Факты жизни Обручева Владимир Обручев

Азия      Постоянная ссылка | Все категории

Мир далеких путешествий и неведомых стран открылся с раннего детства — мать читала семилетнему Володе Обручеву отрывки из книг Фенимора Купера, Майн Рида, Жюля Верна. Потом мальчик и сам увлекся этими книгами; жадно листая страницу за страницей, он мысленно преодолевал льды Арктики, поднимался на высокие горы, опускался в глубины океанов, охотился на слонов, львов, тигров.

Книги несли мальчику не только радость, но и огорчения. Спустя много десятилетий академик Владимир Афанасьевич Обручев, вспоминая о годах своего детства, писал:

«Мне очень нравились охотники, моряки и жюль-верновские ученые, иногда смешные и рассеянные, но великие знатоки природы. Мне тоже хотелось сделаться ученым, естествоиспытателем, путешественником. Одно огорчало меня: Америка была открыта без меня, без меня совершены кругосветные путешествия, нанесены на карту материки и острова. Белые пятна нелегко было найти в географическом атласе. Ливингстон уже проник в дебри Центральной Африки, Пржевальский — в пустыни Центральной Азии. Увы, я опоздал родиться… Теперь все открыто».

Детство прошло. Мальчик, который горевал, что опоздал родиться, стал юношей, окончил реальное училище, поступил в Петербургский горный институт. С каждым годом он все больше убеждался, что белых пятен в науке еще много и что даже не отдельные белые пятна, а океан неведомого еще окружает человека.

Юноша, по-прежнему мечтавший сделаться ученым, естествоиспытателем, путешественником, уже не сетовал на своих великих предшественников: он понял, что знание беспредельно.

Курс геологии в Горном институте читал профессор И. В. Мушкетов, известный исследователь Средней Азии. Его интересные лекции раскрывали перед молодежью историю гор и речных долин. Окаменелые останки животных и растений, которые он демонстрировал на лекциях, показывали студентам, как развивалась жизнь миллионы лет назад. Наука о строении Земли увлекла Обручева, и он решил стать геологом.

Однажды И. В. Мушкетов дал В. А. Обручеву книгу немецкого ученого Рихтгофена «Китай». Книга покорила воображение юноши. Она рассказывала о величественных горных цепях и пустынях Центральной Азии, говорила об обширных районах, которые еще мало известны людям и ожидают прихода естествоиспытателя. И для В. А. Обручева окончательно прояснилось его будущее: он станет геологом-исследователем. Изучению Азиатского материка посвятил он свою жизнь: Сибирь, Средняя Азия, Центральная Азия — объекты его пытливых исследований.

В 1886 году выпускник Горного института В. А. Обручев отправляется в первое путешествие — ему предложили работать геологом в Закаспийском крае, как тогда называли теперешнюю Туркмению. Там, по южной окраине пустыни Кара-Кум, вдоль подножия Копетдага, приступали к прокладке железной дороги. Многие были уверены, что это неосуществимая затея. «Миллионы шпал и рельсов будут погребены под желтыми волнами песчаного моря», — предсказывали одни. Другие советовали прикрыть полотно деревянным футляром-туннелем или прорыть в пустыне два такой же длины канала, обсадить их деревьями, а меж деревьев уложить рельсы — поезда пойдут словно по зеленой аллее…

Руководил прокладкой дороги талантливый и смелый строитель Анненков. У него звание генерала, но он и хороший слесарь, отличный паровозный машинист, превосходный знаток железнодорожного дела. Анненков убежден, что защитить шпалы и рельсы от пустыни можно, но для этого необходимо изучить поведение песков. Молодому геологу В. А. Обручеву поручают ответить на трудный вопрос: как задержать сыпучие пески, уберечь полотно от желтых волн каракумского сухого моря? Надо обследовать и водные источники — будущие станции нуждаются в воде. В. А. Обручеву дают в помощники двух конных казаков, дают лошадей — одну верховую, другую под вьюк, — и небольшой отряд уходит в пустыню.

В детские и юношеские годы совершено немало мысленных походов с героями Купера, Майн Рида и Жюля Верна, но настоящего опыта у 23-летнего исследователя нет… В. А. Обручев не позаботился о палатке и вынужден ночевать под открытым небом. Он не знает, какое снаряжение нужно для полевой работы, не знает, что и как наблюдать в поле, как записывать наблюдения. В институте этому не обучали. Случается, начинающий естествоиспытатель попадает впросак. Летней ночью он едет в арбе по степи между Чарджоу и Бухарой. Проснувшись от холода, он видит землю, покрытую свежевыпавшим снегом: кристаллы снежинок сверкают, отражая лучи луны, на белом фоне темнеют кустики солянок и верблюжьей колючки. Он спрашивает возчика: «Когда же выпал снег?» Возчик смеется: «Это — соль. Большой солончак…»

Дни в Каракумах заполнены напряженной работой. В. А. Обручев обследует водные источники, с опасностью для жизни спускается в глубокие колодцы, взбирается на песчаные холмы, изучает их форму, состав песка, скудную растительность.

Наблюдение много значит в работе естествоиспытателя, но одних наблюдений недостаточно — надо уметь делать выводы и обобщения. Месяц за месяцем проводит молодой ученый в пустыне и первым предлагает общепризнанное теперь в науке деление песков на три типа: барханные, грядовые, бугристые.

Барханы и песчаная пустыня. (С гравюры XIX века.)

Он не первый исследователь Каракумов, здесь и до него уже бывали ученые. Один из них, геолог Коншин, утверждал, что в давние времена Каспийское море простиралось почти до Амударьи, а каракумские пески — дюны, возникшие на бывших берегах этого моря, позднее отступившего на запад. В. А. Обручев считает объяснение Коншина неверным: в каракумских песках нет морских раковин — есть только пресноводные. Следовательно, в давние времена здесь не море отступало, а кочевала по равнине река, отлагавшая пески, которые потом были перевеяны ветром.

Конечно, на первых порах безупречны не все выводы начинающего ученого. Поначалу он думал, что имеется и четвертый тип песков — песчаная степь. Дальнейшие исследования показали, что это не так; памятью о заблуждении осталась на карте «Степь Обручева» — так называют теперь равнину с песчаной почвой и плоскими холмами на юго-востоке Туркмении. Глинистый неслоистый песок на берегах реки Мургаб В. А. Обручев считал принесенным дождевой водой с гор. В действительности же это был лёсс. Но молодой исследователь еще не видел типичного лёсса; он убедится в неточности своего определения семью годами позднее, когда побывает в Китае — стране классического леса.

Много месяцев проводит ученый в Средней Азии. Часто спит на войлоке у подножия бархана, питается только сухарями и чаем, иногда его настигает песчаная буря. Тогда воздух становится таким мутным от пыли, что можно смотреть на солнце, не жмурясь: оно кажется красным, без лучей и еле светит. В. А. Обручев заболевает пендинской язвой, но не покидает пустыню.

Свои наблюдения молодой геолог изложил в статье «Пески и степи Закаспийской области». Русское Географическое общество отметило эту работу серебряной медалью. Вторую крупную работу — «Географический очерк Закаспийской низменности» — Общество удостоило малой золотой медали.

Семь десятилетий ходят поезда по железной дороге в Каракумах. На сотни километров протянулось ее полотно, но пескам не удалось засыпать шпалы и рельсы. Пустыня обезврежена. В наше время способы борьбы с песчаными заносами улучшены, но в их основе лежит то, что предложил В. А. Обручев: пески надо закреплять растительностью, сеять вдоль пути сухолюбивые, привычные к жизни на песках местные травы, кустарники и деревья.

Осень 1892 года В. А. Обручев встречает в Кяхте — маленьком пограничном городке на торговой дороге из России в Китай. Сквозного железнодорожного сообщения между Уралом и Тихим океаном еще нет, и в Кяхту постоянно приходят караваны, на единственной улице городка слышится побрякивание колокольцев, ржание лошадей, рев верблюдов и быков. В обширном гостином дворе — склады; десятки рабочих вскрывают и проверяют тюки с чаем, привезенным из Китая. После осмотра и сортировки цибики чая зашивают в сырые бычьи шкуры, шерстью внутрь, чтобы ценный товар не подмок во время долгого пути через Сибирь.

Для русских исследователей Кяхта — «ворота» в Центральную Азию. Из Кяхты отправляется в двухлетнее путешествие по Китаю и В. А. Обручев.

Он уже не новичок в науке. После Средней Азии он провел несколько лет в Восточной Сибири: искал полезные ископаемые в Прибайкалье, изучал условия залегания золотоносных россыпей в витимской тайге, знакомился с геологическим строением берегов Лены.

Караван в песках Гоби, (С фотографии.)

В дорожном багаже припасено все, что может понадобиться в длительном походе: от палаток, инструментов, справочных книг, писчей бумаги до складного столика для работы и романов Вальтера Скотта и Брет-Гарта карманного формата.

В конце сентября 1892 года В. А. Обручев выходит в путь. Первый ночлег в палатке на берегу монгольской речки Киран. Монотонно журчит вода, шумят на ветру сосны, потрескивает костер, возле огня возчики беседуют на незнакомом языке. На душе грустно — путешественник надолго оставляет семью, городскую жизнь.

Впереди огромная страна, изобилующая пустынями, безлюдными горами, непредвиденными опасностями. Он немного знаком с этой страной, знает ее по описаниям Рихтгофена и других исследователей. Но уже первые недели отмечены любопытным наблюдением. Путь лежит по местам, которые на карте именуются пустыней Гоби, или Шамо. Но какая же это пустыня? Для верблюдов и лошадей есть подножный корм, имеются и колодцы с водой… В. А. Обручев устанавливает, что словом «гоби» монголы называют не пустыни, а безлесные степные местности, где нет рек и растительность более скудна, нежели в горах. Откуда же возникло второе наименование — Шамо? Оказывается, по-китайски слово «шамо» означает песчаную пустыню. На южной окраине Монголии, у границ Китая, есть большие сыпучие пески; именно их китайцы и назвали Шамо. А картографы распространили китайское название на более северные сухие степи. Так монгольская пустыня Гоби получила свое второе имя.

В южной части Гоби, на одном из плоскогорий, В. А. Обручев находит кости какого-то животного. Остатки ископаемых интересуют его: по ним можно установить геологический возраст пород, слагающих эту часть Гоби. Впоследствии выяснится, что это осколки коренного зуба третичного носорога.

Находка исключительно важна: она полностью меняет представление о геологическом прошлом большого района Центральной Азии. Рихтгофен считал, что в третичный период здесь существовало море. А зуб сухопутного носорога неоспоримо свидетельствует, что в те времена тут было не море, а суша.

Монголия пройдена. Караван подходит к окраине монгольского плато — к обрыву, за которым начинается собственно Китай. Это — самое живописное место на всем пути.

«Мы стояли на равнине, представлявшей побуревшую степь, — вспоминает ученый, — а впереди эта равнина была словно оборвана по неровной линии, с мысообразными выступами и глубокими вырезами, и склон ее круто уходил вниз. Насколько хватал взор, в дымке дали и легкого тумана виднелись скалистые цепи со скалистыми гребнями, зубчатыми вершинами, крутыми склонами, изборожденными логами, ущельями. Все эти гребни и вершины были на одной высоте с нами или под нами, ниже уровня плато, так что мы смотрели вдаль через них. Глубоко внизу желтели долины с группами домиков, с разноцветными полосами и квадратами пашен, с зелеными рощами, с извилистыми лентами речек. Солнце, пробиваясь через тучи, ярко освещало пятнами весь этот разнообразный ландшафт, позволяя различать отдельные дома, рощи, скалы, блестевшие извилины рек, желтые дороги и обрывы. Контраст между ровной степью Монголии и глубоко расчлененной горной страной Северного Китая был поразителен».

Великая китайская стена. (С гравюры XIX века.)

Дорога, выбитая в мягкой лёссовой почве.

Экспедиция спускается к Калгану — это первый китайский город, который видит В. А. Обручев. Далее путь лежит к столице Китая — Пекину, а оттуда к малоизвестным пустыням Ордос и Алашань, к горным хребтам Наньшань, Бэйшань и другим.

Необычны дороги в Северном Китае. Повозки движутся словно в глубокой выемке — отвесные желтые стены высятся по ее сторонам. Но это не выемка, которую пробивают в холмах, чтобы избавить путников от крутых подъемов и спусков. Выемка проложена колесами повозок за много веков езды по податливой лёссовой почве.

Однажды ученому пришлось заночевать в постоялом дворе-пещере. Это довольно широкая и длинная галерея, выкопанная в лёссе. Вход в нее перегорожен стеной из кирпича, в стене — дверь и окно. В соседней галерее устроено помещение для скота.

Существовали крупные поселки, сплошь состоявшие из таких подземных жилищ; в них обитали тысячи китайских крестьян. Пещеры десятилетиями не требовали ремонта, их разрушали только сильные землетрясения.

В. А. Обручев не раз наблюдал, как на горизонте показывается темная дымка. Проходит полчаса, дымка окутывает окрестности. Она так густа, что ближние вершины еле заметны, а дальние скрываются из виду. Постепенно тонкая пыль опускается на землю. За год наращивается около миллиметра лёсса, за десятки и сотни тысячелетий образовалась толща до 200 и более метров!

Ученые давно интересовались происхождением лёсса. Первым исследователем китайского лёсса был Рихтгофен. Однако сам немецкий ученый видел лишь подступы к Центральной Азии, и его представление о геологии этой области оказалось неверным. В. А. Обручев установил ошибку Рихтгофена, выдвинул и обосновал свою теорию ветрового происхождения лёсса.

Путешественник занят от зари до зари. В погоду и непогоду он собирает образцы горных пород, производит глазомерную съемку, вычерчивает карту пройденной местности, делает подробные записи в полевом дневнике. Он ищет объяснения увиденному, сопоставляет собственные наблюдения с наблюдениями предшественников и в таких сравнениях находит истину.

Геолого-географические отчеты об исследованиях в Центральной Азии принесли В. А. Обручеву известность в науке; его занимательно написанная книга «От Кяхты до Кульджи» сохранила для нас живые картины Китая конца XIX века.

Вместе с путешественником читатель видит мужчин с бритыми головами, с пучком волос на макушке, заплетенных в косичку, — знак покорности правящей чужеземной династии императоров-маньчжуров; видит китаянок, ковыляющих на изуродованных тугими пеленами ногах; видит уклад жизни, который не менялся столетиями.

…Старый Пекин. Глухая крепостная стена отделяет жилые и торговые кварталы от запретного города, где стоят дворцы богдыхана-императора и куда запрещен вход простым смертным. Ученый взбирается на стену и слышит мягкие, слегка дрожащие звуки — они разносятся сверху, где кружится небольшая стая голубей. К хвостам голубей прикреплены бамбуковые свистки разной величины, разной формы и с различным числом отверстий. При полете птиц воздух под напором проникает в отверстия, и мелодичные звуки оглашают небо. Любители часами просиживают на крышах домов, слушая нежную музыку.

В Монголии и Китае путешественник встречает странные сооружения — молитвенные мельницы. Это деревянный цилиндр, насаженный на столб и способный вертеться вокруг него, как вокруг оси. Цилиндр оклеен бумагой, на которой напечатаны буддийские молитвы. Прохожие поворачивают несколько раз цилиндр, и это считается равносильным произнесению всех начертанных на нем молитв. Иногда такие цилиндры приводятся во вращение ветром или водяным колесом на горном ручье — молитвы возносятся беспрерывно и без всякого усилия со стороны верующих.

У подножия Восточного Тянь-Шаня В. А. Обручева застигла буря. Она началась с вечера, продолжалась всю ночь, весь следующий день и достигла такой силы, что идти против ветра было невозможно. Эту местность население называло «Долиной бесов». Осенью бури свирепствовали в ней каждый десятый день, летом — каждый пятый день, весной — каждый второй день.

Рассказывают, что через долину пролегала колесная дорога. Однажды по дороге шел из Пекина казенный караван с серебром, его сопровождали войско и чиновники. Поднявшаяся буря разметала караван; отряды, посланные на поиски, не нашли никаких следов. Тогда по приказу богдыхана станции были разрушены, колодцы закиданы камнями, а дорога наказана: ее бичевали цепями и били палками. Чиновникам, войскам и всем едущим по казенным делам было строго запрещено пускаться по этому пути. Существовала другая дорога, пролегавшая южнее, но тоже через «Долину бесов»; по указу богдыхана ее еще раньше наказали тем же способом из-за несчастий, вызванных неистовыми бурями…

Знатная китаянка с веером.

Таких описаний немало в книге «От Кяхты до Кульджи»: – Вы будете читать ее не отрываясь и с огорчением встретите заключительную точку на последней странице:— как жаль, что окончилось свидание со старым Китаем…

Два с лишним года длится путешествие. Ученый сильно устал, и лишь страсть к исследованиям помогает преодолевать лишения и трудности. Покидать Центральную Азию он не хочет: еще не осмотрено так много интересного. Но изношена обувь, израсходована писчая бумага — для ярлычков на образцах горных пород он уже давно употребляет старые конверты. Иссякли деньги — не на что нанимать лошадей и верблюдов. И в Кульдже, вблизи восточных границ России, В. А. Обручев заканчивает поход по Центральной Азии.

По пустыням и горам пройдено 13 625 километров. На всем долгом пути произведены геологические исследования, весь путь положен на карту. Сделано свыше 800 барометрических определений высоты, собрана ценнейшая коллекция: 5800 образцов горных пород, 1200 окаменелостей ископаемых животных и растений. В полевом дневнике множество записей и наблюдений; позднее дневник был напечатан и занял два огромных тома — 1320 страниц убористого текста.

По районам, которые на картах показывались как белые пятна, ученый прошел почти 6000 километров! В горах Наньшаня было известно три хребта. В. А. Обручев уточнил их расположение и открыл еще четыре. В тех же горах он нашел и обследовал две реки, о существовании которых географы не подозревали, нашел цепочку озер, исправил на карте контуры других рек и озер. Там, где его предшественники рисовали неясные линии безыменных гор, ученый четко обозначил направления хребтов.

Семь месяцев потратил он на изучение обширной горной системы Наньшаня, ее снежных вершин и бесплодных долин. Сейчас китайские геологи, идя по его маршрутам, находят в Наньшане богатые месторождения руд и с благодарностью вспоминают имя В. А. Обручева.

После его путешествия прежние карты обширных районов Центральной Азии, особенно районов гор Наньшаня и Бэйшаня, полностью устарели: новая, обручевская карта имела совершенно иные очертания. Неизвестное стало известным, недостоверное — достоверным.

Поистине гигантский труд выполнен одним человеком! Русское географическое общество наградило ученого большой золотой медалью за «необыкновенный и важный географический подвиг, совершение которого сопряжено с трудом и опасностью».

А впереди новый большой труд, новые путешествия и исследования.

1895 год застает В. А. Обручева ж Сибири. Поездка сменяет поездку, экспедиция—экспедицию, горный изучает геологическое строение впадины озера Байкал, ведет исследования в Западном Забайкалье и Русском Алтае, обследует бассейн реки Бодайбо, берега Енисея, собирает материалы для характеристики древнего оледенения Сибири, выясняет причины возникновения вечной мерзлоты. В 1901 году Обручев получает профессорскую кафедру в Томском технологическом институте. Осенью, зимой и весной он читает лекции студентам, но каждое лето вместо отдыха отправляется в экспедицию.

Ученого видят на таратайке, в телеге, верхом, в валком неповоротливом бате — челноке, выдолбленном из толстого бревна. Всякий раз В. А. Обручев избирает такое средство передвижения, которое дало бы возможность лучше и полнее ознакомиться с местностью. Путешественника не смущают ни жара, ни дождь; он мокнет в болотах, стынет в холодных шахтах, стены которых скованы вечной мерзлотой. Его не смущает таежный гнус — неисчислимое скопище комаров и мелких мошек, хотя под черной сеткой-накомарником трудно работать в знойные и душные дни.

Знакомые шутят, что в обручевских сутках — сто часов; ученый действительно обладает редкостной работоспособностью.

Он и путешественник-следопыт, неутомимый охотник за неведомым, который не пропустит ни одного обнажения горных пород, обещающего раскрыть что-либо неясное в науке. Он и геолог-практик: ищет, находит, описывает месторождения полезных ископаемых — угля, железа, строительных материалов. Он и научный консультант для инженеров на золотых приисках, куда его часто приглашают для помощи и совета.

Ни одна поездка не проходит бесследно, каждую заключает обстоятельный отчет, статья в научном журнале. Чем лучше познает В. А. Обручев геологическое строение края, тем сильнее убеждается, как мало известно о нем в науке. И он решает написать большой труд по геологии Сибири, разыскивает и накапливает материалы, просматривает тысячи книг и рукописей, делает выписки из прочитанного.

А страсть первооткрывателя по-прежнему влечет к неведомому. Одна за другой следуют экспедиции в пограничную Джунгарию — горный район между хребтами Алтая и Тянь-Шаня. Экспедиции уничтожают легенду о том, что в центре этого района имеется горный узел, от которого во все стороны расходятся горные цепи. Такого узла нет.

В. А. Обручев описывает подлинный рельеф Джунгарии. Картографам опять приходится вносить исправления в географические карты.

В Джунгарии ученый обследует месторождения нефти, асфальта, угля, золота. В долине реки Дяма он находит скопление напоминающих развалины причудливых построек. Такой облик им придала тысячелетняя работа ветра, воды и солнца. Он называет скалы «Эоловым городом» (Эол — бог ветра у древних пород» расположен на плоской возвышенности и занимает несколько квадратных километров. Вся местность рассечена долинами и логами; вдоль них, словно на улицах, переулках и площадях, стоят массивы зданий, длинные стены, поднимаются квадратные, круглые, игольчатые башни. Выветрившиеся скалы похожи на часовни, памятники, обелиски. Пластинки бесцветного гипса, как осколки оконного стекла, блестят на улицах, и это еще больше увеличивает сходство с городом…

Черная палатка воинственных кочевников-тангутов, встреченных Обручевым у озера Кукунор.

…В 1912 году В. А. Обручев расстается с Сибирью. Царскому правительству не по душе томский профессор-геолог, который сотрудничает в левых газетах, критикует руководителей министерства просвещения за то, что они мешают развитию наук. В Петербурге недовольны беспокойным, политически неблагонадежным профессором — предлагают покинуть институт.

Ученый переселяется в Москву, живет на пенсии. Его отстранили от преподавания в высшей школе, от государственной службы, но разве можно отлучить его от науки! Он обрабатывает, приводит в порядок наблюдения, накопленные за четверть века, совершает исследовательскую поездку на Алтай, после которой рушатся все прежние представления о геологии этой горной страны, изучает месторождения меди на Кавказе, пишет научные” статьи.

Жизнь по-прежнему отдана любимому делу.

Шесть лет длится вынужденная отставка. В 1918 году правительство поручает ученому ряд ответственных заданий. Наступает самая яркая пора творчества В. А. Обручева. Он преподает в высшей школе, руководит научными институтами и/ учреждениями. Ему за шестьдесят, время берет свое — работать в поле уже тяжело. С тем большим увлечением работается за письменным столом: книга за книгой выходят из печати.

Исхожены, изъезжены, изучены обширные пространства. Собран ценнейший материал. Ученый обдумывает его, обобщает. Он пишет трехтомное сочинение «Геология Сибири», где подводит итоги своих многолетних исследований, излагает свои взгляды на геологическое прошлое огромного края, расположенного между Уралом и Тихим океаном.

В 1948 году закончена пятитомная «История геологического исследования Сибири» — подробный обзор более чем 12 тысяч отчетов, статей и монографий, посвященных геологии Сибири. Это — крупнейшее научное событие; подобного труда нет ни в русской, ни в зарубежной литературе. «История» имеет важное практическое значение. Советские люди осваивают восточные районы своей родины, в Сибирь отправляются экспедиции и разведывательные партии — всем им необходима обстоятельная обручевская «История». Она избавляет от траты времени и сип на поиски уже известного и изученного, дает исчерпывающие справочные сведения по любому району Сибири. Разведчики недр благодарно вспоминают имя ученого.

Несколько тысяч научных работ, статей, заметок, рецензи? принадлежат перу В. А. Обручева. Им написано 32 тысячи страниц печатного текста — целая библиотека из десятков томов! «Редкое геологическое учреждение мира выпустило столько печатной продукции, сколько В. А. Обручев», — сказал 20 лет назад один из учеников академика.

Библиотека написанного В. А. Обручевым необычайно разнообразна.

В нее входят теоретические труды о строении земной коры, о происхождении современного рельефа горных цепей и прежнем оледенении Сибири, о проблеме лёсса, о геологии месторождений золота, о вечной мерзлоте, о многом-многом другом. Скупое перечисление теоретических работ академика отняло бы добрую сотню страниц.

В этой библиотеке есть пособия и учебники для студентов высшей школы, есть мастерски сделанные популярные книги, понятные читателям-неспециалистам, есть занимательные и живые рассказы о путешествиях, передающие виденное и пережитое академиком.

Особое место среди написанного В. А. Обручевым занимают романы и повести. Ученый с мировым именем не забыл своего юношеского увлечения героями Купера, Майн Рида, Жюля Верна, и его собственные научно-приключенческие книги захватывающе интересны.

Шестеро отважных высаживаются на материке, открытом ими среди холодных вод Северного Ледовитого океана. В глубине материка — горный хребет. Шестеро поднимаются на перевал, за ним лежит бесконечный пологий спуск. Чем дальше продвигаются исследователи, тем разительнее перемена в окружающей местности. Они во внутренней полости Земли. Странное светило, скрытое в недрах планеты, озаряет необычный ландшафт, различные опасности ждут путешественников в таинственной стране, где благодаря постоянству климата и условий жизни сохранились растения и животные, давно исчезнувшие на поверхности Земли. Исследователи видят чудовищных ящеров, ихтиозавров, плезиозавров, бронтозавров, игуанодонов, гигантских муравьев, наконец, обезьяноподобных первобытных людей. Так происходит встреча наших современников с природой минувших геологических эпох, с флорой и фауной, существовавшими миллионы и миллионы лет назад. Это сюжет обручевского романа «Плутония».

Группа студентов отправляется на поиски неизвестного острова на севере Сибири, якобы виденного в начале XIX века русским промышленником Санниковым. Студенты попадают на этот остров, который оказывается кратером вулкана. Раскаленная лава находится неглубоко под поверхностью земли, и тепло недр превратило остров в зеленый оазис среди полярных льдов. Студенты знакомятся с обитающими там дикарями-людоедами и племенем онкилонов, некогда пришедших с Чукотки. Это сюжет обручевского романа «Земля Санникова».

Приключения четырех китайцев, в том числе двух детей, в Джунгарии составляют содержание повести «Золотоискатели в пустыне». О поисках древних кладов рассказывает повесть «В дебрях Центральной Азии».

Река Катунь — одна из крупнейших рек горного Алтая. (С фотографии.)

В годы своего детства В. А. Обручев мысленно сопровождал героев Жюля Верна в путешествиях по морю и суше. Ныне юные читатели сопровождают героев обручевских романов в походах по горам и пустыням Азии, среди арктических льдов, в недра Земли. Ученый, влюбленный в свою профессию геолога, зовет юношей и девушек исследовать земные глубины, ископаемые богатства, изучать остатки исчезнувших животных и растений, зовет к познаванию вчерашнего, сегодняшнего, завтрашнего лика Земли.

Имя Обручева носят степь в Туркмении, город в Узбекистане, вулкан в Забайкалье; оно присвоено ледникам на Северном Урале и в Монгольском Алтае, горному хребту в Туве, горным вершинам в сибирских хребтах Сайлюгем и Хамар-Дабан на Витимском плоскогорье, а также подводной возвышенности у берегов Камчатки. Карта мира хранит память о замечательном русском ученом, советском академике, 70 лет жизни отдавшем изучению рельефа и недр Земли.

Не одну тайну природы раскрыл и объяснил В. А. Обручев. Но он видел, как еще малы знания человечества, как много перед ним неясного, неузнанного, неразгаданного, и обратился с напутствием к молодежи, идущей в науку:

«Очертания берегов, горных хребтов и рек уже нанесены на карту, но много ли мы знаем о внутренности земного шара? Наши шахты и буровые скважины как булавочные уколы на кожуре Земли. Самые глубокие из них не составляют одной тысячной доли земного радиуса. Поверхность суши изъезжена вдоль и поперек, но только на 22 километра люди поднимались над поверхностью, только на 3 километра опускались в глубь океана. Океанское дно и атмосфера, недра Земли, планет и солнечной системы еще ждут своих колумбов и Пржевальских. Гигантские, еще не решенные задачи стоят перед советской наукой.

Требуется:

поставить на службу человеку все силы природы, энергию Солнца, ветра, подземное тепло

предсказывать и обезвредить окончательно стихийные бедствия: наводнения, ураганы, вулканические извержения, землетрясения…

потеснить, приспособить для жизни, освоить неудобные районы, болота, горы, пустыни, тайгу, тундру, а может быть, и морское дно…

научиться управлять погодой, регулировать ветер и тепло, как сейчас регулируют реки, передвигать облака, по усмотрению распоряжаться дождями и ясной погодой, снегом и жарой…

Трудно это. Необычайно трудно. Но это необходимо. Советские люди хотят быть полными хозяевами на своей земле не зависеть от капризов природы. Значит, все это будет сделано».

Таков завет большого ученого молодому племени покорителей стихий — будущим исследователям, естествоиспытателям, путешественникам, тем, кого манит неведомое.

Азия      Постоянная ссылка | Все категории
Мы в соцсетях:




Архивы pandia.ru
Алфавит: АБВГДЕЗИКЛМНОПРСТУФЦЧШЭ Я

Новости и разделы


Авто
История · Термины
Бытовая техника
Климатическая · Кухонная
Бизнес и финансы
Инвестиции · Недвижимость
Все для дома и дачи
Дача, сад, огород · Интерьер · Кулинария
Дети
Беременность · Прочие материалы
Животные и растения
Компьютеры
Интернет · IP-телефония · Webmasters
Красота и здоровье
Народные рецепты
Новости и события
Общество · Политика · Финансы
Образование и науки
Право · Математика · Экономика
Техника и технологии
Авиация · Военное дело · Металлургия
Производство и промышленность
Cвязь · Машиностроение · Транспорт
Страны мира
Азия · Америка · Африка · Европа
Религия и духовные практики
Секты · Сонники
Словари и справочники
Бизнес · БСЕ · Этимологические · Языковые
Строительство и ремонт
Материалы · Ремонт · Сантехника