Охрана природы и туризм

ПРИМОРСКАЯ КРАЕВАЯ

ФЕДЕРАЦИЯ СПЕЛЕОТУРИЗМА

ВЛАДИВОСТОКСКИЙ ГОРОДСКОЙ КЛУБ СПЕЛЕОЛОГОВ

ОХРАНА ПРИРОДЫ

И ТУРИЗМ

Владивосток 2000

Уважаемые коллеги! Перед Вами переработанные, дополненные и адаптированные к современным условиям методические рекомендации, рекомендованные для организаторов самодеятельных туристических клубов и секций, походов и экспедиций, работников системы организации туризма и экскурсий и всем кто занимается организацией мероприятий в области самодеятельного туризма.

С каждым годом в нашей стране и за рубежом возрастает значение охраны природных ресурсов. Из «частного» дела географов, биологов, лесоводов, философов она превратилась в проблему, которая сегодня волнует и тревожит общественность, и особенно туристов, чей досуг проходит в наиболее живом контакте с природой.

Путешествия, как никакая другая форма отдыха, позволяют прикоснуться к прекрасным творениям матери-Земли, но эта возможность нередко создает у людей иллюзию «свободы поведения». В действительности в походах поведение человека должно обязательно опираться на осознанную необходимость. Некоторые об этом забывают и ведут себя на природе так, будто находятся в состоянии войны с ней и главная их задача — победить.

О необходимости бережного отношения к природе порой забывают и те, от кого зависят чистота вод и воздуха, сохранность леса как места отдыха, благоустройство ландшафта. В результате терпят урон природа, ее оздоровительные ресурсы, туризм, общество в целом.

Настало время объединения усилий природоохранных и туристских организаций, чтобы шире использовать те права контроля за сохранностью природы, которые у них имеются.

Недостаточная активность туристов в защите природы нередко объясняется простой неосведомленностью о действующих положениях и нормативах.

ОСТРОТА ПРОБЛЕМЫ

Современная техника так перегрузила сложную систему процессов, протекающих в живой среде, что в некоторых критических точках цепь вот-вот прервется. Сейчас на земле просто-напросто не хватает воздуха, воды и почвы, чтобы уничтожить все последствия неразумных поступков человека.

Б. Коммонер, американский биолог

До недавнего времени сам вопрос, может ли человечество, в своей массе составляющее менее двух десятитысячных долей процента от общей массы живого вещества на плачете, определять судьбы всей природы, казался спорным. Теперь сомневающихся в этом нет.

Природа сама по себе обладает удивительной устойчивостью. В какой-нибудь год от эпидемий или стихийных бедствий погибало до половины числа определенного вида животных, но за год-другой их количество восстанавливалось. И только одно — воздействие человека легко приводит за короткий срок к коренным изменениям в природном балансе.

При этом опасность усиливается от того, что человек еще недостаточно осведомлен о сложных взаимодействиях в природе, чтобы знать, от уничтожения какого количества и каких видов живых форм может наступить процесс разрушения жизненной цепи на Земле. В такой обстановке надо беречь не только леса, чистый воздух или воду, но даже хищников, сорняки. Во всяком случае, не уничтожать их совсем. В конце концов, как утверждал английский философ прошлого века Р. Эмерсон, сорняк — это растение, достоинства и роль которого еще просто не открыты.

Географы издавна выделяли на земле так называемые экстремальные зоны, где существование человека без специальных средств защиты невозможно, например высокогорья, Арктику, Антарктиду. Сейчас эти зоны - лакомый кусочек для туристов. Секрет такого увлечения не столько в моде или в большей подвижности нашего современника. Возможно, что такие суровые естественные зоны комфортабельнее, чем те искусственные, которые представлены некоторыми промышленными центрами, крупными городами. Не исключено, что это важнейшая из причин того, что состав туристов - в основном жители больших городов. Во всяком случае, «бегство» на природу оправдывается расчетами зарубежных специалистов, которые утверждают, что в крупных городах по сравнению с небольшими люди в среднем получают ультрафиолетовых лучей в зимнее время меньше на 30%, дождя и града летом больше на 10%, тумана зимой больше на 100%. А одних лишь крупных городов (от полумиллиона и более жителей) сейчас на планете более 300.

Наступление на природу идет не только в городах и пригородах. В радиусе нескольких километров от загородных цементных заводов потери суммарной солнечной радиации достигают 25%, а ультрафиолетовой — более 60%. «Сельскую местность начинают рассматривать прежде всего, как зону отдыха для городских жителей. Надолго ли хватит сельской местности, — вопрошает английский публицист Г. Тейлор,— чтобы обеспечить горожанина приятной переменой обстановки, которая охранит его способность к размножению и нормальную психику?» Ведь дороги прокладываются и в местах, далеких от индустриальных центров. Поток машин выделяет выхлопные газы, под действием солнечных лучей они проходят цепь сложных реакций и образуют смог, за который человек расплачивается болезнями, а растительность — усыханием.

Еще ближе к природе и туризму сельское хозяйство. Усиленное применение азотистых удобрений (за последние 25 лет в США оно возросло в 14 раз) помимо повышения урожая привело к вредоносному накоплению азотистых веществ в прудах и озерах, используемых для отдыха. Наконец, печально известна история с инсектицидами (гексахлоран, ДДТ). Эти вещества активно распылялись в природной среде, прежде чем выяснилось, что они умерщвляют не только комаров, но и птиц, рыб, даже зверей и вдобавок опасно накапливаются в человеческом организме, а может быть, и передаются по наследству.

Огромно количество потребляемой человечеством воды и, соответственно, получаемых жидких отходов: за день население Земли сегодня использует столько воды, сколько оно добывает за год всех полезных ископаемых, — 7 миллиардов тонн! Причем с каждым годом возникают новые виды производства и виды продукции, потребность которых в воде растет. Если на изготовление тонны хлопчатобумажной ткани затрачивалось 260 тонн воды, то на изготовление тонны вискозного шелка идет 2000 тонн воды, а капронового волокна — 5600 тонн воды.

Ежегодно в моря сбрасывается более 10 миллионов тонн нефти, а каждый литр ее способен испортить миллион литров чистой воды. «Рыцари двадцатого века», как именуют прославленных путешественников Тура Хейердала, Френсиса Чичестера и им подобных, казалось бы, в почти не посещаемых местах мирового океана иной раз не знали, как избавиться от мазутно-нефтяной грязи.

А что делается у побережий, у излюбленных туристами пляжей? Прорыв только одной буровой скважины в бухте калифорнийского города Санта-Барбара покрыл однажды нефтяной пленкой свыше 2000 кв. км воды (что значительно больше площади озера Севан) и загрязнил все окрестные места отдыха. Авария танкера у английских берегов стоила жизни бесчисленному количеству птиц, не говоря уже о порче моря и пляжей.

Еще хуже обстоят дела с чистотой внутренних водоемов, с сохранением их оздоровительного значения. В США в реки и озера ежесекундно сбрасывается свыше 7500 тонн промышленных и бытовых сточных вод. Каждая капля такой воды содержит молекулы вредных веществ. Как сообщалось в печати, Рейн каждые сутки несет в своих водах столько ядовитых химических соединений, что для перевозки их потребовалось бы 1000 тяжелогрузных железнодорожных составов. И это Рейн, упоминаемый в проспектах зарубежных туристских фирм как одна из живописнейших рек Западной Европы.

Как ни напряженно положение с чистотой воды и воздуха, природа все же обладает способностью к самоочищению. Хуже с так называемыми твердыми отбросами — мусором, тарой. Ежегодная доля каждого жителя планеты — 2—3 тонны таких отходов. Причем они приобрели новое качество— стали неуничтожаемыми.

Американские биологи считают, что размеры накопления отбросов на территории их страны (ежегодно 48 миллиардов консервных банок, 26 миллиардов бутылок, 20 миллионов тонн старой бумаги...) уже превысили биосанитарную емкость природной среды и лишили ее оздоровительной функции для человека.

Загрязнение местности и нехватка земли для развития туризма и других форм отдыха приобрели на Западе характер трудноразрешимой проблемы. Издержки промышленного прогресса в капиталистических странах выражаются в сужении возможности использовать природный ландшафт для туризма. Так, в США каждую минуту на 2 га увеличивается площадь, занимаемая промышленными комплексами и городами, что ведет к интенсивному сокращению территорий, пригодных для оздоровления человека на природе.

Разрушительным оказалось воздействие человека на живую природу. За последние 10 тысяч лет на нашей планете сожжено и вырублено две трети всех лесов, исчезли многие растения; к нынешнему времени 600 видов зверей находятся под угрозой истребления, а еще больше полезных представителей флоры и фауны сведено к минимуму.

Цветущие некогда районы Азии и Австралии под влиянием прямой или косвенной деятельности человека превращены в пустыни. Вследствие неограниченной вырубки огромные площади северо-восточного Китая лишены леса.

Уничтожение в дореволюционный период лесов на юге Европейской России и в Казахстане сказывается сегодня засушливостью земель. В США ежегодный ущерб от эрозии почвы, вызванной лесопорубками, составляет 400 миллионов долларов.

Тропические леса все больше теряют свою роль «фабрик кислорода». А ведь, «стоит зеленому листу прекратить свою работу на несколько лет, и все живое население земного шара, в том числе и все человечество, погибнет, как гибнет мелкое насекомое при наступлении зимы, но только погибнет безвозвратно».

Некоторые ученые в различных странах обычно считают виновником разрушения внешней среды технику. Именно из-за нее загрязнение воздуха захватывает площади на всех материках, загрязнение воды — весь мировой океан.

«Человек возомнил, что сможет подчинить растения химии, заменить животных машинами, прокормить обитателей Земли с помощью техники... — говорит писатель Э. Берль.— Человек объявил войну природе; он прекратит или проиграет эту войну. Природа существовала и до него, она его переживет; природа может обойтись без человека, но человек не может обойтись без природы... Можно даже усомниться в том, что она осталась бы обитаемой для машин: двигатели потребляют кислород, но не могут его производить».

Действительно, например, Соединенные Штаты — это страна, находящаяся на кислородном иждивении других государств: ее растительность производит кислорода меньше, чем потребляет промышленность. Здесь заводы, фабрики и электростанции загрязняют ежегодно атмосферу 45 миллионами тонн золы, 23 миллионами тонн окиси серы. Рекорд держат автомобили, выделяющие около 100 миллионов тонн окиси углерода и свинца. И это не считая миллионов тонн плавающих в воздухе частиц отработанных масел, металлической пыли, азота и многого прочего, окутывающего, по словам американцев, саваном весь континент.

Не мудрено, что в таких условиях все списывают на технику, именуемую на Западе взбесившимся зверем.

«Пока автомобиль собирается на конвейере — это победа,—пишет профессор Сент-Луисского университета Б. Коммонер.— Но как только автомобиль выезжает из ворот завода, техника терпит поражение. Автомобиль оказывается зловредным устройством, наполняющим воздух канцерогенными веществами, которые насыщают до опасных пределов человеческие тела ядовитыми соединениями углерода и свинца, забивающим наши легкие вредоносными частичками асбеста и увеличивающим содержание нитратов и фосфатов в водоемах».

Перед угрозой разрушения техникой природных ресурсов некоторые ученые готовы пожертвовать достижениями цивилизации. На Западе появилось даже движение «зежистов» (от французского zero — нуль), ратующих за «нулевое развитие» общества. Другие западные философы призывают оградить человеческий организм от вредного воздействия изменяющейся естественной среды. Или, наоборот, говорят об ограждении природы от человека. В своей иронической книге «Игра среды» писатель Колдер предлагает поселить людей на искусственных островах, а землю оставить свободной для исследований, развлечений, туризма, охоты и рыбной ловли.

Не умаляя грозной опасности неумелой эксплуатации природных ресурсов, загрязнения окружающей человека природы, ученые вместе с тем не разделяют мысли о необходимости борьбы с техникой и простого возврата к природе. «На наш взгляд, этого еще далеко не достаточно. Наша позиция, — заявил русский философ , — в том, чтобы создавать такую экологическую среду, которая по своим параметрам соответствовала бы биологическим, психологическим, эстетическим, и социальным потребностям людей».

Неправильно было бы думать, что люди только сейчас осознали, насколько остра проблема охраны природы для человечества. Передовые люди и в прошлом веке обращали внимание современников на их ответственность за сохранность богатств и красоты Земли.

Создание благоприятной природной среды прямо связано с научно-техническим прогрессом человечества. Наши предки хотя и жили в «чистой» природе, но, не имея водопровода, канализации, лекарств, а зачастую необходимой пищи и укрытия от непогоды, массами гибли от чумы, туберкулеза, кишечных заболеваний, голода.

Технические достижения позволили человеку преодолеть эти опасности, защититься от них. Современные индустриальные и финансовые возможности таковы, что загрязнение природы можно резко сократить. Причем чем выше развитие экономики, тем больше усилий, направленных на охрану природы, может позволить себе человек. Главное же, человечество стало умнее: девять десятых всех ученых, живших когда-либо на Земле, — наши современники. Современники, которые понимают, как тесна сегодня зависимость одних людей от других и всех вместе — от природы. «Мы странствуем все вместе, мы обитатели маленького космического корабля и зависим от его столь легко уязвимых запасов воздуха и почвы, — писал государственный деятель США Э. Стивенсон, — нам вверена ответственность за нашу и его безопасность, ответственность за мир; от полного уничтожения нас спасают лишь наш труд, наше бережное отношение, наша любовь к этому хрупкому суденышку».

Под углом зрения охраны природы должна развиваться и такая массовая форма общественного движения и одновременно ветвь народного хозяйства, как туризм. Туризм, чьи сложные, а порой конфликтные взаимоотношения с природой мы рассмотрим в следующей главе.

ВРАГ, СОЮЗНИК, ДРУГ?

Что такое туризм, как будто знают все: во всяком случае, любой человек, раз побывавший на экскурсии или в походе, готов считать себя специалистом в этом простом деле.

Простом ли? Трудно представить, но ни одна отрасль народного хозяйства не содержит столь разнохарактерные виды «производства», как туризм: предоставление нематериальных и материальных услуг, общественное питание, коммунальное хозяйстве, транспорт, торговля, промышленное и сельскохозяйственное производство…

«Ученые только сейчас начинают сознавать, что немногие отрасли человеческой деятельности требуют столь разнообразного набора переменных величин, оказывающих влияние на проектное и плановое решение, и испытывают столь большие потребности в информации, как проблемы отдыха», — считает географ профессор .

Туристское движение охватило за последние десятилетия почти все уголки нашей планеты. Путешествовать, смотреть новое, познавать неизведанное — стало одним из основных стремлений для многих людей. Если раньше путешествия были уделом «избранных», то сегодня это наиболее популярный вид отдыха масс. Во многих странах расходы на туризм растут в 1,5—2 раза быстрее, чем доходы населения.

Социологами подсчитано, что современный средний человек в экономически развитых государствах за год совершает поездки на большие расстояния, посещает большее число мест, чем люди в начале нашего столетия за всю жизнь.

Близость туризма к природе, его зависимость от нее отмечалась давно. «Ежегодник Русского горного общества» — печатный орган горных туристов России — в 1910 году так несколько выспренно характеризовал путешествия того времени: «Это разновидность личного движения, охватившего современное человечество и влекущего его на новые пути нравственного возрождения, совершенствования. «Назад к природе!» — этот клич звучит все яснее и громче; в утраченной природе мы ищем потерянное божество и благоговейный экстаз, который навевает общение с природой; не поможет ли он нам приблизиться к идеалу цельного человека, знающего, ради чего он живет, и найти нити, связывающие его с миром...»

Положительное значение туризма как средства воспитания любви к природе и патриотизма, хорошо понимали многие природоохранители и певцы родной природы. «Путешествия накладывают неизгладимый след в нашем сознании... Если хотите быть подлинными сыновьями своей страны и всей земли, людьми мужества и гуманности, труда и борьбы, людьми, создающими духовные ценности, то будьте верны музе далеких странствий и путешествуйте в меру своих сил и свободного времени. Потому что каждое путешествие — это проникновение в область значительного и прекрасного».

Известный знаток природы Д. Зуев призывал молодежь в походы: «Не потолок квартиры над головой, а высокая лазурь и крики журавлей. Не теснят стены, а открывается широкий кругозор лесной дали, простор полей, очаровательный берег любимой реки... Голова в седине, а на щеках румянец и в сердце неугасающий молодой пыл... Именно потому и говорю я нашей молодежи:

— Идите в лес, на реку. Сбор грибов, охота и рыбалка, просто туристская прогулка — это и отдых и спорт. От них молодеют и душа и тело...

Любовь к природе учит и любви к Родине».

Но есть и другая точка зрения на туризм. Среди виновников наступления современной цивилизации на окружающую среду на международных природоохранных совещаниях и конгрессах (а их за последние 10 лет было проведено более 200) нередко называют отдыхающего человека.

Некоторые зарубежные специалисты даже считают, что агрессивность к природе — основное противоречие в современных путешествиях. Действительно, негативная роль туризма, особенно в местах, где от него стремятся как можно быстрее и больше получить доходов, налицо: во многих странах наблюдаются наступление и развевание песков на дюнах — местах массового отдыха туристов, загрязняются моря от скопления отдыхающих и их судов, оскудевают леса, портится ландшафт, гибнет культурное наследие.

Многочисленные туристы и экскурсанты, посещающие во Франции исторические старые дубы Фонтенбло, до того утрамбовывали почву, что деревьям грозила гибель. Дубы пришлось оградить, хотя эстетическая ценность объекта от этого, конечно, пострадала.

Полиэтиленовые пакеты, мешочки, сумки, канистры путешественников стали одними из главных загрязнителей мест отдыха. Они не гниют, не разлагаются под дождем или снегом, ими «брезгуют» бактерии. Кое-где эти полиэтиленовые изделия приводят к драматической ситуации. Так, вблизи одного популярного у зарубежных туристов пляжа вдруг стали гибнуть по неизвестной причине гигантские морские черепахи — главная «изюминка» для любознательных путешественников. Выяснилось, что причиной гибели животных послужили полиэтиленовые мешочки для завтраков, выбрасываемые за борт. Черепахи поедали эти мешочки, очевидно принимая их за медуз.

Особенно много вреда природной среде за рубежом приносит автотуризм. На Аляске на одной излюбленной путешественниками дороге было сбито 200 лосей. За год на дорогах ФРГ погибло десятки тысяч зайцев, 48000 косуль, 650 благородных оленей. В альпийских странах вблизи автодорог отмечается много коренных нарушений флоры, а на перевалах альпийская растительность уничтожена почти вокруг всех автостоянок туристов.

Иной раз, поддавшись горечи утрат и соблазну категорических обобщений, видные ученые буквально клеймят туризм как стихийное бедствие или того хуже. «Является ли туризм экологическим фактором того же порядка, что землетрясение, пожар или наводнение? Нет, это явление регулярное, ежегодно-хроническое, а не случайное, как перечисленные стихийные бедствия, и должно рассматриваться как заболевание», — заявили на швейцарской сессии Международного союза по охране природы американские биологи Дарлинг и Эйххорн.

Удивительно, что порой и отечественные природоохранители в справедливом гневе за судьбу природных богатств ополчаются буквально на всех путешествующих. Так, профессор МГУ утверждает: «Главное — туристы, которые теперь посещают заповедники в громадных и все возрастающих количествах, практически вольны вести себя здесь как угодно... Каждый считает возможным сорвать, отколупнуть, разрушить. В Кроноцком заповеднике (на Камчатке) каждый турист, попадающий в знаменитую Долину Гейзеров, считает своим долгом отломать и унести «на память» кусочек гейзерита».

Подобные высказывания мы находим и у других: «О тюльпанах вернее сказать «росли» (имеются в виду берега Оки): в последние годы они почти полностью истреблены туристами...».

Там же: «После сбора туристов бухта Песчаная на Байкале начисто лишилась гальки...».

И финал, звучащий как слова военного комментатора: «в лесах и на реках нашей страны расположились и живут, каждая своей жизнью, две полувраждебные армии». Первая — это работники лесной охраны, а вторая — туристы. Стоит ли церемониться с ними? Может быть, потребовать полной их капитуляции, разоружить (изъять топоры, пилы, спички, палатки, байдарки) и интернировать (доставить с милицией на городские квартиры)? Тем более что, по мнению авторов, поход без обязательных природоохранительных акций — никчемное и бесцельное дело: «Устроить солонцы в глухих участках леса или порхалища для тетеревов... или нарубить осиновых веток на корм зайцам, или прополоть от сорняков молодые посадки леса... — разве не милее для человеческой души эти и подобные дела, чем бесцельное топтание под рюкзаком, крики и возня возле дымящегося костра и сон в тесной палатке до самого позднего утра?..»

Далее авторы рисуют фигуру туриста и показывают всю его никчемность: «Содержание неподъемного рюкзака молодого парня с внешностью Атланта, идущего в односуточный или двухсуточный поход, просто вызывает удивление: толстый спальный мешок, ватное одеяло, часто складной стульчик, коробочки, чтобы не раздавить яйца, достойная гурманов пища и прочее. Сравните туристов с охотниками-промысловиками, проходящими за соболем добрую сотню километров в день, или с зоологами, геологами, геодезистами, что месяцами не вылезают из таежных дебрей... Нередко, уходя в маршрут на месяц, они несут за плечами в три-четыре раза меньше, чем турист, уезжающий в поход с субботы на воскресение; они могут хорошо выспаться у зимнего костра без палатки и спального мешка...».

Оставив на совести авторов «стульчики» и «коробочки», хотелось бы спросить: а чем питается тот зоолог или охотник при отсутствии продуктов, как не плодами охоты; из чего он делает заслон и что стелет на землю, когда нет спального мешка, как не свежий еловый лапник? Надо радоваться, что туристы используют снаряжение, помогающее им избегать охоты и беречь «зеленого друга»!

Кстати, если даже выделить дальние походы на Север или в тайгу, куда, казалось бы, люди идут с охотничьим ружьем, то нужно еще разобраться, кого считать врагом животного мира.

Пришлых туристов? Пожалуй, хотя в таежном походе ружье есть только у каждой второй-третьей группы, да и то одно на 6—10 человек.

Местных жителей? Возможно, потому что у многих уральцев, сибиряков, независимо от того, колхозники они, лесорубы или шоферы, есть охотничье ружье, которое нередко берется с собой на покос, на рыбную ловлю, в дальний таежный рейс.

Ватаги мальчишек, разоряющих по весне птичьи гнезда, собирающих на озерах, в полях и лесах яйца уток, гусей, куропаток, стреляющих мелких птиц?

Городских охотников? Или маскирующихся под туристов браконьеров?

Или, наконец, работников полевых партий и отрядов, имеющих, как правило, на вооружении карабины? «...Нам хорошо известны случаи, — пишет Ф. Штильмарк в книге «Таежные дали», — когда оснащенный разнообразным оружием и транспортом «покорители тайги» прилетали на самолетах и вертолетах к дальним горным озерам, забирались на вездеходах и мощных автомашинах в богатые угодья, не признавали правил и сроков охоты».

Но вернемся к журналу. В нем далее рассказывается, как «подсчитали, какое количество цветов ввозится в Москву из Подмосковья в воскресенье. Оказалось — громадное, хватит на то, чтобы долгое время кормить стадо коров». Мысль авторов понятна: они (как, впрочем, и каждый дисциплинированный путешественник) против сбора больших букетов, против «эстетического» уничтожения пригородной природы. Но зачем так нарочито путать коров и туристов, сено и цветы!.

«Цветы имеют над людьми незаметную, но постоянную власть. Потребность в них была велика во все времена. Более того, по отношению общества к цветам и, если позволительно будет так выразиться, по положению цветов в обществе можно было во все времена судить о самом обществе и о его здоровье...» — пишет В. Солоухин. И приводит выдержки из книги «Цветы в легендах и преданиях», где сказано, что в начале нашего века в Париже было 500 крупных цветочных магазинов и 6000 киосков, в которых парижане покупали сверхгромадное количество цветов — на 30 миллионов франков ежегодно.

Бедные французские коровы! Оказывается, парижане ежедневно уничтожали корм сотен и тысяч голов скота... Что же, туризм важнее сельского хозяйства? Нет, просто человек и его потребность в прекрасном должны быть по крайней мере не менее уважаемы, чем коровий аппетит. К сожалению, скот имеет преимущества перед человеком с рюкзаком даже в самых популярных и живописных местах. На Оке, Москве-реке, Истре, Лопасне, Клязьме нередко около пляжей устроены водопои, подходы к воде и живописные речные террасы перерыты и загрязнены скотом. Маршруты прогона домашних животных пересекают зоны отдыха, не говоря уже о том, как портят неухоженные скотные дворы панорамы этих зон.

Далеко не все в туризме и охране природы можно подвести под стоимостную оценку. Сложнее измерить те физические и духовные блага, что дает простое общение с лесом, рекою, цветком. Поэтому рациональное использование ресурсов здесь нельзя утилитарно оценивать в рублях на тонну или кубометр сырого продукта.

Возвращаясь же к сравнению туризма с сельским хозяйством, можно привести много примеров, когда и в чисто экономическом плане туризм имел для той или иной территории значение ничуть не меньшее, чем аграрное производство. В десятках стран целые районы в сельскохозяйственном отношении были возрождены благодаря туристам (вернее, их потребностям в свежих продуктах, фруктах, овощах, цветах, экзотических растениях). Так, путешественники «сберегли и перестроили» аграрное хозяйство альпийских «земель» Австрии и кантонов Швейцарии, побережий Югославии и Болгарии. Речь идет не только о центрах развитого туризма. В США, например, общие национальные доходы от туризма превышают доходы от сельского хозяйства.

Туризм по уровню эффективности может успешно спорить и с другими отраслями хозяйства, а чисто экономическая выгода от его охраняемых природно-территориальных комплексов в нашей стране может быть очень большой. Как утверждает доктор экономических наук в статье с многозначительным названием «Индустрия туризма — одно из ведущих направлений развития современной экономики», «расчеты показали, что валютная эффективность предприятий туризма на Байкале в 2—3 раза выше, чум эффективность, двух других отраслей экспортной специализации района — производства пиломатериалов и целлюлозы. Она выше эффективности добычи россыпного золота».

Итак, враги или друзья?

Чтобы без лишних эмоций разобраться во взаимоотношениях между охраной природы и туризмом, вспомним, что составляет содержание этих понятий, каковы их цели и задачи.

Ученые утверждают, что главная сущность охраны природы — забота о том, чтобы природа не утратила способности самовозобновляться; забота о поддержании продуктивности и привлекательности природы. Значит, «охрана природы и ее использование не только не противоречат друг другу, но тесно связаны между собой как две стороны одного и того же явления. Охрана природы производится прежде всего для того, чтобы можно было ее использовать».

Следовательно, природа охраняется не от людей, а для людей и различных отраслей промышленности, сельского хозяйства, транспорта. Обеспечение рационального хозяйственного использования ресурсов — первая задача охраны природы. Поскольку туризм есть одна из форм природопользования, охрана природы в определенной степени производится и для ее рационального использования в туризме.

Вторая задача — обеспечение запросов здравоохранения. Охрана природы для поддержания на необходимом уровне здоровых естественных условий существования человека вызвана возрастающим влиянием отрицательных сторон индустриализации, ростом народонаселения и городов, опасным загрязнением внешней среды. Нейтрализация этого вреда может идти по двум не исключающим друг друга направлениям. Один путь — устранение или частичное уменьшение отрицательных факторов цивилизации, что требует больших капиталовложений (например, на различных очистные сооружения, фильтры, глушители, на новую технологию, новые конструкции). Второй путь — периодическое оздоровление организма человека под влиянием естественных условий жизни, что по своей сути заложено в таком виде активного отдыха, как туризм.

Третья задача — охрана природы в целях познания окружающего мира и развития науки — диктуется исчезновением ряда животных и растительных видов, их изменением под влиянием человека, а также необходимостью все более углубленного изучения объектов природы. Изучение природы необходимо и в интересах образования, для удовлетворения познавательных запросов, что также характерно для содержания туризма.

Не менее важна охрана природы для удовлетворения духовных запросов человека в природных красотах — живописных ландшафтах, тишине леса, грохоте водопада, морском просторе, законченных формах животного или растения.

«Самая чистая радость — радость природы»,— утверждал . «Человек, который понимает и любит природу,— говорит , — благороднее и чище, он не сделает дурного поступка, он прошел душевный университет».

Охрана красоты нужна и для туризма, поскольку он немыслим без использования эстетических качеств природы, и для отдыха, и для лечения в курортной местности, где обычно применяют природотерапию — использование в качестве лечебного фактора успокоительной красоты природной среды.

Наконец, трудно переоценить значение охраны природы как средства воспитания, особенно подрастающего поколения. Будучи системой мероприятий наднационального характера, она заставляет почувствовать свою причастность к судьбам всей планеты, свою ответственность перед будущими поколениями людей и свой долг по отношению к «братьям меньшим» — животному и растительному миру, к своей матере-Земле. Охрана природы учит комплексному, вдумчивому подходу к оценке «хорошего» и «плохого», «вредного» и «полезного», расширяет кругозор. Участие в практических природоохранительных мероприятиях способствует трудовому воспитанию, развитию патриотизма.

«Родину, надо любить с лесами, полями, реками и травами. Только тогда проявляется у человека большая верность и большая любовь».

«Рыбе — вода, птице — воздух, зверю — лес, степь, горы. А человеку нужна родина. И охранять природу — значит охранять Родину».

Таким образом, охрана природы преследует весьма разнообразные задачи. Возникшая как одно из средств обеспечения человека предметами первой жизненной необходимости (продукты питания, сырье для производства одежды, строительный материал), развития растениеводства и животноводства, удовлетворения религиозных потребностей, охрана природы в настоящее время осуществляется в значительной мере с целью обеспечения здравоохранения, удовлетворения научно-познавательных и воспитательно-эстетических интересов.

Указанные задачи охраны природы одновременно являются составляющими отечественного туризма, содержание которого слагается из оздоровления (активный отдых и спорт) и познания.

Иными словами, у охраны природы и туризма общая цель и совпадающие задачи. Взаимозависимость этих двух общественных явлений, однако, более глубокая, хотя и не исключающая явно конфликтных ситуаций.1

Известно, что в нашей стране созданы необходимые предпосылки для рационального использования земных богатств и успешной природоохранительной работы. Но одних предпосылок еще недостаточно. Наряду с успешными преобразованием и расчетливой эксплуатацией ресурсов природы порой происходят ее стихийные изменения, а отдельным богатствам природы наносится существенный ущерб. Не последнюю роль в этом играют некоторые туристы, в сознании которых укрепилось хищническое отношение к природе.

Грубые нарушения, допускаемые людьми, и неуместное применение технических средств в общении с природой ведут к серьезному опустошению ее ресурсов.

«Отдыхающий человек может, располагать ружьем, лопатой, топором, моторной пилой, экскаватором или бульдозером, взрывчатыми веществами, ядами, разнообразными ловушками и орудиями добычи животных, средствами транспорта от велосипеда до грузовой машины... Это позволяет даже одному современному человеку производить в природе изменения, которые были бы под силу лишь десяткам и сотням людей каменного века» — так пишет о размахе индивидуального воздействия в процессе отдыха на природу автор монографии «Научные основы охраны природы», томский ученый .

Конечно, подобное расточительное отношение к природе для туристов — исключение. Обычно природа терпит урон из-за небольших, но частых проявлений небрежности и неаккуратности путешественников. Став за последние годы массовой формой отдыха, туризм привлек много новичков. Не у всех них есть должное воспитание, нужные знания, чувство высокой ответственности перед природой.

А в результате — обломанные миллионами рук и засохшие кустарники и деревья, вытоптанный миллионами ног травяной покров, распуганные птицы, звери, захламленные поляны в зонах отдыха, испещренные десятками тысяч язв кострищ берега рек и водохранилищ.

Если установленную за рубежом «норму» отбросов в 2 кг на человека уменьшить в 2—3 раза и перевести на отечественных туристов, то окажется, что после них на живописных полянах, на прибрежном песке, на кавказских перевалах остаются ежегодно десятки и сотни миллионов тонн мусора.

Конечно, значительная часть походного мусора сжигается на костре, реже — закапывается. Но не всегда. И не все лишнее можно так легко уничтожить. Из сжигаемых бытовых отходов огонь поглощает 80—85%, жестяную, стеклянную тару и другие огнестойкие материалы жар обычного костра не берет. А зола, пепел — это тот же мусор.

Вдалеке от пригородных лесов или популярных мест отдыха туризм менее массовый. Но и здесь существенный вред природе приносят несознательные путешественники (например, при неосторожном обращении с огнем в малонаселенных местах, где до прибытия пожарных могут выгореть десятки гектаров леса, или в случае заимствования «на сувенир» уникального памятника природы).

Порой даже действия, совершенные с такими благими намерениями, как сбор коллекции, гербария для уголка природы турбазы, преследование «опасных» хищников, уничтожение насекомых — «вредителей» сельского хозяйства, из-за неопытности туристов венчаются ворохом не пригодных ни для какой коллекции насекомых или уничтожением полезных пернатых хищников, т. е. приносят больше вреда природе и обществу, чем пользы.

Одновременно известно и другое: какое благотворное влияние оказывает хорошо организованный туризм на распространение природоохранительных взглядов в обществе, сколько верных друзей и активных защитников животного и растительного мира начинало свое знакомство с природой в туристском походе, сколько полезного могут принести правильно направляемые усилия бесчисленной армии путешественников!

Нельзя забывать и об экономической стороне дела. Нередко именно потребность развития туризма давала толчок к охране природы. Поэтому видные ученые справедливо считают, что «развитие туризма ведет к восстановлению памятников, охране лесных массивов, заботе о чистоте водоемов» ().

Из всего сказанного ясно: успехи охраны природы непосредственно зависят от развития туризма, от культуры и сознательности путешественников.

Посмотрим теперь на взаимоотношения туризма и охраны природы с другой стороны.

Что представляет собой современный туризм? Это самая популярная форма отдыха. Это одна из наиболее мощных отраслей мирового хозяйства. И не только для стран традиционного туризма — Швейцарии, Австрии, Италии. В США общие доходы от туризма достигли 40 миллиардов долларов в год, обогнав стоимость годовой продукции всей горнодобывающей промышленности (и, кстати, в 12 раз превысив расходы страны на очистку воды, атмосферы и твердых отбросов).

Туризм обогнал по доходам самую важную статью мировой торговли — сырую нефть. Туризм, по определению Организации Объединенных Наций, «является одним из самых основных и наиболее желательных видов человеческой деятельности, заслушивающей похвалы и поощрения со стороны всех народов и правительств».

В нашей стране десятки миллионов людей ежегодно участвуют в самодеятельных путешествиях, для организации которых создано более 2500 туристских клубов и более туристских секций коллективов физкультуры.

Материальная база — далеко не все, что нужно для путешественника. Это только пассивная часть «туристского капитала». Активной же частью основного фонда туристской индустрии является живая и мертвая природа, объекты истории и культуры. Без них турбаза превращается в коммунальную гостиницу, а путешествие — в бессмысленную переноску тяжестей за спиной из пункта А в пункт Б или в не менее бесцельный переезд на автобусах от одного ночлега до другого.

Особенно необходимы для развития туризма благоприятные природные условия и различные природные достопримечательности. Районы с такими компонентами, как правило, становятся туристскими зонами или центрами. Но, правильнее сказать, могут стать, ибо здесь начинается конфликт из-за необходимости для отдыхающего человека незагрязненного воздуха, воды, девственного ландшафта и посягательств на их чистоту и живописность со стороны предприятий и самих же отдыхающих.

Одни популярные места туризма, излюбленные маршруты и зоны загородного отдыха под влиянием ухудшения природных условий и загрязнения уже потеряли былую привлекательность, а другие находятся под угрозой этого. Не составляют исключение и такие особо важные центры туризма, как Крым, Кавказское побережье. В отдельных районах из-за неразумного отношения человека к природе и ее недостаточной охраны окружающая среда становится даже потенциально опасной для самих же путешественников.

В круг объектов охраны в нашей стране в соответствии с республиканскими законами об охране природы попадают земля, воды, атмосферный воздух, леса и иная естественная растительность, животный мир в виде полезной дикой фауны, типичные ландшафты, редкие и достопримечательные объекты природы, лесопарковые пояса, природные зеленые зоны, курортные местности. Многое из перечисленного столь непосредственно касается туризма, что закон об охране природы с небольшой долей условности можно было бы назвать и законом об охране туризма и отдыха.

Действительно, именно согласно этому закону строгой государственной охране подлежат природные условия для успешного отдыха и восстановления сил человека, для лечения и оздоровления естественными факторами, для физического и духовного развития в природной обстановке, для удовлетворения эстетических потребностей в прекрасных творениях природы, удовлетворения познавательного интереса к ее редкостным и достопримечательным объектам.

Таким образом, в свою очередь, развитие туризма зависит от сохранности природы и эффективности природоохранной работы.

Но имеются ли реальные условия для объединения усилий туристов и членов обществ охраны природы? Безусловно!

Туристское движение многих стран тесно переплетено с краеведением и охраной природы. В уставе руководящей туристской организации Польши — Польского туристско-краеведческого общества — охрана природы значится как одна из трех ее основных задач. Еще большее место занимают природоохранные вопросы в деятельности ведущей туристской организации Венгрии, которая носит знаменательное название «Союз друзей природы». В государствах, где туризм находится в ведении специальных министерств туризма, нередко этому же министерству поручают и руководство охраной природы: в Намибии (Юго-Западный Африке) — департамент охраны природы и туризма, в Уганде — Совет по национальным паркам при министерстве туризма и т. п.

Следует ли считать, что охрана природы и туризм — верные союзники навсегда? Да, но с одной оговоркой.

Туризм, как особая, требующая всестороннего учета «расстановки сил» форма воздействия на природу, появился сравнительно недавно. Но в том, что это воздействие с каждым годом будет все более значительным, сомневаться не приходится. Активное вмешательство отдыхающего человека нарушило естественный ход явлений в природе, а новые связи еще не сложились. Нестойкость сегодняшней системы «турист—природа» может быть чревата опасными последствиями.

Крепкого союза между охраной природы и туризмом можно ожидать только при активной работе по изучению влияния туризма на природу, разработке и воплощению различных организационно-технических мероприятий, распространению среди путешественников специальных природоохранных знаний, подъему общей культуры общения с природой.

ТУРИСТСКИЙ ПЕРЕВЫГУЛ

Что такое «перевыгул»? Своеобразный термин (введенный в употребление известным природоохранителем и географом ) означает изменение ландшафта под влиянием массированной туристской нагрузки. По своему смыслу он близок к «перерубу» леса, «перевылову» рыбы, «перевыпасу» стадных животных — всему тому, что вызывает разрушение природы. Причем разрушение закономерное и связанное не обязательно с недостатками и туристской культуре или пробелами в природоохранительном воспитании путешественников, а с их общим количеством, с массой отдыхающих людей.

Возьмем для примера туристов, отдыхающих не далее чем в 100—150 км от дома, и оценим наиболее простой вид их воздействия на ландшафт — вытаптывание. Иногда это слово именуют «нормой рекреационной нагрузки на ландшафт». Но согласиться с таким определением трудно. Скорее, вытаптывание — один из показателей конфликтности между туризмом и охраной природы.

Во-первых, бессмысленно говорить о нормах нагрузки как таковых: норма подразумевает оптимальное количество людей и определенное время, в период которого они вытаптывают (вылеживают, выбегивают...— какие глаголы еще допустимы в русском языке?) травяной или моховой покров, дернину, почву. А нужна ли такая нагрузка растительности и почве вообще? В природоохранном плане лучше всего, когда ни одна нога не коснется девственной земли. Ведь наши естественные травы не настолько приспособились к запросам отдыхающего горожанина, чтобы быть похожими на зайца, которому надо постоянно стесывать свои резцы, или кошку, стачивающую когти. Значит, речь может идти только о допустимых нагрузках.

Во-вторых, при всей значительности проведенных работ по изучению влияния рекреационных нагрузок пока нет готовых на все случаи жизни рекомендаций о критических нагрузках на территории. Уж очень велики различия в устойчивости разных почв, растительных сообществ, многообразны сами виды вытаптывания. У туриста-водника — они одни, у пешехода — другие, у мотоциклиста — третьи. Каждая игра, развлечение на туристском привале по-своему отражается на сохранности ландшафта. Даже форма одной и той же игры: волейбол через сетку или «в кружок» — по-разному влияет на природу.

И все же нашлись исследователи, которые взялись за решение проблемы. На примере сложных взаимоотношений между туризмом и охраной природы в Подмосковье вопрос стали изучать студенты МГУ. Добровольные исследователи в ходе научных наблюдений условно разделили всех туристов на три категории: «истинных», «пляжно-парковых» и «стационарных».

Первых, тех, которые следуют по определенному маршруту, студенты справедливо отнесли к наиболее безопасным посетителям лесов. Они рассредоточены, организованны (хотя бы в спортивном отношении), ценят тишину и не производят на природу массированного воздействия. Их личные взгляды во многом сходятся с позицией самых строгих природоохранителей. Действительно, не только по соображениям охраны ландшафта, но и для получения психологического комфорта утомленному городской скученностью туристу приятнее всего широкое рассредоточение людей на отдыхе. Рассредоточение в пространстве и во времени. Достигается это, как правило, средствами самого спортивного туризма, т. е. активным передвижением по заранее намеченному маршруту, с одноразовым пересечением (обычно по тропе) какого-то участка местности, без долговременного вытаптывания ограниченных площадей.

Кроме того (этого студенты по молодости лет могли и не заметить), есть другая причина малой «вредности» истинных путешественников — просто за последние 10—15 лет их количество в подмосковных лесах сократилось. Большинство устремилось в более дальние и лучше сохранившиеся районы соседних областей. Меньшинство, обзаведясь семьям н неотложными делами, остепенилось и вынуждено довольствоваться тем суррогатом природы, какой дает дачный участок, и той имитацией туризма, какой является летом ежедневный 15-минутный переход березовой рощицей от дачи до ближайшей станции железной дороги. Третьи, те, кому, по формулировке одного остроумного журналиста, активный туризм был «своеобразной компенсацией неустроенности других видов отдыха», т. е. наиболее доступной формой знакомства и общения, с ростом общего благосостояния, развитием других форм отдыха просто ушли с «истинной» туристской тропы на ее столбовые дороги.

Во всяком случае, на радость настоящим любителям природы, на удалении 10—12 км от крупных дорог и поселков старые туристские кострища зарастают иван-чаем, а луга поражают свежестью никем не топтанной медуницы.

Зато небывалого размаха достиг «пляжно-парковый», или, как его иногда называют за рубежом, «пикниковый», туризм. Трудно подсчитать, сколько москвичей устремляются за город, чтобы посидеть компанией на берегу, искупаться, позагорать, немного прогуляться, поиграть в волейбол или бадминтон.

Переполненные электрички, ведомственный и личный транспорт, сотни и тысячи снятых с городских маршрутов автобусов, десятки теплоходов, «ракет», «комет» доставляют людей на природу. Загрузка основных туристских зон — берегов подмосковных водохранилищ — огромна. Например, на юго-восточных берегах небольшого Тишковского залива Пестовского водохранилища в погожие летние дни скапливается 15000 отдыхающих. Свыше 5000 одновременно на 3 км береговой линии. А на расстоянии нескольких сотен метров от берегов, озвученных транзисторами и громоподобными предупреждениями спасательной станции, можно встретить лишь единичные отдыхающие пары и компании. Получается, что наполнение людьми береговой полосы превышает все критические нагрузки. Вместо допустимых 15 человек в час на гектар уже порядком «изношенных» ельников по берегам водохранилищ один гектар обычно топчут более 200 человек в час. По подсчетам исследователей, «пляжно-парковые» отдыхающие на участке 100 на 100 м нахаживают за час порой до 25 км. И, как правило, не по тропинкам — «ведь специально приехали отдохнуть на траве»!

Чрезмерна нагрузка и от третьей категории туристов — стационарной». Казалось бы, что у них есть стремление к спокойному общению с природой, такие же рюкзаки, как у «истинных», где лежит палатка, надувной матрац, нередко походный примус или туристская газовая плитка. И все же студенты МГУ считают таких людей самыми вредоносными «вытаптывателями»: стараясь не мешать друг другу, стационарные группы рассредоточиваются по многочисленным полянам, где нахаживают в среднем до 12 км в час на гектар (из них 8 км около костров). Через неделю на ту же полянку приходит новая группа. Она ставит палатки уже в других местах, и «возникает на поляне новая тропиночная сеть. Потом приходит третья группа, четвертая. Постепенно поляна вытаптывается практически полностью. И так участок за участком».

В каких-то частностях с такими выводами можно поспорить. Всем известно, например, что и у самых динамичных спортивных туристов, отправляющихся в конце каждой недели в 30—50-километровый путь, есть излюбленные, много раз повторяемые маршруты. А о «стационарных» и говорить не приходится. Некоторые из них до того привыкли к одному месту отдыха, что их можно скорее назвать лесными дачниками. На поляне или на прибрежной опушке кроме палатки иногда устанавливаются легкий столик и скамья, брезентовый навес, небольшой, но капитально оборудованный очаг, вырывается яма для отбросов, аккуратные ступени для схода к воде. Одним словом, группа (чаще всего 2—3 семьи) живет здесь неделями, величает лесника не иначе как по имени-отчеству и по его указаниям чуть ли не осуществляет инспектирование «своего» участка: ведь эти люди больше, чем кто-либо, оказываются заинтересованными в сохранении его красоты. Им не надо рвать цветы для букета: он, «их» букет, и так растет перед палаткой. Не хочется лишней тропой вытаптывать «свой» зеленый луг.

В главном же с исследователями нельзя не согласиться: нагрузка туристов на почву в местах массового отдыха значительна. Впрочем, можно было бы и не ссылаться на наблюдения студентов. Лет 20—25 назад московские путешественники провели своеобразную инвентаризацию — учли все берега подмосковных рек, где можно остановиться на нормальный самодеятельный ночлег: чтобы речка была уютной и с чистой водой (или недалеко был источник), лес с хвойным подлеском и сушняком, не заболоченные полянки, а на горизонте не «маячили» заборы, скотные дворы или иные признаки цивилизации. И было насчитано тогда 450 погонных километров подобных «счастливых» берегов. Повторив подсчет через 10 лет, обнаружили уже менее 150 км берегов. А сегодня? Если кто знает в ближайшем Подмосковье — разумеется, не за оградой дачи или санатория — такие уголки (сейчас не до километров), может смело писать в любую столичную газету заметку в раздел «Феномены природы» или «Удивительное рядом». Корреспонденцию напечатают, но через месяц феномен перестанет существовать.

К чему приводит перегрузка людьми мест массового туризма и отдыха, общеизвестно.

Сначала вытаптываются лесные травы, мох, нечаянно ломается подрост, уплотняется и начинает все хуже пропускать влагу и воздух почва. Незаметно (для человека) меняется микроклимат припочвенного слоя, гибнут лесные растения, что открывает путь к наступлению луговых трав. Еще немного — и под нажимом туристского «вибрама»,баскетбольных кед или босых пяток чахнут луговые виды, разбивается дерн.

Вытоптана трава — значит, резко уменьшилось число полезных насекомых, например трихограмм, которые истребляют личинки вредных бабочек. Теперь эти личинки безнаказанно будут распространяться по еще уцелевшему лесу.

Продолжающаяся нагрузка не даст возможности подняться ни одному ростку, почва укатывается до плотности асфальта, и даже ливень не может проникнуть к корням уцелевших сосен. На крутых склонах появляются рытвины — зародыши будущих оврагов. Год-два — и последние лесные «патриархи» начинают «суховершинить» и гибнут. Что остается на некогда прекрасном берегу — голые овраги или заболоченный луг, не столь уж важно, но места для отдыха здесь не будет.

Некоторые оптимисты, правда, утверждают, что ежели на берегах наших людных водохранилищ, почти доведенных до подобного состояния, вокруг сосен, как вокруг лип на городских улицах, своевременно сделать чугунные решетки, то деревья, пожалуй, еще выживут. Пессимисты, однако, напоминают о том, что от туристского топора решетка не спасение, и предлагают использовать опыт лос-анджелесских озеленителей, только (если это возможно) в металлическом варианте. А опыт этот весьма поучителен: пышная растительность, некогда бывшая украшением Лос-Анджелеса, катастрофически гибнет от загрязнения воздуха. Вот и приходится там бульвары и авеню теперь «засаживать» кустами и пальмами, штампованными из синтетических материалов...

Вытаптывание — самая простая форма воздействия туристов на природу: идут, любуются природой, слушают птиц, играют в мяч, купаются. Но таких, кто этим ограничивается, единицы. Миллионы собранных (и нередко через час другой брошенных) букетов; десятки миллионов сломанных веток черемухи, рябины, березы, ольхи, клена; десятки тысяч срубленных молодых деревьев на палаточные колья и колышки, на костровые рогульки и перекладины; тысячи елок, вырубленных на мягкий «лапник» под палатки, — вот результаты ежегодного отдыха туристов вокруг одного лишь крупного города.

При таком поведении уничтожение леса проходит куда энергичнее. Для начала вырубили несколько кустов — мешали поставить палатку; «очистили» от ветвей пару елочек, а из их стволиков вырезали (а потом обожгли на костре) узорчатые тросточки; разрядили на берегу ольховые заросли — к воде не подойдешь, да и рогульки нужны для кострища... И начинается в природе «цепная реакция». На созданную человеком поляну стало попадать больше тепла и света, значит, хвойный молодняк заглушат травы, и если почему-либо сюда несколько лет не ступит нога человека, то появится совсем другой лес — малоценный, вторичный. Но, как правило, в пригородных зонах этого не случается: березовый и осиновый подрост, прибрежный ольховник и ивняк пойдут на всякие бытовые нужды рыбака-любителя, на стойки туристской палатки, просто погибнут под рукой или ногой массового посетителя, а чаще всего будут срублены на костер.

Каждый сколько-нибудь разумный человек, даже безразлично относящийся к природе, не будет специально рубить сырое дерево для костра. Ну хотя бы пожалеет напрасно затраченный труд — костер-то из «сырья» не запалишь! Куда легче подобрать хворост, валежник, немного сухой хвои, травы или мха. Так делают сегодня миллионы туристов. Но это те, которые «разумные», которые знают, где и из чего можно разжечь костер. Другие же обрубают на топливо ветви старых сосен, уродуя целые рощи; обдирают на растопку с «мясом» бересту с живых берез; валят здоровые осины (в темноте она казалась сухой).

Одним словом, если в места, которые величают зонами отдыха и туризма, специально не завозить бросовое лесное топливо, что часто лежит навалом не далее чем в 1—2 км, то туристы здесь за одно-два пятилетия с успехом подтвердят правоту горестных слов Шатобриана: «Леса предшествовали человеку, пустыни следовали за ним».

Приходится слышать, как в оправдание своих действий туристы-нарушители говорят, что они рубят не все деревья подряд: на лес, как таковой, они, мол, не поднимают топор. Однако лес не грядка с морковкой, он не нуждается в прополке и прореживании. Наоборот, одна из лесоводческих истин гласит: «если хочешь уничтожить лес, то изреживай его». Поэтому, кстати, в лесхозах повсеместно запрещается так называемая условно-сплошная рубка, при которой вырубаются только отдельные деревья, а остальные, нередко более половины, оставляются на корню.

Массированная нагрузка характерна не только для пешего туризма.

Увлечение горнолыжным туризмом за последние годы привело к уничтожению подроста и подлеска на многих расположенных недалеко от населенных пунктов склонах гор, речных долин, оврагов. Металлические канты лыж легко режут кустарник, уродуют хвойные посадки, а в предвесеннее время нередко повреждают и почву, которая за лето не успевает восстановить свои продуктивные качества.

Все увеличивающийся вред природе приносит неорганизованный авто - и мототуризм. Беспорядочное движение на машинах и мотоциклах вне лесных дорог приводит к разрыхлению почвы, уничтожению травы, мха, ягодников, грибницы. Порой автолюбители позволяют себе проезд по бездорожью сосновых боров, по древним дюнам. Здесь их машины оставляют особо долго не заживающие колеи или, больше того, вырывая с корнями скрепляющие почву растения, разбивая почвенную поверхность, превращают почву в легкопереносимую ветром и водой массу — «пухляк». Иногда места остановок загрязняются смазочными маслами, горючим, всякого рода протирочным материалом. Некоторые владельцы машин почему-то не видят ничего предосудительного в том, что, использовав поездку за город для многочасового технического осмотра, мойки и ремонта машины, они превращают живописную поляну по меньшей мере в плохой хозяйственный двор.

Значительную опасность могут представлять неправильные действия туристов-водномоторников. На ряде рек против владельцев моторных лодок (в том числе и туристов) уже пришлось принимать специальных меры. Так, от них теперь ограждены живописные места Воронежской области — реки Усманка и Воронеж. Дело в том, что быстроходные моторки поднимали здесь высокую волну, размывающую берега и одновременно способствующую обмелению и заилению рек. Беспрерывный шум выселил с берегов бобров и выхухолей, на воде образовалась маслянистая пленка, над ней — бензиновый чад от тысяч моторов. Не мудрено, что в таких условиях резко уменьшилось количество рыбы, не говоря уже о неприемлемой обстановке для купания, для спокойного отдыха на берегу.

Как не хотелось бы вспоминать о злоупотреблении алкоголем, но без этого картина «перевыгула» будет лакированной идиллией. Следуя делению туристов на три условные категории, пальму первенства по потреблению спиртных напитков надо отдать «пляжно-парковым» посетителям. Увидеть, как из сумок какой-нибудь компании выглядывают головки «зеленого змия», — здесь не редкость. А пьяному не только море по колено, но и живая березка сухой хворостинкой кажется. И начинается разжигание гигантских костров, метание топоров...

При одном из обследований берегов подмосковных водохранилищ выяснилось, что 98% зараженных лесными вредителями деревьев несут на себе следы топора, а ведь вредители проникают именно через эти зарубки. Впрочем, предоставим слово непосредственной участнице рейда: «У всех обследованных нами деревьев еще сохранялись зеленые вершины — верный признак того, что заражение произошло недавно и дерево перед тем было здорово. Однако теперь оно обречено и при ближайшей санитарной рубке будет срублено, как очаг нового заражения. Вот одна из основных причин, почему по берегам водохранилища лес отступает...»

Костры «веселых» компаний — главный источник пожаров, которые лежат на совести находящихся на досуге людей. Взбунтовавшееся пламя по заслугам считается самым страшным врагом природы. Последствия лесных пожаров далеко не всегда поддаются учету. Кроме потерянной древесины, погибших животных, уничтоженных в огне строений пожары существенно ослабляют жизнеспособность частично уцелевшего леса, ведут к заселению его вредными насекомыми, вызывают ветровал, способствуют заболачиванию почвы, обвалам, оползням, смыву.

Сводя пожаром лес, неосторожные люди на десятилетия обрекают на непроизводительное существование большие территории, о которых надо потом проявлять особую заботу, чтобы они покрылись нужной лесной породой; которые надо охранять от вытаптывания скотом, от наступления травянистых и степных растений, от набегов насекомых.

Для полноты представления о пожарах нельзя не вспомнить и о несколько иной точке зрения. Сто лет назад известный естествоиспытатель академик писал: «Мы знаем, как губительно действуют пожары в первобытных лесах, превращая целую местность в пустыню на долгие годы. Но зато на таких пепелищах в свой черед появляется невиданная веками растительность, а вследствие ее местность оживляется такими животными, которых вы тщетно стали бы искать в первобытных лесах, уцелевших от пожара... Лесные пожары принадлежат к числу важнейших двигателей природы, посредством которых лесам сообщается известного рода разнообразие».

Некоторые биологи и сегодня считают, что общая биомасса животных во вторичных лесах увеличивается, а само восстановление сосновых массивов, как правило, происходит успешно. Но может ли это служить хоть в какой-то мере оправданием для пожаров?

Не исключено, что частичное уничтожение первичного леса где-нибудь в монотонной тайге равнинной части Сибири (и не пожаром, разумеется, а плановыми хозяйственными вырубками) может создать лучшие условия для некоторых видов туризма: увеличит многообразие пейзажей, растительности, охотничьей фауны. Но для горнотаежных районов Сибири, для популярных у путешественников Саян, Алтая, Забайкалья уничтожение леса принесет лишь отрицательные плоды. В горах что после пожара, что после рубок склоны длительное время остаются безлесными, нередко превращаются в «бедленды» (дурные земли), покрываются осыпями-курумниками. Из всех древесных пород, даже при усиленном искусственном уходе, хуже всего возобновляется кедр — главный магнит сибирской флоры для приезжих туристов. Обзорных же точек, панорамных вершин, ландшафтного разнообразия в горной тайге не занимать без пожаров и рубок.

Да, мнение академика справедливо, но в узком, биолого-охотоведческом плане. И не для тех мест, где путешествуют девять десятых современных туристов. Сегодня даже школьник знает, что лес — не случайная группа выросших рядом деревьев, а сложный комплекс из взаимосвязанных звеньев. Существуя, лес сменяет свои породы. Действительно, «осинники и березняки — леса временные, возникающие после пожаров и рубок на месте хвойных лесов и в природе всегда сменяются ими». Но это в естественной природе, а за таковую большинство лесных массивов Европейского центра страны считать не приходится. Естественная смена пород здесь уже давно изменена цивилизацией.

Следовательно, те «восемьдесят-девяносто процентов, по подсчетам биолога В. Куприянова, однообразно серых осинников и приветливых березняков, которые мы сейчас воспринимаем как неотъемлемую часть русской природы», — это результат человеческого вмешательства, а не исконный образ родной природы. Что же, уж если принято для русского человека именно белоствольную березку считать нежным символов Родины, то это справедливо вдвойне: она и прекрасный представитель природы, и след труда многих поколений людей.

Не будем брать смелость утверждать, что туристы являются виновниками 1 или 5% лесных пожаров. Таких наблюдений нет. Мнения расходятся даже о причинной роли человека в пожарах вообще.

«Как показывает... мировая статистика, 97% лесных пожаров возникают по вине людей», — утверждает лесовод .

«Причиной лесных пожаров может быть не только неосторожность человека, но и значительно чаще летние грозы, особенно в жаркое время», — возражает ему ученый Ф. Штильмарк.

Важно то, что туристы бывают виновниками таких пожаров.

Что можно противопоставить туристской перегрузке ландшафта? Многое. Меры организационные, технические, юридические, воспитательные, пропагандистские... Исключаются разве что попытки остановить развитие туризма, ограничить его массовость: выпущенного на волю джина загнать назад в бутылку удавалось только в сказках.

К сожалению, теоретические вопросы туристского природопользования, а тем более их практическое воплощение отстают от лавиноподобного увлечения путешествиями, загородными поездками, экскурсиями на природу.

Во многих наших местах загородного отдыха нет еще рационального зонирования отдельных видов туризма, благоустройство ландшафта порой подменяется дешевым украшательством, конструктивная охрана природы — призывами к отдыхающим, культура обслуживания — бравурными маршами из радиодинамиков и обилием торговых точек.

Как правило, на местности отсутствуют указатели, карто-схемы, специальные прогулочные тропы, маркированные маршруты. Землепользователи — колхозы, совхозы и другие организации — не определили для себя, какие дороги, луга, территории они считают необходимым закрыть для движения туристов, разбивки бивуаков, разжигания костров.

Не подготовленным к туризму оказалось законодательство, поскольку в нем формы и организация самодеятельного отдыха практически не регламентированы. В действующих основах законодательства о здравоохранении установлены условия лечения и профилактики заболеваний — крайних случаев нарушения и потери работоспособности. И лишь в меньшей степени — укрепления здоровья.

Речь уже не идет о чисто технических возможностях укрепления дисциплины загородного движения, регулирования воздействия людей на природу, «канализации» туристских потоков, защиты ландшафта от чрезмерных перегрузок. Эти возможности, как правило, еще не использованы. Туризм и его влияние на ландшафт лишь в последнее время стали учитываться в районных планировках. Только недавно появились необходимые рекомендации архитекторами строителям: «Проектировщик должен наметить мероприятия по обеспечению населения всеми необходимыми видами отдыха так, чтобы сохранить ценные дефицитные рекреационные ресурсы и улучшить их использование... При этом следует исходить из положения, что в пригородах главным фактором регулирования нагрузки территории отдыхающими и их сортировки по степени активности отдыха является транспорт...

В организационно-хозяйственном отношении районы рассредоточенного отдыха должны быть подобны гостиницам, с той только разницей, что «номера» разобщены десятками и сотнями метров, в их обстановку входят частицы ландшафта, а за испорченную почву и растительность постоялец должен платить так же неотвратимо, как и за разбитый графин...

Емкость и пропускную способность можно искусственно увеличить санитарно-техническими устройствами, усилением охраны, ускорением обслуживания, регулировкой движения, ограничением времени пребывания на объекте, ...привлекающе-отвлекающим трассированием дорог, продуманным расположением зелени, скамеек, столиков, беседок, осветительных приборов, ячеистой планировкой лесопарков...».

Отстает от современных запросов выпуск упаковочных материалов, которые из-за ненадлежащего качества легко захламляют природу в местах туристского перевыгула. Технические изыскания последних лет говорят о реальной возможности регенерации пищевых отбросов в удобрения и корма для животных, стеклянной тары в перемолотом виде — в наполнитель для бетона, пепла — в строительные блоки. Но для туристов нужно нечто иное. Они ждут от промышленности новых образцов упаковки походных продуктов вместо нынешней, почти неистребимой жестяной и стеклянной тары, чрезвычайно стойкой (когда не надо!) полиэтиленовой пленки, медленно разлагающейся бумажной и картонной обертки. Лабораторные исследования подтверждают реальную возможность создания посуды и тары одноразового действия из растворяющегося в воде белкового продукта коллагена, легко уничтожаемых пленок, бутылок, которые в разбитом виде... растворяются в воде.

Отставание в формах обслуживания и организационно-технической культуре «продавца», конечно, не оправдание для бескультурья потребителя, хотя связь между ними несомненна. То, что одно лишь присутствие больших масс туристов может принести ущерб природе, вызывает большую озабоченность у самих путешественников, в цели которых, разумеется, не входит разрушение окружающей среды. И в этом четкое отличие понятия перевыгула от перевыпаса.

Разумное господство путешественников над природой, предупреждающее нанесение ей ущерба массовым отдыхом, подразумевает активное проведение туристами различных уборочных и мелиоративных походов, благоустройство берегов и лесных массивов, привлечение диких животных, контрольные рейды лесных и водных туристских патрулей.

Профилактическая охрана мест турима, организуемая клубами и секциями, направлена на предупреждение засорения маршрутов мусором, отбросами, различными отходами, на борьбу с повреждением растительности и вытаптыванием почвы, особенно на берегах рек, озер, водохранилищ, на склонах оврагов и холмов — всюду, где почва подвержена опасной эрозии.

ХОДИТЬ ТУРИСТУ В ЗАПОВЕДНИК?

Природа не признает шуток, она всегда правдива, всегда серьезна, всегда строга; она всегда права; ошибки же и заблуждения исходят от людей.

И.-В. Гете

«Заповедание» буквально значит запрет. Как направление природоохранительной деятельности заповедание известно с древних времён и насчитывает много разновидностей. Есть, например, «малые формы заповедности» — памятники природы, охраняемые урочища, заказники. К «крупным формам» в нашей стране относят собственно заповедники, а за рубежом — резерваты, заповедники, некоторые национальные парки.

Заповеданию, запрету хозяйственного использования, могут подлежать различные объекты живой и мертвой природы. Заповедание лесов и отдельных видов растительности в России связано с указами Петра I, который в 1715 году под угрозой жесточайшей расправы объявил дуб заповедным деревом и приказал по всей Санкт-Петербургской губернии «дубу, ясеня, вяза, липы не рубить».

В Австрии, например, есть заповедник для улиток, три вида которых стали редкими. Площадь заповедной территории — не мало ни много как 100 кв. км.

Особое развитие и известность получили ландшафтные заповедники, создававшиеся с конца прошлого века, чтобы сохранить участки дикой природы и уберечь стоящих на грани уничтожения животных и растения. Из территорий-убежищ заповедники скоро стали своеобразными природными лабораториями, деятельность которых заключалась в охране и рациональном использовании естественных ресурсов.

И все же главная роль заповедников сегодня, как и сто лет назад, — сохранение ради сохранения. Поэтому заповедники по праву считаются национальной гордостью. Их значение не меньше, чем значение уникальных архитектурно-исторических памятников, памятных мест, связанных с именами великих людей или событиями, игравшими знаменательную роль в жизни родины.

Будучи таким же важным достоянием, как и культурное наследие, природные реликвии, увы, так же легко ранимы. Первый президент русского ботанического общества академик в 1914 году писал: «Пора нам проникнуться сознанием, что важнейшими из них (памятников природы) являются остатки той природы, среди которой когда-то складывалась наша государственная мощь, жили и действовали наши отдаленные предки. Растерять эти остатки было бы преступлением... Раскинувшись на огромном пространстве, мы являемся обладателями в своем роде единственных сокровищ природы. Это такие же уники, как картины Рафаэля. Уничтожить их легко, воссоздать невозможно».

«Надо охранять природу во всех ее видах. Охранять саму землю, почву, растительность, воды и воздух. Охранять прекрасный русский пейзаж — тот пейзаж, что сыграл и играет огромную роль в формировании характера народа».

Современные заповедники нашей страны имеют многообразные задачи. Они сохраняют наиболее типичные для определенной географической зоны или района участки нетронутой природы (так называемые «эталоны»), наиболее редкие именные природные образования. В них охраняются животные и растения, ранее почти уничтоженные: зубры, куланы, пятнистые олени, фламинго, лотос, тис, самшит. Заповедники проводят работу по обогащению природы.

Из них расселяются ценные животные: из Баргузинского — соболь, Хоперского — выхухоль, Воронежского — бобр. В них акклиматизируются редкие растения, например жень-шень в Тебердинском заповеднике.

По своему положению заповедники — это научно-исследовательские учреждения с соответствующими лабораториями, штатом научных работников, которые занимаются различными исследованиями природных комплексов, не нарушенных или мало нарушенных человеком.

Одновременно заповедники должны вести активную работу по популяризации среди населения природоохранительных идей, развивать краеведение, проводить экскурсии и содействовать развитию туризма. Да, именно содействовать в организации туризма, и притом на своей территории.

Но территория заповедников — это охраняемое и закрытое для свободного посещения место. Здесь полностью исключается хозяйственное использование земли и ее различных ресурсов. В заповедниках запрещены так называемые рубки главного пользования, имеющие целью заготовку древесины, а разрешаются лишь рубки ухода за лесом, санитарные рубки, восстановление леса на участках, пострадавших от стихийных бедствий. В заповедниках исключены охота, рыбная ловля, уничтожение диких животных, разорение гнезд и нор, разрушение жилищ невредных насекомых. Не допускаются пастьба скота, заготовка сена, добыча полезных ископаемых, выемка грунта. Не разрешаются повреждение деревьев, кустарников, сбор ягод, плодов, семян, грибов, лекарственных и других растений. Теоретически запрещено все, что вызывает нарушение естественного состояния природы.

Теоретически... На практике, однако, нередко обстояло иначе. Например, учреждались заповедники, формулировка постановлений о которых прямо говорила о том, что они сознаются «в целях развития туризма и отдыха среди трудящихся...» Выбирались для таких заповедников-парков пригородные зоны, давно облюбованные жителями и порядком уже истоптанные. Местности, на которых полно пионерских лагерей, турбаз и на которых не один год выполняли свои планы местные леспромхозы. Но раз заповедник создан, то режим его, понятно, строг: не только хозяйственное вмешательство, но и простое пребывание человека на его территории считается непозволительным. Соблюсти же в пригородном заповеднике, тем более ранее всегда бывшем открытым местом для туристов, грибников, рыболовов, охотников, эту меру строгости почти невозможно. И получалось расхождение формы и содержания. Хуже всего, что это разлагающе влияло на молодежь.

Нелегко приходится и «старым» заповедникам, которые за многие десятилетия накопили положительный опыт работы с туристами: их все больше захлестывает массовость движения. Ведь число путешественников, ежегодно приходящихся на один Тебердинский заповедник, насчитывает 350—400 тысяч человек, что составляет две трети Великой армии Наполеона во время нашествия на Россию в 1812 году... И пусть только каждый сотый из путешественников позволит себе какие-либо «захватнические» действия — это уже будет тысячи нарушений. Нарушений, конечно, мелких: сорвана ягода, помята трава, оставлен мусор, распуганы птицы около тропы.

«Ходить туристу в заповедник?» — уже с десяток лет вопрошают заголовки журнальных статей, иронизируют на конференциях природоохранители, гневно спрашивают егеря. А туристы тем временем идут и идут. В результате некоторые из заповедников на значительных территориях превратились в зоны отдыха, и винить одних туристов в этом, конечно, неправильно.

В нашей стране, где сколько угодно мест для путешествий и где заповедники по площади (свыше 7 миллионов га) занимают лишь десятые доли процента от общей территории, на них приходится значительная доля массового туризма. Секрет в том, что заповедники ( заказники, памятники природы) сейчас почти единственная организованная форма охраняемых девственных земель, которые так манят современного путешественника.

А почему бы не вспомнить о иных, туристских, формах охраняемых земель, о других видах «дикой, манящей природы»? Развитие туризма за рубежом породило несколько направлений природоохранительной практики. Одно из наиболее важных — охрана рекреационного ландшафта, т. е. территорий, предназначенных для отдыха и туризма. В отличие от классических запретных мер, характерных для сложившейся системы заповедников, здесь значительно большую роль играет тактика привлекающе-отвлекающей ландшафтной архитектуры, гибкого сочетания ненавязчивых воспитательных мер с контрольно-консультативными службами туристского сервиса.

Такие «туристские земли» по идее должны представлять собой комплексные территории, совмещающие в себе участки разного назначения и различной освоенности человеком. Они должны быть особой, административно-юридической, формой землевладения, предназначенного для сочетания запросов туризма с сохранением экологического равновесия в природе. В зависимости от типа такой территории на ней в различных пропорциях могут сочетаться ландшафты нетронутой природы, природы малоизмененной и преобразованной (например, рекреационный лес), участки туристско-спортивного комплекса (альпинарии, акватории для водного слалома, полигоны для ориентирования на местности), музейно-экспозиционные и аграрно-хозяйственные зоны.

Как правило, во многих странах принято деление основных природных объектов туризма на две охраняемые государством категории.

Первая — это достопримечательные природные области, участки или памятники (каньоны, ущелья, пещеры, водопады, вулканы, озера, болота, прерии, леса и т. п.). Они охраняются как предмет престижа страны, средство народного просвещения. Вторая охраняемая категория туристских ресурсов — собственно рекреационные зоны (пляжи, места купания, пешие и верховые тропы, велосипедные и автомобильные туристские дороги). Главная цель их охраны — содействие здравоохранению. Любопытно, что в рекомендациях Организации Объединенных Наций (под эгидой ООН и ЮНЕСКО было проведено несколько международных конференций по проблемам туризма) записано, что поддержание и восстановление природных и историко-архитектурных памятников должно обеспечиваться «независимо от возможного коммерческого дохода, поступающего от туризма на этих объектах, поскольку сохранение национального... наследия есть обязанность государства».

Наиболее крупные и значительные по своим природным и культурно-историческим достопримечательностям ландшафтные комплексы — национальные парки. Национальные парки, по определению, данному в резолюции Генеральной Ассамблеи Международного союза охраны природы в 1969 году, представляют собой отдельный тип охраняемых территорий, которые в отличие от заповедников (резерватов) открыты для познавательных и туристских целей. Поскольку туризм в национальных парках подчинен задачам охраны тех уникальных объектов и феноменов природы, ради которых создан парк, путешествия здесь допускаются только в их регулируемых видах. Так, на определенных участках движение может быть ограничено дорожной сетью иди зелеными коридорами с прогулочными тропами, некоторые зоны могут быть открыты для посещения без права устройства бивуака и лишь в определенные дни недели (часы суток). Вместе с тем на других участках должна допускаться определенная «самодеятельность», однако капитальные сооружения (помимо туристских приютов, контрольно-спасательных пунктов и т. п.) выносятся к периферии парка или вообще за его границу.

Другой вид крупной охраняемой территории — природный (иначе народный, туристский, ландшафтный) парк. В отличие от национального, природный парк имеет еще большее туристское значение, а охрана природы в нем сводится в основном к защите и восстановлению тех ресурсов, которые важны для туристов. Природные парки могут иметь обширные участки труднодоступной местности, рассчитанной на посещение подготовленными группами спортивных туристов. Одновременно на других участках парк должен иметь благоустройство, облегчающее организацию активного массового отдыха.

Возможны, конечно, и иные виды туристских земель: ведь запросы различных форм туризма и требования охраны природы могут выступать в весьма сложных сочетаниях. Поэтому на практике допустимы самые разнообразные типы таких территорий. Сейчас, пожалуй, главное в принципиальном решении вопроса о национальных и природных парках: быть ли им и когда — через год-два или через 10—20 лет?

Нельзя забывать, что вопрос о национальных и природных парках как главном территориальном, ресурсе для отдыха не нов. За последние годы отечественными специалистами разработано немало проектов национальных парков, однако в строй вступил лишь Лахемааский национальный парк в Эстонии. На месте давно запланированного в Подмосковье природного парка «Русский лес» — мечта не только московских, но и «общесоюзных» туристов — пока работает... лесокомбинат. А жаль! Ведь если даже отбросить все остальные полезные аспекты туризма и оставить голую экономику, так и то на примере зарубежных национальных парков известно, что доходы, получаемые от туризма, в 10 и более раз выше, чем те, которые можно было бы получить от непосредственной эксплуатации природных ресурсов, и в частности от лесоразработок.

Но может быть, заповедники (как территории для прокладки маршрутов) все же нужны массовому туризму? Нет. Для рядового туриста заповедник — далеко не то, что ему хотелось бы иметь. Заповедник, если он настоящий заповедник-эталон, а не звероводческая ферма с бобровым, соболиным, тигровым или любым другим уклоном, для посетителя представляется зачастую ненаселенным местом. И посещают его нередко из престижных соображений.

Другое дело — национальный парк. Находящиеся там на «дотации» звери привыкают к человеку и выходят на приуроченные к специальным смотровым тропам места, где для них сделаны солонцы, водопои, кормушки.

Ландшафты, растительность, весь внешний вид заповедника может ничем не отличаться от окружающих участков природы. Особенно для туриста-новичка. Больше того, посещение заповедника нередко разочаровывает неспециалиста, который не находит там ничего яркого, запоминающегося. Еще бы! Заповедники предназначены для сохранения типичных эталонов природы, а не зрительно броских и эффектных ее проявлений.

Иной характер охраняемых объектов в национальных и природных парках. Здесь сохраняются участки особо живописной местности с уникальными явлениями природы, которые тем или иным образом подготовлены к посещению их человеком.

Немаловажно и то, что национальные и природные парки — это в определенном смысле туристская собственность, «своя» земля. На современном уровне сознательности такая формулировка не только определит величину материального вклада туристских организаций в поддерживание рекреационной продуктивности этой земли, но и будет иметь большое воспитательное значение, повысит чувство ответственности у туристов, расширит их природоохранительные возможности. Во всяком случае, туристы получат территорию, где они могут «не оглядываясь» приносить добро природе и отвечать за содеянное. Об этом приходится говорить потому, что современные формы привлечения туристов к общественно полезной работе в заповедниках очень ограниченны. О путешественниках вспоминают в случаях стихийных бедствий. Примерно так, как о них вспомнили в Кенийском парке Тсаво во время засухи 1972 года. Туристы спасали слонов. В результате погибло лишь сто животных по сравнению с тысячей в том же Тсаво после засухи 1960 года.

Национальные и природные парки могут, наконец, «снять» напряженность и обиды, которые связаны у работников заповедников с туризмом и, наоборот, у туристов с заповедниками. Первое общеизвестно и объясняется случаями таежных пожаров, вытаптыванием реликтовых растений, распугиванием редких животных и другими, безусловно неподобающими и требующими наказания поступками некоторых путешественников. Второе лучше назвать разочарованием. И не столько в заповедных красотах, сколько в чем-то другом. Впрочем, об этом другом хорошо сказал биолог О. Гусев: «Из разговоров с ведущими идеологами заповедной системы я понял, что в одних заповедниках всячески содействуют развитию туризма, в других — панически боятся туристов. Во многих заповедниках за долгие годы не истратили на содействие туризму ни единой копейки, большинство из них совершенно не подготовлено к приему туристов, хотя в «Положении о заповедниках» прямо говорится о том, что они обязаны содействовать туризму...

Будем откровенны: сегодня наши заповедники, как правило, просто не готовы к приему туристов».

Проведенные рекогносцировочные маршруты показали насколько заповедники открыты, беззащитны и ранимы, если только к ним подойти не со стороны парадных ворот.

И дело не в ограниченном количестве плановых туристов (иные туда сейчас не допускаются): туристы идут по стандартному маршруту, по торной тропе под присмотром инструкторов, которые, как правило, являются общественными инспекторами по охране природы. Нас поразили следы тяжелых вездеходов, искромсавших землю, толпы бойцов студенческих строительных отрядов, экипажи вертолетов, прилетевших искупаться, к примеру в горячем Банном озере, группы гидростроителей и геологов. Последние шли по заповедной территории с собаками, вооруженные карабинами, а остановившись у пульсирующих источников, «брали» гейзерит не голыми руками, а «по науке», умело скалывая его геологическим молотком.

Где уж тут «абсолютное изъятие из хозяйственной эксплуатации, полная защита природных ресурсов от использования или любых форм деятельности человека, грозящей целостности территории»!

Пора понять, что заповедники — не место отдыха и даже не общедоступные музеи, а лаборатории в природе. Хотелось бы их видеть лабораториями самой природы — без диссертабельных экспериментов и опытных (хотя бы и с приставкой «научных») хозяйств. Для таких, вероятно, нужен другой тип заповедных территорий, где акклиматизация новых видов животных и растений, испытания новых средств охраны природы не смогут превратить последние эталоны первобытных ландшафтов в искусственно поддерживаемую человеком среду.

Однако ходить ли туристу в заповедник? Территориальное использование массовым туризмом заповедников при условии выделения фонда туристских земель может быть практически исключено, но... тем не менее остаться интенсивным. Кто мешает заповедникам сделать показательные вольеры, оборудовать музеи природы, миниатюрные дендрарии, построить смотровые вышки — это займет сотые доли процента от общей площади заповедников, а может быть сделано и вне их территории. Получая определенную плату (как и за прокат оптических наблюдательных приборов, показ специальных кинофильмов, чтение лекций на природоохранные темы), заповедники имели бы от туризму экономическую выгоду, а главное, эффективнее содействовали формированию правильного взгляда на бережливое отношение к природе, чем теперь, когда главным способом природоохранительного «образования» туристов в заповедниках являются угрозы применения наказания.

Рекомендуем тем, кто интересуется редкими формами природы, обратите внимание на малые — открытые для туристов — формы заповедности: памятные парки, памятники природы, охраняемые урочища. Путешественники найдут здесь интереснейшие объекты осмотра и одновременно местоприложение своих природоохранительных усилий.

Когда-то страдал от «добытчиков» крымский Карадаг. Любители достопримечательностей топорами выламывали из горных пород полудрагоценные камни — сердолик, халцедон, горный хрусталь, жгли на кострах редкие деревья — эфироносы. Справедливости ради надо заметить, что еще больший вред этим заповедным минеральным богатствам был причинен хищническими разработками Судакского промкомбината, находящегося в ведении Крымского отделения Художественного фонда. И все это несмотря на то, что «оригинальные формы рельефа и пейзажные красоты Карадага, могут поспорить с самыми замечательными уголками знаменитого Йеллоустонского национального парка в США».

Близка туристам по исследовательской направленности, элементу «первооткрывательства» работа по поиску и описанию уникальных объектов природы.

ПУТЕШЕСТВЕННИК БЕРЕТСЯ ЗА РУЖЬЕ

Туризм — способ воспитания бескорыстной любви к природе, форма ее познания, метод защиты... Это как будто устраивает всех. Ну, а как относиться к охоте и охотничьему туризму?

Честно говоря, зачастую иные природоохранители избегают этой темы: турист и без ружья опасен для природы, а с ружьем в руках и вовсе не представляется «вегетарианцем».

Основания для опасений имеются. Если судить по данным московских дружинников, каждый третий человек с ружьем оказывается браконьером. Число же охотников-любителей с каждым годом растет. Оружие есть оружие. Одно его наличие нередко вызывает желание «что-нибудь» подстрелить. Поэтому основными жертвами становятся не представители так называемой охотничьей фауны, требующие для достижения успеха определенных навыков и времени, а неохотничьи животные: дрозды, овсянки, жаворонки, ласточки, стрижи, трясогузки, вороны, грачи. С удовольствием разряжаются крупнокалиберные ружья в летучих мышей, тушканчиков, сурков, сеноставок. Прямым охотничьим долгом почитается уничтожение любой хищной птицы, «бесполезной» кедровки или «опасной» змеи. Самое частое из нарушений туристами правил охоты — несоблюдение ее сроков, поскольку время летних путешествий обычно расходится со сроками открытия осенней охоты.

Можно предъявить претензии туристом и по крупному счету. Кому не известно, что львы, тигры, жирафы, зебры, африканские слоны еще 40—50 лет назад хищнически истреблялись богатыми путешественниками из Европы и Америки. В настоящее время на Аляске среди туристов со средствами модна охота на белых медведей с воздуха. В любом аэроклубе можно зафрахтовать легкий самолет и, несмотря на официальные запреты, пытаться уменьшить поголовье этого редкого животного, которое сейчас насчитывает во всем мире менее 10 тысяч экземпляров.

Однако невысокий уровень сознательности одних, элементарная охотничья неграмотность других или хищничество третьих не должны заслонять суть и значение охотничьего туризма, включающего, «все формы охоты за животными и некоторыми растениями, связанные с путешествием (независимо от его протяженности и продолжительности по времени) и преследующие как главную цель отдых в природе, а не материальное обогащение. Добыча материальных даров природы при этом служит дополнительным источником привлекательности».

Некоторые специалисты относят к охотничьему туризму не только любительскую охоту, рыбную ловлю, сбор ягод, грибов, дикорастущих растений, но и кино - и фотоохоту — все, что дает отдых человеку, приносит ему эмоциональное удовлетворение, способствует физическому и моральному совершенствованию благодаря сочетанию передвижения по маршруту с выслеживанием, поиском, добыванием животных и растений.

Охотничье содержание нередко коренным образом меняет привычки и поведение человека в природе. Турист с ружьем (неважно, охотничьим или фоторужьем) не возьмет в лес транзистор, не будет на маршруте шуметь, ломать ветки, оставлять за собой городской мусор: он заинтересован сохранить природу такой, какой ее принимают животные. Иначе он отпугнет объект охоты. Изменяется и режим дня — охотник, грибник или рыболов встает на заре. В предутреннем тумане или на вечерней зорьке он зачастую видит много больше сокровенного в природе, чем при ярком свете дня. Речь уже не идет об общем развитии наблюдательности и лучшем понимании природы у того, кто занят на маршруте каким-либо поиском.

Трудно назвать мастера описания природы, который не был бы в какой-то степени путешественником с ружьем, удочкой или грибной корзиной. Именно путешественником, а не охотником, поскольку сам трофей интересует его в последнюю очередь. Вспомним «Записки об ужении рыбы» , «Записки охотника» , «Дары русского леса» Д. Зуева, «Третья охота» В. Солоухина. Певец русской природы начинал одну из своих дневниковых записей фразой: «Я до такой степени приблизился посредством охоты к жизни природы...»

Почему же надо возражать, когда, соблюдая установленные правила природопользования, и туристы стремятся таким же способом приблизиться к природе? Разве забыта крылатая фраза о том, что нет лучшего друга у природы, чем охотник?

Походная обстановка, трудности и лишения, связанные с охотой, как и просто общение с собакой, по словам известного биолога и писателя К. Лоренца, «помогают нам вернуться к тому подсознательному всеведению, которое мы и называем природой... В почти кинематографически быстром течении нашей жизни современный человек время от времени хочет почувствовать, что он пока еще остался самим особой».

Желание «оставаться самим собой» воплощается иной раз в неожиданных проявлениях моды. Взять, например, лучный и велосипедный бум. В США белее 5 миллионов человек увлекаются стрельбой из лука, в Финляндии каждый третий — лучник. Не секрет, что для многих лук, как и охота, всего лишь предлог, чтобы вырваться из шумного города, лишний способ прикоснуться к природе. Вероятно, поэтому средний возраст любителей лука — 40 лет, и 80% лучников в обычной жизни ведут сидячий образ жизни.

Та же картина в некоторых странах с велосипедами. Убегая (уезжая) от инфаркта и автомобилизации к природе, многие ринулись на дедовские двухколесные экипажи. Федеральные власти США под нажимом стихийно создавшихся обществ туристов-велосипедистов вынуждены сокращать ассигнования на строительство автострад и прокладывать прогулочные велодорожки к рекреационным территориям, принимать дополнительные меры по охране природы вдоль велодорожек.

А бросание топора-томагавка? Сейчас мы боремся с теми, кто на туристском привале начинает (вовлекая в занятие всю группу) метать топор в стволы деревьев. Но кто сказал, что само по себе такое упражнение — конечно, если цель — специальная мишень, пень, а не живое дерево — никчемная и вредная забава? Это один из древнейших народных видов спорта, по нему проводятся официальные первенства некоторых стран. Сотни тысяч «томагавщиков» проводят регулярные тренировки.

Опасен не топор и его полет, а неумение, низкая культура его владельца. В руках лесника, опытного туриста топор, как и ружье, становится мощным оружием защиты и восстановления леса. Именно топор помогает содержать лесные массивы в здоровом состоянии, позволяет регулярно удалять погибшие и ослабленные деревья — рассадники лесных вредителей.

Поэтому первое условие развития «опасного» охотничьего туризма — природоохранительное просвещение и воспитание его сторонников. Когда-то такое воспитание было жизненно необходимо: в первобытном обществе человек смотрел на себя как на хрупкую былинку, подчиненную суровым законам окружающей среды. Человек должен был им подчиняться, если хотел выжить. И, конечно, примитивные народы по-охотничьи досконально изучали природу, берегли ее и зря не губили ни дерево, ни животное.

«Котел—мера!» Этот извечный для охотника-промысловика принцип попутной добычи пернатых, рыбы или грибов для некоторых туристов-охотников — еще недосягаемая этическая проблема. И таскает «добытчик» рыбину за рыбиной, рвет гриб за грибом, хотя не съесть ему на привале и треть собранного. Словно последний раз в жизни он в лесу и после его ухода не останется на Земле ни другого человека, ни зверя, ни насекомого, которым бы пригодились ее плоды.

«Все живое—мишень». Вот лозунг иного вооруженного путешественника, независимо от того, мальчишка он с самопалом или кандидат наук с тульской двустволкой.

Как ни странно, но причиной подобной кровожадности нередко бывает элементарная безграмотность. Человек просто не знает, что все живое выполняет свою нужную функцию. Не разбирается в том, что полезно, а что вредно. И что вообще для природы деления на вредных и полезных животных не существует.

Между тем доказать туристу его природоохранительную безграмотность и остановить занесенную руку не так уж трудно. Доказательство можно начинать и «от противного».

Кто, например, чаще других встречается туристам в тайге и вызывает у них самые лучшие чувства? Конечно, же, любопытный бурундучок, что, весело попискивая, готов безбоязненно влезть буквально в объектив фотоаппарата. А вот, поди же, «для бурундука отрицательные доводы явно перетягивают. Дело в том, что этот симпатичный зверюшка поедает массу кедровых семян, делает большие запасы, которые зимой, как и он сам, почти недоступны хищным зверям. Бурундук конкурирует с белкой и соболем, лишает их корма, роль же его в расселении кедра очень мала. Кроме того, он один из главных виновников существования очагов таежного клещевого энцефалита. Когда нам... пришлось защищать от грызунов посевы кедра на таежных вырубках, полосатый зверюшка оказался страшнее лютого тигра».

Чьи запасы, как самое сухое топливо, путешественники нередко используют для розжига костра? Конечно, аккуратные стожки домовитых пищух-сеноставок. Они и траву собирают, которую охотно поедают в бескормицу олени и маралы, и сами идут в пищу соболю. Однако те же пищухи, бодрствуя всю зиму, проникают к стволам деревьев и «окольцовывают» не только рябину, черемуху, но и ель, пихту, молодые кедры: обрекают на гибель целые горные массивы.

И, наоборот, всем известно, что мыши-полевки — явные вредители. Но они одновременно и пища северного волка. Уничтожив мышей, не «направим» ли мы волка на массовое уничтожение оленей? Кроме того, полевками зимой кормится соболь.

Воспитание путешественника с ружьем должно укреплять у него мысль о необходимости личного вклада в восстановление потребляемых им природных богатств. Став важным фактором естественного отбора фауны и флоры пригородных лесов, турист должен не только заботиться о поддержании этих ресурсов на определенном производительном уровне, но и взять их на свое прямое иждивение.

Необходимость живых контактов с «меньшими братьями» все острее ощущается современниками. Психологи утверждают, что для поддержания нормальной психики нам очень нужны животные и забота о них. «Симпатия, испытываемая человеком ко всем живым существам — делает его настоящим человеком».

В чем могут практически помочь туристы? В защите животных от истребления их всякого рода браконьерами, в охране места обитания животных от опасного загрязнения, в сохранении тишины и покоя, в спасении животных во время стихийных бедствий.

Браконьерство — серьезное социальное зло, которое приносит ущерб природным ресурсам и культивирует антиобщественные настроения, ведущие к прямым преступлениям против государственной собственности и личности тех, кто стоит на ее страже. Браконьерство пока еще носит массовый характер: ежегодно регистрируется несколько десятков тысяч нарушений только одних правил рыболовства. При недостаточном количестве государственных инспекторов специально подготовленные туристы могут выступать в качестве общественных инспекторов и осуществлять контроль за поведением людей в угодьях, за соблюдением правил охоты и рыбной ловли, за выполнением закона об охране природы туристскими группами.

Другой вид помощи животным — создание благоприятных условий для их обитания в культурном ландшафте путем подкормки животных зимой, сооружения для них так называемых «островков спасения», водопоев, кормушек, солонцов, галечников, порхалищ, заготовки кормов, навески искусственных гнездовий.

Только тем путешественникам, кто вложил свой труд и частицу сердца в защиту животных, можно давать лицензии на охоту. Причина не в том, что человек трудом заработал себе определенное право, а в том, что в процессе оказания помощи природе он прошел курс образования и воспитания, стал благороднее и благодарнее природе. Не хотелось бы, чтобы эта благодарность была запоздалой, вроде той, о которой с сарказмом говорит писатель А. Фидлер: «У белого человека благодарное сердце — ах, какое благодарное! После едва не полного истребления бобров он объявил их... национальной святыней! Поэтому мы можем теперь увидеть бобров даже на канадском государственном гербе — точно так же, как на монетах Соединенных Штатов изображаются вымирающие индейцы и уничтоженные в прериях бизоны».

ДЕЛО ЗА ОРГАНИЗАЦИЕЙ

Лучше думать перед тем, как действовать, чем после.

Демокрит

Туристские районы — «игровое поле», где организатор туризма и природоохранитель должны расставить по местам «шахматные фигуры» — путешественников. Вопросов для «шахматистов» много: как на одной территории разместить нередко мешающие друг другу группы, какие занятия и роли предложить туристам, как исключить вредный пресс, который испытывает природа под массированным натиском отдыхающего человека. Если территория мала, а групп много, то происходит разрушение какой-то части природы, независимо от желания отдыхающих. Тяжесть решения проблемы в таком случае ложится на проектировщиков, ландшафтных архитекторов, организаторов туризма.

Сейчас всем ясно: остановить туристское движение невозможно. Значит, надо правильно, со знанием дела, придать ему определенные формы, направить хотя бы часть его в определенные районы, чтобы свести к минимуму необратимые явления в природе, которые вызываются стихией неорганизованных путешествий.

Можно ли считать, что организационно-технические вопросы охраны природы в туристских районах уже решены?

К сожалению, охрана природы активно контролируется лишь непосредственно на туристских базах, в центрах отдыха, заповедниках, заказниках. Во многих областях и краях, территории, где концентрируются линии плановых и тропы диких туристских маршрутов, как и районы пригородного краткосрочного отдыха, не имеют хозяина, остаются без присмотра. Земля, по которой шагают и едут миллионы отдыхающих, где ставятся сотни и тысячи палаток, никем не обустраивается, не обслуживается, не охраняется.

Использование массовым неорганизованным туризмом природных ресурсов порой похоже на действия первобытных племён, которые огнем и топором добывали себе место под солнцем, участок земли под посев, луг под выгон. Конечно, таких примитивных желаний современный горожанин не испытывает. Но технология использования им даровых благ природы, увы, напоминает древний «подсечно-огневой» метод наших праотцов.

Чтобы избежать такого истощения, вероятно, можно запланировать в штаты комплексов ландшафтоведов, лесоустроителей, биологов и... специальных уборщиков туристских трасс. Последнее приходится делать потому, что, несмотря на все воспитательные меры, у какой-то части людей остается неистребимым желание «разрядиться» на природе. С этим частично можно бороться, выставляя специальные доски и книги для автографов или вручая, как это делали в некоторых американских национальных парках, автотуристам на въезде большой короб для мусора: если при выезде короб окапывается пустым, с туристов взимается штраф. Однако в любом случае избежать уборки маршрутов обычно не удается. В масштабе такой страны, как Англия, после «уикенда» — воскресного отдыха в туристских зонах собирается до 10000 тонн мусора, причем на уборке и восстановлении ландшафта бывает занято несколько десятков тысяч человек одновременно.

До пуска туристских центров надо тщательно оформлять в ландшафте прогулочные маршруты. Часть же рекреационной территории (до двух третей) считать резервной зоной и включать ее в эксплуатацию только по мере перевода вытоптанных земель на восстановительный режим. Одним словом, применить своеобразную туристскую «трехпольную» систему.

Не на пользу охране природы идет современная раздробленность природного комплекса между десятками ведомств — его туристскими землепользователями. Поэтому большинство туристско-оздоровительных лагерей и баз предприятий не имеют нормального водоснабжения и канализации, не имеют современных очистных сооружений, не озеленяют свои территории.

В целях охраны природы в зонах развития стационарного туризма, вероятно, необходима не только обычная служба лесной охраны, но и специальная лесная должность — администратор по туризму.

В таежных малоосвоенных лесах, где отдых часто принимает форму туризма охотничье-рыболовного, рационально иметь сеть егерских кордонов и отдельные «туристские фактории». Егеря, периодически объезжая туристские хижины и стоянки, смогут консультировать путешественников, оказывать помощь новичкам, эффективно контролировать их поведение, а в случае необходимости — использовать и меры наказания.

В слабонаселенных местах ученые предлагают сооружать для стационарных туристов традиционные лесные избушки. Такой «избушечный комплекс» может включать простое рубленое жилище на 4—6 человек, баню-каменку, лабаз, навес, необходимые хозяйственные принадлежности, простейшую «мебель», другие виды специального снаряжения в зависимости от местоположения приюта (например, лодку). Рассчитано, что на небольших реках в таежной зоне избушки можно располагать через каждые 3—5 км. Таким образом, на реке средней величины будет до сотни уединенных мест отдыха, где туристам удобно охотиться и рыбачить, не мешая друг другу.

Массовое туристское освоение северных, приполярных и высокогорных районов должно вестись с большой осторожностью. Нельзя, поддавшись конъюнктурным соображениям, широко распахнуть для неорганизованных масс те природные зоны и области, где почвы, растительность, животные близки к пределу своего естественного существования.

В целях охраны природы в подобных районах туризм должен быть не только рассредоточенным (спортивные группы), но и привязанным (познавательно-экскурсионные группы) к дорогам, тропам или водным путям сообщения. Иначе нам может грозить повторение печального опыта освоения американского Севера.

Дело не в том, что нельзя строить, развивать, осваивать какие-то районы для туризма, а в том, как правильно это делать. Делать же надо обязательно в целях сохранения самой природы. Иначе освоение пойдет стихийным порядком и может, как тайфун, смести с лица земли красоту на многие сотни километров. Больше того, планомерная организация мест туризма и охрана их природных ресурсов должны идти с опережением массовости туризма.

Если охотникам-промысловикам, органам лесной охраны и вообще профессионалам реально необходимы вездеходы, моторные лодки, вертолеты и подобные виды механизированного трапспорта, то современным туристам — тем, кто действительно стремиться быть ближе к природе, — нужно нечто противоположное. Для них куда интереснее будет передвижение на лошадях, верховых оленях, на собачьих и оленьих нартах, туркменских верблюдах, на архангельских осиновках, хантских долбленках, эвенкийских берестянках, удегейских оморочках и других экзотических видах транспорта.

Вред природе в диких и малоосвоенных районах можно принести не только вытаптыванием, выжиганием растительности, распугиванием зверей, но и нарушением эстетических достоинств местности, ломкой ее ландшафтной гармонии. Не будем судить, как будут выглядеть берега островов Новой Земли, когда на них поднимутся новые турбазы. Но уже и сейчас многие альпинисты-высотники, считают, что возведение в центре Гималаев высокогорного отеля «Эверест» (в каждом номере кислородный прибор...) лишь обесценило район и существенно обезобразило его природу.

«Охрана природы и памятников старины — составные части единой задачи сохранения разнообразия... На нашей планете скоро не останется мест, где в поле зрения путешественника не попало бы какое-нибудь искусственное сооружение, поэтому будущее туризма зависит прежде всего от строителей. Если культурные ландшафты будут повторяться, как узоры на обоях, путешествие потеряет всякий смысл».

Интересно, как в этом плане меняется отношение к болотам и пустыням. До недавних лет кроме людей, связанных сугубо производственной необходимостью, их посещали лишь охотники да редкие туристские группы, а мысли природоохранителей были направлены на мелиорацию и освоение «бросовых земель». Со временем специалисты начали предупреждать, что «целесообразность осушения болотных низменностей сомнительна даже с точки зрения дальновидного планирования сельского и лесного хозяйства: за высокие урожаи первых лет приходится расплачиваться пожарами переосушенных торфяников и развеванием песков; на соседних возвышенностях понижается уровень грунтовых вод, усиливается эрозия почв, ухудшается водоснабжение».

Правильная переоценка традиционных взглядов на болото как на «гиблое место» позволила создать в нашей стране ряд охраняемых болотных территорий. Так, в Белоруссии в целях сохранения естественного состояния природных комплексов болот на водоразделах и у истоков рек объявлены гидрологическими заказниками республиканского значения болотные массивы «Заозерье», «Выгонощенское», «Ельня», «Дикое».

Также изменились взгляды и на пустыню. Борьба с пустыней все чаще начинает заменяться ее рациональным использованием и охраной.

Далеко не всегда надо болота — осушать, пустыню — обводнять, реки — запруживать или поворачивать. Пора отказаться от представления, что та или иная географическая зона, ландшафт или просто вид животного или растения представляет собой «ошибку природы», которую мы призваны исправить, и преувеличивать наши возможности.

Это не значит, что человек, не может спорить с природой. Вооруженный современной техникой, опираясь на научные прогнозы, он «должен устраивать Землю так же заботливо, как он привык устраивать свое жилье, свой дом».

Градостроители и проектировщики все чаще приходят к выводу, что ландшафт не может быть сохранен только пассивными методами — различными ограничениями посещаемости, установлением запретных зон и т. п. Для сохранения ландшафта нужны активные действия: укрепление склонов, прокладка троп к интересным панорамным точкам, прорубка видовых просек, расселение животных, насаждение наиболее устойчивых комбинаций растительности для различных видов туризма с неполегающей травой, защитными куртинами, «топороустойчивым» древостоем. Такие действия могут, в свою очередь, «разбудить» и другие природные ресурсы.

Прелесть лесной тишины для путешественника в ее голосах: шелесте ветра в кронах деревьев, звоне ручья, перекличке птиц. Особенно приятны для уставшего от городской какофонии туриста звуки, издаваемые певчими птицами — соловьев, пеночкой, славкой. Кроме того, певчие птицы — изощренные насекомоловы, истребители лесных вредителей. Но скворечником или дуплянкой их не заманить в туристское угодье. Им нужен тот самый подлесок, который мы так старательно топчем и выламываем. Только в зарослях черемухи, калины, бузины, рябины, сирени, боярышника, облепихи, жимолости, акации и других кустарников можно сохранить этот звучный «туристский» ресурс.

Лесоводы уже выделили несколько разновидностей защитных лесных зарослей. Например, посадки хорошо кустящейся сахалинской гречи. Прошлогодние мертвые побеги у нее очень прочны, колки и, густо переплетаясь с зелеными ветвями, образуют отличную естественную преграду для людей и уютное гнездовье для певчих птиц.

Ценность туристских земель будет год от года повышаться. Чем сильнее «пресс» цивилизации, тем важнее сберечь в неизмененном виде места, где человек может общаться с животными, растениями, мертвой природой. Поэтому нужно добиться действенной защиты туристских угодий.

Многие специалисты — лесоводы и охотоведы справедливо считают, что наступило время, когда их ведомствам надо серьезно заняться организацией определенных форм туризма. И прежде всего это нужно для самой охраны лесной флоры и фауны.

Другая организационно-техническая проблема развития безопасного для природы отдыха — наличие необходимого туристского снаряжения, инвентаря, оборудования. Не секрет, что во многом именно из-за отсутствия хороших костровых принадлежностей, легких и дешевых газовых плит и примусов, палаток с удобными транспортабельными стойками и колышками, надувных матрацев вырубается лиственный молодняк на колья, колышки, перекладины и рогатины для очагов и палаток, ломается ельник на подстилку.

Важным рычагом регулирования «туристского пресса» на природу служит транспорт. Известны случаи, когда за 1—2 месяца отдельные участки зон отдыха доводились, по вежливой терминологии ученых, до последней стадии дигрессии только из-за того, что речное пароходство увеличивало вдвое-втрое число субботне-воскресных рейсов на том или ином направлении. Поэтому деятельность транспортных организаций — пригородной железной дороги, пароходства, автобусных агентств — должна предварительно согласовываться не только с клиентом — туристом, но и с природоохранительным органом. «Во многих случаях, доступность надо ограничивать, чтобы сдерживать проникновение излишних масс людей в зону рассредоточенного отдыха. И, напротив, всякое улучшение транспортной доступности должно повлечь за собой изменения санитарного и природоохранительного режима... В противном случае стихийное использование... неконтролируемыми массами отдыхающих наносит непоправимый ущерб».

Итак, приемов природоохранительного благоустройства мест отдыха много. С чего начинать сегодня? Для туристских организаций, турбаз, клубов, крупных секций — одной из наиболее реальных форм первичного благоустройства местности может быть прокладка троп и маркировка маршрутов.

Тропы... У скольких читателей-туристов тоскливо заныло сердце: «Дожили! Ходи теперь только по чужим следам, разве это туризм?» А вспомните, много ли было случаев, когда мы ходили по бестропью? Чем труднопроходимее леса Саян или Забайкалья, тем внимательнее присматривается путешественник к слабым затесам чьего-то старого маршрута, старается воспользоваться любой попутной звериной тропой, а потеряв ее, готов потратить полдня на поиск, но не ломиться «вслепую». Можно смело утверждать, что 99% пеших таежных маршрутов проходят по тропам. Единичные же случаи движения «только по компасу» можно скорее всего отнести к небезопасным экспериментам или к актам отчаяния и крайнего недомыслия путешественников.

То же в горах. Поднимаясь в альпийской зоне Кавказа, или Алтая, всегда верим в «умную» тропу, которая может сделать лишних десять петель в обход непроходимых ущелий, но куда быстрее и с меньшими усилиями, чем лобовой подъем, приведет туриста к перевалу. А если турист — охотник? В очень многих случаях охотники-профессионалы (например, таежные промысловики) передвигаются именно по тропам-путикам. В лесах из широколиственных пород, например в буково-грабовых угодьях Карпат, для успешной охоты приходится специально рыть тропы — «копанки» и регулярно очищать их от хрустящего слоя веток и листьев. Ну, тогда, наконец, зачем нам знаменитый азимут? Чаще всего для того, чтобы, пользуясь попутными тропками, лыжнями, просеками, проселочными дорогами и учитывая их отклонения (а также проходимость и эстетичность окружающей, местности), выдержать общее направление движения к назначенному пункту.

В конечном счете, даже альпинистские маршруты или трассы на соревнованиях по скалолазанию — тоже тропы, правда вертикальные или очень крутые, требующие особой техники передвижения, но все же тропы, маркированные турами, старыми крюками, а то и краской.

Тропа — важный туристский ресурс и средство сбережения природы. Но и им нужно пользоваться умеючи. Если в малиннике или на земляничной вырубке кто-нибудь попробует специально «заложить» туристский терренкур, то это будут зря потраченные средства: ягода (в сочетании с крапивой) сама рассредоточит отдыхающих. Как средство охраны ландшафта излишни тропы (кроме транзитных) в местах не массового туризма и там, где природа сильна и устойчива. Например, в разновозрастных хвойных массивах Южной Сибири. Но тот же бор, особенно лишайниковый, когда он входит в зону массового отдыха, необходимо тщательным образом обойти туристской тропой, а его самого объявить заказником или оградить сеткой, как это сделано у пицундского пляжа.

Характер и покрытие туристской тропы должны определяться конкретными требованиями ландшафтной и природоохранительной практики, степенью неустойчивости ландшафта к воздействию человека. В горной местности узкую тропу, поднимающуюся пологими серпантинами, несложно уложить плоскими камнями. Дюнные побережья, зандровые и развеваемые пески можно пересечь деревянными настилами. При пересечении заболоченных участков (Полесье Белоруссии), как и при обзорном траверсе альпийских гребней (Высокие Татры), туристская тропа должна иметь вид гати или легких мостиков-эстакад.

Тропа тропе — рознь. Кто мешает так проложить тропу, чтобы она напоминала своеобразную и желанную для спортивного туризма полосу препятствий: с преодолением крутых склонов, мощных стволов поваленных поперек деревьев, психологически «острых» гребней, шатких мостков или тросовой переправы в «люльке». Таких естественных преград на тропах самодеятельных туристов в отдаленных районах сколько угодно. Не сделать ли их (конечно, для подготовленных людей, что должно быть обозначено маркировкой) и в пригородных зонах? Повезло красноярцам — у них под боком Столбы, а москвичам, если они альпинисты, туристы-горняки или спелеотуристы, приходится тренироваться на исторических руинах в Царицыно, в Домодедовских каменоломнях или искать где-то еще чудом сохранившиеся дикие кусочки ландшафта, которые по всем правилам должны бы находиться в строгом заповедном режиме.

С этой точки зрения не мешает призадуматься, всегда ли правильно мы ведем санитарные рубки, очистку леса от бурелома, старательно засыпаем городским мусором и производственными отходами овраги, выравниваем и разглаживаем пригородную природу. Лозунг «Создадим идеальные условия для отдыхающего и природы» нужно выполнять в расчете на удовлетворение запросов не только немощного пенсионера или детей ясельного возраста. Собрав весь валежник, вырубив перестойные дуплистые деревья и сухостой, не уничтожим ли мы этим убежища животных, не отвадим ли птиц, не лишим ли лес того, чем он именно и дорог туристу?

Туристские тропы должны быть обозначены специальными маршрутными знаками — маркировкой. Эти знаки наносятся на местных предметах — камнях, столбах, деревьях, строениях и дают человеку наглядную путевую информацию о рекомендуемых маршрутах, достопримечательных объектах, бивуачных площадках, местах, где можно найти чистый источник воды, сухие дрова, развести костер и т. п.

Природоохранительная роль маркировки проявляется в том, что она концентрирует людей на дорожной и тропиночной сети, предлагает для ночлегов уже готовые лагерные площадки, т. е. переносит основную нагрузку на заранее запланированные участки местности.

Основным элементом маркировки служат «марки» — многоцветные знаки стандартных размеров. Реже используются указатели, пояснительные знаки, картосхемы.

Но маркировка имеет одну существенную особенность, которая при неумелой организации дела может превратить ее из блага в зло. Маркировка должна быть эстетичной, неназойливой, умело вписанной в ландшафт. Нанесена марка грубо, неряшливо или излишне витиевато — испорчены пейзаж, естественная гармония, природной очарование местности. Чуть нарушена тактичность даваемых маркировкой рекомендаций, вызывающе много расставлено запрещающих знаков — и они могут превратиться в мишень для экспансивных владельцев гладких стволов...

Но там, где соблюдены все необходимые нормы, маркировка вызывает лишь положительные эмоции. Не мешая путешественнику вступать в контакт с природой, не «ломая» ландшафта, она своеобразно очеловечивает его. Снимает ту психологическую напряженность, которую испытывают некоторые люди, попадая в новую для них обстановку, особенно если она отличается резкой контрастностью форм рельефа, суровостью климата, дикостью первозданной природы.

Тропа и маркировка могут регулировать направление движения, но не его плотность. Кстати, один из вариантов плотности посещения предполагает такие требования: при движении туристов по мощеной тропе допускаемая плотность 75—100 человек в час, по земляной тропе — 50—75 человек в час, по лесной необработанной тропе — 10—50 человек в час.

Путешествия, походы — великое благо. Именно в путешествии особенно остро начинаешь любить родную природу и чувствовать боль, причиняемую ей бездумной рукой. Говорят, что никто не ощущает такой привязанности к земле, как космонавты — участники самых дальних путешествий. Проносясь сквозь космический мрак и холод, они каждый раз поражаются удивительному величию земли, красоте парящего в пустоте островка, покрытого вуалью облаков, сверкающей глади океанов, зовущей к себе зеленью равнин.

С недавнего времени часто сравнивают планету с космическим кораблем, а ее жителей — с космонавтами. «Система жизнеобитания на нашем прекрасном корабле устроена столь остроумно и мудро, что она самообновляется и таким образом обеспечивает благополучное путешествие миллиардам пассажиров. Если на маленьком космическом корабле космонавт начнет развинчивать гайки и обрывать провода, это надо квалифицировать как самоубийство. Мы — человечество — делаем то же самое, только результаты по сравнению с маленьким кораблем сказываются не так скоро».

Будем же разумно использовать право путешествовать и соприкасаться с прекрасной и животворной природой. Наша общая задача — вырастить из сегодняшнего потребителя или несознательного губителя природных благ их защитника и мудрого хозяина; воспитать достойного гражданина и друга природы, который мог бы сказать словами чеховского героя:

«Когда я слышу, как шумит мой молодой лес, посаженный моими руками, я сознаю, что климат немножко и в моей власти и что если через тысячу лет человек будет счастлив, то в этом немножко буду виноват и я».