Вымысел и истина – часть 20

Кабардино-Балкарская Республика      Постоянная ссылка | Все категории

Сам И. М. Мизиев так объяснял свои мотивы: «Ущемле­ние историко-культурного самосознания даст несравненно больше негативных последствий, нежели экономические, бытовые и прочие неурядицы. Ничто не сближает так проч­но людей и народы, как правдивые, справедливые взаимо­отношения, взаимное уважение к прошлому и настоящему народов, и ничто так не отлучает их друг от друга, как не­справедливость и ложь, какой бы сладкой она ни казалась» (Мизиев 19916. С. 82-83; 1992). Эти вполне справедливые слова, разумеется, не мешали самому Мизиеву развивать са­мые фантастические версии древней тюркской истории [40].

В 1995 г. И. М. Мизиеву было присвоено звание заслужен­ного деятеля науки Кабардино-Балкарии, и его этноцентри­стские построения имеют сегодня огромную популярность среди балкарцев и карачаевцев (см.. напр.: Лайпанов 1998. С. 145. Об этом см.: Червонная 1999. С. 142-143, примеч. 48). В частности, их охотно воспроизводит московский журнал «Ас-Алан» (Мизиев 1998; Джубуев 2001). Все это свидетель­ствует о большом общественно-политическом резонансе, который этноцентристские версии этногенеза получают в отдельных республиках. Мизиев весьма энергично пропаган­дировал свои взгляды в местных газетах Кабардино-Балкарии (об этом см.: Чеченов 1990. С. 148), и у него нашлось нема­ло единомышленников среди профессиональных лингвистов, фольклористов и историков — таких как, например, карача­евец К. Т. Лайпанов (специалист по истории СССР) и бал­карец М. Ч. Джуртубасв (фольклорист). Последний с особой настойчивостью пишет о тюркоязычии скифов, сарматов и алан, якобы бывших основными предками балкарцев и ка­рачаевцев. Он повторяет многие положения Мизиева, допол­няя их своими интерпретациями лингвистических материа­лов. От концепции Мизиева его, пожалуй, отличает лишь одно — он не стремится сделать предков балкарцев и карачаевцев абсолютными аборигенами на Кавказе. Эту привилегию он безропотно отдаст осетинам, возведя их корни напрямую к кобанской культуре. Ему кажется, вполне достаточным связать предков балкарцев и карачаевцев с «тюркоязычными скифами», пришедшими из Азии. Так слава и великие дея­ния предков оказываются для него ценнее, чем укорененность в местной почве. Кроме того, он считает балкарцев и кара­чаевцев единым народом, искусственно расчлененным пос­ле Кавказской войны XIX в. (Джуртубаев 1988; 1991. С. 239-251; 1997. С. 3-32; Журтубаев 1991). Существенно, что для Джуртубаева этногенетические построения были не только. объектом исследовательского интереса, но и важной частью национальной идеи, призванной сплачивать балкарцев в «кол­лективную личность». Не случайно он активно участвовал в местной политике и являлся членом Политколлегии Лиги возрождения Балкарии (Джуртубаев 1997. С. 130-226).

Подобно Мизиеву, ряд других балкарских и карачаевских авторов также упорно ищут своих отдаленных предков сре­ди древнейших народов Передней Азии и отстаивают гипо­тезу о едва ли не исконном тюркоязычии как в этом регио­не, так и на Кавказе. Некоторым из них кажется лестным связать свое происхождение с шумерами (Абайхан 1998), дошумерским населением Месопотамии (Будай 1995; 1996) или даже с этрусками [41] и представляется необходимым значитель­но углубить тюркскую историю в Восточной Европе и на Кавказе, пусть даже за счет прошлого иноязычных соседей. Некоторых авторов более всего волнует автохтонный статус, и они представляют балкарцев и карачаевцев как древнюю тюркоязычную группу, этногенез которой включал «кобанский, аланский, булгарский и кыпчакский периоды формиро­вания» (Урусов 1993. С. 7). Другие балкарские и карачаевс­кие ученые рисуют прямую генетическую линию от шумеров через майкопскую и кобанскую археологические культуры к местным кавказским аборигенам, которые, смешавшись с пришлыми аланами, булгарами и кипчаками, положили на­чало балкарцам и карачаевцам (Байчоров 1987; Байрамуков 1993; Байрамкулов 1995; 1996; Джуртубаев 1997. С. 3-32). При­ехавший из Сирии и основавший газету «Диалог» М. О. Будай объявляет карачаево-балкарский язык праязыком человечества, а арабов представляет плодом смешения семитов с «карачаево-язычными народами» (Будай 1995; 1996).

Пантюркистский миф о славном древнем прошлом нахо­дит место на страницах московского художественно-публи­цистического журнала «Ас-Алан», издаваемого карачаевски­ми интеллектуалами. Например, там рекламировалась книга генерал-майора в отставке, бывшего министра внутренних дел КБ АССР С. К. Бабаева, полвека прослужившего в Советс­кой армии и органах внутренних дел. Выше мы уже встре­чались с ним как активным участником научной сессии 1959 г. В своей книге, вышедшей посмертно, он излагал зна­комую нам умеренную версию ревизионистского подхода, до­казывающую, что среди скифов и алан встречались как ирано-, так и тюркоязычные группы. Тем самым карачаевцы и балкарцы оказывались прямыми наследниками «тюркоязычных алан». Он утверждал также, что тюрки появились в Пред­кавказье еще до прихода гуннов и что на территории Карачая и Балкарии никогда не было ираноязычного населения — там, по его мнению, могли обитать только тюркоязычные предки карачаевцев и балкарцев. Мало того, он пытался показать, что в прошлом осетины находились под большим влиянием тюр­ков, следы чего он находил в осетинском языке и топони­мике. Еще одна идея Бабаева заключалась в том, чтобы по мере возможности оторвать балкарцев от ислама и сблизить с христианством. И он всячески подчеркивал многовековую длительность христианской традиции на территории Балка­рии, обнаруживал следы христианства в балкарской народ­ной культуре и пытался доказать, что балкарцы всеми сила­ми вплоть до XVIII в. сопротивлялись насильственному насаждению ислама (Айшаев 2002).

Еще одной публикацией, помещенной в «Ас-Алане» и заслуживающей упоминания, является монография известного казахского поэта и общественного деятеля О. Сулейменова. Справедливо выступая против «профессионального дилетан­тизма» и «патриотической самодеятельности» (Сулейменов 2002. С. 255-256), Сулейменов сам отваживается на такие фантастические построения, с которыми не сможет согласить­ся ни один профессионал. Речь идет о якобы тюркском вли­янии на древних египтян, шумеров и древних семитов, об «этрусках-тюрках», о неких «протославянах, создававших бронзовые зеркала в этрусской федерации», о якобы совме­стном обитании тюрков и германцев в древней Передней Азии и даже об участии тюрков в древнейшем заселении Америки, причем через Океанию (Сулейменов 2002. С. 286, 525-529, 532-533). Любопытно, что в своей поэтической оценке роли древней истории для современных народов («чем беднее корни, тем худосочнее листва и ветви». См.: Сулей­менов 2002. С. 545) Сулейменов фактически смыкается со своим давним недругом и гонителем академиком Б. А. Ры­баковым, говорившим буквально то же самое (Рыбаков 1994). Наконец, он в лаконичной форме формулирует то, что дол­жно объяснить нам столь неутомимые поиски своего древ­нейшего прошлого, чем настойчиво занимаются в последние десятилетия немало тюркских интеллектуалов: «У народов, не успевших осознать глубину своего прошлого, нет будущего» (Сулейменов 2002. С. 546).

В 1990-х гг. ревизионистская версия великой первобытной истории тюрков вообще и предков карачаевцев и балкарцев в частности разделялась целым рядом известных карачаевс­ких и балкарских ученых, включая ректора Карачаево-Чер­кесского государственного педагогического института, специ­алиста по отечественной истории XX в. А. Д. Койчуева. При его поддержке они устроили в октябре 1994 г. в Карачаевске круглый стол «Этногенез карачаевцев и балкарцев», призван­ный пересмотреть итоги конференции 1959 г. В его прове­дении участвовали специалисты из Карачаевска (К. М. Текеев, С. Я. Байчоров, А. Д. Койчуев, Т. К. Лайпанов, С. А. Хапаев, Л. Н. Тараненко), Черкесска (И. М. Шаманов, Р. А.-К. Ортабаева), Нальчика (И. М. Мизиев), а также из Махачкалы (3. Н. Акавов, А. М. Аджиев) и Казани (М. 3. Закиев). В соответствии со схемой Мизиева они выступили в защиту идеи о локализации прародины тюркских народов в Волго-Уральском регионе, объявили ямную и майкопскую культуры раннего бронзового века созданием прототюрков, сделали шумеров одним из их дочерних ответвлений и под­держали идею тюркоязычия скифов и алан. Тем самым кип­чакская теория происхождения балкарцев и карачаевцев ре­шительно пересматривалась, хотя и признавалось, что кипчаки участвовали в их формировании как один из ком­понентов. Одним из главных выводов новой теории было отождествление верховий р. Кубани с исконными землями ка­рачаевцев, где их предки жили якобы в течение многих ты­сячелетий (Этногенез 1997; Ахматов, Койчуев, Лайпанов 1997; Койчуев 1998. С. 12-16). Но особенно соблазнительной для балкарских и карачаевских интеллектуалов кажется, как мы уже видели, связь своих предков с аланами.

Эти веяния не оставили в стороне и писателей. В част­ности, версию о тюркоязычных аланах подхватил балкарс­кий писатель М. Ю. Кучинаев, закончивший историческое отделение Кабардино-Балкарского университета. В отличие от многих упомянутых выше авторов он не склонен поме­щать предков балкарцев и карачаевцев вне пределов Кавказа. Ему кажется достаточным изобразить их абсолютными ме­стными автохтонами, развитие которых было якобы пред­ставлено культурной непрерывностью, идущей от майкопской и кобанской культур. Считая скифов непосредственными предками балкарцев и карачаевцев, он доказывает, что их родиной всегда был Кавказ. В аланах и асах он видит еди­ный тюркоязычный народ и делает все возможное, чтобы отлучить осетин от аланского наследия. Связывая предков с аланами, он возводит истоки «карачаево-балкарского на­рода» к началу новой эры. Его увлекает необычайная древ­ность этого народа, и, выказывая свою гордость ею, он ут­верждает, что «тюркский язык является ответвлением алано-асского (балкарского) языка, т. е. скифского» и что, следовательно, историю тюркских языков следует начинать со скифского (Кучинаев 2001. С. 43-45). Болгары и полов­цы оказываются ему ненужными, и он без сожаления вы­черкивает их из списка возможных предков. Он посмеива­ется над ненасытным стремлением современных осетин давать своим сыновьям имя Алан и заявляет, что этноним используется как имя собственное только в чужеродной среде (Кучинаев 2001. С. 35). Кучинаев — один из тех со­временных балкарских писателей, которые развивают тему тюркоязычных скифов (алан) в своих художественных про­изведениях.

В то же время одного лишь тюркского величия некото­рым авторам кажется недостаточно, и они объявляют тюр­ков «истинными арийцами». Например, писатель С. Джубуев доказывает, что «имеющее место явное противопоставление индоевропейцев с тюркскими народами и принижение роли тюрков во всемирной истории некоторыми учеными беспоч­венны» (Джубуев 2001. С. 518, 520). Им движет типичный постколониальный настрой: «Очевидное стремление некоторых псевдоученых, пытающихся показать тюркские народы отста­лыми варварами и разрушителями и умалить их огромную роль в развитии мировой цивилизации, обречено на провал» (Джубуев 2001. С. 518). И он не находит иных способов для развенчания этого негативного образа, как отождествить тюр­ков с «арийцами».

Иную версию отстаивает карачаевский писатель-историк И. М. Чотчаев, для которого важно подчеркнуть не столько конфронтационные отношения тюрков с индоевропейцами, сколько, напротив, их давние мирные контакты и родствен­ные связи. Поэтому он отказывается как от представления о каких-либо чистых генеалогиях народов, так и от идеи автохтонизма, и страницы его книги заполнены рассуждениями о переселениях народов и их смешении. Вот почему, опреде­ляя вслед за ревизионистами возраст тюрков в «одиннадцать тысяч лет» (!) и наделяя их далеких предков европеоидной внешностью, он идет на уступку традиционным представле­ниям и называет прародиной тюрков Южную Сибирь. Тем не менее для него является очевидным «тюркоязычие» алан, от которых карачаевцы и балкарцы якобы и унаследовали свой язык (Айт 2001. С. 6-8). В то же время в отличие от многих других ревизионистов он пытается наделить северокавказс­ких тюрков и «арийской генеалогией». У него не вызывает сомнений миф об Атлантиде, и он сообщает, что после ее погружения в пучину, «арийцы-атланты», или индоевропей­цы, поселились вначале на территории Переднего и Средне­го Востока, а затем в качестве «нартов» заселили Кавказ и Среднюю Азию. Среди этих «нартов» были якобы и предки балкарцев и карачаевцев, получившие тюркский язык от алан, пришедших на Северный Кавказ позднее. Окончательно же карачаевцы сложились в первой половине XV в. из смеше­ния местных «тюркизированных нартов» с приведенными «пя­тигорским хазарином» Карчей хазарами из Крыма и казаха­ми и киргизами из Средней Азии (Айт 2001. С. 7-9, 12-13). Привлекает внимание, что в своих изысканиях Чотчаев ос­новывается на загадочном манускрипте, якобы обнаруженном Н. Хасановым, и, доказывая его аутентичность, заявляет, что «подделка его практически невозможна» (Айт 2001. С. 23). В то же время в глубине души он, по-видимому, сохраняет со­мнения, и не случайно его книга начинается эпиграфом «Толь­ко новые заблуждения спасают нас от отчаяния после утраты старых». Поэтому ему важна не столько историческая истина как таковая, сколько историческая версия, способная смягчить межэтническую напряженность на Северном Кавказе.

Вот почему ему близок подход, возвращающий нас к со­ветскому интернационализму начала 1930-х гг. и заставляющий отказываться от идеи какого-либо этнического приорите­та. Ведь если местные народы сформировались сравнительно недавно, в том числе и благодаря целенаправленной поли­тике советской власти (здесь автор отдает дань конструкти­вистскому подходу!), то отдельные этнические общности те­ряют возможность ссылаться на древние местные корни для отстаивания своего привилегированного положения на Север­ном Кавказе, Чотчаеву ясно, что «все народы пришли в этот край в разные времена как непрошеные гости, притесняя и вытесняя обитавшее тут до них население». С этой точки зрения ему кажется несправедливым рассматривать русских на Северном Кавказе лишь как «завоевателей» и противопо­ставлять их аборигенным народам. Он полагает, что славяне играют важную консолидирующую роль в регионе, и с этим следует считаться. Поэтому он объявляет Северный Кавказ «общим домом» всех обитающих там народов, включая рус­ских и украинцев (Айт 2001. С. 12-14, 17).

Любопытно, что, подхватывая арийский миф, Чотчаев вынужден говорить о едва ли не изначальной борьбе индо­европейцев с семитами. Именно этим фактором он и объяс­няет передвижение «арийцев» на Кавказ из Передней Азии, откуда их якобы вытеснили семиты. Утверждая, что «потом­ки атлантов» подняли человеческую культуру на значитель­ную высоту, он сообщает, что в XX в. у них пальму первен­ства отобрали «эмансипированные евреи» (Айт 2001. С. 9-10, 19). Иными словами, здесь мы встречаем рецидивы антисе­митского «арийского мифа» с его идеей извечной борьбы арийцев с семитами, якобы неумолимо приводящей к упад­ку «арийской культуры» под натиском «семитской экспан­сии». Действительно, безудержно льстя еврейскому народу и приписывая к нему выдающихся представителей других на­родов, автор заканчивает свое повествование обвинением евреев в том, что они якобы сами разжигают антисемитизм и сочиняют фальшивки типа «Протоколов сионских мудре­цов» (Айт 2001. С. 55-61).

В ответ на объявление Северной Осетии Аланией в Карачае и Балкарии раздались громкие протесты, ибо карача­евцы и балкарцы усмотрели в этом посягательство на свое историческое наследие, включая территориальное (Байрамкулов 1996. С. 355; 1999. С. 51, 54-55; Абдуллаев 1998). Ведь балкарцы склонны оправдывать свое стремление к получению отдельной государственности именно тем, что они якобы являются «потомками скифо-алан, законными наследниками культуры трех государств… Скифии, Азовской Болгарии и Алании» (Журтубаев 1991. С. 8).

Среди представителей радикального ревизионизма выде­ляется карачаевец А. М. Байрамкулов, которому, несмотря на всю свою тягу к знаниям, не удалось сделать научной карь­еры. Родившись в отдаленном ауле в 1931 г. и рано осиро­тев, Байрамкулов перенес все тяготы депортации и не сумел получить систематического образования. Между тем его ув­лекала история, и в особенности проблема происхождения карачаевцев и балкарцев. Всю жизнь он мечтал доказать тюркоязычие алан, но, не находя понимания среди специа­листов, удовлетворял свою любознательность чтением мно­гочисленной литературы, присылавшейся ему из разных биб­лиотек страны. В 1960-1970-х гг. Байрамкулов работал лектором местного общества «Знание» и Карачаево-Черкес­ского областного общества охраны памятников истории и культуры (КЧОООПИК), а также внештатным корреспонден­том одной из местных газет. Кроме того, одно время он во­дил экскурсии по республике и был инспектором КЧООО­ПИК. Все это позволило ему лучше познакомиться с республикой, в частности с настроениями ее населения.

Однако отсутствие необходимого образования и опыта научной работы закрыло ему доступ в научные учреждения и издания; специалисты с ним не считались, и он в течение двадцати лет не мог опубликовать труд своей жизни (Байрам­кулов 1999. С. 14-30). Лишь во второй половине 1990-х гг., сумев заинтересовать карачаевских патриотов, он смог собрать необходимые средства для выпуска нескольких книг, где без устали доказывал тюркоязычие всех алан без исключения и очищал раннюю историю евразийских степей и Северного Кавказа от индоевропейского духа (Байрамкулов 1995; 1996; 1998; 1999). Сам он следующим образом оценивает свои за­слуги перед наукой. По его утверждению, ему удалось дока­зать, во-первых, тюркоязычие «истинных алан», становивших­ся теперь одним из древнейших тюркских народов; во-вторых, обитание карачаевцев и балкарцев на своей современной тер­ритории в течение более двух тысячелетий; в-третьих, сло­жение современного языка карачаевцев и балкарцев более тысячи лет назад; в-четвертых, происхождение карачаевцев и балкарцев от «истинных алан» и, наконец, в-пятых, создание знаменитого нартского эпоса прямыми предками карачаевцев и балкарцев (Байрамкулов 1999. С. 31-32). «Мы, — пи­шет он, — полностью убеждены, что недалек тот день, когда все народы Азии и Европы, в чьих жилах течет аланская кровь, признают тот неоспоримый факт, что первоначальные носи­тели этнонима алан, истинные аланы, те самые аланы, кото­рые вышли из гнезда всех тюркских народов — Алтая, были изначально тюрками, одним из древнейших тюркских наро­дов и предками карачаевцев-балкарцев» (Байрамкулов 1998. С. 241). В частности, подхватывая миф, созданный М. Батчаевым, Байрамкулов трактовал переселение Карчи и его спод­вижников из Крыма на Северный Кавказ как возвращение алан на историческую родину (Байрамкулов 1998. С. 193, 198).

Кабардино-Балкарская Республика      Постоянная ссылка | Все категории
Мы в соцсетях:




Архивы pandia.ru
Алфавит: АБВГДЕЗИКЛМНОПРСТУФЦЧШЭ Я

Новости и разделы


Авто
История · Термины
Бытовая техника
Климатическая · Кухонная
Бизнес и финансы
Инвестиции · Недвижимость
Все для дома и дачи
Дача, сад, огород · Интерьер · Кулинария
Дети
Беременность · Прочие материалы
Животные и растения
Компьютеры
Интернет · IP-телефония · Webmasters
Красота и здоровье
Народные рецепты
Новости и события
Общество · Политика · Финансы
Образование и науки
Право · Математика · Экономика
Техника и технологии
Авиация · Военное дело · Металлургия
Производство и промышленность
Cвязь · Машиностроение · Транспорт
Страны мира
Азия · Америка · Африка · Европа
Религия и духовные практики
Секты · Сонники
Словари и справочники
Бизнес · БСЕ · Этимологические · Языковые
Строительство и ремонт
Материалы · Ремонт · Сантехника