Первый Кубанский поход Добровольческой армии и его место в истории Гражданской войны

История      Постоянная ссылка | Все категории

На правах рукописи

ГРЕБЕНКИН ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ

Первый Кубанский поход Добровольческой армии

и его место в истории Гражданской войны

Специальность 07.00.02 – отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Владимир 2004

Работа выполнена в Рязанском государственном педагогическом университете им. С. А. Есенина

Научный руководитель:

кандидат исторических наук, доцент Акульшин Петр Владимирович

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор

Шулус Ида Ивановна

кандидат исторических наук, доцент Репников Александр Витальевич

Ведущая организация:

Тульский государственный

педагогический университет

им. Л. Н. Толстого

Защита состоится « 14 » мая 2004г. в 14.00 часов на заседании диссертационного совета К 212.024.02 при Владимирском государственном педагогическом университете по адресу: 600024, г. Владимир, просп. Строителей, д. 11, ауд. 224.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Владимирского государственного педагогического университета

Автореферат разослан «______» апреля 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Г. П. Аннин

Общая характеристика работы

Актуальность темы. Всестороннее и детальное изучение всех обстоятельств и последствий русской революции и последовавшей за ней Гражданской войны, остается одной из важнейших задач, стоящих перед отечественной исторической наукой. События эти, насколько масштабные настолько и драматичные, продолжают привлекать внимание историков, литераторов, публицистов. Однако повышенный общественный интерес и обусловленное им эмоциональное отношение к проблеме не всегда способствуют быстрому появлению новых, непредвзятых подходов.

Избранную нами тему исследования со всеми основаниями можно отнести к категории вопросов и тем, не получивших в последние годы освещения, соответствующего современному уровню накопления исторических знаний. Советская историография неоднократно обращалась к проблеме возникновения очага контрреволюции в конце 1917 г. на юге России, однако, 1-й Кубанский («Ледяной») поход Добровольческой армии оказывался в поле зрения отечественных историков, как правило, случайно и рассматривался ими весьма фрагментарно. Расширению проблематики и формированию всесторонних подходов в тот период не способствовали известные идеологические ограничения. Открывшаяся с конца 80-х – начала 90-х годов возможность свободного использования огромного количества материалов эмигрантского происхождения знаменовало новый этап в отечественной историографии Гражданской войны. Возникшая в короткий срок мода на «белую» тематику, в тот момент привела к некритичному восприятию ряда трактовок и оценок, характерных для военно-исторического наследия эмиграции. Несомненное первое место среди них занимает «героическая» версия 1-го Кубанского похода. Учитывая ту заметную роль, которую 1-й Кубанский поход сыграл в становлении Добровольческой армии и его влияние на формирование самосознания белого добровольчества, а в дальнейшем и значительной части эмиграции, представляется важным изучение его действительных обстоятельств, значения и последствий для развития гражданского конфликта и участвовавших в нем групп и слоев населения.

Социально-политические перемены, произошедшие в жизни нашей страны в 1990-е гг. и вызванные ими конфронтационные процессы в обществе, настоятельно требуют обратиться к историческому опыту в аналогичной ситуации. По этой причине изучение периода формирования Добровольческой армии и 1-го Кубанского похода помимо чисто научной актуальности приобретает важное практическое значение. События, разворачивавшиеся вокруг 1-го Кубанского похода, носят все черты регионального конфликта, дальнейшая эскалация которого привела к возникновению одного из фронтов полномасштабной Гражданской войны. В связи с этим особое значение приобретает проблема генезиса Добровольческой армии как самостоятельной военно-политической силы. Опыт 1-го Кубанского похода позволяет исследовать особенности взаимоотношений добровольческого командования с местными властями и населением на начальном этапе гражданского конфликта, а также применявшиеся им методы комплектования, оснащения и финансирования армии.

Историография проблемы. Изучение военно-политических событий зимы 1917 – весны 1918 гг. на юге России началось сразу после окончания Гражданской войны их активными участниками и было представлено двумя направлениями: в Советском Союзе и в эмиграции. Основанные на широком круге источников, они не потеряли своего значения и в наши дни. В тоже время в основе многих выводов лежали личные воспоминания авторов, что делало их взгляды и оценки весьма субъективными. Наиболее яркими авторами этого периода развития историографии Гражданской войны можно считать В. А. Антонова-Овсеенко[1] в Советской России, А. И. Деникина[2] и П. Н. Милюкова[3] в эмиграции.

Среди обширной эмигрантской литературы о периоде формирования Добровольческой армии и 1-го Кубанского похода работы исследовательского характера являются скорее редкостью и исключением. В качестве их общих черт следует выделить описательность и заведомо предвзятый подход, которые в полной мере относятся к знаменитым воспоминаниям-исследованиям А. И. Деникина. Интересные выводы о личности Л. Г. Корнилова и его влиянии на политический облик Белого движения на этапе его формирования принадлежат П. Н. Милюкову. Авторы наиболее известных исследований, лишенных мемуарного компонента, Н. Н. Головин и А. А. Зайцов[4] рассматривают 1-й Кубанский поход, главным образом, с точки зрения его военных итогов, поэтому их выводы, на наш взгляд, носят ограниченный характер. В то же время работу крупнейшего военного специалиста русского зарубежья генерала Н. Н. Головина отличает ряд неординарных оценок, несвободных, впрочем, от личных пристрастий автора.

Если обстоятельства возникновения очага военной контрреволюции на юге России неоднократно привлекали внимание отечественных историков, то собственно 1-й Кубанский поход при этом находил, как правило, лишь попутное освещение.

Среди советских исследований по истории Гражданской войны, появившихся в 1920-е гг., следует выделить работы, принадлежавшие видному военному специалисту Н. Е. Какурину[5], офицеру Генерального штаба императорской армии, вступившему в 1920 г. в ряды Красной армии. Его книги «Как сражалась революция» и написанная в соавторстве с И. И. Вацетисом «Гражданская война» по сей день являются единственными, где действия Добровольческой армии в «Ледяном» походе рассматриваются как самостоятельный эпизод. Не ограничиваясь анализом военного аспекта событий, Н. Е. Какурин сделал интересные выводы по социальным и политическим вопросам. Он впервые отметил, насколько несопоставимыми выглядели итоги похода в контексте развития гражданского конфликта на Северном Кавказе весной 1918 г., с одной стороны, и с позиции истории Гражданской войны в целом, с другой.

Начиная с 1930-х гг., действия антибольшевистских сил и формирований практически выходят из сферы внимания советских историков. По этой причине вплоть до конца 1980-х гг. в крупных работах по истории Гражданской войны 1-й Кубанский поход Добровольческой армии в лучшем случае заслуживал лишь упоминания[6].

Вопрос о предпосылках формирования Добровольческой армии в советской историографии изучался преимущественно в контексте политической борьбы кануна Октябрьского вооруженного восстания и, прежде всего, событий августа 1917 г., именуемых «корниловским мятежом». Традиционная для отечественной историографии того периода трактовка его как попытки контрреволюционного военного переворота детально разрабатывалась в трудах многих авторов (Н. Я. Иванов, Г. З. Иоффе, М. И. Капустин, Е. И. Мартынов[7]). Данный несколько однозначный подход не помешал авторам ввести в оборот значительное количество источников и сделать интересные выводы. Примером могут служить работы Г. З. Иоффе, в которых была предпринята попытка учесть роль субъективно-личностного фактора в происходящих событиях, что явилось новым подходом при анализе событий 1917 г. С этой же точки зрения представляют определенный интерес выводы и оценки, принадлежащие Е. И. Мартынову, знавшему Л. Г. Корнилова по совместной службе в Отдельном корпусе пограничной стражи.

Эмигрантская трактовка корниловского выступления, суть которой сводится к тому, что все свои действия Л. Г. Корнилов предпринимал только по согласованию с А. Ф. Керенским, подробно представлена Г. М. Катковым[8].

Отдельным блоком следует рассматривать изучение вопросов, связанных с развитием в 1917 г. революционных событий в стране и армии, деятельностью ряда военных и государственных руководителей, обусловивших возникновение на юге России центра антибольшевистской борьбы. Темой многих научных публикаций стала добровольческая кампания в российской армии лета-осени 1917 г. Разными путями, несмотря на различия во взглядах и позициях, их авторы (А. Кибовский, А. Маслаков, Д. В. Ознобишин, Н. Г. Росс, А. С. Сенин, О. Н. Чаадаева[9]) приходят к выводу о том, что добровольческие формирования и деятельность военно-патриотических организаций стали одной из организационных предпосылок возникновения вооруженных сил контрреволюции уже в конце 1917 г.

На рубеже 1950-1960-х гг. в советской историографии утвердилась точка зрения о том, что Гражданская война началась с мая 1918 г. Военные действия предшествующих месяцев рассматривались как неминуемая составляющая «триумфального шествия Советской власти». Военно-политические движения, противодействовавшие ему, трактовались как маргинальные явления, находящиеся на периферии происходивших в стране процессов. В появившихся в эти годы работах, посвященных борьбе революционного центра против калединского Дона, затрагивались вопросы формирования Добровольческой армии[10]. Сам же 1-й Кубанский поход оставался, как правило, за пределами внимания историков и не являлся объектом исследования. Этим событиям в отечественной историографии советского периода непосредственно были посвящены только две статьи, принадлежащие И. Разгону и Н. А. Ефимову[11]. Несмотря на то, что их разделяет почти четыре десятилетия, обе работы основаны на однотипных подходах, которые сказались на глубине анализа и объективности выводов. В то же время несомненной заслугой Н. А. Ефимова является привлечение большого количества отечественных и эмигрантских источников ранее не использовавшихся советскими историками.

Принципиальное значение для изучения рассматриваемой проблемы имеют исследования В. Д. Поликарпова. Он первым из отечественных историков обратился к исследованию вооруженной борьбы того периода, которую обозначил термином «предыстория Гражданской войны», и такого социально-политического феномена, как «военная контрреволюция»[12]. В. Д. Поликарпову, таким образом, удалось увидеть очевидную преемственность Белого движения антидемократической оппозиции офицерства и генералитета в 1917 г.

Свидетельством плодотворности этого подхода стало обращение к проблеме участия офицерского корпуса императорской армии в Гражданской войне известного военного историка А. Г. Кавтарадзе. Исследуя роль «старых» военных специалистов в создании Красной Армии, он впервые в отечественной историографии дал анализ сословного и имущественного положения офицеров-участников 1-го Кубанского похода[13].

Перемены начала 1990-х гг. обусловили заметные изменения в направленности исследований российских ученых, в результате чего на первый план в изучении истории Гражданской войны вышла проблематика антибольшевистских движений. На протяжении 1990-х гг. в научный оборот был введен значительный объем источников и фактического материала. Появились ценные справочные издания, обобщающие данные об организационной структуре Белого движения и биографические сведения высших чинов Добровольческой армии и ВСЮР[14].

Вопросы, связанные с возникновением и становлением Добровольческой армии, не были обойдены вниманием в исследованиях последних лет, посвященных Белому движению (А. В. Венков, В. Д. Зимина, В. П. Слабодин, С. В. Устинкин, В. П. Федюк)[15]. Особого упоминания заслуживает монография В. П. Федюка, в которой было обращено внимание на значение 1-го Кубанского похода в формировании самосознания белого добровольчества.

Ряд исторических исследований последнего десятилетия посвящены биографиям активных участников Белого движения. Обстоятельства зарождения Добровольческой армии и 1-го Кубанского похода затрагиваются в работах о жизни и деятельности А. И. Деникина (Г. М. Ипполитов, Д. В. Лехович[16]). Д. В. Лехович излагает традиционную для эмигрантской литературы героическую версию событий, построенную, главным образом, на воспоминаниях самого Деникина. Более современные и взвешенные взгляды предложены в наиболее полной отечественной биографии А. И. Деникина, принадлежащей перу Г. М. Ипполитова, хотя его оценка 1-го Кубанского похода как «сплошной цепи неудач» является, на наш взгляд, спорной[17].

В исследовательской литературе последнего десятилетия значительное внимание уделялось анализу роли офицерского корпуса в становлении Белого движения и, вообще, судьбе офицерства в годы революции и Гражданской войны[18]. Большой фактический материал собран в трудах С. В. Волкова, признанного специалиста в области истории российского офицерского корпуса. Вопросы социального состава Добровольческой армии в начальный период ее существования затрагивалась В. Ж. Цветковым в книге, посвященной проблеме комплектования Белых армий юга России[19]. Оба исследователя считают себя наследниками традиций Белого движения, трактуя участие офицерства в Гражданской войне как пример патриотического служения.

Иной концепции придерживается Р. М. Абинякин, исследующий социально-психологический облик и мировоззрение добровольческого офицерства. Он доказывает, что в условиях Гражданской войны произошло быстрое вырождение этой группы в специфическое маргинальное сообщество[20].

Таким образом, несмотря на то, что тема возникновения Добровольческой армии и 1-го Кубанского похода была затронута в той или иной степени в работах по истории Гражданской войны, предпосылки, ход, значение и последствия этого военно-политического события до настоящего момента не получили должного освещения в отечественной историографии. В работах по историографии Гражданской войны последних лет обоснованно указывается, что многочисленные публикации, так или иначе касающиеся этой темы, обращены преимущественно к ряду частных аспектов истории Белого движения[21]. Задачу комплексной разработки этой важной проблемы еще предстоит решать отечественной исторической науке.

Объект исследования – история Гражданской войны на юге России в ее начальный период.

Предмет исследования – 1-й Кубанский поход Добровольческой армии.

Целью настоящего исследования является выяснение роли 1-го Кубанского похода в развитии гражданского конфликта на Северном Кавказе в феврале-апреле 1918 г. и его места в истории Гражданской войны в целом, а также его значения как одного из начал и идеологических ценностей Белого движения.

В соответствии с объектом, предметом и целью были определены задачи исследования:

-  установить, каким образом процессы, происходившие в феврале – октябре 1917 г. на фронтах и в русской армии в целом, обусловили возникновение очага военной контрреволюции на юге России и быструю эскалацию гражданского конфликта;

-  восстановить картину действий Добровольческой армии в 1-м Кубанском походе на основе использования разнообразных источников;

-  проанализировать деятельность вождей Добровольческой армии в период ее формирования и 1-го Кубанского похода, их методы по организации комплектования, оснащения и финансирования армии;

-  исследовать характер взаимоотношений Добровольческой армии и населения территорий, на которых развернулись события 1-го Кубанского похода;

-  оценить степень влияния событий 1-го Кубанского похода на внутриполитическую обстановку страны весной 1918 г.;

-  проследить формирование образа 1-го Кубанского похода как идеологической ценности Белого движения и русского зарубежья.

Хронологические рамки исследования охватывают период от основания «Алексеевской организации» в октябре-ноябре 1917 г. до завершения Добровольческой армией 1-го Кубанского похода в апреле-мае 1918 г. При этом следует отметить, что всестороннее исследование проблемы потребовало обращения к событиям, относящимся как к более ранним периодам (развитие ситуации в русской армии в 1917 г., кампания по формированию добровольческих частей, корниловское выступление), так и к много более поздним (влияние 1-го Кубанского похода на самосознание белого добровольчества, сохранение его традиций в Белом движении и русской эмиграции).

Методологическую основу исследования составили принципы объективности и историзма, предполагающие непредвзятый подход к анализу изучаемых проблем, критическое отношение к источникам, вынесение суждений в результате анализа совокупности фактов, а также показ явлений в развитии и контексте исторической обстановки. В ходе работы применялись такие общенаучные методы, как логический, классификационный, метод факторного анализа и др. Непосредственно при изложении диссертационного материала использовались, как проблемный, так и хронологический подходы. Проблемный подход оказался оптимальным, так как обеспечил всесторонность анализа сложной и многоаспектной исторической обстановки революционного периода, в то же время хронологический метод, будучи необходим в процессе восстановления событийного ряда, способствовал более полному освещению проблемы.

Научная новизна исследования состоит в следующем:

-  выявлены предпосылки быстрого перерастания гражданского конфликта на юге России в вооруженное противоборство как следствие развития конфронтационных процессов в армии в 1917;

-  рассмотрено формирование ядра военной контрреволюции России – Добровольческой армии и его кульминации – 1-го Кубанского похода;

-  проанализированы действия Добровольческой армии на Дону и Кубани в январе – апреле 1918 г., как с точки зрения их значения для развития гражданского конфликта в регионе, так и с точки зрения их места в истории Гражданской войны в целом;

-  исследована военная и политическая деятельность Л. Г. Корнилова на посту командующего Добровольческой армией в период ее формирования и 1-го Кубанского похода;

-  подвергнут анализу социально-психологический облик добровольцев и его влияние на характер действий Добровольческой армии в период 1-го Кубанского похода;

-  определена роль 1-го Кубанского похода как фактора самоидентификации белого добровольчества и первой волны русской эмиграции и его влияние на общественную и культурную жизнь русского зарубежья;

-  в научный оборот вводится ряд неопубликованных мемуаров и документов штаба Добровольческой армии периода 1-го Кубанского похода, не использовавшихся ранее исследователями.

Источниковой базой исследования являются архивные документы и материалы, документы и материалы, опубликованные в сборниках и различных изданиях, а также многочисленные мемуары и переписка.

Архивные источники могут быть условно разделены на три группы. Для исследования периода возникновения и становления военной контрреволюции большое значение имели материалы Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА, фонды 2000 – главное управление Генерального штаба, 2003 – штаб Верховного главнокомандующего, 2067 – штаб главнокомандующего войсками Юго-Западного фронта, 725 – главное управление военно-учебных заведений) и Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ, фонд 1780 – чрезвычайная комиссия для расследования дела о бывшем верховном главнокомандующем генерале Л. Г. Корнилове и его соучастниках). Документы, хранящиеся в этих фондах, отражают ситуацию в русской армии в 1917 г., а также развернувшуюся кампанию по формированию различного рода добровольческих частей и роль, которую сыграло в ней армейское командование. Фонды нескольких добровольческих частей (РГВИА, фонды 16108 – Стрелковый увечных воинов полк, 15431 – Славянский ударный полк, 8002 – 1-й Георгиевский запасный полк, 14993 – Дивизион смерти Кавказской кавалерийской дивизии) позволяют получить данные о ходе их формирования, личном составе и его настроениях, участии в октябрьских событиях 1917 г., а также дают возможность уточнить ряд обстоятельств присоединения некоторых подобных частей к Добровольческой армии.

Важную роль в работе над исследованием сыграли многочисленные документы штаба Добровольческой армии и некоторых ее частей периода 1-го Кубанского похода, хранящиеся в фондах Российского государственного военного архива (РГВА, фонды 39540 – штаб главно-командующего Русской армией (бывший штаб главнокомандующего Добровольческой армией, штаб главнокомандующего Вооруженным силами на Юге России), 39720 – штаб Добровольческой армии, 39752 – штаб 1-го ударного генерала Корнилова полка). Приказы по армии, приказания частям, донесения командиров, сводки отделов штаба, фрагменты дневника военных действий Корниловского полка помогают восстановить событийный ряд похода и уточнить многие детали, не нашедшие отражения в мемуарных источниках. Сведения о действиях советских войск против Добровольческой армии в период 1-го Кубанского похода имеются в ряде телеграмм, поступивших от революционного командования на Кубани в Народный комиссариат по военным делам (РГВА, фонд 1 – управление делами (бывшая Канцелярия) Народного комиссариата по военным делам).

Не менее значимую группу архивных материалов составляют документы личного происхождения, находящиеся в ГАРФ, часть их до настоящего времени не использовались исследователями. Многие подробности 1-го Кубанского похода нашли отражение в переписке, которую А. И. Деникин вел с бывшими чинами штаба армии в период своей работы над «Очерками русской смуты» (Р-5827 – Деникин А. И.). Своеобразный взгляд на сложности взаимоотношений в верхушке Добровольческой армии в первое время ее существования содержится в некоторых письмах А. С. Лукомского (Р-5829 – Лукомский А. С.). Большую ценность представляют многочисленные неопубликованные воспоминания участников 1-го Кубанского похода Н. Н. Богданова, С. Н. Гернберга, Б. Ильвова, И. Ф. Патронова, С. Н. Ряснянского (Р-5881 – Коллекция отдельных документов эмигрантов). Ряд фондов содержит богатые коллекции публикаций белогвардейской и эмигрантской прессы о 1-м Кубанском походе (Р-5856 – Милюков П. Н., Р-5895 – Харжевский В. Г.). Наконец, значительный интерес для нашего исследования представляют документы, освещающие действия революционных войск против калединского Дона в декабре 1917 – январе 1918 гг. (8415 – Антонов-Овсеенко В. А.).

Среди использовавшихся в работе опубликованных документов следует выделить, как некоторые акты центральной Советской власти и военного командования, относящиеся к организации вооруженной борьбы с контрреволюцией[22], так и разнообразные документы, отражавшие развитие гражданского конфликта на Дону и Кубани, – заявления и декларации местных контрреволюционных правительств и советских органов, директивы и сводки военного командования, материалы местной печати[23]. Публикации документов интересующего нас периода в эмигрантских изданиях являются относительной редкостью, в их числе особого внимания заслуживают денежные документы генерала М. В. Алексеева и его письмо генерал-квартирмейстеру штаба Верховного главнокомандующего генералу М. К. Дитерихсу[24].

Своей широкой известностью события, связанные с зарождением Добровольческой армии и 1-м Кубанским походом, обязаны многочисленным мемуарам, выходившим в эмиграции в течение длительного периода. Они также могут быть сгруппированы по ряду признаков. В первую очередь следует отметить воспоминания вождей и видных начальников Добровольческой армии А. П. Богаевского, А. И. Деникина, А. С. Лукомского, А. П. Филимонова[25]. Безусловное лидирующее положение в их числе принадлежит мемуарам А. И. Деникина, которого можно считать автором официальной «добровольческой» версии, исследуемых нами событий, и основателем эмигрантской традиции их изложения. Вторую значительную группу мемуарных материалов составляют работы рядовых офицеров-добровольцев – участников 1-го Кубанского похода – Р. Б. Гуля, В. А. Ларионова, С. М. Пауля, С. Я. Эфрона[26]. Их свидетельства отличаются множеством весьма ценных деталей и подробностей, не перегружены пафосом и идеологическими конструкциями, свойственными генеральским мемуарам, хотя в целом они также следуют упомянутой традиции. Отдельная своеобразная группа представлена солидными изданиями 1960-70-х гг., посвященными истории наиболее известных частей Добровольческой армии (В. Е. Павлов, М. Н. Левитов[27]) и построенными на воспоминаниях их бывших чинов. Несмотря на стереотипную для эмигрантских воспоминаний предвзятость и односторонность описаний и оценок, данные работы содержат богатый фактический материал. К четвертой группе относятся многочисленные публикации в 1960-70-х гг. в военно-исторических журналах русского зарубежья («Часовой», «Военная быль», «Вестник первопоходника», «Первопоходник» и т. п.). Имевшие, как правило, вид небольших статей или заметок ветеранов-первопоходников, эти воспоминания могут считаться последней волной белых мемуаров в эмигрантской печати и, хотя многие из них возникли по принципу «участия», ценность их для восстановления детальной картины событий также велика.

Мемуары представителей противоположного лагеря, касающиеся исследуемого периода, могут считаться редкостью[28]. Особое значение для нашего исследования имели воспоминания В. А. Антонова-Овсеенко[29], в которых весьма обстоятельное отражение нашел первый период борьбы революционной власти против Центральной Рады и калединского Дона.

В качестве источника использовались, как центральные большевистские («Известия», «Правда»), так и небольшевистские газеты («Заря России», «Новое слово», «Новый луч», «Русские ведомости», «Утро России»). Анализ их публикаций позволил оценить степень информированности российской общественности и властей о событиях зимы – весны 1918 г. на Северном Кавказе, а также место, которое Добровольческая армия занимала на фоне проблем, стоявших перед центральной Советской властью.

Практическая значимость диссертации состоит в возможности использования ее материалов в дальнейшей работе над обобщающим исследованием, посвященным возникновению и роли военной контрреволюции в Гражданской войне, а также в подготовке учебных пособий и курсов лекций по отечественной истории и социально-политической истории XX в.

Апробация результатов исследования. Основные результаты исследования изложены в 8 публикациях, а также нашли отражение в выступлениях на научных конференциях, проходивших в Рязани, Санкт-Петербурге, Уфе в 2002–2003 гг.

Структура диссертации. Настоящая работа состоит из введения, трех глав, заключения, примечаний и списка использованных источников и литературы.

Основное содержание работы

Во введении обосновываются актуальность темы, определяются объект, предмет, цель, задачи и хронологические рамки исследования, дается анализ современного уровня изученности проблемы в отечественной и эмигрантской историографии, приводится источниковая база и методологическая основа исследования, показывается его научная новизна и практическая значимость.

Первая глава «Генезис добровольчества: военная контрреволюция в 1917 г.» посвящена анализу ситуации, сложившейся в русской армии в результате Февральской революции, и попыткам Временного правительства и армейского командования противостоять разложению войск. В ней рассмотрены обстоятельства августовского корниловского выступления и его взаимосвязь с возникновением на юге России Добровольческой армии, показана ее роль в обороне Дона против революционных войск в декабре 1917 – феврале 1918 г.

В условиях совершившегося в стране социально-политического переворота уже само наличие громадной армии военного времени явилось важнейшим, если не основным, фактором, спровоцировавшим развитие гражданского конфликта по самому короткому и кровавому сценарию. Известие об отречении Николая II и последовавшее за ним обнародование Приказа № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов и «Декларации прав солдата» привели к быстрому и необратимому развалу воинской дисциплины, который обусловил катастрофическое падение боеспособности действующей армии. Обычным явлением стали шумные митинги с обсуждением приказов командования, за которыми обычно следовали отказ от их выполнения, уход с позиций, братание с неприятелем. Как на фронте, так и в тылу бурное настроение солдатской массы выразилось в многочисленных фактах насилия над офицерами, среди них убийства и расправы не были исключением. Подобное положение дел самым неблагоприятным образом влияло на настроения офицерского корпуса. Офицерство, которое на третьем году войны было совершенно неоднородно как в социальном, так и в политическом плане, в основном приветствовало Февральскую революцию, либо оставалось к ней нейтральным, однако происходящие события могли лишь оттолкнуть большинство офицеров в лагерь ее противников. Этому способствовала противоречивая позиция Временного правительства и его явная неспособность овладеть ситуацией. Можно сказать, что весной 1917 г. в армии, как относительно обособленной части общества, фактически наметились основные тенденции и движущие силы надвигающегося гражданского конфликта.

Наиболее энергичная часть генералитета, офицерства и военной общественности страны реагировала на происходящее в духе революционной обстановки, пробудившей активность самых различных социальных кругов. В короткий срок по всей стране возникает целый ряд общественных организаций, имевших целью поддержания в армии и обществе воинского духа и традиций. В поисках способов оздоровления армии командование и сторонники дисциплины и порядка обратились к идее добровольческих формирований. Характерной для весны-лета 1917 года мерой по поддержанию боеспособности войск на фронте стало возникновение особых частей смерти, ударных и штурмовых частей из добровольцев фронта и тыла. Несмотря на довольно широкий размах, который приобрела добровольческая кампания, несколько десятков революционных батальонов и команд не могли изменить положения на всем огромном фронте и главное не могли повлиять на настроение солдатской массы. Тем не менее, разнообразные военно-патриотические организации и добровольческие части послужили отбору кадров, в первую очередь офицерских, для антибольшевистских формирований ближайшего будущего и, таким образом, явились организационной предпосылкой для дальнейшего развертывания гражданской борьбы.

Важным обстоятельством, повлиявшим на возникновение очага военной контрреволюции на юге России, следует считать неудавшуюся попытку корниловского выступления в августе 1917 г. Именно с назначением Верховным главнокомандующим Л. Г. Корнилова все действия военного командования по поддержанию дисциплины и боеспособности войск приобрели направление борьбы с большевистским влиянием. Корнилов видел выход из положения в разгоне Советов, ликвидации большевиков и преобразовании Временного правительства в сильную национальную власть. С этой целью, опираясь на узкий круг ближайших сподвижников, в конце августа он предпринял отчаянную попытку военного переворота, закончившуюся провалом. Для удобства работы Чрезвычайной следственной комиссии по делу о корниловском выступлении, арестованные в связи с ним Л. Г. Корнилов, А. С. Лукомский, И. П. Романовский, А. И. Деникин, С. Л. Марков и ряд других генералов и офицеров, находились под стражей в Быхове. Благодаря крайне мягким условиям содержания арестованные генералы имели возможность получать и изучать свежую информацию, поддерживать связь с сочувствующими им силами. Это позволило им выработать план дальнейшей совместной деятельности, предполагавший начать в самое ближайшее время формирование в казачьих областях юга России антибольшевистских добровольческих войск. К реализации плана генералы приступили 19 ноября 1917 г., совершив удачный побег из быховского заключения за несколько часов до занятия Ставки революционными войсками.

В тот же период в Петрограде генерал М. В. Алексеев, используя свой авторитет и влияние в военных кругах, фактически приступил к созданию офицерской организации с перспективой развертывания ее в армейское формирование. Октябрьские события и приход большевиков к власти вынудили Алексеева перенести свою деятельность на территорию Донской области. С ноября 1917 г. «Алексеевская организация» продолжала формирование в Новочеркасске, основу ее составили группы офицеров и юнкеров, прибывавших из центральной России. Несмотря на сложную политическую обстановку на Дону, М. В. Алексеев пользовался поддержкой войскового атамана А. М. Каледина, который в свою очередь мог рассчитывать на помощь офицерских отрядов, что было особенно важно в условиях, когда возвращавшиеся с фронта казачьи части были совершенно ненадежны.

К середине декабря 1917 г. в Новочеркасск прибыли Л. Г. Корнилов и его соратники по августовскому выступлению. Крайне напряженные отношения между Алексеевым и Корниловым делали их сотрудничество проблематичным. Главную роль в достижении соглашения сыграли усилия группы известных политических и общественных деятелей Г. Н. Трубецкого, П. Б. Струве, М. М. Федорова, Н. Н. Львова, П. Н. Милюкова, А. С. Белецкого, обещавших всевозможное содействие делу формирования антибольшевистских вооруженных сил на условиях совместной работы Алексеева и Корнилова. В результате было заключено соглашение, определившее раздел полномочий между Алексеевым, Корниловым и Калединым и, таким образом, установившее в общих чертах порядок управления территорией, находившейся в пределах влияния добровольческих сил. Генерал Алексеев осуществлял общее политическое руководство и заведовал финансовыми делами; генерал Корнилов принимал на себя организацию и командование Добровольческой армией; на генерала Каледина возлагалось управление областью войска Донского, и формирование Донской армии.

Центральному советскому правительству удалось в кратчайшие сроки мобилизовать значительные силы на борьбу с контрреволюционным сопротивлением на юге страны. С момента начала наступления на Северный Кавказ, которое развивалось вдоль основных транспортных магистралей, связь Дона с центром и другими регионами России была прервана. Революционное командование, располагавшее широкими возможностями привлечения частей старой армии, сумело создать численный перевес, компенсируя слабую дисциплину и низкие боевые качества революционных войск их постоянной ротацией за счет подкреплений. Таким образом, события декабря 1917 – января 1918 гг. показали, что руководители военной контрреволюции недооценили возможности противника.

Казачество в своей массе не откликнулось на призывы войскового правительства и атамана встать на защиту Дона от большевиков. Более того, некоторые казачьи части выступили на стороне Донского ВРК. Таким образом, в период обороны Донской области недавно созданная Добровольческая армия оказалась наиболее организованной вооруженной силой, по сути, объединившей вокруг себя прочие антибольшевистские формирования. Оказавшись к началу февраля 1918 г. перед лицом поражения и сочтя продолжение борьбы на Дону бесперспективным, добровольческое командование приняло решение отступить из Ростова.

Вторая глава «Добровольческая армия в 1-м Кубанском походе» посвящена действиям Добровольческой армии на Дону и Кубани в феврале-апреле 1918 г.: показан переход армии с Дона на Кубань; проанализирована военно-политическая обстановка в Кубанской области и обстоятельства присоединения кубанского правительства и его войскового отряда к Добровольческой армии; подробно рассмотрена попытка взятия Екатеринодара и последовавший затем отход армии на Дон.

Для Добровольческой армии выступление в 1-й Кубанский поход явилось вынужденным шагом с целью спасения от неминуемого разгрома и поиска нового района базирования. В качестве такого района была определена Кубанская область, где еще сохранялась власть краевого правительства. После оставления Ростова Добровольческой армии сравнительно легко удалось выйти из соприкосновения с войсками Южного революционного фронта по борьбе с контрреволюцией. Попытки революционного командования организовать преследование оказались безуспешными в первую очередь из-за низких боевых качеств войск. На территории Кубанской области Добровольческой армии противостояла Юго-Восточная революционная армия, представлявшая собой порой многочисленные, но плохо организованные и слабо подготовленные местные формирования. В этот период добровольцы одерживали победы над значительно превосходящим их численно противником, благодаря дисциплине, более высоким боевым качествам, сплоченности и вере в своих начальников, а также известному энтузиазму. Добровольческое командование прилагало все усилия, чтобы привлечь на свою сторону казачество, которое за редким исключением сохраняло нейтралитет. Иногороднее население было настроено к белым резко враждебно.

Успехи добровольцев не оказали, однако, непосредственного влияния на политическую ситуацию и расстановку сил в крае. По мере продвижения армии по территории Кубани интенсивность сопротивления советских войск постоянно нарастала. Известие об оставлении Екатеринодара Кубанским краевым правительством и его формированиями, настигшее Добровольческую армию 4 (17) марта 1918 г. в станице Кореновской, заставило командование скорректировать планы и, форсировав Кубань, повернуть армию на юг. За Кубанью добровольцы столкнулись с ожесточенным сопротивлением многочисленных советских отрядов и местного, преимущественно иногороднего, населения. Положительным итогом поворота армии за Кубань следует считать ее объединение с войсковым отрядом кубанского правительства, состоявшееся 17 (30) марта – 22 марта (4 апреля) 1918 г. в станице Ново-Дмитриевской. Такое значительное усиление армии позволило командованию вернуться к идее занятия Екатеринодара, который теперь предстояло брать с боем.

Штурм города 28-31 марта (10-13 апреля) 1918 г. не увенчался успехом и фактически привел армию на грань уничтожения. А. И. Деникин, занявший пост командующего после гибели Л. Г. Корнилова 31 марта (13 апреля) 1918 г., отдал приказ об отступлении от города. Совершая форсированные марши и оторвавшись от противника, армия менее чем за три недели вернулась на Дон, где поддержала антисоветское восстание казачества.

Анализ действий Добровольческой армии в 1-м Кубанском походе и его результатов показывает, что цели, стоявшие перед армией на момент начала похода, оказались реализованными. Добровольческая армия как военно-политическая сила была не только сохранена, но и несколько усилилась, она вновь располагала базой для дальнейшего формирования и развертывания. Во время похода, несмотря на большие потери и отдельные неудачи, кадры армии – начальники и добровольцы приобрели неоценимый опыт боевых действий в новых условиях. Изменившаяся за это время обстановка на Дону давала возможность для расширения фронта антисоветской борьбы.

В третьей главе «1-й Кубанский поход и Гражданская война» рассматриваются итоги и последствия 1-го Кубанского похода Добровольческой армии в военно-политическом и социально-психологическом аспектах.

Непосредственное влияние боевых действий Добровольческой армии в феврале-апреле 1918 г. на Северном Кавказе на развитие политической и военной ситуации в России следует признать минимальным. Вследствие нарушения сообщения между регионами страны, они не получили даже внятного информационного освещения и привлекали к себе некоторое внимание только, благодаря участию в них столь заметных фигур антибольшевистского движения как Л. Г. Корнилов и М. В. Алексеев. Реальное значение и разнообразные последствия 1-го Кубанского похода были полностью обусловлены той ролью, которую он сыграл в становлении Добровольческой армии.

Важнейшим итогом 1-го Кубанского похода следует считать тот факт, что добровольческое сообщество, заявившее о себе в период формирования армии и первых боев в январе 1918 г., подтвердило свою стабильность и боеспособность, прошло «полевой стаж» в тяжелейших условиях и безоговорочно заслужило право называться армией. В 1-м Кубанском походе сложилась структура Добровольческой армии, ставшая организационной основой ее дальнейшего развертывания. Окончательно сформировавшиеся в походе первые добровольческие полки – Корниловский, Офицерский (в скором времени генерала Маркова), Партизанский (в скором времени генерала Алексеева) – стали не только военно-организационным ядром армии и опорой командования, но и живым воплощением ее традиций, связанных, главным образом, с походом.

В 1-м Кубанском походе оформились тактические приемы, ставшие «визитной карточкой» добровольцев на протяжении всей Гражданской войны: фронтальные атаки в полный рост без стрельбы и работа артиллерии с открытых позиций, часто в боевых порядках пехоты. Эти приемы диктовались активным наступательным характером действий, уверенностью добровольцев и их начальников в боевом и моральном превосходстве над противником. Следует отметить, что они совершенно оправдывали себя во время январских боев на Дону и на начальном этапе 1-го Кубанского похода, однако, по мере усиления и организации противника, привели к огромным потерям, которые в ходе сражения за Екатеринодар поставили под вопрос существование армии.

Характер действий Добровольческой армии в 1-м Кубанском походе в значительной мере был определен рядом качеств личности ее командующего генерала Л. Г. Корнилова, известного исключительной смелостью и решительностью, далеко не чуждого авантюры, не лишенного личных амбиций. Оценивая в целом деятельность Л. Г. Корнилова на посту командующего Добровольческой армией, следует отметить, что роль его представляется нам глубоко противоречивой и далека от образа, созданного эмигрантским эпосом. Непонимание или неверная оценка окружающей обстановки, которые, как известно, не были исключительным явлением в деятельности Корнилова, вели к увеличению потерь, а в итоге поставили армию на грань гибели.

1-й Кубанский поход был отмечен появлением немалого количества прецедентов, ставших типичной практикой в годы Гражданской войны, в тех специфических отношениях между противоборствующими в гражданском конфликте сторонами и основной массой населения. Попытки добровольческого командования привлечь население Дона и Кубани в ряды армии средствами пропаганды не увенчались успехом. Втягиванию населения в гражданскую борьбу способствовали различные мобилизационные мероприятия, к которым в интересующий нас период все активнее прибегали обе враждующие стороны. Несмотря на крайне ожесточенный характер борьбы, в период 1-го Кубанского похода, в отношениях между противниками происходили изменения: избирательное отношение к пленным вместо их массового уничтожения, оставление лазаретов на милость противника, взятие заложников и их использование при необходимости контактов с противником. Эти изменения были связаны с необходимостью хотя бы минимальных конвенций даже в условиях самого непримиримого противоборства.

Драматичные события 1-го Кубанского похода обусловили быстрое становление в общественном сознании его яркого, легендарного образа. Благодаря позиции добровольческого командования и властей, а также белогвардейской печати, 1-й Кубанский поход в скором времени приобрел значение идеологической ценности Белого движения. Сплоченной общностью показали себя первопоходники, основавшие свое собственное общественное объединение «Союз участников 1-го Кубанского, генерала Корнилова похода», который в течение многих лет продолжал свое существование в эмиграции. Изначально воспринятый белым добровольчеством как общее объединяющее начало, образ корниловского похода был унаследован первой эмиграцией в качестве одного из заметных пунктов самоидентификации. Внеся весомый вклад в создание литературного наследия, посвященного белой борьбе, эмиграция постепенно выстроила и утвердила его в качестве одного из начал, необходимых для осознания себя как национально-политической общности.

В заключении подводятся итоги исследования и формулируются основные выводы, вытекающие из его содержания.

1. Важнейшей причиной и одновременно условием возникновения гражданского конфликта и превращения его в полномасштабную военную конфронтацию было участие страны в мировой войне. Среди всего комплекса проблем, связанных с войной, уже само по себе наличие громадной армии военного времени явилось мощнейшим фактором социальной нестабильности. Еще в феврале-марте 1917 г. армия стала той относительно обособленной частью общества, в которой гражданская война по сути уже началась. В этом столкновении определились те главные силы, которым предстояло во многом определить лицо и характер надвигающегося полномасштабного гражданского конфликта. Человеческий материал для него был с избытком подготовлен огромной армией военного времени.

2. В результате кризиса дореволюционной политической системы ее институты, включая либеральные партии, оказались не в состоянии выступить в роли организаторов антибольшевистской борьбы. В этих условиях наиболее деятельной и влиятельной группой, искавшей свое место в разгоравшемся гражданском конфликте, стали военные. Крушение старой армии, определило контрреволюционную и антибольшевистскую позицию значительной части офицерства и генералитета вне связи с их социальным происхождением или политическими пристрастиями. Это обусловило возникновение военной контрреволюции как самостоятельной политической силы. Опорой в предстоящей борьбе лидеры военной контрреволюции сочли такой социально-политический феномен того периода, как добровольчество. Истоки его следует искать в настроениях молодых людей преимущественно из военной и интеллигентной среды, вступивших в армию в годы мировой войны добровольно, как правило, из патриотических соображений. В 1917 г. такая молодежь занимала значительное место в массе офицерства и учащихся военных учебных заведений. Особый импульс этому явлению придала кампания весны-лета 1917 г. по созданию в российской армии добровольческих формирований, которые вскоре сыграли заметную роль в антисоветской борьбе. В этих условиях добровольчество с одной стороны явилось особой формой организации вооруженных сил, а с другой – праобразом общественного движения, выражавшегося в поиске непартийных форм политической борьбы.

3. Командование, принимавшее меры по сплочению офицерства через различные общественные воинские союзы, формировавшее части из добровольцев, фактически создавало организационные предпосылки для дальнейшего развертывания гражданской борьбы. Усилению и ускорению конфронтационных процессов в обществе и в армии послужила окончившаяся неудачей в августе 1917 г. попытка корниловского выступления. Одним из важных ее последствий явилось формирование из числа высших военачальников старой армии, причастных к выступлению, верхушки будущей Добровольческой армии.

4. Подлинным основателем вооруженных сил контрреволюции следует считать генерала М. В. Алексеева, чья деятельность в Петрограде и Новочеркасске в конце 1917 года сделала возможным формирование первых воинских частей и организационных структур будущей армии. Важнейшим фактором ускорения и радикализации этого процесса стало присоединение к организации Л. Г. Корнилова и его ближайших соратников. Заметную роль в становлении добровольческих сил сыграла деятельность группы известных политических и общественных деятелей либеральной ориентации, благодаря которой стала возможна совместная деятельность М. В. Алексеева и Л. Г. Корнилова во главе Добровольческой армии. Несмотря на все трудности и противоречия, возникавшие в добровольческом движении на этапе его становления, необходимо отметить, что Добровольческая армия в период обороны Донской области показала себя наиболее организованной вооруженной силой, способной объединять вокруг себя менее устойчивые контингенты, распространяя на них организационное и идеологическое влияние своих вождей.

5. 1-й Кубанский поход стал первым крупным эпизодом, где Добровольческая армия оперировала как самостоятельная военно-политическая сила. Будучи вынужденным шагом добровольческого командования, 1-й Кубанский поход не может считаться военной операцией, в основе которой лежали продуманные и детальные планы. По ходу событий командование занималось их выработкой постоянно, применяясь к обстоятельствам. Однако необходимо признать, что цели, изначально стоявшие перед командованием Добровольческой армии, были реализованы: армия была сохранена и имела условия для продолжения борьбы. По этой причине нельзя согласиться с существующей в советской историографии и работах ряда современных авторов оценке итогов 1-го Кубанского похода как «разгрома Корнилова» или, по крайней мере, «череды неудач». В то же время следует отметить, что в ходе операций на Дону и Кубани в феврале-апреле 1918 г. Добровольческой армии не удалось изменить настроения широких масс населения в свою пользу. Военные успехи Добровольческой армии в 1-м Кубанском походе в значительной мере были обусловлены просчетами советского командования и организационной слабостью революционных сил Северного Кавказа.

6. Рассмотрение событий 1-го Кубанского похода позволило придти к выводу о том, что, являясь по форме региональным вооруженным конфликтом, он оказал значительное влияние на ход Гражданской войны. В итоге его антисоветские добровольческие формирования на юге России из разрозненных частей превратились в организованную силу, способную воздействовать на развитие событий в общероссийских масштабах. Белое добровольчество из стихийного контрреволюционного протеста части интеллигенции и офицерства стало заметным общественно-политическим явлением, определившим сущность наиболее последовательного и непримиримого элемента в лагере антибольшевистской борьбы.

7. Значение первых месяцев борьбы Добровольческой армии и в особенности ее 1-го Кубанского похода в чисто военном отношении несопоставимо с тем огромным влиянием, которое они оказали на формирование социально-психологического облика Белого движения, его передового отряда – добровольческого офицерства, а в недалеком будущем и на самоидентификацию русской эмиграции первой волны. После завершения похода его участники стали кадровой основой для дальнейшего формирования Добровольческой армии, они заняли видное место в командном составе на всех его уровнях в годы Гражданской войны. Образ 1-го Кубанского похода как идеологической ценности Белого движения, его традиции в течение многих десятилетий культивировались военными и общественными объединениями эмиграции. Его присутствие в культурном наследии нескольких поколений русского зарубежья лучше всего свидетельствует о том значении, которое он имел для формирования самосознания эмигрантского сообщества.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

1.  Акульшин П. В., Гребенкин И. Н. Рязанцы в «прологе» Гражданской войны: Г. К. Петров и его отряд на «калединском фронте» (декабрь 1917 – февраль 1918 гг.) // Материалы и исследования по рязанскому краеведению: Сб. научных работ. – Т. 3. Рязань: Ряз. обл. ин-т развития образования, 2002. – С. 155-163. 0,6/0,3 п. л.

2.  Гребенкин И. Н. 1-й Кубанский («Ледяной») поход Добровольческой армии в эмигрантской историографии и мемуаристике // Сквозь призму времени: Тезисы докладов студенческой научной конференции, 17 апреля 2002 г. Рязань: Ряз. гос. пед. ун-т им. С. А. Есенина, 2002. – С. 10-13. 0,25 п. л.

3.  Гребенкин И. Н. Донские партизанские отряды в первых боях Гражданской войны на юге России (декабрь 1917 г. – февраль 1918 г.) // Казачество: проблемы истории и историографии: Материалы 28-й всероссийской заочной научной конференции. СПб: Нестор, 2003. – С. 73-75. 0,2 п. л.

4.  Гребенкин И. Н. Военная и военно-историческая периодика русского зарубежья // Россия и Запад в XVII–XX вв.: история, взаимоотношения, интеграция: Тез. докл. Междунар. науч. конф., 21-23 апр. 2003 г. Рязань: Ряз. гос. пед. ун-т им. С. А. Есенина, 2003. – С. 63-65. 0,2 п. л.

5.  Гребенкин И. Н. 1-й Кубанский («Ледяной») поход Добровольческой армии как фактор самоидентификации русской эмиграции первой волны // Россия, Запад и Восток во всемирной истории: Сб. науч. трудов. Рязань: Ряз. гос. пед. ун-т им. С. А. Есенина, 2003. – С. 109-117. 0,6 п. л.

6.  Гребенкин И. Н. Белые партизаны на Дону (декабрь 1917 г. – февраль 1918 г.) // Социум: проблемы, анализ, интерпретации: Сб. науч. трудов. Вып. 1. М.: МПГУ, 2003. – С. 53-59. 0,4 п. л.

7.  Гребенкин И. Н. Добровольческое офицерство: «классовый враг» или маргинальное сообщество // Личность и массы в историческом процессе: Материалы Межрегиональной науч. конф., 23-24 сентября 2003 г. Уфа: БГПУ, 2004. – С. 136-138. 0,2 п. л.

8.  Гребенкин И. Н. Добровольческие формирования в Российской армии в 1917 году // Отечественная и всеобщая история XIX – XX вв.: Сб. науч. трудов. Рязань: Ряз. гос. пед. ун-т им. С. А. Есенина, 2004. – С. 75-82. 0,5 п. л.

[1] Антонов-Овсеенко В. А. Записки о гражданской войне. Т.1. М.-Л., 1924.

[2] Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т.1,2. М., 1991.

[3] Милюков П. Н. Россия на переломе. Т. 2. Антибольшевистское движение. Париж, 1927.

[4] Головин Н. Н. Российская контрреволюция в 1917 – 1918 годах. Ч. II. Развитие общероссийского противобольшевистского движения. Кн. 5. Рига, 1937; Зайцов А. А. 1918 год. Очерки истории русской Гражданской войны. Париж. 1934.

[5] Какурин Н. Е. Как сражалась революция. В 2 Т. М., 1990.; Какурин Н. Е., Вацетис И. И. Гражданская война. 1918-1921. СПб., 2002.

[6] История Гражданской войны в СССР. Т. 3. М., 1957; Алексашенко А. П. Крах деникинщины. М., 1966; Гражданская война и военная интервенция в СССР: Энциклопедия. М., 1983.

[7] Иванов Н. Я. Контрреволюция в России в 1917 г. и ее крах. М., 1977; Иоффе Г. З. Семнадцатый год: Ленин, Керенский, Корнилов. М., 1995; Его же. «Белое дело». Генерал Корнилов. М., 1989; Капустин М. И. Заговор генералов. Из истории корниловщины и ее разгрома. М., 1968; Мартынов Е. И. Корнилов (Попытка военного переворота). Л., 1927.

[8] Катков Г. М. Дело Корнилова. М., 2002.

[9] Кибовский А. Революцией призванные. Ударные революционные батальоны из волонтеров тыла. 1917. // Цейхгауз. 8 (2/1998). – С. 34-40; Маслаков А. Предшественники Добровольческой армии // Белая гвардия. Вып. № 2. 1998. – С. 59-68; Ознобишин Д. В. О попытках Временного правительства России реорганизовать армию. Документы. // Исторический архив. 1961. № 4. – С. 88-112.; Росс Н. Г. Попытка создания русской революционной армии (май-июнь 1917 г.) // Новый часовой. 1994. № 1. – С. 75-87; Его же. Ударные части русской армии (весна-лето 1917 г.) // Новый часовой. 1994. № 2. – С. 130-139; Сенин А. С. Женские батальоны и военные команды в 1917 году // Вопросы истории. 1987. № 10. – С. 176-182; Чаадаева О. Н. Добровольческое движение в 1917 г. // Пролетарская революция. 1928. № 9. – С. 57-87.

[10] Кириенко Ю. К. Крах калединщины. М., 1976; Его же. Революция и донское казачество. Ростов-на-Дону, 1988; Козлов А. И. На историческом повороте. Ростов-на-Дону, 1977; Хмелевский К. А., Хмелевский С. К. Буря над тихим Доном. Ростов-на-Дону, 1984.

[11] Разгон И. Разгром Корнилова на Кубани // Военно-исторический журнал. 1940. № 2. – С. 27-39; Ефимов Н. А. Разгром Корнилова на Северном Кавказе // Исторические записки. Т.98. М., 1977. – С. 91-146.

[12] Поликарпов В. Д. Пролог гражданской войны в России. М., 1976; Его же. Военная контрреволюция в России. М., 1990.

[13] Кавтарадзе А. Г. Военные специалисты на службе Республики Советов 1917 – 1920 гг. М., 1988.

[14] Волков С. В. Белое движение в России: организационная структура (материалы для справочника). М., 2000; Рутыч Н. Н. Биографический справочник высших чинов Добровольческой армии и Вооруженных сил Юга России: Материалы к истории Белого движения. М., 2002.

[15] Венков А. В. Антибольшевистские движения на Юге России на начальном этапе гражданской войны: Автореф. дисс. … д-ра ист. наук. Ростов-на-Дону, 1996; Зимина В. Д. Белое движение в годы гражданской войны. Волгоград, 1995; Слободин В. П. Белое движение в годы гражданской войны в России (1917–1922 гг.). М., 1996.; Устинкин С. В. Трагедия белой гвардии. Н. Новгород, 1995; Федюк В. П. Белые. Антибольшевистское движение на Юге России. М., 1996.

[16] Ипполитов Г. М. Военная, политическая и общественная деятельность Антона Ивановича Деникина в 1890 – 1947 гг. Вольск, 1997; Его же. Деникин. М., 2000; Лехович Д. В. Белые против красных. Судьба генерала Антона Деникина. М., 1992.

[17] Ипполитов Г. М. Деникин. М., 2000. С. 301.

[18] Волков С. В. Трагедия русского офицерства. М., 2001.

[19] Цветков В. Ж. Белые армии юга России. М., 2000.

[20] Абинякин P. M. Офицерский корпус Добровольческой армии: социальный состав мировоззрение 1917-1920 гг.: Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Орел, 2000; Его же. Социально-психологический облик и мировоззрение добровольческого офицерства // Гражданская война в России: события, мнения, оценки. М., 2002. – С. 413-437.

[21] Бордюгов Г. А., Ушаков А. И., Чураков В. Ю. Белое дело: Идеология, основы, режимы власти: Историографические очерки. М., 1998; Сухенко А. Д. Историография истории добровольческого движения на юге России // Рубикон. Вып. 5. Ростов-на-Дону, 1999. – С. 97-111.

[22] Декреты Советской власти. Т.1. 25 октября – 1917 г. – 16 марта 1918 г. М., 1957; Директивы Главного командования Красной Армии 1917-1920. М., 1969; Директивы командования фронтов Красной Армии 1917-1921. Т.1. Ноябрь 1917 г. – март 1919 г. М., 1971.

[23] Борьба за власть Советов на Дону 1917-1920. Ростов-на-Дону, 1957; Борьба за Советскую власть на Кубани 1917-1920. Краснодар, 1957.

[24] Архив русской революции. Изд. И. В. Гессена. Т. V. – Берлин, 1922. – С. 345-357; Белое дело. Летопись белой борьбы. Т.1. Берлин, 1926. – С. 77-82.

[25] Богаевский А. П. 1918 год // Белое дело. Ледяной поход. М., 1993; Деникин А. И. Очерки русской смуты. Борьба генерала Корнилова. Август 1917 г. – апрель 1918 г. М., 1991; Лукомский А. С. Воспоминания // Архив русской революции. Изд. И. В. Гессена. Т. V. Берлин, 1922; Филимонов А. П. Кубанцы // Белое дело. Ледяной поход. М., 1993.

[26] Гуль Р. Б. Ледяной поход // Белое дело. Ледяной поход. М., 1993; Ларионов В. А. Последние юнкера. М., 1997; Пауль С. М. С Корниловым // Белое дело. Ледяной поход. М., 1993; Эфрон С. Я. Записки добровольца. М., 1998.

[27] Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах за Россию в освободительной войне 1918-1920 годов. Т. 1. Париж, 1962; Левитов М. Н. Материалы для истории Корниловского ударного полка. Париж, 1974.

[28] Лиманский А. Заложники у белых. Ростов-на-Дону, 1927; Метелев А. Кубанское крестьянство в борьбе с корниловщиной // Пролетарская революция. 1926. № 4. – С. 89-124.

[29] Антонов-Овсеенко В. А. Указ. соч. Т.1. М.-Л., 1924.

История      Постоянная ссылка | Все категории
Мы в соцсетях:




Архивы pandia.ru
Алфавит: АБВГДЕЗИКЛМНОПРСТУФЦЧШЭ Я

Новости и разделы


Авто
История · Термины
Бытовая техника
Климатическая · Кухонная
Бизнес и финансы
Инвестиции · Недвижимость
Все для дома и дачи
Дача, сад, огород · Интерьер · Кулинария
Дети
Беременность · Прочие материалы
Животные и растения
Компьютеры
Интернет · IP-телефония · Webmasters
Красота и здоровье
Народные рецепты
Новости и события
Общество · Политика · Финансы
Образование и науки
Право · Математика · Экономика
Техника и технологии
Авиация · Военное дело · Металлургия
Производство и промышленность
Cвязь · Машиностроение · Транспорт
Страны мира
Азия · Америка · Африка · Европа
Религия и духовные практики
Секты · Сонники
Словари и справочники
Бизнес · БСЕ · Этимологические · Языковые
Строительство и ремонт
Материалы · Ремонт · Сантехника