Языковая игра в текстах песенного жанра

Прочие материалы детской тематики      Постоянная ссылка | Все категории

На правах рукописи

Мурашев Тимур Ильгизович

Языковая игра в текстах песенного жанра

(на материале английского языка)

Специальность 10.02.04 – германские языки

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Уфа – 2007

Работа выполнена на кафедре английского языка Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Башкирский государственный педагогический университет им. М. Акмуллы»

НАУЧНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ

доктор филологических наук, профессор

Нухов Салават Жавдатович

ОФИЦИАЛЬНЫЕ ОППОНЕНТЫ:

доктор филологических наук, профессор

Азнабаева Лариса Алексеевна

кандидат филологических наук, доцент

Загирова Зарема Рашитовна

ВЕДУЩАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Уфимский государственный авиационный технический университет»

Защита состоится «27» октября 2007 г. в 12 часов на заседании диссертационного совета К 212. 013. 05 в Башкирском государственном университете по адресу: 450076, г. Уфа, ул. Коммунистическая, 19, факультет романо-германской филологии, ауд. 31.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Башкирского государственного университета по адресу: 450074, г. Уфа, ул. Фрунзе, 32.

Автореферат разослан «24» сентября 2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Чанышева З. З.

Настоящее диссертационное исследование посвящено изучению языковой игры в текстах песенного жанра, при этом ее рассмотрение осуществляется с привлечением данных сферы прикладных коммуникаций, культурологии и других дисциплин, что значительно расширяет рамки исследования.

Языковая игра уже не раз рассматривалась различными исследователями, однако чаще изучались частные виды игры. На сегодняшний день наиболее изученным приемом языковой игры представляется каламбур (С. А. Колесниченко 1979, Н. В. Якименко 1984, Н. Л. Уварова 1986, А. Ю. Шашурина 1988). Наряду с другими средствами создания юмора и сатиры языковая игра рассматривалась в работах В. В. Овсянникова (1981), В. В. Брякина (1981), В. Раскина (V. Raskin 1985), У. Нэша (W. Nash 1985), Д. Кьяро (D. Chiaro 1992), Т. Ю. Чубарян (1994), М. А. Паниной (1996). Комическому во фразеологии посвящены работы А. Ф. Артемовой (1976), М. В. Хардиной (1978), Л. В. Орлецкой (1994), в словообразовании – Р. А. Киселевой (1970). Ценные наблюдения содержатся в книгах П. Фарба (P. Farb 1976), Е. А. Земской (1992), Б. Ю. Нормана (1994), В. Г. Костомарова (1994), Т. А. Гридиной (1996), В. З. Санникова (1999). Отдельные работы западных авторов представляют собой скорее собрания примеров языковой игры, в которых мало внимания уделяется теоретической стороне вопроса (R. Lederer 1993; D. Crystal 1998). В целом языковая игра наиболее подробно и системно рассмотрена в работах В. З. Санникова (1999) и С. Ж. Нухова (1997).

Актуальность данной работы определяется, во-первых, недостаточностью системного описания языковой игры на материале как русского, так и английского языков, во-вторых, неизученностью творчества музыкальных групп и исполнителей в исследуемом нами ракурсе. Последние принадлежат к различным стилям и направлениям, преимущественно связанным с определенными субкультурными течениями, что усложняет задачу исследователя, не всегда позволяя проникнуть в суть рассматриваемых явлений, а порой и вовсе исключает тексты того или иного стиля из поля зрения ученых.

Научная новизна нашего исследования заключается в том, что в нем, помимо рассмотрения языковой игры (преимущественно в сфере словообразования), анализируются тексты, представляющие различные направления современного искусства, порой авангардные, противоречивые и практически неизученные (в качестве примера можно привести панк-рок, хип-хоп и др.). Следует отметить, что при этом мы также часто затрагиваем области повышенной словообразовательной активности, существующие в английском языке, поскольку в творчестве многих групп и исполнителей используется сленг, применяются некоторые принципы, заимствованные из индустрии рекламы, и т. д.

Объектом нашего исследования является творчество англоязычных групп и исполнителей различных стилей и направлений (при этом в основном рассматриваются представители современного музыкального мира и тексты песенного жанра второй половины ХХ века).

Предмет исследования – языковая игра в речевой деятельности, музыкальных произведениях и художественном оформлении продукции различных коллективов и исполнителей.

Источником языкового материала для нашего исследования послужили тексты песен, статьи о творчестве, интервью музыкантов, их высказывания во время концертов, графическое оформление обложек альбомов и т. д. Столь широкий охват обусловлен тем, что при рассмотрении текстов песенного жанра нам представляется неизбежной необходимость ориентироваться на музыкальный дискурс в целом, анализируя не только тексты в узком смысле, но и сопутствующие, неотъемлемые их элементы. Выборка составила 1642 фонетические, лексические, словообразовательные и синтаксические единицы, а также значительное количество примеров с использованием визуальных каламбуров.

Теоретической базой нашей работы являются исследования языка в целом, языковой игры и комического, представленные в трудах П. Фарба, С. Пинкера, В. З. Санникова, С. Ж. Нухова и др.

В качестве методов исследования использовались: метод наблюдения над языковым материалом, текстовый анализ, анализ лексического значения слова, контекстуальный анализ, стилистический анализ и др.

Целью данной работы является анализ приемов языковой игры в текстах песенного жанра, при этом особое внимание уделяется различным способам словообразования.

В задачи исследования входит выявление сути и описание форм речетворчества в языковой игре в том виде, в котором она проявляется в словопорождении, текстах песен, статьях о творчестве исполнителей, интервью музыкантов и т. д. Интересным представляется также расширение рамок исследования за счет рассмотрения визуальных каламбуров и графических решений, использованных в оформлении музыкальной продукции.

Научные положения, выносимые на защиту:

1. Языковая игра является одной из форм проявления креативности человека.

2. Языковая игра носит повсеместный характер, выступая как одно из проявлений всеобъемлющего феномена игры.

3. Языковая игра – один из важнейших инструментов при создании текстов песенного жанра.

Научная значимость данной работы связана с тем, что в ней реализуется попытка расширить существующие на данный момент представления о природе языковой игры, осваиваются новые источники материалов для исследования, которые способствуют более полному и разностороннему изучению свойств словообразовательной системы английского языка.

Практическая ценность исследования заключается в возможности использовать его результаты в общих и специальных курсах лексикологии, словообразования, стилистики, в работах по теории языковой игры. Отдельные моменты данного исследования имеют определенное культурологическое значение.

Апробация работы: материалы и результаты исследования обсуждались на заседаниях кафедры английского языка БГПУ им. М. Акмуллы (2004 – 2007 гг.), аспирантских семинарах (2005 – 2006 гг.), а также были представлены на региональной научно-методической конференции «Лингвистика, методика и литературоведение в учебном процессе» (Уфа, 25 ноября 2005 г.), на всероссийской научно-практической конференции «Развитие университетского комплекса как фактор повышения инновационного и образовательного потенциала региона» (Оренбург, 7 – 9 февраля 2007 г.), на международной научной конференции «Современное образовательное пространство: проблемы и перспективы» (Екатеринбург, 27 – 29 марта 2007 г.), на международной научно-практической конференции «Проблемы лингвистики, методики обучения иностранным языкам и литературоведения в свете межкультурной коммуникации» (Уфа, 17 апреля 2007 г.).

Цели и задачи исследования обусловили его структуру. Диссертация состоит из введения, двух глав и заключения. К работе прилагается список литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы диссертационного исследования, научная новизна, цели и задачи исследования, определяются объект, методы, материал исследования, указываются научная значимость и практическая ценность работы.

Первая глава «Игра, природа комического и языковая игра в научном рассмотрении» представляет собой теоретическую часть исследования. Нами осуществляется попытка проследить развитие взглядов на феномен игры, на природу комического и языковую игру. Одной из рассматриваемых в главе проблем является само определение понятия «игра». При кажущейся простоте объекта изучения более пристальный взгляд выявляет множество «подводных камней». Одним из них является определение игры как таковой. Приведем несколько дефиниций, сопровождая их нашими комментариями.

«Игра – понятие общенаучное, поэтому в зависимости от того, где используется (в философии, педагогике, психологии, социологии или теории искусства), оно имеет разные толкования. По сути это идеализированный мир, в котором существуют определенные правила, более конкретизированные для каждого вида игр. В игре человек удовлетворяет инстинкт познания, тренирует свою способность предугадать ту или иную ситуацию, может отвлечься от своих повседневных проблем» [Википедия: http://ru. wikipedia. org/wiki/Игра].

Подобное определение характеризует игру лишь в общих чертах, позволяя увидеть ее многоликость и некоторые из функций, которые она может выполнять в жизни человека. Учитывая многообразие различных проявлений игры и ее полифункциональность, нахождение универсального определения игры представляется весьма проблематичным. Тем не менее, Т. А. Апинян отмечает существенные черты игры: она является репрезентацией, но в то же время и саморепрезентацией (люди всегда играют во что-то); игра – не только изложение чего-либо, но и самоизложение игроков [Т. А. Апинян 2003: 113]. Игра также имеет компенсаторную и символическую функцию, она «амбивалентна во многих своих параметрах» [Т. А. Апинян 2003: 114]. Существенно также следующее замечание: «Поливалентно само слово игра: «игра» может быть метафорой; обозначать вид деятельности; выражать позицию и отношение; в контексте другой деятельности представать как структура, как экспликация» [Т. А. Апинян 2003: 115].

Еще один взгляд на данное явление отражен в следующем определении: «Игра – вид непродуктивной деятельности, мотив которой заключается не в ее результатах, а в самом процессе… Имеет важное значение в воспитании, обучении и развитии детей как средство психологической подготовки к будущим жизненным ситуациям. Свойственна также высшим животным» [Советский энциклопедический словарь 1989: 480].

Здесь, помимо характеристики игры, ее мотива и значения, приводится важное, на наш взгляд, замечание. Действительно, существенной является роль игры в развитии млекопитающих (и человека в том числе). Именно тот факт, что способность играть характеризует высокоорганизованные существа, говорит в пользу необходимости изучения феномена игры. В человеческих играх и играх животных можно увидеть глубинные биологические и этологические механизмы стремления к игре. Сделаем предположение о том, что игра и умение играть являются одним из ключей к глубинному пониманию природы эволюционного развития видов, поскольку игра выступает в роли инструмента обучения (это можно наблюдать и в поведении животных), как способ воспроизводства реальных практических ситуаций с целью их освоения.

Рассматривая столь сложное и многоликое явление, как игра, любой исследователь неизбежно приходит к необходимости констатировать ее связь с различными науками и сферами жизни человека. Согласно утверждению Т. А. Апинян, высказанному в ее труде «Игра в пространстве серьезного. Игра, миф, ритуал, сон, искусство и другие», «игра, наука и философия пребывают в своеобразных отношениях: от научного интереса к игре до признания науки игрой» [Т. А. Апинян 2003: 20].

Игра занимает умы великих деятелей науки на протяжении многих веков, со времен античности и до наших дней. Обилие различных видов игр свидетельствует о развитии творческой мысли человека, об эволюции проявлений этого глубинного механизма, важного инстинкта, свойственного не только Homo sapiens (или же, используя термин Й. Хейзинги, Homo ludens), но и некоторым видам животных. Игра выполняет важную функцию во многих сферах деятельности человека, чем обусловлен значительный интерес к ней со стороны представителей различных направлений в науке и искусстве.

Обзор исследований, посвященных изучению природы комического и языковой игры, показывает, что языковая игра представляет собой одну из сторон явления более обширного и многогранного – игры как таковой, однако вместе с тем стоит отметить и многоликость, свойственную языковой игре, что обусловлено чрезвычайно важной ролью языка и широким спектром его проявлений в нашей повседневной жизни.

При рассмотрении феномена языковой игры мы придерживаемся широкого толкования данного термина, предложенного Л. Витгенштейном, при этом также ориентируясь на научные разработки по теории языковой игры, содержащиеся в работах П. Фарба, С. Ж. Нухова и В. З. Санникова. Л. Витгенштейн считал, что с помощью термина «языковая игра» обозначается «целое, состоящее из языка и тех видов деятельности, с которыми он сплетен» [Л. Витгенштейн 1985: 82]. Этот термин призван, по мысли автора, подчеркнуть, что говорение на языке представляет собой компонент целенаправленной и регламентированной деятельности человека, характеризующейся множественностью целей.

Под влиянием идей Витгенштейна в лингвистической философии была сформирована теория речевых актов, которая развивается благодаря усилиям философов, логиков, лингвистов и психологов (работы Дж. Остина, П. Ф. Стросона, Дж. Серля и др.).

Другая трактовка термина «языковая игра» является более узкой по сравнению с первой, однако она тоже стремится к широкому охвату наблюдаемых явлений, поскольку подразумевает все случаи употребления языка с целью оказания эстетического воздействия. Подчеркнем также, что наметилось определенное расхождение и в трактовке самого понятия «языковая игра». Эквивалентное англоязычное словосочетание «word play» (более удачным соответствием могло бы быть «language play») порой сближается с обиходным и наглядным выражением «игра слов», что, по сути, является излишним упрощением, которое может сыграть злую шутку над исследователем, сужая его поле зрения и заставляя рассматривать лишь определенный частный случай языковой игры. Следует также отметить сугубо практическое толкование языковой игры как одного из средств обучения, подобный подход к данному явлению можно наблюдать в работах по методике обучения русскому и иностранным языкам. Рассмотрение данного вопроса в такой плоскости представляется, тем не менее, интересным и перспективным, поскольку в подобных исследованиях осуществляется всестороннее изучение явления с привлечением данных таких наук, как лингвистика, психология, педагогика, методика обучения иностранным языкам и т. д.

Приведем следующие примеры толкования термина «языковая игра»:

-  «The term word play includes every conceivable way in which language is used with the intent to amuse» [D. Chiaro 1992: 2];

-  «Языковая игра в самом широком смысле слова – это использование языка для достижения надъязыкового, эстетического, художественного (чаще всего – комического) эффекта» [Б. Ю. Норман 1994: 79].

-  «Word play: 1. the witty use of words, especially in conversation. 2. punning. 3. in early language development, a child’s manipulation of sounds and words, sometimes for pleasure or for purposes of language exploration and practice» [T. L. Harris, R. E. Hodges 1995: www. nde. state. ne. us/READ/FRAMEWORK/glossary/general_u-z. html].

-  «Word play is a literary technique in which the nature of the words used themselves become part of the subject of the work. Puns, obscure words and meanings, clever rhetorical excursions, oddly formed sentences, and telling character names are common examples of word play» [Wikipedia: http://en. wikipedia. org/wiki/Word_play].

Отдельные формулировки являются всеобъемлющими, так как они призваны охватить все виды проявления языковой игры. С. Ж. Нухов отмечает в своей работе: «Языковые же средства, формы и жанры, в которые выливается использование языка для достижения «надъязыкового, эстетического, художественного эффекта» весьма разнообразны: остроты, каламбуры, парадоксы, присловья, прибаутки, словесные дуэли, розыгрыши, детские дразнилки, разложение и обновление фразеологизмов, искажение орфографии, произношения, метафорические номинации, сравнения, шутки, насмешки, подтрунивание, загадки, модные словечки и фразы, аллюзии, пародии, ирония, сатира, рифмовки, повторы-отзвучия, анаграммы, акростихи, кроссворды, мнемоника, лимерики, литературный нонсенс, настенные надписи (граффити), шутливые призывы, лозунги, заголовки, подписи под рисунками, карикатурами и т. п.» [С. Ж. Нухов 1997: 16].

Питер Фарб утверждает, что языковая игра служит для достижения различных целей: лести или убеждения, демонстрации своей мудрости перед аудиторией, достижения уважения и т. д. Рассматривая языковую игру, он говорит о речевом поведении как о взаимодействии, игре, в которой оба участника бессознательно чувствуют правила своих языковых сообществ и осознают стратегии, которые они могут использовать.

Одним из фундаментальных исследований, посвященных языковой игре, является, на наш взгляд, книга В. З. Санникова «Русский язык в зеркале языковой игры». Автор рассматривает языковую игру как вид лингвистического эксперимента, позволяющего натолкнуть исследователя на серьезные размышления о значении и функционировании языковых единиц разных уровней, точно так же, как философа – на глубокое осмысление бездны человеческих проблем. Он обращает внимание читателей на трудности, с которыми связано изучение языковой игры, прежде всего проблематичным может оказаться само ее определение. Санников отмечает поднимаемый некоторыми исследователями вопрос о том, не правильнее ли говорить о речевой игре, поскольку она «двунаправленна по отношению к языку и речи» [Т. А. Гридина 1996: 7-10]. Выбор в пользу применения традиционного термина «языковая игра» он аргументирует тем, что «она основана на знании системы единиц языка, нормы их использования и способов творческой интерпретации этих единиц» [В. З. Санников 1999: 15]. Он отмечает, что «языковая игра, как и комическое в целом, – это отступление от нормы, нечто необычное», что именно как нечто патологическое она «ясней всего поучает норме» [В. З. Санников 1999: 13]. Автор также обращает внимание на то, что это отступление от нормы должно четко осознаваться и намеренно допускаться говорящим (пишущим); реципиент, в свою очередь, должен понимать, что нарушение нормы допущено нарочно, чтобы не оценить соответствующее выражение как ошибку, тем самым он принимает эту игру и пытается вскрыть глубинное намерение автора. Иными словами, языковая игра – это намеренное использование тропеических и фигуральных возможностей языка.

В своей статье «Языковые аномалии: типы и функции» Ю. Д. Апресян приводит классификацию языковых аномалий и выделяет среди них намеренные авторские и экспериментальные. Первые, согласно наблюдению исследователя, изучены наиболее хорошо. Они используются, прежде всего, как выразительное средство, в частности, как средство языковой игры (к ним относятся многие стилистические фигуры и приемы). Автор подчеркивает, что в стилистических целях можно «совершить насилие практически над любым правилом языка, каким бы строгим оно ни было» [Ю. Д. Апресян 1990: 54].

Согласно классификации Ю. Д. Апресяна, экспериментальные аномалии как раз и являются тем «насилием» над правилами языка, но создаются намеренно с целью получения нового знания о языке.

В свете данной работы можно обратить внимание на то, что авторы исследуемых нами текстов осознанно или неосознанно сочетают указанные два типа аномальных явлений. Аномальные явления используются не только как стилистический прием, но и как выявление скрытых потенциальных возможностей языка.

При выборе иллюстративного материала в первой главе (примеры языковой игры в биологической номенклатуре) мы в известной степени руководствовались тактикой доказательства от противного: слишком очевидна роль языковой игры в художественной литературе, сфере прикладных коммуникаций и т. д., вместе с тем маловероятно ее применение в научной терминологической системе. Поскольку сама специфика рассматриваемого материала и серьезность, которая ассоциируется обычно с естественными науками, не располагают к широкому использованию языковой игры, довольно большое количество ее примеров среди единиц биологической терминосистемы служит для нас доказательством того, что языковая игра носит повсеместный характер в человеческом языке, выступая как одно из проявлений всеобъемлющего феномена игры, стремления человека играть, природы Homo ludens, «человека играющего».

Вторая глава «Анализ текстов песенного жанра с точки зрения языковой игры» представляет собой практическую часть исследования, анализ разнообразных случаев применения языковой игры в творчестве различных групп и исполнителей. Значительная часть работы посвящена рассмотрению языковой игры в области словообразования, однако также изучается ее применение и в других сферах.

Полученная нами выборка составила 1642 примера языковой игры. В отдельных случаях классифицировать тот или иной образец представлялось затруднительным в связи с тем, что в некоторых примерах присутствовало несколько словообразовательных моделей, языковая игра осуществлялась в нескольких плоскостях. В качестве отдельного приема мы выделяем обыгрывание прецедентных феноменов. Сюда можно включить широкий спектр примеров, в которых игровому переосмыслению подвергаются прецедентное имя, прецедентная ситуация, прецедентное высказывание, прецедентный текст и т. д. Достаточно часто в музыкальном творчестве обыгрываются названия альбомов известных групп и исполнителей, имена политических деятелей, используются различные аллюзии и т. д. Примеры:

Lee Harvey Keitel (от Lee Harvey Oswald – имя предполагаемого убийцы Дж. Ф. Кеннеди – и Harvey Keitel – имя известного голливудского актера);

Willie Nelson Mandela (от Willie Nelson – кантри-певец – и Nelson Mandela – политический деятель);

-  использование сатирического топонима Los Scandalous (образованного по аналогии с Los Angeles) в композиции группы Cypress Hill, носящей название Killafornia (обыгрывание названия штата California);

Beverly Kills (песня группы Dance Hall Crashers, название образовано от топонима Beverly Hills);

Killadelphia (диск коллектива Lamb of God, заглавие содержит аллюзию на название города, Philadelphia).

Значительный интерес представляет рассмотрение визуальных каламбуров, которые попали в поле нашего зрения в связи с тем, что мы ориентировались на музыкальный дискурс в целом, анализируя не только тексты в узком смысле, но и сопутствующие, неотъемлемые их элементы (например, решения, присутствующие в художественном оформлении продукции различных коллективов и исполнителей). Одним из примеров реализации визуального каламбура можно назвать оформление обложки альбома In Rock группы Deep Purple. На ней изображены участники коллектива, при этом их портреты выполнены в манере, напоминающей известную скульптурную композицию, высеченную в горе Рашмор и изображающую президентов США. Визуальный каламбур подкреплен также и самим названием альбома, который можно трактовать двояко – «в роке» (как стиле музыки, в котором музыканты Deep Purple являются одними из законодателей жанра) и «в скале, в камне» (что подсказывает использованное графическое решение).

Приведем также пример, в котором аллитерация вынесена в заглавие диска – она присутствует и в псевдониме исполнителя, и в названии альбома: Tiny TimTip Toe ThruThe Tulips. Создаваемое однообразие еще более заметно в графическом отображении, поскольку не все начальные буквы «t» соответствуют звуку [t].

Не менее любопытным представляется название альбома группы Misfits – Evilive. В этом случае не только получен палиндром, но также образуется контаминированное слово, в котором части evil и live, объединяясь, имеют общий элемент – букву «l». Кроме того, будучи использованным в дальнейшем в качестве названия для звукозаписывающего лейбла, это слово было несколько трансформировано на логотипе, конечная буква «е» стала изображаться зеркально, чтобы обеспечить симметрию данного названия.

Контаминация также предоставляет широкие возможности для словотворчества. Приведем несколько примеров.

Название песни Herojuana группы NOFX очевидно является результатом контаминации слов heroin и marijuana; в песне Karmageddon (The Suffering Silence) группы Skyclad присутствует новая единица, появившаяся при помощи слияния слов karma и Аrmageddon; результатом контаминации является название альбома Whoracle группы In Flames, в данном случае исходными словами стали whore и oracle.

Выделим также пример паронимического обыгрывания: переосмыслением выражения truth is stranger than fiction является название альбома Ruth Is Stranger Than Richard (автор – Robert Wyatt). Количество подобных примеров весьма велико, поскольку данная модель основана на неполном созвучии единиц, участвующих в языковой игре.

Примеры, иллюстрирующие все рассмотренные приемы языковой игры, весьма многочисленны, поэтому целесообразнее будет представить результаты нашего исследования в виде таблицы:

Способы образования и приемы языковой игры

Количество примеров

%

1

Визуальные каламбуры

210

12.8

2

Аффиксация:

а) префиксация

б) суффиксация

всего

25

38

63

1.5

2.3

3.8

3

Контаминация

155

9.4

4

Переразложение:

а) морфологическое

б) семантическое

в) нумеральное

всего

23

41

50

114

1.4

2.5

3.0

6.9

5

Аббревиация

128

7.8

6

Конверсия

26

1.6

7

Редупликация

85

5.2

8

Метатеза

20

1.2

9

Обыгрывание имен собственных, соотношение имен нарицательных и имен собственных

61

3.7

10

Обыгрывание омографов

2

0.1

11

Обыгрывание омофонов

77

4.7

12

Омонимия слова и словосочетания, двух словосочетаний

17

1.0

13

Обыгрывание паронимов

325

19.8

14

Каламбуры

66

4.0

15

Обыгрывание прецедентных феноменов

293

17.8

Всего

1642

100.00

Данная работа позволяет сделать вывод о том, что языковая игра предлагает обширные возможности для исследователей, поскольку некоторые ее сферы и по сей день остаются недостаточно изученными.

В целом, независимо от конкретной области проявления языковой игры, если толковать ее достаточно широко, это будет такая форма речевого поведения человека, при которой говорящий или пишущий (впрочем, при значительной доле экстралингвистических средств, задействованных в игре, более уместным будет воспользоваться словом «играющий») демонстрирует свой индивидуальный стиль. При этом в языковой игре происходит не «запрограммированная» деформация нормы, а наблюдается лишь нестандартное использование возможностей языковой системы, уход от привычных стратегий.

Будучи связанной в значительной мере со словообразованием, языковая игра демонстрирует безграничные возможности языка в создании новых единиц. Достаточно ярко проиллюстрировал их применительно к морфологии С. Пинкер: «Когда Рональд Рейган выступил с предложением Стратегической оборонной инициативы, известной в народе как Звездные Войны, он представил такую картину будущего: приближающаяся советская ракета должна быть сбита ракетой противоракетного действия (anti-missile missile). Но критики заострили внимание на том, что Советский Союз может контратаковать ракетой противо-противоракетного действия (anti-anti-missile-missile missile). Нет проблем, сказали инженеры, обучавшиеся в Массачусетском Технологическом Институте, мы просто создадим ракету противо-противо-противоракетного действия (anti-anti-anti-missile-missile-missile missile)» [С. Пинкер 2004: 119]. Разумеется, это лишь одна из многочисленных стратегий, при помощи которых язык обогащается, однако данный пример весьма красноречив, мы видим свидетельство широких возможностей языка как дискретной комбинаторной системы.

Пространство языковой игры весьма широко, оно может расширяться даже за счет использования элементов языка предназначенного для машин. The New Hacker’s Dictionary предлагает такой пример заимствования из языка программирования LISP в речи хакеров (превращение слова в вопрос при добавлении буквы P для описания предиката):

Q: “Foodp?”

A: “Yeah, I’m pretty hungry.” or “T!” [The New Hacker’s Dictionary].

С каждым днем потребность общества в новых номинациях возрастает. Эта потребность обусловлена развитием науки, техники, искусства, индустрии рекламы, моды, развлечений и т. д. Так, например, в ассортименте среднего американского супермаркета в 1966 году можно было насчитать 8 тысяч наименований товаров, а в 1971 году – уже 12 тысяч [P. Farb 1976: 309], причем данный пример является лишь частным случаем проявления номинативных потребностей в современном обществе. Достаточно широко применяются различные способы создания новых наименований и в фармакологии. При этом эффективным оказывается использование названий, которые имитируют уже существующие и зарекомендовавшие себя торговые марки (в качестве примера можно привести название «Но-шпалгин» и др.).

В данной работе исследуется лексический материал специфического свойства, поскольку анализируются тексты, которые могут не иметь широко доступного авторского письменного варианта (мы имеем дело прежде всего с текстами устного жанра). Нами рассматривается образование индивидуально-авторских слов, использование в языковой игре сленгизмов, единиц разговорной и общеупотребительной лексики. При этом во всех случаях при создании языковой игры реализуются возможности системы языка. Потребности, которые диктуются контекстом, ситуацией, удовлетворяются за счет структурных возможностей системы.

В основе нашего исследования лежит изучение взаимодействия актуального и потенциально возможного в области лексики (как уже было отмечено нами ранее, потенциальные возможности системы теоретически бесконечны). Представленный нами материал иллюстрирует утверждение о том, что язык выступает в роли не только необходимого средства общения, но и своеобразного инструмента игры.

Согласно данным исследований в области лингвистики, психологии и нейрофизиологии, индивидуальное словотворчество и языковая игра могут проявляться спонтанно (внезапные творческие озарения, приводящие к созданию потенциальных слов; речевые ошибки; лингвистический материал сновидений; неконтролируемая речевая активность при нейрохирургическом оперативном вмешательстве; речь лиц, страдающих от психических расстройств и т. д.) и преднамеренно, с установкой на достижение эффекта языковой игры, на создание новых слов. В последнем случае может наблюдаться не только удовлетворение номинативных потребностей, но также и использование языковой игры в широком смысле слова.

Спектр проявлений языковой игры в речевой деятельности человека чрезвычайно широк: от детского лепета и попыток конструирования новых единиц из «кирпичиков» уже известных ребенку морфем до образцов высокого искусства, которое мы наблюдаем в произведениях классиков; от примеров грубого выражения вербальной агрессии до тонких эпиграмм; от детских секретных языков-шифров (например, Pig Latin и др.) до криптографических методов; от псевдоязыков, на которых говорят лица, страдающие психическими расстройствами, до лингвистических опытов Дж. Р. Р. Толкина (тщательная разработка эльфийского языка), до создания искусственных языков (эсперанто, волапюк и многие другие). Все это говорит о всепроникающем характере языковой игры, о том, что она сопровождает человека на протяжении всей его жизни. Мы видим, что в этом широком спектре находит свое выражение неразрывная связь между языком как таковым и сложным феноменом языковой игры.

Применительно к материалу нашего исследования следует отметить необходимость учитывать стремление автора текста песенного жанра определенным образом воздействовать на слушателя. Можно говорить также об использовании языковой игры как способа донести до слушателя определенные идеи, выразить своеобразный протест и т. д. (что весьма характерно для примеров политизированного творчества), создать более яркие варианты старых номинативных единиц (данное утверждение иллюстрируется, например, использованием в текстах песен аббревиатур с коллоквиальной окрашенностью, отступлением от орфографических норм и т. д.), просто поиграть формой слова и т. д.

Отступление от правил, имеющихся в языке, связано также с социально-культурным аспектом – посредством таких нарушений возможно обособление субкультуры, представляемой определенной группой людей, приверженцами того или иного стиля и т. д. Показательным в этом смысле является пример Black English, в котором наблюдается преемственность по отношению к общераспространенному английскому, однако при этом имеется собственная словарная система, есть особая грамматическая структура и морфология. Любопытно, что в Black English присутствуют единицы, которые нарочито противоположны по семантике своим прототипам, заимствованным из стандартного английского. Все подобные особенности необходимо учитывать при анализе текстов песенного жанра, поскольку в противном случае интерпретация материала будет недостаточно объективной.

Отметим также, что исследования, подобные данному, в которых рассматриваются разные сферы реализации творческого потенциала человека, представляются нам перспективными, поскольку позволяют ученым не замыкаться в рамках одного подхода, одного направления в науке. Подобные изыскания имеют также определенное лингвострановедческое и культурологическое значение. Кроме того, изучение современных текстов песенного жанра подразумевает работу с материалом, в котором отражен живой современный английский язык во всем многообразии его проявлений.

В заключении диссертации подводятся ее основные итоги, указываются перспективы дальнейших исследований языковой игры.

Основные положения работы отражены в следующих публикациях:

1.  Мурашев Т. И. Фонетические явления в языковой игре // Лингвистика, методика и литературоведение в учебном процессе: материалы региональной научно-методической конференции 25 ноября 2005 г. – Уфа: издательство БГПУ, 2006. – С. 89 – 93.

2.  Мурашев Т. И. Обыгрывание статуса словоформы и словообразование в творчестве группы NOFX // Развитие университетского комплекса как фактор повышения инновационного и образовательного потенциала региона. Материалы всероссийской научно-практической конференции. – Оренбург: ИПК ГОУ ОГУ, 2007. – С. 12 – 17.

3.  Мурашев Т. И. Метатеза в языковой игре // Современное открытое образовательное пространство: проблемы и перспективы: материалы международной научной конференции. – Екатеринбург: Уральское издательство, 2007. – С. 284 – 285.

4.  Мурашев Т. И. Нумеральное переразложение в английском языке // Проблемы лингвистики, методики обучения иностранным языкам и литературоведения в свете межкультурной коммуникации: материалы международной научно-практической конференции 17 апреля 2007 г. – Уфа: издательство БГПУ, 2007. – 112 – 113.

5.  Мурашев Т. И. Языковая игра в биологической номенклатуре // Вестник НовГУ. Сер.: История. Филология. № 41 – Великий Новгород: Новгородский технопарк, 2007. – 57 – 59.

Прочие материалы детской тематики      Постоянная ссылка | Все категории
Мы в соцсетях:




Архивы pandia.ru
Алфавит: АБВГДЕЗИКЛМНОПРСТУФЦЧШЭ Я

Новости и разделы


Авто
История · Термины
Бытовая техника
Климатическая · Кухонная
Бизнес и финансы
Инвестиции · Недвижимость
Все для дома и дачи
Дача, сад, огород · Интерьер · Кулинария
Дети
Беременность · Прочие материалы
Животные и растения
Компьютеры
Интернет · IP-телефония · Webmasters
Красота и здоровье
Народные рецепты
Новости и события
Общество · Политика · Финансы
Образование и науки
Право · Математика · Экономика
Техника и технологии
Авиация · Военное дело · Металлургия
Производство и промышленность
Cвязь · Машиностроение · Транспорт
Страны мира
Азия · Америка · Африка · Европа
Религия и духовные практики
Секты · Сонники
Словари и справочники
Бизнес · БСЕ · Этимологические · Языковые
Строительство и ремонт
Материалы · Ремонт · Сантехника