Хидоя (стр. 43 )

Из за большого объема эта статья размещена на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Случай оспоренной купли раба, имеющего недостаток. Если кто-либо заявляет, что «он купил раба у другого», а этот другой отрицает, что он когда-либо продал его ему, и после того, как покупщик докажет свое заявление свидетелями, обнаружится, что раб имеет лишний палец на руке, а продавец докажет свидетелями, что покупщик освободил его от ответственности за какой бы то ни было недостаток, то доказатель­ства продавца следует отвергнуть, так как он, очевидно, виновен в сутяжничестве. Таково учение «Захири-Риваята». Передают мнение Абу Юсуфа, что следует верить доказательствам продавца ввиду аналогии этого случая с случаем долга, как объясне­но выше, где указано на возможность примирения противоречия. Примирение про­тиворечия возможно и в этом случае, если предположить, что продавец был предста­вителем другого лица, при каковом предположении заявление собственника, что «он не продавал раба», было бы истинно и его последующая ссылка на освобождение от ответственности за недостатки также была бы действительна. Таким образом, кажу­щееся противоречие может быть примирено. Основание учения «Захири-Риваята» заключается в том, что ссылка на освобождение от ответственности за недостатки составляет признание существования продажи, которая раньше отрицалась, и отсю­да очевидно следует виновность продавца в сутяжничестве. Другое дело — в случае долга: здесь ссылка на платеж не является признанием существования долга, так как несправедливые долги часто уплачиваются для избежания спора.

Договор, действие которого поставлено в зависимость от воли Божией, ничтожен. Если кто-либо, признав себя должным другому, выдаст в том расписку и в конце ее добавит следующую фразу: «Кто представит этот акт признания и потребует пред­мет оного, есть собственник такового, если угодно Богу»; или если одно лицо, про­дав что-либо другому, в конце акта прибавит следующую фразу: «Если кто-либо впо­следствии заявит право собственности на предмет продажи, то я ответствен за тако­вой, если угодно Богу», то обязательства не имеют силы; ввиду чего в первом случае признание ничтожно, а во втором — продажа недействительна. Оба ученика пола­гают, что в первом случае долг обязателен, а в последнем — продажа действитель­на. По их мнению, условие «если угодно Богу» относится не ко всему объему сдел­ки, а лишь (в первом случае) к выражению: «Кто представит этот акт признания» и т. д. или (во втором случае) к выражению: «Если кто-либо впоследствии заявит» и т. д. При написании актов признания и продажи имеется в виду лишь укрепить и под­твердить сделку; и если бы приведенное условие относилось ко всей сделке, то эта цель не была бы достигнута. Напротив, Абу Ханифа, будучи того мнения, что это ус­ловие применяется ко всей сделке, считает ее недействительною. Следует заметить, что если в конце акта продажи или признания оставлен пробел и слова «если угодно Богу» написаны впоследствии, то наши законоведы полагают, что условие не влияет на акт или сделку, так как пробел в обоих случаях составляет заключение акта.

Глава IV

О ПОСТАНОВЛЕНИЯХ КАЗИЯ, КАСАЮЩИХСЯ НАСЛЕДСТВА

Случай, когда вдова христианина отыскивает свое наследство, после присоедине­ния к вере. Если христианин умрет и его вдова явится к казию в качестве мусульман­ки и объявит, что «она стала таковою после смерти мужа», а наследники заявят, что она стала мусульманкою до его смерти, то их заявлению должно верить. Имам Зуфар полагает, что следует верить заявлению вдовы, так как перемена ее религии, буду­чи последующим обстоятельством, должно быть отнесено к возможно позднейшему времени. Доводы наших ученых заключаются в том, что гак как основание к исклю­чению ее из наследства по различию веры существует в настоящем, то его следует признать существовавшим и в прошедшем, по соображению с настоящим; подобно тому, как из настоящего заключают о прошедшем в случае, касающемся мельнич­ного ручья, то есть если между хозяином и арендатором мельницы возникает спор, причем первый утверждает, что ручей тек с момента отдачи в аренду до настоящего времени без перерыва, а второй отрицает это, то, если ручей течет во время спора, следует верить заявлению хозяина, в противном же случае — заявлению арендатора. Кроме того, довод, основанный на видимых обстоятельствах, составляет достаточ­ное доказательство для устранения претензии истца, и отсюда следует, что выше­приведенного довода достаточно со стороны наследников для устранения претензии вдовы. Что касается возражений имама Зуфара, то следует заметить, что он прибега­ет к доводу, основанному на видимых обстоятельствах, для установления права вдо­вы на имущество мужа, а такого рода довод не служит достаточным доказательством для установления права, хотя он достаточен для уничтожения его.

Случай, когда вдова мусульманина, христианка, заявляет претензию при тех же об­стоятельствах. Если мусульманин, жена которого была христианкою, умрет и вдова его явится к казию в качестве мусульманки и заявит, что она присоединилась к вере до смерти своего мужа, а наследники утверждают противное, то следует верить за­явлению наследников, ибо здесь не обращают внимания на доводы, основанные на личных обстоятельствах, так как такие доводы не могут установить иск, а вдова яв­ляется здесь истицею имущества своего мужа. Что касается наследников, то они, на­против, являются возражателями против иска, и вероятность говорит в их пользу, так как мусульманство вдовы есть позднейшее обстоятельство и потому является до­водом против нее.

Доверенное лицо после смерти своего доверителя должно выдать поклажу тому, кого признает наследником. Если лицо, которое вверило другому 4000 дарагимов, умрет, а поклажеприниматель признает известное лицо сыном умершего и его ис­тинным и единственным наследником, то он обязан уплатить этому лицу 4000 да­рагимов, которые он имел на хранении. В этом случае он признает поклажу собс­твенностью наследника, следовательно, здесь тот же случай, как если бы при жизни поклажедателя он признал, что деньги принадлежат ему. Другое дело, когда покла­жеприниматель признает, что известное лицо было назначено представителем для получения имущества со стороны собственника или что такое-то лицо купило по­клажу от собственника. В этом случае от него нельзя требовать выдачи поклажи, так как это признание доказывает действительное существование поклажедателя, сви­детельствуя о нахождении его в живых. Посему признание поклажепринимателем представительства или купли есть признание, касающееся чужого имущества; но этого нельзя сказать относительно признания, учиненного поклажепринимателем после смерти собственника, ибо после этого события право собственности перехо­дит к наследникам. Другое дело, когда должник признает, что известное лицо было назначено представителем для получения имущества его кредитором: здесь призна­ние относится к его собственному имуществу, так как он уплачивает долг своим имуществом, а представитель получает таковое; и посему после такого признания он становится обязанным уплатить долг. Если поклажеприниматель, учинив, как упомянуто выше, признание в пользу сына и наследника, вновь учинит признание в пользу другого сына, а тот, в пользу которого он сперва учинил признание, ста­нет оспаривать второе признание, то поклажеприниматель обязан уплатить все это­му сыну. После того, как такое признание стало обязательным, дальнейшее удер­жание им имущества было бы незаконно; и посему его последующее признание в пользу другого сына есть признание относительно полной собственности первого сына и, следовательно, незаконно, как и в том случае, когда существование первого сына известно; и так как в то время, когда поклажеприниматель учинил признание в пользу первого сына, другой сын не явился и прав своих не заявлял, то призна­ние было действительно; но первый сын налицо и отрицает признание, учиненное в пользу второго сына, и оно недействительно.

При разделе имущества казий не должен требовать какого-либо обеспечения от на­следников или кредиторов за счет тех, которые отсутствуют. Если учиняется раздел вещей умершего между его наследниками и кредиторами, то казий не должен тре­бовать обеспечения ни от наследников, ни от кредиторов на случай явки других на­следников или кредиторов, ибо это было бы притеснением, составляя уклонение от обычной практики. Таково мнение Абу Ханифы. Оба ученика утверждают, что он должен требовать обеспечения. Это разногласие относится к случаю, когда претен­зии кредиторов и право наследования установлены свидетельскими показаниями и когда каждый из них объявляет, что не знает других должников или наследников, кроме себя. Доводы, приводимые обоими учениками в подтверждение своего мне­ния, заключаются в том, что казий является охранителем имущества отсутствующе­го и более вероятно, что некоторые из кредиторов или наследников отсутствуют, так как смерть часто внезапна и может наступить в то время, когда не все наследники бу­дут налицо. А так как требование обеспечения по этой причине есть мера предосто­рожности, которую следует рекомендовать, то казий должен принять ее, как он тре­бует обеспечения, когда передает находку или беглого раба собственнику или если он присуждает содержание жене из имущества отсутствующего мужа. Доводы Абу Ханифы по этому предмету двоякого рода. Во-первых, право присутствующих уста­новлено с достоверностью, если не существует отсутствующих наследников, и оно устанавливается предположительно, даже если имеются отсутствующие наследни­ки; а так как казий обязан действовать согласно с наличными обстоятельствами, то он не должен ставить постановление в пользу наличных наследников в зависимость от представления ими обеспечения прав отсутствующих, действительное существо­вание которых недостоверно, подобно тому, как если кто-либо устанавливает факт купли вещи, находящейся в чужих руках, или долг раба; то есть если кто-либо до­кажет, что купил вещь, находящуюся в чужом владении, то казий обязан немедлен­но предписать передать ему вешь, не требуя обеспечения, хотя может явиться дру­гое лицо и потребовать вешь в силу более ранней купли; равным образом, если кто- либо докажет, что раб ему должен, то казий должен предписать продать раба для уплаты из вырученной цены долга, не требуя обеспечения, хотя впоследствии может явиться другой кредитор. Во-вторых, главный должник неизвестен, а поручительст­во недействительно, если лицо это с точностью не установлено, как, например, ко­гда кто-либо говорит нескольким должникам: «Я ручаюсь за одного из вас», в како­вом случае поручительство недействительно, потому что действительный должник не указан, несмотря на то, что существование его несомненно. В рассматриваемом случае поручительство тем более недействительно, так как даже существование глав­ного должника недостоверно. Другое дело — в случае присуждения жене содержа­ния из имущества отсутствующего мужа: так как право ее известно и установлено, то лицо, в пользу которого дается поручительство, не неопределенно. Что касается слу­чаев бегства раба и находки имущества, то существуют два предания, также и разно­гласие. Некоторые говорят, что если казий передает найденное имущество собствен­нику по указании им признаков вещей или беглого раба его хозяину по признании раба, что «означенное лицо — его хозяин», то он в обоих случаях обязан потребовать обеспечения. И все наши ученые согласны с этим, ибо право получателя не доказа­но, ввиду чего во власти казия по своему усмотрению совершенно отказать в выдаче этому лицу раба.

При совокупном наследовании имения, находящегося во владении третьего лица, наследник, находящийся налицо, получает свою долю, и не требуется никакого обеспе­чения доли отсутствующего наследника. Если кто-либо докажет свидетелями, что дом, находящийся в чужом владении, достался в наследство ему и его брату, который на­ходится в отсутствии, то половина дома должна быть отдана ему, а другая половина оставлена в руках владельца; и от него не должно требовать никакого обеспечения. Таково учение Абу Ханифы. Оба ученика полагают, что если владелец оспаривает право, то доля отсутствующего брата должна быть до его возвращения передана до­веренному лицу; но если он признает право, то доля эта должна быть оставлена в его владении. Они доказывают, что владельцу, отрицающему право, как возражателю не может быть вверено имущество; в то время как оно может быть вверено лицу, при­знающему право, как другу и доверенному. Абу Ханифа доказывает, что определение казия, признающее, что «умерший оставил дом своим наследникам», есть определе­ние лишь в пользу умершего, ибо наследование не может иметь места, пока не дока­зано право собственности лица, от которого оно переходит, а так как представляется вероятным, что умерший вверил имущество на хранение владельцу, то отсюда следу­ет, что дом не может быть отобран от него в случае учинения им признания. Что ка­сается его отрицания, то оно уничтожается самим определением казия, и представ­ляется вероятным, что он не станет вновь отрицать право, так как рассматриваемый спор стал известен как ему, так и казию. Если в данном случае требование относит­ся к движимости, то некоторые говорят, что вещь должна быть взята у владельца, по мнению всех наших ученых, ибо представляется необходимость в охранении ее, а эта цель лучше всего достигается взятием вещи от владельца, который, ввиду отрицания им права другого лица, может обратить таковую в свою пользу по недобросовестно­сти или полагая, что она принадлежит ему, но когда казий возьмет ее от него и пе­редаст хранителю, то, по всей вероятности, последний, по честности своей, станет о ней заботиться. Случай представляется иным относительно недвижимости, которая по самой природе своей не нуждается в охранении, ввиду чего душеприказчик, имея власть продать движимое имущество отсутствующего совершеннолетнего наследни­ка, не может продать его недвижимое имущество. Другие говорят, что то разногла­сие, которое существует относительно движимого имущества, имеет место и относи­тельно недвижимого. Следует заметить, что мнение Абу Ханифы о том, что половина должна быть оставлена в руках владельца, более согласно с источниками, ибо пред­ставляется необходимость в охранении, а эта цель лучше всего достигается оставле­нием имущества в руках лица, ответственного на случай его утраты, так как, очевид­но, такое лицо будет более заботиться об имуществе. Кроме того, владелец ответст­вен в силу своего отрицания, между тем как хранитель не ответствен. Что касается того, что «не должно требовать никакого обеспечения», то это объясняется тем, что требование поручительства дает повод к тяжбе и спору; и обязанность казия — пре­дупреждать таковые, а не возбуждать их. Если отсутствующий возвратится, то нет надобности вновь представлять доказательства, так как он имеет право на одну по­ловину в силу определения казия, постановленного в пользу присутствовавшего на­следника, ибо каждый из наследников умершего лица является тяжущимся за всех остальных наследников в отношении долгов или претензий умершего обязательст­венного или вещественного характера. В этом случае определение казия в действи­тельности постановляется или в пользу, или против умершего, и каждый из наслед­ников может являться его представителем относительно таких определений. Другое дело — принятие во владение доли, причитающейся другому из имущества умершего лица; то есть часть наследников, хотя и является тяжущейся за другого наследника, не может, однако, принять во владение причитающуюся ему долю наследства, ибо всякий, принимая во владение имущество, действует сам за себя и посему не может являться представителем другого. Таким образом, присутствующее лицо не вправе получить какую-либо долю, кроме своей собственной; так же, как если наследник отыскивает долг, причитающийся умершему, и казий постановляет решение в его пользу, в каковом случае наследник, хотя и является тяжущимся за других наследни­ков, все-таки не вправе получить причитающуюся им часть долга.

Возражение. Если бы один наследник являлся тяжущимся за остальных, то отсю­да следовало бы, что каждый кредитор вправе обращаться к нему с требованием пла­тежа всего долга; между тем как по закону каждый обязан платить лишь свою долю.

Ответ. Кредиторы имеют право обращаться к одному из нескольких наследни­ков только в том случае, когда все вещи находятся в руках этого наследника. Так по­становлено в «Джами-уль-Кебире», и объясняется это тем, что хотя каждый из на­следников может действовать в качестве истца в деле за остальных, но он не может действовать за них в качестве ответчика, если не имеет в своих руках всего имуще­ства.

Предоставление в виде милостыни мал (имущество) относится ко всему имуществу, подлежащему закату. Если кто-либо говорит: «Я предоставляю свое имущество в виде милостыни бедным», то употребленное общее выражение «имущество» толкуется в смысле части имущества, подлежащего закату; между тем как, если бы лицо это ска­зало: «Я отказываю треть моего имущества», то слово «имущество» обнимает всю со­вокупность его имущества. Это различие основано на благоприятном толковании. По аналогии следовало бы, что и в первом случае имелось в виду все имущество; и этому мнению следовал имам Зуфар, ибо термин «мал» обнимает собою и включает в себя всякого рода имущество в случае милости, как и в случае отказа. Основания к более благоприятному толкованию закона в этом случае двоякого рода. Во-первых, обязательство, наложенное кем-либо на самого себя, представляет аналогию с обя­зательством, наложенным Богом; другими словами, если кто-либо налагает на само­го себя обязательство, то оно действительно лишь в отношении тех предметов, отно­сительно которых Бог наложил обязательство на людей. Посему обязательство ми­лостыни, наложенное кем-либо на самого себя, вступает в силу лишь относительно такого имущества, на которое Бог наложил милостыню. Напротив, отказ представ­ляет сходство с наследованием, так как легатарий наследует имущество умершего наподобие наследника; и посему отказ имущества не ограничивается известным ро­дом такового. Во-вторых, основываясь на его способе выражения, разумно предпо­ложить, что он имеет в виду раздать в виде милостыни только ту часть своего имуще­ства, которая излишня и остается за удовлетворением его нужд, а это и есть та часть, на которую налагается закат. Напротив, отказ, который вступает в силу в то время, когда завещатель уже не имеет потребностей, распространяется на все его имуще­ство. Следует заметить, что заявление: «Я предоставляю мое имущество в виде мило­стыни» и т. д. относится и к землям ашури говорящего, по мнению Абу Юсуфа, так как этого рода земля подлежит предоставлению в виде милостыни, согласно его уче­нию о том, что при десятине главную роль играет милостыня. По имаму Мухамма­ду, упомянутое заявление не относится к принадлежащей ему земле ашури, так как при десятине главную роль играют государственные нужды. Однако его хирадж, или обложенная земля, не включается сюда, по мнению всех наших ученых, потому что оброк предназначается исключительно на удовлетворение государственных потреб­ностей, а не для милостыни.

Случай предоставления в виде милостыни мильк. Если кто-либо говорит: «Я пре­доставляю мои владения (мильк) на милостыню бедным», то относительно этого случая существует разногласие. Некоторые говорят, что выражение это должно быть отнесено ко всему его имуществу, потому что употребленный здесь термин (мильк) имеет более обширное значение, чем термин «мал», употребленный в первом случае. Притом же основание к ограничению обязательства имуществом, подлежащим зака­ту, заключается лишь в том, что при этом случае, в Коране употреблен термин «мал», а при таком положении дела термин «мильк» должен быть толкуем в обыкновенном своем значении. Другие говорят, что термины «мильк» и «мал» фактически означа­ют одно и то же; и это мнение более основательно, так как оба термина заключают в себе ту часть его имущества, которая превышает его потребности, как упомянуто выше; а это есть часть его имущества, подлежащая закату. Если, однако, кто-либо не имеет другого имущества, кроме того, которое он обязуется представить в виде милостыни, то он должен оставить себе часть, достаточную для его существования, и отдать остальное; а впоследствии, после приобретения другого имущества, отдать часть его, соответствующую ранее удержанному имуществу. Что касается части, дос­таточной для существования, то имам Мухаммад не определял количества ввиду раз­личия в положении людей. Некоторые говорят, что человек должен удержать лишь средства, необходимые Для существования в течение одного дня, если он ремеслен­ник или поденщик; в течение одного месяца — если он владеет домами и лавками, отданными в аренду; в течение года — если он владеет землею, и т. д. пропорцио­нально времени поступления дохода с принадлежащего ему имущества. На этом ос­новании купец должен удержать столько, чтобы хватило до вероятного возвращения его имущества.

Действия душеприказчика имеют силу без формального заявления о его назначении.

Если кто-либо назначен душеприказчиком и не поставлен о сем в известность, но, тем не менее, продаст часть вещей умершего, то назначение утверждается и прода­жа действительна; между тем как продажа, учиненная доверенным лицом, недей­ствительна, если лицо не поставлено в известность о своем назначении. Это разли­чие указано в «Захири-Риваяте». Абу Юсуф полагает, что продажа, учиненная душе­приказчиком, также недействительна, потому что душеприказчик фактически есть лицо, назначенное для действий в качестве представителя после смерти завещателя, и потому на него должно смотреть как на представителя при жизни представляемо­го. Различие, указанное в «Захири-Риваяте», основано на том, что обязанность душе­приказчика заключается в представительстве, а не в действиях в качестве поверенно­го, ибо обязанность эта относится ко времени, когда назначение поверенного было бы ничтожно. Посему действия душеприказчика не зависят от известности ему воли завещателя, как и действия наследника; другими словами, если бы наследник продал часть вещей умершего, не зная, что он умер, то продажа была бы действительна, и то же следует сказать относительно продажи, учиненной душеприказчиком. Напротив, назначение доверенного есть лишь поручение, так как власть и авторитет доверителя продолжают существовать; посему действия поверенного зависят от известности ему

0  своем назначении. Это объясняется тем, что, ставя действия поверенного в зависи­мость от известности ему о назначении, мы не наносим ущерба доверителю, так как он сам может совершить эти действия; между тем как если бы действия душеприказ­чика зависели от известности ему о своем назначении, то явился бы ущерб для заве­щателя, который сам не в состоянии совершить этих действий.

Назначение поверенного может быть установлено случайным извещением его о том. Если кто-либо назначает другого своим поверенным и после того, как какое-либо лицо[506] уведомит его о том, он (поверенный) немедленно после получения уведом­ления совершит какое-либо действие (например, продажу), то оно законно незави­симо от того, получил ли он уведомление от свободного лица или раба, совершен­нолетнего или несовершеннолетнего, справедливого или несправедливого, потому что простое уведомление о его назначении устанавливает его право действовать, хотя оно и необязательно для него.

Но увольнение его может быть установлено лишь путем надлежащего извещения. Увольнение поверенного не вступает в силу, пока оно ему не сообщено двумя лица­ми неизвестного характера или одним праведным лицом. Таково учение Абу Хани­фы. Оба ученика говорят, что применяется тот же закон, как и в предыдущем, ибо увольнение и назначение поверенных случается весьма часто, и потому достаточно уведомления одним лицом. Абу Ханифа доказывает, что простое уведомление об увольнении обязательно, так как служит основанием к прекращению поверенным своей деятельности и ведет к возникновению ответственности за имущество, на­ходящееся в его владении. Посему упомянутое уведомление является в некотором роде доказательством и, следовательно, требует наличности одного из двух условий, необходимых для доказательства, именно — числа свидетелей или частности; дру­гими словами, оно должно быть сделано одним праведным лицом или двумя лица­ми неизвестного характера. Другое дело — уведомление о назначении поверенным, ибо таковое необязательно, как упомянуто выше. Другое также дело, когда уве­домление приносится лицом, посланным от доверителя, потому что слова послан­ного по необходимости приравниваются к словам пославшего его лица, и посему не требуется засвидетельствования со стороны одного честного человека или двух лиц неизвестного характера. То же разногласие существует относительно случаев уведомления хозяина о преступлении, совершенном его рабом, шафи — о прода­же дома, девушки — о ее браке, новообращенных мусульман, не воспользовавших­ся еще убежищем в мусульманской стране, — о различных предписаниях религии. Так, если неправедный человек извещает хозяина о том, что известный принадле­жащий ему раб совершил преступление, а затем хозяин продаст или отпустит этого раба на волю, то он не обязан платить пеню, по Абу Ханифе, если совершение пре­ступления не засвидетельствовано перед ним одним праведным человеком или дву­мя лицами неизвестного характера, в противоположность мнению обоих учеников. Равным образом, если неправедный человек дает знать о продаже дома шафи или лицу, имеющему право преимущественной купли, и шафи после того не заявит сво­его права шифат, то все-таки, по Абу Ханифе, право его не устраняется; между тем как, по мнению обоих учеников, оно утрачивается. Равно, если неправедный чело­век извещает девушку о ее браке, а она после того хранит молчание, то такое мол­чание, по Абу Ханифе, не равносильно согласию, но, по мнению обоих учеников, этим устанавливается согласие. Таким же образом, если неправедный человек из­вещает отсутствующего мусульманина о новых религиозных предписаниях, и он не будет сообразовываться с ними, то это, по Абу Ханифе, не составляет соблазна, а по мнению обоих учеников, составляет.

Казий или его амин не ответственны за убыток, могущий произойти для кого-либо при продаже имущества на удовлетворение кредиторов. Если казий или назначенный им амин продают принадлежащего кому-либо раба на удовлетворение претензии его кредиторов и деньги, после получения их, будут утеряны или погибнут в руках казия или его амина, а затем окажется, что раб принадлежал другому лицу, то ни казий, ни его амин не ответственны за убыток. Если бы казий и его амин подвергались такой ответственности, то никто не принимал бы этой должности; следовательно, права людей оставались бы без удовлетворения. Посему, ввиду неответственности казия за убытки, покупщик имеет право на вознаграждение от кредиторов, за счет которых производилась продажа, вследствие невозможности для него получить вознаграж­дение от стороны, с которой он вступил в сделку. Так же, как если недееспособный малолетний[507] или ограниченный раб назначают поверенного для продажи, который и продаст что-либо для него, а по утрате им полученной цены окажется, что проданная вещь принадлежит другому; в этом случае претензия обращается к доверителю, а не к поверенному, хотя последний является стороною, с которою заключена сделка.

Если утрата понесена душеприказчиком, действующим по приказанию казия, то он (душеприказчик) вознаграждается кредиторами. Если казий приказывает душеприказ­чику, которого сам назначил, продать раба для удовлетворения кредиторов умерше­го лица и душеприказчик, повинуясь этому приказу, продаст раба, а затем окажет­ся, что раб принадлежит другому или он умрет до передачи его покупщику и в то же время цена его, полученная душеприказчиком, будет утеряна, то, покупщик должен получить вознаграждение от душеприказчика, а не от казия. Будучи назначен кази­ем действовать в качестве душеприказчика умершего, он является представителем последнего, а не казия; и потому как умерший был бы ответствен при таких обстоя­тельствах, если бы он совершил продажу при жизни, так и душеприказчик ответствен после его смерти. Посему покупщик имеет право требовать цену раба от душепри­казчика, а последний, в свою очередь, вправе требовать возмещения уплаченного от кредиторов, так как он действовал за их счет. Если, однако, впоследствии окажется другое имущество у умершего, то кредиторы вправе получить из него уплату своего долга, который все-таки остается в силе. Законоведы говорят, что кредиторы имеют право получить вознаграждение из имущества за уплаченное ими через посредство душеприказчика покупщику, так как они произвели эту уплату за счет умершего.

И в этом отношении малолетний наследник находится в таком же положении, как и кредитор. Малолетний наследник, за счет которого какая-либо вещь из имущества умершего продана, рассматривается с той же точки зрения, как и кредитор. Други­ми словами, если малолетнему наследнику необходимо продать что-либо и душе­приказчик учинит для него продажу, а затем предмет продажи окажется принадле­жащим другому, то покупщик имеет право на вознаграждение от душеприказчика, а душеприказчик — от наследника. Если, с другой стороны, амин казия продаст для наследника вещь, которая затем окажется чужою, то собственник вправе получить вознаграждение прямо от наследника, если только он совершеннолетний; если же наследник несовершеннолетний, то казий должен назначить кого-либо для погаше­ния долга из его имущества.

Раздел

Всякое лицо может исполнить приговор о наказании по приказанию казия. Если ка­зий говорит кому-либо: «Я приговорил такое-то лицо к побитию камнями, поэтому побей его камнями», или: «Я приговорил такого-то к лишению руки, поэтому отру­би ему руку», или: «Я приговорил это лицо к наказанию розгами, поэтому дай ему розог», то это лицо вправе поступить согласно с приказанием казия. Таково учение «Захири-Риваята». Передают, что имам Мухаммад отказался от этого учения и зая­вил, что не следует исполнять упомянутых приказаний казия, если приговор его не засвидетельствован одним праведным человеком, ибо возможно, что он ошибается, и если бы это обнаружилось после приведения в исполнение одного из упомянутых приказаний, то невозможно было бы поправить причиненный этим вред. Отсюда казалось бы, что отношения одного казия к другому недействительны, и наши со­временные ученые весьма одобряют это мнение, так как многие казии в наше время небрежны и неосмотрительны, они, однако, допускают действительность отноше­ний одного казия к другому по необходимости. Доводы, приводимые в «Захири-Ри­ваяте» по этому поводу, двоякого рода. Во-первых, казий заявляет здесь о факте, на­ходящемся в пределах его компетенции, так как в его власти было приказать привес­ти приговор немедленно в исполнение, и посему он не возбуждает подозрения и ему следует верить. Во-вторых, повиновение должностному лицу, имеющему право при­казывать, каков казий, объявлено обязанностью; а так как повиновение ему выража­ется в доверии к его словам, то, следовательно, должно верить им. Кроме того, имам Абу Мансур Матуридий сказал: «Если казий учен и справедлив, то верьте ему, так как тогда нет основания подозревать его. Если, с другой стороны, он справедлив, но невежествен, то следует произвести исследование случая; и если после полного ис­следования окажется, что приговор постановлен на законном основании, то в этом случае (но не иначе) следует верить ему. Если, напротив, он учен, но несправедлив, или невежествен и несправедлив, то его приказаниям не следует повиноваться, если лицо, к которому он обращается, не уяснит основания, внушившего приговор».

Случай оспоренного решения после увольнения казия от должности. Если уволен­ный казий скажет кому-либо: «Я взял у тебя тысячу дарагимов и уплатил другому согласно решению, постановленному мною по сему предмету», а упомянутое лицо станет отрицать это и утверждать, что казий несправедливо взял у него деньги, то все-таки следует верить заявлению казия; следовательно, он не ответствен за упомя­нутую сумму. Равным образом, если казий скажет кому-либо: «Я постановил спра­ведливый приговор против тебя о лишении руки», а другой станет отрицать и ут­верждать, что приговор несправедлив, то следует верить словам казия. Здесь упо­мянутые лица признают, что приговоры были постановлены в бытность его казием; после такого признания с их стороны вероятность говорит в пользу казия, ибо пред­ставляется вероятным, что ни один казий не постановит несправедливого пригово­ра. Равно нет необходимости требовать присяги от казия, которая никогда не дается ему. Следует заметить, что если лицо, которое, в первом случае, по приказанию ка­зия взяло деньги или, во втором случае, отрубило руку, заявит, что оно действовало так по приказанию казия, то оно не ответственно за последствия, так как казий на­ходился при исполнении своих обязанностей, когда дал эти приказания, и возвра­щение имущества собственнику было действие, одобренное казием, как если бы он возвратил имущество в присутствии ответчика. Если, с другой стороны, упомянутое выше лицо станет утверждать, что казий отдал такой приказ или до назначения его на должность, или после увольнения его от нее, то и тогда следует верить заявлению казия, потому что он отнес решение ко времени, когда был свободен от ответствен­ности. Посему его заявлению верят так же, как если лицо, подверженное периодиче­ским припадкам безумия, дав развод своей жене или отпустив на волю своего раба, объявит, что «он сделал это в припадке безумия», каковому заявлению должно ве­рить, ввиду чего развод или отпущение на волю становятся ничтожными. Однако если лицо, совершившее ампутацию или получившее деньги, признает эти факты, то становится ответственным за них, потому что признало совершение действий, вле­кущих ответственность, так как власть, в силу которой лицо это действовало, сомни­тельна, ибо заявлению казия верят только для того, чтобы освободить его самого от ответственности, а не других. Иное дело в первом случае, когда признано, что эти действия совершены в силу приказа, данного им в то время, когда он действительно был казием. Вышеизложенное предполагает, что деньги уже не находятся во владе­нии лица, получившего их в силу решения казия, ибо если деньги еще находятся во владении этого лица и оно согласно с казием относительно размера самой суммы, то деньги должны быть отобраны от него независимо от того, подтвердит ли лицо, у которого деньги первоначально были взяты, заявление казия о том, что «он уплатил деньги другому в то время, когда находился в должности», или станет возражать, что он (казий) взял и уплатил деньги, не находясь в должности. Получатель здесь факти­чески признает, что деньги раньше находились во владении этого лица, и возраже­ние его о том, что он стал собственником этих денег, может быть принято, если будет доказано; а простое утверждение уволенного казия не составляет доказательства, так как после увольнения он становится частным лицом.

КНИГА XXI

О ШАГАДАТЕ, ИЛИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВАХ

Глава I. Введение.

Глава II. О принятии и отказе в принятии доказательств.

Глава III. О разногласии свидетелей в их показаниях.

Глава IV. О доказательствах в делах о наследстве.

Глава V. О засвидетельствовании доказательств.

Глава I

ВВЕДЕНИЕ

Дача показаний в качестве свидетеля обязательна по требованию заинтересованной стороны. Для свидетелей обязательно[508] давать показание, и они не вправе скрывать таковое, когда заинтересованная сторона требует его, ибо Господь говорит в Коране: «Пусть свидетели не уклоняются давать показание, когда таковое требуют от них»; «Не скрывайте своегб показания, ибо, кто скрывает свое показание, есть правонару­шитель». Однако требование стороны является необходимым условием, так как дача показаний составляет право стороны и посему зависит от заявления его требования, как и при осуществлении всех других прав лица.

Но она необязательна в случаях, влекущих телесное наказание. В случаях, влеку­щих телесное наказание, свидетели вправе дать показание или уклониться от него, по своему усмотрению. В этих случаях они имеют выбор между двумя похвальными действиями: установлением наказания и охранением доброго имени преступника. Скрытие пороков предпочтительно, ибо Пророк сказал лицу, давшему показание: «Воистину, было бы лучше для тебя, если бы ты скрыл оное». В другом месте он ска­зал: «Кто скрывает пороки своего брата мусульманина, над преступлениями того в обоих мирах Господь накинет покров». Пророком и его товарищами рекомендуется способствовать предупреждению телесного наказания; а это составляет очевидное доказательство в пользу скрытия такого показания, которыми устанавливается осно­вание к телесному наказанию.

Если только они не касаются имущества, когда факт должен быть установлен та­ким образом, чтобы не дать основания к применению наказания. Однако в случае кражи обязательно дать показание об имуществе, удостоверив, что «такое-то лицо взяло та­кое-то имущество», для охранения права собственника; но должно употреблять сло­во «взяло» вместо «украло», чтобы преступление осталось скрытным. Если бы было употреблено слово «украло», то вор подлежал бы ампутации, а так как при ампутации нет ответственности за имущество, то право собственника было бы уничтожено.

При блудодеянии требуется показание четырех мужчин. Показание бывает разных родов. В случае блудодеяния требуется показание четырех мужчин, как предписа­но в Коране, и показание женщины не приемлется, ибо Зихра говорит: «Во времена Пророка и его двух ближайших преемников было неизменным правилом исключать показания женщин во всех делах, влекущих наказание или возмездие». Показанию женщин присуща известная степень недостоверности; его можно лишь допустить там, где нельзя сослаться на показание мужчин; и посему оно недопустимо во всех делах, падающих при наличности сомнения.

В других уголовных делах — двух мужчин. В других уголовных делах требуется по­казание двух мужчин, согласно Корану, а показание женщин не допускается в силу вышеприведенного предания о Зихре.

А во всех прочих делах — двух мужчин или одного мужчины и двух женщин. Во всех других делах требуется показание двух мужчин или одного мужчины и двух женщин, касается ли дело имущества или других прав, каковы брак, развод, представитель­ство, душеприказчество и т. п. Имам Шафии говорит, что показание одного мужчи­ны и двух женщин не может быть допущено, за исключением случаев, касающихся имущества и зависящих от него отношений, каковы аренда, поручительство и т. д., ибо показание женщины недопустимо по своему существу ввиду недостаточности ее рассудка, отсутствия памяти и неспособности управлять, ввиду чего ее показание не допускается в уголовных делах.

Возражение. Так как, по имаму Шафии, показание женщин недействительно по самой природе его, то отсюда следовало бы, что показание их одних недопустимо также в делах, касающихся имущества; между тем показание четырех женщин, по его мнению, допустимо в этих случаях.

Ответ. Показание четырех женщин допускается по необходимости в делах иму­щественных ввиду частого их возникновения.

Наши ученые доказывают, что показание женщин по природе своей действитель­но, потому что оно основано на трех обстоятельствах: лицезрении, памяти и способ­ности сообщения. Посредством первого свидетель приобретает знание, посредством второй он сохраняет это знание, а посредством третьей он в состоянии сообщить свое знание казию. Все эти три обстоятельства существуют в женщине (ввиду чего сообщение ее о предании или поручении действительно). А что касается недоста­точности памяти, то она может быть восполнена присоединением другой, то есть поставлением двух женщин на место одного мужчины; недостаток памяти, таким образом, устраняется. Ввиду чего показание их допустимо во всех делах, падающих при наличности сомнения, именно — в делах, влекущих наказание или возмездие, в противоположность случаю брака и т. п., так как таковые могут быть доказываемы несмотря на наличность сомнения, ввиду чего показание женщин в этих случаях до­пускается.

Возражение. Так как показание двух женщин допускается вместо показания од­ного мужчины, то отсюда следовало бы, что показание одних только четырех жен­щин должно быть допущено в делах, касающихся имущества и других прав; между тем как на самом деле оно не допускается.

Ответ. Так следовало бы по аналогии. Однако показание исключительно четы­рех женщин не принимается (в противность аналогии), потому что часто представ­лялся бы повод для женщин являться в публичные места; между тем им похвально вести замкнутый образ жизни.

Показание одних женщин достаточно в делах, не допускающих удостоверения через посредство мужчин. Показание одной женщины допускается в делах о рождении (как, например, когда одна женщина объявляет, что «такая-то женщина родила такого - то ребенка»). Равным образом показание одной женщины достаточно относительно девственности или порока такой части женского тела, которая скрыта от мужчины. В этих случаях закон основывается на сохранившемся в преданиях изречении Про­рока: «Показание женщин действительно относительно таких предметов, которые мужчине неприлично видеть». Имам Шафии полагает, что в этих случаях необходи­мо показание четырех женщин. Однако только что приведенное предание является доказательством против него; а другим доказательством против него служит то сооб­ражение, что необходимость показания мужчин отвергнута и вера дается показанию женщин потому, что осмотр женщиною менее неприличен, чем осмотр мужчиною; и, далее, так как осмотр двумя или тремя лицами более неприличен, чем осмотр од­ним лицом, то не настаивают на показании более, чем одной женщины, как на не­обходимом условий. Следует, однако, заметить, что если две или три женщины дают показания, то такую предосторожность можно рекомендовать, потому что показа­ние может быть пристрастно. Закон, действующий относительно показаний жен­щин в случаях разрешения от бремени, был подробно изложен в книге о разводе, ко­гда речь шла об установлении родства, где сказано: «Если мужчина вступит в брак с женщиною и она родит ребенка по истечении шести и более месяцев после вступле­ния в брак, а муж станет отрицать родство, то для установления такового достаточно показания одной женщины». Относительно показания женщины в делах о девствен­ности действует тот закон, что если женщина жалуется на импотенцию своего мужа и утверждает, что она еще девственница, а другая женщина подтвердит последнее обстоятельство, то следует обождать год, а затем должен быть совершен развод ме­жду мужем и женой[509], так как девственность есть реальный предмет и существование ее установлено свидетельским показанием. То же правило применяется, когда кто - либо покупает рабу с условием ее девственности, а затем пожелает возвратить ее, по­тому что она — женщина. Если в этом случае другая женщина произведет осмотр и затем объявит, что она — девственница, то показанию ее следует верить, так как дев­ственность есть реальный предмет, и существование ее здесь установлено свидетель­скими показаниями; если же она объявит, что раба — женщина, то отсутствие дев­ственности (что составляет недостаток) устанавливается в силу такого показания, и требование покупщика представляется основательным, ввиду чего от продавца тре­буется присяга в том, что упомянутый недостаток не существовал во время продажи рабы, и если он откажется принести присягу, то обязан взять рабу обратно.

Показание женщины не допускается в доказательство того, что ребенок рожден жи­вым, поскольку этим доказательством желают установить что-либо иное, кроме соблю­дения похоронных обрядов. Показание женщины относительно крика ребенка при рождении[510], по мнению Абу Ханифы, не допускается, поскольку показанием этим имеется в виду установить наследственное право ребенка, ибо крик может быть ус­лышан мужчинами; но показание это допускается, поскольку оно относится к не­обходимости чтения похоронных молитв над ребенком; посему, вследствие ее по­казания, над ним должны быть прочтены похоронные молитвы. Оба ученика утвер­ждают, что показание женщины достаточно и для установления права наследования, ибо следует предположить, что только женщины могли присутствовать, когда ребе­нок издал упомянутый звук. Посему показание женщины об этом звуке равносильно ее показанию о рождении ребенка живым; а так как показание женщин допустимо во втором случае, то оно допустимо также и в первом.

Честность свидетелей и употребление ими слова «показание» представляются су­щественно необходимыми. Во всех делах, имущественных и прочих, требуется чест­ность свидетелей и употребление ими слова «шахадат» (показание)[511], даже в случае показания женщиной о рождении и т. п.; и это общепризнано, потому что шахадат есть свидетельство, так как она обладает свойством обязательности, ввиду чего оно ограничивается районом подсудности, а равно и свидетели должны быть свободны­ми и мусульманами. Посему, если свидетель скажет: «Я знаю» или: «Я достоверно знаю», не употребляя слова «шахадат», то показание его не может быть принято во внимание. Что касается честности свидетелей, то таковое необходимо ввиду изрече­ния Корана: «Выслушай показание двух праведных лиц». Честность свидетелей слу­жит ручательством истины, между тем как недостаток честности в свидетеле (уста­навливаемый совершением им запрещенных действий) заставляет предполагать, что он покажет ложно и, следовательно, устанавливает вероятность лживого показания. Передают мнение Абу Юсуфа, что неправедный[512] человек, если только он обладает великодушием, заслуживает веры, ибо такой характер делает невероятным подкуп свидетеля и лжесвидетельство с его стороны. Однако первое мнение (что не следует верить показанию неправедного человека) более согласно с источниками. Что каса­ется употребления слова «шахадат», то оно необходимо, потому что во всех местах Корана, относящихся к свидетельским показаниям, употребляется это слово, и оно должно быть также употребляемо ради большей предосторожности, ибо оно служит для выражения присяги, и люди будут более остерегаться употреблять его без доста­точного основания.

Кажущаяся честность свидетелей достаточна, за исключением дел, влекущих нака­зание или возмездие. Абу Ханифа говорит, что судья должен удовольствоваться кажу­щеюся честностью мусульманина и не должен строго расспрашивать о его характере так, чтобы дать противной стороне случай издеваться над ним; потому что Пророк (по преданию, переданному Омаром) сказал: «Все мусульмане праведны в отноше­нии дачи свидетельских показаний, за исключением тех, которые были наказаны за клевету». Представляется вероятным, что лица, исповедующие ислам, воздержатся от всего запрещенного этой религией; и здесь необходимо довольствоваться вероят­ностью ввиду невозможности достижения достоверности. Однако в делах, влекущих наказание или возмездие, одной вероятности недостаточно, и посему следует про­извести очищение свидетелей, ибо следует искать всевозможные основания к устра­нению наказания и возмездия; посему необходимо, чтобы характер свидетелей был точно исследован. Притом же сомнение предупреждает наказание или возмездие.

Если, однако, о честности их возбужден вопрос, то требуется очищение. Если от­ветчик опорочит свидетелей, то казий должен произвести исследование об их харак­тере. Как вероятно, что мусульманин воздерживается от лжи, запрещенной его ре­лигией, так вероятно, что мусульманин несправедливо не опорочит другого; посему здесь является столкновение между двумя вероятностями и необходимость для ка­зия произвести исследование о характере свидетелей для установления того, которая из вероятностей заслуживает предпочтения. Передают мнение Абу Юсуфа и имама Мухаммада, что во всех случаях должно произвести исследование о свидетелях, как открыто так и секретно, ибо решение казия основано на доказательствах, а доказа­тельства основаны на честности свидетелей. Исследование о честности свидетелей имеет целью охранить решение казия, ибо если бы он постановил решение, осно­вываясь на вероятном характере свидетелей, а затем обнаружилось бы, что они по­казали ложно, то упомянутое решение было бы ничтожно. Некоторые говорят, что это разногласие между Абу Ханифою и обоими учениками объясняется различием во времени. Однако в наше время решения по таким делам постановляются согласно с мнением обоих учеников.

Существо секретного. Секретное очищение бывает, когда казий частным образом пишет отношение музкию, или очистителю (то есть лицу, занимающемуся рассле­дованием характера других), и описывает ему семью и обстоятельства свидетелей, а равно и место их жительства; а очиститель таким же частным образом пишет ответ казию, чтобы истец, узнав о том, не пытался оскорбить его.

И открытого очищения. При открытом очищении необходимо, чтобы казий при­гласил как очистителя, так и свидетелей, и сам выслушал расследование. Во време­на Пророка и его товарищей практиковалось открытое очищение; но в наше время принято секретное очищение, чтобы избежать споров и пререканий между очисти­телем и свидетелями, ибо передают мнение имама Мухаммада, что открытое очище­ние ведет к возмущению и пререканиям. Некоторые говорят, что очиститель должен не только установить, что свидетель праведный человек, но что он свободен, ибо раб может быть праведен, но, тем не менее, показание его недействительно. Другие го­ворят, что достаточно донесения его о честности свидетеля, ибо свобода его устанав­ливается (предположительно) фактом жительства его. в мусульманской стране. Это общепризнано.

Оправдание свидетеля ответчиком. Следует заметить, что по учению, которое под­держивает необходимость очищения свидетелей казием, опорочивает ли ответчика их честность или нет, оправдание их ответчиком не имеет значения; другими сло­вами, если он объявит, что свидетели истца честные люди, заявлению его все-таки не следует верить; и таково учение «Захири-Риваята», взятое у Абу Юсуфа и имама Мухаммада. Передают также, как их мнение, что оправдание свидетелей ответчиком действительно, под тем, однако, условием (по имаму Мухаммаду), что будет в виду и оправдание их со стороны другого лица, так как он полагает, что всегда требуется показание двоих, а не одного. Учение «Захири-Риваята» по этому предмету основано на том, что ответчик в глазах истца и его свидетелей является лжецом, а отрицание им иска — несправедливым и неосновательным; но он тем не менее настаивает на этом отрицании. Посему он не способен являться в качестве очистителя, который, по общему мнению, должен быть лицом честным. Это основано на предположении, что ответчик объявил свидетелей праведными людьми, но что, давая показание, они впали в ошибку или оказались забывчивыми. Если, однако, он объявит, что «они сказали правду» или что «они честные люди и говорят правду», то это равносильно признанию права истца, и в этом случае казий должен постановить решение против него не на основании очищения им свидетелей, а на основании его признания.

Из за большого объема эта статья размещена на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Основные порталы, построенные редакторами

Домашний очаг

ДомДачаСадоводствоДетиАктивность ребенкаИгрыКрасотаЖенщины(Беременность)СемьяХобби
Здоровье: • АнатомияБолезниВредные привычкиДиагностикаНародная медицинаПервая помощьПитаниеФармацевтика
История: СССРИстория РоссииРоссийская Империя
Окружающий мир: Животный мирДомашние животныеНасекомыеРастенияПриродаКатаклизмыКосмосКлиматСтихийные бедствия

Справочная информация

ДокументыЗаконыИзвещенияУтверждения документовДоговораЗапросы предложенийТехнические заданияПланы развитияДокументоведениеАналитикаМероприятияКонкурсыИтогиАдминистрации городовПриказыКонтрактыВыполнение работПротоколы рассмотрения заявокАукционыПроектыПротоколыБюджетные организации
МуниципалитетыРайоныОбразованияПрограммы
Отчеты: • по упоминаниямДокументная базаЦенные бумаги
Положения: • Финансовые документы
Постановления: • Рубрикатор по темамФинансыгорода Российской Федерациирегионыпо точным датам
Регламенты
Термины: • Научная терминологияФинансоваяЭкономическая
Время: • Даты2015 год2016 год
Документы в финансовой сферев инвестиционнойФинансовые документы - программы

Техника

АвиацияАвтоВычислительная техникаОборудование(Электрооборудование)РадиоТехнологии(Аудио-видео)(Компьютеры)

Общество

БезопасностьГражданские права и свободыИскусство(Музыка)Культура(Этика)Мировые именаПолитика(Геополитика)(Идеологические конфликты)ВластьЗаговоры и переворотыГражданская позицияМиграцияРелигии и верования(Конфессии)ХристианствоМифологияРазвлеченияМасс МедиаСпорт (Боевые искусства)ТранспортТуризм
Войны и конфликты: АрмияВоенная техникаЗвания и награды

Образование и наука

Наука: Контрольные работыНаучно-технический прогрессПедагогикаРабочие программыФакультетыМетодические рекомендацииШколаПрофессиональное образованиеМотивация учащихся
Предметы: БиологияГеографияГеологияИсторияЛитератураЛитературные жанрыЛитературные героиМатематикаМедицинаМузыкаПравоЖилищное правоЗемельное правоУголовное правоКодексыПсихология (Логика) • Русский языкСоциологияФизикаФилологияФилософияХимияЮриспруденция

Мир

Регионы: АзияАмерикаАфрикаЕвропаПрибалтикаЕвропейская политикаОкеанияГорода мира
Россия: • МоскваКавказ
Регионы РоссииПрограммы регионовЭкономика

Бизнес и финансы

Бизнес: • БанкиБогатство и благосостояниеКоррупция(Преступность)МаркетингМенеджментИнвестицииЦенные бумаги: • УправлениеОткрытые акционерные обществаПроектыДокументыЦенные бумаги - контрольЦенные бумаги - оценкиОблигацииДолгиВалютаНедвижимость(Аренда)ПрофессииРаботаТорговляУслугиФинансыСтрахованиеБюджетФинансовые услугиКредитыКомпанииГосударственные предприятияЭкономикаМакроэкономикаМикроэкономикаНалогиАудит
Промышленность: • МеталлургияНефтьСельское хозяйствоЭнергетика
СтроительствоАрхитектураИнтерьерПолы и перекрытияПроцесс строительстваСтроительные материалыТеплоизоляцияЭкстерьерОрганизация и управление производством

Каталог авторов (частные аккаунты)

Авто

АвтосервисАвтозапчастиТовары для автоАвтотехцентрыАвтоаксессуарыавтозапчасти для иномарокКузовной ремонтАвторемонт и техобслуживаниеРемонт ходовой части автомобиляАвтохимиямаслатехцентрыРемонт бензиновых двигателейремонт автоэлектрикиремонт АКППШиномонтаж

Бизнес

Автоматизация бизнес-процессовИнтернет-магазиныСтроительствоТелефонная связьОптовые компании

Досуг

ДосугРазвлеченияТворчествоОбщественное питаниеРестораныБарыКафеКофейниНочные клубыЛитература

Технологии

Автоматизация производственных процессовИнтернетИнтернет-провайдерыСвязьИнформационные технологииIT-компанииWEB-студииПродвижение web-сайтовПродажа программного обеспеченияКоммутационное оборудованиеIP-телефония

Инфраструктура

ГородВластьАдминистрации районовСудыКоммунальные услугиПодростковые клубыОбщественные организацииГородские информационные сайты

Наука

ПедагогикаОбразованиеШколыОбучениеУчителя

Товары

Торговые компанииТоргово-сервисные компанииМобильные телефоныАксессуары к мобильным телефонамНавигационное оборудование

Услуги

Бытовые услугиТелекоммуникационные компанииДоставка готовых блюдОрганизация и проведение праздниковРемонт мобильных устройствАтелье швейныеХимчистки одеждыСервисные центрыФотоуслугиПраздничные агентства

Блокирование содержания является нарушением Правил пользования сайтом. Администрация сайта оставляет за собой право отклонять в доступе к содержанию в случае выявления блокировок.