Муромский монастырь. XIV - XX век

Евг. Нилов. Муромский монастырь – МП «Приз», Пудож, 1993.

МУРОМСКИЙ МОНАСТЫРЬ. XIV - XX ВЕК

К югу от Пудожа, в направлении соседнего райцентра Вологодской области, города Вытегры, протянулось асфальтированное шоссе. На восьмом километре к шоссе примыкает лесной массив: преобразован­ный в природный парк памяти жертв репрессий 30-40-х годов в Пу­дожском районе. Здесь обнаружены места массовых расстрелов и захо­ронений безвинно уничтоженных людей, установлен памятный знак. Чуть далее находится поселок лесозаготовителей Чернореченский. За­тем на пути появляется деревня Нигижма, древнейшее поселение, бывшая вотчина Юрьева монастыря, центр бывшей Нигижемской волости. За годы Советской власти деревня изрядно поредела, церковь Пречис­той Богородицы, превращенную в склад сельхозинвентаря и минераль­ных удобрений, сожгли нерадивые хозяева. Многие дома обветшали. Правда, в последние годы стали появляться новые дома индивидуаль­ной застройки и архитектуры. Похоже, что появился свет в конце тун­неля и близится возрождение деревни.

Дорога проходит стороной от совхозного поселка Красноборский. В не столь давние времена здесь, в лесной тиши, за озером Мурмозеро, или, по-старому, Пречистинским, стояли зенитные ракеты. Но пос­ле дела Пеньковского военное подразделение передислоцировалось, пе­редав совхозу жилье и прочие постройки. Сейчас поселок отстроен 18-квартирными домами. Здесь расположился крупный ремонтно-машинный двор, действует водопровод, очистные сооружения. Здесь на­ходится большая свиноферма и животноводческие помещения на 800 голов крупного рогатого скота. Гакугса - последний населенный пункт на территории района, близкий к границе с Вологодской областью. Это древнее поселение. Здесь по переписи 1905 и 1920 годов числились деревни: Великодворская, Худоугольская, Харловская, Тучина Гора, Михалевская, Князевская, Аксинская, Силевская, в которых проживало более четырех­сот человек. Здесь также наблюдается процесс сокращения числен­ности жителей, много домов ветхих, развалившихся, с заколоченными окнами. Предприятие строит новое жилье, однако база для деятель­ности лесопункта истощена и проблема занятости населения в бли­жайшем будущем возникает.

Среди местных жителей ходит поговорка: «Кругом болота и леса, а посредине - Гакугса».

Все деревни, составляющие современную Гакугсу, разместились на высоком холме и его подножье. Отсюда, с самой верхней точки Гакугсы, хорошо просматриваются обширные муромские болота, гладь Муромского озера и береговая стена леса по побережью озера Онеж­ское. Там, на западе, за стеной леса, на остром, вдающемся в онеж­ские просторы мысе, расположился Муромский монастырь. Нет к не­му путей и дорог. Затерялись и заросли тропы паломников, безнадеж­но разбита лесозаготовителями объездная дорога-тележница, ведущая к монастырю вдоль побережья озера Муромское. Лишь только после таяния снегов и льда на реке Гакугсе и озере Муромское появляется возможность для владельцев моторных лодок посетить эти места. В период навигации сюда заезжают соседи — жители села Андома Вытегорского района Вологодской области, главным образом в поисках рыбацкого счастья. Летом и осенью пробираются сюда одиночки и группы бродячих туристов, творя бесконтрольно богохульство над ос­тавшимися строениями и могилами старого кладбища. Ближайшее се­ление Гакугса находится в 15 километрах от монастыря по прямой и до 30 километров — по трассе старой разрушенной дороги. И все же это святое место вызывает острый интерес и притягивает к себе мас­су туристов из многих краев нашей страны. Здесь предстает перед ни­ми 600-летняя история монастыря.

Это по нынешним понятиям Муромский монастырь находится в труднодоступных местах. А в достопамятные времена вдоль восточного побережья Онежского озера проходил «судовый ход», по которому плыли не только «из варяг в греки», но и от причалов Господина Великого Новгорода и новой северной столицы Российского Государства Санкт-Петербурга. Дружинники, иноки, мирские люди, паломники, служивые люди проторили сюда тропы и дорожки. По суху, санным ли путем, по воде на веслах и под парусом, по своему почину или по государственному интересу, с добрыми намерениями или богохульны­ми и вражескими помыслами — но бывали люди в этом святом месте постоянно. И многие из этих людей оставили, в различного рода доку­ментах, свои впечатления о монастыре. Облик монастыря запечатлен на многих фотографиях.

В Московском государстве в 15-17 веках существовала практика переписи населенных пунктов в пределах национальных границ в це­лях упорядочения налогообложения. Перепись по Онежской пятине, в которую входили нынешние пудожские земли, при царе Иване III про­водил писец Юрий Сабуров (1496 год), при царе Иване IV Гавриил Муранов и подьячий Иван Алексеев (1545 год), Андрей Лихачев и Ляпун Добрынин (1564 год), Леонтий Аксаков (1584-85 гг.), Афана­сий Жеребячев (1585-86 гг.), Василий Волынский (1588-89 гг.), Ти­мофей Свибов (1613-14 гг.), Андрей Плещеев и подъячий Семенка Кузьмин (1582-83 гг.), Суторма Корнеев и дъячок Посник Дементьев (1614-15 гг.), Петр Воейков и Иван Л говений (1615—1619 гг.), Иван Воейков и Третьяк Копнин (1620-22 гг.), Никита Панин (1627-29 гг.), князь Долгорукий, Иван Диков (1657 г.), Сергей Малой и Дружинка Протопопов (1658-59 гг.), Петр Лопухин (1676 г.), князь Яков Мышецкий (1678-79 гг.). В писцовых книгах этих людей упоминается о Му­ромском монастыре.

В 1813 году в Санкт-Петербурге вышла в свет книга «История Российской иерархии». В пятом томе этой книги помещено «Завеща­ние инока аввы Лазаря Муромского». В большом и довольно обстоя­тельном документе рассказывается об образовании Муромского монастыря. Исследователи утверждают, что писец Тихон Васильевич Баландин имел список этого «Завещания».

В книге «Русские епархии в XVI—XIX веках», вышедшей в 1897 году, И. Покровский дал описание Муромского (Успенского) монас­тыря.

В «Христианских чтениях» за 1886 год опубликованы труды мит­рополита Макария «История Российской иерархии» и «История Рус­ской церкви», в которых упоминается о существовании архива Му­ромского монастыря.

О Муромском монастыре писали исследователи Докучаев-Басков, Е. Барсов, К. Петров, академик Озерецкавский, . В 1906 году в Петрозаводске вышло издание «Старая Пудога» с XIV по XVIII век» (историко-бытовой очерк). Это произведение написал сын нигижемского священника из Пудожского уезда, действительный член им­ператорского Санкт-Петербургского археологического института, пре­подаватель Олонецкой духовной семинарии Николай Семенович Шайжин. В нем автор довольно детально исследовал историю пудожской церкви и Муромского монастыря. В Санкт-Петербурге в библиотеке бывшего музея атеизма хранится «Полное иллюстрированное описа­ние всех православных монастырей Российской империи и на Дону». Здесь имеются фотоснимки и Муромского монастыря.

НАСТОЯТЕЛИ, ИГУМЕНЫ, СТРОИТЕЛИ МУРОМСКОГО МОНАСТЫРЯ.

ЛАЗАРЬ МУРОМСКИЙ

Время донесло до наших дней документ, позволяющий представить возникновение и становление этой православной обители и человека, ставшего ее основателем. Исследователи назвали этот документ «За­вещанием». Составленное на церковно-славянском языке, очень схо­жим с болгарской «кириллицей», оно является любопытным повество­ванием о жизни основателя монастыря, о вполне конкретных личностях Новгородской республики и далекой от нас Византии, о имевших­ся в те времена исторических фактах.

«Аз, многогрешный инок, Лазарь Римский обители Высокогорския, постриженник отца нашего игумена Афанасия Дискета...» - так на­чинает повествование о себе и о будущем монастыре его основатель.

Исследователи прошлого века дают неоднозначную оценку этому документу и личности основателя монастыря. Барсов считал, что Ла­зарь был третьим подвижником на Обонежье, организатором и осно­вателем первоначальной культуры и гражданского развития пудожско­го края. Спорна, по мнения исследователей, и дата возникновения мо­настыря. Одни утверждают 1189 год от Рождества Христова, другие - 1350 год, то есть поддерживают дату, указанную в «Завещании». Но, поскольку не выявлено альтернативного документа, при освеще­нии истории создания монастыря и личности Лазаря, необходимо ис­ходить из «Завещания».

Итак, кто же такой Лазарь Муромский?

был грек по национальности, родом из Константинополя. В своем родном городе он принял иночество в Высокогорском монастыре от старца Афанасия Дискота — строите­ля многих обителей. Затем преподобный 8 лет находился под руковод­ством кесарийского епископа Василия. В 1343 году епископ Василий, желая укрепиться духовным благословением русской церкви, отправил преподобного Лазаря, как знатока исконописи, с иконами и дарами к Новгородскому святителю Василию (память -10 февраля, 4 октября, 3 июля). Преподобный Лазарь должен был сделать для Кесарийской епархии список с великой Новгородской святыни - иконы Софии, Премудрости Божией (память 15 августа) и составить описание новго­родских церквей и монастырей. Встретив преподобного, Новгородский святитель до земли поклонился гостю и благословил его остаться в устроенном им монастыре. Десять лет верно служил преподобный Ла­зарь святителю Василию, а в 1352 году, после кончины святого архи­пастыря, он «своими руками одел в готовые одеяния святое тело и мно­го пролил слез». Опечаленный тем, что лишился он теперь обоих сво­их наставников (о кончине кесарийского епископа преподобный узнал ранее по письмам), преподобный Лазарь думал возвратиться на роди­ну. Но вскоре во сне ему явился святитель Новгородский и указал «идти в северную сторону к морю, к острову Мучь, на озере Онега» (Муромский остров на Онежском озере) А в скором времени и его первый наставник, епископ Кесарийский, во сне повелел ему идти на то же место и основать обитель. По летописям известно, что в то вре­мя новгородцы предпринимали первые попытки обратить в христиан­скую веру народы, населявшие Поморье. Но не сразу смог попасть свя­той Лазарь в те земли - владелец «острова» Новгородский посадник Иван Фомин долго не уступал его. Усердно молился преподобный Пре­чистой Богородице и святому Иоанну Предтече и плакал у гроба святителя Василия. И упорство землевладельца было сломлено: однажды самому Ивану Фомину святитель Василий явился в «грозном виде» и приказал отдать «остров» «другу нашему Лазарю», ибо там «просла­вится имя Матери Божией». Прибыл святой Лазарь один на благосло­венное место. Поставил крест, хижину и «малую храмину» - часов­ню. Вскоре о нем прослышали жившие у озера лопари и чудь, и мно­го страданий пришлось ему претерпеть от них: они спалили его хи­жину, вредили чем могли, не раз били его, гнали с «острова», пресле­довали, чтобы убить. Но Бог и Царица Небесная охраняли Своего угод­ника. На месте сожженной хижины преподобному Лазарю явилась чу­дом уцелевшая от огня икона Успения Пресвятой Богородицы, которой его благословили при постриге и Глас повелительный был от нее:

«Неверные люди станут верными, будет единая Церковь и единое стадо Христово. Поставь на сем месте церковь в честь Успения Пре­святой Богородицы». В другой раз видел святой, как это же место благословила «Жена светолепная, сияющая золотом и благообразные мужи поклонились ей». А вскоре к преподобному пришел сам старей­шина лопарей и просил исцелить слепорожденного ребенка: «...тогда мы уйдем с острова, как приказывают твои слуги». Понял преподоб­ный Лазарь, что это Ангелы Небесные, и возблагодарил Господа. Он исцелил слепого ребенка, прочитав над ним молитву и окропив святой водой. После этого «злые люди» покинули остров, а отец исцеленного впоследствии стал монахом, и все сыновья его крестились. С тех пор к преподобному стали приходить многие из дальних мест — он их кре­стил, постригал в иночество. Пришли к нему и его соотечественники из Константинополя - святые иноки Елеазар, Евмений и Назарий (память 4 июня) - будущие основатели Предтеченского монастыря н Олонецком крае. Побыв в Новгороде, святой Лазарь получил от епископа Моисея (1352—1360 гг.) благословение на устроение монас­тыря, антиминс и священные сосуды. Были построены церковь в честь Успения Пресвятой Богородицы - первая во всем Поморье, церковь Воскресения Лазаря, а также деревянная церковь святого Иоанна Предтечи с трапезой. До глубокой старости устраивал и укреплял Му­ромский Успенский монастырь его ревностный настоятель преподоб­ный Лазарь. Время кончины было открыто ему в видении его верным покровителем святителем Василием Новгородским. Выбрав с братией достойного преемника себе - афонского старца Феодосия, причастив­шись Святых Животворящих Тайн и благословив всех, святой Лазарь отошел ко Господу 8 марта 1391 года в возрасте 105 лет. Погребли его в часовне, рядом с церковью в честь Успения Пресвятой Богоро­дицы. Житие святого было записано старцем Феодосией со слов са­мого преподобного. В середине XV века в обители преподобного Ла­заря Муромского игуменом был преподобный Афанасий.

В «Завещании» Лазаря часто упоминается «остров Мучь», или «ост­ров на Муромском». Современный ландшафт окрестностей озера Му­ромского не имеет даже намека на островное положение монастыря. Русская православная церковь причислила преподобного Лазаря к лику святых и отмечает этот день 21 марта по новому стилю.

Исследователи более позднего периода развития монастыря свя­зывают имя Лазаря с маленькой часовней, которую он построил вмес­те с братией. В газете «Зодчий» за 1877 год поместил ри­сунок маленькой кладбищенской церкви Лазаря. По его описанию, это микроскопическая церковь, ее сени клетчатые, а не рубленые, двери и ставни - без навесок, на шипах из дерева. Несколько странная руб­ка стен - паз выполнен в нижнем бревне. Иконостас церковки сведен до минимума, отверстие заделано доской - ранее на ней был образ благоразумного разбойника, изображенного на северных дверцах, как первого вошедшего в рай человека. Большое же отверстие - это цар­ские ворота, каждая доска которого есть икона. В церкви много икон, пожертвованных в разное время. Даль полагал, что церковь эта по­строена в XVI веке.

Часовня Лазаря хорошо сохранилась до наших дней благодаря то­му, что над ней в конце прошлого века была выстроена церковь-фут­ляр. В 50-х годах реставраторы разобрали часовню Лазаря и устано­вили в музее Кижи, где она сейчас находится.

ФЕОДОСИЙ

Как явствует из «Завещания», правопреемником Лазаря на посту настоятеля монастыря и руководителем обители стал священноинок Высокогорской обители, «премудр бо книжной мудрости», старец Фео­досии. Носил он «вериги тяжки на теле своем...». При нем в монасты­ре была построена трапезная.

ПРЕПОДОБНЫЙ АФАНАСИИ

Третьим главой монастыря считается преподобный Афанасий. Его, носившего на своем теле вериги, православная церковь считает чудо­творцем. Афанасий как руководитель монастырской братии впервые стал именоваться игуменом.

В отличие от других исследователей Барсов полагал, что первоначальником и создателем обители как монастыря являлся игумен Афанасий. По его мнению, монастырь уже в 1387 году владел крестьянами. При допросах в 1537 году крестьяне говорили: «...крестьяне Муромского монастыря... Отцы наши жили 80 лет за теми монастырскими старцами, а сами есьмя живем 70 лет за ними же после отцов наших».

С годами и десятилетиями ширилось и крепло влияние монастырского причта на близлежащие земли и селения, он стал, говоря современным языком, «на слуху», в Новгороде. В те времена было обычным явлением дарить церкви и монастырям «отчины» и «дедины», то есть, земли отца и деда, на помин души своих усопших родителей.

По летописям известно, что великий князь Вячеслав дал (но неясно в какое время) «свою и отчину своей матери, в Муромский монастырь, лесу, землю, пожни в Гакугсе, деревню его и всю часть, и с теми деревнями пожни и полешие земли и лес, и всякие ловища и перевесища по старому их владению, а еть игумену и всем священникам и всем старцам Муромского мо­настыря во веки, а что ловища в Муромском озере и в реке Муромской, и около Муромского Носу и в сельгах тоже, и в Гакугсе и теми владеть того же Муромского монастыря игумену и всем старцам»... В 1483 году некий Панфилий Селифонтович дал в Муромский мо­настырь дополнительный вклад. По справке писца Юрия Сабурова, в 1496 году за Муромским монастырем числилась удаленная от него к северу деревня на Уножском острове: «...двор О. Семенка да его дети Муромского монастыря, двор Ульян Семенов, двор (...) с. Иги, сеют рожь два короба, а сена косят 15 копен обжа, а доходы монастырю 10 бел, а из хлеба четверть, да сыра да масла мерка и по старому письму деревня два двора, а людей пять человек, обжа треть сохи, и при старом письме прибыл двор да три человека, а доходы монастыря 10 бал, а из хлеба четверть, да сыра да масла мерка...».

ИГУМЕН ЕФРЕМ

В 1508 году во главе монастыря находился игумен Ефрем, по настоянию которого и заказу был отлит колокол весом 16 пудов, о чем и была сделана надпись на колоколе.

ИГУМЕН ЛАВРЕНТИЙ

годы - время правления игумена Лаврентия. Этот человек записал в историю монастыря скандальные страницы. Дело в том, что один из вкладчиков, Панфилий Селифонтович, разделил свою вотчину на пудожских землях между двумя монастырями - Муромским и Палеостровским. Однако границы были указаны нечет­ко, на местности не были размежеваны, и это обстоятельство породило конфликтную ситуацию. Монахи Муромского монастыря считали, что деревни Унойгуба, Чажва, Перхнаволок, Лукостров, Марнаволок, упомянутые во вкладной Панфилия Селифонтовича, принадлежат им и требовали с крестьян оброк. Крестьяне же этих деревень признава­ли над собой покровительство Палеостровского монастыря. В судеб­ном протоколе по этому делу было записано следующее; «...Деялось господине, в Великий пост лета 7045 года во вторник на шестой не­деле приехали те старцы Муромского монастыря Левонид и Варлаам, да и с теми слуги, з Гридею, да с Васюком и со многими людьми на наши монастырские деревни Палеостровского монастыря разбоем, Кузьмина сына и наших крестьян били и грабили, и вязали, а грабе­жу взяли из монастырской житницы хлеба двестей полтретыо да шесть кокотов сетей плавучих да 15 переметов сиговых...».

Так возникло судное дело между Муромским и Палеостровским монастырями. Причем инициатором возбуждения этого судного дела выступил, как ни парадоксально, причт Муромского монастыря: «...Ле­та 7г.) бил челом Государям Великим князьям Муромско­го монастыря игумен Лаврентий с братией на Палеостровского игуме­на Корнилия и на его братию...». Узнав об этом, игумен Палеостров­ского монастыря Корнилий тоже подал челобитную. Эти челобитные достигли государя и последний дал грамоту дворецкову Ондрию Федо­ровичу Ласкиреву и дьякам Ивану Вязге Офанасьевичу, сыну Сукова, да Никите Васильеву, сыну Великой, дать на монастырские земли и ловли судей Третьяка Кривякова, Опира Михайлова.

Суд состоялся 14 сентября (по старому стилю) 1537 года, вероят­но, в Кижах. На суд прибыл игумен Корнилий и старосты семи погос­тов. Игумен Лаврентий на суд не явился, прислав вместо себя «стар­цев» Леонида и Варлаама и их слуг Гридю Широкого и Васюка Чалца. «...А в суде сидели люди добрые: Ерш Сергеев сын старосты, Ни­кита Михайлов, сын Сидорова из Кижского погоста, да Шуйской во­лости староста Иван Денисов сын, да Шуйской волости Денисей Офонасьев сын, Носка, да Челможские волости староста Григорей Федо­ров Горбачев, да Шальские волости староста Данила Никитин сын Юсов, да Семен Васильев сын Оштиков из Шалы, да Еремей Панфильев сын Куков староста Купецкого погоста, Смолен из Нигижмы. А сей судный список писал дьяк святого Спаса нашего Шальские во­лости Олешко Еремеев сын...».

Суд заслушал показания представителей обоих монастырей, ста­рост погостов, опросил очевидцев разбоя и самих потерпевших. Муромцы заявили, что палеостровцы силком запахивали их землю (в Уной губе, Чажве, Перхнаволоке и Марнаволоке), ловят рыбу, ставят веш­ки в свою пользу, отняли починок на Марнаволоке, поставили Микулкин починок на Перхнаволоке, резали невода, за 13 лет нанесли убыт­ков на 100 рублей и т. п. В ответ на эти обвинения игумен Корнилий привел дарственную грамоту Панфилия Селифонтовича на эти земли. Законность владения землями подтвердили старосты, потерпевшие и даже те свидетели, которых выставили от себя муромцы.

Леонид, Васюк, Гридя, Варлаам, не имея других документов, подтверждающих их право на Унойские земли, вели себя на суде скверно, перебивали свидетелей и представителей Палеостровского монастыря. Старец Леонид на суде «сильно вопиял». Последним их аргу­ментом было требование выделить от Палеостровского монастыря бор­цов, выйти с ними на поле, вступить «в бой» и чья возьмет, то и будет прав.

Суд сверил тексты вкладных документов с описью Сабурова, ус­тановил, что в книгу было внесено не все. Решением суда игумен Кор­нилий был оправдан, а игумену Лаврентию предъявлено обвинение в незаконности посягательств на Унойские земли и иск на «двести пол-третьяца коробей ржи, да 3 рубля в московских з гривною московскою». Микулин починок на Перхнаволоке был также возвращен Палеостровскому монастырю.

Летом 1539 года царь Иван Васильевич (Грозный) дал указание кижскому старосте Спиру Михайлову, как разделить меж монастыря­ми то, что еще не было поделено. Окончательный правёж был закон­чен 18 июня 1540 года с выдачей деловой разъезжей грамоты. После этого в обоих монастырских кругах воцарилось спокойствие.

Иск обоих монастырей стоил 142 рубля московских, 235 коробьев ржи, не считая убытков от разорения. По мнению исследователей прошлого века, величина штрафа говорила о способности Муромского монастыря выплатить его и о довольно крепком благополучии монас­тырского хозяйства.

ИГУМЕН ЗОСИМА

После Лаврентия руководство монастырем принял в 1583 году игумен Зосима. При нем монастырю принадлежало семь деревень - в Андомском погосте, на Гакугсе и под монастырем. В самом монастыре имелась церковь Лазаря и церковь и церковь Успения Пресвятой Богородицы, деревянная, верхнешатро­вая, а также 19 келий, келья игумена, келья черного попа Мисаила, келья келаря Иосифа и 16 келий для братии численностью 35 чело­век. За монастырем находился скотный двор, в котором жил коровник Терешка Ондреев и конюшня. При них жил и дворник. Кроме дере­вень, в состав владений монастыря входили пустошь Борисовская, Березовец, Тетеревиное, Гора.

ИГУМЕН ИОСААФ I

В 1586 году Зосиму сменил игумен Иосааф I. Период нахождения у руководства монастырем Зосимы и Иосаафа I отмечался неблагопри­ятной внешнеполитической обстановкой в государстве. Россия вела Ливонскую войну с Ливонским орденом, Швецией, Польшей и Великим княжеством Литовским за выход к Балтийскому морю. Война для России шла неудачно. Боевые ливонские отряды «свейских немцев» проникли даже в пудожские земли. Войдя в Муромский монастырь, они ограбили библиотеку, подожгли главную, только что отстроенную Иосаафом I, церковь монастыря — Успенскую, и сожгли также монас­тырскую ограду и часть деревень, принадлежащих монастырю, суще­ственно подорвав экономическую базу монастыря.

Через 17 лет в пудожские края вновь вторглись боевые отряды польско-литовских интервентов и «русских воров», снова запылали крестьянские избы, церкви, прочие строения.

ЧЕРНЫЙ СВЯЩЕННИК МИСАИЛ

Иосаафа I сменил черный священник Мисаил, руководивший мо­настырем с 1623 по 1629 год. В эти годы монастырь посетил писец Долгорукий, который зафиксировал состояние монастыря: «...две церкви (Лазаря и Иоанна Предтечи), книги, колокольница рубленая, верх шатровый, колокол в 20 пудов, колокол в 16 пудов, колокол в 12 пудов, колокол в 6 пудов и два зазвонных колокола в два пуда. На. монастыре 13 келий черного священника Мисаила, келаря Пафнутия, казначея Матвея, гостиная и девять келей со старцами и служками. За монастырем - коровник и конюшня, пашня паханая, церковь Ла­заря; монастырские деревни в Мусовском носу Роди Ермолина, де­ревня, что была пустошь на Андоме, Каменка, деревни на Гакугсе - Князева, Скмкова, Гора, Харловская, Михалевская, деревни в Шальском погосте - Лукостров, Кургилова, Карельщина. Всего в 8 деревнях и 2 пустошах числилось 30 дворов крестьянских, а людей в них - 34 человека, да пять дворов бобыльских, а людей в них 6 человек...».

Илларион Запольский возглавил монастырь в 1650 году. Это было время патриарха Никона, время гонения раскольников и их отчаян­ной борьбы с никонианством. Совсем невдалеке от монастыря, в Курженской пустыни, в 1650 году состоялся раскольничий собор.

Почувствовав слабость монастырского влияния, крестьяне стали отбирать монастырские земли в свою пользу. Чтобы предотвратить дальнейшее разорение монастыря, теперь уже от собственных крестьян, Илларион обратился с челобитной к царю Алексею Михайловичу о выдаче новой Грамоты, ибо имевшиеся ранее межевые грамоты были уничтожены «немецкими и литовскими людьми». Такая Грамота «от царя и Великого князя Алексея Михайловича всея России...» была направлена в Заонежье воеводе Елагину с пору­чением послать надежных людей и отвести монастырскую землю «по старым крепостям» и велеть им владеть этой землей, с «Грамоты» снять список, а ее саму отдать строителю старцу Иллариону в монас­тырь. Под «Грамотой» учинена подпись: - Писана в Москве лето 7158 года (1650 год) января в 4-й день. А у подлинной грамоты пишет дьяк Алмаз Иванов...».

ИГУМЕН АФАНАСИЙ II

При игумене Афанасии II в 1673 году была перестроена обвет­шавшая деревянная церковь во имя Иоанна Предтечи.

ИГУМЕН ИОСААФ II

В период правления монастырем игуменом Иосаафом П в 1688 го­ду при монастыре образовались пустыни - Кедринская (Лодейнопольская), Курженская (Олонецкая), Рубежская (Вытегорская), Сунорецкая (Петрозаводская), Петропавловская, Кенорецкая.

ИГУМЕН ТАРАСИЙ

В 1764 году из Важеозерской Задне-Никифоровской пустыни был переведен в Муромский монастырь и назначен его игуменом Тарасий. Он руководил обителью до 1773 года. В эти годы монастырь, из-за строгих указов императора Петра Первого о запрете постригаться в монахи, обезлюдел, пришел в упадок, был оставлен за штатом и ис­пользовался как больница для немощных.

Тарасий предпринял попытку возродить монастырь в соответствии с его Уставом. В этих целях он обратился к пудожскому купечеству. На его просьбу откликнулись и дали средства петербургский и пудож­ский купец, потомственный и почетный гражданин Ма­локрошечный и на обустройство монастыря - зять Малокрошечного .

С изданием новых штатов Муромский монастырь был причислен к Свирскому монастырю, от которого назначались строители.

СТРОИТЕЛЬ ПАФНУТИЙ

Строителем монастыря с 1783 года стал Пафнутий. Он не был мо­нахом, но фактически руководил монастырем с 1775 года в течение 13 лет. Пафнутий был человеком своенравным, держал в монастыре беглых беспаспортных людей. Ему запретили использовать труд таких людей, но он не внял предупреждению и прослыл неисправимым. По указу викария Иоаникия его отстранили от руководства монастырем.

СТРОИТЕЛЬ ИОСИФ

Иосиф возглавлял монастырь с 1784 по 1785 год. При нем мона­стырю была отписана мельница на реке Самина (Вытегорский район) по грамоте царя Иоанна и Петра Алексеевичей. Иосиф стал послед­ним строителем - управляющим монастыря.

НАСТОЯТЕЛЬНИЦА НЕОНИЛА

В 1786 году в монастыре произошли необычные события, перевер­нувшие устоявшиеся традиции и повседневный быт. В этом году в Му­ромский монастырь стали переселяться старицы во главе со своей на­стоятельницей Неонилой.

Сам факт переселения стариц и покатившиеся по деревням извес­тия о новом, чужом причте в монастыре повергли многих жителей ок­рестных деревень в уныние и печаль. Оправившись от этого неприят­ного известия, они все же составили коллективную жалобу. И пришла в Патриарший приказ челобитная крестьян Андомского, Вытегорского и Пудожского погостов следующего содержания:

< Великим Государям царям и Великим князьям Иоанну Алексе­евичу, Петру Алексеевичу и Великой государыне благоверной царевне и Великой княгине Софье Алексеевне, всея Великие и Малые и Белыя России самодержцам бьют челом сироты ваши Олонецкого уезда дворовые крестьянишка Андомской, Вытегорской и Пудожской волостей старостишки Аверка Афанастьев, Федоска Васильев, Федька Евсевьев и рядовые крестьяне Якушка Козьмин, Прошка Тимофеев и все Муромского Успенского монастыря вкладчики...».

У челобитников были все основания жаловаться. В период ливон­ских войн, боях с польско-литовскими интервентами многие из них бы­ли ранены, попали в плен к неприятелю и потеряли там здоровье, вер­нувшись домой увечными. От государства помощи бывшим воинам и ратникам не было никакой и, чтобы дожить спокойно до смертного ча­са и в призрении, они бесплатно работали на монастырь с условием, что, когда потеряют способность работать, будут приняты в монастырь для призрения. Приход же Неонилы со старицами разрушил все их надежды, многие остались без призрения, скитаясь по дворам, умирая от невзгод и лишений.

В Новгородском приказе, куда поступило распоряжение Патриар­шего приказа разобраться по челобитной, воцарилось недоумение - каким образом старицы попали в Муромский монастырь? Ведь им был дан Вознесенский монастырь (в истоке реки Свирь).

Оказалось, что в свое время игуменья Неонила с сестрами била челом: построили они девичий монастырь и церкви Ильи и Введения Пречистой Богородицы. И в том же году архимандрит Макарий Тих­винского монастыря отнял их монастырь и землю на себя. Митропо­лит Корнилий приискал им пустующий мужской монастырь на реке Свирь во имя Вознесения Христова — там жило всего 4 старца.

Через год Неонила вновь пишет челобитную с просьбой передать им земли и другое имущество Брусенского Никольского монастыря, в котором жило три старца. По этой челобитной Корнилию дали пра­во решать самостоятельно.

Тем временем Патриаршему приказу пришло разъяснение, что муж­ских монастырей много, а старцев мало. Девичьих же монастырей нет, в Олонце живут 128 стариц, я Заонежье - 186 стариц, и живут они на погостах у церквей и по деревням в мирских избах.

Тогда патриарх повелел старцев из Муромского и Клименецкого монастырей перевести в Палеостровский монастырь, а также учинить девичий монастырь. С этим поручением игумен Васильевского Ладож­ского монастыря Варлаам и прибыл в Муромский монастырь. Старцев

перевели, и в монастыре утвердилась Неонила со своими старицами. Однако через два года, в 1788 году настоятельница Успенского Муромского монастыря Неонила умерла и была погребена за алтарем церкви Лазаря, над ее могилой был сооружен большой крест и учинена надпись. Девичий монастырь прекратил свое существование. В этом же году Муромский монастырь был упразднен и обращен в безприходскую церковь, с определением для богослужения белого священника и двух причетников.

БЕЛЫЕ СВЯЩЕННИКИ

Первым белым священником был назначен Иаков Ларионов слу­живший здесь с 1788 но 1798 годы. Его сменил Феофилакт Терентьев, бывший с 1798 по 1825 год. Третьим белым священником стал Козьма Феофилактов, прослуживший в этом чине вплоть до повторного восстановления в 1867 году статуса монастыря. Его заботами был построен каменный храм Успения Пречистой Богородицы с каменною колокольней. По завершении строительства храм был освящен 24 ию­ня 1866 года. Освящал его уже другой священник. Василий Бланков.

СТРОИТЕЛЬ ИЕРОМОНАХ ФЕОДОСИЙ

В 1867 году последовало высочайшее разрешение на восстановле­ние статуса Муромского монастыря. Открыл его строитель-иеромонах Феодосии.

Открытию монастыря предшествовал ряд событий. Купец Малокрошечный обратился к архиепископу Аркадию с просьбой восстано­вить монастырь. На эти цели он жертвовал 10 тысяч рублей и был готов внести их в банк. Просьба была принята. Указом по Олонецкой духовной консистории от 01.01.01 года была образована комис­сия в составе благочинного, священника Шальского прихода Матвея Попова, священника Муромской приходской церкви Василия Бланкова. Комиссия пришла к выводу о возможности восстановления монас­тыря, в котором очень хорошие земли.

Но архиепископ Аркадий, не веря комиссии, послал Нафанаила в Пудож к Малокрошечному, и в Муромский монастырь. В своем от­чете от 01.01.01 года Нафанаил писал о состоянии бывшего монастыря:

«...Из жилых помещений - три деревянные избы. В одной из них живет священник, а две другие - пустые. Четвертый дом, где живет пономарь Охотин, построен его отцом, священником Козьмою Феофилоктовым на свой счет. При этом доме и доме священника имеются помещения для скота, три амбара, рига с гумном, баня. Все здания стары, требуют ремонта. Поставлены без всякой симметрии. В монас­тыре имелись средства - 2500 рублей, из них за иконостас надо за­платить 1700 рублей. Малокрошечный дает сверх 10 тысяч еще 200 рублей.

Священник Муромской приходской церкви Василий Бланков сооб­щил, что известный петербургский купец Русанов, у коего в настоя­щую зиму заготовлялся лес в Гакугской даче, по открытии монастыря также обещал пожертвования. По целому ряду фактов перспектива восстановления монастыря определялась как обнадеживающая: Муромский монастырь был богаче Клименецкого, так как имел хорошие зем­ли и покосы, а также и леса - урочище Гайка в Полянке (близ Га­кугской церкви), урочище под деревней Михалевская, урочище Сит­ное, урочище на устье реки Андомы, урочища при деревне Ганевой, на Сормовском устье, на монастырском поле в Гакугсе, в Руданках 4 десятины, на Рандоручье. Сенные покосы монастыря размещались на Березовце, на Сорме (большой, Восьмиверстной), на Сорме малой (Трехверстной), в Петручье, у Камня, на Суе, на Суйском омуте, на Гайке, на Лухтручье, на Борисовой Сорме, на пустоши Каменное, на Сорме у брода. Издревле была пахотная земля на Тетеревиной Горке. Строевой лес монастырский размещался на Тюляносе и на Тетереви­ной Горке.

В монастыре вылавливалось много рыбы, и пономарь Охотин продавал ее на 100-200 рублей в год.

Помимо пожертвований на восстановление монастыря и природных ресурсов, по сведениям Бланкова, купец Малокрошечный дал неприкос­новенный фонд в пятипроцентных билетах, до 500 рублей дохода. До­ходы от молебнов должны составлять примерно 500 рублей в год. Хле­бом монастырь запасался за счет проходящих в летнее время через Вытегру хлебных караванов, до трех тысяч пудов в год.

Однако намерения купца Малокрошечного и созданной комиссии натолкнулись на чье-то упорное сопротивление. К тому же в 1863 го­ду внезапно скончался жертвователь купец Малокрошечный. Перепис­ка о восстановлении монастыря длилась несколько лет, и лишь в марте 1867 года Синод дал указ на восстановление монастыря, но с ус­ловием, что там будет приют для престарелых и увечных.

ИЕРОМОНАХИ ФЕОДОСИЙ И ОНИСИМ

Первыми насельниками после восстановления обители в статусе монастыря стали иеромонах Феодосии и строитель Мисаил. Официаль­но монастырь был открыт 24 июня 1867 года.

Дата эта была выбрана не случайно. По существовавшим в монас­тыре традициям 23-24 июня ежегодно был праздник Владимирской иконы Богородицы и . В эти дни устраи­вались крестные ходы: 23 июня - ко кресту в поле (это место посе­щалось со времен Лазаря) и 24 июня - к церкви Лазаря, в рощу.

После Феодосия и Мисаила некоторое время у руководства монас­тырем находился иеромонах Онисим, бывший из раскольников Выго-Лексинских скитов.

Докучаев-Басков приводит описание монастыря этого периода:

«...На муромском носу белеется каменная, с такой же колоколь­нею, церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы с двумя приде­лами - Рождества святого Иоанна Предтечи и преподобного Иоанна Рыльского. Строители... к сожалению, не поставили каменную церковь

над могилой преподобного Афанасия... Церковь строилась рукою не­умелою, неискусною и неопытною. Много в ней недостатков и недос­мотров. Пожалел об этом и Малокрошечный. Он хотел построить еще одну каменную церковь, маленькую, над могилой Афанасия, но не ус­пел. Вблизи каменной церкви стоит небольшая ветхая церковь во имя Богоявления Господня, построенная 115 лет назад, в 1770 году. За алтарем Успенской каменной церкви стоит деревянная часовня над могилой преподобного Афанасия, над ней же деревянная гробница с изображением Афанасия. Здесь же хранятся вериги и каменный жер­нов, которым братия молола хлеб. Здесь же рядом двухэтажный деревянный дом, где жил настоятель. Кругом - низкая ограда, с се­верной стороны из кирпича, а с трех прочих сторон - из булыжного камня. За оградой стоит скотный двор.

Церковь Лазаря... В недавнее время над ней устраивали нечто вроде футляра или навеса. Церковь Лазаря построена с пазом не в верхнем бревне, а в нижнем, и проложена берестой... Потолка нет. Рисунок этой церкви есть в газете «Зодчий», №№ 11-12 за 1877 год. Двери и окна - без навесов, на шипах. Кем и когда построена эта церковь -- вопрос спорный. Но академик Даль опровергает это, ибо он 30 лет назад видел такой способ рубки и считает, что церковь построена в XVI веке. Три писца не упоминают о том, что ее построил сам Лазарь. Есть церкви, которым по 300 — 350 лет. Но и в древности даже церкви, построенные из лучшего леса, стояли лет по 40—80. Даже здесь, в монастыре, церковь Богоявления Господня, через 90 лет пришла в ветхость. Над самою могилой стоит рака с изображением (Лазаря). Некоторые деревья-великаны из рощи Лазаря - современ­ники если не Лазаря, то Афанасия...».

В 1905 году газета «Олонецкие губернские ведомости» опублико­вала впечатления одного из паломников, посетившего Муромский мо­настырь. Автор, укрывшийся под псевдонимом «Олончанин», писал:

«Муромская обитель - великая святыня для окрестных жителей. Каждое лето, 23-24 июня, она видит в своих списках множество бо­гомольцев. Вы вступаете в нее через железные ворота. Прямо перед вами на зеленой, чуть приподнятой лужайке - три монастырские церкви: большая каменная Успенская с высокой колокольней; на вос­ток от ее алтаря - другая, памятник XVIII века - Богоявленская, де­ревянная; а за зеленой крышей Успенской церкви сверкает белыми главами каменная, из необлицованного еще кирпича, изящная по архи­тектуре Всехсвятская церковь.

У стен ограды, в углах, с обеих сторон от ворот, помещения бра­тии (до 10 человек) и настоятеля, два белых двухэтажных корпуса с зелеными, как и на церквях, железными крышами. Рядом с настоятельским корпусом, за Успенской церковью, недавно выстроен новый каменный двухэтажный корпус с трапезною, церковью в честь святителя Николая. С высокой колокольни раздается мощный благовест ко Всенощной... Едва замер торжественный трезвон колоколов, как полилась дивная мелодия наших древних «гласов».

На величание выходит уволенный сединами старец-настоятель, бо­лее 30 лет управляющий монастырем. Сам из крестьян, умный, весь ушедший в заботы об обители, он очень близко держится к народу и пользуется большой популярностью и любовью.

Утром отправляемся во Всехсвятскую церковь, где служат моле­бен над гробницей преподобного Афанасия. Церковь эта приятно по­ражает своей белизной и на фоне последней резко выступающим ду­бовым темным иконостасом с иконами строгого письма по золоту. За правым клиросом блестит в богатой серебряной ризе большая икона Успения Божьей матери. По преданию эта икона - увеличенная копия с иконы времен преподобного Лазаря, изчезнувшей, быть может, в по­жаре Успенской церкви в XVI веке или во время литовского разорения 1612 года.

Гробница преподобного Афанасия стоит в нише на левой стороне церкви. После молебна богомольцы с благоговением рассматривают хранящиеся подле гробницы преподобного тяжелые железные вериги.

Солнечные часы, поставленные около церкви, показывают «9», на­чинается благовестие, и все спешат в Успенскую церковь.

Раздается трезвон - и из Успенской церкви появляются кресты, хоругви, иеромонахи в блестящих ризах и черных клобуках с иконами, маститый настоятель с крестом и пестрые толпы богомольцев. У всех желание облобызать святую икону, пройти под нее, побыть под ее священной тенью. Икона высоко парит над нарядной толпой, ярко пе­реливаются серебром ризы в лучах солнца. Какой-то заезжий люби­тель-фотограф торопится заснять картину на память.

Минуя пожарище двухэтажной гостиницы (сгорела зимой 1902 го­да, затем выстроено такое же здание на берегу Онего), крестный ход двинулся в поле. Здесь воочию убеждаешься, как прекрасно поставле­но в обители сельское хозяйство. Новинки сельского хозяйства, заве­денные заботами неутомимого о. Онисима, - предмет большого любопытства и удивления со стороны богомольцев.

Но вот и крест святого Лазаря. Под древним навесом стоит он массивный, из целых отрезков толстого обтесанного бревна и, ветхий, стоит возле дороги. Весь крест исписан целыми, непонятными по значению, рядами разных букв славянской азбуки...

Кончился молебен, опять загудели колокола, опять зареяли хоруг­ви и кресты, ход тихо двинулся в обитель.

После братской трапезы спешим посетить Лазареву рощу, покло­ниться мощам преподобного Лазаря.

Озеро взволновалось. Вдали виднеется большая сойма под паруса­ми, возвращающаяся с рыбной ловли. В монастыре таких сойм не­сколько, и все прекрасно оборудованы. Вообще рыболовство здесь удачно и от продажи сигов, лососей, палий обитель получает большой доход.

В роще - большая часовня-футляр. Спешим войти в нее. Перед нами - церковка во имя Воскрешения святого праведного Лазаря, а за ее алтарем - гробница над мощами основателя обители... Перед царскими дверями, на половинках которых написаны Василий Вели­кий и Иоанн Златоуст, под потолком висит древнее паникадило в виде простого железного обруча. Выше царских ворот, на узкой доске дли­ной от стены до стены, очень древняя надпись вязью. На одном конце, как удалось разобрать, написан тропарь «Общее воскресенье». Северные двери заменяла простая сосновая доска. В миниатюрном алтаре церкви, с воротцами вдоль стены, но без потолка, одежда на престоле и жертвеннике, а также завеса у царских врат - холщовая.

В часовне-футляре хранился еще деревянный подсвечник в виде треножника и на одном из окон куски того жернова, на котором преподобный молол муку. Эти камни переходили из рук в руки просто­душных богомолок, которые грызли камни в надежде на избавление от зубной боли... Подле шкафа с ризой преподобного белая, очень реаль­ная восковая статуя страждущего связанного Христа в терновом венке, с каплями крови на челе.

По выходе из часовни замечаем богомольцев, теснящихся вокруг одной из самых старых сосен, с засохшей уже вершиной, с обгрызен­ной, на высоте человеческого роста, корой. Одни... с удивлением рас­сматривают вросший в сосну, должно быть, уже давно врезанный не­большой медный крест. Богомольцы грызли кору дерева все в той же надежде исцеления от зубной боли.

Едва успевали осмотреть образцовые службы обители, каменную постройку на скотном дворе (обитель имеет целое стадо породистых холмогорских коров и до десяти лошадей), жатвенную и пожарную машины, громадные онежские «матки» - рыболовные снаряды и громоздкий паровик для строящейся мельницы.

После крестного хода - даровая, для многих богомольцев, по пастырская праздничная трапеза. Затем обитель начинает пустеть...»

В 1907 году Пудожский уезд посетил Епископ Петрозаводский и Олонецкий Преосвященный Мисаил. Побывал он и в Муромском монастыре. Его путевые заметки, в том числе и о посещении монастыря, опубликовала газета «Олонецкие епархиальные ведомости» за 1907 год. «...Монастырская ограда каменная, из кирпича и дикого камня. Весной (стена) подмывается водой и грозит разрушением - надо ре­монтировать, материал уже есть. Храмов пять - два каменных и три деревянных. Главный храм Успения - серый и неблаговидный снару­жи и внутри. На стенах небезопасные трещины. Другой храм новый, построен на средства благотворительницы Е. И. М. В трапезе храм маленький. Вблизи Успенской церкви находится деревянная, очень ветхая церковка 1770 года. Вне монастыря стоит древняя кладбищенская церковь, деревянная, довольно прочная. В сей же церкви хранятся достопримечательности монастыря: сосуды деревянные, потир, блюдо вместо дискоса, на них преподобный Лазарь, мощи которого там почивают под спудом, приносил бескровную жертву. Внутри монастыря или деревянной часовни над могилою преподобного Афанасия, устрои­теля сей обители, там же вериги железные, каменный жернов. Брат­ство малое - настоятель монастыря отец игумен Онисим, три иеро­монаха (один - из обер-офицерских детей, два - из крестьянских детей) и послушник-рыболов. Есть несколько богорадников (для будущих кадров). Библиотека малая, школы нет. Значение монастыря не важно. При монастыре имеется скот, довольная рыбная ловля, муко­мольная мельница паровая цепная и мельница водяная, кузница, лес, огородничество. Денег в кассе - 20,5 тысячи рублей. Хозяйство - в хорошем состоянии, ибо игумен - мужик хозяйственный...».

Наступил двадцатый век. В эти первые годы Муромский монас­тырь несколько «перепрофилировали» - он превратился в своеобраз­ный исправительный дом, место ссылки для опальных и нарушивших православные каноны священнослужителей. В 1912 году в монастыре поселился иеромонах Балтско-Феодосийского монастыря (ныне Одес­ская область) Иннокентий (в миру - Иван Левизор). Синод не смог оставить безнаказанной богопротивную деятельность этого человека и сослал его в Муромский монастырь.

Иннокентий вел себя в ссылке своеобразно, демонстрировал свою независимость от настоятеля монастыря, выезжал, в нарушение ре­шения Синода, за пределы монастыря в Нигижму и Каршево, да­вал щедрые взносы в пользу церкви этих населенных пунктов. Суро­вые условия жизни в монастыре не устраивали энергичного и волево­го иеромонаха - он не собирался отбывать свой «срок» в Муромском монастыре и вместе с братом организовал исход молдаван из да­лекой Бессарабии для «народного освобождения его из заточения». Эта акция Иннокентия обернулась большой людской трагедией, вписавшейся в историю Пудожского края. В феврале 1913 года на железнодорожную станцию Няндома Каргопольского уезда прибыла группа паломников из Бессарабии, численностью до 800 человек - мужчины, женщины, взрослые и дети, даже целые семьи. Пешком по снегам и при жестоких морозах они преодолели путь длиной более 260 километров и осадили в буквальном смысле монастырь. От вышедшего им навстречу настоятеля монастыря игумена Меркурия они потребовали выдать Иннокентия. Игумен здраво оценил сложившуюся обстановку, принял их требование. Однако паломники, не удовлетво­рившись этим главным результатом своего путешествия и памятуя лишения, которые они уже испытали по дороге к Муромскому, взло­мали ворота монастыря и все двери кладовых, расхватали теплую одежду и шерстяные платки, часть икон и другой церковной утвари и двинулись в обратный путь. Обезумевшие фанатики понесли своего «святого» на руках на ковре. Шествие обреченных на страдания мол­даван, трупы замерзших и лежащих на обочине дороги детей, стари­ков и женщин вызывали у местного населения недоумение и состра­дание одновременно. Опасаясь могущих возникнуть беспорядков при прохождении че­рез Пудож паломников, командир подоспевшей воинской части, распо­ложившейся на подступах к деревне Уржаково, попытался остановить, расчленить движущуюся колонну и небольшими группами провести через город, оказав там необходимую медицинскую помощь, обеспе­чить упорядоченную эвакуацию людей на родину.

Отлично понимая, чем это грозит лично ему, Иннокентий, возлежа на ковре, на вытянутых, поднятых кверху руках молдаван, не подчи­нился требованию офицера остановиться и слезть с ковра и ударил палкой по голове одного солдата. Последний незамедлительно сделал выпад штыком и ранил Иннокентия в бок.

Это был критический момент. Сообразив, что в случае нападения толпы на солдат он будет немедленно уничтожен винтовочным залпом, Иннокентий зажал рану рукой, не давая выхода крови, чтобы не взбудоражить толпу и повел молдаван в обход зимней крестьянской доро­гой, минуя Пудож. На всем скорбном пути до Каргополя на стылых чужих снегах навсегда остались лежать брошенные без погребения своими земляками-фанатиками тела.

Сколько лет прошло с тех пор, а в разговорах коренных пудожан нет-нет, да и всплывет слово «бессарабцы» - словесный отзвук той далекой трагедии, которая весьма детально описана Лесем Гоминым в его книге «Голгофа».

В августе 1914 года началась первая мировая война. В уезде за­метно обозначился спад общественной жизни, резко снизилась посе­щаемость монастыря. Был мобилизован из монастыря один монах священником на крейсер «Рында». Чтобы привлечь внимание верующих к паломничеству, благочинный 17-го округа Иоанн Волокославский ор­ганизовал приход своих прихожан в Муромский монастырь. В 1915 году ряд пастырей со своими прихожанами организовали паломниче­ство в Муромский монастырь. В их числе были верующие из Пудожа и Вытегры. Паломники прибыли в обииюня (по старому сти­лю), когда в монастыре отмечается престольный праздник.

МУРОМСКИЙ МОНАСТЫРЬ И СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО

Декрет об отделении церкви от государства по времени совпал с установлением в Пудожском уезде Советской власти. Но судьбу мо­настыря предрешил самый первый декрет Советской власти, приня­тый в ночь с 8 на 9 ноября (по новому стилю), - Декрет о земле. В соответствии с ним все церковные и монастырские земли конфиско­вались вместе с инвентарем и постройками и передавались крестьянским комитетам и Советам для распределения между крестьянами.

Уже в марте 1918 года жители Гакугсы решили воспользоваться этим обстоятельством и создали свой волостной Совет и решили от­делиться от Нигижемской волости. Уездисполком напомнил гакугшанам, что содержать два волостных аппарата там, где раньше управ­лялся один, нецелесообразно, да и нет средств. Тем не менее Гакугский волостной Совет стал реальностью.

Заявила о своих требованиях и Гакугская трудовая артель. Чле­ны артели решили реквизировать имущество фирмы «Лесопромыш­ленник» и судно, которое ей принадлежало. Затем артельщики реши­ли провести такую же акцию с двумя судами Кошелева и баржей Ми­ронова. Но уездисполком вовремя вмешался: суда Кошелева находи­лись в распоряжении военведа, а баржа Миронова была загружена дровами для Германской миссии военнопленных.

В декабре 1918 года в деревне Силевская (Гакугса) был избран совет бедноты в составе (председатель), (товарищ председателя) и (секретарь), который также приступил к экспроприации монастырских земель в деревне.

Вскоре из Гакугсы в уездисполком от трудовой артели поступило письмо о якобы имевшей место в Муромском монастыре растрате иму­щества. Уездисполком передал всю переписку с Гакугской волостью в уголовно-следственную комиссию для производства дознания, а на­стоятеля монастыря Иоакима распорядился взять под стражу до про­изводства дознания.

Причт Муромского монастыря под все возрастающим давлением новых местных органов власти разваливался на глазах. И все же здра­вая мысль ряда членов уездисполкома возобладала над всеобъемлю­щими национализационными настроениями. Чтобы не допустить разо­рения этого замкнутого, но исправно действующего хозяйственного уклада, было решено на базе Муромского монастыря создать прообраз будущего - сельскохозяйственную коммуну. Опись имущества монастыря была поручена земельному отделу уездисполкома.

Но монастырь почти обезлюдел, а оставшиеся старики были не в состоянии заниматься физическим трудом на сельскохозяйственных работах. Решение кадровой проблемы пришло само собой. Шальский лесопильный завод бездействовал с 1914 года, безработица станови­лась бедствием. И вот в январе 1919 года из Шалы по льду Онеж­ского озера потянулись подводы с переселенцами. В числе первых ком­мунаров было до полусотни земледельцев, кузнецы, сапожники, порт­ные. Новой сельскохозяйственной коммуне имени Троцкого досталось неплохое наследство - 65 десятин пахотной земли, 80 десятин сено­коса, 8 голов крупного и 3 головы мелкого скота, 3 лошади, паровая мельница, рыболовецкие снасти, 2 ледника, коптильня, баня, кладовая и 7 жилых домов. В коммуне остался монах Иона, хорошо поставив­ший огородничество.

Тогда же, в январе, при сельхозкоммуне была образована первич­ная Муромская ячейка РКП, в состав которой вошли действительные члены партии , , сочувствующие - , ,

По прибытии на место коммунары сразу же приступили к заготов­ке жердей, бревен, дров. Весной новоселы посеяли 70 пудов овса, рожь и картофель, возделали под руководствам монаха Ионы огород. Летом 1919 года в коммуну привезли из детского дома 16 детей на период летних каникул, чтобы подкормить их и укрепить здоровье. В апреле уездисполком разрешил коммунарам использовать глав­ную церковь монастыря, Успенскую, под клуб, при котором одновре­менно открыли училище. Ионе было разрешено совершать религиоз­ные обряды на дому.

В ходе передачи коммунарам имущества монастыря выявилось хи­щение кузнечного инструмента и муки. Уездисполком потребовал от членов Гакугской трудовой артели возвратить инструменты в монас­тырь, а похититель муки, житель деревни Князевской Емельянов, был арестован.

Однако дело в коммуне не заладилось. Ее численность превысила возможности монастыря по занятости людей, полученный урожай не обеспечивал пропитание. В коммуне отсутствовала должная исполни­тельская дисциплина, за детьми никто не следил, они были предостав­лены сами себе. В августе председатель коммуны был уличен в присвоении мануфактуры. Оценив сложившуюся обстановку, уездный земотдел принял решение ликвидировать коммуну. Однако уездисполком не принял такого предложения и поручил образованной специальной комиссии с выездом на место выяснить причины неудовлетворительной работы и сделать все возможное, чтобы сохранить ком­муну как основу новой формы организации сельскохозяйственного производства. Комиссия завершила свою работу в декабре 1919 года.

Наличие сельхозкоммуны позволило уездисполкому извлечь суще­ственную пользу для уезда. Учитывая перспективу с продовольствием на 1920 год, уездисполком решил привлечь народных учителей для изучения опыта монахов по ведению огородничества, чтобы с весны 1920 года создать при каждой школе огородный участок, научить де­тей выращивать овощи и создать свой собственный запас продоволь­ствия.

В декабре 1919 года в сельхозкоммуне состоялись двухнедельные курсы учителей. Основной задачей сельскохозяйственных курсов, чис­ло участников которых составило 30 человек, была пропаганда сельскохозяйственных знаний. Наиболее популярным был 20-часовой цикл лекций по огородничеству и садоводству, который преподавал Валейко. Огородничество для Пудожа было делом новым, но практичным. Одни из курсантов, М. Тетерин, писал в уездной газете «Звезда Пу­дожа»: «для Пудожа огородничество и садоводство крайне необходимо, ибо его не было в уезде».

Просуществовав год, сельхозкоммуна имени Троцкого все же раз­валилась. Уземотдел обратился через газету к населению уезда с при­глашением в коммуну. Однако призыв образовать в монастыре вторую сельхозкоммуну не нашел отклика. В уездисполкоме решили отойти от этой, не оправдавшей себя, формы организации сельского хозяй­ства и приступили к формированию советского сельского хозяйства. Чтобы укрепить его материальную базу, уездисполком пошел на бес­прецедентную акцию. В апреле 1929 года началась зкспроприация крупного рогатого скота у жителей водлозерских деревень, принимав­ших активное участие в боевых действиях белогвардейских отрядов, занявших Водлозеро, в перевозках их солдат, боеприпасов и продо­вольствия. Реквизированный у этих лиц скот был передан советскому сельскому хозяйству на территории Муромского монастыря. Работни­ки нового, советского сельского хозяйства провели все необходимые весенние сельскохозяйственные работы, посеяли поле, начали обраба­тывать огород, ловить рыбу.

Прошло три года. Видимо, так и не удалось добиться сколько-ни­будь серьезных успехов на поприще сельского хозяйства. В 1923 году на проходившем VI-м уездном съезде Советов в выступлении одного из делегатов прозвучало, что «в Муромской агробазе ничего не де­лается, она превратилась в «агрозаразу»... Вот таков несколько неожиданый итог всех начинаний того времени. И коммуна, и совет­ское хозяйство оказались менее жизнеспособными, нежели труд монахов и работников монастыря, основанный на фанатическом, до самопожертвования, труде над добыванием хлеба насущного.

На неустойчивость сельхозкоммуны повлияло соседство другого производства. Удобное размещение монастыря на стыке двух озер, Онежского и Муромского, и короткой, чуть более километра, реке Муромке, позволявших пропускать груженые баржи с круглым лесом и дровами, навело уездный лесной комитет на мысль о постройке в пре­делах монастыря небольшого лесопильного завода и судостроительной верфи по выпуску грузовых барж небольшой грузоподъемности. К та­кому решению уездлеском подтолкнул наказ делегатов уездного съез­да Советов от Шальской волости: желательно бы пересмотреть вопрос о постройке верфи в Муромском монастыре, а также о переводе туда легкого привода, т. е. локомобиля, с Шальского народного лесопиль­ного завода.

Все подготовительные работы были проведены в течение 1919 го­да. Из Шалы на южное побережье к высокому берегу озера Муром­ского были доставлены лесопильная рама и локомобиль. На песчаном сухом берегу развернулась стройка, резко изменившая облик окрест­ностей и неторопливый размеренный монастырский быт. В сентябре 1919 года по распоряжению уездисполкома сельхозкоммуна передала из монастыря на лесопильный завод колокол весом до 40 фунтов, для использования в качестве пожарного сигнала.

В феврале 1920 года в уездной газете «Звезда Пудожа» появилась заметка о деятельности этого предприятия, в которой отмечалось сле­дующее: «Жизнь (на Муромском лесопильном заводе) кипит ключом. Шипит локомобиль, свистит свисток, дымит высокая железная труба и около ее копошатся люди. Пилорама пилит подвозимые бревна на открытом воздухе, так как завод еще не обшит (каркасным зданием). Несколько дней бушует вьюга. Рядом с заводом видим остовы двух строящихся озерных судов, на которых рабочие в одних рубашках и без шапок ставят шпангоуты. В коммуне остался монах Иона, около 40 лет. Летом он работает на огородах, а зимой не может ничего де­лать. Он пристроился к рабочим Муромской (лесозаготовительной) дистанции и выхлопотал себе паек».

В документах уездисполкома того времени отмечалось, что Му­ромский лесопильный завод и судостроительная верфь при нем - крупное и ценное приобретение для народного хозяйства. Здесь рабо­тают 200 человек. Верфь будет готова к весне 1920 года. Но условия жизни суровые, временные бараки не приспособлены, тесные и многие рабочие живут по окрестным деревням. Завод пилит лес для местной промышленности, возводится теплое здание для жилья. В конце 1919 года центр поставил перед уездом задачу: построить 15 озерных креп­леных непаровых судов (полулодков) и барж.

Помимо строительства судов предстояло построить защитную «морскую дамбу» в устье реки Муромки, чтобы обеспечить беспрепят­ственный выход груженых судов в Онежское озеро.

Но подошла весна. И артель судостроительных плотников, пригла­шенных из Черниговской губернии, оставила производство и уехала по домам на обработку своих полей. Строительство судов и дамбы остановилось.

Чтобы не сорвать намеченные планы, уездисполком принял чрез­вычайное решение - уездвоенкомат мобилизовал на стройку в Му­ромском взвод запасных численностью 71 человек, которые по прибытии приступили к бойке свай на дамбе двумя копрами и совместно с оставшимися судостроителями из Череповца продолжили достройку барж. Не хватало железа, смолы, вара. Не было рабочих - специалис­тов по строительству судов. Все это сильно осложняло ход работ, и пуск на воду барж отодвигался на неопределенное время.

Не обходилось и без курьезов. Уездвоенкомат прислал повестки для мобилизации в железнодорожные войска четырем слесарям лесопиль­ного завода - Герасимову, Дорошину, Сперову и Якушеву. Чтобы не остановить завод, уездисполком взял ответственность перед военведом на себя и оставил этих специалистов на заводе.

В целях укрепления производства, на VII уездном съезде Советов было принято решение о принятии срочных мер по улучшению санитарно-жилищных условий Муромского завода и судоверфи. Делегаты VIII-го уездного съезда Советов постановили прорыть канал для сое­динения озера Муромское с Онежским и провести телефонную связь с Муромским заводом и судоверфью.

Однако, несмотря на принимаемые и довольно энергичные меры. Муромская судоверфь как предприятие не состоялась. В 1924 году приступил к работе восстановленный Шальский народный завод и объем производства в Муромском лесопильном заводе начал снижаться. Не получил развития и Муромский кирпичный завод. В 1926 году уездлеском попытался передать судостроительную верфь в аренду на льготных началах частному посреднику, но эта акция также не состоя­лась.

Летом 1920 года в Пудож доставили по частям локомобиль и па­ровую мельницу из монастыря. В ее погрузке на судно и передвиже­ние по дороге в Пудож приняло участие до 200 человек. «Тянули па­ровик всей волостью» — так вспоминают об этой операции старые пудожане. Монастырский локомобиль работал на размоле зерновых пай­ков пудожан, помимо размола зерна крутил динамомашину и давал городу электроэнергию.

Однако монастырский локомобиль имел недостаточную мощность. К тому же в марте 1924 года уездисполком решил организовать лесо­пильное производство и увеличить выработку электроэнергии. Поэто­му уездисполком обратился с ходатайством в правление треста «Севзаплес» передать исполкому и оказать содействие в доставке более сильного локомобиля с Муромского лесопильного завода. На базе это­го агрегата было образовано предприятие местного подчинения, кото­рое действовало до 60-х годов.

Б. МУРОМСКИЙ МОНАСТЫРЬ В 30—60 ГОДАХ

Усилия Пудожского уездного лесного комитета по развертыванию лесопиления и строительству несамоходных грузовых судов в бассей­не реки Муромка не увенчались успехом. Центр поставил новые зада­чи - усилить лесозаготовки и организовать поставку круглых лесо­материалов, в основном пиловочника, рудничной стойки и дров на ле­сопильные заводы Карелии и Ленинградской области, в шахты Дон­басса. Специалисты из трестов «Ленлесосплав», «Ленлес» и других организаций построили на реке Муромке сортировочно-сплоточную за­пань. Подача молевой древесины в запань производилась в кошелях из реки Гакугсы, из бирж Васьково, что на побережье Онежского озе­ра. Муромская запань вошла в состав образованного в 1929 году Пу­дожского леспромхоза. За суши в период навигации запань сплачива­ла 300—350 кубометров бревен, за сезон до 23 тысяч кубометров. Заготовку древесины производили кулаки-«твердозаданцы», колхоз­ники из окрестных гакугских деревень, Нигижм. ы и Каршева. Дейст­вовали Васьковский и Рандоручейский лесозаготовительные участки. Численность работающих достигала 200 человек.

Проблему постоянных кадров лесозаготовителей удалось решить лишь после прибытия в Муромскую запань иностранных рабочих-фин­нов. Строения Муромского монастыря постепенно начали приобретать вид рабочего поселка. Связь Муромской запани с деревней Гакугской и Шалой осуществлялась мотокатерами № 5 и № 26.

В начале 30-х годов в Муромском образовали рыболовецкий кол­хоз имени Ворошилова, для обеспечения рабочих рыбой. Однако хо­зяйство это оказалось маломощным и добытой рыбы хватало лишь на инвалидный дом, который был создан одновременно с колхозом. К 1941 году контингент инвалидного дома составлял 238 человек. Как и в былые времена, инвалидный дом содержал себя сам. Помимо вы­лова рыбы, здесь вновь развили огородничество, сеяли зерновые, заго­товляли ягоды, грибы, изготовляли крестьянские сани, бочки, столяр­ные, изделия, вязали сети. При инвалидном доме имелся мотобот.

Когда началась Великая Отечественная война, в сентябре 1941 года в Муромское были перевезены 65 человек Томицкого инвалидно­го дома из Прионежского района. В 1943 году, в связи с возможной угрозой прорыва отрядов противника на пудожский берег Онежского озера, Муромский инвалидный дом был эвакуирован вглубь района, и поселок Бочилово, где размещался трудовой интернат инвалидов Великой Отечественной войны. Жители деревни Подмонастырская переселились в глубинные деревни Гакугского сельсовета и района.

В 1941-44 годах части финской армии, оккупировавшей все запад­ное побережье Онежского озера и Заонежье и Пудожский район, раз­деляла акватория Онежского озера. Фактически береговая полоса онежского озера со стороны Пудожского района превратилась в некое подобие «временной» государственной границы воюющих друг с дру­гом СССР и Финляндии, протянувшейся от Повенца до Вытегорского устья. И, как положено, хоть и временную, но все же «границу», ее охранял 80-й пограничный полк НКВД. В поселке Муромское размес­тилась застава пограничного полка, в задачу которой входило предот­вращение проникновения в тыл, на территорию района, одиночных разведчиков, групп диверсионно-разведывательного характера, прямого вооруженного нападения на заставу, а также пресечение выхода аген­туры из района на Запад через Онежское озеро. Отсюда же, из Му­ромского, происходил «заброс» подпольщиков, агентурных и дальних военных разведчиков в тыл противника. Здесь же их принимали пос­ле выполнения боевого задания. Неоднократно по делам разведки бы вал на Муромской погранзаставе секретарь ЦК комсомола республики, позднее - руководитель КГБ и Генеральный секретарь ЦК КПСС .

Вся прибрежная полоса Онежского озера, от Муромского до Челмуж, была заминирована частями 2-й саперной армии. «Снимали» эти минные поля в 1944-45 годах 14-16-летние юноши и девушки Пудожского района, прошедшие курс специальной подготовки.

После войны в Муромское возвратились жители деревни Подмонастырская, часть рабочих. Здесь вновь обосновалась лесосплавная запань Пудожского лесопункта Карело-Финского энерголеспромхоза, заготовлявшего в гакугских лесах столбы для электролиний в восста­навливаемых от военной разрухи областях страны. Лесопункт через несколько лет был преобразован в Гакугский энерголеспромхоз, затем реорганизован в Муромский леспромхоз треста «Пудожлес». В более позднее время Гакугса и Муромское входили в состав Пудожского лес­промхоза.

В конце 60-х годов поселок Муромский, точнее то, что осталось от перестроенного за долгие 40 лет монастыря, покинул последний жи­тель. Наступила пора бесконтрольного «хозяйничания» в монастыре рыбаков-любителей, неорганизованных туристов. Сейчас лишь Гакуг­ский лесопункт акционерного общества «Пудожлес» еще продолжает заготовку древесины в окрестных, изрядно поредевших, лесах.

ВСЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ НА КРУГИ СВОЯ...

В середине июля 1991 года в Пудож прибыла представительная делегация из республики во главе с Епископом Петрозаводским и Оло­нецким Мануилом. Целью визита гостей было обследование бывшего Успенского (Муромского) монастыря. 19 июля два теплохода из Ша­лы по Онежскому озеру доставили гостей и сопровождавших лиц к устью реки Муромки. Замытое устье реки и большая прибрежная отмель не позволили теплоходам подойти к берегу, поэтому пассажи­ров перевозли на небольших мотокатерах.

Посещение Епископом Петрозаводским и Олонецким Мануилом бывшего монастыря - для общественности района и верующих со­бытие неординарное: впервые за всю историю Советской власти на землю древней православной обители ступил Преосвященнейший владыка. Тем более, что последний приезд церковного иерарха - Пресвященнейшего Епископа Петрозаводского и Олонецкого Мисаила состоялся в 1907 году.

Бывший монастырь встретил Епископа Петрозаводского и Олонец­кого Мануила и сопровождавшего его в поездке уполномоченного Комитета по делам православной церкви СССР по Карельской АССР умиротворенной тишиной, чистейшим, настоенным на буйных луговых травах, воздухом, спокойными водами Онежско­го озера. Посреди густых и высоких трав настороженно стояли зда­ния церквей и жилые строения монастыря, памятники былого его величия.

Грустно было созерцать это безлюдье, эти развалины со следами туристской «вольной культуры», это запустение. Время глобального отрицания всего того, что связано с религией, воинствующее безбожничество, многочисленные перестройки культовых зданий под клуб, магазин, жилые помещения, равнодушие и халатность проживающих в монастырских строениях привели к полной утрате облика монас­тыря.

Осмотр православной обители начался с деревянной церкви-фут­ляра. Здание сохранило свой первоначальный вид, хотя время и ту­ристы не пощадили и его. Отдельно стоящая колокольня с шатровым верхом. Здание церкви с поврежденной входной дверью и оконными проемами, оторванной в нижней части здания вагонкой, надписи на стенах, упавшая надалтарная главка. И все же здание поддается ремонту.

Здесь в церкви-футляре покоится рака с мощами преподобного Лазаря, основателя Муромского монастыря. У этого святого места владыка, сопровождавшие его лица и пудожское духовенство испол­нили молебен в память преподобных основателей православной оби­тели Лазаря Муромского и Афанасия.

Тяжело перемещаться по мощному травостою. Вытянувшись в длинную цепочку, участники осмотра по проложенной в траве тро­пинке подходят к зданию главной церкви монастыря - Успения Пре­святой Богородицы. Лишь только стены белого двухэтажного кирпич­ного здания подтверждают, что это - бывший храм. Да еще сохра­нившиеся конструктивные элементы высоких окон, боковых приделов, колокольни. Внутренние же помещения не позволяют зрительно вос­становить прошлое: все бессистемно перестроено, перекроено. В некотором удалении от алтаря этой церкви была часовня над пра­хом - мощами второго основателя обители преподобного Афанасия. Сейчас нет и следа от этой часовни. Священнослужители с пением молебна обошли вокруг здания церкви, закончив молебен в пред­алтарном помещении, где изнутри хорошо просматривалась на потол­ке окружность главного купола.

Рядом с Успенским храмом стоит хорошо сохранившееся здание церкви Всех Святых, красного кирпича. Правда, на здании церкви уже нет пяти куполов, она не имела собственной колокольни и с вос­точной стороны к ней прирублено деревянное, но уже разрушившееся помещение бывшей киноаппаратной, тем не менее она выглядит, как новая. Несмотря на сгнившие внутренние деревянные конструкции, она легко поддается восстановительному ремонту.

Кроме этих трех церквей, гости и другие участники поездки ос­мотрели жилое двухэтажное кирпичное здание монастырской братии, неплохо сохранившееся, а также двухэтажный деревянный дом под железной крышей, в котором проживал настоятель монастыря.

Осмотр православной обители закончен. Велики обветшалость и степень разрушения оставшихся строений монастыря, больших де­нег потребует его восстановление. Стоит ли тратить их на восста­новление угасшего очага религиозного самосознания?

Стоит. Таково мнение владыки Мануила. Он считает, что воз рождение Муромского монастыря даст толчок возрождению всего района. Народная нравственность, мудрость и духовность станут постоянными спутниками в жизни пудожан.

Учитывая намерение руководства Петрозаводской епархии о восстановлении духовной жизни и хозяйственной деятельности в Муром­ском монастыре, исполком райсовета рассмотрел ходатайство Епис­копа Петрозаводского и Олонецкого Мануила и дополнительно пере­дал в собственность епархии земельный участок, а также закрепил за возрождаемым монастырем часть лесов у озера Муромское.

Передача земельного участка и строений Муромского монастыря Петрозаводской епархии в постоянное пользование и в собственность - таковы конкретные шаги исполкома Пудожского райсовета на пути исправления ошибок, допущенных в отношении церкви и верующих руководителями Пудожского уезда и района в годах. Анализ этих ошибок с позиции правды, пусть и горькой, но объек­тивной и честной, поможет выработке и осуществлению государст­венной политики в отношении религии, церкви и верующих, поможет объединить усилия верующих Пудожского района, органов местной власти и общественных организаций и Министерства культуры рес­публики по восстановлению Муромского монастыря.

После посещения Епископом Петрозаводским и Олонецким Манулом Муромского монастыря решение о его возрождении перешло в практическую плоскость.

Не зря в лексиконе старых пудожан бытовала поговорка: свято место пусто не бывает. И по законам бытия все возвращается на круги своя.