Значимость речевой культуры в современной гуманитарно-педагогическом дискурсе
,
профессор, д. филолог. н,
Ставропольский филиал
МГГУ им.
В современной лингвистике термин «дискурс», в целом, вслед за , понимаемый как текущая речевая деятельность, погруженная в текст, имеет важнейшее значение.
В теории дискурса, представленной в работах , дискурс мыслится как субстанция, которая не имеет четкого контура и объема и находится в постоянном движении. Назначение понятийного аппарата лингвистики дискурса состоит в том, чтобы обеспечить доступ к его структурообразующим параметрам.
В структурировании дискурса, основанном на разработке понятия М. Фуко, выделяют следующие позиции.
Производство и потребление дискурса. Каждый член языкового социума вносит вклад в материальную субстанцию дискурса своим языковым опытом и каждый член языкового социума является потребителем дискурса. Порождением и распознаванием человек обязан важнейшей когнитивной системе - языку. В дискурсе человек участвует как языковая личность. Это понятие находит полноценное применение именно в лингвистике дискурса, поскольку в соотнесении с языковой системой оно фактически совпадает с понятиями социо - и идиолекта. Под языковой личностью следует понимать совокупность знаний и умений, которыми располагает человек для участия в дискурсе. Сюда относятся знание возможных ролей в коммуникации, владение первичными и вторичными речевыми жанрами и соответствующими им речевыми тактиками и речевыми стратегиями. Конкретное наполнение этих характеристик является основой естественной типологии языковых личностей.
Коммуникационное обеспечение. Подобно обитаемому географическому пространству земли, дискурс пронизан «путями сообщения» - каналами коммуникации. Универсальным, но и наиболее уязвимым для сохранения является устный канал, следом за ним, по времени появления в истории цивилизации, идут письмо, радио, телевидение, интернет. Канал коммуникации не безразличен к дискурсивному вкладу носителей языка и является одним из оснований для возможных разделений субстанции дискурса (устный, письменный, интернет-дискурс).
К коммуникационному обеспечению следует отнести и сам код-язык, ибо, в самом объемлющем плане, материальную субстанцию дискурса составляют разные языки. Языковая концептуализация, в которой воплощаются национальный менталитет и картина мира, служит основанием для разделения дискурса по национальному признаку. По отношению к дискурсу перевод может рассматриваться как дискурсивный процесс, благодаря которому частично устраняются границы национальных дискурсов и определяются приоритеты дискурса «всемирного» - прежде всего это священные тексты.
С коммуникационным обеспечением связаны способы хранения дискурса. С одной стороны, это память как важнейшая когнитивная способность человека, с другой - это такие, представленные в истории цивилизации «хранители дискурса», как папирус, глина, береста, бумага, различные электронные средства. Сохранность в дискурсе - это и возможность удержания в нем «инвестиционных вкладов», и возможность «отложенного» поступления в дискурс.
Дискурсивные формации (разновидности дискурса). Дискурсивные формации образуются на пересечении коммуникативной и когнитивной составляющих дискурса. К коммуникативной составляющей относятся возможные позиции и роли, которые предоставляются в дискурсе носителям языка - языковым личностям. К когнитивной составляющей относится знание, содержащееся в дискурсивном сообщении. Дискурсивные формации переплетаются между собой, частично совпадая по коммуникативным и когнитивным признакам, по используемым жанрам. Для дискурса релевантным является принцип «семейного сходства». Также рассматривается понятие дискурсивные практики, которое получает теоретическое обоснование в работах Ж. Деррида и Ю. Кристевой, но, как правило, применяется в том смысле, который ему придал М. Фуко. Своей целью М. Фуко поставил выявление «исторического бессознательного» различных эпох, начиная с Возрождения и по XX в. включительно. Исходя из концепции языкового характера мышления, он сводит деятельность людей к их «речевым», то есть дискурсивным практикам. М. Фуко считает, что каждая научная дисциплина обладает своим дискурсом, выступающим в виде специфической для данной дисциплины «форме знания» — понятийного аппарата с тезаурусными взаимосвязями. М. Фуко концентрирует свои усилия на поиске дискурсивных практик, направляющих мыслительные усилия людей в ту или иную эпоху, выявляет надындивидуальные, априорные механизмы культуры, оформляющиеся в языке. С этой целью было введено в оборот понятие «дискурсивная формация», которая задает определенное единство в построении описаний мира, вносящей единство в многообразие способов видения мира.
Совокупность этих форм познания для каждой конкретной исторической эпохи образует свой уровень «культурного знания», иначе называемый М. Фуко эпистемой. В речевой практике она реализуется как строго определенный код — свод предписаний и запретов. Эта языковая норма бессознательно предопределяет языковое поведение, а, следовательно, и мышление индивидов. В концепции М. Фуко, объект может быть исследован на основе материалов дискурсивных практик, которые также называются «речевыми». «Вне, независимо или до» появления самих практик объект не существует. Дискурсивные практики — это совокупность правил, которые устанавливают условия выполнения функций высказывания в данную эпоху и для данного социального, лингвистического, экономического или географического пространства. Эти правила всегда являются определёнными во времени и пространстве.
Интертертекстуальное взаимодействие. Понятие интертекстуальности, несовместимое со структурной парадигмой, находит адекватное место в лингвистике дискурса. Интертекстуальность входит в онтологию дискурса, обеспечивая устойчивость и взаимопроницаемость дискурсивных формаций. Устойчивость, воспроизводимость и продвижение во времени дискурсивной формации создается благодаря собственно языковым интертекстам. Все виды интертекстов (авторские и неавторские, собственно языковые, литературные и нелитературные) участвуют в дискурсивных процессах деривации и обоюдного заимствования. Дискурсивные формации различаются по степени проявления способности быть интертекстуальным донором либо восприемником интертекстуального вложения.
Важно учитывать и эпистему (связную структуру идей). В работе «Слова и вещи» М. Фуко последовательно описывает «эпистемологическое поле, эпистему, в которой познания, рассматриваемые вне всякого критерия их рациональной ценности или объективности их форм, утверждают свою позитивность и обнаруживают, таким образом, историю, являющуюся не историей их нарастающего совершенствования, а, скорее, историей условий их возможности; то, что должно выявиться в ходе изложения — это появляющиеся в пространстве знания конфигурации, обусловившие всевозможные формы эмпирического познания». Свое выражение, по мысли Фуко, эпистемологическое пространство получает в «языке эпохи».
В гуманитарно-педагогическом дискурсе открывается новое содержание слова в системе художественных и нехудожественных (публицистических, эпистолярных и т. п.) текстов. Познание мира и его неотъемлемой части — художественного творчества — прочно заключено в языке, и поэтому, как отмечал , «предмет ничего больше от познания не требует, как своего полного и всестороннего выражения. Поскольку познание для достижения этой цели пользуется словом, оно берет его в его логическом действии, — через посредство слова оно терминирует предмет и представляет нам его в этих терминированных значениях. Познание, следовательно, является целью, слово — средством» [Шпет 2005: 601].
В Ставропольской филологической школе в начале XXI века была подготовлена и выпущена солидная антология «Три века русской метапоэтики: легитимация дискруса» в 4 томах. Идея, концепция и руководство коллективом принадлежат доктору филологических наук профессору Штайн. Каждый том охватывал определенный период в истории русской литературы.
Том 1: XVII—XIX вв. Барокко. Классицизм. Сентиментализм. Романтизм (Ставрополь, 20с.).
Том 2: Конец XIX — начало ХХ вв. Реализм. Символизм. Акмеизм. Модернизм (Ставрополь, 20с.).
Том 3: Первая половина ХХ в. Авангард: Кубофутуризм. Эгофутуризм. Центрифуга. Лучизм. имажинизм. Пролеткульт. Леф. ВАПП. Конструктивизм. ОБЭРИУ (Ставрополь, 20с.).
Том 4: Реализм. Соцреализм. Постмодернизм. (Ставрополь, 20с.).
В обобщении опыта изучения метапоэтики был издан учебный словарь «Русская метапоэтика». Тома антологии и словарь получили высокую оценку в крупных российских и зарубежных вузах. Во многих школах края антология представлена, однако, ее богатейший материал, практически не используется в практике обучения. Приходится, к сожалению, заключать, что в нашей школе готовы идти по проторенным дорогам, не используя современные актуальные филологические разработки. К сожалению, наши учителя не учитывают, что то знание, которое давалось им в университетах в курсе лингвистического анализа текста и истории русского литературного языка, это не добавочные занятия, а фундамент обучения языку и культуре речи. Невозможно представить любой шедевр русской литературы, написанный на плохом русском языке. И почему-то забывается, какая громадная работа была сделана писателями в поисках художественных средств языка. Но вся эта деятельность отражена в авторской метапоэтике, которая является замечательным учебником для наших учащихся. Размышления гениев литературы способствуют также обретению любви к своему языку, и тогда, возможно наши ученики будут стремиться говорить «в совершенстве» не на английском, а на русском. И тогда, возможно, они поймут, что достичь совершенства практически невозможно, ибо это открывается лишь тонкому ценителю языка — сокровищу человеческой жизни. А высокая оценка языка ведет к высокой оценке культуры народа, что приводит к осмыслению высокой ценности человека и его жизни и уберегает молодого человека от всех страшных поступков.
Одним из значительных автометадискурсивных пространств является метапоэтика . Метапоэтические высказывания писателя о языке и культуре речи представлены в различных фрагментах метапоэтического дискурса, письменной реализацией которого являются разные типы текстов. Понятие «язык» — одно из центральных и значительных в метапоэтике — осмысляется и интерпретируется героями художественных произведений и самим в эпистолярных и публицистических текстах. Это позволяет увидеть объемность понятия: от осмысления в сфере обыденного сознания до тонких лингвистических наблюдений . Полярность мнений о языке помогает воссоздать представления о среде, в которой функционировало это понятие. И то, что автором представлены не только аргументированные сведения, но и бездоказательные, порою неумные суждения в речи персонажей, позволяет нам получить представление об обширных, но не всегда академических знаниях о языке.
Лингвистическая работа , его интерес к различным вопросам языка, а также многообразные суждения о языке, представленные в речи персонажей — «Обыденное сознание видит язык через призму речи» (), — позволяют говорить о том, что описание понятия «язык» в метапоэтике имеет лингво-энциклопедические основания.
Обратимся к некоторым значимым аспектам метапоэтики , в которых содержится рефлексия над особенностями языка художественного произведения, публицистики, профессионально-деловым и разговорным языками. В диалоге со своими корреспондентами анализирует особенности языка собственных и чужих произведений.
В аспекте «Язык художественного произведения» в метапоэтическом тексте одно высказывание содержит рефлексию автора над языком собственного текста: «Если у моей “Агнии” язык не выдержан, то зато она дает впечатление весьма определенное и видно, что она выстрадана автором. Рассказ недурной и стоит тысячи “Шальных пуль”» (, 6, 7 или 8 июля 1887 г.). Язык «Агнии» понимается через определение не выдержан.
(Не) выдержанный — прич. от выдержать — ‘4. Соблюсти что-л., не допуская отклонений, отступлений’ [все значения приведены по Словарю русского языка. М.: АН СССР, 1980—1983].
Однако слабость языка художественного произведения отражает «выстраданность» художником своего творения: язык как отражение творческого процесса.
В метапоэтическом тексте также содержится рефлексия над произведениями собратьев по перу. И часто отмечает особенности языка художественного произведения.
«Пьеса написана небрежно. С внешней стороны она подлежит геенне огненной и синедриону. Язык безукоризнен» (, 1 декабря 1887 г.)
«Жажду прочесть повесть Короленко. Это мой любимый из современных писателей. Краски его колоритны и густы, язык безупречен, хотя местами изыскан, образы благородны» (, 5 февраля 1888 г.).
«Лизавета — настоящая Лизавета, живой человек; язык прелестен, сюжет симпатичный» (Ал. П. Чехову, 11 сентября 1888 г.).
«Я прочел снова Вашу пьесу. В ней очень много хорошего и оригинального, чего раньше не было в драм<атической> литературе, и много нехорошего (напр<имер> язык)» (, 23 декабря 1888 г.).
«Язык самый подходящий — так и надо» (, 6 января 1889 г.)
«Почитываю Ваши стихи. У Вас хорошая душа и стихом владеете, но язык недостаточно прост; надо воли себе давать больше» (, 28 мая 1890 г.)
«Хороши все, даже Кирилл, который у Вас немножко приподнят и изыскан благодаря колдовству. Язык великолепен. Чувство меры и такт образцовые…» (, 23 марта 1892 г.).
«Хорошие мысли у Вас оправлены в живой темперамент, а язык — точно масло льется» (, 7 августа 1893 г.)
«Варя хороша. В первом явлении в языке излишняя истеричность. Надо, чтобы она не острила, а то все у Вас острят, играют словами, и это немножко утомляет внимание, рябит; язык Ваших героев похож на белое шелковое платье, на котором все время переливает солнце и на которое больно глядеть. Слова ”пошлость” и “пошло” уже устарели» (, 23 января 1900 г.)
«Язык местами изыскан, местами провинциален: “Офицеры ревновали друг друга”, между тем офицеры могут ревновать женщину друг к другу...» (, 28 июля 1903 г.).
Обратим внимание, на определения, которые использует для характеристики языка:
Безукоризненный — ‘Не заслуживающий укора, порицания; безупречный’ [МАС].
Безупречный — ‘Не заслуживающий никакого упрека; безукоризненный’ [МАС].
Изысканно — нареч. к изысканный — ‘2. в знач. прил. Утонченный, изящный. || Устар. Вычурный, манерный’ [МАС].
Прелестный — ‘Исполненный прелести, вызывающий восхищение; очаровательный’ [МАС].
Хорошее — ‘То, что является положительным, существенным, достойным, заслуживающим признания и т. д.’ [МАС].
Оригинальный — ‘3. Непохожий на других, чуждый подражательности; самобытный. || Своеобразный, необычный’ [МАС].
(Самый) подходящий — ‘2. в знач. прил. Такой, который отвечает каким-л. требованиям, условиям, годный для чего-л.’ [МАС].
(Недостаточно) простой — ‘3. Безыскусственный, не замысловатый, не вычурный’ [МАС].
Великолепный — ‘2. Разг. Прекрасный, превосходный, отличный’ [МАС].
Точно масло льется: литься ‘2. перен. Излагаться, произноситься свободно, без затруднений, в стройной последовательности (о речи, словах)’; Как по маслу — ‘гладко, без затруднений, легко’ [МАС].
Истеричность — cвойство по знач. прил. истеричный — ‘4. Болезненно-страстный, судорожный, доходящий до истерики’ [МАС].
Провинциальный — ‘2. Прил. к провинциализм (в 1 знач.); свойственный провинциалу. || перен. Отсталый, наивный и простоватый’ [МАС].
«Эпитеты … присоединяются к слову язык практически в любой семантической роли последнего, образуя дополнительное измерение в семантике языка» [Демьянков 2000: 132].
Отрицательные коннотации имеют определения: местами изыскан, недостаточно прост, местами провинциален. В одном из текстов для описания языка приводит развернутое сравнение: «язык Ваших героев похож на белое шелковое платье, на котором все время переливает солнце и на которое больно глядеть». Воздействие языка сравнивается с физиологическим процессом — «больно глядеть».
Простота и изящность, но не изысканность языка — основные постулаты в понимании языка художественной литературы, что подтверждается в рассуждениях в письме брату: «Берегись изысканного языка. Язык должен быть прост и изящен. Лакеи должны говорить просто, без пущай и без теперича. Отставные капитаны с красными носами, пьющие репортеры, голодающие писатели, чахоточные жены-труженицы, честные молодые люди без единого пятнышка, возвышенные девицы, добродушные няни — все это было уж описано и должно быть объезжаемо, как яма» (Ал. П. Чехову, 8 мая 1889 г.).
Изящный — ‘1. Отличающийся изяществом’ [МАС].
Изящество — ‘Тонкое и строгое соответствие, соразмерность во всем, отвечающее требованиям художественного вкуса’ [МАС].
Обратим внимание, что уделяет внимание речи второстепенных, «вспомогательных» персонажей — лакеев. Для писателя нет второстепенного в языке. Внимание к деталям, ко всем аспектам художественного произведения — отличительная черта метапоэтики .
Писатель, по мнению , должен обладать «вкусом к хорошему языку». В письме дает подробную рекомендацию о воспитании вкуса к языку: «Читайте побольше; Вам нужно поработать над своим языком, который грешит у Вас грубоватостью и вычурностью — другими словами, Вам надо воспитать в себе вкус к хорошему языку, как воспитывают в себе вкус к гравюрам, хорошей музыке и т. п. Читайте побольше серьезных книг, где язык строже и дисциплинированнее, чем в беллетристике. Кстати же запасетесь и знаниями, которые не лишни для писателя» (, 28 января 1890 г.).
В аспекте «Публицистический язык» в метапоэтическом тексте значим фрагмент, в котором писатель восхищается хорошим владением «газетного языка»: «Ваша рецензия меня немножко удивила: я и не подозревал, что Вы так хорошо владеете газетным языком. Чрезвычайно складно, гладко, протокольно и резонно. Я даже позавидовал, ибо этот газетный язык мне никогда не давался» (, 7 марта 1889 г). Важно признание — «газетный язык мне никогда не давался». написал несколько рецензий, удачно пародировал язык современных ему газет и журналов, но высокая требовательность к себе и скромность не позволяют писателю признать за собой хорошее владение «газетным языком».
В аспекте «Профессионально-деловой язык» в метапоэтическом тексте значим фрагмент, содержащий рефлексию над «чиновничьим» языком: «Но какая гадость чиновничий язык! Исходя из того положения... с одной стороны... с другой же стороны — и все это без всякой надобности. “Тем не менее” и “По мере того” чиновники сочинили. Я читаю и отплевываюсь. Особенно паршиво пишет молодежь. Неясно, холодно и неизящно; пишет, сукин сын, точно холодный в гробу лежит» (, 24 августа 1893 г.). «Чиновничий» язык определяется через лексему «гадость».
Гадость — ‘Разг. То, что вызывает гадливое чувство; нечто мерзкое, отвратительное’ [МАС].
В тексте представлены штампы, канцеляризмы, которыми наполнены чиновничьи бумаги и которые не приемлет . Особое внимание писатель обращает на плохой стиль молодежи.
Размышления об особенностях «чиновничьего» языка были вызваны необходимостью помочь Михаилу Чехову в подготовке доклада: «Суть доклада вот в чем: упразднение круговой поруки, т. е. ответственности общины за своих неплательщиков. Я приказал Мише написать так: да, круговая порука несправедлива и министерство хорошо сделало, что подняло вопрос об ее упразднении, но, исходя из того положения, что община есть явление историческое и что круговая порука есть необходимое ее условие, мы должны признать себя бессильными, ибо что создано историей, то и сокрушается не чиновничьими головами, а тою же историей, т. е. историческими движениями в народной жизни. Так как бороться с общиной мы не можем, то будем мудры и поищем средств для борьбы в самой общине... и т. д.» (, 24 августа 1893 г.). В понимании Ш. Балли, «сущность административного языка заключается, следовательно, в том, что он имеет в основе своей научный характер и в то же время постоянно соприкасается с обыденной жизнью» [Балли 2001: 274], но не принимает схематичной, «штампованной» обыденности.
Особое внимание уделяется разговорному языку. В одном из метапоэтических текстов рассуждает о роли разговорного языка в художественном тексте: «Называю Вас мещанским не потому, что во всех Ваших книгах сквозит чисто мещанская ненависть к адъютантам и журфиксным людям, а потому, что Вы, как и Помяловский, тяготеете к идеализации серенькой мещанской среды и ее счастья. Вкусные кабачки у Цыпочки, любовь Горича к Насте, солдатская газета, превосходно схваченный разговорный язык названной среды, потом заметное напряжение и субъективность в описании журфикса у ma tante …. Вы, ради создателя, не верьте вашим прокурорам и продолжайте работать так, как доселе работали. И язык, и манера, и характеры, и длинные описания, и мелкие картинки — все это у Вас свое собственное, оригинальное и хорошее … “Идиллию” я ставлю в конце всего, хотя и знаю, что Вы ее любите. Начало и конец прекрасны, строго и умело выдержаны, в середине же чувствуется большая распущенность. Начать хоть с того, что всю музыку Вы испортили провинциализмами, которыми усыпана вся середка. Кабачки, отчини дверь, говОрит и проч.— за все это не скажет Вам спасиба великоросс. Язык щедро попорчен, Бомбочка часто попадается на глаза, Агишев бледноват... Лучше всего-описание мазурки...» ( (Щеглову), 22 февраля 1888 г.). При восхищении разговорным языком, который использует как художественное средство для воссоздания среды, отмечает: провинциализмы мешают языку художественного произведения, портят его.
В другом метапоэтическом тексте владение разговорным языком, по мнению , является основой для написания хорошей комедии: «Я советовал Вам писать комедию и еще раз советую. Она вреда Вам не принесет, а доход даст. Мой “Иванов”, можете себе представить, даже в Ставрополе шел. Что же касается исполнения, то бояться Вам нечего. Во-первых, у Вас прекрасный разговорный язык, во-вторых, незнание сцены вполне окупится литературными достоинствами пьесы. Только не скупитесь на женщин и не давайте воли Вашей селезенке» ( (Бежецкому), 7 апреля 1888 г.). Еще одно подтверждение о необходимости владения разговорным языком для удачного написания пьес обнаруживается в следующем тексте: «Николаю Степановичу не нравится, что Вы мало пишете. Это во-первых. Во-вторых, он советует Вам попробовать написать пьесу, ибо у Вас великолепный разговорный язык» ( (Дедлову), 5 сентября 1894 г.)
Мысли о роли разговорного языка в художественном тексте и о его «правильности» суммируются в следующем метапоэтическом тексте: «“Мы-ста” и ”шашнадцать” сильно портят прекрасный разговорный язык. Насколько я могу судить по Гоголю и Толстому, правильность не отнимает у речи ее народного духа. Эти “мы-ста” и “шашнадцать” производят на меня всегда впечатление mouches volantes, которые мешают смотреть на ясное небо. Какое-то излишнее и досадное впечатление.
Что еще? Солдат Григорий прощает бабу — это чудесно во всех отношениях и, вероятно, в сценическом тоже. Но зачем он у вас говорит ерническим языком? Разве это нужно, характерно? Такой великодушный, красивый акт, как прощение, и этот язык в жизни, быть может, и совместимы, но в художественном произведении от такого совместительства пахнет неправдой» (, 23 марта 1892 г.). Здесь отражено не только понимание языка, но и разница в использовании языковых средств в художественном тексте и в реальной жизни.
Рефлексия над языком в его различных функциональных сферах в метапоэтике отражает многомерное и разностороннее представление художника слова о языке. Метапоэтический текст свидетельствует не только о пристальном внимании к языковым явлениям, но и представляет лингвистическую работу самого художника слова.
Работа Чехова над языком, одного из величайших русских писателей, представляет основу для изучения и обретения русского языка. И обращение современного человека к высказываниям художников слова обогатит его мир, а, следовательно, и наш мир в целом.
В заключение хотелось бы несколько слов высказать о сети Интернет, которая в последнее время становится главным элементом формирования речевой культуры современной молодежи. Негативное отношение к материалам, содержащимся в сети, конечно, оправдано. Но это относится не ко всей системе в целом. Именно здесь представлена подборка высказываний русских писателей о языке, а на страницах электронного издания «Отечественные записки» № 2, 2005 (http://www. *****/print. php? type=article&id=1037&numid=23) представлено интервью с современными писателями, которые ответили на вопросы
1. Считается, что русский язык сильно изменился за последние десять-пятнадцать лет. Согласны ли вы с этим? В чем, по вашему мнению, эти изменения заключаются?
2. Как вы относитесь к этим изменениям?
3. Можете ли вы назвать новые русские слова, которые вам нравятся или, наоборот, крайне неприятны? Вообще, насколько эмоционально вы относитесь к новой лексике?
4. Пугают ли вас заимствования?
5. Используете ли вы новые слова и, возможно, другие новации в своей речи и в своем творчестве?
6. Для чего, по вашему мнению, нужна брань вообще и русский мат, в частности? Используете ли вы мат в своем творчестве?
7. Как вы относитесь к нецензурной брани в публичных местах и в СМИ (в газетах, журналах, на радио и телевидении)? Следует ли наказывать за нецензурную брань, и если да, то каким образом?
8. Должно ли государство вмешиваться в развитие языка (защищать, регулировать, реформировать)? Какие мероприятия, направленные на улучшение ситуации с русским языком, вы бы предложили?
Ответы писателей на них дают хорошее объемное представление о современном состоянии языка. То есть ситуация с использованием Интернета напрямую зависит от формирования языкового вкуса. Если человек ищет в языке прекрасное, духовное, возвышенное, то он будет использовать формы и слова отвечающие этим требованиям, если же человек равнодушен к языку, то и слова будут выражать усталость, раздражительность, уныние…
Формирование культуры речи современных студентов через обращение к размышлениям писателей-классиков способствует внедрению и успешной коммуникации начинающих специалистов в современном гуманитарно-педагогическом дискурсе.
 |
Открытый банк данных для учащейся молодежи, студентов, преподавателей и всех других в 23 разделах: учебные материалы, обучающие и научно-популярные видео материалы, образование и рынок труда, проблемы науки, студенческий досуг, социально-экономические проблемы студентов, музыкальные коллекции, DVD и многое другое.
