизация инверсивных компонентов человеческой активности представляется важнейшей философской задачей, реальной способом обогатить возможности структурной антропологии посредством установления междисциплинарных связей, как с общесистемными исследованиями, так и с естественными науками, изучающими систему «человек».

Степень разработанности проблемы:

Анализ структурных отношений в системе «человек» нашел отражение, в первую очередь, в рамках структурной антропологии. Структурная антропология, как самостоятельное направление в философской антропологии, разработанное К. Леви-Стросом и его последователями, играет во многом определяющую роль в контексте современной антропологической мысли. Благодаря подходу, принятому в рамках структурализма, давно установились междисциплинарные связи между социологией и этнологией, культурологией и семиотикой, антропологией и психоанализом; постструктурализм только углубил эту ситуацию. Многие положения структурной антропологии приобрели уже характер «общих мест» и стали общепризнанными.

Между тем, в системе структурно-антропологического знания сегодня наблюдаются значительные пробелы, связанные с тем, что структурная антропология далеко еще не исчерпала присущий ей ресурс междисциплинарного взаимодействия. Так, исследования структур проводятся сегодня в рамках Общей теории систем (ОТС); причем структура и система выступают как соподчиненные понятия; структура рассматривается как порядок внутреннего устройства системы, и потому является важнейшим объектом системных исследований. Однако по ряду причин междисциплинарные связи между ОТС и структурной антропологией не получили должного развития. В результате эти две дисциплины, оперирующие ключевым понятием «структура», оказались во многом функционально отделенными друг от друга. Ряд возможностей по взаимному обогащению данных дисциплин в результате оказывается упущенным. Не только структурная антропология могла бы получить много полезного от ОТС, но и ОТС заметно усилила бы свой ресурс, если бы активнее использовала достижения структурной антропологии. Более того, существуют целые отрасли знания, освоить которые возможно было бы только совместными усилиями представителей обеих дисциплин. В особой мере это касается исследования инверсивных отношений в структуре активности человека.

С другой стороны, ОТС оказалась во многом отстраненной от исследования системы «человек» – этой важнейшей для нас системы. А между тем, именно в ней некоторые общие свойства систем находят наиболее яркое выражение.

Но не только связи между структурной антропологией и ОТС представляются в настоящее время недостаточно разработанными. Структурная антропология, ввиду того, что ее основатель К. Леви-Стросс обладал вполне определенным, субъективно значимым для него кругом научных интересов, приобрела почти исключительно гуманитарную направленность, оставшись фактически изолированной от достижений естественных наук. Ввиду этого, структурная антропология стала антропологией больше по названию, чем по сути; ее в большей мере стала интересовать текстуальная структура, нежели внутренняя организация системы «человек». А тем временем именно в естественнонаучных исследованиях, в частности, в работах физиологов, получила отражение иерархическая структура человеческой активности (в работах П. К. Анохина, Н. А. Бернштейна и ряда других авторов). Тем самым и активность человека незаслуженно оказалась в значительной мере за пределами предметного поля структурной антропологии. Вместе с тем, очевидно, что преодоление междисциплинарной разобщенности структурной антропологии с естественными науками о человеке и с системными исследованиями позволило бы составлять адекватную модель системы «человек», системы, наделенной активностью и сформированной в результате этой активности. Структурная антропология в том изолированном виде, в котором она в значительной мере пребывает до настоящего времени, оказывается не в состоянии охватить всю сложность проблематики в рамках системы «человек». В частности, именно под влиянием такого междисциплинарного разделения важнейшее понятие – инверсивные отношения в структуре активности человека – как раз и осталось за пределами философско-антропологических исследований. Между тем без понимания этих отношения модель системы «человек» не может считаться ни полной, ни адекватной.

Таким образом, отдавая должное авторам, раскрывающим в своих исследованиях существенные характеристики системы «человек», следует признать, что инверсивные отношения, будучи весьма распространенным явлением в иерархической структуре человеческой активности, почти не получили до настоящего времени специального освещения в философской литературе. Прямых указаний на инверсивные отношения, как на самостоятельное явление, в современной философской литературе фактически нет. Вместе с тем, в работах разных авторов можно встретить более или менее близкие аналоги инверсивных отношений; нередко фиксируются их частные проявления. Так, в обобщенной форме, безотносительно к человеческой активности, инверсивные отношения рассматривались М. К. Мамардашвили и некоторыми другими авторами как особый род детерминизма. В их работах инверсивные отношения фигурируют под наименованием «превращенности действия» или «превращенной формы». В естественнонаучных исследованиях, посвященных физиологии активности, предметный аналог инверсивных отношений выявляется в понятии доминанты А. А. Ухтомского; отдельные аспекты инверсивных отношений обнаруживаются в концепции биологической обратной связи, восходящей к трудам П. К. Анохина и Н. А. Бернштейна. Некоторые частные аспекты инверсивных отношений показаны и в модели нисходящей (top-down) и восходящей (bottom-up) линий переработки информации в когнитивной сфере, которую представили Е. В. Печенкова и М. В. Фаликман.

Системные исследования человеческой активности, бесспорно, представляют собой близкую область знаний по отношению к ОТС, получившей бурное развитие в последние десятилетия. Однако инверсивные механизмы активности человека, как системное явление, в и рамках ОТС практически не изучались, поскольку реальное применение системного подхода было представлено лишь в некоторых, достаточно узких и специфических областях. Так, системных подход оказался главным образом сосредоточен на исследованиях отношений в сфере бизнеса и социального управления – то есть был направлен туда, где эти усилия могли принести немедленную материальную пользу. Тем не менее, следует отметить, что некоторые, достаточно частные проявления инверсивных отношений в иерархических структурах все же нашли отражение в литературе. Это «эффект обмена ролями» в социальном управлении (ЭОР), отмеченный в работах Д. А. Новикова, а также «реверсивные» (reversive) отношения в социальных системах, выявленные Т. Саати и К. Кернсом. Сам термин «инверсия» по существу не нов и широко используется в научном категориальном аппарате; тем не менее, приходится констатировать, что инверсивные отношения в иерархической системе активности человека до сегодняшнего дня не получили должного освещения ни в философской литературе в целом, ни в рамках структурной антропологии в частности.

Проблема исследования: отсутствие релевантной модели инверсивных отношений в действующих моделях активности человека.

Цель исследования – анализ, системное изучение и раскрытие механизмов инверсивных отношений в иерархической структуре человеческой активности, находящихся в контекстуальной взаимосвязи с инверсивными отношениями в иерархических структурах в целом.

Для осуществления поставленной цели в диссертации предполагается решение следующих задач:

·  Проанализировать современные концепции иерархических отношений и роль инверсивных связей в иерархиях.

·  Определить формальные аспекты инверсивных отношений в отвлеченной модели иерархической системы.

·  Установить формы организационных принципов и их сочетаний в иерархической системе, обусловливающие возможность формирования инверсивных отношений в иерархии.

·  Проанализировать изученность инверсивных отношений в философской традиции.

·  Выявить и обосновать наличие инверсивных отношений в физиологической структуре активности, а также общебиологические предпосылки таких отношений.

·  Определить наиболее значимые аспекты инверсивных отношений в структурах человеческой психики, применительно к современным моделям структуры личности, а также мотивационно-потребностной сферы.

·  Осуществить визуализацию инверсивных отношений в человеческой активности на материалах изобразительной деятельности человека, как важнейшего раздела предметной и символической активности.

·  Определить формы активности, в которых инверсивные отношения приобретают заведомо преобладающий характер.

·  Обосновать культурно-историческую значимость инверсивных отношений в иерархической структуре активности индивидуума.

Методологические основания и теоретические источники диссертационного исследования:

В данной работе использовался метод структурного анализа, позволяющий раскрыть инверсивные отношения в иерархической системе человеческой активности. Данный метод основан на исследовании организационных принципов, определяющих характер той или иной иерархической системы. Метод структурного анализа составляет дальнейшее развитие диалектического подхода, применимое как в системных исследованиях в целом, так и в изучении структуры активности человека в частности.

Помимо этого, в настоящей работе применялся метод междисциплинарного анализа результатов исследований, охватывающих различные аспекты иерархических и инверсивных отношений в разнообразных областях человеческой активности. Суть метода состоит в философско-антропологических обобщениях различных аспектов иерархических и инверсивных отношений в структуре активности человека. Поскольку человеческая активность, в нынешнем ее широком понимании, является объектом внимания многих научных направлений, в то время как инверсивные отношения в ее структуре до настоящего времени не подвергались обобщающему анализу, в данном исследовании уделяется значительное внимание трудам авторов из смежных дисциплин – психологии, физиологии высшей нервной деятельности, культурологии, ОТС. Во всех главах настоящей работы представлены варианты эмпирического обоснования теоретических положений диссертации.

Отправной точкой данной работы имели произведения основателей структурной антропологии: Р. Барта, Ж. Бодрийяра, Л. Леви-Брюля, К. Леви-Строса, М. Фуко и других авторов, работавших и работающих сейчас в данной предметной области.

В контексте общих закономерностей функционирования иерархических структур, в данной работе нашел отражение метод анализа иерархий Т. Саати и К. Кернса. Этой же тематике посвятили свои труды И. В. Блауберг, В. Н. Бурков, М. А. Гайдес, Дж. ван Гиг, Д. Клиланд и В. Кинг, Э. Ласло, В. А. Лефевр, Э. Х. Лийв, Д. А. Новиков, В. И. Новосельцев, И. Р. Пригожин, М. В. Фаликман и Е. В. Печенкова, А. В. Цветков, В. Эбелинг, R. Drake, B. Shahbaba, L. Skyttner и множество других авторов, чьи труды использовались в данном исследовании.

Методологической и теоретической базой данной работы послужили также труды отечественных и зарубежных исследователей, изучавших различные аспекты человеческой активности. В частности, основой для понимания иерархической природы активности стала концепция выдающегося отечественного нейрофизиолога и биомеханика Н. А. Бернштейна, в которой вся активность человека (как и животных) представлена в виде строгой иерархической системы. Независимо от Бернштейна, к сходным выводам, хотя и носящим более общий и отвлеченный характер, пришел в свое время А. Гелен. Работы Н. А. Бернштейна также во многом перекликаются с трудами Н. Д. Гордеевой, В. Ф. Турчина, В. И. Федорова, и ряда других исследователей.

Большое значение применительно к тематике этой работы имеют труды ряда других психологов и физиологов, изучающих человеческую активность (как непосредственно эффекторику, так и сенсорное обеспечение моторных актов): Дж. Брунера, В. Д. Глезера, Р. Л. Грегори, В. П. Зинченко, Р. Солсо, Дж. Сомьена, Д. Хьюбела, Chi-Hung Juan, S. Hochstein, S. J. Kiebel, J. M. Wolfe (c соавторами) и многих других.

Помимо этого, в контексте изучения историко-культурной значимости инверсий и истории их познания, в данной работе использовались труды таких разных авторов, как Л. Н. Гумилев, А. Ф. Лосев, Б. В. Марков, И. Л. Маца, Б. Рассел, П. А. Сорокин, Й. Хейзинга, а также ряда других исследователей, затрагивающих в своих работах антропологическую и культурно-историческую тематику.

Следует отметить, что иерархические и инверсивные отношения, в качестве объекта анализа, выступают как высшая степень обобщения по отношению к таким понятиям, как рациональность и иррациональность поведения. Исследования рациональности/иррациональности поведения рассматриваются в рамках данной работы как предвосхищающий этап осознания проблемы иерархических и инверсивных отношений; подтверждения этому показаны на примере трудов Б. Герта, М. С. Кагана, М. К. Мамардашвили, К. Поппера. Использовались также работы таких авторов, как Н. С. Автономова, С. Ф. Денисов, Н. С. Мудрагей, А. Л. Никифоров, К. В. Рутманис, Б. И. Пружинин и многие другие. Помимо этого, в философской традиции инверсивные отношения получили отображение в концепции превращенных форм, которая восходит к трудам К. Маркса; данную концепцию развивали впоследствии В. А. Белокрылова, М. К. Мамардашвили, М. С. Лангштейн и другие исследователи.

Вместе с тем, поскольку иерархические и инверсивные отношения присущи человеческой активности в самых разных ее аспектах, раскрытие всех подобных отношений человека в одной работе – совершенно непосильная задача. Поэтому некоторые сферы активности, в которых, несомненно, представлены иерархические отношения, приходится лишь обозначить, но не подвергать систематическому анализу. Так, например, когнитивная сфера, вне действия которой невозможно представить себе человеческую активность, несомненно, построена по иерархическим принципам и насыщена инверсивными отношениями; однако в данной работе она специально не рассматривается. Инверсивные отношения, которые составляют основу психических расстройств, и психотерапевтические методики, нацеленные на их коррекцию, в данной работе также не анализировались, поскольку это направление включает в себя поистине необозримое количество информации и может стать предметом ряда отдельных исследований. Инверсивные отношения отображаются и в системе взаимодействий человека в обществе, в частности, в конфликтных ситуациях; но этот пример инверсий тоже не представлен в работе. Однако и те предметные области, в которых показаны иерархические и инверсивные отношения в рамках данной работы, позволяют составить достаточное представление о вышеназванных формах отношений в структуре активности человека.

Научная гипотеза исследования состоит в том, что если человеческая активность рассматривается как иерархическая структура, то инверсивные отношения в данной структуре представляют собой системный механизм, формирующий реальную картину активности человека и его отношений с действительностью. Дополняя и преобразуя иерархические связи в человеческой активности, инверсивные отношения проявляют себя как в тех особенностях поведения, которые до настоящего времени описывались как иррациональные и патологические, так и в индивидуально-психологических особенностях в целом, формируя индивидуальную картину активности субъекта. Поскольку инверсивный компонент активности представляет собой не частное, а универсальное явление, он выходит за рамки отдельной личности и оказывает существенное воздействие на характер человеческой культуры.

Научная новизна: Впервые показаны особенности системных инверсивных отношений в иерархических структурах в целом и в структуре активности человека – в частности; раскрыта значимость инверсий как универсального механизма, анализ которого необходим для понимания активности человека. Впервые обозначены условия, при которых в иерархической системе возможно развитие инверсивных отношений. Анализ инверсивных процессов в структуре активности человека, проведенный в данной работе, позволяет отделить инверсивные отношения, как сложный, но все-таки упорядоченный аспект активности, от бесструктурного, хаотического ее варианта. Тем самым стало возможно показать наличие структурных взаимодействий в тех сферах человеческой активности, которые до настоящего момента в когнитивном плане составляли содержимое иррациональной сферы поведения. Таким образом, по результатам данного исследования, бесструктурная (неупорядоченная) сфера активности может быть ограничена теми ее аспектами, для исследования которых в настоящий момент недостает материала.

Новые и выносимые на защиту результаты исследования:

1.  Иерархические отношения – одна из наиболее универсальных форм системной организации. Инверсивные отношения в иерархиях, в том числе и в структуре человеческой активности, представляют собой универсальный механизм. Исследование собственных свойств иерархических структур составляет непременное условие дальнейшего развития структурно-антропологического знания.

2.  Формирование и распространение инверсивных отношений составляет ресурс для развития и усложнения иерархической системы; наличие и характер инверсивных связей выстраивает облик системы в каждый определенный момент времени. Допустимый уровень инверсивных отношений в системе составляет для нее адаптационный и стабилизирующий фактор. В то же время, прогрессирующее развитие инверсивных отношений в системе составляет динамический процесс, отображающий собственную историю системы. В результате преобладания инверсивных отношений система постепенно утрачивает свой первоначальный облик; когда развитие инверсивных связей переходит некоторый, допустимый для данной системы предел, система подвергается глубокой трансформации или полному разрушению.

3.  Иерархическая система всегда строится на основании организационных принципов, которые определяют порядок иерархического расположения соподчиненных элементов. Организационные принципы разнообразны; они сами могут быть представлены в виде иерархически организованной системы. В содержательном отношении, организационные принципы могут быть подразделены на два класса, а именно на сущностные и атрибутивные принципы. Сущностные принципы упорядочивают элементы иерархии в зависимости от наличия и выраженности у этих элементов некоторых имманентных, неотчуждаемых свойств. Атрибутивные принципы формируют иерархический порядок на основании наличия у элементов системы некоторого внешнего, изменяемого, факультативного атрибута, не составляющего их сущности и обладающего той или иной мерой стабильности. Условием развития инверсивных отношений в иерархической системе является одновременное действие как сущностных, так и атрибутивных принципов, или же нескольких атрибутивных принципов, атрибуты которых обладают неравной мерой стабильности. Возможности развития инверсивных отношений зависят от многообразия организационных принципов, представленных в данной иерархической системе.

4.  Противопоставление исходных иерархических отношений, которые в данной работе обозначаются как отношения ордера, и инверсивных отношений в структуре активности человека ранее находило отображение в философской традиции, но эти понятия фигурировали под другими наименованиями, а сама идея инверсивности не получила должного развития. Так, предпосылки иерархических и инверсивных отношений просматриваются уже в системе категорий, представленной в трудах Аристотеля. Другим вариантом такого отображения стало противопоставление рационального и иррационального в поведении индивидуума. Принципиальное различие понятий «инверсивные отношения» и «иррациональность» применительно к оценке активности выражается в том, что иррациональные компоненты поведения обычно рассматриваются как бесструктурные и не подлежащие дискурсивному анализу. Напротив, инверсивные отношения так же присущи иерархической системе, как и отношения ордера, и в той же мере доступны структурно-антропологическому исследованию. Еще одним значимым аналогом инверсивных выражений стала концепция превращенных форм, получившая развитие в философском знании со второй половины XIX столетия. Превращенная форма представляет собой не что иное, как «узаконенную» форму инверсивных отношений. Но и эта концепция не позволила раскрыть роль инверсивных отношений в иерархической структуре активности человека.

5.  В иерархической системе активности человека представлено значительное многообразие организационных принципов, как сущностных, так и атрибутивных; это многообразие порождено естественной историей возникновения человека как вида, а также структурно-функциональными особенностями его соматической организации. Это многообразие организационных принципов и их сочетаний, превосходящее по сложности большинство других реально действующих систем, создает предпосылки для чрезвычайно широкого распространения разнообразных инверсивных связей в данной иерархии. Если поведенческие реакции животных показывают лишь сравнительно примитивные формы инверсивных отношений в системе активности, то в человеческой активности такие отношения достигают подлинного расцвета. Таким образом, хотя инверсивные отношения в иерархических структурах и составляют общий механизм, объединяющий практически все реально существующие иерархические системы, но наибольшую способность к формированию инверсивных отношений демонстрирует именно система «человек».

6.  Инверсивные отношения составляют существенный аспект значительной части структурных моделей в современной психологии. В частности, модели структурной организации личности, представленные в современных персонологических концепциях, могут быть адекватно оценены только посредством анализа инверсивных отношений. Построение структурной модели мотивационно-потребностной сферы человека также требует непременного исследования инверсий в полученных иерархических структурах.

7.  Важнейшим этапом исследования инверсивных отношений в активности человека является их визуализация. В частности, инверсивный характер активности индивидуума находит визуальное выражение в изобразительной деятельности, результатом чего является все многообразие изображений, выполненных рукою человека, как в рамках изобразительного искусства, так и за его пределами. Будучи одним из основополагающих факторов изобразительной деятельности, инверсивные отношения, таким образом, выходят за границы индивидуальной активности человека и представляют собой один из ведущих культурообразующих факторов.

8.  Инверсивные отношения, в большей или меньшей мере, представлены в различных классификационных подразделениях человеческой активности; исходные иерархические отношения при этом сохраняют доминирующий характер. Однако в рамках игровой активности инверсивные отношения приобретают основополагающую роль. В игре происходит инверсивная подмена целей и средств деятельности, в результате чего целеполагание обращается не на результат деятельности, а на ее процесс. Выдающаяся роль игры в общем контексте активности человека одновременно демонстрирует и значимость инверсивных отношений.

9.  Инверсивный компонент активности внутри исторических общностей людей обладает собственной исторической динамикой, выражающейся в цикличности культурно-исторических процессов. В частности, развитие инверсивных отношений в культурно-исторической общности знаменует ее становление, расцвет и упадок, который возникает, когда инверсивные отношения в своем развитии переходят некоторый допустимый предел. Многообразие и широчайшая распространенность теорий цикличности культурно-исторических общностей становится, таким образом, косвенным признанием значимости динамически изменяющихся инверсивных отношений в социальной активности.

Теоретическая и практическая значимость результатов исследования заключается в том, что они составляют основу для переосмысления многих практически важных аспектов человеческой активности. Данная работа позволяет по-новому оценить значимость универсальных механизмов внутрисистемного взаимодействия, внести важнейшие дополнения в систему антропологических взглядов, а также открыть несколько перспективных междисциплинарных направлений в структуре философской антропологии. Речь идет об актуализации междисциплинарных связей философской антропологии и ОТС, а также нейропсихологии, физиологии высшей нервной деятельности и ряда других дисциплин. Адекватная картина многих аспектов активности человека не может быть составлена вне осмысления инверсивных отношений.

Исследование инверсивных отношений по методикам, представленным в данной работе, обещает большие перспективы в областях научного знания, которые были в ней лишь обозначены. Практическое применение выявленных закономерностей развития инверсивных отношений может быть осуществлено в инновационной педагогике, в конфликтологии, в исследованиях когнитивной сферы, в психопатологии и психотерапии и в ряде других предметных областей.

Инверсивные отношения в структуре человеческой активности являются наиболее значимым, но не единственным примером инверсивных отношений в иерархиях. Оценка инверсивных отношений в разнообразных иерархических структурах составляет перспективное направление в методологии научных исследований, так или иначе затрагивающих свойства иерархий. Таким образом, анализ инверсивных отношений можно рассматривать как многообещающий метод исследования, в наибольшей мере отвечающий потребностям философской антропологии, однако применимый и в других предметных областях.

Апробация результатов исследования:

Основные положения диссертационного исследования изложены в двух монографиях и различных учебно-методических материалах. На основании проведенного исследования опубликовано 55 статей и тезисов, в том числе 22 статьи в журналах, рекомендованных ВАК РФ: «Вестник Военного университета», «Вестник Ленинградского государственного университета имени А. С. Пушкина», «Вестник Российского государственного университета им. Иммануила Канта», «Вестник Уральского отделения РАН», «Власть», «Вопросы культурологии», «Высшее образование в России», «Гуманитарные и социально-экономические науки», «Обсерватория культуры», «Религиоведение», «Сибирское медицинское обозрение», «Социология образования», «Федерализм», «Философия науки», «Философия образования», «Философия права».

Результаты диссертационного исследования были обсуждены на заседаниях кафедры философии и кафедры педагогики и психологии Новосибирского государственного медицинского университета, на заседании кафедры педагогики и психологии художественного образования Новосибирского государственного педагогического университета, на заседании Проблемной комиссии по гуманитарным дисциплинам Новосибирского государственного медицинского университета.

Отдельные результаты и выводы диссертационного исследования были представлены и обсуждались на международных, всероссийских и региональных научных конференциях и семинарах: на межвузовском семинаре «Концепции, модели и методы воспитательной работы в высшей школе» (г. Новосибирск, 2004), на межвузовском семинаре «Воспитательная работа в высшей школе: лучшее управление» (г. Новосибирск, 2004), на 1-й международной научно-практической конференции «Общественное здоровье: инновации в экономике, управлении и правовые вопросы здравоохранения» (г. Новосибирск, 2005), на межрегиональной научно-практической конференции «Гендерная социализация и высшее профессиональное образование» (г. Новосибирск, 2006); на международных научно-практических конференциях «Современное терминоведение Сибири. Язык. Культура. Теория познания» (г. Новосибирск, 2007, 2008, 2010); на 8-й международной научно-практической конференции «Проблемы развития личности: психологическое консультирование и психотерапия» (г. Рязань, 2008), на международной научно-практической Интернет-конференции «Актуальные проблемы современной психологии» (г. Анжеро-Судженск, 2010); на IV региональной научно-практической конференции «Непрерывное образование в Западной Сибири: современное состояние и перспективы» (г. Горно-Алтайск, 2010), на Всероссийской научно-практической конференции с международным участием «Высшее и последипломное медицинское образование: состояние и направления развития» (г. Новосибирск, 2010), на II международной научно-практической конференции «Общественное здоровье: Правовые, экономические и организационные аспекты модернизации здравоохранения Российской Федерации» (г. Новосибирск, 2010), на VIII Региональной научной конференции молодых ученых в области гуманитарных и социальных наук «Актуальные проблемы гуманитарных и социальных исследований» (г. Новосибирск, 2010), на Областной научно-практической конференции «Сохраним интеллект» (г. Новосибирск, 2010). Результаты исследования были представлены на обучающих семинарах «Инверсивная философия» (г. Новосибирск, 2010; г. Ижевск, 2010).

Результаты диссертационного исследования внедрены в учебный процесс и используются в рамках лекционного курса «Философская антропология», «Психология и педагогика», а также курса «Преподаватель высшей школы» в Новосибирском государственном медицинском университете; широко используются при преподавании курса «Психология художественного творчества» в Новосибирском государственном педагогическом университете.

Структура работы: данная работа состоит из введения и четырех глав, которые, в свою очередь, подразделены на двенадцать параграфов. Завершается работа заключением и списком литературы, в котором насчитывается 391 источник (из них 62 иностранных). Общий объем работы составляет 380 страниц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обоснована актуальность темы, представлена проблема данного исследования; рассмотрена степень ее разработанности; определены объект и предмет, цель и задачи исследования, материалы и методы исследования; дана характеристика новизны работы; сформулированы основные положения диссертации, выносимые на защиту; определена теоретическая и практическая значимость работы, описана ее апробация, дана общая характеристика публикаций и практического применения результатов исследования.

В первой главе «Иерархические и инверсивные отношения в структуре активности» рассматриваются общие принципы функционирования иерархических систем, частным, но в то же время наиболее значимым и показательным примером которых является система человеческой активности. Значительная часть главы посвящена обзору современной литературы, посвященной анализу иерархических отношений. В данной главе показаны общие характеристики иерархических и инверсивных отношений в разнообразных системах; в ней же рассматриваются предметные аналоги иерархических и инверсивных отношений, представленные в философской традиции.

В первом параграфе «Общие положения о сущности инверсивных отношений» анализируется роль инверсивных отношений в рамках отвлеченной модели иерархической системы. Показано, что, хотя инверсивные отношения в целом, по отношению к разнообразным иерархиям, носят универсальный характер, но именно в иерархической системе человеческой активности они достигают подлинного расцвета, чем и обусловлена их значимость в антропологических исследованиях. Подчеркивается также, что без учета инверсивных отношений построить адекватную модель системы «человек» вообще невозможно. Под инверсией в данной работе понимается процесс, при которой в некоторой иерархической системе тот или иной нижестоящий элемент приобретает главенствующее значение, формально сохраняя при этом свое исходное (подчиненное) положение в структуре данной иерархии; при этом вектор внутрисистемных отношений меняет свое направление на противоположное. Поскольку инверсивные отношения в иерархиях носят не частный, а системный характер, то исследование данного феномена может осуществляться только на интегративной, междисциплинарной основе.

Наряду с понятием «инверсия», в работе употребляются ключевые понятия «структура» и «система». В первом параграфе показаны их различия; структура представлена как соподчиненное понятие по отношению к системе, в качестве ее статической основы, в то время как понятие «система» включает в себя и характеристику внутренних динамических процессов. В данном параграфе также обоснована значимость сравнений социальных систем и системы «человек»; показано, что если прежде общество традиционно сравнивалось с человеческим организмом для разъяснения сущности общественных отношений, то теперь, в результате расцвета системных исследований, наоборот, функционирование системы «человек» целесообразно пояснять путем ее сравнения с хорошо изученными социальными системами.

Во втором параграфе «Место инверсивных отношений в общем контексте иерархических систем» показаны особенности функционирования иерархий. Для оценки реальной роли инверсивных отношений в иерархических системах, а также с целью исследования целесообразности специального выделения инверсивных систем, как особого вида систем, в данном параграфе предпринят анализ ныне действующего терминологического аппарата Общей теории систем. В частности, показано, что в настоящее время выделяется ряд разнообразных систем: линейные, вырожденные, сетевые системы, а также системы с распределенным контролем (матричные); монолинейные (моноиерархии) и мультилинейные (полииерархии). Наряду с иерархиями, в современной литературе рассматриваются холлархии и гетерархии (D. Stark). В холлархиях наблюдаются обратные связи; в гетерархиях значительную роль играют связи координации (т. е. горизонтальные связи). Между тем ни одно из этих понятий не подразумевает того изменения вектора отношений между элементами структуры, который реально наблюдается в контексте инверсивных отношений. На этом основании сделан вывод о необходимости выделения специального терминологического аппарата для обозначения инверсивных систем.

В частности, отмечено, что, раз инверсии до настоящего времени не рассматривались в качестве системного механизма, то не было представлено и специального термина, обозначающего «отсутствие инверсии». Такие исходно-иерархические отношения в работе обозначены как отношения ордера.

В данном параграфе также рассматривается метод анализа иерархий (МАИ), разработанный Томасом Саати с соавторами; данный метод примечателен тем, что в нем впервые были представлены инверсивные отношения, как вид системных отношений в иерархиях.

В третьем параграфе «Основные формальные свойства инверсивных иерархических систем» продолжен анализ отвлеченной формы иерархий, что является необходимой вступительной частью к изучению собственно иерархической системы активности человека. В данном параграфе показана простейшая исходная схема иерархичеаских отношений, и представлены пути ее возможного усложнения и развития. В частности, показано несколько линий, по которым может идти такое усложнение систем. Это переход от моноиерархии к полииерархии; поэтапное устранение в системе запрещенных связей; возникновение матричных и неравномерных структур; наконец, это развитие в системе инверсивных отношений. Таким образом, развитие инверсивных связей в системе составляет одно из важнейших проявлений внутрисистемной динамики, являет собой реальное выражение внутреннего усложения системы. Система «человек», будучи одной из наиболее сложных иерархических систем, представляется как ярко выраженный носитель инверсивных отношений.

В четвертом параграфе «Содержательная сторона инверсивных отношений» рассматриваются организационные принципы, на которых строятся отношения соподчиненных уровней в иерархических системах.

Формирование иерархических отношений в структуре активности человека основано на реализации следующих принципов, некоторые из которых порознь находят применение и в ряде других иерархических систем (например, в социальных системах):

1.  Каузальный принцип состоит в том, что соподчиненные подструктуры в иерархии состоят в причинно-следственных отношениях.

2.  Телеологический принцип заключается в том, что иерархическую упорядоченность приобретают соподчиненные цели (некоторой высшей цели подчинена цель второго порядка, ей подчинена, в свою очередь, цель третьего порядка, и т. п.).

3.  Хронологический принцип. Одна структура появляется хронологически позже другой, является (в отногенетическом или филогенетическом плане) более молодой и, таким образом, в большей мере ориентирована на решение ныне стоящих перед личностью, актуальных задач. При этом структуры могут иметь связь и по происхождению, но возможно, что такая связь и не прослеживается.

4.  Количественный (территориальный) принцип. Различные подструктуры иерархической системы (безотносительно к хронологии их появления и к их генетическому происхождению) имеют неодинаковое количественное наполнение, или различные по своей значимости сферы влияния (территории), и иерархические отношения определяются этой неодинаковой значимостью.

5.  Генетический принцип. Это частное, но весьма специфическое применение каузального принципа. Одна подструктура (более старая, сформированная в более ранний период онтогенеза) порождает другую подструктуру (онтогенетически более молодую). Таким образом, более молодая структура иерархически надстраивается над более старой; таких последовательных надстроек может быть несколько. Генетический принцип подразумевает наличие хронологического принципа, но не подменяет его, ибо подструктуры, хронологически возникшие в разное время, могут и не иметь между собой генетической связи.

6.  Содержательный принцип. Речь идет о влиянии одной структуры на другую, в плане формирования определенного содержания, безотносительно к наличию генетической связи между ними.

7.  Функциональный принцип. Одни структуры личности осуществляют управляющие функции, другие выступают в амплуа управляемых (исполнителей). При этом управляющая структура может не иметь никакого влияния на содержание нижележащих структур в иерархии.

8.  Таксономический принцип. Одни структуры отражают обобщение более высокого порядка, чем другие, и поэтому занимают и более высокую иерархическую позицию. Типичным примером является зоологическая классификация, подразделяющая животный мир на типы, классы, отряды, роды и виды.

9.  Морфологический принцип. Применим в том случае, когда структуры, составляющие иерархию, имеют не только отвлеченный характер, но и имеют некоторое вещественное выражение, реально выстроенное в иерархическом порядке. В данном же случае имеется в виду ситуация, когда все иерархические уровни вместе образуют единую, неразъемную, конъюнктивную конструкцию, как целое, объединяющее в себе отдельные составные части. Такая картина наблюдается и в строении живого организма – в частности, тела человека.

10.  Пространственный принцип в отдельности реализуется в дизъюнктивной иерархической конструкции, которая без ущерба для целого может быть разъята на отдельные элементы. В конъюнктивных конструкциях, таких, как человеческое тело, данный принцип сочетается с морфологическим.

Данный перечень организационных принципов не является исчерпывающим и может быть еще пополнен по мере необходимости. Некоторые организационные принципы построения иерархий сами составляют основу для монолинейной либо древовидной (мультилинейной) иерархической структуры.

Организационные принципы с большей или меньшей мерой условности могут быть подразделены на два класса, а именно на сущностные и атрибутивные принципы. Атрибутивные принципы отображают внешний, приданный каждому члену иерархии признак. Сущностные принципы основываются на отношениях, построенных в результате наличия у соподчиняющихся элементов некоторых неотъемлемых, имманентных свойств. Атрибутивный принцип создает возможность вертикальных перемещений в иерархии. Например, количественный принцип есть принцип атрибутивный: если вышележащий уровень иерархии занимает свое место благодаря количественному превосходству в каком-либо параметре, то он легко может утратить свое доминирующее положение, если нижележащие уровни превзойдут его количественными накоплениями. Хронологический принцип, например, есть принцип сущностный. Если некоторый уровень в иерархии занимает свое положение потому, что он появился раньше (или позже) остальных, его связи с другими уровнями по этому принципу незыблемы; даже появление новых, еще более поздних уровней не меняет установившегося вектора отношений, а только дополняет его.

Если данная иерархия организована только по некоторому сущностному принципу (или по нескольким сущностным принципам одновременно), то относительная значимость ее уровней не терпит и не предусматривает никаких внутренних перемещений. Это застывшая в неподвижности конструкция, которой присущи исключительно отношения ордера. Если же иерархия строится на основании одних только атрибутивных принципов, вследствие чего положение любого объекта в иерархии не отличается постоянством, то любой из ее активных элементов, вследствие преобразования атрибутов, может занять в ней любой уровень; общий же характер связей внутри иерархии также остается неизменным, и отношения ордера все равно сохраняются. Так, если иерархия в учреждении строится по функциональному принципу (в зависимости от того, кто кем управляет), то этажи в иерархии могут занимать любые персоналии; они могут перемещаться с места на место, меняться местами, но общий порядок соподчиненности и связей в иерархической системе будет прежним.

Для того чтобы инверсивные отношения стали реальностью, требуется, чтобы иерархия была организована сразу по нескольким (по меньшей мере, по двум) отдельным принципам, среди которых должны быть и сущностные, и атрибутивные. Атрибутивные принципы обеспечивают возможность движения внутри системы, сущностные уровни создают для этого движения точку опоры.

Рассматривая сущностные и атрибутивные принципы, необходимо учитывать один нюанс. Атрибутивный принцип может обеспечивать перемещения внутри системы, но может этого и не делать. Действие каждого атрибутивного принципа предполагает большую или меньшую стабильность его атрибутов. Если некоторая иерархическая система построена на одних только атрибутивных принципах, но класс атрибутов, обеспечивающих действие того или иного принципа, в рассматриваемый период времени остается неизменным, то именно такой относительно стабильный принцип составляет точку опоры для возникновения инверсий, временно выполняя в этом отношении функции сущностного принципа. Поэтому инверсивные отношения в иерархической системе возможны и в отсутствие сущностных организационных принципов, при условии, что у разных атрибутивных организационных принципов присущие им атрибуты имеют неодинаковую стабильность. В этом случае организационный принцип, чьи атрибуты менее стабильны, обеспечивает внутреннюю активность в системе.

В параграфе четвертом параграфе первой главы показана общность и различия понятий «инверсия» и «обратная связь»; ранее различие между данными понятиями, даже когда они обсуждались вместе (например, в работах Т. Саати), не было обозначено достаточно четко. Поскольку классическая обратная связь – это воздействие результатов функционирования какой-либо системы на характер этого функционирования, то обратная связь может считаться частным проявлением инверсивных отношений, но только в том специфическом случае, когда некоторая подсистема и результат ее функционирования связаны иерархическими связями в рамках некоторой более общей системы.

В пятом параграфе «Философская традиция: осмысление инверсивных отношений» рассматриваются философские предпосылки анализа инверсий. В качестве одной из таких предпосылок представлен анализ аристотелевских категорий, в ходе которого определены сущностные и атрибутивные организационные принципы, соответствующие тем или иным категориям. В данном параграфе показано, что противопоставление отношений ордера и инверсий исторически приобрело форму противостояния рационального и иррационального во внешних проявлениях человеческой активности. В частности, указывается, что антропологическое мышление практически с самого своего появления пребывало между двумя полярными позициями, которые, по мнению Ф. Ницше, в свою очередь, восходят, в античной традиции, к дионисийскому и аполлоновскому мироощущению. Это – противоречие между буйным и нерасчлененным потоком жизни, которое олицетворяет Вакх (позднее – Дионис), и совершенной и стройной картиной мира, олицетворяемой Аполлоном. В данном параграфе рассматривается историческое развитие взглядов на иррациональные компоненты поведения, начиная с античности; в нем показано, что противопоставление рациональности и иррациональности реально представляет собой частное выражение противопоставления ордера и инверсии в иерархической системе активности. Исследование феномена инверсии в философской антропологии, в интрапсихическом и бихевиоральном контексте, раскрывает те особенности поведения индивидуума, которые часто принято определять как «иррациональные» и «нелогичные», в противоположность «логичным», «правильным», «рациональным». Инверсивные отношения в структуре активности могут привести к неадекватности действий. Они же являются залогом нормальных человеческих отношений, они обеспечивают наполнение человеческой культуры многими элементами, которые в рамках рациональности просто не смогли бы появиться на свет. Иными словами, инверсия представляет собой системный адаптивный механизм; и как все эволюционно обусловленные механизмы, она способна действовать и на пользу индивидууму, и во вред ему.

В пятом параграфе показано, что иррациональность и инверсия – это не идентичные понятия, но до настоящего момента нередко одно понятие фактически подменялось другим. С другой стороны, иррациональные аспекты человеческой активности, обозначенные в этом качестве, позиционируются как не подлежащие никакому анализу. Если вместо того, чтобы просто объявить некоторый аспект человеческой активности иррациональным, обозначить его как инверсивный – это будет означать, что тем самым делается заявка на возможность логического анализа и того раздела активности, который до настоящего времени числился лежащим в иррациональной сфере.

Наконец, в данном параграфе анализируется понятие «превращенные формы», ставшее предметным аналогом инверсивных отношений. Будучи введено в философию К. Марксом, свой нынешний вид это понятие приобрело в трудах М. К. Мамардашвили и некоторых других авторов. Однако и исследования превращенных форм могут расцениваться лишь как прелюдия к системному анализу инверсивных отношений в структуре человеческой активности.

Вторая глава «Иерархические и инверсивные отношения в физиологической структуре активности» посвящена междисциплинарному исследованию структуры активности человека. В ней показаны реальные иерархические и инверсивные отношения в активности человека. Система «человек», будучи одной из самых сложных биологических систем, в наибольшей степени подвержена развитию инверсивных отношений, что и находит выражение в активности человека. Однако инверсивные отношения проявляются и в поведении других живых существ, хотя бы и в более примитивной форме.

В первом параграфе «Биологические предпосылки инверсивных явлений в человеческой активности» анализируются инверсии в биологических системах; в частности, показан механизм неполной (горизонтальной) инверсии, при которой транспозиции подвергается только один член инвертирующей пары. В результате, например, биологический защитный механизм, предназначенный исходно для спасения организма в экстремальных ситуациях, в реальности становится для этого организма губительным. В физиологических и поведенческих реакциях данный тип инверсивных отношений возникает тогда, когда защитный механизм вырабатывается в одних условиях, а применяется потом в других.

Полная и неполная инверсия – это не количественно разные степени одного и того же явления. Иными словами, каждая конкретная неполная инверсия не является предварительной стадией инверсии полной; она не может прогрессировать в полную инверсию путем некоторого «дополнения». Она суть законченное действие, преобразование в некоторой действующей структуре. Эти две модели инверсий базируются на разной системе отношений, и потому между ними прослеживаются качественные различия. Вместе с тем, в филогенетическом плане отношения полной инверсии, несомненно, представляет собой качественное преобразование отношений неполной инверсии, sui generis прогрессивный эволюционный скачок.

Полная инверсия предполагает изменение соподчиненности обоих компонентов инвертирующей пары, при котором их взаимоотношения, в рассматриваемом аспекте деятельности, меняются на противоположные (зеркальные). Так, например, управляющий элемент становится управляемым, и наоборот. И даже если мы считаем, что «инициатива» в инверсивном действии (перевороте) исходит только от одного компонента (активного элемента) в паре, все равно роль в иерархии меняют оба компонента. Таким образом, полная инверсия возможна в иерархической структуре, когда связь между инвертирующими объектами носит вертикальный характер. Такую инверсию, следовательно, иначе можно обозначить как вертикальную. Вместе с тем, отношения между инвертирующими объектами в этом случае, изначально, не являются антагонистическими.

Неполная инверсия, напротив, свойственна не соподчиненным, а антагонистическим элементам некоторой системы.

Антагонистические конструкты имеют разный знак, или противоположный вектор действия; они показывают пример того, что инвертирующие элементы могут и не вступать в соподчиненные отношения друг с другом. В таком случае, если антагонистические отношения встречаются в иерархической структуре, их связь представляет собой модификацию горизонтальной связи внутри такой структуры – притом, что подавляющее большинство горизонтальных связей, по-видимому, вообще не содержит антагонистических отношений.

Пара иерархически соподчиненных элементов структуры, если они составляют лишь небольшую часть обширной и разветвленной иерархии, может рассматриваться обособленно только с определенной мерой условности. Один элемент в такой паре институционально расположен выше, другой – ниже. Инверсия же приводит к качественным изменениям всей системы, поскольку инвертирующие активные элементы обладают еще и другими внутрисистемными связями, помимо связей друг с другом. Эти изменения могут стать для системы фатальными. Они же могут, в иных обстоятельствах, привести систему в качественно новое, и при этом динамически равновесное (стабильное) состояние.

Пара антагонистических активных элементов, не подвергшихся еще неполной инверсии, образует отношения не соподчиненности, а динамического равновесия. Но только эти отношения действуют уже в пределах горизонтальной связи. Факт инверсии тут состоит в том, что один из антагонистических АЭ меняет вектор своего действия на противоположный, из антагониста превращаясь в синергиста по отношению к своему бывшему «оппоненту». Динамическое равновесие в системе в таком случае исчезает. Отрицательная обратная связь (которая только и поддерживает это равновесие в условиях антагонизма) также меняет свой знак, из отрицательной она становится положительной; изменения в системе лавинообразно накапливаются, и если не принять специальных мер, система (в нашем случае – личность или организм) разрушается и гибнет. Именно такую картину мы можем наблюдать при инверсии любого механизма защиты, меняющего свой вектор действия на противоположный – в частности, в биологических системах. Инверсия защитного механизма тем вернее приводит организм к гибели, чем эффективнее и мощнее была защита. Такая инверсия, исходя из характера связей, и обозначается как горизонтальная.

Таким образом, инверсивные отношения, в разнообразных своих формах, охватывают не только непосредственно сферу активности человека, но и самые разнообразные живые системы в рамках эволюционной преемственности.

Во втором параграфе «Инверсивные механизмы в физиологической структуре активности» рассматривается иерархическая структура активности в самом широком ее понимании, как в аффективной сфере, так и в сфере эффекторики, как двух тесно связанных и нераздельных процессов. Теоретическим базисом при этом стала система анализа моторики, разработанная выдающимся отечественным физиологом и биомехаником Н. А. Бернштейном. Хотя данная система была создана уже более полувека назад, по широте системного охвата и последовательности анализа она и до настоящего времени не имеет себе равных. Эта система составила принципиально новый шаг по сравнению с бытовавшими до этого концепциями мозговых локализаций тех или иных функций, поскольку представляет эти функции в виде иерархической структуры.

Всю человеческую активность Н. А. Бернштейн подразделяет на ряд уровней моторного построения (УМП). УМП – это комплексное понятие, включающее в себя:

·  Ряд анатомо-функциональных структур центральной нервной системы, обеспечивающих выполнение определенного набора двигательных актов одинаковой или сопоставимой сложности (при повреждении или разрушении анатомической структуры, обеспечивающей работу данного УМП, происходит выпадение последнего – уровень перестает работать, в то время как движения других УМП могут остаться сохранными).

·  Афферентации, обеспечивающие сенсорные коррекции при выполнении каждого движения данного УМП.

·  Сам набор движений, свойственный этому УМП.

Действительное содержание понятия УМП, применительно не к человеку как представителю своего вида, а к конкретному индивидууму, как мы увидим далее, обладает еще большей сложностью.

Принципы иерархического соподчинения УМП в значительной мере укладываются в приведенную выше общую схему иерархических отношений. Конкретно:

1.  Хронологический принцип находит свое выражение в том, что вышестоящие УМП являются эволюционно более молодыми по отношению к нижестоящим УМП.

2.  Территориальный (количественный) принцип выражается в том, что каждый из иерархических уровней (УМП) имеет собственный набор двигательных актов, в котором он является ведущим; при этом чем выше располагается данный уровень, тем принципиально большее количество двигательных актов он способен охватывать (то есть имеет большие территориальные «владения» в общем объеме моторики человека).

3.  Генетический принцип проявляется в том, что вышестоящие УПМ эволюционно и морфологически надстраиваются над нижестоящими, воздвигаясь на их фундаменте и используя их проводящие пути.

4.  Содержательный принцип реализуется постольку, поскольку каждый из уровней имеет собственное, прижизненно накопленное содержание; при этом в процессе автоматизации двигательных навыков содержание нижестоящих уровней складывается из постоянно поступающих моторных автоматизмов, которые поступают к ним от вышележащих УМП.

5.  Функциональный принцип отражается в том обстоятельстве, что вышележащий УМП, высший из задействованных в данном моторном акте, осознается и обеспечивает, в пределах ордера, руководство деятельностью нижележащих УМП, роль которых в данном случае – чисто служебная.

6.  Таксономический принцип в данном случае подразумевает, что движения высших УМП составляют высшее смысловое единство по отношению к движениям нижележащих уровней. Если выделить в каком-то одном движении, которым руководит высший уровень, одни только фоновые компоненты, обеспечиваемые уровнями низшими, то обнаружится, что сами по себе они совершенно бессмысленны. Смыслом их наделяет высший уровень, подобно тому, как в кукольном спектакле Образцова библейский Бог вдыхает жизнь в бессмысленное и неодушевленное глиняное тело Адама.

7.  Морфологический принцип состоит в том, что в ЦНС имеются реальные, а не гипотетические, структуры, которые действительно надстроены одна над другой еще в ходе эволюционного развития; разумеется, эти структуры никак не могут сдвинуться со своего места или поменяться местами друг с другом.

8.  Наконец, пространственный принцип в данном случае представляется как частный случай применения принципа морфологического: общий вектор размещения структурной основы УМП в пределах тела ориентирован в ростральном направлении.

Из ранее приведенного перечня приходится исключить, таким образом, только действие каузального и телеологического организационных принципов, ибо ни один УПМ не может рассматриваться ни как причина, ни как цель по отношению к другому. Однако и те принципы, действие которых реально обнаруживается в системе УМП, составляют основу для весьма многогранных инверсивных взаимодействий. К тому же, если сами УМП не составляют по отношению друг к другу ни цели, ни причины, то непосредственно моторные акты, выполняемые на этих уровнях, в таких отношениях выступать все-таки способны. Таким образом, представленное здесь многообразие атрибутивных и сущностных организационных принципов создает предпосылки для развития инверсивных отношений в системе активности человека.

Всего Н. А. Бернштейн выделял 5 основных УМП. Каждый из них у этого автора имеет:

·  буквенное обозначение (латинской литерой),

·  анатомическое наименование (обозначающее, в самом общем виде, набор обеспечивающих его анатомических структур центральной нервной системы), и

·  функциональное наименование, отображающее его место в общем контексте активности.

Следует отметить, что все эти наименования, хотя и вполне адекватно отражают суть дела, всецело относятся к анатомо-физиологическому категориальному аппарату. Для философско-антропологических описаний и обобщений эти наименования малопригодны. Вследствие этого, в данной работе применены упрощенные названия УМП, составленные из одного прилагательного:

Уровень А – тонический.

Уровень В – синергический.

Уровень С – метрический.

Уровень D – топологический.

Уровень Е – символический.

В общем случае, когда в системе сохраняются отношения ордера, вышележащий УМП из тех, что участвуют в построении данного движения, остается ведущим. Строгое соблюдение ордера в человеческой активности возможно и целесообразно только в тех случаях, когда речь идет о решении конвергентных задач − то есть задач, для которых заведомо существует единственно правильное решение, даже если оно пока еще не достигнуто. Но строгое и непременное следование отношениям ордера превратило бы человека в некоторое подобие моторного робота.

В реальности же в ряде случаев в данной иерархической системе действуют инверсивные отношения: нижележащий УМП берет на себя функции ведущего, в то время как вышележащему остаются обеспечивающие функции. В одних случаях такие инверсивные отношения предоставляют возможности для решения дивергентных двигательных задач (т. е. задач, не имеющих строго определенного единственно правильного решения), невыполнимых при строгом соблюдении отношений ордера; таким образом, создаются условия для значительного содержательного обогащения активности человека. В других случаях, инверсивные отношения находят выражение в развитии различных психосоматических заболеваний. Например, некоторые действия, имеющие ярко выраженную символическую значимость, находят отображение в активности низших УМП; эта активность в последующем приобретает самостоятельное значение и становится источником соматических страданий; это находит выражение в развитии так называемого мышечного панциря, описанного еще последователем Фрейда Вильгельмом Райхом. Следует отметить, что указанный мышечный панцирь, как и многие другие филогенетически древние реакции, первоначально имел утилитарно-защитное значение; но тот же мышечный панцирь сам становится источником болей, поскольку мышечный тонус определенных сегментов тела оказывается патологически измененным. Символическое событие, которое послужило причиной страдания, оказывается вытесненным в бессознательное и забытым, а патологическое проявление тонуса тела выходит на первый план. Налицо инверсия, которую можно обозначить как (Е→А). Значимость таких инверсий не вызывает сомнений. Другие частные подобных инверсий нашли отражение в следующих главах диссертации.

Третья глава «Исследование инверсивных отношений в рамках психологического дискурса» посвящена анализу некоторых иллюстративных примеров психологических инверсий. Следует отметить, что систематическое исследование всех психологических инверсий выходило бы за рамки данной работы. Задачи, которые решались в рамках главы 3, несколько иные: продемонстрировать, что в рамках психологических структурных моделей иерархические отношения неизбежно сопровождаются инверсиями.

В первом параграфе «Инверсивные отношения в структуре личности» наглядно показано, что широко известные иерархические модели личности подразумевают, помимо отношений ордера, также инверсивные отношения, без учета которых данные модели утрачивают релевантность.

В данном параграфе обосновывается положение, согласно которому в многоосевых моделях личности находят выражение организационные принципы, которые ничем не отличаются от тех, что были показаны выше, применительно к анализу уровней моторного построения. Так, в моделях личности представлены принципы:

·  хронологический;

·  генетический;

·  количественный (территориальный);

·  содержательный;

·  функциональный;

·  таксономический.

Единственный принцип, который находил свое выражение в структуре активности индивидуума, но в данном случае не может применяться – морфологический; в структуре личности мы имеем дело с более или менее умозрительными конструкциями, а не с реальными, вещественными «этажами» иерархии. Однако, поскольку структуры личности мыслятся как находящиеся в причинной зависимости одна от другой, здесь уместен каузальный организационный принцип.

На основе этого разнообразия организационных принципов в моделях личности прослеживаются инверсивные отношения. Это показано на примере известных концепций личности З. Фрейда, К.-Г. Юнга, Э. Берна, А. В. Петровского, К. К. Платонова.

Во втором параграфе «Инверсивные отношения в мотивационно-потребностной сфере» инверсивные отношения выявлены в различных моделях иерархии потребностей и мотивов, наиболее известной из которых является иерархическая модель потребностей А. Маслоу. Антропологическая значимость подобных моделей не подлежит никакому сомнению.

Как известно, пирамида потребностей Маслоу построена из следующих уровней (снизу вверх): физиологические потребности; потребность в безопасности; потребность в принадлежности и любви; потребность в самоуважении; потребность в самоактуализации. В этой системе сочетаются минимум два организационных принципа: статистический, согласно которому потребности в иерархии размещаются согласно убывающей частоте удовлетворения соответствующих мотивов, и аксиологический, основанный на неравной ценности иерархически соподчиненных потребностей. Как было показано выше, условием возникновения инверсивных отношений может являться сочетание в одной и той же иерархической системе атрибутивных организационных принципов с неравной стабильностью атрибутов. Статистическое преобладание тех или иных удовлетворенных мотивов, в целом, соответствует количественному (территориальному) принципу, который расценивается как атрибутивный. Помимо него, в рамках данной иерархии мы можем усмотреть и аксиологический принцип, поскольку разные уровни потребностей в пирамиде Маслоу обладают, очевидно, неравной субъективной ценностью – это также атрибутивный принцип. Если иерархическая система строится на равнозначных атрибутивных принципах, то в ней не могут возникнуть инверсивные отношения. Но в данном случае атрибуты, на которых построены данные принципы, неравнозначны. Таким образом, в иерархической системе потребностей индивидуума возможно развитие инверсивных отношений. Если в целом в популяции количественный (атрибутивный) принцип соблюдается, то в некоторых частях популяции данный принцип может претерпевать нарушения; и в этом случае приходится говорить об инверсии. Историческим подтверждением этого положения может служить тот факт, что многие несомненно самоактуализирующиеся личности обладали чрезвычайно низким уровнем социальной адаптации, результатом чего нередко была их безвременная смерть.

Иерархическая система потребностей, разработанная А. Маслоу, хотя и приобрела наибольшую популярность, не является единственной. Например, известны иерархические мотивационные системы К. Альдельфера и Ф. Герцберга. Но они базируются на иерархии потребностей Маслоу и в литературе никогда не упоминаются в отрыве от нее.

К. Альдельфером было выделено три уровня потребностей:

1.  Потребность существования (безопасность, физиология).

2.  Потребность связи (причастность, принадлежность, безопасность).

3.  Потребность роста (самовыражение, причастность).

Альдельфер полагал, что в данной иерархии индивид может перемещаться как от первого к третьему уровню – это есть процесс удовлетворения, так и от третьего к первому – это процесс фрустрации, то есть поражения в стремлении удовлетворить потребность. В случае неудовлетворения потребности верхнего уровня усиливается степень действия потребности более низкого уровня, на который и переключается внимание субъекта. Таким образом, и в данной концепции отображаются инверсивные отношения в иерархической системе.

Ф. Герцберг выделил следующие группы факторов, мотивирующих работника к труду:

1.  Мотивационные факторы (или факторы удовлетворения) – это достижение, признание, ответственность, продвижение; работа сама по себе, возможность роста.

2.  «Гигиенические» факторы (или факторы условий труда) – это заработная плата, безопасность на рабочем месте, статус, правила, распорядок и режим работы, качество контроля со стороны руководства, отношение с коллегами и подчиненными.

Предпринятая в рамках этих систем трансформация системы Маслоу продиктована, среди прочего, пониманием роли инверсивных отношений; отчасти эти отношения инкорпорированы в новую иерархическую систему (у К. Альдельфера), отчасти сама система перестроена таким образом, чтобы некоторые инверсивные связи можно было не принимать во внимание. Так, в концепции Ф. Герцберга факторы любви и личной привязанности, которые в системе Маслоу порождали большое количество инверсивных отношений, просто игнорируются. Однако и в этой упрощенной системе нельзя избежать инверсивных связей. Так, второй уровень, по отношению к первому, носит в ней ярко выраженный служебный характер, что позволяет считать его иерархически подчиненным, на основании сущностного организационного принципа. Таким образом, и в иерархических системах мотивационно-потребностной сферы, этой существенной стороны человеческой активности, важнейшую роль играют инверсивные отношения.

Четвертая глава «Культурно-исторические аспекты инверсивных отношений в активности человека» посвящена анализу некоторых предметных областей, в которых индивидуальные особенности человеческой активности, обусловленные инверсивными отношениями, проявляются в культурной сфере, а также в истории человеческих сообществ.

Первый параграф «Игра как инверсивная деятельность» раскрывает роль инверсивных отношений в игре; игра при этом рассматривается как свободная деятельность, несущая свою цель в себе самой. Применительно к иерархической модели человеческой активности, это означает, что инверсия низших и высших уровней активности выражается в данном случае в инверсии целей и средств. Если в неигровой целенаправленной активности человека обеспечение процесса носит служебный, иерархически подчиненный характер, в то время как цель деятельности выносится за рамки процесса и относится к вышележащей сфере целеполагания, то в игре видимая, достижимая цель, напротив, носит подчиненный характер по отношению к процессу. Именно поэтому игра, как инверсивная деятельность, подчас плохо согласуется с другими видами деятельности, требующими непременно отношений ордера. Вследствие этого игру (как сакральное действо) принято отделять от «серьезного» (профанного) мира, пребывающего в пределах традиционно-иерархического целеполагания. Игра образует своего рода отдельный временный мир. В этом мире действуют только правила игры и не действуют противоречащие этим правилам, построенные на целеполагании законы (гражданские, уголовные и т. п.). Поэтому то, что в других обстоятельствах было бы явным, вопиющим (и наказуемым) нарушением закона, в игре становится общепризнанным «обычным делом». Значимость игры в жизни современного человека колоссальна; а поскольку уже из самого определения игры следует ее инверсивный характер, то распространенность игры служит косвенным показателем значимости инверсивных отношений в активности человека, а сами инверсивные отношения проявляют себя как важнейшая антропологическая характеристика.

Второй параграф «Визуализация инверсивных отношений в человеческой активности посредством анализа изобразительной деятельности человека» раскрывает инверсивный характер важнейшего проявления активности человека, а именно – рисования (создания изображений). Анализ изобразительной деятельности позволяет сделать инверсивные отношения воспринимаемыми визуально. Поскольку изобразительная деятельности стала присуща человеку с момента появления вида Homo Sapiens, составляет важнейший этап развития психики ребенка, имеет значительное общекультурное значение, а также служит материалом для психодиагностики, то исследование инверсивных отношений в данном разделе человеческой активности обладает большой антропологической значимостью.

В создании изображений участвуют все УМП, описанные в рамках концепции Н. А. Бернштейна. В некоторых случаях в изобразительной деятельности в иерархических отношениях между отдельными УМП сохраняются отношения ордера. Но в значительной части изображений, напротив, между ними проявляются инверсивные отношения. В частности, все психодиагностические методики, основанные на графическом тестировании, опираются исключительно на инверсивные отношения, поскольку при создании тестового рисунка осознается не высший символический уровень Е, а нижележащий топологический уровень D. Уровень Е, ставший теперь в подчиненную позицию, продолжает при этом функционировать, и испытуемый неосознанно и ненамеренно насыщает рисунок символами, которые и становятся объектом внимания исследователя. В этом случае имеет место инверсия (Е→D). Однако это не единственный случай инверсивных отношений в рамках изобразительной деятельности.

Так, например, некоторые направления в мировом изобразительном искусстве основаны на других инверсиях, таких, как (Е→С) (импрессионизм) и (Е→В) (экспрессионизм). В первом случае художник делает основной акцент на изображении видимых поверхностей, в то время как символы в картине играют подчиненную роль. Во втором главным выразителем психологических особенностей рисующего субъекта, запечатленных в изображении, становятся характеристики линии, обусловленные синергическим уровнем В и принципиально не поддающиеся вербализации. Изображаемый объект становится лишь материалом для такого самовыражения.

Инверсии в рисунке предполагают, что символическая информация проникает в низшие УМП и проявляется именно в их содержании. Справедливо и обратное: символы, которые обнаруживаются в проявлениях низших уровней моторики, знаменуют собою воздействие низших моторных уровней на формирование символической картины в сознании субъекта. Активность низших уровней приобретает самостоятельное значение. Инверсивные отношения возникают в данном случае благодаря действию содержательного (атрибутивного) организационного принципа, так как вектор отношений, описываемых данным принципом, меняет в данном случае свою направленность на противоположную. В этом случае можно говорить об инверсиях (Е→А), (Е→В) и (Е→С). Это – «длинные» инверсии, которые осуществляются путем перехода через один или несколько промежуточных уровней; в системе активности человека это возможно, поскольку в ней отсутствуют запрещенные связи. Существуют одновременно и «короткие» инверсивные связи (помимо инверсий (E→D)), которые замыкаются между соседними УМП; такие инверсивные отношения становятся результатом автоматизации двигательных актов.

Характер инверсий в изобразительном искусстве не остается постоянным; он подвержен исторической динамике, как это показано, например, в трудах известного социолога П. А. Сорокина (циклическая смена идеационального, идеалистического и чувственного искусства, в которой наглядно демонстрируется прогрессирующее нарастание инверсивных отношений).

Примечательно, что в искусстве тоталитарных сообществ всегда возникает стремление остановить этот процесс нарастающих инверсивных отношений в искусстве. Символы вновь насыщают искусство; оно начинает выражать не сущее, а должное. Таково искусство времен социалистического реализма в СССР. Но чтобы понять причины такого положения дел, следует обратиться к исторической динамике иерархических и инверсивных отношений применительно уже не к искусству, а к обществу в целом, чему и посвящен завершающий параграф данной работы.

Третий параграф «Историко-культурная динамика инверсий в человеческой активности» посвящен вопросам, связанным с воздействием инверсивных отношений в аксиологической иерархии на жизнь социума. Человеческая активность ни в коей мере не сводима к биологической активности индивида и раскрывается полностью только в социальных отношениях. Разумеется, социальная структура не обладает свойством аддитивности, и ее свойства несводимы к индивидуальным свойствам составляющих ее членов; но в то же время характер активности индивидуумов имеет чрезвычайно значимое воздействие на социальные и общекультурные процессы. Здесь замыкается междисциплинарная связь между философской антропологией и социальной философией.

В частности, показано, что в социуме действует некоторая иерархия ценностей; и эта иерархия, подобно иерархии активности индивидуума, строится на нескольких организационных принципах. Один из этих принципов – количественный, т. е. высшими ценностями в иерархии является те ценности, которые поддерживает большинство. Это, несомненно, атрибутивный принцип. Другой важнейший принцип (сущностный) определяет, какая ценность реально необходима для поддержания жизнедеятельности данного социума, как целого.

Объективно высшей ценностью в рамках любого социума является его общая культурная среда, накопленная многими поколениями и имеющая символическую природу. Символы в жизни любого народа, любой культурной и исторической общности обладают огромной ценностью, несопоставимой с ценностными характеристиками материальной стороны жизни. Автономия человеческой личности сугубо условна. 99% информации, которой оперирует индивид, принадлежит не ему – она является общим достоянием социума. И лишь оставаясь в его пределах, человек сохраняет чувство автономности и свободы.

Таким образом, вершину аксиологической иерархии составляет общее культурное достояние, выраженное в символической форме; нижние позиции отведены в ней частным интересам, удовлетворению тех или иных индивидуальных потребностей в материальной форме. Верхнюю часть аксиологической иерархии занимает мир идей, нижнюю – мир вещей. Это хорошо согласуется с иерархией моторных уровней по Н. А. Бернштейну: операции с символами занимают более высокий иерархический уровень в активности, нежели предметные действия.

Необходимо отметить, что само понятие «ценность», в нашем понимании, сформировалось исключительно благодаря вышеупомянутой символической культурной среде. Ценности формируются в сообществах людей, и только преломляясь через массовое сознание, отображаются в индивидууме. Подобно тому, как разум немыслим вне культурной среды, немыслимо без нее и само существование ценностей. Животное, как и человек, может иметь потребности; но ценностей иметь не может. Уже на основании одного этого может быть сделан вывод, что высшей ценностью для человека обладает культурная среда – и это расположение культурной среды во главе аксиологической иерархии основано на сущностном, а не на атрибутивном принципе.

До тех пор, пока аксиологическая иерархия сохраняет в целом свои исходные отношения, при которых высшей (и одновременно общепризнанной) ценностью остается поддержание и сохранение культурной среды, та или иная общественная группа сохраняет жизнеспособность. Но как только, вследствие развития инверсивных отношений, фактически главной ценностью становится индивидуальное благополучие, историческая общность становится перед перспективой разрушения и распада. Возникает ситуация, которую в христианской традиции принято называть «сотворением кумира»: идеи забыты, а вещам поклоняются. На место веры становится суеверие, целеустремленность сменяется растерянностью, сила – слабостью, уверенность – релятивизмом; актуальным становится самопогружение в ситуацию собственного духовного кризиса. Это не значит, однако, что инверсивные отношения в аксиологической иерархии не несут в себе ничего позитивного.

Человек, нацеленный исключительно на одни инверсивные отношения, становится гедонистом. Но человек, ориентированный лишь на высшую символическую деятельность в пределах своей общественной группы, в крайнем своем выражении есть фанатик. Данное положение находит подтверждение в трудах многих авторов, исследовавших феномен фанатического поведения: от Н. А. Бердяева до Ц. П. Короленко.

Сбалансированное развитие общества предполагает некоторое преобладание отношений ордера, при наличии достаточно сильных инверсивных отношений. Ордер ведет общество по пути развития, инверсивные отношения это развитие стабилизируют. Перекос в ту или другую сторону ведет к негативным последствиям. В частности, вооруженный некоторой идеей тоталитарный режим ставит своих подданных в ситуацию непрерывного самопожертвования. В условиях либерального режима тот же подданный тонет в непрерывном приобретательстве и потреблении, и главным духовным ориентиром становится все то же потребление, возведенное в принцип.

Как и во всякой другой иерархической системе, в аксиологической иерархии на момент ее зарождения преобладают исходно-иерархические отношения ордера. Развитие же инверсивных отношений сверх некоторого предела ведет эту иерархию (и общество, где действует данная иерархия) к распаду и уничтожению.

Таким образом, та или иная социально-историческая общность становится субъектом некоторого циклического процесса перемен. О таких циклических процессах писали очень многие авторы – от Н. Я. Данилевского до О. Шпенглера, от Г. Лебона до А. Тойнби и Л. Н. Гумилева. Вышеупомянутая циклическая динамика искусств П. А. Сорокина есть лишь отображение этой общекультурной динамики. Обосновать значимость данных концепций как раз и позволяет анализ инверсивных отношений в аксиологической иерархии. Как следует из вышеизложенного, циклическая динамика может рассматриваться как фактическое выражение развития инверсивных процессов в аксиологической иерархии. Это – частное, но чрезвычайно важное проявление роли инверсивных отношений в иерархических системах.

В Заключении подводятся итоги проведенного исследования и сформулированы выводы, выступающие итогом реализации цели исследования и поставленных в нем задач; обозначены также те предметные области, в которых метод анализа инверсивных отношений может найти дальнейшее применение.

Feci quot potui, faciant meliora potentis.

Список работ, опубликованных по теме диссертации

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях:

Монографии:

1.  Севостьянов, Д. А. Практическая иконика / Д. А. Севостьянов. – Новосибирск: Изд-во НАПО, 1995. – 184 с.

2.  Севостьянов, Д. А. Инверсивное тело: философский анализ / Д. А. Севостьянов. – Новосибирск : ООО «Рекламно-издательская фирма “Новосибирск”», 2009. – 186 с.

Статьи, опубликованные в научных изданиях, входящих в перечень для опубликования научных результатов диссертаций на соискание ученой степени доктора наук:

3.  Севостьянов, Д. А. Иерархические и инверсивные отношения в структуре активности человека / Д. А. Севостьянов // Философия науки. – 2008. – № 4. – С. 98-111.

4.  Севостьянов, Д. А. Отношение рациональности и возможностей вербализации в изобразительном искусстве / Д. А. Севостьянов // Вопросы культурологии. – 2009. – № 3. – С. 17-20.

5.  Севостьянов, Д. А. Культурологическое значение графических тестов / Д. А. Севостьянов // Вопросы культурологии. – 2009. – № 6. – С. 30-33.

6.  Севостьянов, Д. А. Героическая коллизия: иерархия и инверсия / Д. А. Севостьянов // Вестник Военного университета. – 2009. – № 3. – С. 57-64.

7.  Севостьянов, Д. А. Рисунок как феномен культуры / Д. А. Севостьянов // Обсерватория культуры. – 2009. – №6. – С. 45-49.

8.  Севостьянов, Д. А. Фанатизм: анализ иерархических и инверсивных отношений / Д. А. Севостьянов // Власть. – 2009. – № 12. – С. 87-90.

9.  Севостьянов, Д. А. Инверсивные отношения в структуре конфликта / Д. А. Севостьянов // Философия права. – 2010. – №1. – С. 79-83.

10.  Севостьянов, Д. А. Игровая деятельность: ордер и инверсия / Д. А. Севостьянов // Философия науки. – 2010. – № 1. – С. 123-132.

11.  Севостьянов, Д. А. Реализация инверсивных отношений в инновационном образовании / Д. А. Севостьянов // Философия образования. – 2010. – №1. – С. 4-11.

12.  Севостьянов, Д. А. Инверсия в социальной иерархии как трагическая коллизия / Д. А. Севостьянов // Вопросы культурологии. – 2010. – №3. – С. 12-16.

13.  Севостьянов, Д. А. Проблема инверсивных связей в структуре человеческой активности / Д. А. Севостьянов // Вестник Уральского отделения РАН: Наука. Общество. Человек. – 2010. – №1(31). – С. 39-49.

14.  Севостьянов, Д. А. Инверсии учебных целей в образовании / Д. А. Севостьянов, Е. Ю. Чернова // Высшее образование в России. – 2010. – №4. – С. 22-27.

15.  Севостьянов, Д. А. Символ как объект в иерархической структуре активности человека / Д. А. Севостьянов // Вестник Ленинградского государственного университета. – 2010. – №1, т. 2. – С. 99-107.

16.  Севостьянов, Д. А. Чудо и волшебство как результат инверсивных отношений / Д. А. Севостьянов // Религиоведение. – 2010. – №2. – С. 141-147.

17.  Севостьянов, Д. А. Философские аспекты графической диагностики / Д. А. Севостьянов // Вестник Российского государственного университета им. Иммануила Канта. – 2010. – Вып. 6. – Серия «Гуманитарные науки». – С. 50-57.

18.  Севостьянов, Д. А. Инверсивные отношения парных персонажей в художественной литературе / Д. А. Севостьянов // Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2010. – № 3. – с. 137-141.

19.  Севостьянов, Д. А. Система «человек»: обратная связь и инверсия / Д. А. Севостьянов // Сибирское медицинское обозрение. – 2010. – №4. – С. 68-70.

20.  Севостьянов, Д. А. Гуманизм и теория инверсивности / Д. А. Севостьянов // Обсерватория культуры. – 2010. – №4. – С. 18-21.

21.  Севостьянов, Д. А. Иерархическая система потребностей А. Маслоу и современная образовательная парадигма / Д. А. Севостьянов, Н. П. Шевченко // Социология образования. – 2010. – №9. – С. 96-105.

22.  Севостьянов, Д. А. К вопросу о философии движения: иерархия и инверсия / Д. А. Севостьянов // Философия науки. – 2010. – № 3. – С. 23-30.

23.  Севостьянов, Д. А. Комическая коллизия: исследование инверсивных отношений / Д. А. Севостьянов // Вопросы культурологии. – 2010. – №10. – С. 35-40.

24.  Севостьянов, Д. А. Глобализация и теория инверсивности / Д. А. Севостьянов // Федерализм. – 2010. – №3. – С. 29-36.

Статьи, тезисы, материалы докладов:

25.  Севостьянов, Д. А. Опыт структурного анализа наскальных изображений / Д. А. Севостьянов // Информационные технологии в гуманитарных исследованиях : сб. тр. / Ин-т археологии и этнографии СО РАН. – Новосибирск, 2000. №2. – С. 76-83.

26.  Севостьянов, Д. А. Основы структурного исследования рисунка / Д. А. Севостьянов // Журнал экспериментальной и клинической медицины. – 2003. – № 2-3. – С. 60-69.

27.  Нейропсихологические аспекты профессионального отбора в медицинском вузе / Севостьянов Д. А. [и др.] // Журнал экспериментальной и клинической медицины. – 2003. – № 2-3. – С. 15-21.

28.  Севостьянов, Д. А. Анализ моторики как фактор профессионального отбора / Д. А. Севостьянов, В. С. Севрюков, М. А. Кривопалов // Концепции, модели и методы воспитательной работы в высшей школе. Проблемы высшего технического образования : межвуз. сб. науч. тр. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2004. – Вып. 1. – С. 57-62.

29.  Севостьянов, Д. А. Внутривузовская профориентация как фактор воспитательной работы в вузе: психодиагностические аспекты / Д. А. Севостьянов, Г. В. Безродная, В. С. Севрюков // Воспитательная работа в высшей школе : лучшее управление. Проблемы высшего технического образования : межвуз. сб. науч. тр. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2004. – Вып. 3. – С. 92-96.

30.  Игры в педагогике: социально-психологические аспекты / Д. А. Севостьянов [и др.] // Ярославский психологический вестник. – 2004. – Вып. 11. – С. 50-53.

31.  Севостьянов, Д. А. Теоретическое наследие Йохана Хейзинги как социально-психологическая основа игр в педагогике / Д. А. Севостьянов, Г. В. Безродная, Л. Д. Межерицкая // Вестник педагогических инноваций. – 2004. – № 1. – С. 203-226.

32.  Севостьянов, Д. А. Нейропсихологические аспекты профессиональной ориентации в медицинском вузе / Д. А. Севостьянов // Общественное здоровье: инновации в экономике, управлении и правовые вопросы здравоохранения : материалы 1-й междунар. науч.-практ. конф. – Новосибирск : Сибмедиздат НГМА, 2005. – Т. 2.С. 209-213.

33.  Севостьянов, Д. А. Динамика графомоторики : возрастные и гендерные аспекты / Д. А. Севостьянов, Г. В. Безродная, Е. Е. Моисеенко // Журнал экспериментальной и клинической медицины. – 2005. – № 4. – С. 45-52.

34.  Севостьянов Д. А. Возрастные и гендерные особенности графомоторики / Д. А. Севостьянов // Гендерная социализация и высшее профессиональное образование: материалы науч.-практ. конф. – Новосибирск: НГАВТ, 2006. – С. 100-102.

35.  Севостьянов, Д. А. Роль нейропсихологии в изучении изобразительного искусства / Д. А. Севостьянов // Вестник педагогических инноваций. – 2006. – № 2. – С. 121-135.

36.  Севостьянов, Д. А. Понятие моторики в современной психологии/ Д. А. Севостьянов // Современное терминоведение Сибири. Язык. Культура. Теория познания: сб. науч. ст. – Новосибирск : Изд-во НИПКиПРО, 2007. – С. 75-79.

37.  Севостьянов, Д. А. Моторные компетенции в высшем медицинском образовании / Д. А. Севостьянов // Психология и педагогика в инновационных процессах современного медицинского образования: сб. ст. – Ярославль : ЯГМА, 2008. – С. 42-45.

38.  Севостьянов, Д. А. Иерархический и инверсивный подход в исследовании структуры личности / Д. А. Севостьянов // Проблемы развития личности: психологическое консультирование и психотерапия : материалы 8-й междунар. конф. – Рязань, 2008. – Ч. 2. – С. 315-320.

39.  Севостьянов, Д. А. Методы диагностики моторных компетенций / Д. А. Севостьянов // Вестник Санкт-Петербургской государственной медицинской академии им. И. И. Мечникова. – 2008. – № 2. – С. 92-93.

40.  Севостьянов, Д. А. Понятие креативности в современной психологии / Д. А. Севостьянов //Современное терминоведение Сибири. Язык. Культура. Теория познания : сб. науч. ст. – Новосибирск : Изд-во НИПКиПРО, 2008. – С. 92-101.

41.  Севостьянов, Д. А. Значение анализа психологических инверсий для понимания природы иррациональности / Д. А. Севостьянов // Альманах современной науки и образования. – 2009. – № 1, ч. 2. – С. 143-147.

42.  Севостьянов, Д. А. Инверсивные мотивационные отношения в вузовской педагогике / Д. А. Севостьянов // Проблемы педагогического образования: сб. тр. – М. : МПГУ-МОСПИ, 2009. – Вып. 33. – С. 46-56.

43.  Севостьянов, Д. А. Междисциплинарные аспекты иерархических и инверсивных отношений в человеческой активности / Д. А. Севостьянов // Философия – наука – образование: межвуз. сб. науч. тр. – Иваново, 2009. – Вып. 1. – С. 61-69.

44.  Севостьянов, Д. А. Гендерная идентичность: графическая диагностика / Д. А. Севостьянов // Женщина в российском обществе. – 2009. – № 3. – С. 97-105.

45.  Севостьянов, Д. А. Инновационная педагогика: инверсивные отношения в деловой игре / Д. А. Севостьянов // Материалы VI Всероссийской научно-практической конференции с международным участием «Профессионально компетентная личность в мировом образовательном пространстве. – Новосибирск: Сибмедиздат НГМУ, 2010. – С. 179-182.

46.  Севостьянов Д. А. Анализ инверсивных отношений как перспективный метод организации научного исследования / Д. А. Севостьянов // Медицина и образование в Сибири : электронный научный журнал. – 2010. – № 1. – URL: http://ngmu. ru/cozo/mos/article/abauthors. php? id=402 (дата обращения 01.07.10).

47.  Севостьянов Д. А. Инновационная педагогика: инверсивные отношения в деловой игре / Д. А. Севостьянов // Медицина и образование в Сибири : электронный научный журнал. – 2010. – № 2. – URL: http://ngmu. ru/cozo/mos/article/abauthors. php? id=412 (дата обращения 01.07.10).

48.  Севостьянов Д. А. Иерархия ценностей: инверсивные отношения // Д. А. Севостьянов, Н. П. Шевченко // Медицина и образование в Сибири : электронный научный журнал. – 2010. – № 1. – URL: http://ngmu. ru/cozo/mos/article/abauthors. php? id=403 (дата обращения 01.07.10).

49.  Севостьянов, Д. А. Биологические предпосылки инверсивных отношений в психике человека / Д. А. Севостьянов // Актуальные проблемы современной психологии : сборник научных статей. Кемеровский государственный университет. – Кемерово : Редактор и Ко, 2010. – С. 227-233.

50.  Севостьянов, Д. А. Компетентностный подход и новые стандарты: философский анализ / Д. А. Севостьянов // Непрерывное образование в Западной Сибири: современное состояние и перспективы : материалы четвертой региональной научно-практической конференции (12-16 июля 2010 года) / Отв. ред. О. К. Сазонова. Горно-Алтайск : РИО ГАГУ, 2010. – С. 52-54.

51.  Севостьянов, Д. А. Россия: полигон мотивационных инверсий / Д. А. Севостьянов // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – Тамбов : Грамота, 2010. – №2 (6). – С. 70-72.

52.  Севостьянов, Д. А. Современная трактовка термина «инверсия» / Д. А. Севостьянов // Современное терминоведение Сибири. Язык. Право образование: сб. науч. ст. – Новосибирск : Изд-во НИПКиПРО, 2010. – С. 36-42.

53.  Севостьянов, Д. А. Активные методы обучения: инверсия целей и средств / Д. А. Севостьянов // Материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием, посвященной 75-летию Новосибирского государственного медицинского университета. «Высшее и последипломное медицинское образование: состояние и направления развития». – Новосибирск: Сибмедиздат НГМУ, 2010. – С. 205-207.

54.  Севостьянов, Д. А. Инверсивный характер мнемических процессов в обучении / Д. А. Севостьянов // Материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием, посвященной 75-летию Новосибирского государственного медицинского университета. «Высшее и последипломное медицинское образование: состояние и направления развития». – Новосибирск: Сибмедиздат НГМУ, 2010. – С. 208-210.

55.  Севостьянов, Д. А. Закономерности развития понятий и инверсивные отношения в иерархических системах / Д. А. Севостьянов // Медицина и образование в Сибири : электронный научный журнал. – 2010. – № 5. – URL: http://ngmu. ru/cozo/mos/article/text_full. php? id=444 (дата обращения 21.10.10).

56.  Севостьянов, Д. А. Инверсивное значение понятия «здоровый образ жизни» / Д. А. Севостьянов // Общественное здоровье: Правовые, экономические и организационные аспекты модернизации здравоохранения Российской Федерации: Материалы II международной научно-практической конференции. – Новосибирск: Сибмедиздат НГМУ, 2010. – С. 556-558.

57.  Севостьянов, Д. А. Философские аспекты наркотической зависимости / Д. А. Севостьянов // Сохраним интеллект: Актуальные проблемы противодействия наркомании и наркопреступности: Материалы Областной научно-методической конференции. – Новосибирск: ФГОУ ВПО «Новосибирская государственная академия водного транспорта», 2010. – С. 173-176.

Образование и науки | Эта статья также находится в списках: , , , , , , , , , , , , , , | Постоянная ссылка
Мы в соцсетях:




Архивы pandia.ru
Алфавит: АБВГДЕЗИКЛМНОПРСТУФЦЧШЭ Я

Новости и разделы


Авто
История · Термины
Бытовая техника
Климатическая · Кухонная
Бизнес и финансы
Инвестиции · Недвижимость
Все для дома и дачи
Дача, сад, огород · Интерьер · Кулинария
Дети
Беременность · Прочие материалы
Животные и растения
Компьютеры
Интернет · IP-телефония · Webmasters
Красота и здоровье
Народные рецепты
Новости и события
Общество · Политика · Финансы
Образование и науки
Право · Математика · Экономика
Техника и технологии
Авиация · Военное дело · Металлургия
Производство и промышленность
Cвязь · Машиностроение · Транспорт
Страны мира
Азия · Америка · Африка · Европа
Религия и духовные практики
Секты · Сонники
Словари и справочники
Бизнес · БСЕ · Этимологические · Языковые
Строительство и ремонт
Материалы · Ремонт · Сантехника