Структурно-семантическая организация карачаево-балкарских паремических высказываний

Образование и науки | Эта статья также находится в списках: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , | Постоянная ссылка

АППОЕВ АСХАТ КАНШАУОВИЧ

СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКИХ ПАРЕМИЧЕСКИХ ВЫСКАЗЫВАНИЙ

10.02.02 – языки народов Российской Федерации (тюркские языки)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Нальчик 2010

Работа выполнена в Учреждении Российской академии наук Институте гуманитарных исследований Правительства КБР и КБНЦ РАН

Научный руководитель – доктор филологических наук профессор

Кетенчиев Мусса Бахаутдинович

Официальные оппоненты: доктор филологических наук профессор

Текуев Мусса Масхутович

кандидат филологических наук доцент

Хапаева Светлана Магометовна

Ведущая организация – ГОУ ВПО «Дагестанский государственный университет»

Защита состоится 23 декабря 2010 г. в 12 часов на заседании диссертационного совета Д 212.076.05 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора и кандидата филологических наук при ГОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х. М. Бербекова» (360004, г. Нальчик, ул. Чернышевского, 173).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х. М. Бербекова».

Автореферат разослан ноября 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Т. А. Чепракова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Пословицы и поговорки (паремии) традиционно изучались специалистами в области фольклористики, которые анализируют их с точки зрения поэтики, тематической классификации и т. д.

Фонд паремических единиц языка представляет несомненный интерес и для лингвистики. В частности, лексика, наличествующая в паремических высказываниях, является бесценным материалом для различных лексикографических изданий. Пословицы и поговорки во многом коррелируют и с фразеологическими единицами. Они характеризуются также присущими только им лексико-грамматическими и стилистическими особенностями.

Поскольку паремические высказывания характеризуются константными структурно-семантическими моделями с «закрепленным» составом лексики, они релевантны в качестве объекта исследования и для современной синтаксической науки, которая опирается на лингвофилософские концепции отечественных языковедов, определяющих пути развития лингвистики.

Пословицы и поговорки характеризуются антропоцентрическим началом, значительным функционально-семантическим потенциалом и прагматической нагруженностью, в силу чего они находятся в центре внимания тех ученых, которые рассматривают языковые единицы в тесной связи с сознанием, мышлением, деятельностью лица. В первую очередь в паремических высказываниях человек запечатлел «свой физический облик, свои внутренние состояния, свои эмоции и интеллект, свое отношение к предметному и непредметному миру, природе – зеленой и космической, свои действия, свое отношение к коллективу и другому человеку» [Арутюнова 1999: 3]. Отмеченное предопределяет детальное рассмотрение паремий во всех слагаемых, обусловливая при этом актуальность данного исследования. В пользу этого свидетельствует и тот факт, что до сих пор карачаево-балкарские паремические высказывния не подвергались монографическому исследованию в плане структурно-семантической организации.

Цель и задачи исследования. Целью данной работы является системный анализ структурно-семантических особенностей карачаево-балкарских паремических высказываний.

В соответствии с поставленной целью нами выдвигаются следующие исследовательские задачи, которые наиболее релевантны для карачаево-балкарских паремических высказываний:

1)  рассмотреть основные теоретические вопросы, связанные с лингвистическим анализом паремий;

2)  показать специфику грамматического членения и структурно-семантической организации паремических единиц;

3)  выявить и описать структурно-семантические типы паремических высказываний, представленных простыми, сложными и усложненными конструкциями.

Методологической и теоретической базой исследования явились труды ученых-языковедов в сфере семантики синтаксических единиц – И. Х. Ахматова, Л. М. Васильева, М. З. Закиева, Г. А. Золотовой, М. Б. Кетенчиева, К. М. Мусаева, Ю. С. Степанова, Д. С. Тикеева, М. И. Черемисиной и др. Написанию работы в значительной степени способствовало изучение научно-теоретических работ отечественных лингвистов в области когнитивизма, лингвокультурологии и прагматики: Ю. Д. Апресяна, Н. Д. Арутюновой, З. Х. Бижевой, В. Г. Гака, А. И. Геляевой, А. В. Дыбо, Е. С. Кубряковой, В. А. Масловой, Б. А. Серебренникова, Г. Д. Сидорковой, Э. Р. Тенишева и др.

В работе выдвигается следующая рабочая гипотеза: как отдельные паремические высказывания, так и целые их группы отмечены вариативностью и сходством в плане лексического наполнения, структурно-семантической организации, образного оформления, что способствует репрезентации широкого спектра этноспецифических представлений социума.

Научная новизна диссертационной работы заключается в том, что в ней впервые подвергаются системному формально-семантическому анализу карачаево-балкарские паремические высказывания, выявляются и описываются их основные структурно-семантические типы.

Теоретическая и практическая значимость исследования предопределяется релевантностью рассматриваемого спектра вопросов для фонда карачаево-балкарских паремий в целом и семантики языковых единиц в частности. Материалы и теоретические положения диссертационного исследования представляют интерес в плане сравнительного лингвистического изучения пословиц и поговорок различных тюркских этносов, что даст возможность выявить многие универсальные черты паремий, употребляющихся в том или ином родственном языке, а также их специфику.

Результаты исследования могут найти применение при теоретическом лингвистическом изучении малых жанров карачаево-балкарского фольклора и устного народного творчества других родственных этносов, при написании учебников и учебно-методических разработок, посвященных различным языковым уровням.

Кроме того, рассмотренные нами и другие паремические высказывания могут заинтересовать и специалистов в области других смежных гуманитарных наук, так как в них закодированы архетипические представления карачаевцев и балкарцев относительно материальной и духовной культуры, а также прослеживается их эволюция.

Основные положения, выносимые на защиту:

1.  Карачаево-балкарские паремические высказывания представляют собой особые синтаксические конструкции, характеризующиеся антропоцентрическим началом и отражающие мировосприятие карачаевского и балкарского этносов. Они отмечены многообразием синтаксичесих структур, широким спектром значений и направлены на выполнение с точки зрения прагматики регулятивной функции.

2.  В основе таксономии паремических высказываний, как и других синтаксических конструкций, лежат различные критерии. В зависимости от лексики, заполняющей сказуемостные позиции, они являются именными и глагольными. Именные высказывания, как правило, двусоставные. Глагольные же имеют структуру и односоставных конструкций, в основном обобщенно-личных. В структурном плане высказывания подразделяются на простые и сложные. Учет наличия/отсутствия средств связи, объединяющих предикативные части конструкций, позволяют говорить о союзных и бессоюзных высказываниях. При противопоставлении же сочинения/подчинения предикативных частей выявляются сложносочиненные и сложноподчиненные конструкции.

3.  Паремические высказывания, как и другие синтаксические конструкции, функционирующие в языке, отличаются стремлением в краткой и ритмомелодически структурированной форме репрезентировать многовековой опыт социума. Они в основном отмечены: а) структурно-грамматической (но не смысловой) неполнотой, а также элиминированными элементами; б) нацеленностью на употребление без материально выраженных показателей предикативности (лично-предикативных аффиксов); в) констатацией тех или иных фактов, наиболее существенных в представлении социума; г) нацеленностью на перспективу в плане реализации/нереализации, возможности/невозможности действия и т. д.

4.  Формальная устроенность и семантическая структура паремических высказываний в значительной степени взаимосвязаны и взаимообусловлены. Высказывания, имеющие различные синтаксические структуры, могут служить для репрезентации одного типового значения. С другой стороны, одна и та же синтаксическая конструкция, в зависимости от ситуации и «угла зрения» участника речи, может передавать определенный набор различных типовых значений.

Методы исследования. В диссертации использован комплекс лингвистических методов и приемов анализа фактологического материала в соответствии с поставленной целью и задачами работы, доминирующим из которых является описательный. На разных этапах исследования использовались приемы лингвистического наблюдения, систематизации, классификации, структурно-семантического анализа и другие разновидности приемов описательного метода.

Объектом исследования являются карачаево-балкарские паремические высказывания.

Предметом исследования выступают структурно-семантические особенности пословиц и поговорок, представленных моделями простых, сложных и усложненных предложений, и их лексическое наполнение. Кроме того, рассматриваются карачаево-балкарские паремии в национально-культурном аспекте и некоторые проблемы, связанные с формально-семантической организацией паремий.

Материалом для исследования и решения поставленных задач послужила картотека, составленная автором путем сплошной выборки из сборников балкарских и карачаевских пословиц и поговорок и вбирающая в себя свыше 3000 паремических высказываний. Для анализа привлечены данные «Карачаево-балкарско-русского словаря» [1989] под ред. Э. Р. Тенишева и Х. И. Суюнчева, а также «Толкового словаря карачаево-балкарского языка [в трех томах]» [т. I. 1996, т. II. 2002, т. III. 2005] под ред. Ж. М. Гузеева.

Апробация работы. Рукопись диссертации обсуждена на расширенном заседании секторов карачаево-балкарского и кабардино-черкесского языков Учреждения Российской академии наук Институте гуманитарных исследований Правительства КБР и КБНЦ РАН и кафедры балкарского языка Кабардино-Балкарского государственного университета им. Х. М. Бербекова. Основное содержание диссертации отражено в 12 научных работах, в том числе в 3 публикациях в журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ.

Материалы исследования докладывались на научно-теоретических конференциях: «Актуальные проблемы общей и адыгской филологии» (Майкоп 2008), «Наука и устойчивое развитие» (Нальчик 2008, 2009), «Кавказские языки: генетические, типологические и ареальные связи» (Махачкала 2008), Материалы международной научной конференции, посвященной 90-летию со дня рождения Ю. Д. Дешериева (Грозный 2008), «Кавказские языки: генетико-типологические общности и ареальные связи» (Махачкала 2010), Материалы международной юбилейной научной конференции «Россия и Кавказ» (Владикавказ 2010).

Структура работы. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, списков использованной научно-теоретической литературы и источников иллюстративного материала.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются цель и задачи, методы работы, раскрывается ее научная новизна, отмечена теоретическая и практическая значимость, представлены положения, выносимые на защиту.

Первая глава работы «Паремии как объект лингвистического анализа» состоит из двух разделов. В первом разделе этой главы рассматриваются основные проблемы, связанные с лингвистической интерпретацией паремических высказываний.

К сегодняшнему дню языковедами-тюркологами детально рассмотрены их лексико-грамматические и лексико-стилистические особенности пословиц и поговорок [Сарсенбаев 1961; Ефимов 1978 и др.]. В ряде работ изучены арабские и персидские заимствования, функционирующие в составе паремий [Федорова 2003 и др.].

Особое внимание уделено в тюркологических исследованиях вопросу о разграничении фразеологических единиц и пословиц и поговорок, характеризующихся значительным количеством общих признаков: «устойчивость и раздельнооформленность компонентов, воспроизводимость, эмоционально-экспрессивный характер значения» [Гузеев 1984: 120]. Наличествует и точка зрения, согласно которой для отнесения той или иной паремии к фразеологии необходимо выработать дифференцированный подход [Ураксин 1975: 20]. Материал карачаево-балкарского языка говорит о том, что многие пословицы и поговорки легко преобразуются во фразеологические единицы, а другие без каких-либо трансформаций выступают в качестве фразеологических единиц. Примеры: Ёлмеген айыуну терисин юлешмейдиле «Шкуру неубитого медведя не делят» – ёлмеген айыуну терисин юлеширге «делить шкуру неубитого медведя»; Ауузунда къуууту болгъанча «Словно в рот воды набрал» и т. п.

Паремии активно используются и при подготовке лексикографических работ. Так, в филологических словарях в качестве иллюстративного материала помещено значительное количество пословиц и поговорок. Однако собранный нами фактологический материал свидетельствует о том, что в данном аспекте все еще остается ряд нерешенных проблем. Во-первых, паремии дают возможность уточнить и включить в словари отсутствующие в них значения некоторых лексем, например, агъач «дерево»: Тюз агъач тюзде къалмаз «Ровное (прямое, стройное) дерево на равнине не останется». Во-вторых, в паремиях все еще встречается много лексем различного частеречного происхождения, которые еще не подвергались дефиниции в лексикографических источниках. К таким лексемам можно отнести: кенгтамакъ «горластый», чора «богатырь, воин» и многие другие. Приведем паремии с подобными словами: Кенгешде – кенгтамакъ, акъылы-эси – оймакъ «На советах горластый, а разума с наперсток»; Эл чорасыз, эр жарасыз болмаз «Село без воина-богатыря, а мужчина без ран не бывает».

В настоящее время в науке о языке нашло свою нишу прагматическое направление, возникновение которого предопределяется неудовлетворенностью лингвистов предшествующей парадигмой лингвистики, для которой наиболее важным был структурализм. По справедливому замечанию Г. Д. Сидорковой, есть «обширная лакуна в области прагматики относящихся сюда единиц, связанная с вопросами их воздействия на поведенческо-ментальные стереотипы носителей языка» [Сидоркова 1999: 20]. Указанные стереотипы являются спецификой именно пословиц и поговорок, способствующих выявлению инвентаря наиболее релевантных для процесса коммуникации определенных речевых действий, поэтому они в значительной степени характеризуются стандартизованностью. Как показывает фактологический материал, для карачаево-балкарских паремических высказываний существенными являются такие регулятивные функции, как урезонивание, предостережение, обличение, упрек, успокаивание, побуждение, совет, парирование и т. д.: Озгъан жауунну жамычы бла къуума «За прошедшим дождем с буркой не гонись»; Айыу бла кертме ашама, ашасанг да, къусарса «С медведем груши не кушай, если даже будешь кушать, вырыгаешь»; Макъырыучу киштик чычхан тутмаз «Мяукающий кот мышей не ловит» и др.

В специальной лингвистической литературе отмечается, что на современном этапе языкознание развивается в русле когнитивной науки, для которой релевантно понятие «картина мира», ядро которой составляет «совокупность тематических категорий и допущений, которые носят характер бессознательно принятых, непроверяемых, квазиаксиоматических положений, утвердившихся в практике мышления в качестве руководящих и опорных средств» [Степин 2000: 192].

В лингвистической литературе часто обсуждается вопрос о национальной языковой картине мира. Некоторые исследователи не видят оснований для выявления «какой-либо особой языковой картины мира» [Колшанский 1990: 67]. Но на современном этапе господствует другая точка зрения, согласно которой, несмотря на единство мира как объекта познания и отображения в языке, разные этносы по-своему осмысливают внеязыковую действительность [Хайруллина 1996: 39; Бижева 2000; Геляева 2002; Гукетлова 2009; Битокова 2009; Балова, Кремшокалова 2009 и др.]. В рассматриваемом плане актуально то, что «национальная специфика языковой картины мира и языкового поведения может объясняться особенностями культуры народа, но также и структурными особенностями языка» [Гак 1998: 44].

В контексте данного исследования важным представляется обращение к понятию «паремиологическая картина мира», которая дефинируется как «фрагмент языковой картины мира, представленный паремиологическим фондом этноса» [Балова, Кремшокалова 2009: 18]. Для описания ее существенным признается, с одной стороны, выявление когнитивных структур, которые соотносятся с различными тематическими группами пословиц и поговорок, с другой – «реконструкция пословичных концептов и прототипов, таких как «работа», «любовь», «власть», «дом» и пр.» [Иванова 2006: 116]. Значит, при анализе паремий с позиций современной лингвистики необходимо обратиться и к понятию «концепт», который в общетеоретическом плане интерпретируется как «когнитивная (мыслительная) категория, оперативная содержательная единица памяти, квант знания, смысловое образование описательно-образного и ценностно-ориентированного характера» [Кубрякова 2004: 134].

Паремии карачаевцев и балкарцев дают возможность выявить специфику значительного количества концептов. В работе особое внимание уделяется концепту «время». Время в сознании карачаевцев и балкарцев ассоциируется с всадником, оно нескончаемо и необратимо, разъедает материю, воспринимается как нечто, подвергающееся абстрактному измерению: Заман атлыды «Время – всадник»; Заманны учу жокъ «У времени нет конца»; Заман деген – от кибик, темир ашагъан тот кибик «Время что огонь, что ржа, съедающая железо»; Дуния тохтамаз, заман къайтмаз «Мир не остановится, время не вернется»; Кюн узун, ёмюр къысха «День длинный, век короткий».

Небезынтересен тот факт, что части суток подвергаются специализации, т. е. отмечается предназначенность того или иного отрезка времени для определенного вида деятельности: Хар кюнню тёрт бёлюмю: биринчиси – ишлер ючюн, экинчиси – Аллахха къуллукъ этер ючюн, ючюнчюсю – солур ючюн, тёртюнчюсю – жукълар ючюн «День делится на четыре части: первая – для труда, вторая для служения Богу, третья – для отдыха, четвертая – для сна».

В паремиях заложена идея сменяемости того или иного периода времени: Жаз жайны босагъасы «Весна – порог лета»; Танг атмайма десе да, кюн къоярыкъ тюйюлдю «Если утро и не захочет наступить – солнце заставит».

В карачаево-балкарских паремиях актуализируются времена годазима, весна, лето, осень, характеризующиеся по различным параметрам, по их роли в жизнедеятельности народа. Так, зима ассоциируется с врагом, с беспощадной саблей: Къыш бла жау бирди «Зима и враг – одно и то же»; Къыш дегенинг къылыч кибик «Зима, что сабля (беспощадна)». Весна для жителя гор приносит благо, дает возможность ощутить пробуждение природы: Март келди – шат келди «Пришел март – пришла радость». Лето благоприятно для жизнедеятельности. Это пора исполнения желаний и душевного подъема: Жайда жан кирир «Летом оживает душа»; Къыш умутунг жай толур «Зимние надежды исполнятся летом». Осенью труженик подводит итоги года, пожинает плоды своего труда за предшествующие месяцы, время изобилия и свадеб, воспринимается как зрелость года: Жыл кюзгюсю – кюз арты «Зеркало года – поздняя осень».

Во втором разделе освещены вопросы, связанные с синтаксическими особенностями паремических высказываний. В них главные и второстепенные компоненты характеризуются многообразием средств выражения и структурной вариативностью.

В паремических высказываниях подлежащее обычно выражается именем существительным в основном падеже в форме единственного числа: Къуру тулукъ ёре сюелмез «Пустой мешок стоять не будет». В форме множественного числа подлежащие употребляются достаточно редко: Къаргъала да мыллыкга басынадыла «И вороны теснятся у падали». Выражаются подлежащие также именами существительными с притяжательными аффиксами, при этом они репрезентируют второе и третье лицо: Къанатынг жокъ эсе, учма «Если у тебя нет крыльев, не летай»; Киши ожагъы – тар, тур да, юйюнге бар «Чужой очаг тесен, вставай и иди домой».

Для подлежащего присущи и другие средства выражения (контекстуально субстантивированное имя прилагательное, причастия в различных временных формах, имена числительные, местоимения, наречия): Ач аш айырмайды «Голодный к пище не привередлив»; Ишлемеген тишлемез «Не работающий не ест»; Экеу тутушса, биреу жыгъады «Если двое поборются, один побеждает»; Ким да буруну бла суу ичмейди «Никто носом воду не пьет»; Тамбласы хар кюнню да барды «Свое завтра есть у каждого дня».

В паремических высказываниях, приведенных выше, подлежащие в структурном отношении являются простыми. Но в составе паремий встречаются и сложные подлежащие, представленные следующими разновидностями: а) дескрипции, представляющие собой неразложимые сочетания и состоящие из знаменательных слов; б) дескриптивные подлежащие, состоящие из знаменательного и служебного слов. Примеры: Адамла барысы да тогъуз айны баласыдыла «Все люди являются детьми девяти месяцев»; Жауун аллы жел болур «Перед дождем ветрено бывает» и т. п.

Значительным функционально-семантическим потенциалом обладают так называемые развернутые подлежащие, состоящие из глагольных и именных оборотов: Бёрю атарыкъ бёркюнден белгили «Кто сможет убить волка, того видно по шапке»; Ахшы бла сёлешиу – балгъа шекер атханлай, аман бла сёлешиу – итге сюек атханлай «Говорить с хорошим, что добавить сахар в мед, говорить с плохим, что бросить кость собаке»; Билеги кючлю бирни жыгъар, билими кючлю мингни жыгъар «Крепкий в руках одного свалит, крепкий в знаниях тысячу свалит»; Акъылы жокъ неда айтыр «Не имеющий ума все скажет».

Сказуемые паремических высказываний бывают как именными, так и глагольными, причем превалируют в количественном отношении последние. Глагольные сказуемые выражаются формами различных наклонений: Мытыр ат излегинчи, жаяу жерине жетди «Пока ленивый искал лошадь, пеший дошел туда, куда хотел»; Сёзге ийнанма, кёзге ийнан «Не верь словам, верь глазам»; Къонакъ келсе, эт бишер, эт бишмесе, бет бишер «Если гость придет, мясо сварится, если мясо не сварится, лицо сгорит».

Именные сказуемые выражаются различными частями речи: существительными в различных падежных формах, прилагательными, числительными, наречиями, предикативами и т. д.: Сокъур тауукъгъа бары да – тау «Для слепой курицы все – гора»; Батырны жери – алда, сатхычны жери – салда «Место батыра – впереди, место предателя на носилках (для покойника)»; Аты бирни анты бир «Имеющий одно имя имеет одну клятву»; Билекден жюрек кючлю «Сердце сильнее рук»; Телиге тёре жокъ «Для дурака нет суда» и т. п. Спецификой паремических высказываний является то, что сложные именные сказуемые в большей степени вбирают в свой состав вспомогательный глагол бол – «быть»: Къошда ёсген эр болур «Растущий в кошаре станет мужчиной».

Дополнения в высказываниях рассматриваемого типа выражаются именами и их субститутами в формах дательно-направительного, винительного, местного и исходного падежей, а также послеложными сочетаниями. Они бывают как простыми, так и сложными и развернутыми: Тели тюйгенни акъыллы тешмез «Завязанное дураком умный не развяжет»; Телини соруууна акъыллы жууап этмез «На вопрос дурака умный не ответит»; Тели кеси кесин махтар «Дурак самого себя похвалит»; Жагъынлы ат къамичиден тоймаз «Норовистая лошадь камчой не насытится»; Башха жерде солтан болгъандан эсе, туугъан жерингде олтан бол «Чем быть в чужой стороне султаном, будь на своей родной земле стелькой»; Айыу бла кертме ашама «С медведем груши не кушай» и др.

Для обстоятельств присущи те же формы выражения и структурные типы, что и для дополнения, но их спектр несколько шире в структурном и семантическом отношении: Гула къой артдан юркюр «Глупая овца после шарахается»; Тели батыр тез ёлюр «Дурной батыр быстро умрет»; Ат, абынмай, жол танымаз «Лошадь, не споткнувшись, дорогу не найдет»; Кишилик болур ючюн, адамлыкъ керек «Чтобы было мужество нужна человечность»; Алтын багушда да танылыр «Золото и в мусоре узнается»; Ёлмей бла кетмей, адамны игилиги билинмез «Пока не умрет и не уйдет, [хорошего] человека не оценят» и т. п.

Определение в паремических высказываниях выражается лексемами адъективного характера, как правило, в формах основного и родительного падежей: Иги алманы къурт ашар «Хорошее яблоко червь съест»; Жетмеген харбызны урлугъу кёп болур «У незрелого арбуза семян бывает много»; Билгенни къолу къарны жандырыр «Рука знающего зажжет снег» и др.

При структурно-семантическом анализе синтаксических единиц часто дискутируется вопрос о моделеобразующих компонентах высказываний. При этом к таковым не относят обстоятельства, признавая за ними статус распространителей предложения [Шведова 1968 и др.]. Однако обстоятельства могут быть облигаторными и входить в структурно-семантическую модель предложения [Никитин 1988: 125]. Собранный нами фактологический материал свидетельствует в пользу того, что в паремических высказываниях практически все обстоятельственные компоненты облигаторны. Отмеченное становится понятным при трансформации любого паремического высказывания, ср.: Чыкъда алгъа барма, чыбыкъда артха къалма «В росу впереди не иди, в зарослях не отставай» и Алгъа барма, артха къалма «Вперед не иди, но и не отставай». Второе предложение выводится из состава паремий и теряет свою прагматическую нацеленность.

Поскольку позиция атрибута в структуре предложения не задается предикатом, его относят к факультативным компонентам высказывания. Но у данного компонента высказывания есть своя «экологическая ниша в структуре предложения (позиция слева от предмета)» [Юрченко 1993:34]. Для нашего исследования небезынтересен тот факт, что в языке встречаются предложения, в которых атрибут невозможно опустить без ущерба для их смысла, информативной достаточности. Это особенно актуально для паремических высказываний. Ср. следующие конструкции с их трансформами: Итни аманы кючюк талар «Плохая собака щенка искусает» – Аманны кючюк талар «Плохого щенок искусает»; Жатхан бёрю токъ болмаз «Лежащий волк сытым не будет» – Бёрю токъ болмаз «Волк сытым не будет» и др. При обращении к таким фактам можно прийти к выводу об облигаторности атрибутов для паремических высказываний.

Вторая глава «Паремические высказывания со структурой простого предложения» посвящена глагольным и именным конструкциям.

Среди карачаево-балкарских паремий встречается значительное количество высказываний, построенных по образцу глагольных предложений, имеющих различные структурные схемы и значения, что обусловливается семантикой предикатных лексем, занимающих позиции сказуемого, а также их контекстуальным окружением.

В отдельную группу можно выделить конструкции с предикатами, выраженными глаголами движения. Особо при этом следует отметить высказывания, ориентированные на репрезентацию собственно движения. В этих высказываниях позицию сказуемого занимают глаголы движения типа уч – «летать», жюз – «плавать», жюрю – «двигаться» и т. д.: Къоркъгъан баппуш арты бла жюзер «Испуганная утка задом поплывет»; Атха къарай билмеген жаяу жюрюр «Кто не может ухаживать за лошадью, тот будет ходить пешком»; Акъсакъ къаргъа алгъа учар «Хромая ворона раньше улетит» и т. п.

В данных примерах позицию подлежащего занимают слова, обозначающие живые существа и другие предметы, способные к движению. Локативные элементы представлены формами пространственных падежей и наречиями. Имеет место также употребление объектов, выраженных послеложными сочетаниями. В ряде случаев для этих конструкций релевантно употребление атрибутов, которые в других конструкциях обычно являются факультативными, что связано со спецификой семантики паремий. Все указанные конструкции объединяет семантика способа передвижения.

Спецификой паремий является употребление глаголов движения в тех значениях, которые не репрезентируют их основные значения, что не может не сказаться и на семантике конструкций в целом, поскольку меняется их контекстуальное окружение. Так, например, для глагола оз – основным является значение «обогнать (в движении)». Однако в пословицах и поговорках для данного глагола более актуально значение «опережать кого в чем». Об этом свидетельствуют следующие высказывания: Акъыллыны жангылгъаны телини озар «Ошибающийся умный превзойдет дурака»; Марагъанны къарагъан озар «Целящегося опередит смотрящий».

Значительную группу паремических высказываний составляют конструкции со значением состояния, которые делятся на несколько подгрупп: конструкции с предикатами физического, физиологического, психологического и социального состояния. Каждая из этих подгрупп отмечена различными частными значениями. Так, для предикатов физического состояния присущи следующие значения: а) состояние природной среды, проявляющееся в ощущениях холода и тепла; б) состояние воздуха, проявляющееся в обонятельных ощущениях; в) различные состояния атмосферы; г) состояние, обусловленное степенью насыщенности влагой; д) состояние, обусловленное внутренней структурой предмета; е) состояние как результат внутренних естественных процессов; ж) состояние, воспринимаемое как чистота или нечистота [Васильев 1988: 54-65]. Конечно же, все эти значения накладывают свой отпечаток и на предложения, в том числе и на паремические. Примеры: Сууукъ къыш чилледе тутар «Холод в крещенские морозы крепчает»; Балчыгъы кёп жер ийисли болур «Где много грязи, будет зловонным»; Чыракъ да кеси тёгерегин жарытады «И лампа освещает вокруг себя»; Шулпу жауун ышандырып жибитир «Мелкий дождь намочит незаметно»; Сыннган гыржын жабышмаз «Сломанный хлеб не склеится»; Жумушакъ терекни къурт ашар «Мягкое дерево черви точат» и др.

Достаточно большую группу составляют высказывания, состоящие из субъекта, объекта и предиката действия. Причем в паремиях в большей степени представлены глаголы разрушительного действия, в меньшей – созидательного действия. В них подлежащие (субъекты) выражаются именами в основном падеже, а также одиночными причастиями и причастными оборотами. Поскольку глаголы действия обычно являются переходными, то они открывают в структуре предложения позицию прямого объекта в форме винительного падежа: Чюй ура билмеген этегин тешер «Не умеющий забивать гвозди свой подол продырявит»; Тёзген темир юзер «Терпеливый железо рвет» и др.

Многие паремии имеют сходную с односоставными, в частности с обобщенно-личными, предложениями синтаксическую структуру. Как показывает собранный нами фактологический материал, пословицы и поговорки по своей структурно-семантической организации представляют собой идеальные обобщенно-личные предложения. В них смысл высказывания не нуждается в уточнении за счет контекстуального окружения, поскольку передается обобщенный жизненный опыт этноса.

Хотя конструкции рассматриваемого типа не вбирают в свою структуру вербально выраженного подлежащего, но имеют другие репрезентанты носителя предикативного признака. Таковые наличествуют в структуре сказуемостных элементов. Обратимся к средствам репрезентации ядерных элементов обобщенно-личных высказываний.

Среди карачаево-балкарских паремий неплохо представлены высказывания со сказуемыми, выраженными глаголами 2-го лица единственного числа повелительного наклонения. Подобные глаголы имеют несколько лексико-семантических групп. Именно от них и зависит структура конструкций в целом: Къыш азыгъынгы жай жый «Зимнюю пищу собирай летом»; Аманауузну ауузун буз «Сверни скулы сквернослову»; Узун бичгенинги къысха кес «Длинный раскрой отрезай коротко». В данных высказываниях адресату дается совет относительно выполнения того или иного действия, его способа.

В абсолютном большинстве случаев главный компонент паремических высказываний, репрезентируемый глаголом 2-го лица единственного числа повелительного наклонения, снабжается маркером отрицания – ма/-ме. Использующий в своей речи подобное высказывание считает неприемлемым исполнение отмеченного в паремии действия. Иначе говоря, с одной стороны, накладывается запрет на исполнение действия, с другой – имеет место предостережение. Результат нежелательного действия остается вне рамок высказывания, но он прогнозируется носителем языка и достаточно понятен и без контекста.

Во многих обобщенно-личных паремических высказываниях сказуемое выражается глаголами 2-го лица единственного числа будущего времени изъявительного наклонения. Данные глаголы характеризуются многообразием семантики, соответственно это отражается и на конструкциях с их участием: Жалынып, жаудан къалмазса «Умоляя, от врага не спасешься»; Ийне бла къую къазмазса «Иголкой колодец не выкопаешь»; Жангыз къол бла къарс урмазса «Одной рукой хлопать не сможешь». В них репрезентируется невозможность совершения того или иного действия, т. е. данные конструкции представляют собой некие аксиомы, а значение невозможности совершения действия диктуется объективными причинами.

Паремии строятся и по образцу именных конструкций. Среди них выделяются различные модели, ориентированные на репрезентацию состояния, оценки, предложения тавтологической структуры и др., о чем свидетельствуют следующие примеры: Суусуз жер жипи болмаз «Земля без воды не превратится в болото»; Бёрю къартлыгъында жубуранчы болур «Волк к старости станет ловить лишь сусликов»; Халкъ бла кёрген – байдамлыкъ «Испытанное вместе с народом – это радость». Акъылманны эси – къыбылама «Память мудреца – компас»; Арслан чалдиш ичинде да арсланды «Лев и в клетке лев» и др. В них предикаты представлены формой основного падежа имени. Вместе с тем имеется значительное количество высказываний с предикатами в пространственных падежах: Маралны мекямы агъачда болур «Жилье марала обычно находится в лесу»; Агъашчыны юйю агъачдан «Дом лесника из дерева». В подобных конструкциях реализуются значения локатива и фабрикатива. Для конструкций с предикатами, выраженными послеложными дескрипциями характерна в основном репрезентация сравнения, что обусловлено экстралингвистическими факторами. Дело в том, что сравнение является для носителей языка средством постижения мира и выражения к нему отношения. Примеры: Насып тюлкю кибикди «Счастье похоже на лису»; Аман тенг ауана кибикди «Плохой товарищ похож на тень»; Хычинни татыуу ичине кёреди «Вкус хычина зависит от его начинки»; Тауда кийикден ёзенде къоян ахшы «Заяц в долине лучше дичи в горах».

Конструкции с адъективными предикатами призваны в основном для репрезентации оценочного значения, что детерминируется различными критериями: Ахлусуна аман кимге да аман «Плохо относящийся к родственникам плох по отношению ко всем»; Аты чыкъгъан алтынлы «Хваленый золотой»; Жипи бичен татымсыз «Сено с болота несытное»; Къыйыр эл къылыкъсыз «Крайнее село невоспитанное».

Конструкции со сказуемыми-предикативами выражают наличие/отсутствие чего-либо или необходимость совершения действия: Кёз къатында къаш барды «Рядом с глазом есть и бровь»; Къонагъы жокъну шуёху жокъ «Не имеющий гостя не имеет друга»; Ойнагъан ачыуланмазгъа керекди «Играющий не должен злиться».

В третьей главе работы рассмотрены паремические высказывания со структурой сложного предложения. При их таксономии учтены следующие факторы: а) наличие/отсутствие средств связи, объединяющих предикативные части высказываний (союзные и бессоюзные конструкции); б) противопоставление сочинения/подчинения предикативных частей в сфере союзных предложений (сложносочиненные и сложноподчиненные высказывания).

В паремических высказываниях в соединении их предикативных частей значительную роль играют союзы, способствующие репрезентации различных смысловых отношений между этими частями. Однако их ограниченное количество. Так, в ряде сложных высказываний встречается противительный союз а (уа), выражающий сопоставительные отношения с оттенком противопоставления, который обычно употребляется после подлежащего второго компонента сложносочиненного высказывания: Акъыллы – эл иеси, тели уа – эл баласы «Умный – хозяин села, а дурак – дитя села». Сопоставлению или противопоставлению могут подвергаться различные объекты, лица, процессы, действия и т. д.: Биреуню жюреги – тенгиз, биреуню уа – тонгуз «Сердце одного – море, а другого – свинья»; Чычхан кеси кирир тешик тапмай эди, къуйругъуна уа дингил тагъа эди «Мышь сама не находила дырки, чтобы залезть туда, а к хвосту колесо цепляла»; Ишчи муратын ишинде кёрюр, мытыр а тюшюнде кёрюр «Работяга свою цель увидит в работе, а лентяй увидит во сне»; Жилян дугъуманы сюймей эди, ол а аны тешигини аллында бите эди «Змея мяту не любила, а она росла рядом с её норой». Эти конструкции состоят из двух простых двусоставных предложений, но встречаются и высказывания, состоящие из двух односоставных императивных конструкций: Атыма мин, ауурлугъунгу уа салма «На мою лошадь садись, но всей тяжестью не наваливайся».

Разделительный союз не…не «или…или», употребляясь в составе сложносочиненной конструкции, способствует выражению значения взаимного исключения. Он препозитивен по отношению или к сказуемому, или к подлежащему, благодаря этому взаимоисключаются субъекты и предикаты конструкций: Осал адам не къарап турур, не марлап турур «Плохой человек или будет смотреть, или будет следить»; Кенгешни не жаншакъ бузар, не къоркъакъ бузар «Совещание или болтун прервет, или трус прервет».

Некоторые высказывания характеризуются значением чередования действий, явлений и т. д. Этому в паремиях способствует разделительный союз бирде…бирде «то…то», являющийся субститутом союза бир…бир: Бирде – базар, бирде – къазар «То – базар, то – неудача».

Особого внимания заслуживают конструкции с союзом да, характеризующимся в структуре высказывания полифункциональностью. Данный союз способствует выражению в структуре предложения последовательности действий во времени. В этом случае он обычно употребляется на стыке двух предложений, в основном – в конце первого предложения: Жашны къарынын тапдыр да, жумушха чапдыр «Парня накорми и отправь на задание».

Рассматриваемый союз в функции перечисления употребляется после различных конституентов (подлежащих, обстоятельств и дополнений) предикативных частей сложносочиненного высказывания: Кеме да минер къайыкъгъа, къайыкъ да минер кемеге «И корабль залезет на лодку, и лодка залезет на корабль»; Балтада да бар, сапда да бар «И у топора есть, и у топорища есть»; Аман адам орунунгда да жатар, ишинги да бокълар «Плохой человек и в твоей постели полежит, и твое дело изгадит».

Очень часто в сложносочиненных высказываниях союз да выполняет противительную функцию союза а и выражает значение сопоставления. При этом данная союзная лексема употребляется после того компонента предложения, который сопоставляется с каким-либо компонентом другого предложения: Арсланны къарыны ач да, кёлю токъ «У льва живот голодный, а душа полна»; Харип эчки – жан къайгъылы, хасапчы да – къан къайгъылы «Бедная коза в беспокойстве за душу, а мясник в беспокойстве за кровь».

В большинстве сложносочиненных паремических высказываний отсутствуют сочинительные союзы, и части их, как правило, связываются между собой интонационными средствами. Такие конструкции представляют собой наиболее древние формы сложных предложений, и это можно увидеть уже в орхоно-енисейских памятниках письма [Закиев 1995: 501].

Между сказуемыми частей сложносочиненных паремических высказываний наблюдается согласование во времени и наклонении, что способствует установлению связей между компонентами, т. е. в обеих частях подобных конструкций сказуемые употребляются в одинаковых временных формах и одном и том же наклонении: Бёдене суугъа кирмей эди, чабакъ суудан чыкъмай эди «Перепелка в воду не заходила, рыба же из воды не выходила»; Онгсузну жаудан жакъла, тенгликни даудан сакъла «Слабого от врага защищай, дружбу от претензий охраняй».

Спецификой бессоюзных паремических высказываний является то, что во многих из них в обеих частях наличествуют предикаты, выраженные одной и той же глагольной или именной формой. С точки зрения структурно-семантической организации один из них является факультативным. Это можно увидеть путем трансформации подобных конструкций: Акъылы бар ишине ышаныр, акъылы жокъ акъылына ышаныр – Акъылы бар ишине, акъылы жокъ акъылына ышаныр «Имеющий ум надеется на свою работу, не имеющий ума – на свой ум»; Кимни кёзю сокъур, кимни кёлю сокъур – Кимни кёзю, кимни кёлю сокъур «У кого глаз слепой, у кого душа слепа». Думается, что такое дублирование одинаковых предикативных лексем является в первую очередь ритмо – и рифмообразующим средством, поскольку сложносочиненные паремические высказывания представляют собой микропоэтические произведения-двустишия.

В истории отечественной лингвистики, в том числе и в тюркологии, можно заметить различные принципы таксономии сложноподчиненных конструкций, в основу которой положены различные принципы. Достаточно популярной признается классификация, которая зиждется на уподоблении сложноподчиненного предложения простому. При этом придаточные части конструкций соотносятся с членами предложения: подлежащим, сказуемым, дополнением, определением и обстоятельством. Последние подвергаются дальнейшему дроблению по частным значениям. В работе паремии рассматриваются исходя из этого. Следует отметить, что карачаево-балкарские паремии в структурно-семантическом плане отражают не все типы сложноподчиненных предложений, что, на наш взгляд, предопределяется их жанровой спецификой.

Ср. высказывание: Не атсанг ашынга, ол чыгъар къашыгъынга «Что положишь в блюдо, то и попадет в ложку твою». Эта конструкция содержит в своем составе подлежащное придаточное предложение, употребляющееся препозитивно по отношению к главному предложению. Сказуемое придаточных предложений данного типа выражается глаголами на – са/-се (да), т. е. принимает частицы, относящиеся к средствам связи компонентов сложноподчиненного предложения. Кроме того, в придаточных частях конструкций имеются союзные слова ким «кто», не «что», которые также выполняют связующие функции, и наряду с интонацией являются структурообразующими элементами придаточных предложений, выступая в качестве подлежащих. В главных предложениях с ними коррелирует лексема ол «он». Придаточные подлежащные предложения конкретизируют содержание подлежащего главного предложения, выраженного указанной лексемой 3-го лица. Их среди пословиц и поговорок ограниченное количество. Еще меньше представлены высказывания со сказуемостными придаточными предложениями, служащими для раскрытия конкретного содержания сказуемого главного предложения, выраженного местоимением, и отвечающими на его вопросы, например, Уста къалай болса, окъутханы алай болур «Каков учитель, таково и его обучение».

В паремических высказываниях с придаточным дополнительным главный компонент, как правило, является глагольным, поскольку его сказуемое выражается переходным глаголом. Причем оно в этой функции имеет значение действия: Жаз не чачсанг, кюз аны алырса «Что весной посеешь, то осенью получишь». Средством соединения придаточного дополнительного с главным в указанных примерах является местоименная лексема не «что» в форме основного падежа (в придаточном предложении) и в форме оформленного винительного падежа (в главном предложении). Этому способствует также сказуемое на – са/-се придаточной части.

В сложноподчиненных паремических высказываниях с придаточным определительным зависимая часть раскрывает содержание определения, имеющегося в главной части: Кимни сюйсенг да, аны итине сюек атаса «Кого любишь, собаке того кидаешь кость».

Наибольшим функционально-семантическим потенциалом обладают паремические высказывания с обстоятельственными придаточными предложениями, хотя не все они представлены среди карачаево-балкарских паремий, а некоторые встречаются весьма ограниченно. Так, очень мало конструкций с придаточными предложениями образа действия, например: Сен атангы, анангы къалай кёре эсенг да, сени сабийлеринг да сени алай кёрюрле «Как ты будешь относиться к своим родителям, так отнесутся к тебе и твои дети». В подобных конструкциях придаточные образа действия стоят перед главными предложениями и имеют в своем составе союзное слово къалай «как». В главных же предложениях соотносительно с указанной лексемой употребляется слово алай «так».

Среди паремических конструкций встречаются единичные высказывания с придаточными предложениями места: Базман къайсы жанына женгсе, маймул да ол жанына мине эди «Куда перевешивали весы, на ту сторону садилась и обезьяна».

Отдельную группу составляют паремические высказывания с придаточными причины. В некоторых из них придаточное причины предшествует главному и соединяется с последним посредством усилительно-соединительной частицы да, а также особой подчинительной интонацией порядка следования компонентов: Арбаз къынгырды да, ийнек сауалмайма «Двор неровный, поэтому корову не могу доить». В других главная и придаточная части соединяются с помощью деепричастной формы деп, выполняющей роль подчинительного союза: Атха минеме деп, эшекден да къуру къалма «Захотев сесть на лошадь, не оставайся и без ишака».

Материал паремий показывает, что конструкции с придаточными уступительными характеризуются широким диапазоном значений, на что влияет семантика предикативных лексем и их грамматические формы. Так, например, в целой группе конструкций рассматриваемого типа в главных частях наличествуют предикаты, выраженные глаголами повелительного наклонения в положительной и отрицательной формах. Они способствуют репрезентации воли говорящего относительно совершения/несовершения того или иного действия, правда, с актуализацией значения совета: Тюз сен эсенг да, тёре бла даулашма «Если даже прав, с судьей не спорь»; Ачы болса да, ачыкъ сёлеш «Если даже будет горько, говори открыто».

Больше всего среди паремий встречаются конструкции с придаточными условия, которые показывают при каком условии совершаются или могут совершаться действия, отмеченные в главных предложениях. Такие придаточные обычно препозитивны по отношению к главным частям конструкций и имеют при своих сказуемых маркеры условности (-са/-се, эсе, болса), играющие доминирующую роль в соединении компонентов сложноподчиненного предложения: Къагъа турсанг, таш да жарылады «Если регулярно бьешь, и камень раскалывается»; Онгу болмаса, къуш да учмайды «Если нет возможности, и орел не летает».

Отдельный параграф отведен паремическим высказываниям усложненной структуры. Ср. конструкцию Ачыу – душман, акъыл – дос, акъылынга акъыл къош «Гнев – враг, ум – друг, к своему уму добавь ум». Данное высказывание состоит из трех простых предложений, которые объединены между собой без формальных показателей связи. В нем вторая часть сопоставляется с первой, при этом для сопоставления присущ противительный оттенок. Третья же часть вступает по отношению к первым двум вместе в присоединительные отношения, поскольку выражает сведение, мало связанное с содержанием других компонентов.

Высказывание Осал тенгинг ауана кибикди: кюн тийгенде – къатынгдан кетмез, кюн батханда – тапмазса «Плохой товарищ словно тень: когда солнце светит, от тебя не отойдет, когда солнце зайдет – не найдешь» также не содержит формальных маркеров связи. Оно состоит из двух частей. Вторая часть в нем поясняет предыдущую. Между простыми же предложениями, входящими во вторую часть, устанавливаются сопоставительные отношения.

В ряде случаев первая часть в поликомпонентных сложносочиненных предложениях поясняется за счет компонентов, связанных между собой посредством разделительного союза не…не «или…или» и выражающих распределительные отношения: Ушакъ деген – сабыр от: не жылытыр, не жарытыр «Беседа – это медленный огонь: или согреет, или озарит».

Многие бессоюзные сложные паремические конструкции объединяются в одной общей модели «сложноподчиненное предложение + сложноподчиненное предложение», имеющей ряд разновидностей и объединяющей сложноподчиненные конструкции одного порядка. Например, высказывание Кёпдю деп да къууанма, азды деп да жиляма «Не радуйся, что много, не плачь, что мало» состоит из двух сложноподчиненных предложений с придаточными причины, между которыми устанавливаются отношения одновременного перечисления. С другой стороны, в каждой части придаточное предложение причины соединяется с главным с помощью дескрипции деп да, выполняющей функцию союза.

Вторая разновидность модели имеет схему «сложноподчиненное предложение с придаточным уступки + сложноподчиненное предложение с придаточным уступки»: Ётлю киши, хорлатса да, батырды, ётсюз киши, хорласа да, факъырды «Смелый мужчина, если даже проиграет, батыр, трусливый мужчина, если даже победит, жалок»; Шуёхунг минг эсе да – азды, жауунг бир эсе да – кёпдю «Если даже друзей тысяча – мало, если даже враг один – много».

Для третьей, самой большой, разновидности рассматриваемой модели присуща схема «сложноподчиненное предложение с придаточным условия + сложноподчиненное предложение с придаточным условия». В конструкциях указанной схемы между двумя сложноподчиненными предложениями с придаточными условия реализуются сопоставительные отношения. Нами обнаружен лишь один пример, в котором этому способствует противительный союз а: Сабийге бермесенг, бир жиляр, берсенг а, эки жиляр «Если ребенку не отдашь, один раз заплачет, а если отдашь, дважды заплачет». В остальных случаях сопоставление обеспечивается бессоюзием, т. е. просодически, хотя теоретически возможно и употребление соответсвующих союзов: Ач эсенг – аша, туугъан эсенг (а) – жаша «Если голоден – кушай, а если родился – живи».

Паремические высказывания строятся и по схеме «простое предложение + сложноподчиненное предложение»: Ой тюбюнде алтын барды, ойлай келсенг, табарса «Под мыслью есть золото, будешь думать, найдешь». Первая часть таких высказываний представляет собой простое двусоставное предложение, а вторая часть – это сложноподчиненное предложение с придаточным условия. Обе части соединяются между собой интонационно. Подобные высказывания для всех трех предложений, входящих в него, порой имеют общее подлежащее, которое наличествует только в первом предложении, а в двух остальных элиминируется, что делается для избежания тавтологии: Тели тепсей билмез, тепсесе уа, къоя билмез «Дурак танцевать не умеет, если же начнет, не может остановиться».

Имеет место употребление паремических высказываний с двумя разнородными придаточными, в которых наличествует последовательное подчинение. Для обнаруженных нами паремий присущи следующие схемы:

а) придаточное предложение условия + придаточное предложение условия + главное предложение: Сабийликде юйретмесенг, уллу болса – тюзелмез «Если в детстве не научишь, станет взрослым – не исправится»;

б) придаточное предложение условия + придаточное предложение уступки + главное предложение: Сёз ауузунгдан чыкъса, эл къопса да, туталмаз «Если слово выскочит из уст, если даже село встанет, не поймает».

В заключении подведены итоги исследования, сделаны обобщения.

В карачаево-балкарских паремиях представлена материальная и духовная культура этноса. Уже жанровая их специфика позволяет говорить о том, что паремии – это результат деятельности коллективной языковой личности. В них аккумулированы наиболее релевантные для карачаевского и балкарского этносов представления о жизни в своем многообразии.

Среди паремий встречается значительное количество высказываний, построенных по образцу простых глагольных предложений. Они имеют различные структурные схемы и семантику, что обусловливается в первую очередь семантикой предикатных лексем, занимающих позиции сказуемого, а также их контекстуальным окружением.

Пословицы и поговорки по своей структурно-семантической организации представляют собой обобщенно-личные предложения, в которых смысл высказывания не нуждается в уточнении за счет контекстуального окружения, поскольку передается обобщенный жизненный опыт этноса.

В именных паремических высказываниях за счет лексического наполнения их структурных схем репрезентируются различные типовые значения, связанные с состоянием, оценкой, экзистенциальностью, необходимостью и т. п.

При таксономии поликомпонентных паремических высказываний учтены их структурно-грамматические, семантические и функциональные признаки, взятые в единстве. На этой основе выделены сложносочиненные союзные, сложноподчиненные союзные и бессоюзные конструкции, характеризующиеся многообразием в плане формальной устроенности и широким спектром значений, что достигается, с одной стороны, лексико-грамматическими особенностями их конституентов, с другой – средствами связи их частей, к которым относятся: союзы и союзные слова, интонация, частицы, а также общие для всех частей сложного предложения элементы.

Основное содержание диссертации изложено в следующих научных публикациях автора:

Статьи в журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ

1.  Аппоев А. К. Семасиологическая характеристика современной лексической системы карачаево-балкарского языка // Вестник Адыгейского государственного университета. – Майкоп: Изд-во АГУ, 2009. – Вып. 3. – С. 89-95.

2.  Аппоев А. К., Аппоев А. К. Паремии как когнитивный базис национальной языковой картины мира // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. – Ростов-на-Дону, 2010. – № 2. – С. 127-130.

3.  Аппоев А. К., Аппоев А. К. Термины родства в карачаево-балкарском языке // Вестник Адыгейского государственного университета. – Майкоп: Изд-во АГУ, 2010. – Вып. 2. – С. 113-118.

Статьи, опубликованные в других изданиях

4.  Аппоев А. К., Кетенчиев М. Б. Структурно-семантические особенности карачаево-балкарских компаративных паремиологических высказываний // Материалы VI международной научной конференции «Актуальные проблемы общей и адыгской филологии». – Майкоп: Изд-во АГУ, 2008. – С. 178-179.

5.  Аппоев А. К. Способы выражения сказуемого в паремиологических высказываниях карачаевцев и балкарцев // Материалы II Всероссийской научной конференции «Наука и устойчивое развитие». – Нальчик: Изд-во М. и В. Котляровых, 2008. – С. 329-331.

6.  Аппоев А. К. Способы выражения подлежащего в паремиологических высказываниях карачаевцев и балкарцев // Кавказские языки: генетические, типологические и ареальные связи. Материалы международной научной конференции. – Махачкала, 2008. – С. 55-58.

7.  Аппоев А. К. Обобщенно-личные предложения в карачаево-балкарских паремиологических высказываниях // Семантика языковых единиц. Сборник научных статей кафедры балкарского языка КБГУ, посвященный 70-летию со дня рождения профессора И. Х. Ахматова. – Нальчик, 2008. – С. 12-16.

8.  Аппоев А. К. Синтаксические особенности простых паремиологических высказываний // Материалы Международной научной конференции, посвященной 90-летию со дня рождения известного отечественного языковеда Юнуса Дешериевича Дешериева. – Грозный, 2008. – С. 85-89.

9.  Аппоев А. К. Карачаево-балкарские сложносочиненные паремиологические высказывания // Материалы III Всероссийской научной конференции «Наука и устойчивое развитие». – Нальчик: Изд-во КБИГИ, 2009. – С. 111-115.

10.  Аппоев А. К. К вопросу изучения паремиологических единиц в карачаево-балкарском языке // Кавказские языки: генетико-типологические общности и ареальные связи. Материалы второй международной научной конференции. – Махачкала, 2010. – С. 58-60.

11.  Аппоев А. К. Карачаево-балкарские сложноподчиненные паремические высказывания // Материалы международной юбилейной научной конференции «Россия и Кавказ». – Владикавказ, 2010. – С. 118-121.

12. Аппоев А. К. Карачаево-балкарские паремические высказывания усложненной структуры // Актуальные вопросы карачаево-балкарской филологии. Сборник статей к 70-летию Ж. М. Гузеева. – Нальчик, 2010. – С. 14-21.



Архивы pandia.ru
Алфавит: АБВГДЕЗИКЛМНОПРСТУФЦЧШЭ Я

Новости и разделы


Авто
История · Термины
Бытовая техника
Климатическая · Кухонная
Бизнес и финансы
Инвестиции · Недвижимость
Все для дома и дачи
Дача, сад, огород · Интерьер · Кулинария
Дети
Беременность · Прочие материалы
Животные и растения
Компьютеры
Интернет · IP-телефония · Webmasters
Красота и здоровье
Народные рецепты
Новости и события
Общество · Политика · Финансы
Образование и науки
Право · Математика · Экономика
Техника и технологии
Авиация · Военное дело · Металлургия
Производство и промышленность
Cвязь · Машиностроение · Транспорт
Страны мира
Азия · Америка · Африка · Европа
Религия и духовные практики
Секты · Сонники
Словари и справочники
Бизнес · БСЕ · Этимологические · Языковые
Строительство и ремонт
Материалы · Ремонт · Сантехника