Вымысел и истина – часть 19

Кабардино-Балкарская Республика      Постоянная ссылка | Все категории

16 мая 1999 г. в Карачаево-Черкесии состоялись первые демократические выборы президента республики, за место которого соперничали бывший советский генерал, советник Министерства обороны РФ, карачаевец В. М. Семенов, и мэр Черкесска, черкесский бизнесмен С. Э. Дерев. Они прохо­дили в драматической борьбе, накал которой определялся апелляцией обеих сторон к этническим идеям и символам. Борьба шла за русский электорат, и немалую роль в победе Семенова сыграло запугивание русских избирателей идеей «Великой Черкесии», чем искусно пользовался его штаб, настраивая людей против его соперника. Взрывоопасная си­туация, создавшаяся после выборов, когда лидеры черкесов и абазин открыто призывали к пересмотру результатов голо­сования, неповиновению властям и «возвращению в родной Ставропольский край», была преодолена с огромным трудом (Червонная 1999. С. 62-88; Шерматова 1999а; Панов 1999; Язькова 1999), Между тем некоторые обозреватели тогда по­лагали, что пассивность федеральной власти и ее нежела­ние принять радикальную административную реформу может в дальнейшем привести к распаду Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии (Балытников 1999).

Однако этого не произошло. Напротив, 31 августа 2003 г. в Карачаево-Черкесии прошли новые выборы президента, и на них незначительным большинством голосов победу одер­жал глава Управления Центробанка РФ по республике М. Батдыев. При нем на проходивших в марте 2004 г. выбо­рах в Национальное собрание республики карачаевцы полу­чили там абсолютное большинство. Похоже, власть генера­лов на Северном Кавказе заканчивается и им на смену приходят бизнесмены, лучше подготовленные к руководству республиками в условиях рыночных отношений. Все же по экономическим показателям КЧР значительно отстает от других республик РФ: она дотируется из федерального бюд­жета на 90%, безработица там составляет 57%, а зарплаты отличаются самым низким уровнем в РФ.

Приход к власти нового президента не привел к стабиль­ности. В октябре-ноябре 2004 г. республика вновь была взбу­доражена в связи с убийством семи бизнесменов-карачаев­цев на даче А. Каитова, зятя президента. Преступление произошло из-за передела собственности, и 9 ноября люди даже захватили Дом правительства, требуя, чтобы Батдыев ушел в отставку. Федеральным властям потребовалось нема­ло усилий, чтобы восстановить спокойствие в республике.

Глава 7. Тюркизация древней истории

На фоне рассмотренных выше политических перемен, происходивших во второй половине 1980-х-1990-х гг., из среды ученых-ревизионистов выделилось радикальное кры­ло. Если умеренным ревизионистам было достаточно разде­лить алан на тюркоязычных и ираноязычных, то радикалы попытались новее очистить древнюю историю Северного Кавказа и евразийских степей как от ираноязычия, так и в целом от каких бы то ни было следов индоевропейцев. Бо­лее других на этой ниве потрудился балкарский археолог из Нальчика И. М. Мизиев (1940-1997). Уроженец балкарско­го села Нижний Чегем, в детстве он испытал все ужасы де­портации. По возвращении на родину он сумел в 1963 г. за­кончить отделение истории историко-филологического факультета Кабардино-Балкарского государственного универ­ситета. Затем он прошел курс аспирантуры в московском Ин­ституте археологии под руководством известного археолога-кавказоведа Е. И. Крупнова и сделал немало полезного для развития археологии в Кабардино-Балкарии. Попав в 1978 г. в автомобильную катастрофу, Мизиев получил тяжелую трав­му позвоночника и был парализован. Но, будучи человеком энергичным, он в начале 1980-х гг. занялся широкими тео­ретическими изысканиями, связанными с коренным пере­смотром ранней истории балкарцев и, шире, тюркских на­родов. О тюркоязычии алан он задумывался и раньше. Еще в 1971 г. на представительной научной конференции в Орджоникидзе он сделал робкую попытку высказаться в пользу тюркоязычия части алан (Мизиев 1975) [32], но получил суро­вую отповедь от одного из ведущих советских востоковедов (Алиев 1975. Об этом см.: Кузнецов. Чеченов 2000. С. 94). Мизиева это ничуть не смутило, и он начал разрабатывать свой собственный ревизионистский подход. Вначале он оз­вучивал свои идеи в местных газетах, публикуя там размыш­ления о вновь вышедших книгах по интересующим его про­блемам (Мизиев 1983б; 1984а; 1984б; 19866; 1988а; 1988б; 1988в; 1989а; 1989б; 1994), а затем выступил с изложением развернутой теории в ряде собственных книг (1986а; 1990: 1991б; 1995а; 1995б; 1996).

Любопытно, что для защиты своих неортодоксальных взглядов Мизиев сознательно использовал атмосферу откры­тости, принесенную перестройкой. Он апеллировал к «твор­ческому марксизму-ленинизму», подхватывал призывы к борьбе со схоластикой, объявлял непримиримую войну конъюнктуре и пытался опираться на новую Программу КПСС, как будто она помогала решать жгучие проблемы происхож­дения народов Северного Кавказа. Стремясь придать особую значимость такой тематике, он писал о том, что «речь идет об этнической истории, имеющей важное массово-патриоти­ческое и идейно-воспитательное значение в обшей пробле­ме формирования нового человека коммунистического общества» (Мизиев 1986б. См. также: Мизиев 1986а. С. 14). В ответ на выраженные академиком-секретарем Отделения истории АН СССР С. Л. Тихвинским опасения по поводу расцвета этноцентристских взглядов, включая пантюркистские (Тихвинский 1986), Мизиев с еще большим рвением выступил ярым адвокатом этноцентристского подхода. Защищая его, он взывал к авторитету КПСС и лично М. С. Горбачева и де­магогически заявлял о том, что в науке не может быть «за­претных тем» (Мизиев 1990. С. 52-54, 99).

Следует отметить, что определенные причины опасаться у Мизиева имелись. Ведь развернутая в 1976-1977 гг. про­тив казахского писателя О. Сулейменова кампания (Diat 1984) была однозначно воспринята тюркскими интеллектуалами как направленная против тюркского свободомыслия (см., напр.: Лайпанов, Мизиев 1993. С. 6). Однако, как и тогда, речь шла вовсе не о «запретных темах», а о ненаучных подходах. Ми­зиев призывал не лгать путем сознательного замалчивания фактов (Мизиев 1983), но под «фактами» он нередко понимал непрофессиональные интерпретации истории, сделанные средневековыми авторами, или ошибочные суждения ученых XIX-начала XX в. (см., напр.: Мизиев 1988а; Мизиев 1990. С. 56: Лайпанов, Мизиев 1993. С. 11-12, 49), давно опровер­гнутые и отброшенные наукой. Именно с этих позиций он вступил в отчаянную борьбу с профессиональной иранисти­кой и индоевропеистикой. При этом он брал себе в союзни­ки азербайджанских и других тюркских ревизионистов (Ми­зиев 1990. С. 40, 46; Лайпанов, Мизиев 1993. С. 15-16, 43, 117-118) [33]. В особенности он находился под впечатлением концепции татарского филолога-ревизиониста М. 3. Закиева (Закиев 1986) [34], многие положения которого он использо­вал в своих работах.

Отправным пунктом для Мизиева стала критика теории, связывающей население восточноевропейской степи эпох бронзы и раннего железа с индоиранскими и иранскими общностями [35]. Отрицая эту теорию, он обвинял ее в импе­риализме, европоцентризме и сознательном принижении наследия азиатских и, конкретно, тюркских народов, кото­рых она будто бы отлучала от наследия созданных их пред­ками древних культур и цивилизаций (Мизиев 1990. С. 51, 124; 1991а. С. 82-83, 87-89; 1996. С. 130—153; Лайпанов, Мизиев 1993. С. 3-6). Иными словами, Мизиев изначально исходил из вненаучных соображений, ставших основой его исторических построений. Он искренне недоумевал, почему лингвисты и археологи, описывая древности эпох неолита и бронзы степей Восточной Европы и Сибири, писали исклю­чительно об индоевропейцах и не находили там места тюр­кам, занимавшим по своей численности второе место в быв­шем СССР (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 5-6). Тем самым еще до проведения каких-либо исследований Мизиев уже был уверен в необычайной древности тюркского языка и тюркс­кой культуры, доказательством чего он и занимался.

Вкратце его теория состояла в следующем. Вслед за ка­захским поэтом О. Сулейменовым (Сулейменов 1975) он объявлял тюрками шумеров и приписывал тюркам создание разнообразных культур бронзового и раннего железного века от майкопской до пазырыкской. Тем самым среди тюрков оказывались скифы, сарматы и аланы. По мнению Мизие­ва, уже древнейшая «курганная культура» эпохи энеолита – ранней бронзы была создана тюрками: «Древнейшая история прототюркских или протоалтайских племен начинается с появления курганной культуры со всем комплексом се спе­цифики. С этого времени мы можем говорить о полнокров­ном характере их хозяйства, культуры и языка» (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 28). Прародину тюрков он помещал в Волго-Уральском междуречье (Мизиев 1990. С. 42; Лайпанов, Мизиев 1993. С. 14-15, 17 и след.; Журтубаев 1991. С. 4), откуда они будто бы расселились по степной зоне, а затем двинулись через Закавказье в Переднюю Азию (Мизиев 1990. С. 19-31; Лайпанов, Мизиев 1993. С. 42-45). Таким обра­зом, хотя Мизиев и не считал тюрков исконными обитате­лями Передней Азии, они, по его мнению, пришли туда достаточно рано (в III тыс. до н. э.) и, безусловно, предшество­вали индоиранцам (Мизиев 1990. С. 43-46).

Отмечу, что в свое время учитель Мизиева Крупнов рез­ко возражал против аналогичных построений турецких архе­ологов, справедливо видя в них наследие пантюркизма, не лишенное экспансионистских устремлений (Крупнов 1961. С. 12). Однако для Мизиева, как и для его сторонников, та­кие идеи имели совершенно иной смысл. Они были направ­лены против традиционного как для дореволюционной, так и для советской науки принижения наследия тюркских народов и отождествления их исключительно с дикими кочев­никами, якобы несшими с собой только отсталость и разру­шения (см., напр.: Третьяков 1953. С. 48-49; Потапов 1957. С. 17-19) [36]. Этот подход нашел отражение даже в азербай­джанских учебниках истории, изданных в советское время (Шнирельман 2003. С. 189). Реакцией на него и стали реви­зионистские построения, в которых находил выход копивший­ся годами протест против негативного изображения средневе­ковых тюрков (см., напр.: Лайпанов, Мизиев 1993. С. 116; Ахматов, Койчуев, Лайпанов 1997. С. 74; Джубуев 2001. С. 518). Стремясь реабилитировать тюрков, Мизиев подчеркивал, что они с глубочайшей древности существенно влияли на ход мировой истории и внесли неоценимый вклад в развитие мировой цивилизации. Он особенно настаивал на наличии у них древнейшей государственности, выражал удовлетворение возникновением новых тюркских государств на развалинах СССР и выказывал досаду тем, что еще не все тюркские народы мира обрели свою государственность (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 8-9). Все такого рода рассуждения откры­вают подлинный источник раздражения, вызываемого у Мизиева индоевропейской теорией, якобы призванной уза­конить и увековечить «русскую экспансию» [37].

На что же опирался автор в своих построениях? В целом он использовал традиционные археологические, лингвисти­ческие и этнографические методы, к которым прибегает любой исследователь этногенеза. Весь вопрос в том, как Мизиев это делал. Не имея специальной лингвистической подготовки, он прибегал к языковым сопоставлениям, даже не задумываясь о динамическом характере языкового процес­са. Иными словами, он игнорировал одно из основных тре­бований сравнительно-исторического языкознания о необхо­димости выделения хронологических языковых пластов, реконструкция которых обязательно должна предшествовать каким бы то ни было сравнениям. В противном случае ве­лика вероятность случайных совпадений, и сравнительный анализ утрачивает какой-либо смысл. Впрочем, Мизиев про­сто плохо знал лингвистические материалы. Например, он утверждал, что у осетин не было своего термина для «моря» (Мизиев 1991б. С. 86. См. также: Джуртубаев 1991. С. 244). Между тем такой термин, и даже не один, у них имелся, и он хорошо увязывался с индоевропейской терминологией в целом (Абаев 1949. С. 47; Иванов 1987. С. 40).

Тот же неисторический подход Мизиев демонстрировал и при анализе этнографических данных. В частности, он не отличал общих черт, характерных для хозяйственно-куль­турного типа, от языковых и чисто этнических культурных явлений (Мизиев 1991 и. С. 135). Следуя крайнему примордиалистскому подходу, он верил в жесткую привязку опре­деленных культурных элементов к строго определенному эт­ническому (в данном случае тюркскому) массиву и писал о «специфических особенностях извечной традиционной куль­туры исключительно тюркских племен и народов» (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 51). В частности, он настаивал на том, что использование в пищу конины и кумыса является исконной и постоянной особенностью тюркской культуры. В этом он видел одно из важных доказательств тюркоязычия скифов и резкого отличия от них ираноязычных осетин (Мизиев 1986. С. 51-55; 1990. С. 38-39, 55; Лайпанов, Мизиев 1993. С. 12). Между тем на этом основании ему бы следовало отлучить от тюрков литовских татар, а также турок, которым как право­верным мусульманам запрещено питаться кумысом и кони­ной (Насыфи 1927. С. 149; Еремеев 1990б. С. 116).

Мизиев наделял пратюрков европеоидным обликом, заяв­ляя, что они приобрели монголоидность при передвижении на восток, смешиваясь с местным населением (Мизиев 1990. С. 42: 1991. С. 152-153; Лайпанов, Мизиев 1993. С. 13). В его концепции находилось место и для утверждения о нераз­рывной связи этноса, языка, культуры и генетического типа. : Из этого делался парадоксальный вывод о том, что все тюркские народы Средней Азии, Казахстана и Южной Сибири являлись потомками древних европеоидных племен (Лайпа­нов, Мизиев 1993. С. 35). Впрочем, Мизиева не особенно заботила логическая стройность его концепции, и в подтверж­дение «тюркоязычия» скифов он ссылался на их «монголо­идные черты», отмеченные якобы еще Геродотом (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 48).

Отчетливо понимая трудности этнической атрибуции ар­хеологических культур, Мизиев все же полагал, что их мож­но преодолеть, опираясь на данные о погребальном обряде, считающемся многими археологами, прежде всего учителем Мизиева Е. И. Крупновым (Крупное 1967. С. 29-31), одним из наиболее консервативных элементов культуры (Мизиев 1986. С. 137; 19916. С, 137, 146; Лайпанов, Мизиев 1993. С. 20) [38]. Для него это было одним из главных оснований для отнесения создателей курганных захоронений к тюркам. Спрашивается, как же тогда быть со славянскими кургана­ми? Неужели Мизиев и их отнес бы к тюркскому наследию? Как бы то ни было, на словах сознавая сложности отожде­ствления археологической культуры с языковой общностью, на деле он руководствовался весьма сомнительной установ­кой на жесткую связь между этносом и отдельно взятыми культурными элементами, либо же их комплексом, который с не меньшим основанием можно было бы объяснить осо­бенностями хозяйственно-культурного типа. И не случайно в лексике Мизиева как заклинание неизменно звучал заим­ствованный у В. И. Абаева (Абаев 1967. С. 15) термин «эт­нокультурный паспорт». Другим методом, на который он де­лал ставку, являлся ретроспективный обзор источников, позволявший, по его мнению, безошибочно судить об этно­культурной истории (Мизиев 1990. С. 38; 1991б. С. 139). Ссылаясь на этот метод, он отмечал археологическую преем­ственность от ямно-афанасьевского культурного пласта до скифской, сарматской и гуннской культур и реконструиро­вал тюркоязычие в степной зоне, по меньшей мере с мезо­лита (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 20, 27, 32). Как же он объяс­нял исторически зафиксированные перемещения тюркских племен из Азии в Европу? Для него это было попятным движением с «вторичной прародины», вызванным таким мисти­ческим, иррациональным фактором, как «тяга к древней прародине и историческая память» (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 26-27, 91, 115).

Если верить Мизиеву, то тюрки были «одним из древней­ших этносов на земле», создателями древнейших цивилиза­ций Старого Света. Он доказывал, что этноним «тюрк» воз­ник «не позднее неолита» (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 114; Мизиев 1996). Именно творческой активности тюрков мир обязан важнейшими культурными достижениями; в частно­сти, им приписывались все достижения шумерской культу­ры [39]. Древние тюрки якобы оказали огромное стимулирую­щее влияние на развитие раннесредневековой Европы. В особенности Мизиев настаивал на прогрессивности гуннского завоевания, которое если что и разрушило, то «реакционные общественные системы», принеся Европе «передовые куль­турные достижения» (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 91-92. См. также: Байрамуков 1993). А один из современных последо­вателей Мизиева пишет: «Тюрки не являются завоевателями Малой Азии, а освободителями земли прототюрков» (Джубуев 2001. С. 516). Иными словами, как неоднократно отмечалось исследователями (Breckenridge, van der Veer 1993), постколо­ниальный дискурс использовал прежние колониальные кате­гории, придавая им прямо противоположное значение.

В то же время Мизиеву были не чужды и некоторые ев­разийские идеи, в частности об «этническом родстве» тюр­ков со славянами (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 116-117). Не забывал он и Кавказ. По его утверждению, являясь прямы­ми потомками скифов, карачаевцы и балкарцы были искон­ными носителями нартского эпоса, и именно у их предков его заимствовали другие северокавказские народы (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 61—66; Мизиев 1994). Одновременно Ми­зиев утверждал, что «тюркоязычные кавказцы» сформирова­лись 5000 лет назад, когда они, по его мнению, уже населя­ли верховья р. Баксан, район Шалушки и территорию Нальчика. Они будто бы и стали основой для возникновения карачаевцев и балкарцев (Мизиев 1992; 1996. С. 206; Лайпа­нов, Мизиев 1993. С, 39-42). Впрочем, это не мешало ему датировать сложение «карачаевско-балкарской народности» VI11-X вв., в чем, полагал он, участвовали аланы, булгары, хазары и автохтонные кавказские горцы, очевидно, те самые «тюркоязычные» (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 97). Остается не­ясным, как эта «народность» соотносилась с аланами, един­ственными исторически зафиксированными обитателями Центрального Кавказа в указанный период. Впрочем, боль­ше она в книгах Мизиева не встречалась, и на их страницах живут одни лишь «тюркоязычные аланы», которые успешно строят города и пользуются оригинальной письменностью (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 113).

Подобно любым этноцентристским построениям, концеп­ция Мизиева не лишена двойного стандарта. Если основной тюркский массив, по его теории, обладал исконной ориги­нальной культурой, не замутненной какими-либо внешними заимствованиями, то некоторые из их маргинальных групп подверглись сильному влиянию на Северном Кавказе и сме­нили культуру и язык. Вот почему, на его взгляд, некоторые нетюркские народы Северного Кавказа также имеют право возводить себя к аланам (Мизиев 1986. С. 137. См. также: Байрамкулов 1995. С. 198).

Схема, созданная Мизиевым, носит все характерные чер­ты этноцентристского этногенетического мифа (Шнирельман 1995). Это — стремление объявить тюрков одним из древнейших этносов на земле, а их язык одним из древней­ших языков мира; утверждение об их исконном обитании в Восточной Европе и их изначальной европеоидности; по­пытка приписать тюркам наследие таких известных древних народов, как шумеры, скифы, сарматы и др.; изображение древних тюрков культуртрегерами, завоевателями и создате­лями великих государств, облагодетельствовавшими мир и сделавшими весомый вклад в развитие многих народов Ев­ропы. По теории Мизиева, тюрки оказывались едва ли не древнейшими обитателями Кавказа, их потомки карачаев­цы и балкарцы становились носителями «чистого тюркского физического и этнокультурного типа», ко времени созда­ния Аланского царства они уже были консолидированной народностью, обладали рунической письменностью и, сле­довательно, становились естественными строителями и пра­вопреемниками аланской государственности. Неоднократные ссылки Мизиева на современное этнополитическое положе­ние тюркских народов (Лайпанов, Мизиев 1993. С. 8-9, 118) вскрывают истинный подтекст его построений, призванных излечить многих из них от комплекса неполноценности, от чрезмерного преклонения перед западной цивилизацией и заразить их творческой энергией, ссылаясь на славные дея­ния предков.

Кабардино-Балкарская Республика      Постоянная ссылка | Все категории
Мы в соцсетях:




Архивы pandia.ru
Алфавит: АБВГДЕЗИКЛМНОПРСТУФЦЧШЭ Я

Новости и разделы


Авто
История · Термины
Бытовая техника
Климатическая · Кухонная
Бизнес и финансы
Инвестиции · Недвижимость
Все для дома и дачи
Дача, сад, огород · Интерьер · Кулинария
Дети
Беременность · Прочие материалы
Животные и растения
Компьютеры
Интернет · IP-телефония · Webmasters
Красота и здоровье
Народные рецепты
Новости и события
Общество · Политика · Финансы
Образование и науки
Право · Математика · Экономика
Техника и технологии
Авиация · Военное дело · Металлургия
Производство и промышленность
Cвязь · Машиностроение · Транспорт
Страны мира
Азия · Америка · Африка · Европа
Религия и духовные практики
Секты · Сонники
Словари и справочники
Бизнес · БСЕ · Этимологические · Языковые
Строительство и ремонт
Материалы · Ремонт · Сантехника