Интернет в России: политическая утопия?

Архивы документов (Инн) [Инновации]      Постоянная ссылка | Все категории

Д. Песков

Проблема интернета как политического явления в России рассматривается нами в контексте становления (или попытки становления) в России информационного общества, а также развития (уже в глобальном контексте) общества сетевых структур и принципов сетевого администрирования.

Целью данного исследования является рассмотрение оснований политических изменений, которые могут произойти в России в связи со становлением информационного общества. Наша гипотеза состоит в том, что появление интернета в России постепенно становится сильнейшим раздражителем для традиционных институтов, предлагая им повысить свою эффективность за счет изменения своей социальной и политической сущности. Автор собирается показать, как и насколько среда интернета используется в сегодняшней сфере политического в России и как она может использоваться в ее ближайшем будущем.

Часть 1. Необходимое предисловие.

Феномен интернета пока не нашел достаточного отражения в российской политической науке. Очевидно, что изучение технологии, которая породила принципиально новое социальное и политическое явление, крайне необходимо. Однако столь же очевидно, что интернет как явление не может быть рассмотрен в рамках методологической базы одной дисциплины или даже группы дисциплин.

Широкое использование интернета способно коренным образом изменить окружающую действительность. Принципиально изменить не только существующее государственное и мировое устройство, не только уничтожить ту часть современной культуры, морали, политики и науки, которая базируется на «статусе» как основе человеческих отношений, но и трансформировать восприятие времени и пространства у человечества.

Такой прогноз можно назвать утопией интернета. Что ж, интернет утопичен по определению, это действительно «место, которого нет».

Представьте виды деятельности человека в «обществе победившего интернета» (учтем, что все приводимые ниже примеры уже реализованы на практике в разных странах). Гражданин ежедневно принимает участие (или делегирует участие) не только в собственно выборах всех уровней, от муниципального до мирового, но и оценивает деятельность чиновника, все показатели деятельности которого автоматически предоставляются по запросу через интернет. Возросшая скорость ротации чиновников приводит к исчезновению традиционных элит и бюрократических моделей. Сетевая этика и дух информационализма изучаются в школах, у политологов Ж. Бодрийяр[1] и М. Кастельс заменяют М. Вебера и К. Маркса. Любой человек окутан аурой множественных лояльностей, проводящих время в переговорах по его поводу и заключающих свои договоренности. Индивид проживает в США (мотивация – комфортность), является гражданином Кубы (мотивация – регрессивная шкала налогообложения), работает по принципу удаленного доступа в одной из ТНК (мотивация – величина зарплаты), исповедует одну из сетевых религий (мотивация – снижение издержек на онлайн-исповедь), участвует в социальных и гуманитарных программах России (мотивация – ностальгия по родине), голосует на выборах в панамериканский парламент за левых (мотивация – принадлежность к интернет-партии), а на выборах в «ООН-штрих» против реализации Киотского протокола (мотивация – желание ТНК-работодателя), его дети учатся в гражданской школе хакеров в Японии (мотивация – обеспеченное будущее детей), наконец, мощности его домашнего компьютера используются для распределенного вычисления эффективности новых лекарств против СПИДа (мотивация – благотворительность или желание выжить), а правительство при этом отслеживает абсолютно все передвижения индивида по интернету, в том числе и покупки, начинающиеся с суммы в 500 долларов США. Теоретики международных отношений изучают геометрию Лобачевского, ибо иначе понять связи между лояльностями невозможно. Каждая лояльность предлагает свои услуги, и степени безопасности… Мир превратился в огромную сетевую диаспору-корпорацию, некоторые национальные государства сумели «оседлать» тенденцию, и их роль скорее усилилась. Но оборвем картину, ей не совсем место в «традиционной» научной статье.

Развитие интернет-технологий в современном мире совпадает с распространением других сетевых форм организации человеческой жизнедеятельности. Такое «ползучее разрастание» сетевых форм представляет собой безусловную угрозу традиционному пониманию политики как совокупности отношений по поводу власти. Власть вписывается в культурные коды, с помощью которых люди определяют свои отношения на новом информационном поле. Решения на уровне институтов также принимаются посредством кодов, что в свою очередь приводит к разрыву с политической логикой традиционных институтов. Интенция парадоксальна – чтобы обеспечить свое существование, институты должны перестать быть собой, утратить свою статусную природу.

Интернет как явление и понятие гораздо шире любого из конкретных определений, прилагаемых к нему сегодня. Поэтому в связке, например, «интернет как политический институт» «интернета» не меньше, чем «института». интернет сам по себе бессмысленен, это скорее симулякр, понятие без субъекта. Строго говоря, интернет возможен только в сочетании: «интернет как информационная технология», «интернет как глобальная библиотека», интернет как средство коммуникации».[2] Сложность определения субъекта отражается и в языке. Дело даже не в том, что для описания процессов, происходящих внутри интернет-пространства и по его поводу, пока не существует адекватного языка, в том числе и научного, но и в том, что интернет – это не только существительное, но и своеобразное прилагательное. Фактически, интернет в сочетании с каким либо термином означает некое новое системное качество этого субъекта. В данном случае мы будем говорить об интернете как об явлении, как о политическом институте.[3] Вопрос о том, является ли интернет политическим институтом, вполне укладывается в дилемму соотношения общества и технологии.[4] Согласно закону Кранценберга, технология не хороша, не плоха, и не нейтральна. интернет как технология не определяет развитие общества, со своей стороны, общество не определяет развитие технологий. Одновременно можно сказать, что технология есть общество, и информационное общество не может быть понято без изучения его технологических инструментов.

В России политического среда интернет понимается в основном как глобальная библиотечная сеть, разновидность средства массовой информации и политический инструмент, чаще всего называемый «убийца репутации». Представляется, что это лишь единичные примеры применения интернета в политической жизни общества. Мода на использование термина вскоре может уступить место повседневному использованию среды для реализации новых принципов коммуникации, в том числе и в политической сфере. Политическая наука в России акцентирует внимание на интернете – «убийце авторитетов», его роли в электоральных процессах. В то же время без внимания остаются правила, регулирующие отношения между удаленными партнерами, закономерности формирования и характеристики функционирования складывающихся виртуальных общностей, проявления сетевой идентичности, парадигмы выбора пользователя интернета, стереотипы создания и восприятия социальных объектов в киберпространстве, и т. д. В этой многогранности – сложность исследования интернета как института.

Интернет в России: статистические данные, пространственное и структурное состояние.

Россия сегодня никоим образом не относится к числу ведущих компьютерных держав. По данным интернет-опросов социологического агентства Nua, по числу людей, имеющих доступ к интернету с домашнего компьютера, Россия отстает от подавляющего большинства стран Европы, приблизительно соответствуя уровню ЮАР, и опережая Мексику, Китай, Египет и Индию [см. A Survey 2000]. По общему числу пользователей в процентах от населения страны соотношение еще более пугающее [см. Нетоскоп 2000]. По оценкам основных исследовательских центров (ФОМ, РОЦИТ, Комкон-2, Агентства Monitoring. ru, Gallup Media), на конец 2000 г. максимальная аудитория[5] интернета в России составляла от 7 до 9,2 млн. человек.[6] В США на ноябрь 1999 г. она достигала 100 млн. человек, а на сегодняшний день эта цифра, с учетом растущего рынка телекоммуникационных услуг, может составлять 130-150 млн. человек, т. е. более половины населения. В Великобритании количество пользователей превысило 23 млн. человек, что также составляет более половины взрослого населения страны. Так что отставание России от ведущих стран Запада в области распространения интернета налицо. Но заметим, что международная ситуация в этом смысле имеет свойство очень быстро меняться. Так, по статистике агентства NUA 2000 г. страны Западной Европы резко отстают по «интернет-вовлеченности» от США и Канады. Однако с запуском сетей сотовой связи 3G (эксплуатация первой опытной сети в Великобритании уже почти подготовлена, но откладывается в связи с эпидемией ящура) ситуация изменится на обратную. В Европе абонентов сетей мобильной связи GSM значительно больше, и большая их часть получит полноценный выход в интернет со своих мобильных телефонов. Многое зависит и от совместных инициатив бизнеса и государства: например, проект, реализующийся сегодня в Эстонии, должен обеспечить 100% населения республики бесплатным доступом в интернет к 2005 г. Поэтому оценки перспектив развития интернета в России вовсе не однозначны [см. http://www. csr. ru/conferences/stenogram.13.04.00.html.].

По данным Комкон-2, аудитория интернета в России за 1999-2000 гг. увеличилась в 2,5 раза, причем темпы роста были самыми высокими из европейских стран. Потенциальная аудитория желающих стать пользователями сети оценивается от 12 до 36 млн. человек, что приближается к магическому рубежу в 10% населения, после которого во всех странах мира происходил взрывной рост интернет-услуг, а сам интернет становился значимым фактором политики и экономики.[7]

Реальная телефонная плотность в России составляет 42,3 телефонных номера на 100 человек, а потребность, в т. ч. платежеспособная, около 70 номеров на 100 человек.[8] По данным ФОМ, как минимум 11% россиян имеют материальную возможность пользоваться интернетом, но не делают этого. В то же время объем продаж средств вычислительной техники превышает 5 млрд. долларов в год. Если учесть, что Россия по-прежнему сильно экономит на лицензионном программном обеспечении, то эта цифра в основном отображает покупку новейшей техники.

Таким образом, как только интернет начнет предоставлять услуги, интересные большинству населения, его аудитория может резко возрасти.[9] Один из примеров существования прямой зависимости количества пользователей от количества и качества услуг – опыт Новосибирска, где после внедрения автоматизированной системы коммунальных платежей “Город” резко увеличилось количество подключенных к интернету компьютеров. На начало 2001 г. оно является самым высоким в процентном соотношении в России, достигая, по данным департамента правительственной информации Аппарата Правительства РФ, 35% от общего количества компьютеров. Отметим также, что в последнее время наметилась тенденция к преобладанию среди пользователей интернета людей со средним достатком, так наз. среднего класса. По данным РОЦИТ, в третьем квартале 2000 г. 32,3% пользователей составляли состоятельные люди, 26,6% относились к категории малообеспеченных и около 40% обладали средним достатком.[10]

При этом надо отметить, что в России развитие интернета происходит за счет крупных городов, доля малых городов и сельской местности предельно мала. Фактически Москва и Санкт-Петербург образуют «интернет-государство». На их долю приходится более половины числа всех пользователей и абсолютное большинство всех интернет-услуг, связанных с реальной жизнью, в частности систем платежей и онлайн-магазинов. За Москвой и Санкт-Петербургом следуют Новосибирск (3,7%), Екатеринбург (2,5%), Краснодар (2,1%), Владивосток (1,4%), Иркутск (1,4%), Челябинск (1,4%), Самара (1,3%), Нижний Новгород (1,2%).[11]

Кроме того, из 8-12 млн. персональных компьютеров, наличествующих в России, лишь около половины способны работать со сложными интернет-приложениями и поддерживать передачу мультимедийных данных. Качество телефонных линий, по которым осуществляется коммутируемый доступ в интернет, также в большинстве случаев не позволяет использовать технологии «клиент-сервер», а также программы, позволяющие гражданам голосовать или следить за деятельностью чиновников с экрана компьютера, так наз. «электронные интерфейсы» демократии.

Широкое использование интернета в качестве нового политического института не входит пока и в планы правительства. Об этом свидетельствует сопоставление эффективности применения компьютеров в государственном и бизнес-секторе: 800 тыс. современных машин, имеющихся в распоряжении госаппарата, используются лишь как печатные машинки. По результативности внедрения и применения новых информационных технологий это не сравнимо с «продвинутостью» бизнес-сектора. Его производительность труда в данной сфере демонстрирует самый высокий процент развития в российской экономике и, по мнению экспертов, вполне сопоставима с аналогичными показателями, например, экономики США.[12]

Между тем, государство вполне могло бы без значительных финансовых затрат добиться резкого повышения степени информатизации общества, что позволило бы принципиально снизить государственные издержки и кардинальным образом ускорить реформы в России.

В рамках существующих сегодня институциональных теорий, охватывающих как экономическую, так и политическую сферы, основной причиной существования любой организации является снижение стоимости (в широком смысле) трансакций. В работах Д. Бьюкенена и Г. Таллока этот принцип был применен к государству как разновидности организации [см. Бьюкенен 1997, Бьюкенен, Таллок 1997]. В схеме сторонников теории рационального выбора существование власти и государственных институтов обусловлено более низкими издержками делегирования полномочий по сравнению с достижением консенсуса в ходе переговоров всех со всеми. Интернет кардинальным образом снижает эти издержки. Простая стоимость передачи единицы информации, скажем, из Калининграда во Владивосток, за последние годы упала в тысячи раз, а скорость увеличилась в десятки тысяч раз. В интернете воссозданы все те средства коммуникации, которые использует сегодня общество и государство.[13] Очевидно, что сегодняшний netizen («интернет-гражданин»), получил в свое распоряжение средства управления, бывшие до сих пор исключительной прерогативой государства и специальных служб.[14] Помимо всего прочего, это делает его самостоятельным актором в политической жизни любого государства и международной системы в целом.

Итак, издержки снижаются. Что же происходит с моделью политической системы?

Традиционная модель демократии (вернее, полиархии) Р. Даля представляет собой власть различных групп с неодинаковой степенью структурированности и разным доступом к ресурсам. Наибольшим прямым влиянием обладают группы, специально созданные для этой цели – а именно политические партии. Другими ключевыми игроками являются бизнес-структуры, профсоюзы, прочие организации гражданского общества. Интернет как новый институт предоставляет шанс вернуться от модели полиархии Даля к виртуальной эклессии, даже не афинского образца, но некой модели идеального государства. В ней доступ к информации, к проектам законов, к несекретной аналитике, а также к непосредственному участию в управлении государственными и негосударственными структурами получают абсолютно все граждане. Они отныне не нуждаются в использовании традиционных иерархических каналов доступа к трибуне – общенациональных СМИ. Интернет предоставляет возможность обратиться к неограниченному количеству граждан-избирателей напрямую. Таким образом, и здесь издержки снизились бы в десятки тысяч раз.

Принципиальным образом меняется также институт лоббизма, так как становится возможным объединится «по интересам» и лоббировать свои интересы напрямую, оставляя за бортом понятие посредника (или появляется виртуальный посредник).

В результате число лиц, постоянно участвующих в управлении обществом, в перспективе возрастает до критического порога в виде всего активного населения. В т. ч. и в России. Теоретически виртуальные референдумы можно проводить в сотни раз чаще, чем сейчас, даже, несмотря на то, что Центризбирком будет рассматривать «подписные листы» не в интернете.[15] И это реальность уже дня завтрашнего, т. к. российская аудитория интернета, насчитывающая как минимум 3-4 млн. человек, а с учетом пользователей электронной почты достигающая 12 млн. человек, получит возможность проводить такие проекты постоянно. Одно это делает использование интернета первостепенной задачей любой политической партии. Более полутора миллионов «кликов» в поддержку НТВ – такого мы в российской истории еще не проходили.

Впрочем, новая система управления предполагает не меньше, а, возможно, и больше вариантов манипулирования процессами, покупки голосов и других махинаций в управлении.[16] Необходимое уточнение: «интернетизация» страны не рассматривается автором как идеальный план модернизации. Можно провести SWOT-анализ[17] модели государственного устройства с абсолютной включенностью граждан в процесс управления, который покажет все опасности новой системы. Тем не менее, логика тенденции мирового развития показывает, что для стран «догоняющего развития» рывок в сторону «золотого миллиарда» напрямую связан с внедрением интернет-технологий не только в экономическую, но и в политическую систему.

В данной ситуации перспективы электронной демократии оказываются в прямой зависимости от уровня социально-экономического и особенно культурного (образовательного) состояния каждого конкретного общества. Очевидно, что в странах, подобных Японии, где в ближайшей перспективе более 60% граждан будут иметь высшее образование, манипулятивные модели, девальвирующее значение плебисцитарной демократии нового типа, могут и не иметь успеха. В России внедрение подобной системы практически означает введение образовательного и имущественного ценза. Хотя это и не перспектива ближайших лет. Другое дело – использование возможностей интернета на уровне практической политики, внутри российской политической элиты.

Если рассматривать внедрение элементов демократического устройства, использующих интернет-технологии, в качестве очередной волны демократического транзита, то можно заметить, что социальные новшества на уровне отдельных групп и структур возможны и применяются (пока!) более или менее синхронно во многих странах первого и третьего мира. Существует мнение, что интернет как инструмент коренной модернизации общественной и государственной структуры может позволить «новым демократиям» осуществить рывок в процессе модернизации.[18] Политические и экономические последствия внедрения интернета в действующую модель демократии могут изменить ее в сторону «демократии участия».[19]

В таких государствах, как Мексика, Венесуэла, Индия, страны Прибалтики в последнее время наметилась тенденция к признанию развития интернета как приоритетного направления общегосударственной политики. Об общегосударственных программах по обеспечению стопроцентного доступа к сети уже объявили США и Великобритания.

Каково место в этом процессе России? Каковы направления государственной политики в этом отношении? Кто является основными акторами этого процесса в стране? Каковы их цели и задачи?

Модель развития России, связанная с использованием выгод ее географического положения, постепенно становится все более популярной не только в высказываниях экспертов и политиков, но и в конкретных экономических проектах, приобретая отчетливый характер государственной политики. Реализация некоторых из них, в частности: «золотого транспортного моста» Амстердам – Хоккайдо, аналогичного оптоволоконного маршрута,[20] энергетического моста Россия – Япония, «нового шелкового пути», каспийских проектов, проекта «Голубой поток», балтийской трубопроводной системы, трансполярных перелетов и т. д. не только принципиально увеличит степень вовлеченности страны в международную экономическую систему, но и резко усилит внешнее и внутреннее давление на все основные политические институты. В частности, потребуется приведение информационных сетей в соответствие с общемировым уровнем. Это означает, что через 5-7 лет при сохранении благоприятной внешнеэкономической ситуации, можно прогнозировать взрывной рост использования интернета в России.

Сформулируем три вывода: 1) Россия не является компьютерной державой; 2) темпы роста «интернетизации» пока остаются самыми высокими в Европе; 3) в России существуют анклавы с ростками «информационного общества».

Основные акторы интернета в России

Структура сетевых систем в российском интернете не соответствует структуре сегодняшнего общества. Из наиболее ярких отличий отметим минимальную роль и присутствие государства, значительную маргинализацию сети, преобладание молодежи как основной аудитории и анархизма как сетевой идеологии, восприятие интернета как места без этики и правил регулирования, господство «подвижного общественного договора» как основы отношений.

Очевидно, что роль государства в сети будет постоянно повышаться. Станут реализовываться как проекты создания «демократии участия», так и проекты по установлению тотального контроля над гражданами [см. Democracy. com?].[21] У всех акторов распространения интернета в России свои стратегии, цели, задачи, возможности.

В деятельности основных политических акторов в интернете можно выделить три основные этапа, которые пересекаются, накладываются друг на друга или идут в обратной последовательности:

Первый этап

Второй этап

Третий этап

Перенос или дублирование части своих функций в интернет-пространство

Создание параллельных или новых сетевых структур, обладающих самостоятельностью функций

Обратный перенос, конвертация, встраивание сетевых структур во взаимодействие реальных институтов

Классификация акторов, используя терминологию интернета, может выглядеть следующим образом:

Акторы, действующие в политическом пространстве интернета[22]


Существует различие между понятием актора в интернете и традиционным. Происходит размытие, смещение и «перехват» обычных функций актора. В большинстве случаев провести их четкое разграничение, используя традиционные методы политической науки, невозможно. Так, в интернете политическое действие с одной стороны персонализировано, поскольку индивид получает массу возможностей, доступных в реальной жизни лишь целым институтам. С другой стороны, оно может быть обезличено (как в случае с использованием методов сетевого компромата) или скрываться за бесконечным количеством nicknames («личин») актора.[23]

Основные акторы интернета в России и их функции представлены в следующей таблице:

Агенты

Сетевые функции на 2001 г.

Степень присутствия в интернете

Тенденции изменения функций к 2010 г.

(оптимистический сценарий)

Тенденции изменения функций к 2010 году (реалистичный сценарий)

1.Органы власти

1.распространение информации; 2.координация работы ведомств и органов власти; 3. слежка; 4.обратная связь; 5.связи с общественностью; 6.правовое регулирование

Минимальная, пассивная, представительская

Новые функции:

1.репрессии; 2.рекрутинг +; 3.выборы; 4.поиск информации +; 5.электронные торги +; 6.документооборот +; 7.реинжиниринг управления; 8.оценочные показатели деятельности; 9.самообучение и саморегуляция; 10.сбор платежей +; 11.продвижение интернета+; 12.консультации; 13.конкуренция юрисдикций; 14.стандартизация; 15.сервисы+; 16.защита национального сегмента; 17.голосования; 18.агитация+

Порядковое повышение эффективности деятельности всех существующих функций

Новые функции:

1.репрессии; 2. поиск информации; 3.электронные торги+; 4.сбор платежей+; 5.лицензирование+; 6.конкуренция юрисдикций; 7.стандартизация; 8.контроль+; 9.предоставление и продажа услуг+; 10.«физическое» регулирование; 11.доменное регулирование; 12.защита национального сегмента; 13.агитация+

Расширение функций слежки. Повышение координации деятельности силовых ведомств и отдельных структур. Выведение в интернет большинства официальных документов.

2.СМИ

1.сбор / хранение информации

2.распространение / продажа / обсуждение информации

Максимальная, активная, структурирующая

Новые функции:

1.анализ и фоновое сопровождение информации+; 2.голосования+

Количество СМИ сохраняется, качество предоставляемой информации возрастает за счет специальных приложений

Новые функции:

1.анализ информации+

Количество СМИ уменьшается, часть СМИ лицензируется, другая уходит в тень.

3.Бизнес-структуры

1.реклама; 2.продажа продукции; 3.маркетинг; 4.документооборот; 5.поиск информации; 6.закупка продукции; 7.аутсорсинг

8.инжиниринг; 9.оценочные показатели деятельности; 10.персональное обслуживание; 11.связи с общественностью; 12.координация деятельности; 13.анализ информации; 14.сервисы; 15.инновации

Максимальная, проактивная, структурирующая

Новые функции:

1.стандартизация; 2.структурирование+; 3.конкуренция юрисдикций; 4.«монетаристская»+ ; 5.поиск приверженцев; 6.выборы+; 7.удаленное управление+

Бизнес-структуры встраивают интернет в свою деятельность. Происходит образование множества корпоративных структур со строгой сетевой иерархией и своеобразной клиентелой. Происходит слияние онлайн – и оффлайн бизнеса. Новые эквиваленты стоимости.

Новые функции:

1.стандартизация; 2.структурирование; 3.конкуренция юрисдикций

Бизнес-структуры встраивают интернет в свою деятельность. Происходит образование множества корпоративных структур со строгой сетевой иерархией и своеобразной клиентелой.

4.Традиционные НКО

1.сбор / хранение информации

2.распространение / продажа обсуждение информации; 3.координация деятельности; 4.анализ информации

Минимальная,

неактивная, представительская

Новые функции:

1. выборы; 2.рекрутинг +; 3.поиск сторонников; 4.голосования+

Общественные организации встраивают интернет в свою деятельность. Используется органичное сочетание оффлайн и онлайн методов ведения деятельности.

Традиционные НКО/НПО теряют свою эффективность, не сумев адаптироваться к новой действительности. Происходит размытие функций и границ НКО/НПО, приводящее к их сближению с деятельностью сетевых и реальных партий.

5.Сетевые организации

1.продвижение интернета; 2.координация деятельности; 3.распространение информации

Значительная,

активная,

структурирующая

Сетевые организации способны «перехватывать» функции всех остальных акторов, составляя им конкуренцию.

Сетевые организации способны перехватывать функции всех остальных акторов, составляя им конкуренцию.

6.Международные НКО

1.продвижение интернет; 2.координация деятельности с российскими участниками; 3.прямая финансовая поддержка; 4.распространение информации; 5.инновации

Максимальная, проактивная, структурирующая

1.конкуренция юрисдикций

Зарубежные фонды сохраняют степень своей активности в России. Экологические и левые международные организации становятся постоянным игроком на российском политическом поле.

1.конкуренция юрисдикций

Зарубежные фонды уменьшают степень активности в России. Экологические и левые международные организации становятся постоянным игроком на российском политическом поле. Государство пытается ограничить их деятельность.

7. Политические партии

1.распространение информации; 2.связи с общественностью; 3.координация деятельности (партстроительство); 4.агитация; 5.рекрутинг; 6.обсуждение

Средняя,

скорее активная, представительская

Новые функции:

1.выборы; 2.конкуренция юрисдикций; 3.документооборот; 4.поиск сторонников; 5.сбор подписей; 6.продвижение интернет; 7.голосования+

Политические партии, наряду с органами власти, претерпевают масштабные изменения. На первый план выходит работа с первичными организациями, которые, наладив горизонтальные связи, меняют структуру партий и понятие политического лидерства. Возрастает роль стиля, политического бренда и миссии партии. Открытый сетевой лоббизм становится повседневной деятельностью. У партий появляются новые интересы, связанные с взаимодействием с бизнес-структурами. Партии конкурируют также на поле образовательных и культурных проектов.

Новые функции:

1.выборы; 2.поиск сторонников; 3.голосования+; 4.продвижение интернета; 5.сбор подписей

Размывается грань между партиями и НКО/НПО. Партии теряют функции представительства в традиционном смысле. Роль на общенациональных выборах становится скорее «косметической». У партий появляются новые интересы, связанные с взаимодействием с бизнес-структурами. Партии конкурируют также на поле образовательных и культурных проектов.

6.Индивиды/ индивидуальные проекты

1.продвижение интернет; 2.распространение информации; 3.сервисы; 4.инновации

Максимальная, проактивная, структурирующая

Индивиды в политическом смысле выступают в качестве «инновационных менеджеров». Опробованные успешные проекты используются другими акторами.

Индивиды в политическом смысле выступают в качестве инновационных менеджеров. Опробованные и успешные проекты используются другими акторами

8.Культурные проекты

1.распространение информации; 2.оцифровка и хранение информации; 3.координация деятельности; 4.продвижение интернет; 5.развлечения

Значительная,

активная,

структурирующая

1.сервисы; 2.инновации; 3.поиск участников проектов; 4.прямое общение

Культурные проекты становятся частью общественных, образовательных и политических проектов.

1.сервисы; 2.инновации; 3.поиск участников проектов; 4.прямое общение

Культурные проекты становятся частью общественных, образовательных и политических проектов.

9.Аморфные сетевые структуры/онлайн-сообщества

1.развлечения; 2.инновации; 3.социализация; 4.сервисы; 5.прямое общение

Значительная,

активная

Онлайн-сообщества становятся объектом «охоты» для остальных акторов интернета

Онлайн-сообщества становятся объектом «охоты» для остальных акторов интернета

10.Научные организации

1.распространение; информации; 2.поиск информации; 3.анализ информации; 4.координация деятельности

Небольшая, неактивная, представительская

Новые функции:

1.выборы; 2.документооборот; 3.поиск участников проектов; 4.продвижение интернета; 5.голосования; 6.рекрутинг; 7.сервисы; 8.инновации; 9.сертификация ; 10.прямое общение; 11.связи с общественностью

Наука использует достижения интернета для перестройки своей деятельности. Изменяется структура и цели научных организаций. Интернет сокращает разрыв между фундаментальной и прикладной наукой. Происходит сближение экспертного сообщества и политических партий.

Новые функции:

1.выборы; 2.поиск участников проектов; 3.продвижение интернет; 4.голосования; 5.рекрутинг; 6.сервисы; 7.прямое общение

Отдельные успешные интернет – проекты. интернет используется в основном для коммуникации. Возможности интернет как научного инструмента остается незадействованным. Происходит сближение экспертного сообщества и политических партий.

11.Образовательные организации / библиотеки

1.распространение информации; 2.оцифровка и хранение информации; 3.координация деятельности; 4.дистанционное образование; 5.сервисы; 6.инновации

Значительная,

активная,

структурирующая

1.удаленное управление+; 2.поиск участников проектов; 3.продвижение интернет; 4.рекрутинг; 5.распределенное обучение; 6.документооборот; 7.прямое общение

Интернет становится частью традиционного образовательного процесса. Дистант занимает подчиненное место, встраиваясь в систему подготовительного обучения и переквалификации. Меняется структура образовательных учреждений. Появляется понятие свободного агента.

1.распределенное обучение; 2.рекрутинг

3.продвижение интернета; 4.прямое общение

Интернет становится частью традиционного образовательного процесса. Дистант конкурирует с традиционным обучением. Девальвация понятия марки и диплома. Появляется понятие свободного агента.

12.Российская диаспора

1.прямое общение; 2.сервисы;

3.распространение информации

Средняя,

скорее активная, представительская

1.координация деятельности; 2.поиск участников проектов; 3.конкуренция юрисдикций

Диаспора становится связующим звеном между Россией и остальным миром. интернет используется для поддержки и вовлечения диаспоры в экономические, политические и культурные процессы в России. Зонтичная политика государства размывает понятие суверенитета, создавая интернет-лояльность, которая значительно шире любых государственных границ. Отказ от понятия «утечка мозгов». Проекты по использованию диаспоры в науке и образовании.

1.координация деятельности; 2.поиск участников проектов

Интернет используется для поддержки и вовлечения диаспоры в экономические, политические и культурные процессы в России.


Рассмотрим основных акторов интернета как политического института в России.

1. Органы власти Одним из последствий информационной революции в мире стали изменения социальной среды. Институциональный дизайн, создававшийся в другие времена и при других условиях, неизбежно претерпевает значительные изменения. Новые вызовы существующей архитектуре власти связаны с конкуренцией информационного и традиционного способов управления. Этот конфликт уже дискутируется на уровне независимых экспертов и государственных аналитических структур [см. http://www. e-government. ru, http://www. csr. ru.]. Судя по опыту вхождения в информационную эру других стран, и, следуя логике функционирования государственных механизмов, именно исполнительная власть, осуществляющая повседневное управление, первой окажется вовлеченной в такой конфликт[24]. Не нужно думать, что подобная перспектива не стоит перед Россией. Первые успешные эксперименты на федеральном уровне (ежедневная система предоставления всей официальной документации ФКЦБ на веб-сайт Комиссии) прошли уже в 1996 г., однако государство в целом упорно отказывается их замечать. Различные примеры такого сопротивления существуют во всем мире. Очевидно, что в ином случае интернет как политический институт уже сегодня мог бы занимать одно из центральных мест в политической системе общества.

Такому процессу препятствует прежде всего активное противодействие бюрократии, поскольку компьютерные регуляторы делают ненужными множество бюрократических структур, и с внедрением интернета она лишается большей части своих функций. Существенную роль играет и отсутствие соответствующего мировоззрения, которое скорее существует в области компьютерных наук, но не в среде государственной бюрократии [см. Затуливетер].

Успешная реализация возможностей информационных технологий (ИТ) имеет результатом прозрачную вертикаль (и горизонталь) власти, потребляющую значительно меньше бюджетных средств и открытую для взаимодействия с гражданами. Теоретически подход Президента и Правительства РФ по реформированию структур власти совпадает с такой моделью. Однако более внимательный анализ, даже не хода реализации, но содержания декларативных статей государственных программ по внедрению ИТ позволяет сделать иной вывод.[25]

Двумя главными понятиями, которые используются сегодня в экспертных дискуссиях и пресс-релизах правительства, являются «e-government» и «digital divide». Общий смысл заключается в том, что «e-government» – это хорошо, но «digital divide» мешает. Разберемся с этими терминами подробнее. «E-government», или электронное правительство, это некая эволюция правительства эпохи модерна в информационном обществе. С окончательным его утверждением приставка «Е» отпадет, и оно станет просто правительством, но на самом деле, по выражению А. Левенчука, правительством` – правительством-штрих. Однако в России, по сравнению с другими странами «информационной эры», функции электронного правительства понимаются по-разному. В США и Европе создание новых форм правительств[26] проводится под лозунгами прозрачности и подконтрольности деятельности органов власти. Подконтрольность означает не только и не столько «выкладывание» на сайт официального пресс-релиза, но доступность интерфейсов мониторинга показателей деятельности правительства [см. http://accesamerica. gov, http://www. iagchampions. gov. uk]. Даже в Китае использование интернета властями подразумевает не только постоянное отслеживание общественных настроений, но и организацию совместной работы граждан и государственного аппарата.[27]

В российском случае электронное правительство означает в первую очередь повышение эффективности своего функционирования и, следовательно, механизмов контроля над гражданами в сфере сбора налогов, борьбы с преступностью и т. д. В целевой федеральной программе «Электронная Россия» на 2002-2010 гг. под электронной Россией понимаются федеральные и региональные органы власти, министерства и ведомства, комиссии и комитеты. Западный подход подразумевает, помимо облегчения коммуникации, усиление контроля граждан над правительством, что связано, прежде всего, с введением публичных оценочных показателей деятельности последнего. Ни одной подобной программы в России нет и не разрабатывается. Даже в проекте «Глобальный портал развития», являющимся частью проекта Всемирного банка, реализация создания электронного правительства проходит через последовательные этапы одностороннего информирования граждан, предоставления сервисов, и лишь затем создание систем взаимодействия граждан и власти. В России в качестве образца берется скорее китайская модель взаимодействия власти и интернет-общества.[28] Впрочем, если признать интернет-общество неким киберпродолжением общества гражданского – а такой подход вполне возможен – то ситуация становится вполне типичной для современной российской политической жизни.[29]

На деле Правительство РФ в целом не только плохо представляет себе ситуацию с ИТ, но и не собирается делать в ближайшем будущем шаги, направленные на реализацию собственных программ. Очевидно, что координация ведомств с целью сопротивления инновациям на порядок превышает возможности сил, заинтересованных во внедрении новых механизмов работы. Об этом говорит, в частности, тот факт, что Правительство отказалось от обязательств, фактически взятых на себя Президентом РФ В. Путиным после подписания Хартии Глобального информационного общества на встрече «восьмерки» на Окинаве [см. http://www. g8kyushu-okinava. go. jp/e/documents/it1.html.]. Отказ от создания единого государственного портала, где обновляемая и проверяемая информация могла быть доступна гражданам, фактически ставит крест на создании в России не только электронного, но и просто эффективного правительства.[30] Власть оказалась неспособна соблюсти собственные же правила, разработанные для создания системы RGIN (Russian Government Internet Network).[31] Взамен Правительство собирается при помощи ФАПСИ в течение двух лет создать систему электронного документооборота внутри Белого Дома, подключая другие ведомства в Москве, и только потом рассматривать вовлечение в систему регионов.[32] В результате существующее дублирование функций государственных структур приводит к противоречивости предоставляемой ими информации. В свою очередь, это делает ничтожной систему «интернетизации» российского правительства, которая представляет собой примитивное веб-кольцо[33] сайтов с общей тематикой и наполненных несогласованным содержанием, в т. ч. статистическим.[34] Одновременное отсутствие политического решения на высшем уровне и понимаемая необходимость повышения эффективности приводят к тому, что ведомства создают несовместимые закрытые информационные системы.

«Digital divide» как проблема, означающая в первую очередь имущественное расслоение общества в связи с возможностью доступа к информационным ресурсам[35], пока является в России только популистским слоганом. Тот факт, что у большинства членов правительства нет или до последнего времени не было собственной электронной почты, в сочетании с данными социологических исследований о том, что 11% россиян могут, но не пользуются возможностями ИТ, делает «digital divide» проблемой не близкого будущего.[36] Реальной проблемой государства на ближайшие годы становится создание не электронной власти, а информационного дизайна, который бы позволил в будущем «сгладить» остроту разделения общества и сократить информационные разрывы между центром и регионами. Можно сказать, что подобный дизайн включает в себя формирование единого информационного поля государства.

Однако вернемся к сетевым функциям государства, представленным в таблице. Пока власть не в состоянии эффективно осуществлять ни распространение информации о своей деятельности, ни координировать работу ведомств. Правовое регулирование интернета также осуществляется весьма своеобразно. Характерны примеры противоестественного закона об электронной цифровой подписи (ЭЦП), предельно затрудняющего ее использование, и не менее абсурдного закона о лицензировании отдельных видов деятельности, в котором ИТ вместо 3 регулируются 12 видами лицензий.[37]

Слежка за преступниками как функция спецслужб регулируется не менее грубо. Попытавшись решить финансовую проблему контроля за счет бизнеса, власть натолкнулась на жесткое сопротивление принятию СОРМ-2, которое закончилось громкими судебными разбирательствами и очередной потерей престижа власти. Затем последовал законодательный запрет на применение продвинутых криптографических средств в Российской Федерации.[38]

Более удачными на первый взгляд представляются попытки власти сформировать в сети свой имидж. Здесь можно отметить встречу В. Путина с представителями интернет-общественности, затем создание и деятельность сайта strana. ru, интернет-конференцию Президента РФ, конкурс на лучший сайт для него.[39] С другой стороны, относительный успех такой практики связан в первую очередь с выбором контрагента государства в сети, которым стал Фонд эффективной политики (ФЭП), имеющий не просто значительный опыт работы в интернете, но, де-факто, являющийся одним из создателей виртуального пространства российского сегмента сети.

Из центральных государственных органов, имеющих веб-представительства, можно отметить Правительство РФ [см. www. government. gov. ru], Министерство иностранных дел РФ [см. www. mid. ru], Мэрию Москвы [см. www. mos. ru ]. Создание сервиса заполнения налоговой декларации на сайте Министерства РФ по налогам и сборам [см. www. nalog. ru] скорее выглядит изощренным издевательством над налогоплательщиками.[40]

Автору известен только один пример попытки создать механизм обратной связи с гражданами посредством интернета. В Приволжском федеральном округе по инициативе С. Кириенко открываются интернет-приемные для граждан со свободным бесплатным доступом. При этом используется опыт городов-побратимов – Тампере и Болоньи.

В целом государство пока оказалось неспособно использовать выгоды и преимущества интернета. Однако оно обладает возможностями, предоставляющими ему преимущество в распространении своего влияния на интернет, по крайней мере, до тех пор, пока там не возникли иные юрисдикции, не признающие государственных границ и способные составить ему конкуренцию в виртуальном политическом пространстве. Упоминавшийся выше выбор между проектами создания «демократии участия» или установлению тотального контроля над гражданами, т. е. между демократизацией или тоталитаризацией также властью пока не сделан.

2. Средства массовой информации (СМИ) СМИ одними из первых осознали преимущества и возможности интернета, особенно связанные с использованием последнего в политическом процессе. В 1996 г. интернет выходит из рамок узкопрофессиональной компьютерной среды и уже к 1998 г. становится значимым фактором российской политики.[41] СМИ очень быстро переживают процесс перехода от подписных листов рассылки, скорее ориентированных на использование электронной почты, нежели интернета как такового, к многофункциональным информационным ресурсам. Списки рассылки существуют до сих пор [www. subscribe. ru] и умирать не собираются. Авторитет и аудитория некоторых из них, например, рассылки «Русского журнала» [www. russ. ru], вполне могут успешно конкурировать с любыми печатными СМИ. Списки рассылки дополнились онлайновыми лентами новостей, которые составили конкуренцию оффлайновым новостным агентствам, а затем в интернете появились версии всех основных печатных изданий. Отметим, что ни одно из печатных изданий не смогло составить конкуренцию таким «китам» онлайновой журналистики, как www. gazeta. ru и www. lenta. ru, аудитория которых исчисляется сотнями тысяч уникальных посетителей в месяц, иногда «переваливая» за отметку в миллион и более.

Следующим шагом было создание сайтов общественных движений и организаций, выполняющих и одновременно нивелирующих роль СМИ в интернете.

Новым словом стала организация интернет-трансляций общенациональных радиостанций и телеканалов, после чего в сети появилась фактически альтернативная масс-медийная среда, с большими возможностями и иными, более дешевыми, способами организации, чем у традиционных СМИ.[42] Информационная среда в интернете включает в себя средства обмена информацией, непосредственного общения в сочетании с мгновенным распространением информации, которая становится доступной всем пользователям одновременно через сервисы, подобные каталогу СМИ порталов Rambler или Яndex. Другой возможностью интернета для СМИ стала возможность публикации новостей и материалов на условиях полной анонимности или с использованием круговой системы ссылок. Именно скандалы с сайтами «Кавказ», «Коготь» и множества их московских и региональных последователей создали интернету репутацию «выгребной ямы компромата» и «убийцы авторитетов».[43] Количество СМИ в интернете превзошло все ожидания. Однако в 2001 г. и в последующие годы будет происходить уменьшение портфеля политических заказов[44] и изменение поведения пользователей, у которых сложились коллективные предпочтения. Таким образом, можно ожидать уменьшения общего количества СМИ и их переориентации с освещения политических вопросов в сторону культурных и образовательных проектов, в т. ч. связанных с рекрутингом и другим обслуживанием государственных и партийных структур.[45]

Таким образом, СМИ в интернете практически не имеют собственной обособленной функции, выступая часто в качестве не актора, но инструмента в руках государства, партий, движений, бизнеса или индивидов. Индивидуальные проекты также постепенно вливаются в более общие политические проекты.[46]

3. Бизнес-структуры Бизнес сегодня является важной силой, структурирующей хаотическое и энтропийное по своей сути пространство интернета. Основные инновации, наряду с проектами энтузиастов, связаны именно с бизнесом. Бизнес, на волне мирового подъема к интернет-экономике, создал множество новых служб и сервисов в интернете. Как было отмечено выше, ИТ-бизнес является самой высокоэффективной отраслью российской экономики. В России уже давно существуют предприятия, полностью построенные на сетевых иерархических принципах управления, использующие электронный документооборот, электронные платежи, методы постоянного самообучения, инновационного менеджмента и прозрачной отчетности.[47] Бизнес вкладывает в развитие интернета средства, на порядки превышающие вложения государства, и становится основным игроком на политическом поле, связанном с регулированием интернета государством.

С другой стороны, на поле собственно электронной коммерции (e-commerce) широкого развития в ближайшие годы происходить не будет, скорее, ожидается сворачивание целого ряда проектов. Крупного интернет-бизнеса не существует, так как до сих пор нет прибыльных проектов[48] но существует бизнес в интернете. Однако широкое применение ИТ в практике оффлайновой структуры по-прежнему подразумевает резкое увеличение КПД предприятия. И здесь бизнес, для которого интернет становится неотъемлемой частью деятельности, выступает и будет выступать активным игроком на политическом поле посредством лоббирования своих интересов в прессе, на уровне комитетов в Госдуме и политических партий.

Политика государства, сводящаяся к давлению на бизнес, связанный с ИТ, путем избыточного лицензирования, регистрирования и сертификации, предельно тормозит развитие высокотехнологичных предприятий в России. Она же приводит к интенсификации контактов с представителями правых политических партий. СПС и «Яблоко» выступают сегодня естественными союзниками бизнеса и интернет-пользователей, будь то политическая борьба против введения повременной оплаты телефонного траффика или лоббирование компьютеризации российских школ.[49] Можно ожидать дальнейшего интегрирования политических партий, бизнес-структур, и, возможно, научно-исследовательских учреждений.[50]

4. Традиционные НКО, сетевые организации, международные НКО Некоммерческие организации (НКО), число которых исчисляется в России десятками тысяч, казалось бы, должны были первыми осознать и использовать интернет в своей деятельности. Тот факт, что этого не произошло, косвенно свидетельствует о крайней слабости структур гражданского общества в России. Многочисленные сайты, созданные НКО, в лучшем случае выполняют функцию «визитных карточек», а чаще не дотягивают даже до этого уровня.[51] Ни одной масштабной гражданской кампании, которая бы использовала интернет в качестве рабочего инструмента, до сих пор проведено не было. Отдельные проекты, подобные сети правозащитных организаций [www. hro. ru], «погоды» не делают. В политическом процессе карманные НКО используются партиями для имитации общественной поддержки, а попытки организовать действительно широкую коалицию с целью гражданского контроля над выборами, сопровождаются скандалами и отказами независимых НКО служить прикрытием для политических фигур a la С. Кириенко [www. citizens. ru]. Очевидно, «грантовая игла», на которой было сформировано подобие гражданского общества, сыграла злую шутку с сознанием представителей НКО. Поддержка и регулярная работа в пространстве интернета требуют, как и в общеполитическом пространстве, развитого института добровольчества и значительного количества энтузиастов. Однако человек, способный создать масштабный проект в интернете, не всегда нуждается для этого в отдельной оффлайн-структуре.

Возможности НКО на политическом поле иллюстрирует, в частности, проект фонда «ИНДЕМ» [www. indem. ru] по контролю над деятельностью депутатов ГД РФ: предполагается анонимный сбор и открытое распространение информации о деятельности народных избранников в округах.[52]

В целом, результативность использования интернета традиционными НКО очень низка. Поэтому определенную угрозу для их существования представляет введение такого параметра, как оценка эффективности деятельности организации посредством анализа ее сайта, что широко практикуется в странах развитого информационного общества.[53]

Сетевые организации априори избегают многих недостатков, характерных для традиционных СМИ. Многообразие политических форм, связанное с возможностью создания сетей типа P2P, позволяющих пользователям обмениваться между собой файлами напрямую, без посредников (подобных системе обмена музыкальными файлами «Napster») еще не осознано в обществе.[54] Тем не менее, в интернете существуют виртуальные политические клубы и форумы, «доски позора», организации провайдеров, содружества онлайн-издательств и т. д. и т. п.[55] Пока основной задачей этих организаций является саморегулирование в интернете, всеобщее либо узкопрофессиональное, но можно смело прогнозировать повышение их политической значимости, в т. ч. и в традиционной политике.

Новой формой существования организаций постепенно становятся международные НКО, рассматривающиеся сегодня многими как общественно-политическая альтернатива транснациональным корпорациям и «глобальному» миру под их эгидой. Такие НКО сочетают функции традиционных НКО, политических партий и сетевых организаций, используя в качестве основополагающего принципа деятельности своеобразный «сетевой анархизм» (что, в общем-то, не препятствует существованию в них иерархических структур).

Именно свободный информационный обмен, основанный на открытых списках рассылки и других технологиях, позволил таким организациям, как PGA (People’s Global Action) или Greenpeace, занять свою нишу в мировой политике. Снижение стоимости коммуникаций и повышение мобильности участников политических сетей, а также свойство таких организаций выбирать и оперативно менять свои целевые группы позволило им проводить успешные международные акции, привлекая участников из десятков стран мира.

Отдельные государства оказываются заведомо слабее таких сетей. Так, даже полная мобилизация итальянской полиции, закрытие границ и приостановление действия шенгенских соглашений на территории Италии не смогли предотвратить проникновение на последнее собрание «большой восьмерки» в Геную более 100 тыс. антиглобалистов. Итальянское правительство фактически признало свою неспособность справиться с их выступлениями, призвав устами С. Берлускони перенести следующую межгосударственную встречу по продовольственным программам из Рима в одну из африканских стран.

Такие формы не могут быть осознаны в рамках традиционных концепций международных отношений. Недаром в попытках анализа деятельности «антиглобалистов» все чаще проскальзывает идея «мирового заговора», неких теневых структур, стоящих за манифестантами. Гораздо легче осознать и принять такую идею, чем смириться с тем, что интернет стал не только новым техническим средством, но и начал контрнаступление, меняя по своему образу и подобию окружающую социальную действительность.[56] Кроме того, интернет-сопротивление легко абсорбирует независимые, в том числе террористические, формы протеста.[57] Традиционные политические структуры учатся использовать его в своих целях.[58] Наконец, благодаря интернету и сетям сотовой связи, стала возможной организация так наз. «быстрых революций» и масштабных студенческих выступлений в таких странах, как Филиппины, Иран и Югославия. В России опыта создания подобных сетей пока нет, а те, что есть, носят отчетливый прогосударственный характер.[59]

5. Политические партии Если брать в качестве критерия эффективность использования интернета, то политические партии вполне могут быть сравнимы с другими НКО. Из крупных партий и движений только объединение «ЯБЛОКО» [www. yabloko. ru.] активно применяет интернет-технологии в повседневной деятельности. Даже учитывая такие специфические черты российского интернета, как его концентрация в столичном регионе, плохое состояние передающих сетей и преобладание молодежной (до 35 лет) аудитории, сеть остается невостребованным электоральным ресурсом. Политические партии в России пока не осознали, что интернет является не только местом, где можно повесить сайт-листовку, но и мощнейшим средством ведения предвыборной кампании, а также организационным и даже финансовым ресурсом. В этом смысле показательна эволюция интернет-политики партийных структур в Европе и США.[60]

Во внутреннем менеджменте интернет дает возможность в десятки раз повысить активность первичных организаций, которые с помощью электронных голосовательных процедур могли бы участвовать в формировании внутренней и внешней политики партии.[61] Интернет также позволяет организовать постоянный приток в партию пользователей сети, более активных в политическом смысле, чем большинство населения. Интернет – особенно если сайт партии сопровождается рядом сервисов, в т. ч. образовательных, – становится кадровым ресурсом партстроительства. Во внешнем менеджменте при проведении кампании интернет позволяет объединить возможности всех видов СМИ при минимальных затратах.[62]

Однако, если значимость интернета осознается даже в КПРФ, лидер которой призвал к повсеместному использованию сети [см. http://www. k141.ru/zqganet. shtml.], то вышеприведенные возможности практически (опять за исключением «Яблока» и СПС) не используются. В современной российской политике интернет, как уже неоднократно описывалось выше, используется как место для формального размещения сайта и как средство для «слива» компромата. Впрочем, все эти сюжеты достаточно подробно описаны в прессе. Более существенным является использование трансграничных и «трансзаконных» аспектов интернета, в частности, для публикации результатов «exit polls» в день голосования. Борьба государства с этим явлением, так же, как и с публикацией закрытых и компрометирующих материалов, оказалась безуспешной. Интернет-издания остались вне сферы действия закона о СМИ, затем последовал и отказ от попыток доменного регулирования (абсолютно бессмысленного в связи с трансграничностью сети).[63]

Интернет как среда увеличивает возможности партий, но политическая активность «интернет-граждан» (netizens) не совпадает с традиционно понимаемой политической активностью. Мотивация, принципы и способы осуществления коммуникаций препятствуют вовлечению интернет-аудитории в политическую жизнь. По крайней мере, до тех пор, пока их создателями не станут люди, тесно связанные со интернетом.[64]

Существует множество сюжетов, связанных с использованием интернета партиями. Однако в России реализуется лишь малая их часть. Государственная власть, оставаясь самым крупным игроком на политическом поле, на сегодня не заинтересована в продвижении новых политических институтов, в т. ч и интернета, который, таким образом, будет оставаться за пределами общенационального внимания, пока не произойдут существенные изменения в созданном институциональном дизайне.

6. Индивидуальные проекты, культурные проекты, аморфные сетевые структуры / онлайн-сообщества Роль отдельной личности всегда повышается в системах неустойчивого равновесия, к которым, безусловно, относится и интернет как самоорганизующая система. В первые годы существования российского интернета следующие индивидуальные культурные проекты: А. Экслера (виртуальный культурный журнал), С. Дацюка (институт политико-философских технологий), А. Лебедева (создание стандартов интернет-дизайна), А. Левенчука (идеология и технология либертарианства), А. Носика (интернет-СМИ), М. Мошкова (интернет-библиотека), Г. Павловского (технология «слива компромата»), М. Гельмана (интернет-искусство) и др. создали тот вид «гуманитарного» интернета, который у нас есть на сегодня. На следующей стадии развития в интернет пришли бизнес-структуры, общественные организации. Пришествие государства, что логично стало бы следующим шагом, так как гражданское общество уже сложилось, пока откладывается.[65] Сегодня индивидуальные проекты очень быстро перерастают в виртуальные сообщества, приобретая очевидное политическое значение[66] (причем отличить одно от другого не всегда представляется возможным).

7. Научные, образовательные организации, библиотеки Анализ действия различных акторов в интернете выявляет четкую корреляцию между наличием советского прошлого и мобильностью того или иного актора. Структуры, созданные и до сих пор действующие по «советским» принципам, оказались неспособными эффективно использовать возможности информационных технологий.[67]

Этот очевидный вывод распространяется и на российскую науку и образование, которые в сознании россиян всегда считались «лучшими в мире». Такие структуры, как Российская Академия Наук, оставались до последнего времени «священными коровами» в общественном мнении.[68] Одновременно многие научные учреждения начали функционировать в двойном, а то и в тройном качестве: как государственные учреждения, как общественные организации, как коммерческие структуры. Отдельные успешные примеры использования интернета в научной деятельности с лихвой перекрываются общим безразличным отношением к новым возможностям.[69] Осознание возможностей и необходимости интернета в научной деятельности, его связи с политической перестройкой общества, пока не пришло.[70]

Представляется, что ситуацию может изменить только комплексная государственная федеральная программа, сопряженная с усилиями общества и бизнеса. Однако позитивных образцов таких кампаний в новейшей российской истории практически нет, как нет и структур, способных произвести такое сопряжение.[71] Для сетевой аудитории неприемлемыми оказываются и устаревшие способы подачи информации,[72] и политические методы решения задач по модернизации страны, используемые государством. Постепенно приходит понимание того, что выбор платформы, набора программ, по которому будут учиться дети в сельских школах, ничуть не менее важен и «политичен», чем выбор двух – или трехпартийной модели политической системы.[73]

Менее однозначная ситуация сложилась с сетевыми аналогами образовательных организаций и сетевыми услугами традиционных учреждений. Отсутствие единых стандартов и какого-либо контроля над качеством услуг уже привело к девальвации идеи как чисто сетевого, так и дистанционного образования. Здесь решение проблемы лежит в организации сетевых форм стандартизации и сертификации предоставляемых услуг, например, с использованием технологий веб-колец организаций, взаимно сертифицирующих друг друга и четко ассоциирующихся со своими реальными аналогами.

В политическом плане интернет предоставляет и уникальные возможности по сближению политических партий и экспертных сообществ. С отказом от принципа публичности политического процесса роль эксперта, вырабатывающего решение и нуждающегося в организации для лоббирования своего решения, резко возрастает. Сетевое объединение ученого, политика, бизнесмена и культурного менеджера может оказаться одной из форм нового политического устройства России, не нуждающегося в громогласных и неквалифицированных экспертизах центральных СМИ.[74] Каждое такое объединение будет нуждаться в своей сети экспертов аналогичного уровня (обсуждение и выработка решения), своей сети с разновидностью клиентелистских отношений (распределение заказа), своей сети потребителей политического продукта (заменяющей традиционные СМИ, и не нуждающейся в сведении проекта до уровня политической формулы по Г. Моска). Совокупность сетей, по мысли теоретиков информационного общества, может образовывать либо самодостаточную систему, либо интегрироваться в существующую вертикаль принятия политических решений.[75]

8. Российская диаспора Российское государство, поглощенное решением вечных и одновременно сиюминутных вопросов выживания, редко вспоминает о стратегических тенденциях, которые обретут значимость через 5-10 лет. Одной из таких тенденций является быстрорастущий потенциал российской диаспоры. В глобальном мире диаспора становится продолжением гражданского общества. Интернет предоставляет возможности для полноценного задействования этого потенциала. Сетевое сообщество, раздвигая границы государства, резко расширяет юрисдикцию и доходы последнего. Организация, например, всемирной почтовой службы под патронажем государства, в которую была бы интегрирована электронная почта, российская почтовая система и система моментального перевода денег с выходом на почтамт и отделение Сбербанка в любом российском городке, принесла бы банковской системе России миллиарды долларов и одновременно резко повысила бы авторитет государства.[76] С появлением стабильных каналов коммуникации появляется и понятие управляемости диаспорой. В частности, это означает использование ее возможностей для политического лоббизма в значимых для России странах.

Итак, проведенный выше анализ позволяет сделать вывод о том, что интернет на сегодняшний день предоставляет сфере политического в России грандиозные возможности, которые, однако, требуют от нее не менее грандиозной перестройки и изменения политического сознания, что вызывает масштабное сопротивление «старых» акторов. Тем не менее, внутри традиционных форм политического появляются новые формы и новые персоналии, которые, с достижением «критической массы», могут коренным образом изменить существующую политическую среду в России.

A Survey on Government & the Internet. The Economist. 2000. – http://www. expert. ru/econom/gover. shtml.

Democracy. com?: Governance in a Networked World. 1999. Ed. by E. C.Kamarck and J. S.Nye Jr. – http://www. mckinsey. com/knowledge/mgi/reports/russia1099.asp

http:// www. internet. ru.

http://www. accesamerica. gov

http://www. iagchampions. gov. uk.

http://ip. elections. ru/ip/messages/941/441.html.

http://www. alternativa. ru)

http://www. compromat. ru.

http://www. csr. ru.

http://www. csr. ru/conferences/stenogram.13.04.00.html.

http://www. deadline. ru

http://www. e-government. ru

http://www. ferghana. ru

http://www. flb. ru

http://www. g8kyushu-okinava. go. jp/e/documents/it1.html.

http://www. ice. ru/elect.

http://www. intergroup. ru/news.

http://www. ipaccess. gov. ru.

http://www. isn. ru

http://www. k141.ru/zqganet. shtml.

http://www. kadri. ru)

http://www. notaxes. com)

http://www. opensecrets. org.

http://www. risa. ru.

http://www. socionet. ru

http://www. yabloko. ru.

imajarov@arf. khv. ru.

State of the Internet 2000. United States Internet Council&ITTA Inc. – http://usic. wslogic. com/section1.pdf

Бьюкенен Дж. 1997. Границы свободы. Между анархией и Левиафаном. М.

Бьюкенен Дж., Таллок Г. 1997. Расчет согласия. Логические основания конституционной демократии. М.

Затуливетер Ю. С. Информационная природа социального антагонизма и пути перехода к информационному саморегулированию социума посредством компьютерной среды. -http://zvt.hotbox.ru/dokl_2000.htm

Землянова Л. М. 1999. Зарубежная коммуникативистика в преддверии информационного общества. М.

Интернет в России. Россия в интернете. – www.strana.ru.

Кастельс М. 2000. Информационная эпоха. М.

Коул М. Культурно-историческая психология. Наука будущего. 1998. М.

Луман Н. 1998. Глобализация мирового сообщества: как следует системно понимать современное общество. – Социология на пороге XXI века: новые направления исследований. М.

Нетоскоп/Цифры и факты. 12.01. 2001. – http://www. netoscope. ru/researches/2001/01/12/1189.html

Нетоскоп/Цифры и факты. 13.08. 2000. – http://www. netoscope. ru/researches/2000/08/13/44.html

Песков Д. 2001. Сообщество международников: сетевые решения». – Вестник РАМИ, №1.

Шадрин А. Информационное общество и политические процессы. – http://www. isn. ru/index122.shtml

Экономика России: рост возможен. Исследование производительности ключевых отраслей. McKinsey Global Institute. – http://www. mckinsey. com/knowledge/mgi/reports/russia1099.asp

[1] Характерная цитата: «Взаимное заражение всех категорий, замена одной сферы другой, смешение жанров… Так, секс теперь присутствует не в сексе как таковом, но за его пределами, политика не сосредоточена более в политике, она затрагивает все сферы: экономику, науку, искусство, спорт…» Ж. Бодрийяр, Прозрачность зла. http://www. philosophy. ru/library/baud/zlo. html

[2] Тем не менее, операционализация понятия необходима. интернет в техническом смысле понимается как информационная технология, включающая коммуникационные линии, совокупность средств доступа, в т. ч. беспроводных, все цифровые технологии, различные пользовательские терминалы, цифровое телевидение. В гуманитарном смысле интернет понимается как некая «социальная виртуальная реальность», простирающаяся, по выражению М. Коула, в пятое измерение. Другими словами, интернет понимается как новая среда обитания с принципиальными возможностями, позволяющими определять и использовать функции интернет десятками и сотнями способов. Социальная, информационная и коммуникационная функции интернета самодостаточны, они пересекаются, образуя общность среды интернет. В политическом смысле сложность понятия интернет может быть сравнимо со сложностью таких понятий, как государство, власть, цивилизация, культура. (Коул М. Культурно-историческая психология. Наука будущего. –М.: Когито-центр.1998. с.432).

[3] Действительно, СМИ являются политическим институтом. интернет-СМИ, очевидно, тоже. Государство – безусловный политический институт. интернет-государство, очевидно, тоже является политическим институтом. Институт в предельно упрощенном смысле понимается как устойчивая среда взаимодействия между субъектами политики. В таком случае казачий круг и частный коммуникационный интернет-канал IRC – оба являются политическими институтами.

[4] См: Кастельс М. Информационная эпоха. М., 1999. С. 80.

[5] Т. е. люди, использовавшие интернет хотя бы один раз в жизни.

[6] Более подробные данные приведены в исследовании «Интернет в России. Россия в интернете», выполненным НИС страна. RU и ФОМ в ноябре-декабре 2000 года [см. www. strana. ru].

[7] После преодоления этого барьера начинает работать так наз. «эффект факса», когда количество пользователей технологии делает ее саму более значимой. Москва уже подошла к этому барьеру вплотную: в городе около 9% жителей активно пользуются интернетом, причем эта цифра постоянно возрастает. Учитывая, что в городе более 20% населения пользуется мобильными телефонами, можно предположить, что число пользователей интернет может возрасти как минимум до этого предела. В марте 2001 г. в Москве было подписано распоряжение Ю. Лужкова о создании электронной торговой площадки для проведения тендеров по закупке товаров для нужд мегаполиса.

[8] По данным департамента правительственной информации Аппарата Правительства РФ. В качестве одного из способов преодоления коммуникационной отсталости территорий необъятной Родины министр связи и информации Рейман предложил скорейшее внедрение «механизма универсальной услуги», сославшись на опыт Бразилии, где, в результате, срок выполнения заявки на телефон сократился с 2 лет до 2 недель. Для этого потребуется изменение тарифной и лицензионной политики, что заложено в среднесрочную программу Правительства РФ.

[9] Так, в европейских странах, со средним пороговым значением пользователей в 20-30% населения, 55% оборота средств информационной индустрии приходится на производство услуг и менее 45% на создание продуктов и технологий.

[10] Все основные сегменты пользователей интернета в России представлены в исследовании «Интернет в России. Россия в интернете» [Интернет в России.].

[11] Данные большинства исследовательских центров не дают столь мрачной картины, однако автор предпочитает опираться на данные системы SpyLOG, которая дает на порядок более релевантную информацию, нежели все российские социологические службы, вместе взятые. SpyLOG собирает данные, полученные на основе своеобразной слежки, трекинга, т. е. каждому пользователю, посетившему сайт с установленным кодом системы SpyLOG, в броузер (интерфейс для передвижения по интернету) вставляется небольшой код (Cookies), который помогает собирать различную статистику. Более 80 тыс. сайтов в российском сегменте интернета разместили счетчик SpyLOG. Благодаря широкому распространению и популярности системы, каждый пользователь Рунета (русскоязычной части интернета) гарантированно попадает в поле деятельности SpyLOG уже при просмотре более двух сайтов в Рунете. Это определяет высокую надежность данных и полный охват аудитории российских пользователей интернета. По данным SpyLOG, активная недельная аудитория Москвы составляет более 50%, а Санкт-Петербурга около 10% от общего числа пользователей [Нетоскоп 2001].

[12] В сегменте проектных услуг показатели достигают 72% уровня США. В производстве программного обеспечения в целом – 38%. Для сравнения, наиболее близкий показатель – 28%, достигнут в черной металлургии [Экономика России].

[13] Такие средства, как видеоконференция, ICQ, броузер, ftp, контент-поиск, веб-кольцо, мета-поиск, удаленное управление, онлайн-заявка и онлайн-голосование, форум, чат, приват-чат, гостевая книга и т. д. не только заменяют практически все традиционные средства коммуникации, но и предлагают принципиально новые [расшифровку терминов см. Землянова 1999].

[14] Например, средства глобального географического позиционирования, или функции поиска и отслеживания информации. Так, подписавшись на сервис Яндекса, пользователь раз в неделю получает ссылки по всем ресурсам сети, упоминающие о нем или его деятельности в интернете. Снижение издержек в данном случае не менее значимо. С появлением интернета шпионаж как род деятельности впервые в истории человечества стал принадлежностью миллионов. В интернете один человек вполне может заменить толстый литературный журнал, средство массовой информации и средних размеров политическую партию одновременно (напр., сетевые проекты exler. ru или деятельность С. Дацюка). Снижение издержек для традиционного общества и традиционного государства просто катастрофично.

[15] Мотивация индивида в подобной ситуации рассмотрена в работе А. Шадрина «Информационное общество и политические процессы» [Шадрин]. Автор также отмечает, что информационное общество позволяет преодолеть «железный закон олигархий», сформулированный Михельсом.

[16] Интересно, что на последних президентских выборах в США на аукционах Ebay. com на продажу выставлялись голоса избирателей. После нескольких дней торгов лот был снят с аукциона как нарушающий законодательство. Однако очевидно, что в виртуальном мире возможностей для нарушения законов оффлайна гораздо больше. Впрочем, возможности виртуальной полиции, как показывают последние проекты, подобные «Эшелону», также превосходят все до сих пор существовавшие. Уже сегодня технически возможно полное сканирование и обработка «по ключевым словам» траффика (объема передачи данных) интернета, включая сообщения ICQ (виртуального пейджера), чат-сообщения (прямое общение на специальном сервере) и голосовые сообщения с использованием IP-телефонии (телефонные переговоры с использованием интернета).

[17] Классический политический и экономический метод анализа системы, учитывающий ее сильные и слабые стороны, а также опасности и возможности внешней среды.

[18] В экономическом плане диспропорция между странами первого и третьего мира, развивающими интернет, сохраняется, но по развитию интернета она менее резкая, чем в сравнении ВВП или других оценках. Более того, если экспорт дешевой и квалифицированной рабочей силы с использованием каналов интернета не будет поставлен под жесткие государственные ограничения, перераспределение прибыли произойдет в сторону стран третьего мира, имеющих более или менее адекватную систему образования и инфраструктуру, включающую «зонтичные» законодательные акты. Показателен пример Индии, стоимость экспорта программных продуктов которой вполне может быть к 2010 г. сравним с экспортом из России, например, нефти. Количество пользователей в этой стране, исчисляемое сегодня в 4-6 млн., к 2003 –2005 гг. может достигнуть 23 млн. [см. State of the Internet 2000].

Учитывая, что в Азии более 500 млн. пользователей сотовой связи, объем совокупных финансовых потоков, связанных с системами удаленной работы, способен дойти до сотен миллиардов долларов. Причина, по которой Россия не может состязаться с Индией в экспорте программного обеспечения, весьма традиционна, и связана со спецификой бюрократии. Несмотря на крайне высокий уровень коррупции в Индии, государственная машина смогла в предельно короткие сроки обеспечить технологическим анклавам, подобным Бангалору, комфортный режим существования. Бюрократизм, понимаемый в России не как некоторое содержание формализма и привилегий, но как частная собственность государства на право коммуникации через статусную ограничительную систему, фактически оказался нежизнеспособным в новой системе международных отношений. Выводы для «внутреннего пользования» пока не сделаны.

[19] Символично, что первый в мире дорожный знак, связанный с интернетом, установили в Эстонии – знак @ на голубом фоне, означающий, что рядом находится общественный пункт доступа к сети. С другой стороны, страна с максимальной степенью интернетизации в мире – Сингапур, первой в мире реализовав в некотором приближении проект электронного правительства, считается тоталитарной страной с «демократическим интерфейсом». И действительно, система, использующая возможности интернета, предоставляет всеобъемлющие возможности для тоталитаризации. А в странах Прибалтики движение к информационному обществу легко сочетается с неприятием инакомыслия.

[20] В информационном обществе ценится не только и не столько информация (ее уже накоплено около двух эксабайт (экса – 1018), при этом в печатной продукции содержится лишь 0,000285 эксабайт), но скорость доступа, получения, и релевантность информации.

[21] Слова Р. Даля, сказанные им в 1989 году о том, что интернет, безусловно, как-то будет использован, к лучшему или худшему, остаются актуальными.

[22] Под «онлайном» (online) подразумевается виртуальная среда интернета, существующая в реальном времени; «оффлайн» (offline) означает традиционное взаимодействие в реальности.

[23] Одно из популярных занятий в такой ситуации – выяснение реального прототипа виртуальной «личины» человека, своеобразная политическая игра «кто ты, маска». Типичный пример – определение авторства и поиск создателей серии сайтов «Коготь», который закончился их арестом в январе 2001 г. в Москве.

[24] Законодательная власть, как и судебная, практически не задействованы в этом процессе и потому не попадают в сферу нашего интереса. Но существуют исключения: так в Шотландии действует первый в мире электронный парламент, в США и Великобритании создаются автоматизированные сервисы судопроизводства, в Манчестере действует экспериментальный проект электронного управления муниципальным образованием. Да и в московском районе Митино, например, подобная система управления может быть реализована вообще без государственных затрат и не менее эффективно.

[25] Речь идет о правительственном проекте закона об ЭЦП, федеральной целевой программе «Электронная Россия», Доктрине информационной безопасности, др. документах.

[26] Изменение формы правительства подразумевает объединение всех министерств и ведомств в единый комплекс, связанный посредством интернет-технологий, с высшей степенью интегрирования внутренних процессов (документооборот), и единым интерфейсом (окном взаимодействия) с гражданином (пользователем). Это означает, что общение гражданина происходит не с 5 ведомствами по очереди, но с единым электронным посредником, представляющим все 5 (или 25) ведомств одновременно. При этом обращение (запрос) гражданина автоматически направляется в соответствующие инстанции, и в большинстве случаев ответ (юридическая консультация, квитанция об оплате услуг, бюллетень для голосования, справка, налоговая декларация) приходит немедленно и без участия человека. Интенсивно разрабатывающиеся сегодня в США «системы электронной справедливости», предназначенные для судов, могут довести эту систему до логического совершенства.

[27] В этих целях в конце 1997 г. в Китае была создана специальная программа внедрения интерактивных технологий (не только на базе интернета) в повседневную бюрократическую практику работы муниципальных и исполнительных властей местного уровня. В качестве полигона для испытаний новых методов общения с массами был избран Гонконг. Результаты эксперимента пока не обнародованы [см. imajarov@arf. khv. ru.].

[28] Так, в Китае объявлено о новых полномочиях государства в контроле над интернет-СМИ и дискуссионными досками. Министерство информации КНР ввело новые правила, регламентирующие, что никто не имеет права распространять информацию, которая направлена «против конституции и угрожает государственной безопасности». Очевидно, что эта мера нацелена на борьбу с диссидентами, которые сделали сеть одним из эффективных средств противостояния коммунистическому режиму в Китае. На основании новых правил уже арестовано несколько человек. Если сложить вместе попытки Министерства печати лицензировать сайты (а отличить сайт «Кавказ» от сайта, например, Демсоюза может оказаться непросто), практику СОРМ-2 (закона, позволяющего спецслужбам отслеживать частную переписку и сетевое взаимодействие без санкции суда) и одновременное внедрение в политический язык современной России понятия «преступная аналитика», то следующий шаг российских органов власти может быть идентичен китайскому.

[29] Вместо создания «режима наибольшего благоприятствования» власть создает «рычаги управления» и послушные псевдоструктуры, с которыми и ведет диалог. Так, первым шагом «Союза пользователей интернета» сразу после создания стало письмо к Президенту РФ с просьбой о сотрудничестве и помощи в развитии интернета. В «Ассоциацию документальной электросвязи», которая предоставляет многочисленные льготы по сертификации и лицензированию в области ИТ, входит ФАПСИ, которое одновременно занимается сертификацией и лицензированием этого вида деятельности.

[30] Единственная мотивация такого решения – большие финансовые затраты. В то же время отдельные государственные предприятия уже демонстрируют совершенно иной подход. Финансово-Инвестиционная Ассоциация «Госинкор-Холдинг» реализует в интернете масштабный инвестиционный проект стоимостью более $40 млн. Целью проекта является вертикально интегрированный горизонтальный портал, в котором

по вертикали располагаются разноплановые услуги: почтовые сервисы, чаты, новостные ленты, аналитические и информационные ресурсы, переводчики и клубы по интересам, платежные средства, карты, хостинг, поисковые машины, онлайновые системы логистики. Горизонтальная ось заполняется платежными сервисами – B2C, B2B, C2C (бизнес-покупатель, бизнес-бизнес, покупатель-покупатель) и т. д. Фактически Госинкор реализует на государственные деньги тот самый проект государственного портала в миниатюре, на который у государства якобы нет средств. (Государственная инвестиционная корпорация («Госинкор») – государственное унитарное предприятие с уставным капиталом в размере более 1 млрд. долларов, созданная по Указу Президента Российской Федерации №184 от 2 февраля 1993 года. ОАО «Юниверс Он-Лайн», выступающее в качестве оператора проекта, учреждено КБ «Гута-Банк» и ФИА «Госинкор-Холдинг» [см. www. internet. ru.].

[31] Правила, разработанные Главным управлением информационных ресурсов (ГУИР) ФАПСИ для администрирования домена gov. ru, доступны по адресу http://www. ipaccess. gov. ru. Однако ведомства не стали координировать свои усилия в рамках домена, регистрируя каждый раз собственные доменные адреса. Проект ФАПСИ провалился.

[32] Между тем, как было показано выше, отдельные регионы вполне успешно внедряют системы взаимодействия граждан и государства. Помимо примера Новосибирска, отдельные проекты, например, автоматизированных систем коммунальных платежей, существуют в Санкт-Петербурге и Новокузнецке. Кроме того, ФАПСИ из вполне оправданных соображений безопасности при создании такой системы постарается избежать решений на базе систем Microsoft или Oracle, а отечественные разработки в силу своей истории направлены не на раскрытие, а на закрытие информации и плохо совместимы с идеологией «World Wide Web» как совокупности открытых систем.

[33] Веб-кольцо – кольцевая система ссылок на сайтах со схожей тематикой.

[34] По оценкам экспертов, только каждое четвертое федеральное министерство и ведомство способно дать ответ по электронной почте.

[35] при этом зависимость двусторонняя: приобретение доступа подразумевает повышение социального статуса, в то же время позволить себе подключение к интернету могут только обеспеченные слои населения.

[36] Отметим работу Н. Лумана, который предполагает такое развитие «digital divide», при котором возникают своеобразные формы дискриминации и «апартеида» населения [Луман 1998].

[37] Необходимо заметить, что закон об ЭЦП обсуждался в правительстве более двух лет и являлся, наряду с ИНН, одним из примеров синхронного развития России и Европы. Однако, если в ситуации с ИНН мы как-то соответствуем тенденциям европейского развития, то закон об ЭЦП откладывает внедрение новых форм коммуникации, как минимум, на несколько лет.

[38] Такой запрет с одной стороны нарушает основополагающие принципы свободы слова как права, в т. ч., избирательно доносить свою информацию, а с другой стороны практически нереализуем на практике. Государственное давление на корпорацию Microsoft привело к тому, что последняя убрала средства «сильного крипто» (средства шифрования переписки) из версий своих программ, поставляемых в Россию, но ничто не препятствует пользователю «скачать» эти же программы с одного из специализированных сайтов.

[39] За исключением деятельности пресс-службы Президента, сумевшей «потерять» знак «@» в электронном адресе последнего.

[40] «Скачивание» программного обеспечения, заполнение и распечатка бланка налоговой декларации приводила к тому, что «продвинутый» налогоплательщик заполнял бланк заново вручную с калькулятором в коридорах Министерства.

[41] Первые примеры использования интернета в политической сфере СМИ и экспертами относятся, как минимум, к 1995 году [см. www. ice. ru/elect].

[42] Особенно отчетливо возможности интернета в мегаполисах проявились в августе 2000 г. в Москве, когда после пожара на Останкинской телебашне интернет на некоторое время стал основным каналом получения информации в столице. И вполне справился с этой ролью.

[43] Сегодня создать компрометирующий материал на своего знакомого может практически любой человек, зайдя, например, на сайт www. intergroup. ru/news.

[44] Практически все интернет-СМИ сами по себе убыточны. Реклама малодоходна, платная подписка на предоставляемые услуги также нереализуема.

[45] Характерный пример – «интернет-активность» С. Кириенко. От сугубо предвыборных личного сайта и сайта «Московской альтернативы» [www. alternativa. ru] его штаб перешел к интернет-проекту по рекрутингу кадров [см. www. kadri. ru] администрации поволжского федерального округа, а затем к организации интерактивного взаимодействия граждан и власти.

[46] Индивидуальные проекты журналистов, связанные с использованием аналитических материалов закрытого или полузакрытого характера, становятся объектом внимания и иногда покупки политических группировок. Речь идет, например, о проекте Рубена Макарова [www. deadline. ru] или сайтах www. flb. ru, www. compromat. ru.

[47] Типичный пример – «Консультант Плюс». Из лидеров рынка ИТ отметим компании ABBYY, «лабораторию Касперского», компании сотовой связи МТС и МСС. Общей тенденцией их развития является стремление к выходу на международный рынок, путем размещения акций либо продвижением своей продукции. Однако не только ИТ-компании могут управляться с использованием ИТ. Опыт ЮКОСа, связанный с внедрением внутренних автоматизированных систем управления, также вполне позитивен.

[48]Так, крупнейший и безусловно удачный проект портала и поисковой машины Яндекс, стоимость которого составляет несколько миллионов долларов США, планирует выйти на прибыльность только к 2003 г.

[49] Оба проекта оказались успешными. Введение «повременки» было отложено, а в бюджете на 2001 г. было во втором чтении заложены миллиард рублей на компьютеризацию сельских школ, и 56 млрд. рублей на государственную программу информатизации до 2005 г., хорошо сочетающиеся с программой по интернет-образованию «Поколение. ру».

[50] Бизнес нуждается в исследовательских структурах и исследовательских методиках междисциплинарного свойства, на стыке гуманитарных и точных наук. Таких наук в России пока просто нет.

[51] Выборочный анализ 40 сайтов из перечня интернет-ресурсов НКО, поддержанных Институтом «Открытое общество», показал, что в большинстве случаев на сайт «выкладывается» минимальное количество контента, после чего сайт перестает обновляться и развиваться.

[52] Похожий, но значительно более масштабный американский проект: http://www. opensecrets. org.

[53] Другим сильным механизмом на уровне как государства, так и любой грантодающей организации может быть реализация схемы, когда обязательным условием предоставления гранта либо государственного финансирования является размещение реципиентом отчета, в том числе финансового, на своем сайте. При этом финансирующие организации договариваются о единых стандартах предоставления такой информации, включая организацию независимого оценочного и свободного онлайн-голосования по результатам проделанной работы. Тот факт, что такой механизм не обсуждается ни государством, ни НКО, свидетельствует, в частности, о коррумпированности работы как первого, так и третьего сектора общества.

[54] Между тем, сеть P2P позволяет создать сообщество неограниченного масштаба. Люди могут объединяться по любым признакам, участники сети находятся в постоянном прямом контакте друг с другом, постоянно обмениваясь информацией и данными. Сеть предполагает, что информация, например, о месте проведения митинга, о возможности заработка, о новом голливудском фильме, о номерах кредитных карточек и т. д., будет получаться мгновенно всеми участниками сети и только ими.

[55] В качестве примера можно привести: Союз пользователей интернета, Союз операторов интернета, Российскую криптологическую ассоциацию, ЕЖЕ-содружество, и т. д.

[56] Влияние интернета на действительность часто недооценивается. Можно говорить об изменениях в структуре общественного сознания, связанных с эрозией морали (распространение порнографии и понятия «nickname» («личины»)), права (споры за «доменные имена», «вирусные» лицензии, электронная подпись, копирайт), политики (пропаганда, создание компромата), международных отношений (отсутствие в сети государственного суверенитета). Так, ФБР в своем расследовании деятельности русских хакеров использует в качестве доказательной базы информацию, напрямую взятую с компьютеров, находящихся на территории России. При этом ни Интерпол, ни российские государственные органы об этом не уведомляются.

[57] Показательны во многом параллельные примеры субкомманданте Маркоса, вышедшего со своей «геометрической» антиглобалистской программой из обычного мексиканского штата через интернет на уровень мировой политики, и М. Удугова, создателя сайта чеченских сепаратистов «Кавказ», который один сделал больше, чем вся государственная российская пропаганда во время первой чеченской кампании. Не менее эффективна сегодня и информационная кампания талибов в арабском мире. В данном случае, потеряв практически все англоязычные сайты, движение продолжает использовать сайты на арабском языке. Характерная военная логика звучит и при анализе сетевой работы «Аль-Кайеды».

[58] Одна из героинь «сетевого сопротивления» в Германии А. Маркварт была избрана депутатом бундестага от Партии демократического социализма именно после того, как ее пытались посадить за «злоупотребления» в сети.

[59] Речь идет о программе Администрации Президента РФ по созданию молодежной организации «Идущие вместе», построенной по принципам сетевого маркетинга, активисты которой фактически включены в пейджинговую сеть, призванную повысить мобильность организации.

[60] В политической жизни США интернет активно использовался уже во время президентской кампании 1996 г. Б. Клинтон, Р. Доуэл и П. Бьюкенен активно боролись за голоса избирателей с помощью интернета. П. Бьюкенен применял технологию рекламной баннерной сети, сайты которой вели на его информационный портал. Во время президентской кампании 2000 г. интернет стал неотъемлемой частью выборного процесса. Только на стадии «праймериз» кандидаты собрали через интернет несколько миллионов долларов в качестве пожертвований. Накал предвыборной борьбы выразился во взаимном взломе сайтов конкурентами, а группа военнослужащих впервые в истории голосовала по интернету. После выборов крупнейшие компании США, разрабатывающие программное обеспечение, получили заказ на подготовку общенациональной системы голосования к выборам 2004 г.

[61] Единственный подготовленный проект проведения интернет-съезда молодежных «яблочников» был блокирован руководством объединения, которое просто убрало с главной интернет-страницы ссылку на сайт своей же молодежной организации. В Европе в ближайшее время интернет-голосования, имеющие значение, сравнимое с обычными голосованиями, пройдут в Социал-демократической партии Германии. Возможен эффект «отрицательного образца», в случае, если в одной из партий введение новых форм внутреннего голосования вызовет смену руководства партии. Тогда руководство всех более-менее крупных партий, имеющих сложившуюся иерархию, будут сопротивляться нововведениям, ведь в таком случае ему придется вести фактически беспрерывную избирательную кампанию как вне, так и внутри партии. Electronic Congress US (Электронный rонгресс США) [http://www. notaxes. com] утверждает, что если бы американцы использовали электронную форму выборов, то только 8% политиков в США были бы переизбраны. Остальные оказались бы замещены теми, кого эта организация называет «представителями граждан». Цифра, конечно, завышена, но такая тенденция, безусловно, будет существовать. В т. ч. и за счет принципиально иных способов манипулирования такими выборами.

[62] Программа партии иллюстрируется фото – и видеоматериалами, собственное радио разносит пропагандистские речи, задействуются такие технические средства, как электронная почта, видеоконференции, ICQ, веб-кольца, баннерная реклама, онлайн-голосования, форумы, чаты, ленты новостей и т. д.

[63] Тем не менее, неразбериха с сайтами компаний группы «Мост» во время перехода ее кампаний к новым собственникам показывает, что государство еще вернется к этой проблеме.

[64] Естественно, многочисленные попытки такого рода в сети происходят, но пока остаются виртуальной забавой политических маргиналов. В Европе и США в интернете уже существуют государства, партии, армии и религии. За дискуссиями по построению виртуального государства, будто списанными со страниц Дж. Роулза, в России можно понаблюдать, например, здесь: http://ip. elections. ru/ip/messages/941/441.html.

[65] В России, где создание государства всегда предшествовало/препятствовало появлению гражданского общества, этот феномен еще более удивителен. Тем неизбежнее предстоящий конфликт.

[66] Так, виртуальное сообщество www. ferghana. ru, первоначально планировавшееся как небольшой сайт о Фергане и для выходцев из этого региона, стал одним из самых популярных ресурсов российского интернета, объединяя сотни людей из множества стран. Одновременно он стал мощным информационным ресурсом по центрально-азиатской проблематике и средством, пока не направленного, политического давления на руководство Узбекистана.

[67] Решения советского руководства по АСУ, в т. ч., постановления ЦК КПСС, были связаны с идеологией, которая также требовала централизованного управления процессами и не учитывала мирового контекста происходивших изменений. Отголосками такой практики являются попытки российских академиков технических наук построить в России альтернативную интернету сеть на основе российских же телевизоров. Видимо, история провала создания подобной системы «Minitel» во Франции им неизвестна [см. Кастельс 2000, 328-330].

[68] Дискуссия о новых формах организации науки развернулась лишь в конце 2000 г. на страницах «Независимой газеты».

[69] Исключением является сибирское отделение Академии Наук, попытавшееся встроить интернет в свою структуру. Неудивительно, что у многих академических институтов просто нет своих сайтов, в то время как их сибирские отделения уже ведут масштабные программы с использованием своих веб-представительств.

[70]Это приводит к увеличению разрыва между российской и мировой наукой. Разрыв становится принципиальным, так как в науке, полномасштабно использующей интернет, складываются другие формы взаимодействия и организации научной деятельности, в том числе новые стандарты предоставления информации, и, фактически, новый язык [см. www. socionet. ru, www. risa. ru., Песков 2001].

[71] Проекты ЮКОС или, например, СПС носят узконаправленный характер. Речь идет не о финансировании, но об изменении государственной политики.

[72] Существует тезис В. Спирина о потенциальной угрозе воздействия «клипового» сознания на развитие фундаментальной науки и на образование в целом. Однако западный опыт не подтверждает утверждения об ухудшении качества, например, физического образования. Новые возможности с лихвой компенсируют возможные недостатки. Чего стоит только опыт с использованием фотографий одной из поп-див для демонстрации физических свойств полупроводников. За одну неделю сугубо научный текст прочитало более 2 млн. человек.

[73] Заказ на поставку программного обеспечения в сельские школы в рамках комплексной программы Министерства образования был отдан Microsoft. Русская фирма «Арсеналъ», продвигающая на рынке альтернативный продукт «Русский офис», инициировала публичный скандал, считая, что заказ был отдан без проведения прозрачного тендера решением отдельного чиновника. Сетевое сообщество не воспринимает столь «простой» стиль принятия политического решения.

[74] Заметим, что в интернете нет истины по Шпенглеру – для толпы истина то, что она привыкла покупать. Создав популярный бренд, можно под ним продавать одновременно товар и идеологию.

[75] Выражаясь грубо, «пролам» остается телевизор и функции голосования и воспроизводства, а образованный класс выстраивает параллельную модель эффективного политического мира, в котором доступ к миру совпадает с доступом в одну из модерируемых сетей горизонтальных и вертикальных интеракций.

[76] В Турции, Армении или Индии такие перечисления составляют от 5 до 10% национального дохода.

Архивы документов (Инн) [Инновации]      Постоянная ссылка | Все категории
Мы в соцсетях:




Архивы pandia.ru
Алфавит: АБВГДЕЗИКЛМНОПРСТУФЦЧШЭ Я

Новости и разделы


Авто
История · Термины
Бытовая техника
Климатическая · Кухонная
Бизнес и финансы
Инвестиции · Недвижимость
Все для дома и дачи
Дача, сад, огород · Интерьер · Кулинария
Дети
Беременность · Прочие материалы
Животные и растения
Компьютеры
Интернет · IP-телефония · Webmasters
Красота и здоровье
Народные рецепты
Новости и события
Общество · Политика · Финансы
Образование и науки
Право · Математика · Экономика
Техника и технологии
Авиация · Военное дело · Металлургия
Производство и промышленность
Cвязь · Машиностроение · Транспорт
Страны мира
Азия · Америка · Африка · Европа
Религия и духовные практики
Секты · Сонники
Словари и справочники
Бизнес · БСЕ · Этимологические · Языковые
Строительство и ремонт
Материалы · Ремонт · Сантехника