Огнестрельные черепно-мозговые ранения: исторические аспекты

24

ОГНЕСТРЕЛЬНЫЕ ЧЕРЕПНО-МОЗГОВЫЕ РАНЕНИЯ: ИСТОРИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

, ,

Продолжающиеся в последние десятилетия локаль­ные вооруженные конфликты, террористические акты, вооруженные нападения, вовлекающие, в том числе, мирное население, обусловливает не­обходимость гражданских нейрохирургов сталки­ваться с проблемой огнестрельных черепно-мозго­вых ранений (ОЧМР). Однако, несмотря на появление новых методов диагностики и лечения, все еще сохраняется высокая летальность при ОЧМР даже в хорошо оснащенных современных клиниках [9, 12, 14, 24, 26, 28, 39, 42, 49].

Поскольку наибольший опыт лечения ОЧМР на­капливался в период различных войн, целесообраз­но осветить исторические аспекты этой проблемы.

24.1. ЛЕЧЕНИЕ ОГНЕСТРЕЛЬНЫХ РАНЕНИЙ ГОЛОВЫ В XIV—XVIII ВЕКАХ

Первые попытки лечения ОЧМР предпринимались с появления этого оружия. В Европе порох был вве­зён в XIV веке монголами, что явилось толчком к разработке различных видов огнестрельного ору­жия. В тот период предполагалось, что основной причиной развития тяжелых раневых осложнений является селитра, содержащаяся в порохе. С целью ликвидации этого эффекта G. da Vigo (1460—1525) рекомендовал заливать рану кипящим маслом. В противоположность этому, A. Pare (15177—1590) предпочитал перевязывать раны или накладывать на рану повязки, пропитанные яичным желтком, розовым маслом и скипидаром. В XVII веке R. Wise­man (1622—1676) описал ОЧМР, характеризую­щиеся многооскольчатыми переломами черепа, при которых костные фрагменты внедряются в веще­ство мозга. В связи с этим он предполагал для уда­ления костных фрагментов и субдуральных гема-

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

том производить трепанацию черепа со вскрытием твердой мозговой оболочки [25].

В XVIII веке в изучении проблемы ОЧМР значи­тельный вклад внесли P. Pott (1713—1788) и J. Hun­ter (1728 — 1793). Примером успешного лечения ОЧМР в конце XVIII — начале XIX веков может служить история великого русского полководца , получившего многократные ране­ния в голову (в 1774, 1778, 1805 годах). Несмотря на это, он успешно командовал русской армией в войне с Наполеоном. Имеются сведения, что в его лечении принимал участие известный профессор — учитель [13].

Знаменитый врач наполеоновской армии DJ. Lar-rey (1766—1842) разработал систему подвижных амбулаториев и, будучи виртуозным хирургом, ре­комендовал выполнять трефинации при вдавлен­ных переломах костей черепа после проникающих ОЧМР.

Однако до разработки и внедрения методов асеп­тики и антисептики, операции, как правило, при­водили к летальному исходу.

24.2. ХИРУРГИЯ ОГНЕСТРЕЛЬНЫХ ЧЕРЕПНО-МОЗГОВЫХ РАНЕ­НИЙ В XIX ВЕКЕ

Основоположник отечественной военно-полевой хирургии (1810—1881), обобщая ре­зультаты предыдущих войн, писал: «Предохрани­тельная трепанация имеет целью предотвратить накопление гноя под давящим телом. Признаюсь, я не видел от нее хороших результатов, так же как и от предохранительного извлечения пуль и оскол­ков из ран черепа» (1865). (рис. 24—1) на основании своих наблюдений установил, что при ОЧМР опасно не столько само оперативное вме-

515

Клиническое руководство по черепно-мозговой травме

шательство, сколько осложнения, которые за ним следуют и которые, по его мнению, зависят от сопутствующего ушиба мозга, в то время еще ма­ло изученного. Из историй болезни, приводимых , очевидно, что основной причи­ной гибели раненых после трепанации черепа были интракраниальные гнойно-воспалительные ослож­нения.

Рис. 24—1. Николай Иванович Пирогов (1810—1881).

Новые возможности в хирургии появились пос­ле открытия методов общей анестезии Н. Wells (1844) hT.G. Morton (1846).

Во время крымской войны (1853—1856 гг.) ан­глийские и французские хирурги произвели 26 тре­панаций черепа (летальность — 73,8%). В русской армии из 20 сделанных трепана­ций черепа 6 закончились благополучным исходом.

Во время гражданской войны в США (1861 — 1865 гг.) был организован первый госпиталь для раненых в голову. Однако отсутствие знаний асеп­тики и антисептики в этот период оставалось ос­новной причиной высокой летальности раненых [44].

Последующие успехи в лечении ран были свя­заны с работами J. Lister (1827—1912) и L. Pasteur (1922—1895), когда была раскрыта роль инфекции и заложены основы асептики и антисептики (1867).

Развитию хирургии центральной нервной систе­мы в значительной мере способствовали накоплен­ные к этому времени данные научных исследова­ний в области физиологии головного мозга, успехи в развитии клинической невропатологии на основе внедрения новых диагностических методов (офталь­москопия — 1851 г., пункция люмбального суба-рахноидального пространства — 1891 г., рентгено­графия - 1895 г.) [22].

Во второй половине XIX века преобладали уста­новки консервативного лечения черепно-мозговых ранений. При хирургической обработке черепно-мозговой раны некоторые хирурги ограничивались только рассечением мягких тканей, поверхностным туалетом и антисептической повязкой; другие ре­комендовали расширение костного отверстия и удаление отломков; а также вскрытие твердой моз­говой оболочки. При непроникающих ранениях в случаях отсутствия симптомов компрессии мозга рану зондировали, промывали антисептическими растворами, присыпали йодоформом с использо­ванием тампонов и дренажей.

В противоположность первоначальным представ­лениям о стерильности огнестрельных ран черепа и головного мозга, в 1894 г. ус­тановил, что всякая рана волосистой части головы является инфицированной и ее нужно тщательно очищать с последующим наложением асептической повязки.

В клинических лекциях по «Хирургии головного мозга» (1898) не рекомендовал актив­но искать пулю, если нет грубых изменений со сто­роны центральной нервной системы [18—20].

Использование правил асептики, применение трепанации черепа, принципов хирургической об­работки огнестрельных ран с ревизией субдураль-ного пространства, пальпация раневого канала с удалением всех инородных тел, и последующим зашиванием твердой мозговой оболочки и кожных покровов позволило снизить хирургическую леталь­ность во время англо-бурской войны (1899—1902 гг.) до 33,6% [53].

24.3. ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ХИРУРГИИ ОГНЕСТРЕЛЬНЫХ РАНЕНИЙ ЧЕРЕПА И ГОЛОВНОГО МОЗГА В XX ВЕКЕ

В русско-японскую войну (1904—1905) было уста­новлено, что раненые в голову после хирургической обработки черепно-мозговых ран плохо переносят эвакуацию, в связи с чем выдвинуто требование

516

Огнестрельные черепно-мозговые ранения: исторические аспекты

о необходимости производства операции в таких условиях, когда раненому после нее могло быть обеспечено длительное последующее лечение на месте.

В одной из первых монографий по лечению ОЧМР (, 1911 г.) приведены класси­фикация ранений, клиника, диагностика, особен­ности хирургического лечения, а также осложне­ния и анализ смертельных исходов.

В начале Первой мировой войны (1914—1918), несмотря на использование принципов асептики, результаты лечения ОЧМР в британской армии были плохими, поскольку огнестрельные раны ве­лись открытым способом, а частота инфекционных осложнений составляла 58,8% [561. Для уменьшения поздних осложнений и улучшения отдаленных ре­зультатов лечения хирурги предложили при хи­рургической обработке черепно-мозговых ран уда­лять из вещества мозга все металлические осколки и особенно костные отломки, которые, по их мне­нию, являлись постоянными очагами инфекции. Благодаря использованию рентгенографии для ло­кализации металлических осколков и костных фрагментов, лучшему знанию анатомии головного мозга и более щадящей обработке мозговой ра­ны, тщательному зашиванию скальпа, Н. Gushing (1918) удалось снизить летальность с 54 до 28% [36, 37].

В 1914 г. после хирургической обра­ботки черепно-мозговых ран использовал глухой шов с целью профилактики вторичной инфекции. Несмотря на то, что хирургическая обработка че­репно-мозговых ран во время Первой мировой вой­ны дала лучшие непосредственные результаты, чем в прошлых войнах, поздние осложнения наблюда­лись все же часто и делали прогноз при ОЧМР, как и прежде, неблагоприятным.

Опыт Первой мировой войны показал также, что результаты хирургического лечения ОЧМР за­висела больше от условий, в которых производи­лась операция, чем от сроков вмешательства после ранения.

Военные столкновения 30-х годов (гражданская война в Испании (1937—1938), бои у озера Хасан (1938) и на реке Халхин-Гол (1939), война с Фин­ляндией (1939—1940) носили ограниченный харак­тер, были кратковременными и не внесли прин­ципиальных изменений в лечение раненых с ОЧМР. Во время войны с Финляндией у раненых с прони­кающими ОЧМР осложнения, при которых потре­бовалось оперативное вмешательство, наблюдались в 25—30% случаев. Преобладали абсцессы мозга, при которых летальность достигала 41,1%. Ранения,

сопровождавшееся и нтр а краниальными гнойно-воспалительными осложнениями (14,4% — абсцес­сы, 13,8% — остеомиелиты, 8,5% — диффузные энцефалиты, 6,7% — менингиты), дали еще боль­ший процент летальности.

Опыт Великой Отечественной войны (ВОВ) свидетельствует о высоком проценте гнойно-вос­палительных осложнений при проникающих ОЧМР. В общей структуре боевых поражений, по данным , летальность при ОЧМР состави­ла 45,5%, инфекционные осложнения наблюдались в 45,2% случаев [17]. , на основании обобщенных данных за период ВОВ, выявил, что травматические абсцессы после проникающих ОЧМР наблюдаются в 7,5% случаях, из них оди­ночные — в 84%, множественные — в 16%. В преоб­ладающем большинстве случаев (70%) наблюдалась глубинная локализация абсцессов. При черепно-мозговых ранениях, осложнившихся развитием абсцесса мозга костные отломки, были выявлены 56%, а металлические осколки в 6% наблюдениях. Причем соответственно в 82% и 94% наблюдений они находились вне полости абсцесса [10, II].

Характеризуя основные принципы оказания первой медицинской помощи, главный хирург Красной Армии академик (рис. 24—2) писал [1, 5]:

«1. Первая хирургическая помощь решает судьбу раненого.

2.  Первичная обработка ран и первичный шов
должны применяться в возможно ранние сроки, т. е.
от 4 до 12—16 часов после ранения; ранее допус­
кавшиеся сроки до 16—24—28 часов после ране­
ния нежелательны.

3.  Врачебная помощь должна быть высококвали­
фицированной; это требование включает правиль­
ную диагностику и высокую по качеству технику.

4.  Госпитализация в дивизионных лечебных уч­
реждениях по условиям современного боя, даже при
позиционной войне и устойчивом фронте, не го­
воря уже о маневренной войне, должна быть крат­
ковременной.

5.  Рациональная подготовка к длительной эва­
куации так же важна, как и хирургическая помощь.»

Основными правилами хирургических меропри­ятий при ОЧМР он считал следующие \2, 4]:

«1. При ранах, не проникающих в черепно-моз­говое пространство, и при контузиях следует учи­тывать возможность повреждений и контузии мозга при незначительных изменениях наружной плас­тинки черепа. Здесь нужно сделать ревизующую операцию, обходясь по возможности без вскрытия твердой мозговой оболочки.

517

Клиническое руководство по черепно-мозговой травме

Рис. 24—2. Николай Нилович Бурденко (1876—1946).

2. При проникающих ранениях считается прави­лом активная обработка раны. Целью оперативно­го вмешательства является превентивная борьба с инфекцией и тяжелыми явлениями повышения внутричерепного давления. Борьба с инфекцией сводится: 1) к первичной обработке раны и дезин­фекции раневого канала (касательные раны) и к дезинфекции входного и выходного отверстий (сег­ментарные и диаметральные раны); 2) к удалению инородных тел, которые попали в рану, — воло­сы, обрывки или обломки головного убора, осколки костей, наконец, пули или оболочки от них, ос­колки гранаты.

Если при касательных ранах нужно и можно в зависимости от топографии решиться на эксцизию определенных участков мозговой ткани, то при сегментарных и диаметральных ранениях ограни­чиваются туалетом входного и выходного отверстий; при слепых ранениях следует очистить входное от­верстие и лишь при тщательном исследовании сде­лать попытку удаления инородного тела, если оно лежит не глубже 2—3 см. Настойчивые поиски на­угад с энергичным зондированием могут принести больше вреда, чем пользы. Поскольку рентгенограм­ма дает более точные указания на наличие или от­сутствие инородных тел, нахождение их на том или другом уровне, — оперативное вмешательство мо-

жет быть радикальным. При этих манипуляциях тре­буется тщательная остановка кровотечения» [3, 6].

Cairns (1944—1947), применение ранее разработанных хирургических принципов Н. Си-shing, а также использование новых методов (элект­рокоагуляция, механическая аспирация), новых антибактериальных препаратов (сульфаниламиды, пенициллин), общей анестезии, в течение Второй мировой войны позволило снизить частоту инфек­ционных осложнений до 10—15%. Важным выво­дом хирургического опыта Второй мировой войны явилось обоснование тщательного ушивания твер­дой мозговой оболочки и скальпа с целью предуп­реждения инфекции. Кроме того, было показано, что результаты отсроченной хирургии, выполняе­мые в специализированных госпиталях нейрохирур­гами, были лучше, чем операции, выполненными общими хирургами в более ранние сроки. [27, 30— 32, 38].

Во время войн в Корее и Вьетнаме, где амери­канскими войсками были применены облегченные пули, шариковые бомбы, стрелки и т. д. (нанося­щие обширные поражения), при черепно-мозго­вых ранениях использовалась радикальная обработка раны с тщательным ее ушиванием, и обязатель­ным назначением с профилактической и лечебной целью антибактериальных препаратов [33, 34].

Во время Второй мировой войны и войны в Корее интракраниальные гнойно-воспалительные осложне­ния, по мнению многих нейрохирургов, наблюдались более часто, когда после ПХО черепно-мозговой раны оставались костные фрагменты. Повторные операции с целью удаления остаточной некроти­ческой ткани и локальных гнойных очагов свиде­тельствовали об их соседстве с этими оставленными костными фрагментами, причем посевы на мик­рофлору, как правило, были положительными. На основании этого считалось целесообразным про­водить активную хирургическую обработку череп­но-мозговой раны. Тактика ранней реоперации с удалением оставшихся костных фрагментов в по­следующем была использована во время войны во Вьетнаме. Благодаря этому, а также другим мерам, удалось снизить частоту интракраниальных гной­но-воспалительных осложнений (с 53 до 15%), и хирургическую летальность (с 25 до 4%) [40, 41]. Специальные исследования во время войн в Корее и Вьетнаме показали, что в 95% случаев огнестрельные раны и в 40% случаев интракраниальные инород­ные тела были инфицированы. Военные нейрохи­рурги придерживались более активной хирургиче­ской тактики, вплоть до повторных хирургических вмешательств с целью удаления инородных тел,

518

Огнестрельные черепно-мозговые ранения: исторические аспекты

если они еще выявлялись после ПХО черепно-моз­говых ран. При этом в течение первой недели пос­ле ранения гнойно-воспалительные осложнения составляли 13,8%.

Вопрос о роли костных фрагментов в развитии церебральных абсцессов оставался открытым. Maltby G. L. (1946) на основании опыта Второй мировой войны не обнаружил корреляции между формиро­ванием абсцессов и наличием оставшихся костных фрагментов. Он описал 17 случаев абсцессов, но только в трех из них имелись остаточные костные фрагменты [46].

Pitlyk P. J. ct al. (1970) в эксперименте показали, что имплантация в мозг стерильных или инфици­рованных костных фрагментов приводила к разви­тию внутримозговых абсцессов соответственно в 4 и 8 %. Однако, когда костный фрагмент импланти­ровали с участком скальпа или волосами, частота гнойно-воспалительных осложнений возрастала до 70% [501.

Дополнительным свидетельством может быть фазное исследование последствий ОЧМР во Вьет­наме. В I фазе [51] анализировались 1221 пострадав­ший через 5 лет после ранения. При этом было выявлено 37 абсцессов и только у 11 из них име­лись костные фрагменты. Кроме того, у каждого из них наблюдался какой-либо из факторов риска, включая орбито-фациальное входное отверстие, ликворную фистулу, множественные хирургические вмешательства и длительную кому. Во второй фазе с помощью КТ было обследовано 481 раненый [48], причем у 23% из них выявлялись интракраниаль-ньте костные фрагменты. Однако ни у одного из них не было признаков внутричерепной инфекции. На основании этих данных авторы пришли к за­ключению, что повторные операции по поводу ос­таточных костных фрагментов нецелесообразны, поскольку даже в отдаленном периоде ранений они не являются фактором риска возникновения ин­тракрани ал ьньтх гной но-воспалительных осложне­ний.

Более щадящая хирургическая тактика была це­ленаправленно использована во время Ливанского конфликта 1982—1985 гг. Поданным Brandvold В. et al. (1990), использование КТ позволяло более точ­но диагностировать внутричерепные гематомы и обосновывать интракрани ал ьные вмешательства. Общая летальность составила 26%. Гнойно-воспа­лительные осложнения составили 8%. При катам-нестическом обследовании 113 раненых через 6 лет после травмы, в 51% наблюдений выявлялись кост­ные фрагменты (в то время как после Вьетнамской войны только в 23%). Ни у одного раненого не было

интракраниалъных гнойно-воспалительных ослож­нений. Авторы делают вывод, что нет необходимо­сти в повторных операциях по поводу остаточных инородных тел, а при хирургической обработке раны нужно максимально шадяще относиться к мозговой ране, поскольку это уменьшает частоту интракраниальной инфекции и эпилептических припадков [29].

Во время Ирано-Иракской войны, по данным Aarabi В. [23, 24], основой терапии являлась анти-биотикотерапия с использованием препаратов широкого спектра действия. Дефект твердой моз­говой оболочки ушивался наглухо с одномомент­ной ее пластикой аутотканями. После оперативных вмешательств инородные тела выявлены у 52,8% раненых. Большинство инородных тел выявлено только при КТ исследовании и не определялись на краниограммах. Инфекционные осложнения выяв­лены у 6,9% раненых при общей летальности 8,8%.

Следует подчеркнуть, что пересмотр роли кост­ных фрагментов в генезе интракраниальных гной­но-воспалительных осложнений был обусловлен следующими двумя моментами; 1) широким вне­дрением антибактериальных препаратов, особен­но антибиотиков, 2) внедрением КТ головного мозга, которая позволила показать ограниченные возможности краниографии в выявлении мелких костных отломков и их распределении в мозговой ткани [47].

На основании анализа данных Ливанского кон­фликта (1982—1985) и Ирано-Иракской войны (1980—1988) было показано, что при наличии ос­таточных костных фрагментов частота интракрани­альных гнойно-воспалительных осложнений возра­стает, однако еще более значимым фактором риска этих осложнений является негерметичность твер­дой мозговой оболочки с наличием ликворной фистулы [24, 54].

По данным (1992) в общей структуре боевых поражений во время ведения бо­евых действий в Республике Афганистан ОЧМР составили от 3,3 до 7,4% от всех ранений (леталь­ность 32,4%), при этом инфекционные осложне­ния наблюдались в среднем в 18,6% случаев с тен­денцией к резкому снижению к концу боевых действий с 35,6% в 1980 г. до 5,3% в 1988 г. Струк­тура гнойно-воспалительных осложнений при этих ранениях была следующей: 1) менингоэнцефали-ты — 49,2%; 2) ликворные свищи — 15,8%; 3) эн­цефалиты и вентрикулиты — по 10%; 4) ранние абсцессы и нагноение мягких тканей — по 7,5%. Автор отмечает, что из числа пострадавших, пере­несших одну операцию, лица с инфекционными

519

Клиническое руководство по черепно-мозговой травме

осложнениями составили 4,7%, среди оперирован­ных дважды — 28,3% а у пострадавших, перенес­ших 3 и более интракраниалъных вмешательств — 94,6% [16].

Анализ опыта нейрохирургической помощи свы­ше 8000 раненым с ОЧМР во время войны в Афга­нистане и ряде последующих локальных военных конфликтах позволил авторам установить, что ко­стные фрагменты в 7 раз чаще, чем металлические инородные тела являются причиной гнойно-вос­палительных осложнений. Описана закономерность распространения костных фрагментов в ране моз­га: костные фрагменты размером 0,5—1,5 см рас­полагаются в просвете раневого канала или его стен­ках не глубже 1,5—2 см, более мелкие костные фрагменты (меньше 0,5 см) в виде костного облака внедряются на глубину до 4—5 см. Более глубокого распространения костных фрагментов не наблюда­ется, даже при сквозном характере ранения. Авторы

считают, что удаление металлических инородных тел является желательным, но не обязательным элемен­том операции, при этом костные отломки следует удалять обязательно с дренированием мозговой раны двухпросветной или 2 дренажными трубками для последующего се промывания в течение 4—5 суток после операции [7—9, 15, 21].

Во время ведения боевых действий в Чеченской Республике из числа раненых, поступивших в во­енные госпитали, 25% имели изолированные ОЧМР. Летальность в этой группе составила 3,87% [12].

Данные литературы последних лет [16, 23, 24, 26, 28, 29, 35, 39, 42, 43, 45, 49, 52. 54, 55] свиде­тельствуют о том, что, несмотря на использование современных методов диагностики и лечения, ле­тальность при ОЧМР мирного времени остается высокой, варьируя от 26 до 63%, при этом гной­но-воспалительные осложнения составляют от 1,1% до 3,3% (табл. 24-1, 24—2).

520

Таблица 24—1

Частота инфекционных осложнений и летальность при огнестрельных черепно-мозговых ранениях во время различных военных конфликтов

№

Военный конфликт

Автор публикации

Год

Инфекционные осложнения

Летальность

1

Вьетнам

Carey M. E., et al.

1974

8,8%

15-20%

2

Иран—Ирак

Ameen A. A.

1984

2,1%

25%

3

Ирак—Иран

Aarabi B.

1989

4,7%

8,8%

4

Ливан (Израиль)

Brandvold В., et al.

1990

8%

26%

5

Ливан (Бейрут)

Taha J. M., et al.

1991

4%

26%

6

Афганистан

1992

18,6%

32,4%

7

Хорватия

Vrankovic D., et al.

1992

7%

34,7%

8

«Буря в пустыне» (Саудовская Аравия)

Chaudhri K. A., et al.

1994

5%

-

9

Турция (Анталия)

Gonul E., et al.

1997

6%

8%

Таблица 24—2

Частота инфекционных осложнений и летальность при огнестрельных черепно-мозговых

ранениях мирного времени

№

Автор публикации

Год

Количество раненых

Инфекционные осложнения

Летальность

I

Lillard P. L., et al. (США)

1978

83

3,3%

43,4%

2

HubschmannO., etal. (США)

1979

82

2,2%

56%

3

NagibM, ctal. (США)

1986

55

2%

50%

4

Suddaby!_., et al. (Канада)

1987

49

2%

61%

5

GrahmT. W., et aL (США)

1990

100

2%

59%

6

BenzelE. C, etal. (США)

1991

120

2,5%

56%

7

Helling T. S., etal. (США)

1992

89

1,1%

63%

Огнестрельные черепно-мозговые ранения: исторические аспекты

Как видно из таблиц 24—1 и 24—2, имеется су­щественная разница между частотой инфекционных осложнений и летальностью в военное и мирное время. Это связано с тем, что с места происше­ствия раненые, как правило, сразу же поступают в ближайшие гражданские нейрохирургические уч­реждения, где возможно своевременное использо­вание современных методов диагностики и лече­ния. Во время боевых действий эвакуация раненых с поля боя крайне осложнена и доставка в специ­ализированный госпиталь осуществляется в более поздние сроки. Кроме того, раненые с 04 МР в мирное время, как правило, не поступают в мас­совом порядке. Высокий процент летальности в мирное время объясняется большим количеством раненых, поступивших в крайне тяжелом состоя­нии после вооруженного нападения или суицидаль­ных попыток.

Подводя итог краткому обзору, необходимо отме­тить следующее. Достижения современной нейрохи­рургии позволили значительно расширить возможно­сти лечения раненых с 04МР мирного времени, однако в данном разделе нейрохирургии существует большое число нерешенных и малоизученных проблем.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бурденко ранения черепа и
мозга. Собрание сочинений. М., 1950; т. 4, С. 167—198.

2.  Бурденко обработка травм черепа
в военно-полевых условиях и транспорт. Собрание сочи­
нений. М., 1950; т. 4, С. 209-239.

3.  Бурденко нейрохирургии в СССР.
Собрание сочинений. М., 1950; т.4, С. 17—25.

4.  Бурденко черепа. Собрание сочинений.
М., 1950; т. 4, С. 241-350.

5.  Бурденко хирургической ра­
боты в войсковом районе. Собрание сочинений. М., 1951;
т. 2, С. 98-194.

6.  Бурденко вмешательство при
травмах нервной системы. Собрание сочинений. М., 1950;
т. 5, С. 5-24.

7. Гайдар ранения черепа и го­
ловного мозга. В мат. конференции «Современная огне­
стрельная травма». Санкт-Петербург, 1998, С. 15—16.

8.  , Шулев тактика
диагностики и лечения боевых повреждений черепа и
головного мозга в условиях военных конфликтов. Тези­
сы докладов II съезда нейрохирургов Российской Феде­
рации. Нижний Новгород, 1998, С. 37.

9.  , , Пар­
фенов повреждения центральной нервной
системы. Вжур. «Клиническая медицина и патофизиоло­
гия». Санкт-Петербург. 1998; 1; С. 55—65.

10. Завадский последствия и ослож­
нения проникающих ранений черепа и мозга. Киров,
1956, С. 5-16.

11. Завадский абсцессы мозга.
Киров, 1949, 92 с.

12.  , , Ги-
затуллин Ш. Х., Цехановский черепно-
мозговые ранения. М., 1996, 128 с.

13.  Миронович очерк развития отече­
ственной нейрохирургии. 19с.

14.  , Старча ране­
ния головы. Киев, 1996, 72 с.

15. Попов B. C. Инфекционные осложнения огне­
стрельных ран черепа и их лечение. Опыт советской ме­
дицины в Афганистане. М., 1992, С. 42—43.

16.  Пыхонин и лечение инфек­
ционных осложнений огнестрельных ранений черепа и
головного мозга. Дисс. канд. наук. Л., 1992.

17.  Самотокин ранения и поражения че­
репа и головного мозга. В кн. «Руководство по нейро-
травматологии». М., 1979, т. 2, С. 313—359.

18.  Об оперативном вмешательстве при
свежих огнестрельных повреждениях головного мозга.
В кн. «Хирургия головного мозга». Санкт-Петербург, 1898.
С. 227—240.

19.  Таубер раны мозга, нанесен­
ные малокалиберными пулями. В кн. «Хирургия головно­
го мозга». Санкт-Петербург, 1898. С. 209-226.

20. Таубер огнестрельным оружием.
В кн. «Хирургия головного мозга». Санкт-Петербург, 1898.
С. 186-208.

21.  , ,
Сури -отливное дренирование черепно-
мозговых ран в системе профилактики послеопераци­
онных осложнений В кн. «Актуальные вопросы военной
медицины». Кабул, 1988. С. 139-140.

22.  , Самотокин историчес­
кий обзор методов лечения огнестрельных ранений чере­
па и головного мозга до Великой Отечественной войны.
В кн. «Опыт советской медицины в Великой Отечествен­
ной войне гг». М., 1950, т. 4, С. 17-38.

23.  Aarabi В. Comparative study of bacteriological con­
tamination between primary and secondary exploration of
missile head wounds. Neurosurg., 1987; 20; 4; P. 610—
616.

24.  Aarabi В., Causes of infections in penetrating head
wounds in the Iran-Iraq War. Neurosurgery, 1989; 25; 6;
P. 923-926.

25.  Aarabi В., Kaufman H. H. Missile wounds of the head
and neck. V. I, 1999; P. 3-16.

26. Ameen A. A. The management of acute craniocerebral
injuries caused by missiles: analysis of 110 consecutive pen­
etrating wounds of the brain from Basrah. Injury, 1984; 16;
P. 88-90.

27.  Ascroft P. B: Treatment of head wounds due to mis­
siles. Analysis of 500 cases. Lancet. 1943; 2; P. 211—218

28.  Benzel E. C., Day W. T., Kesterson L. et al. Civilian
craniocerebral gunshot wounds. Neurosurg., 1991; 29; 1;
P. 67-72.

29.  Brandvold В., Levi L., Feinsod M., George E. D. Pen­
etrating craniocerebral injuries in the Israel involvement in
the Lebanese conflict, 1982—1985. J. Neurosurg., 1990; 72;
1;P. 15-21.

30.  Cairns H. Gunshot wounds of the head in the acute
stage. Br. Mcd. J. 1944; 1; P. 33-37

31.  Cairns H. Neurosurgery in the British Army 1939—
1945. Br. J. Surg. War Surg. Suppl. 1947; 1; P. 9-26.

32.  Cairns H., Calvert C. A., Daniel P., et plica­
tions of head wounds, with especial reference to infection.
Br. J. Surg. War Surg. Suppl. 1947; I; . 198-243.

521

Клиническое руководство по черепно-мозговой травме

33.  Carey М. Е., Young H. M., Mathis J. L. The bacterial
contamination of indriven bone fragments associated with
craniocerebral missile wounds in Vietnam. Milit. Med., 1970;
P. .

34.  Carey M. E., Young H. M., Mathis J. L., Forsythe J. A
bacteriological study of craniocerebral missile wounds from
Vietnam. J. Neurosurg., 1971; 34; 2; P. 145—154.

35.  Chaudhri K. A., Choudhury A. R., Al Moutaery K. R.,
Cybulski G. R. Penetrating craniocerebral shrapnel injures
during «operation desert Strom»: early results of a conserva­
tive surgical treatment. Acta Neurochir (Wien), 1994; 126;
2-4; P. 120-123.

36.  Cushing H. A study of a series of wounds involving
the brain and its enveloping structures. Br. J. Surg. 1918; 5;
P. 558-684.

37.  Cushing H. W. From a Surgeon's Journal, .
Boston, Mass: Little, Brown & Co, 1936.

38.  Eden K. Mobile neurosurgery in warfare. Experiences
in the Eighth Army's campaign in Cyrenaica, Tripolitania
and Tunisia. Lancet. 1943; 2; P. 689—692.

39.  Grahm T. W., Williams F. C.Jr., Harrington Т., Spct-
zler R. F. Civilian gunshot wounds to the head: a prospective
study. Neurosurg., 1990; 27; 5; P. 696-700.

40.  Hammon W. M. Analysis of 2187 consecutive pene­
trating wounds of the brain from Vietnam. J. Neurosurg., 1971;
34; 2; P. 127-131.

41.  Hammon W. M. Retained intracranial bone fragments:
analysis of 42 patients. J. Neurosurg., 1971; 34; 2; P. 142—
144.

42.  Helling T. S., McNabney W. K., Whittaker C. K. et al.
The role of early surgical intervention in civilian gunshot
wounds to the head. J. Trauma, 1992; 32; 3; P. 398-400.

43.  Hubschmann O., Shapiro K., Baden M., Shulman K.
Craniocerebral gunshot injuries in civilian practice — prog­
nostic criteria and surgical management: experience with 82
cases. J. Trauma, 1979; 19; 1; P. 6-12.

44.  Kaufman H. H. Treatment of head injury in the Amer­
ican Civil War. J. Neurosurg., 1993; 78; 5; P. 838-846.

45.  Lillard P. L. Five years experience with penetrating
craniocerebral gunshot wounds. Surg. Neurol., 1978; 9; 2;
P. 79-83.

46.  Maltby G. L. Penetrating craniocerebral injuries. Eval­
uation of the late results in a group of 200 consecutive pen­
etrating cranial war wounds. J. Neurosurg., 1946; 32; P. 239—
249.

47.  Mollman H. D., HainesS. J. Risk factors for postoper­
ative neurosurgical wounds infection. J. Neurosurg., 1986; 64;
P. 902-906.

48.  Myers P. W., Brophy J., Salazar A. M., Jonas B. Re­
tained bone fragments after penetrating brain wounds long-
term follow-up in Vietnam veterans. J. Neurosurg., 1989; 70;
2; P. 319.

49.  Nagib M. G., Rochswold G. L., Sherman R. S., Lagaard
M. W. Civilian gunshot wounds to the brain: prognosis and
management. Neurosurg., 1986; 18; 5; P. 533—537.

50.  Pitlyk P. J., Tolchin S. Stewart W. The experimental
significance of retained intracranial bone fragments. J. Neu­
rosurg. 1970; 33; P. 19-24.

51.  Rish B. L., Caveness W. F., Dillon J. D. et al. Analysis
of brain abscess after penetrating craniocerebral injuries in
Vietnam. Neurosurgery, 1981; 9; 5; P. 535—541.

52.  Suddaby L., Weir В., Forsyth C. The management of
22 caliber gunshot wounds of the brain: a review of 49 cases
//Can. J. Neural. Sci. 1987; 14; P. 268-272.

53.  Stevenson W. F. Report on the surgical cases noted in
the South African War, 1899—1902. London: His Majesty's
Stationery Office, 1905.

54.  Taha J. M., Haddad F. S., Brown J. A. Intracranial infec­
tion after missile injuries to the brain: report of 30 cases from
the Lebanese conflict. Neurosurgery, 1991; 29; 6; P. 864—868.

55.  Vrankovic Dj., Hecimovic 1., Splavski В., Dmitrovic
B. Management of missile wounds of the cerebral dura mater:
experience with cases. Neurochirurgia, 1992; 35; P. 150—155.

56. Whitaker R. Gunshot wound of the cranium; with
special reference to those of the brain. Br. J. Surg. 1916; 3;
P. 708-735.

522