,
проф., д. э.н.,
*****@***com
НЕПОТЕРЯННОЕ ВРЕМЯ, НО ПОТЕРЯННЫЙ ШАНС
В этой публикации мы рассматриваем сначала экономическое содержание периода застоя, затем конкретные итоги этого периода в промышленности и сельском хозяйстве. Далее обсуждается проблема социально - экономического характера этого периода, в том числе, гипотезы о государственном капитализме советской системы, диктатуры партийно-чиновничьей бюрократии, критикуются мифы об «экономической неизбежности» гибели СССР и обсуждается возможность перехода к новому этапу социализма.
Экономическое содержание периода застоя.
Хронологически «эру застоя» можно исчислять по-разному. Например, Б. Кагарлицкий исчисляет ее, начиная с «закрепления отказа от реформ» в середине 70-х годов прошлого века и завершая приходом к власти , то есть 1985 годом[1]. Нередко этот отказ от реформ связывают с событиями в Чехословакии, поставившими власть коммунистической партии там под вопрос, что вынудило руководство СССР в тех условиях к вводу войск в Чехословакию. С учетом этого, видимо, без большой погрешности можно понимать под периодом застоя период с начала семидесятых годов, то есть, годы. В статье иногда мы будем говорить шире, о периоде 60-80-х годов.
Сегодня, через сорок с лишним лет, вполне очевидно, что содержанием экономических реформ в СССР должен был стать поэтапный отказ от директивного централизованного планирования и системы обязательных плановых заданий каждому предприятию, переход от прямого управления к регулированию экономики, а также к допуску и расширению отношений частной собственности на средства производства. Дело в том, что система директивного централизованного планирования уже в пятидесятых годах начала тормозить создание и распространение достижений научно - технического прогресса (НТП) и повышение эффективности экономики. Тормозить, несмотря на большие усилия, предпринимаемые руководством, в деле создания институтов поддержки НТП в виде, например, системы отраслевых НИИ, расширения круга отраслевых министерств, систем премирования за внедрение НТП и т. д.
Торможение происходило благодаря тому, что, во-первых, инициатива внедрения НТП и повышения экономики исходила, главным образом, из центральных органов, в первую очередь, из Госплана. Остальные звенья, и в первую очередь, министерства, предприятия и их руководители, должны были поддерживать эту инициативу. А в индустриальной и постиндустриальной экономике, тем более, в условиях постоянного экономического соревнования двух социально-экономических систем, эта инициатива должна была исходить от руководства каждого предприятия. Инициатива миллионов в повышении эффективности и внедрении научно-технических достижений побивает инициативу сотен и даже тысяч центральных планирующих звеньев. В развитие этого можно сказать, что Госплан и его службы брали для внедрения лишь те новшества, которые им были известны и проверены, то есть после того, как они где-то получили уже широкое распространение, а для опережения требуется, чтобы предприятия сами искали, находили, внедряли и даже создавали такие новшества.
Во-вторых, торможение роста эффективности и внедрения технологических новшеств происходило потому, что задания по внедрению НТП, которые занимали свое место в системе планирования, вступали в противоречие с заданиями по текущему объему производства и его росту. Для руководства предприятий важнее было выполнить задания именно по объемным показателям, так как фонд зарплаты и премии, в первую очередь, зависели от объемных показателей. И это понятно, так как невыполнение объемных показателей означало срыв поставок для каких-то предприятий. Да и в целом, показатель роста был важен для имиджа страны.
Еще одним важным недостатком прежней системы был постоянный дефицит тех или иных видов промышленной продукции и предметов народного потребления, который происходил из-за принципиального недостатка (и достоинства!) той системы, а именно, господства государственно – устанавливаемых цен. При такой системе неизбежны частные дефициты даже при общей сбалансированности денежной и товарной масс. А дефицит товаров народного потребления порождал спекуляции, стремление их приобрести « с черного хода», взятки, коррупцию, подрыв морали общества, усиление привилегий управляющего слоя и т. д., и т. п.
Но нельзя ли было просто поменять одну систему плановых показателей на другую? Сегодня очевидно, что это не дало бы существенного результата, хотя и сегодня есть экономисты и политики, которые считают, что если бы в 1960-е или 70-е годы ввели, например, обязательный показатель по снижению себестоимости продукции, то это спасло бы прежнюю экономическую систему. Действительно, в 60-70-е годы было отнюдь не очевидно, что никакие нововведения показателей не спасут систему. Ведь прежняя система имела колоссальные исторические заслуги, позволив в кратчайшие исторические сроки провести индустриализацию, в 1941 году эвакуировать существенную часть промышленности на Восток, произвести намного больше качественной военной техники, чем вся Европа, работавшая на Германию, выиграть войну, восстановить народное хозяйство и затем создать мощную экономическую базу, обеспечившую не только военно– стратегический паритет с США и НАТО, но и в значительной части наш сегодняшний экономический уровень. Но дело не только в исторических заслугах. Система централизованного управления имела и в 1970-е годы несомненные преимущества перед системами рыночного регулирования, которые выражались, например, в отсутствии кризисов, в стабильности, в определенности цен и, благодаря этому, в возможности предвидеть и даже планировать будущее на 5 лет и более с минимальным риском. Это очень весомые и важные преимущества, которые в 60-70- е годы еще не обернулись с полной ясностью своей негативной стороной, и, прежде всего, торможением роста эффективности, обновления ассортимента производства, повышения качества и т. д.
Важно учитывать и то, что среди ученых – экономистов не было единства по поводу направлений и темпов дальнейшего реформирования. Они были расколоты на «товарников», которые связывали дальнейшее развитие с усилением показателей и элементов рыночно – стоимостного регулирования экономики, и «нетоварников», которые утверждали, что при социализме производство является непосредственно – общественным, так как собственность на средства производства – общественная, производство централизованно планируется, и, следовательно, в нем не действуют стихийные законы стоимости и рынка. Таким образом, руководство страны получало весьма противоречивые рекомендации. А успехи наших соседей по социалистической системе, внедрявших более рыночные «правила игры», например, Венгрии и Югославии, отнюдь не были столь уж впечатляющими, чтобы однозначно следовать их примеру, хотя, разумеется, впоследствии это облегчило их переход к рыночной экономике.
По мнению известного критика официальных данных советской статистики Григория Ханина, в период годов произошло существенное ухудшение качества централизованного управления, снижение числа централизованно планируемых показателей и бюрократизация планирования. Он связывает это со снижением качества руководства на высшем уровне после смерти Сталина, уничтожения Берии, победы деятелей преимущественно «партийного профиля» над государственными управленцами после изгнания группы [2], с сокращением числа плановых показателей[3], а также с общим стремлением руководящего слоя к отдыху и расслаблению после напряженнейшего периода 30-50-х годов. Он, в частности, полагает, что определенные изменения в системе показателей планирования могли «компенсировать влияние факторов, обусловливающих уменьшение темпов экономического роста (ухудшение условий добычи полезных ископаемых, уменьшение эффекта перемещения рабочей силы из сельского хозяйства, необходимость в большей степени опираться на собственный научно-технический потенциал)[4]». В частности, речь идет о таких изменениях «…как о замене в качестве директивного показателя валовой продукции, стимулирующей увеличение материальных затрат, показателями, основанными на трудоемкости продукции, и выдвигавшиеся О. Антоновым предложения о большем учете качества продукции при планировании и оценке деятельности хозяйственных организаций». Но, во-первых, е годы были как раз ознаменованы поэтапным отказом от валовых показателей и заменой их показателями товарной продукции, прибыли, а затем - показателями нормативной чистой продукции, которые сохраняли преимущества показателей нормативной трудоемкости, но не имели ряда их недостатков. А во-вторых, мы покажем далее, что никакие показатели сами по себе не выражают адекватно общественные экономические интересы. Главное совершенствование управления в рамках прежней централизованной системы должно было идти (наряду с совершенствованием показателей) через утверждение требований не только формальной оценки, но содержательной качественной деятельности предприятий.
Что же касается отхода от чрезмерной и нередко недопустимой жесткости руководства сталинского периода, то оно представляется объективно необходимым и несущим отнюдь не только недостатки. Наоборот, утверждение коллегиальности руководства, большего учета интересов регионов, объединений, предприятий, мест несло, безусловно, дополнительные стимулы и возможности.
Автор данной статьи в тот период отчетливо видел, что существенное ослабление централизованного планирования, а, тем более, отказ от него, означают, по сути дела, отход от таких важных, казавшихся базовыми, принципов, как господство общественной собственности и общественных интересов в экономике, стабильность цен, оплата по труду и т. д. Насколько и какими этапами необходимо все же двигаться в сторону усиления рыночных начал, в е годы было непонятно.
С другой стороны, было понятно, что никакие новые показатели не заставят руководителей предприятий соблюдать в производстве непосредственно интересы общества, а ведь именно в этом была цель реформ.
Обычно говорят об успехе так называемой косыгинской реформы годов, о том, что темпы роста экономики выросли, выросла прибыль предприятий. Но намного реже говорят о том, что обнаружились и существенные недостатки в самой концепции реформирования. Новые показатели не мешали предприятиям заботиться, в первую очередь, о росте фонда заработной платы и премиях, но не об общественных интересах. И это не случайно, это порок любой формальной системы показателей в условиях столь сложной действительности, какой является экономическая деятельность.
Если предприятию планировать трубы в тоннах и к этому показателю привязать премирование, то оно будет делать их как можно более толстыми и тяжелыми. Если планировать в метрах, как предлагали нередко сторонники новых систем показателей, то предприятие, наоборот, будет производить как можно более длинные и тонкие трубы, чтобы увеличить длину выпускаемой продукции и уменьшить затраты на выпуск. Если – в рублях, то оно будет ориентироваться на наиболее дорогие трубы. А если требовать от предприятий согласовывать параметры труб с их потребителями, и, например, премировать в зависимости от прибыли, то на практике это приведет к выпуску труб с более высокой себестоимостью. Дело в том, что прибыль в цене определялась пропорционально себестоимости, и более дорогие трубы были бы выгодны материально и поставщикам и потребителям в тех условиях. Не спасло бы от игнорирования предприятиями общественных интересов и планирование сверху показателей снижения себестоимости, так как, во-первых, снижение себестоимости сверх определенного уровня чревато снижением качества. Во-вторых, предприятия в этом случае, снизив себестоимость там, где это было легко, затем под различными предлогами «модифицировали» бы продукцию и обосновывали бы перед плановыми органами и потребителями существенно более дорогую. Это, собственно, и имело место. Появлялась, якобы, более качественная, прогрессивная модель, намного более дорогая, чтобы затем лет на пять снова была возможность устойчиво снижать на ней себестоимость и получать премии. И потребители, и даже плановые органы шли на такие «игры» потому что они не вредили существенно ни тем, ни другим.
Таким образом, фетишизация каких бы то ни было показателей, замена реформ совершенствованием системы показателей в сочетании с увеличением свободы распоряжения прибылью не была правильным путем реформирования экономики. Поэтому в тот период автору казалось правильным, что надо, прежде всего, изменить подход к оценке работы министерств и предприятий, в первую очередь, неформально оценивать, насколько предприятие соблюдает в своей деятельности интересы общества, насколько использует имеющиеся резервы в сравнении с другими, насколько внедряет новые, более эффективные технологии и т. д. Все это можно было бы оценить по отношению к каждому министерству и даже крупному объединению, но для этого требовались существенно более квалифицированные и ответственные эксперты на всех уровнях. Их вполне можно было найти, несмотря на необычность стоящей перед ними задачи. Такой подход позволил бы поднять дисциплину соблюдения интересов общества руководителями предприятий, министерств и ведомств, усилить моральные критерии работы. После этапа «наведение элементарного порядка» стало бы понятным, насколько и в рамках каких этапов можно переходить от системы плановых директивных заданий к более рыночной системе. Но это был неформальный и сложный путь. Шли же длительный период по пути развития плановых нормативов и показателей. Работа над ее совершенствованием шла все время. Был осуществлен переход к управлению промышленностью на основе производственных и научно-производственных объединений, внедрялись показатели нормативной чистой продукции, технического уровня и обновления продукции и т. п., а также велись эксперименты с поисками оптимальной системы показателей. В 1983 году по инициативе начался крупномасштабный эксперимент по совершенствованию хозяйственного механизма в промышленности, который предусматривал дальнейшее снижение числа централизованных показателей при повышении экономической ответственности за выполнение договорных поставок. Попытки совершенствования хозяйственного механизма не прекращались и в начале перестройки[5]. Но это был все тот же путь преимущественно формального контроля, однако на основе иных показателей, что было бесперспективно.
Таким образом, мы видим, что столь очевидная сегодня, через сорок лет, необходимость в семидесятые годы переходить к многообразию форм собственности и к рыночному регулированию экономики, тогда не была не только очевидна, но и не могла не казаться рискованной. А для догматически настроенных идеологов это казалось в принципе невозможным. Однако главная причина того, что переход к многообразию форм собственности и к рыночному регулированию экономики в 1970-е годы не состоялся, подчеркну, заключалась в отсутствии единства большинства экономистов по вопросу о путях реформирования.
А тут подоспел в начале семидесятых годов рост цен на нефть и другие энергоресурсы, поставивший западные экономики в чрезвычайно сложные, практически, кризисные условия, а советское руководство получило в свои руки новые мощные финансовые источники. Это и определило торможение экономических, а уж тем более, политических реформ, что и стало главным фактором достаточно длительного периода, позже названного периодом (и даже эрой) застоя.
Экономика. Приведем теперь для подтверждения наших выводов о проблемах экономики СССР в рассматриваемый период некоторые показатели (табл. 1) в соответствии с данными официальной статистики.
Таблица 1. Среднегодовые темпы прироста некоторых показателей
экономического развития СССР по пятилеткам, в %
|
Валовой общественный продукт |
6,5 |
7,4 |
6,3 |
4,2 |
3,3 |
1,8 |
|
Произведенный национальный доход |
6,5 |
7,8 |
5,7 |
4,3 |
3,2 |
1,3 |
|
Производственные основные фонды всех отраслей народного хозяйства |
9,6 |
8,1 |
8,7 |
7,4 |
6,4 |
4,8 |
|
Продукция промышленности |
8,6 |
8,5 |
7,4 |
4,4 |
3,6 |
2,5 |
|
Производство средств производства (группа «А») |
9,6 |
8,6 |
7,8 |
4,7 |
3,6 |
1,9 |
|
Производство предметов потребления (группа «Б») |
6,3 |
8,4 |
6,5 |
3,8 |
3,7 |
4,3 |
|
Валовая продукция сельского хозяйства |
2,2 |
3,9 |
2,5 |
1,7 |
1,0 |
1,9 |
|
Продукция растениеводства |
2,0 |
4,1 |
1,7 |
1,8 |
0,6 |
1,0 |
|
Продукция животноводства |
2,5 |
3,8 |
3,2 |
1,5 |
1,5 |
2,6 |
|
Ввод в действие основных фондов |
6,2 |
7,3 |
6,3 |
3,5 |
3,1 |
3,6 |
|
Капитальные вложения |
5,4 |
7,3 |
6,7 |
3,7 |
3,7 |
6,1 |
|
Численность рабочих и служащих |
4,4 |
3,2 |
2,5 |
1,9 |
0,9 |
0,2 |
|
Производительность общественного труда |
6,1 |
6,8 |
4,5 |
3,3 |
2,7 |
1,5 |
|
Прибыль по народному хозяйству (в сопоставимых ценах) |
8,0 |
15,4 |
9,9 |
4,5 |
6,1 |
8,2 |
|
Реальные доходы на душу населения |
3,6 |
5,9 |
4,4 |
3,4 |
2,1 |
3,4 |
Очевидно, официальные данные отражают существенные проблемы и трудности экономики СССР в период 60-х-80-х годов. Мы видим заметное снижение темпов роста валового общественного продукта и национального дохода, а также и других показателей роста: промышленности, сельского хозяйства, производительности труда, реальных доходов. Тем не менее, не стоит забывать, что «застой» не был ознаменован падением экономики или топтанием ее на месте. За годы ВВП страны и национальный доход выросли на 97%, а реальные доходы населения - на 62,6%. Это весьма высокие, хотя и снижающиеся темпы роста.
Но само по себе снижение темпов роста вполне естественно по мере роста объемов производства, к тому же среднегодовые темпы роста порядка 3-4% были характерны и для большинства развитых стран. Значительно хуже то, что с каждой пятилеткой все больше рост конечных показателей отстает от роста основных фондов. В годах темпы роста национального дохода были на 76% ниже темпов роста основных фондов, в – отставание было уже двукратным, в годах – трехкратным. Такое несоответствие означает, что основные фонды становятся все более дорогими и сам прирост национального дохода требует все большего прироста основных фондов, то есть эффективность капиталовложений существенно снижается. А ввод в действие основных фондов все больше отставал от роста капиталовложений, то есть рос объем незавершенного капитального строительства.
Медленно растет продукция сельского хозяйства, не обгоняя темп численности занятых, тем самым, и темп роста населения, что ведет к необходимости импорта продовольствия.
В целом, снижение эффективности системы управления вполне очевидно. Однако также очевидно, что оно не было критическим до годов. Но и в эту, последнюю пятилетку СССР, главную негативную роль в развале страны сыграла не сама прежняя централизованная система управления. Ее вполне можно было кардинально реформировать при наличии серьезного, выверенного плана реформ. Но предприняты были несбалансированные, непродуманные реформы, в том числе допуск паразитирования новоявленных «кооперативов» на государственных фондах и ценах, ослабление дисциплины поставок по госзаказам, катастрофическое снижение контроля за необоснованным перетоком безналичных денег в наличные[6].
В последние три пятилетки перед 1991 годом денежные доходы населения росли соответственно, на 5%, 4,2% и 9,2% в год. Наибольшее расхождение между темпами роста национального дохода и денежных доходов населения мы имели как раз не в период застоя, а в период перестройки! Именно неадекватный, необеспеченный рост денежной массы явился одним из основных факторов озлобления населения и повышения его симпатий Ельцину, демагогически обещавшему быстро решить все проблемы.
Сельское хозяйство.
В рассматриваемый период сельское хозяйство развивалось и росло, сталкиваясь при этом как с общими для плановой экономики трудностями и проблемами, так и со специфическими.
Но подчеркнем, что производство зерна, мяса, молока, яиц на душу населения росло, качество питания советских людей улучшалось, по многим параметрам соответствовало западноевропейскому уровню, а по потреблению, например, молока было выше, чем во многих странах Западной Европы.
Таблица 2. Некоторые показатели развития сельского хозяйства СССР
|
Производство важнейших видов сельскохозяйственной, млн. т. |
в % к | ||||||
|
Зерно, валовой сбор, с годов – вес после доработки |
130,3 |
167,6 |
181,6 |
205 |
180,3 |
210,1 |
161,2 |
|
Сахарная свекла |
59,2 |
81,1 |
76 |
88,7 |
76,4 |
87,4 |
147,6 |
|
Хлопок-сырец |
4,99 |
6,10 |
7,67 |
8,55 |
8,31 |
8,38 |
167,9 |
|
Картофель |
81,6 |
94,8 |
89,8 |
82,6 |
78,4 |
72,3 |
88,6 |
|
Овощи |
16,9 |
19,5 |
23 |
26,3 |
29,2 |
28,7 |
169,8 |
|
Мясо, в убойном весе |
9,3 |
11,6 |
14 |
14,8 |
16,2 |
19,3 |
207,5 |
|
Молоко |
64,7 |
80,6 |
87,4 |
92,7 |
94,6 |
105,9 |
163,7 |
|
Яйца, млрд. шт. |
28,7 |
35,8 |
51,4 |
63,1 |
74,4 |
83,0 |
289,2 |
|
Капиталовложения в сельское хозяйство, млрд. руб. |
46,6 |
74,3 |
111,2 |
143,2 |
156,2 |
183,8 |
394,4 |
|
Доля капиталовложений в сельское хозяйство в общей сумме капвложений в экономику, в % |
15,2 |
16,7 |
19,8 |
20 |
18,5 |
17,9 |
117,8 |
Как видно, развитие шло не очень стабильно. Пятилетка годов, в течение которой трижды по причинам смерти менялось руководство страны, охарактеризовалась спадом в производстве зерна, картофеля овощей. Частично это объясняется крайне неблагоприятными погодными условиями 1981 года[7] (урожайность зерновых упала с 16 ц/га в предыдущей пятилетке до 12,6 ц/га), частично тенденцией снижения посевных площадей (в 1985 году на 3,2%). Однако производство животноводческой продукции росло, росло и ее потребление населением. В годах потребление мяса на душу населения в СССР составляло 67 кг, а в России – 70 кг, молока, соответственно, 358 и 386 кг, яиц – 270 и 298 штук[8]. Для сравнения – даже в 2010 году в России потребление мяса составило лишь 62 кг, из которых не менее 20% - импорт, молока – 246 кг, яиц - 262 штук, то есть заметно меньше, чем в годах. Кстати говоря, потребление мяса в России в советские годы было намного более равномерным, чем сейчас. Для сравнения приведем данные по потреблению мяса по федеральным округам за 1990, 2000 и 2008[9] годы.
Таблица 3. Потребление мяса и мясопродуктов (включая субпродукты II категории и жир-сырец) на душу населения в федеральных округах РФ, в кг.
(после черты указано минимальное значение для областей и республик данного округа)
|
Федеральный Округ (ФО) |
1990 |
2000 |
2008 |
|
Центральный (1,41) |
83/59 |
52/30 |
72/44 |
|
Северо – Западный |
75/57 |
41/26 |
67/50 |
|
Южный |
67/39 |
39/22 |
60/36 |
|
Поволжский |
73/66 |
45/34 |
62/49 |
|
Уральский |
71/70 |
44/37 |
64/48 |
|
Сибирский |
74/57 |
44/38 |
65/52 |
|
Дальневосточный |
73/66 |
44/25 |
69/50 |
|
РФ в целом |
75 |
45 |
66 |
Те, кто говорят о «мясных и колбасных электричках» в СССР как, якобы, доказательстве отсутствия мяса, о его доступности лишь «с черного хода», явно забывают о распределении продуктов питания через предприятия, их столовые и т. д., забывают о том, что в те годы была принципиально иная система распределения, которая, несмотря на ее очевидные минусы, обеспечивала более высокий и равномерный по стране уровень питания, чем сегодня. Жванецкий, сетуя на непонятность страны для посторонних, говорил «в магазинах – пусто, в холодильниках – полно».
На факте карточек, пустых прилавков, полок магазинов, заполненных лишь банками с березовым соком, до сих пор паразитируют все про-правительственные и либеральные СМИ, забывая, что на самом деле пустые прилавки были созданы, в первую очередь, неадекватными экономическими реформами Горбачева годов, а также сообщением Ельцина осенью 1991 года, что он намерен провести либерализацию цен. Естественно, народ мгновенно расхватал все, что было на прилавках, а работники магазинов и предприятий припрятали все запасы до «лучших времен», хотя производство товаров народного потребления в те годы было не меньшим, а большим, чем в предыдущие годы, а с учетом импорта, значительно большим.
Рост производства мяса и животноводческой продукции в СССР был обеспечен ростом производства зерна и комбикормов, а также специализированным импортом кормового зерна.
Об импорте мяса тогда и экспорте зерна сегодня. Сегодня импорт зерна в СССР оценивается, как правило, лишь как иллюстрация неудовлетворительного развития сельского хозяйства.
На самом же деле этот импорт осуществлялся не из-за нехватки пищевого зерна, а в целях максимального удовлетворения потребностей в мясе, яйцах и молочной продукции. Спрос на мясо и молоко ввиду роста зарплаты при стабильных ценах на них опережал рост производства зерна, которое тоже росло.
Поэтому импорт зерна осуществлялся в целях максимального удовлетворения потребностей в мясе и молочной продукции.
Для этого не только наращивалось производство зерна[10], но и активно в массовом масштабе строились крупные животноводческие комплексы на промышленной основе – птицефабрики, свинокомплексы, комплексы по промышленному откорму КРС, молочные комплексы.
Импорт зерна в годах, когда упали цены на нефть, составил в среднем 32,2 млн. тонн в год, причем в это же время экспорт зерна составлял 1,5 млн. тонн, то есть чистый импорт в процентом отношении к собственному производству составлял – лишь 15,3%, одну седьмую. При этом цены на импортное зерно в эту пятилетку упали не меньше, чем цены на нефтепродукты (например, на пшеницу в среднем на 35% за эти годы, в то время как на бензин – на 40%, на керосин – на 32%, на дизельное топливо – на 42%), так что этот импорт можно признать вполне разумной и экономически выгодной операцией. Этот импорт и до 1970-е годы позволял производить добавочную стоимость, давал заработную плату работникам мясоперерабатывающей отрасли и мясо - населению. В отличие от импорта мяса в 2000-е годы, когда мы «с гордостью великой» экспортируем зерна на 3,5-4 млрд. долл. ( годы), но импортируем при этом мяса на 5,5-6,5 млрд. долл., а также молочной продукции на 0,6-0,9 млрд. долл., при этом сокращая рабочие места в сельском хозяйстве и переработке, а также навязывая населению некачественную продукцию[11]. Так какая политика заслуживает критики?
Низкая отдача роста ресурсов в сельском хозяйстве. Но в то же время надо признать, что ресурсы, выделяемые для увеличения продукции растениеводства, давали более слабую отдачу, чем можно было ожидать. Ведь, например, поставка минеральных удобрений возросла с 10,3 млн. тонн действующего вещества в 1970 году до 18,8 млн. тонн в 1980 году и 25,4 млн. тонн - в 1985 году. За этот период внесение минеральных удобрений на 1 га пашни выросло почти в 3 раза (с 46,7 кг до 113,2 кг), но ожидаемой отдачи получено не было[12].
Ниже (табл. 4) представлены данные по росту технической оснащенности сельского хозяйства. С 1961 по 1990 годы количество техники в сельском хозяйстве более чем удвоилось, а ее мощность выросла почти в четыре раза.
Таблица 4. Парк тракторов, грузовых автомобилей и комбайнов, энерговооруженность, занятость в сельском хозяйстве СССР, на конец года, тыс. шт.
|
1960 |
1970 |
1980 |
1985 |
1990 | |
|
Тракторы |
1038 |
1844 |
2646 |
2830 |
2666 |
|
Грузовые автомобили |
631 |
860 |
1147 |
1327 |
1532 |
|
Зерноуборочные комбайны |
476 |
586 |
699 |
804 |
683 |
|
Картофелеуборочные комбайны |
10 |
33 |
68 |
61 |
55 |
|
Свеклоуборочные машины |
34 |
55 |
61 |
52 |
50 |
|
Кормоуборочные комбайны |
121 |
129 |
262 |
249 |
216 |
|
Поставка тракторов |
157 |
309,3 |
347,6 |
393,4 |
307,5 |
|
Суммарная мощность всех поставляемых тракторов, млн. л. с. |
6,7 |
19 |
28,9 |
34,7 |
27,4 |
|
Поступление электроэнергии в сельхозпредприятия, млрд. квт час. |
7,6 |
25,2 |
66,3 |
85,0 |
102,9 |
|
Энерговооруженность одного работника, квт. час / на 100 га посевной площади |
5,4/74 |
11,2/148 |
17,2/190 |
21,8/244 |
27,7/266 |
|
Потреблено электроэнергии на 1 работника, квт. часов |
258 |
808 |
2745 |
3574 |
4855 |
|
Занято в сельском хозяйстве, в % от всей численности занятых |
39 |
25 |
20 |
20 |
19 |
На первый взгляд, рост технической оснащенности весьма велик, и можно ожидать аналогичный рост сельскохозяйственной продукции. Но он не был даже двукратным. Валовая продукция сельского хозяйства выросла с 1961 по 1990 годы на 78,5%, а с 1961 по 1985 год на 70,3%. Темпы роста действительно снижались, как мы видели выше. Но надо учитывать, что чем выше уровень, тем сложнее и дороже достаются проценты роста, особенно, в сельском хозяйстве, где численность работников постоянно сокращается по мере перетока сельских жителей в города[13]. А по технической оснащенности сельского хозяйства и энерговооруженности СССР в несколько раз отставал даже в 1990 году от развитых стран. Так, если в СССР в 1990 году энерговооруженность одного работника составляла 50,5 л. с., а на 100 га пашни - 364 л. с., то в США на одного работника было 254 л. с., а на 100 га пашни 551 л. с.[14]. В Западной Европе фондовооруженность, в силу мелкоконтурности сельхозугодий, была в несколько раз выше. С учетом этого отставания по технической вооруженности темпы роста сельского хозяйства СССР и его продуктивность не кажутся чрезмерно низкими.
Необходимо также учесть, что сельское хозяйство в СССР длительный период времени было источником прибавочного продукта и инвестиций для всего народного хозяйства. В 1960 году в сельском хозяйстве было занято 39% всех работников экономики, но капиталовложения в него составляли лишь 15% от общей суммы капиталовложений в экономику. Лишь начиная с 1980 года, доля капиталовложений в сельское хозяйство сблизилась с долей численности занятых в сельском хозяйстве.
Однако невозможно не видеть и того, что в сельском хозяйстве проблемы и недостатки жесткого централизованного планирования и управления серьезно проявляли себя. За счет завышения цен на свои услуги отрасли, обеспечивающие сельхозпредприятия средствами производства и перерабатывающие его продукцию, получали существенные прибыли, в то время как прибыльность сельского хозяйства была весьма низкой и периодически повышалась за счет повышения закупочных цен. Из-за неразвитости переработки и транспортировки продукции существенная часть продовольствия терялась. В особенности это относилось к картофелю и овощам (потери до 30%), хотя и в зерновом производстве, и в животноводстве потери были тоже значительные.
В молочном животноводстве основными показателями отчетности были поголовье крупного рогатого скота на конец года, валовое производство молока и поголовье коров, причем снижение поголовья не допускалось. Поэтому поголовье росло вплоть до 1985 года. Это было проще, чем наращивать продуктивность коров, которая десятилетиями была на уровне едва выше 2000 кг. Скот передерживался на откорме до конца года, падала продуктивность, снижалась эффективность производства. В своих воспоминаниях академик рассказывает, как, став в 1982 году помощником члена Политбюро Горбачева, он неоднократно убеждал его, причем не без временного успеха, провести решение об отмене планирования численности коров, но, в конечном счете, из этого ничего не вышло, так как не поддержали партийные чиновники[15].
Почти тридцать лет розничные цены на продовольствие не повышались, хотя доходы населения и спрос на продукты питания росли, росла и себестоимость их производства, к 1980-м годам существенно превысившая розничные цены, которые должны были бы покрывать также и затраты на переработку и продажу[16]. Этого не было. Разницу приходилось компенсировать из госбюджета. По оценке А. Комина в 1986 году на это требовалось 60 млрд. руб.[17] Это субсидирование имело многочисленные негативные последствия для экономики.
Условия для свободного всестороннего развития. Выше мы говорили о проблемах экономического развития, отмечая как противоречия, так и несомненные достижения экономики периода «застоя». Но нельзя ограничиться лишь экономикой, забывая об образовании, культуре, туризме и отдыхе, физической культуре, здравоохранении и т. д. В тот период шло перманентное и весьма интенсивное улучшение условий для свободного и всестороннего развития человека, разумеется, в рамках экономических возможностей. Приведем лишь некоторые данные (табл. 5).
Таблица 5. Некоторые показатели развития образования, культуры, здравоохранения, индустрии отдыха и туризма в СССР
|
1965 |
1970 |
1975 |
1980 |
1985 |
1990 |
1990 в % к 1965 | |
|
Все внешкольные учреждения |
48089 |
64856 |
80366 |
99396 |
> 110000 |
> 120000 |
более 250 |
|
в т. ч. дворцы, дома пионеров и школьников |
3409 |
3865 |
4403 |
4844 |
5094 |
5077 |
148,9 |
|
станции юных техников |
397 |
606 |
1008 |
1353 |
1565 |
1817 |
457,7 |
|
станции юных натуралистов |
288 |
338 |
587 |
863 |
1058 |
1251 |
434,4 |
|
экскурсионно – туристские станции |
184 |
169 |
202 |
233 |
289 |
569 |
309,2 |
|
детские парки |
184 |
164 |
155 |
157 |
167 |
154 |
83,7 |
|
детские железные дороги |
33 |
34 |
38 |
47 |
н/д |
н/д | |
|
летние пионерские лагеря |
24209 |
36088 |
45980 |
59577 |
74835 |
81787 |
337,8 |
|
детские музыкальные, художественные, хореографические школы |
2829 |
4510 |
6109 |
7691 |
8504 |
9341 |
330,2 |
|
детские библиотеки |
4972 |
6498 |
7586 |
8367 |
8824 |
9129 |
183,6 |
|
клубы юных техников |
1475 |
1089 |
1377 |
1559 | |||
|
детско-юношеские спортивные школы |
2535 |
3813 |
5396 |
6473 |
8183 |
9280 |
366,1 |
|
Численность детей, обслуженных летними пионерскими лагерями, тыс. чел. |
6928 |
8806 |
9934 |
12085 |
14473 |
12972 |
187,2 |
|
Число студентов в высших учебных заведениях |
3860,6 |
4580,6 |
4854 |
5235,2 |
5147,2 |
5161,6 |
133,7 |
|
Число студентов в средних специальных учебных заведениях |
3659 |
4388 |
4525 |
4612 |
4498 |
4097 |
112,0 |
|
Число театров |
501 |
547 |
570 |
604 |
636 |
747 |
149,1 |
|
Число музеев |
954 |
1144 |
1295 |
1526 |
1932 |
2471 |
259,0 |
|
Тираж выпущенных книг и брошюр, млн. экз. |
1279 |
1362 |
1709 |
1760 |
2151 |
1990 |
155,6 |
|
Выпуск полнометражных кинофильмов |
167 |
218 |
282 |
315 |
н/д |
н/д | |
|
Короткометражные фильмы |
920 |
1174 |
1376 |
1329 |
н/д |
н/д | |
|
Численность врачей на 10000 чел населения |
23,9 |
27,4 |
32,7 |
37,5 |
42,1 |
44,2 |
184,9 |
|
Число санаториев и учреждений отдыха без однодневных |
8080 |
9167 |
11697 |
13141 |
15558 |
15305/16221* |
189,4 |
|
Число санаториев и пансионатов с лечением |
2230 |
2318 |
2350 |
2333 |
2416 |
2294 |
102,9 |
|
в них коек |
409 |
461 |
504 |
551 |
600 |
600/614* |
146,7 |
|
Число коек в домах отдыха и пансионатах |
229 |
287 |
339 |
380 |
383 |
375 |
163,8 |
|
Число мест в базах отдыха и туристских гостиницах |
320 |
445 |
789 |
995 |
1161 |
1275 |
398,4 |
Примечание: * - максимум в данную пятилетку, н/д – нет данных
Мы видим, что по большинству показателей рост двукратный и трехкратный. Число внешкольных детских учреждений, где практически любой ребенок мог заниматься в нескольких кружках и секциях, росло с каждым годом и за 25 лет увеличилось в 2,5 раза, а по многим важным позициям – в 3-4. Это создавало прекрасную базу для развития способностей и талантов[18].
Заметим, что аналогичная система была и для взрослого населения. Число клубных учреждений выросло со 127 тыс. в 1965 году до 138 тыс. в 1985 году, затем снизилось до 134 тыс. в 1990 году. Но число кружков в них увеличилось с 343 тыс. в 1965 году до 747 тыс. в 1981 году, то есть более, чем удвоилось. Эта тенденция роста сохранялась до 19годов.
Число детей, отдохнувших летом в летних пионерских лагерях – почти удвоилось, при этом можно уверенно сказать, что качество и комфортность их существенно увеличилась. В этих лагерях дети также имели возможность заниматься в разнообразных кружках и секциях.
Способные ребята могли продолжать обучение в вузах, где число студентов выросло на 33,7%. Правда, население за это время выросло на 25%, то есть рост на 1000 человек населения лишь порядка 8%. Это не много, но, безусловно, этот рост в целом отвечал потребностям и возможностям народного хозяйства в специалистах с высшим образованием[19]. В рассматриваемый период уделялось существенное внимание тому, чтобы ребята из семей родителей без высшего образования, также имели возможность поступления в вузы, а наиболее способных вузы старались отобрать еще на школьной скамье и курировать до поступления в институты или университеты[20].
Очень большое внимание в анализируемый период уделялось культуре, приобщению к культуре и культурному воспитанию, что, собственно? является основой любого творчества. Количество театров, музеев, тиражи книг, выпуск кинофильмов, причем большинство советских фильмов воспринимаются сегодня как великолепные. Среди них были и действительно шедевры, но многие воспринимаются ныне позитивно просто в силу их доброты и общего гуманистичного фона, противоположного фону культа наживы и аморальности, присутствующему в сегодняшнем кино.
В указанные годы серьезно улучшилось состояние здравоохранения, число врачей на 10000 населения повысилось почти в два раза, а медицинское обслуживание приобрело в существенной части характер профилактики заболеваний.
Наконец, в эти годы была создана мощная индустрия отдыха и туризма. Число санаториев и пансионатов увеличилось на 89,4%, то есть почти вдвое, а число мест в санаториях и пансионатах с лечением выросло на 47%. Число же мест в базах отдыха и туристских гостиницах увеличилось в четыре раза. Путевки в них были вполне доступны всем, их выделение контролировалось первичными профсоюзными организациями, причем профсоюзные путевки стоили работнику предприятия в разы меньше их полной стоимости. А большинство указанных видов социальных услуг предоставлялось или бесплатно, как среднее и высшее образование, медицинское обслуживание, пользование детскими кружками, библиотеками и т. д., или за символическую плату, как содержание детей в дошкольных учреждениях, в пионерских лагерях и т. п.
В указанный период произошло сокращение рабочей недели с 6-дневной до пятидневной, с 42 часов до 40, что также создавало дополнительные условия для отдыха и развития.
Основа свободного и всестороннего развития – это образование. Оказывается, в годы «застоя» произошел колоссальный скачок в уровне образования населения. Ниже приведены данные, характеризующий этот феноменальный результат.
Таблица 6. Некоторые данные о динамике уровня образования населения СССР (на 1000 человек населения)
|
Уровни образования |
1959 |
1970 |
1979 |
1989 |
1989 в % к 1959 |
|
Высшее |
23 |
42 |
75 |
108 |
469,6 |
|
Незаконченное высшее |
11 |
13 |
16 |
17 |
154,5 |
|
Среднее специальное |
48 |
68 |
119 |
182 |
379,2 |
|
Среднее общее, полное |
61 |
119 |
229 |
305 |
500,0 |
Итого |
143 |
242 |
439 |
612 |
428,0 |
|
На 1000 занятых в народном хозяйстве | |||||
|
Высшее |
33 |
65 |
100 |
143 |
433,3 |
|
Незаконченное высшее |
3* |
6* |
11 |
13 |
433,3 |
|
Среднее специальное |
н/д |
н/д |
156 |
233 | |
|
Среднее общее, полное |
276 |
371 | |||
|
Среднее полное и неполное |
400 |
588 |
705 |
765 |
191,3 |
|
Итого высшее и среднее (полное и неполное) |
436 |
659 |
816 |
921 |
211,2 |
Примечание: * - рассчитано экстраполяцией; н/д – нет данных.
Мы видим, что действительно, с 1960 по 1980 и 1989 годы произошла подлинная революция в уровне образования. Численность людей с высшим, средним специальным и полным средним образованием увеличилась в стране на 1000 человек населения с 14% до 61%. Среди занятых в народном хозяйстве число работников с высшим образованием выросло в 4,3 раза, а число работников с высшим и средним (полным и неполным) образованием увеличилось вдвое. Число работников с высшим и полным средним, в том числе, специальным, образованием превысило 50% занятых в экономике. Это, собственно, означает, что в стране появилось принципиально иное население, не просто грамотное, а высокообразованное. Страна была вполне подготовлена к развитию научно-технической революции, к восприятию и адаптации любых научно-технических новшеств, а также к переходу преимущественно на инновационный путь развития, в «информационное», постиндустриальное и т. п. общество. Требовалась лишь адекватная стратегия руководства. Но об этом – далее.
Тем самым условия для свободного и всестороннего развития, для самореализации действительно резко улучшились в рассматриваемый период.
Разумеется, общий уровень экономики, а также указанные выше проблемы централизованной экономики и монопольно организованной политической системы накладывали свои ограничения на возможности самореализации и творческого развития. Самореализация была, по существу, возможна лишь в рамках и при посредстве коллектива, со всеми плюсами и минусами этой ситуации. И это удавалось, разумеется, не всем. Возможности создать самому, за свой счет или с помощью кредита, не отдавая в этом кому-либо отчета, новый промышленный продукт или реализовать собственное изобретение были весьма ограничены.
Но способствовала ли моральная, идеологическая обстановка того периоду творчеству, развитию? На наш взгляд, да, хотя новаторам в любой сфере приходилось бороться с формализмом, а в научной и идеологической сферах – с догматизмом. Но отнюдь не только и даже не столько с догматизмом властей, сколько с догматизмом (а часто, консерватизмом) в умах коллег, нередко, товарищей по трудовому коллективу. Но это, видимо, неотъемлемое свойство любого общества.
Нередко и справа, и слева слышится критика анализируемого периода как времени, когда было совершено «предательство красного проекта», когда «идею мировой революции поменяли на идею колбасы», цель всестороннего и полного развития, якобы, подменили целью «все более полного удовлетворения растущих материальных и духовных потребностей трудящихся». Это несправедливая критика. СССР поддерживал весь этот период революционные и национально – освободительные движения морально, и не только морально, что, собственно, и вызывало ненависть руководителей США, Великобритании и ряда других стран.
Что же касается цели свободного и всестороннего развития, то для идеологов того времени определяющей была широко известная мысль Ленина, высказанная в процессе полемики с Плехановым по Программе РСДРП. Ленин написал тогда, что «… планомерную организацию производства и удовлетворение нужд всего общества и его членов, «пожалуй, еще и тресты дадут…Определеннее было бы сказать «за счет всего общества»… и не только для удовлетворения нужд членов, а для обеспечения полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех членов общества»»[21]. И эта мысль постоянно находила свое выражение в Большой Советской Энциклопедии, в учебниках по философии и политической экономии как формулировка основного экономического закона социализма[22].
Правда, статья 15 Конституции СССР 1977 года говорила «Высшая цель общественного производства при социализме — наиболее полное удовлетворение растущих материальных и духовных потребностей людей». Но статья 20 утверждала «В соответствии с коммунистическим идеалом «Свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех» государство ставит своей целью расширение реальных возможностей для применения гражданами своих творческих сил, способностей и дарований, для всестороннего развития личности». Тем самым, полное благосостояние и свободное всестороннее развитие утверждались как цель, к которой государство постоянно стремится, но достигается она целиком лишь в рамках полного коммунизма. Можно обсуждать правомерность такого отделения «сегодняшней» цели от идеала, к которому стремится общество, но никакого отказа в идеологии от цели свободного и всестороннего развития всех членов общества в - е годы, как видим, не было.
Кстати, непримиримого противоречия между «растущими материальными и духовными потребностям» и свободным всесторонним развитием каждого также нет, так как потребность в свободном и всестороннем развитии является одной из духовных потребностей индивида и общества.
Справедливее говорить о том, что идеология и политическая работа того времени не были яркими, обновленными, притягательными постановкой новых задач, не модернизировались в соответствии с новой ситуацией, воспринимались нередко как скучные, надоевшие. Пожалуй, именно это, а не экономическая ситуация, оправдывает характеристику этого периода как периода застоя.
Как же оценить итоги экономического развития в этот период в целом?! Оценивая экономику СССР в период «застоя» в целом, мы видим, что при всей сложности и противоречивости ее развития, прав С. Кара-Мурза, а не либеральные авторы[23], когда он пишет о том, что именно в этот период были созданы основные системы жизнеобеспечения населения страны, которыми мы пользуемся и по сию пору[24]. При этом и жизненный уровень кардинально вырос[25]. Были созданы и постоянно улучшались благоприятные условия для образования, труда и отдыха, творческого развития. Однако факт отставания СССР с 1970-х годов от развитых западных стран, не только по достигнутому уровню, но и по темпам роста, безусловно, имел место. Посмотрим ниже, табл. 7. До 1950 года СССР существенно опережал по темпам роста ВВП на душу населения страны Западной Европы, но уже к середине семидесятых годов выявилось существенное опережение стран, избравших модель социального рыночного хозяйства, а в период с 1974 по 1990 годы отставание увеличилось.
Таблица 7. ВВП на душу населения в разных странах мира (доллары США 1990 г.)
|
1913 г. |
1950 г. |
1950 г. в % к 1913 г. |
1973 г. |
1973 г. в % к 1950 г. |
1990 г. |
1990 г. в % к 1973 г. |
1998 г. |
2001 г. |
2001 г. в % к 1990 | |
|
Вся Западная Европа |
3473 |
4594 |
132,3 |
11534 |
251,1 |
15966 |
138,4 |
17921 |
19256 |
120,6 |
|
Восточная Европа |
1527 |
2120 |
138,8 |
4985 |
235,1 |
5450 |
109,3 |
5461 |
6027 |
110,6 |
|
СССР (с 1990 г - Россия) |
1488 |
2834 |
190,5 |
6058 |
213,8 |
7773 |
128,3 |
4459 |
5435 |
69,9 |
|
США |
5301 |
9651 |
182,1 |
16689 |
172,9 |
23201 |
139 |
27331 |
27948 |
120,4 |
|
Австралия, Новая Зеландия, Канада, США |
5257 |
9288 |
176,7 |
16172 |
174,1 |
22345 |
138,2 |
26146 |
26943 |
120,6 |
|
Мексика |
1732 |
2365 |
136,5 |
4845 |
204,9 |
6119 |
126,3 |
6655 |
7089 |
115,6 |
|
Прочая Латинская Америка |
1461 |
2593 |
177,5 |
4459 |
172 |
4990 |
111,9 |
5588 |
5508 |
110,4 |
|
Всего Латинская Америка |
1511 |
2554 |
169,0 |
4531 |
177,4 |
5053 |
111,5 |
5795 |
5811 |
115,0 |
|
Япония |
1387 |
1926 |
138,9 |
11439 |
593,9 |
18789 |
164,3 |
20413 |
20683 |
110,1 |
|
Китай |
552 |
439 |
79,5 |
839 |
191,1 |
1858 |
221,5 |
3117 |
3583 |
192,8 |
|
Индия |
673 |
619 |
92,0 |
853 |
137,8 |
1309 |
153,5 |
1746 |
1957 |
149,5 |
|
Прочая Азия |
794 |
924 |
116,4 |
2065 |
223,5 |
2950 |
142,9 |
3734 |
3998 |
135,5 |
|
Вся Азия без Японии |
640 |
635 |
99,2 |
1231 |
193,9 |
2080 |
169 |
2936 |
3256 |
156,5 |
|
Африка |
585 |
852 |
145,6 |
1365 |
160,2 |
1385 |
101,5 |
1368 |
1489 |
107,5 |
|
Мир в целом |
1510 |
2114 |
140,0 |
4104 |
194,1 |
5154 |
125,6 |
5709 |
6049 |
117,4 |
Источник: A. Maddison. The World Economy. OECD. Paris. 2002. p. 110.
Отставание СССР по темпам роста, начиная с 70-х годов, кстати, очевидно, не столь уж значительное, не столь уж непреодолимое[26], как пишут десятки авторов и справа, и слева, произошло не только из-за недостатков сложившейся экономической системы, но и потому, что в развитых странах Запада под влиянием революции в России, опыта СССР и собственного социалистического движения, под воздействием победы СССР во Второй мировой войне[27] произошли революционные изменения, был осуществлен переход господства интересов крупного капитала к модели социально-ориентированной рыночной экономики. То есть, опыт советского социализма порождал реформы на Западе[28], помогал родиться социально - ориентированному государству, что ускоряло развитие западных стран.
Социально-политическая система СССР в период застоя.
Политологами КПСС система, сложившаяся в СССР, была названа «развитым социализмом», что было закреплено в решениях 25 съезда КПСС. Этот термин был выдвинут как обозначение определенной ступени развития социализма, при которой он развивается уже на своей собственной базе, в рамках общенародного государства, когда постепенно уменьшаются различия и противоречия между классами, увеличивается социальная однородность общества.
В Большой Советской энциклопедии дается такое определение:
«Развитый социализм имеет общенародное государство, выражающее интересы и волю всего советского народа — новой исторической общности, в основе которой — союз рабочего класса, колхозного крестьянства и интеллигенции при ведущей роли рабочего класса, дружба всех наций и народностей страны. Главная тенденция развития социальной структуры зрелого социализма — движение от классовой дифференциации к социальной однородности. В духовной области развитому социализму присущи господство марксистско-ленинской идеологии, высокий уровень развития образования и культуры. Руководящей и направляющей силой общества развитого социализма является Коммунистическая партия».
Это определение критиковалось коммунистами западно – европейских партий как апологетическое, одностороннее, затушевывающее проблемы, недостатки и противоречия социализма в СССР и восточно-европейских странах. История показала, что эта критика была правильной. Не разрешенные своевременно противоречия в итоге дали возможность повернуть страну на путь, который привел к олигархическому, компрадорскому капитализму. Но причина этого поворота не в том, что в СССР в период застоя вызрели острые межклассовые противоречия, а в том, что экономические и политические проблемы не решались своевременно руководством страны, недостатки накапливались, вызывали недовольство во всех слоях населения. Не была создана адекватная теоретическая и, соответственно, идеологическая база дальнейшего развития и реформирования, что и привело к «импровизациям» Горбачева, а затем Ельцина. Но острых противоречий между рабочими, колхозным крестьянством, интеллигенцией и слоем управленцев не было.
Можно, разумеется, говорить о том, что «партийно – чиновничье руководство» получало более высокие доходы, чем средний рабочий или инженер, пользовалось государственными поликлиниками, больницами, санаториями и дачами, посещало специальные магазины и распределители, а в определенный период – «конверты» с деньгами помимо официальной зарплаты. Все это имело место, но несколько более высокий уровень доходов был вполне оправдываем более высокой сложностью и напряженностью труда управленцев. Автору этих строк довелось в конце шестидесятых – середине семидесятых годов бывать в семье секретаря райкома по идеологии крупного ленинградского района. Уровень его жизни соответствовал примерно руб. заработка на каждого из двух взрослых членов семьи, что уже создавало достаток, а арендуемая ими на год (не бесплатно, хотя и сравнительно недорого) государственная дача представляла собой скромный фанерный домик с верандой и одной комнатой[29]. Зарплата доцента, а тем более профессора вуза, была выше суммарного дохода этой семьи, намного выше были и зарплаты директоров предприятий, начальников цехов, а также тех, кто работал на Севере или Дальнем Востоке. Заработки же квалифицированных рабочих нередко превышали средние заработки ИТР. В целом же, фондовый коэффициент доходов[30] в СССР даже в 1990 году составлял 4.
Что касается особых поликлиник и специальных магазинов, то, соглашаясь, что это негативно характеризовало «развитой социализм», нельзя не видеть, что для управленцев достаточно высокого уровня это находило определенное оправдание в необходимости экономии их времени.
Представление о том, что высшая «номенклатура» имела некие заоблачные доходы, ошибочно, так как не учитывает, что в реальной жизни имеет место «пирамида» доходов. Если много получают, например, первые секретари райкомов, то немногим меньше будут получать их заместители, члены бюро райкома, ответственные работники аппарата и т. д. И разумеется, не только работники партийного, но и советского аппарата в тех же районах. Не меньше, а больше должны в этом случае получать крупные армейские работники, начиная, например, с уровня подполковника – полковника и их окружение. К этому числу привилегированных прибавляются директора крупных и средних предприятий, которых сотни тысяч, их заместители, главные инженеры и главные специалисты. В совокупности таких привилегированных членов номенклатуры в СССР оказалось бы не менее 1 млн., а с членами семей, не менее 3-3,5 млн.[31] В результате, особо высокие доходы номенклатуры нашли бы отражение в таких статистических данных, как распределение населения по уровням среднедушевых доходов, соотношение средних доходов верхних и нижних 10-процентых групп (фондовый коэффициент), коэффициент Джини и т. д. Поэтому обратимся к этим данным.
В статсборнике Госкомстата СССР за 1990 год приведены данные о распределении населения по среднедушевому месячному совокупному доходу по материалам обследования семейных бюджетов в 1980, 1985 и 1990 годы с шагом 25 руб. до уровня 200 руб./мес. и далее с шагом 50 руб[32]. Оказывается, 94,6% населения в 1980 году имело среднедушевой доход не более 200 руб. в месяц, 4,1% имело доход в пределах от 200 до 250 руб., и только 1,3% имели доход свыше 250 руб. По нашей оценке работников со сверхвысокими доходами с членами семей, если бы таковые были, было бы не менее 3,5 млн., или как раз 1,3% населения СССР в 1980 году. По статистике, эта группа имела доход выше 250 руб. на чел. Но представим себе, что шкала доходов продолжена. Судя по тому, что при переходе от группы с доходами 200-250 руб./чел. к следующей группе (> 250 руб.) численность группы сократилась в 3,15 раза (4,1:1,3), то и группа с доходами выше 300 руб. чел. сократилась бы примерно в 3 раза, то есть составила бы 0,43%. Это значит, что две трети группы этой, высшей по доходам группы, имели среднедушевой доход в интервале от 250 до 300 руб., то есть, в среднем 275 руб., что дает на семью, при среднем количестве 3 чел, суммарный доход семьи 825 руб./месяц. Если же вычесть отсюда средний доход супруга «номенклатурщика» (предположим, что это средняя зарплата служащего по стране, или 199 руб.), то мы получаем средний доход номенклатурного работника достаточно высокого уровня 626 руб., со всеми дополнительными выплатами и конвертами. На наш взгляд, это высокая оплата, соответствующая, например, оплате профессора, заведующего кафедрой ВУЗа, но отнюдь не запредельная. Например, для работавших на Севере и Дальнем Востоке, для строителей на крупных стройках это невысокая оплата.
Восленский, пытаясь оценить доходы заведующего сектором ЦК КПСС в 1990 году, имеющего оклад 700 руб., оценил его общий доход в 1154 руб.[33] , то есть «коэффициент доплат» равен 1,65. Оклад члена Политбюро, как сообщает Восленский, равнялся в 1990 году 1200 руб., что с тем же коэффициентом доплат составляет 1980 руб. Но в 1990 году среднемесячная зарплата служащего составляла 343 руб, то есть член Политбюро, число которых не превышало 27 чел. вместе с первыми секретарями союзных республик, со всеми конвертами получал в среднем в 5,8 раз больше, чем среднестатистический служащий. Согласитесь, и эта весьма высокая зарплата не позволяет назвать работника такого уровня эксплуататором, особенно, если учесть те колоссальные позитивные результаты в развитии страны, которые имели место в е годы.
Тем не менее, в литературе, причем не только в право-либеральной, встречаются крайне жесткие характеристики социально – политической системы СССР периода застоя. Используются термины «государственный капитализм», «диктатура партийно-чиновничьей бюрократии», «господство номенклатуры» и т. д. Адекватные ли это термины, проясняют ли они суть сложившейся системы или заслоняют его? Попробуем проанализировать факты.
Характеристика послевоенной социально – политической системы СССР как «государственного капитализма» не имеет под собой сколь-нибудь серьезных фактических, да и теоретических оснований, она покоится лишь на эмоциональном отношении или утопическом взгляде, ничем не подтверждаемом, кроме благих пожеланий и ошибочно трактуемых положений Маркса и Ленина.
Подлинных капиталистов как индивидуальных владельцев частной собственности на средства производства, извлекающих из них прибавочную стоимость путем найма работников, а именно такие должны быть при капитализме, в СССР не было уже с середины 30-х годов прошлого века, если не считать «холодных сапожников» и очень узкой и нелегальной группы подпольных теневиков, паразитирующих на недостатках реализации отношений государственной собственности и централизованного управления. Можно, казалось бы, тогда говорить не об индивидуальном, а об «ассоциированном капиталисте», представляемом государством в целом, хотя эта модель сугубо теоретическая[34]. Но господство государственной собственности на средства производства не оставляло места для реализации интересов какого-то одного слоя, в том числе и «ассоциированных капиталистов». Мы уже показали выше, что «партийно-чиновничья бюрократия» не получала для личного потребления сколько-нибудь значимой «прибавочной стоимости». А детальная роспись расходов средств государственного бюджета показывает, что они тратились на экономику, культуру, образование, здравоохранение, оборону и т. д.
Но давайте и в самом деле попробуем оценить расходы на одного управленца по данным статистики. Непосредственно расходы на содержание органов государственной власти и управления в 1985 году составили 3 млрд. руб. при занятости в аппарате органов государственного и хозяйственного управления 2389 тыс. чел.. То есть в год на одного человека приходилось 1255 руб., или 105 руб. в месяц, вместе с расходами на аренду зданий, связь, транспорт, электро - и водоснабжение, канцелярские расходы и т. д.[35]. Конечно, эта цифра занижена в 3-4 раза из-за того, что численность занятых в государственном управлении указана вместе с занятыми в руководстве органов хозяйственного управления, а также кооперативных и общественных организаций, а расходы бюджета – лишь на органы государственного управления. Но нельзя не видеть того, что высший слой хозяйственных управленцев (вплоть до руководителей крупных и средних предприятий) входил в управляющий слой государства. Но, тем не менее, даже будучи учетверенной, сумма расходов на содержание одного управленца высокого уровня не выглядит завышенной. При этом средняя месячная оплата труда составляла в государственных органах СССР в 1985 году 168,8 руб., при средней зарплате в экономике 190,1 руб. Вполне очевидно, таким образом, что никакой значимой прибавочной стоимости не перетекало систематически и непосредственно работникам органов госуправления и партийным управленцам.
Да и современные авторы, беседовавшие с партийными руководителями советского периода, как правило, с удивлением отмечают отсутствие у них дорогостоящих машин, фешенебельных дач, антиквариата и т. п. Так что, идея о государственном капитализме в СССР – это миф, не имеющий под собой ни теоретических, ни экономико-практических оснований. Тем более, если принять во внимание, что аппарат этот формировался не по наследственному принципу, а из наиболее подходящих работников нижнего звена, куда путем выборов в партии, профсоюзах, комсомоле или карьерного роста попадали наиболее способные и пригодные к соответствующей работе выходцы из всех слоев общества – рабочих, колхозников, интеллигенции. Уже с конца 50-х годов социальное происхождение не играло существенной роли при выдвижении на руководящую работу.
Когда пишут о государственном капитализме (и тем самым об отсутствии социализма) в СССР, ссылаются на якобы неосуществленную «свободную ассоциацию свободных тружеников», «средства производства и политическая власть не принадлежат непосредственно трудящимся» и т. п. Но ведь, по сути, это своего рода утопический анархизм, неприятие иерархии, профессионального централизованного управления. Попробовали бы те, кто ссылаются эти лозунги, расписать хотя бы приблизительно, как должна выглядеть система управления экономикой, их реализующая и не ограничивающая свободу трудовых коллективов в распоряжении продукцией, прибылью и т. д.! И тут возможны два противоположных варианта. Или это будет свобода коллективов от плановых заданий сверху, и тогда непременно должен быть полностью задействован механизм закона стоимости и товарно-денежных отношений, конкуренции, чтобы производители получали хоть какие-то сигналы о потребностях общества и своих возможностях производить. Но тут уж никаких «господствующих высот» в руках государства! И тогда это, по существу, капитализм, ибо интересы общества в такой системе не реализуемы, а из «свободной ассоциации» мгновенно выделятся свои предприниматели, превратив большинство «ассоциаторов» в пролетариев. Или иной вариант. Создается иерархическая система, где верхний уровень (демократически избираемый!) осуществляет планирование, хотя бы и индикативное, концентрирует в руках государства высокую долю финансовых средств и определенные рычаги регулирования, чтобы осуществлять приоритетное развитие важнейших экономических направлений и социальной сферы, а низовые ассоциации руководствуются в своей деятельности свободно устанавливаемыми ценами и оставляемыми им ресурсами. Но это как раз вариант регулируемой рыночной экономики, которая может быть насквозь капиталистической, а может, при наличии мощных левых политических сил, развиваться как социально - ориентированная экономика. Однако здесь уже нет полной свободы «ассоциированных тружеников. Приходится подчиняться властям, а местные органы власти ограничены своим бюджетом и распределением полномочий. Демократия на производстве будет сведена к взаимодействию профсоюзов или совета трудового коллектива с собственниками.
То же – и в политике. Если быть реалистом, то надо признать, что «непосредственно трудящимся» власть в самом демократическом - раз-демократическом, но крупном государстве, принадлежать не может. Непременно нужны опосредующие звенья: политические партии, региональные и общегосударственные органы власти, работающие на профессиональной основе, а также совмещение чисто профессионального (бюрократического!) управления с политическим. Это не исключает выборности органов власти на всех уровнях, участия трудящихся в управлении (по-разному – на разных уровнях), наоборот, предполагает ее. Но здесь нет реальной «непосредственной власти трудящихся». Ведь и в самое революционное время советы низового уровня посылали своих представителей в советы верхнего уровня, при этом шла политическая борьба представителей различных партий, поэтому посылали наиболее активных членов партий. То же и при прямом избрании советов самого верхнего уровня.
Таким образом, и «утопически – анархическое» обоснование тезиса о государственном капитализме в СССР не выдерживает столкновения с реальностью. Лишь тяжелыми потрясениями и поражениями левых в «перестроечное» и постперестроечное время можно объяснить популярность этого тезиса.
Была ли диктатура бюрократии?
Обратимся теперь к таким терминам, как «диктатура партийно-чиновничьей бюрократии» или «диктатура партийно – государственной бюрократии», или «диктатура партийно – государственного аппарата» и т. д. Общее у них – это характеристика системы управления в СССР как диктатуры. Но справедливо ли применять этот термин к послесталинскому периоду развития социализма в СССР? Были ли методы государственного управления с середины пятидесятых годов диктаторскими? (Далее мы рассмотрим и вопрос о том, были ли они бюрократическими, чиновничье - бюрократическими и т. д.).
Понятие диктатура (то есть, неограниченная власть) употребляется, если следовать Большой Советской Энциклопедии, как понятие, характеризующее систему осуществления власти в государстве. Причем, оно применяется в двух основных значениях: 1) сущность государственной власти, обеспечивающая экономически господствующему классу политическую власть; 2) способ осуществления власти (диктаторский режим, диктаторские методы и т. п.).
Современные словари также подчеркивают эти два значения термина диктатура. Например, словари и , а также словарь выделяют, по сути дела, те же два значения: 1) государственная власть, обеспечивающая полное политическое господство определённого класса, партии, группы и 2) ничем не ограниченная власть, опирающаяся на прямое насилие[36].
Начнем с первого значения – классовый характер государственной власти. Можно ли утверждать, что партийно-чиновничье руководство, безусловно, стоявшее во главе социалистического государства, выражало и проводило в своей деятельности исключительно или преимущественно свои собственные интересы? Выше мы привели экономические аргументы, напрочь опровергающие эту точку зрения тем, что доходы управляющего слоя не опережали сколь - нибудь значительно средние доходы по стране. Но для достоверности стоит сравнить динамику роста заработной платы всех основных классов и слоев граждан СССР с 1960 года, а также динамику роста национального дохода в сопоставимых ценах (последняя строчка таблицы).
Таблица 8. Среднемесячная заработная плата в СССР, руб. в годы и некоторые показатели динамики экономики, в %
|
1960 |
1970 |
1975 |
1980 |
1985 |
1990 |
1980 к 1960, в % |
1990 в % к 1980 | ||
|
Все народное хозяйство |
80,6 |
122,0 |
145,8 |
168,9 |
190,1 |
274,6 |
209,5 |
162,6 | |
Промышленность |
91,6 |
133,3 |
162,2 |
185,4 |
210,6 |
296,2 |
202,4 |
159,8 | |
|
в том числе: рабочие |
89,9 |
130,6 |
160,9 |
185,5 |
211,7 |
285,6 |
206,3 |
154 | |
|
инженерно-технические работники |
135,7 |
178,0 |
199,2 |
212,5 |
233,2 |
343,5 |
156,6 |
161,6 | |
|
Сельское хозяйство |
55,2 |
101,0 |
126,8 |
149,2 |
182,1 |
276,2 |
270,2 |
185,1 | |
|
в том числе: рабочие |
51,9 |
98,5 |
124,7 |
148,5 |
179,7 |
272,6 |
286,1 |
183,6 | |
|
агрономические, зоотехнические, ветеринарные и инженерно-технические работники |
115,5 |
164,3 |
179,4 |
185,5 |
243,4 |
332,2 |
160,6 |
179,1 | |
|
Колхозники (в общественном секторе) |
38,4* |
74,9 |
92 |
118,5 |
153,4 |
241,1 |
308,6 |
203,4 | |
|
Транспорт |
87,0 |
136,7 |
173,5 |
199,9 |
220,3 |
314,2 |
229,8 |
157,2 | |
|
Строительство |
93,0 |
149,9 |
176,8 |
202,3 |
236,6 |
351,4 |
217,5 |
173,7 | |
|
в том числе: рабочие |
89,2 |
148,5 |
180,3 |
207,9 |
245,3 |
339,7 |
232,8 |
163,4 |
|
|
инженерно-технические работники |
139,9 |
200,0 |
207 |
212,9 |
239,7 |
392,3 |
152,2 |
184,3 |
|
|
Торговля и общественное питание; материально-техническое снабжение и сбыт; заготовки |
58,9 |
95,1 |
108,7 |
138,2 |
149,2 |
237,5 |
234,6 |
171,8 |
|
|
Информационно-вычислительное обслуживание |
… |
95,8 |
н/д |
128,5 |
143,5 |
262,2 |
н/д |
204 |
|
|
Жилищно-коммунальное хозяйство; непроизводственные виды бытового обслуживания населения |
57,7 |
94,5 |
109 |
133,2 |
146,6 |
209,5 |
133,2 |
157,3 |
|
|
Здравоохранение, физкультура и социальное обеспечение |
58,9 |
92,0 |
102,3 |
126,8 |
132,8 |
185,4 |
215,2 |
146,2 |
|
|
Народное образование |
72,3 |
108,1 |
126,6 |
135,9 |
150,0 |
190,7 |
188 |
140,3 |
|
|
Культура |
49,2 |
84,8 |
92,2 |
111,3 |
117,3 |
165,9 |
226,2 |
149 |
|
|
Искусство |
63,7 |
94,8 |
103,1 |
134,8 |
145,3 |
198,6 |
211,6 |
147,3 |
|
|
Наука и научное обслуживание |
110,7 |
139,5 |
157,5 |
179,5 |
202,4 |
338,4 |
162,1 |
188,9 |
|
|
Кредитование и государственное страхование |
70,7 |
111,4 |
133,8 |
162,2 |
180,9 |
386,8 |
229,4 |
238,5 |
|
|
Аппарат органов управления |
86,4 |
124,5 |
131,3 |
159,6 |
168,8 |
338,1 |
184,7 |
211,8 |
|
|
Национальный доход в сопоставимых ценах, в % к пред периоду |
100 |
195,2 |
132 |
124 |
117 |
106,8 |
319,5 |
125 |
|
Численность занятых в народном хозяйстве, млн. чел. |
88,1 |
112,3 |
Н/д |
132,1 |
137 |
138,5 |
149,9 |
104,8 |
|
Индексы государственных розничных цен к предыдущему периоду |
100 |
100 |
99,7 |
103* |
104,9 |
111 |
103 |
116,5 |
|
в т. ч. цен на продовольственные товары |
100 |
103,4 |
100,9 |
103* |
108,3 |
115 |
103 |
114,4 |
|
Примечание: * - в % к 1970
Первое, что сразу видно, это то, что лидерами по росту заработной платы в годах (при среднем росте на 109%) из крупных социальных групп были рабочие промышленности (рост на 106,3%) и сельского хозяйства (рост на 186,1%), колхозники (рост на 208,6%), но никак не аппарат управления (рост на 84,7%) и даже не ИТР (рост на 56,6% в промышленности и на 60,6% в сельском хозяйстве). Это вновь опровергает гипотезу о господстве интересов партийно-управленческого слоя.
Правда, если присмотреться к динамике по отраслям, то обращает на себя внимание, например, опережающий рост заработной платы в торговле (на 134,6%) и финансовой сфере (на 129,4%), культуре (126,1%). Зато отстают по темпам заработные платы ИТР, как уже было сказано (прирост в пределах 55-60%) и в науке и научном обслуживании (на 62,1%). Но причина тут отнюдь не в бесконтрольности доходов торговли и финансов, а в очень низком стартовом уровне (в 1960 году) зарплат в этих сферах (в торговле 58,9 руб., в финансах 70,7 руб., в культуре вообще 49,2 руб., при средней зарплате по народному хозяйству 80,1 руб.). В науке же и у ИТР заработная плата и в 1960 году, и в 1980 году заметно опережала среднюю по стране, что, собственно, и должно иметь место, если стоит задача стимулировать рост эффективности производства на основе науки. Скорее, надо признать, что она недостаточно опережала среднюю зарплату по стране в эпоху научно-технической революции.
Мы наблюдаем, таким образом, в эпоху «застоя» не господство интересов аппарата управления, а тенденцию к сближению уровней зарплат различных классов и слоев, что скорее подтверждает слова об общенародном государстве, чем о «господстве партийно-чиновничьей бюрократии».
Обращает на себя также заметное отставание в годы роста средней заработной платы в стране от роста национального дохода. Не тут ли зарыт рост эксплуатации? Не тут, так как опережающий рост национального дохода частично обусловлен ростом численности занятых в экономике. Она (численность занятых), как видно из приведенных данных, выросла почти на 50% за годы. Перемножение индексов роста численности занятых и заработной платы дает 314%, то есть почти совпадает с индексом роста национального дохода (319,5%). Если же учесть и рост индекса розничных цен за 20 лет всего лишь на 3%, то, очевидно, что доля национального дохода, идущего на потребление, почти не изменилась.
Это означает, что доля национального дохода, идущего на заработную плату, осталась в 1980 году почти такой же, как и в 1960 году[37], то есть весь прирост национального дохода ушел на вполне прозрачный рост заработной платы всем категориям трудящихся и на накопление, причем доля накопления не выросла. Этот факт также опровергает гипотезу о господстве особых интересов партийно-государственного руководства и, кстати, говоря, ставит под вопрос и утверждение о том, что рост производства вооружений в этот период происходил за счет снижения уровня жизни населения. Нет этого, не получается! Доля потребления населения в этот период практически не сократилась. Иное дело, что сокращение доли национального дохода, идущей на повышение обороноспособности, могло бы дать дополнительный прирост потребления. Но поскольку именно в этот период был достигнут паритет в военной сфере с США, то приходится признать, что партийно-государственное руководство действовало и в этом вопросе не в своих особых частных интересах, а в интересах всего народа, по сути дела, гарантировав безопасность страны на многие десятилетия. Остатками той, прежней, мощи мы и сейчас пользуемся.
В годы потребление населения (если учитывать только заработную плату в числе доходов) выросло на 16,7%, но и произведенный национальный доход вырос на 17%, то есть завершающий этап «периода застоя» также не означал не только наступления на потребление трудящихся, но демонстрирует его рост в соответствии с ростом произведенного экономикой богатства.
Но в десятилетии 1годы произошел как раз рост потребления опережающими темпами (на 39,%, если учесть рост розничных цен), при том, что национальный доход вырос лишь на 25%, причем, основной скачок зарплаты и доходов произошел именно в годы. Был ли этот «маневр» объективно необходим, не был ли он вызван популистскими стремлениями, мы в этой статье обсуждать не будем, но закончился он, как известно, весьма печально.
Таким образом, гипотеза о диктатуре партийно-чиновничьей бюрократии в смысле господства ее экономических интересов опровергается реальными данными.
Но, может быть, это господство имело место в идеологии? Может быть, насаждалась идеология особой важности в обществе не трудящихся, не рабочих, не профессионалов труда, экономики, науки и культуры, а именно партийно-чиновничьей «элиты», как сказали бы иные идеологи сегодня?! Даже сама постановка подобного вопроса вызвала бы недоумение у каждого, кто знаком с версией марксизма – ленинизма, пропагандируемой в анализируемый период. Не было этого! Господствовала вполне традиционная «советская версия» идеологии, утверждавшая приоритетность интересов рабочего класса, а также единство коренных интересов всего общества.
Немаловажно для понимания ситуации «застоя» и то, что партийно-государственное руководство формировалось из лиц, наиболее способных к управленческой деятельности всех классов и слоев общества, а путь в партию, как мы уже говорили, не был закрыт для представителей каких бы то ни было социальных групп, хотя и были известные ограничения для интеллигенции. Наиболее активные их представители проявляли себя общественной работой или позицией и могли вступить в партию, а многие хозяйственные руководители, деятели науки высокого уровня были беспартийными. К тому же партийно-государственное руководство не превращалось в касту неконтролируемых и неприкасаемых: слой руководителей контролировался, хотя и не без проблем, системами партийного, профсоюзного, хозяйственного контроля, а также сверху. Верхний слой контролировался, по большому счету, лишь сверху, что и поспособствовало в итоге проведению провальных «реформ»[38].
Что же тогда остается от термина «диктатура партийно-государственного» или «партийно-бюрократического» руководства как классового господства этого слоя?! Ничего содержательного, лишь жупел, лишь фраза, льющая воду на мельницу противников социализма в любом его виде!
Отметим, что и говорил о сохранении в СССР рабочего государства, но с бюрократическими извращениями, поскольку оно «обеспечивает развитие хозяйства и культуры на основе национализированных средств производства»[39]. Но и в е годы партийно-хозяйственное руководство страны занималось, прежде всего, «обеспечением развития хозяйства и культуры на основе национализированных средств производства».
Правда, Троцкий предсказывал, что со временем, если не произойдет революционных изменений, государство в СССР придет к буржуазному перерождению, номенклатура будет заинтересована в том, чтобы обменять свою власть на деньги, на капитал, и пойдет по пути буржуазной реставрации. Произошло ли это – отдельный вопрос, мы к нему вернемся.
Но остается второе значение термина «диктатура» – неограниченное насилие, диктаторские методы насаждения решений власти, репрессии по отношению ко всем другим классам и слоям.
Бесспорно, можно говорить о репрессивном, диктаторском характере «партийно-бюрократического режима» до 1953 года. Но ситуация в 70-80 годах была абсолютно иной. Для тех, кто не помнит о произошедших с 30-х годов изменениях, напомню, что в 50-е годы 1) был развенчан культ личности Сталина и преступления того периода, осуждены и ликвидированы многочисленные нарушения законности, массовые необоснованные репрессии; были освобождены из лагерей и тюрем и реабилитированы сотни тысяч невинно осужденных, внесены соответствующие изменения в законодательство, 2) было провозглашено и реализовано в изменении законодательства, что советское государство является общенародным государством, в котором отсутствуют классы и слои, заинтересованные в восстановлении капитализма, 3) к 60-м годам резко изменился характер борьбы органов безопасности с активными противниками советского строя, численность которых была очень невелика; стали невозможны внесудебные помещения в тюрьмы и т. д.
Но, говоря о диктаторском характере режима, речь, видимо, должна идти не только и не столько о репрессиях против противников советского строя, сколько о массовых применениях методов насилия к населению, о насилии по отношению к массам. Однако это не имело места в период 60-80-х годов. Освоение целины, стройки на Севере и за Уралом, строительство БАМа - все это осуществлялось на основе энтузиазма и обычного гражданского строительства.
Можно и нужно говорить о цензуре, которой подвергались литературные произведения, театральные постановки, фильмы и т. д. Эта цензура, безусловно, крайне раздражала творческую интеллигенцию, во многих случаях она была излишне жесткой и необоснованной, но, во-первых, как показал опыт второй половины 80-х годов, она была все же в какой-то форме необходима для сохранения той фазы социализма, которая сложилась в СССР[40], а во-вторых, как показал опыт 90-х годов, она носила далеко не только политический характер, но существенно способствовала обеспечению высокого качества идущих в массу произведений культуры[41], в-третьих, в политическом плане она постепенно существенно смягчалась и пропускала все больше критических произведений о ситуации в стране, произведения западных писателей и научные произведения. И, наконец, в-четвертых, цензуру в тот период нельзя отнести к диктаторским методам воздействия на общество, так как цензура – это не подавление, а ограничение в выражении неприемлемых для данной политической системы взглядов, как это ни тягостно для носителей таких взглядов[42].
Но, может быть, раз нет демократии по образцу Запада[43], значит остается одна возможность - это диктатура!? Но ведь кроме западной демократии и диктатуры история знает набор политических систем различных «степеней жесткости», характерных для различных времен, обществ, стран и т. д. Например, могут быть и имели место на практике весьма жесткие политические системы, попадающие под термин «авторитаризм», которые невозможно назвать ни диктаторскими, ни полностью демократическими в смысле представительной демократии западного типа.
Безусловно, политическая система в СССР х годов не содержала многих важных элементов представительной демократии, но, как мы показали, она не была диктаторской по своим методам воздействия на массы и тем более не была ориентирована преимущественно на выражение особых интересов слоя партийно-государственных руководителей.
Таким образом, мы должны прийти к выводу, что термины «партийно-бюрократическая диктатура», «партийно-чиновничья диктатура» и т. п. по отношению к СССР 60-80-х годов не обоснованы, а в контексте нападок на социализм они, как правило, лживы.
Так же мы не можем согласиться с однозначной трактовкой прежней политической системы как «бюрократической». Дело в том, что в русском языке понятие бюрократия означает не только аппарат, профессиональный слой, обеспечивающий управление необходимой информацией и документами, проектами решений и т. п., но и волокиту, формальное отношение к делу, уход от решения вопросов по существу и т. д., и т. п. Понятно, что сторонники правых взглядов употребляют этот термин именно в целях односторонней, эмоционально негативной характеристики управления в СССР. Но в не меньшей степени этот термин, к сожалению, присутствует в работах левых авторов, создавая у современного молодого читателя извращенное представление о советском управлении и аппарате: «Уж если…коммунист или социалист имярек так чешет советский аппарат», так значит, общение с ним - это и в самом деле был ужас нечеловеческий». Но больше ли было волокиты и формалистики в советском государстве, чем в современном западном государстве? Вы проводили или хотя бы видели такие исследования? Стоят ли за ними достоверные факты и объективные выводы?
Те, кто бывал за границей и оформлял, продлевал там визы и т. п., знают, что это отнюдь не факт. А уж о современном российском государстве лучше и не вспоминать…на ночь. То же относится и к термину «чиновничий», также имеющему негативный оттенок. Правильнее, объективнее было бы говорить об иерархической, многоступенчатой, жестко централизованной системе управления, а уж затем разбираться с ее негативными и позитивными свойствами.
Как же кратко охарактеризовать социально-политическую сущность советского общества, советской системы х годов? Поскольку мы ставим этот вопрос не абстрактно, а исторически, в связи с достоинствами и недостатками социализма в той или иной его стадии, подразумевая при этом сравнение с капитализмом, то стоит учесть, как сегодня характеризуется или определяется социально – политическая система капитализма. Этот принцип «исторической симметричности определений» весьма важен в политическом контексте. Надо ведь стремиться быть, по крайней мере, равно объективными в своих характеристиках. И тогда мы увидим, что в современной социалистической литературе при обсуждении социально - политической системы, характерной для развитых западных стран, как правило, не используется, за исключением крайне догматичных авторов и соответствующих изданий, термин «диктатура буржуазии» или «диктатура монополий и контролируемого ими чиновничества», хотя такое обобщение куда больше соответствует действительности, чем ««партийно-чиновничья диктатура» при социализме. Чаще мы говорим о социальном рыночном хозяйстве, социально - ориентированной экономике, «открытом обществе» или даже о «постиндустриальном обществе», «информационном обществе», подчас игнорируя их классовое содержание. И в определенном контексте это оправдано, так как современный капитализм развитых стран кардинально отличается от капитализма конца 19 – первой четверти 20 века. И, если учитывать реальные факты, уже не монополии или класс капиталистических собственников, а компромисс интересов всех классов и слоев, широкого круга политических организаций и сил определяют государственную политику развитых западных государств и диктуют меры налогообложения и смягчения неравенства доходов, ограничения власти монополий, регулирования экономики в интересах всех и т. д. Но при этом там сохраняются колоссальные отличия в уровнях доходов и жизни различных классов и слоев, социальных групп, не сопоставимые с теми различиями, которые существовали в СССР 60-80-х годов. В СССР, как мы уже сказали, децильный коэффициент доходов населения в середине 80-х годов составлял около 4, а в развитых странах Запада этот коэффициент находится в пределах 7-12. Например, в Швеции он составляет 6,2, в Люксембурге – 6,8, В Германии – 6,9, во Франции – 9,0, в Великобритании – 13,6[44].
Такой вот парадокс нашего мышления: в развитых странах Запада имеет место не просто многообразие форм собственности, а реально доминирует, является мотором экономики частная собственность, и она порождает огромные различия в доходах, колоссальное влияние наиболее богатых слоев на политику государства. И, тем не менее, о такой системе в социалистических изданиях говорится как о социальном государства, а об СССР, где господствовала государственная собственность на средства производства, а органы централизованного планирования по своему назначению и в результате всестороннего контроля направляли развитие экономики в интересах всех, где реально дифференциация доходов была намного ниже, чем в развитых странах, говорят сплошь и рядом как о партийно-бюрократической чиновничьей диктатуре! Не нонсенс ли это?
Конечно, можно напомнить о вводе войск в Чехословакию, о манипулировании общественным мнением с помощью монополии государства в СМИ и других проявлениях недемократичности СССР, в том числе, недопустимых в правовом государстве карательном использовании психиатрии по отношению к диссидентам, ограничениях евреев при приеме в вузы, на работу и др. Признавая это, можно вспомнить в ответ о еще более изощренных методах информационного манипулирования, а также о том, как расправлялись со студенческой революцией в европейских странах в 1968 году, как ЦРУ боролось против допуска коммунистов в правительство в Италии, как подавлялись католики в Ольстере, как демократические США напалмом выжигали джунгли и вьетнамцев, вторгались для «наведения порядка» в 1983 году на Гренаду и в 1989 году в Панаму, помогали подавлять партизанские движения в Анголе и Гватемале и т. д., и т. п. А «посвежее» можно вспомнить, как ликвидация СССР позволила западной Европе бомбить Сербию, сменить власть в Ливии.
Методический вывод из приведенных фактов следующий: в оценке социально - политического строя в е годы в СССР необходимо исходить из реальных событий и фактов борьбы мировых социальных систем, а не из утопических или продиктованных последующими событиями оценок.
С учетом этого вывода нам представляется, что социальные отношения в СССР в послесталинский период вполне могут быть охарактеризованы (по аналогии с социально - ориентированной рыночной экономикой) как социалистические отношения классового, социального мира, базирующегося на государственной собственности на средства производства и централизованном плановом управлении экономикой в интересах всех классов и слоев при наличии неантагонистических противоречий. А вот говорить о компромиссе различных классов в рассматриваемый период было бы, на наш взгляд, неверно, так как «компромисс» предполагает предшествующую открытую борьбу классов или реальную возможность такой борьбы. В СССР в 60-80х годах уже не было, да и не могло быть открытой борьбы классов как таковых, просто потому, что господство государственной собственности на средства производства и достаточно успешное планомерное управление в интересах всех классов и слоев исключали ее необходимость и целесообразность, что не отменяет возможности управленческих ошибок, некачественного планирования, а также конфликтов между индивидами и группами людей на предприятиях (между руководством и рабочими, между ИТР и рабочими).
Да и политическая система СССР анализируемого периода практически исключала борьбу классов.
В целом, переносить многие хорошо известные социологические понятия западных стран, в том числе, такие, как классы и классовая борьба, на ситуацию СССР надо с большой осторожностью. Одно дело – классы в обществе, где имеют место слабо ограниченные права собственности. Там классы отделены друг от друга отношениями частной собственности, кардинальным различием интересов, открытыми конфликтами, наличием политических партий, представляющих интересы классов, соответствующей идеологией, методами борьбы, институтами и т. д. Другое дело, когда в результате гражданской войны и последующих событий частная собственность практически была ликвидирована, почти все взрослые индивиды стали работниками на государственных предприятиях и в организациях, когда экономика развивается на основе централизованных плановых заданий всем предприятиям, а различия в уровне доходов всех слоев снижаются до минимально необходимых. Здесь классов, являющихся классами «не только в себе, но и для себя», практически нет. Но стоит ли это рассматривать как недостаток, если для его устранения надо вернуться в «первобытный капитализм»?!
Если управление экономикой и практически всеми социальными процессами осуществляет в интересах всех (в меру их понимания!) профессиональная группа людей, причем попадание в эту группу зависит только от желания, личных способностей, образования, везения и т. д., то есть, она не является кастой, а качество ее работы (и доходы) контролируется многочисленными специальными структурами и ощущается ежедневно всеми слоями, то термины и понятия классовой борьбы и классового господства оказываются просто не адекватными этой ситуации. Подчеркнем, такая общественная система не исключает ни глубоких противоречий интересов, ни конфликтов, ни ошибок управляющей системы в экономике и политике, ни формальной, некачественной работы многих ее представителей (что собственно и является бюрократизмом) и т. д., но она исключает толкование в терминах «классовое господство», эксплуатация» и т. п. Скорее здесь можно говорить об отношениях семьи или рода, в которых тоже отнюдь не «все равны» и распределение не предполагает полного равенства[45].
Заметим, что даже в послеперестроечной академической литературе отмечается, что «Популярные рассуждения о «новом классе», спровоцированные М. Джиласом и его последователем М. Восленским, следует считать метафорой, с помощью которой обозначает властная элита, организованная посредством номенклатурой системы[46]». Что касается книги М. Восленского «Номенклатура», то она представляется, в основном, анекдотичным сборником нелепых утверждений, преувеличивающих и искаженно трактующих известные факты социального неравенства, нарушений законности, привилегий управляющего слоя.
В целом мы считаем возможным говорить о 1960-80х годах в СССР как о «системе власти от имени народа и в интересах народа». Разумеется, речь идет об интересах народа в рамках господствовавшего понимания этих интересов управляющим слоем. Или, более детально, можно говорить о власти для народа, осуществляемой, как правило, правовыми методами руководством КПСС при посредстве монополии на власть и идеологической монополии. Правда, были и исключения из правовых методов, о чем мы говорили выше. Но было бы неправильно отрицать тот факт, что в тот период руководство КПСС действовало чаще всего правовыми методами, причем стремилась их совершенствовать.
Действия управляющей подсистемы, в интересах народа обеспечивались тем, что эта система контролировала не отдельные участки общественной жизни или экономики, а всю ее целиком, она должна была планировать и осуществлять планы всей страны, всех отраслей и регионов. Любой существенный частный перекос при решении такой задачи становится достаточно быстро известным всем участникам. Он может быть допущен лишь в том случае, если будет содержательно обоснован хотя бы для основных участников. При этом управляющая подсистема состояла из многих частей и институтов (Госплан, Совет Министров, министерства, многочисленные экономические НИИ, ЦК КПСС, система народного контроля, профсоюзы). Они давали свои предложения по совершенствованию управления, планирования, конкретных планов, могли критиковать и критиковали увиденные упущения, причем нередко и в открытой печати. Поэтому, если и были в 1960-80 годы допущены крупные ошибки в экономике и планировании (возможно, в чрезмерных затратах на оборону, в недостаточных вложениях в легкую промышленность, в сохранении постоянных цен на продукты питания более 25 лет и т. д.), то они произошли не от стремления повысить доходы управляющего слоя за счет трудящихся, а от недостаточного понимания экономической ситуации, слабости теоретического осмысления практического опыта, недостатков анализа.
Разумеется, среди работников управляющего слоя были и бюрократы, и корыстолюбцы, и просто жулики, и противники социализма. Их становилось тем больше, чем больше СССР отставал от развитых стран по уровню жизни, но сама природа деятельности управленцев в системе власти объективно вынуждала даже их на своем рабочем месте действовать в основном в интересах народа. А поэтому и оставались они в большинстве своем сторонниками социализма.
Поэтому и прогноз Троцкого о том, что именно партийно - государственная бюрократия со временем захочет обменять «власть на собственность», то есть реставрировать капитализм – этот прогноз не оправдался. Точнее, руководящий слой страны не выражал, не пропагандировал и не поддержал такой обмен. Среди членов высшего руководства СССР лишь А. Яковлев, как оказалось, сознательно вел курс на уничтожение социализма в СССР. К нему примыкает М. Горбачев, который все же выступал до 1992 года под флагом совершенствования социализма.
Мысль о том, что именно верхний управляющий слой страны осуществил желанный им прыжок в капитализм, усердно развивает правый либерал Гайдар[47], его цитирует и поддерживает вроде бы левый Б. Кагарлицкий[48], но оба ничего не доказывают, а лишь надувают «воздушный шарик» из словесной пены. Гайдар, например, оформляет эту пену следующим образом: «Внутри защитной оболочки государственной, (а точнее - «лжегосударственной») собственности зарождается, развивается в скрытой, но действенной форме «квазичастная», «прачастная» собственность. Идет по нарастающей перерождение номенклатуры, незаметный процесс «предприватизации» собственности[49]». К явлениям такого рода, судя по не вполне внятному тексту, он относит факты «торговли» министерств с плановыми органами, министерств – с руководителями предприятий о показателях и напряженности плановых заданий, о вытребывании каких-то уступок сверху в обмен на частные льготы для отдельных руководителей и т. д. В том же духе описывает феномен «серого рынка» Кагарлицкий[50], приходя к выводу о «развале механизмов официального управления», «распаде системы»…[51].
Но скажите, пожалуйста, почему более чем естественный процесс обсуждения напряженности и качественного содержания плановых заданий министерствами, ведомствами, предприятиями получает столь странные названия? Ведь за этими действующими лицами и показателями планов стоят материальные интересы, с одной стороны, общества, а с другой, как минимум, интересы общества плюс интересы предприятия или группы предприятий. Как можно их не обсуждать, если всегда имеются обстоятельства, которые должны быть учтены, например, необходимость дополнительной техники или устарелость предлагаемой продукции и т. п.?! А если некий западный концерн обсуждает параметры планов со своими предприятиями – это тоже «серый», «бюрократический» рынок, номенклатурная «предприватизация»?! Так ведь в масштабе страны и общественного производства такие обсуждения во много раз важнее. Судя по литературе, даже в сталинский период такие обсуждения имели место, причем, Сталин нередко отступал от своих первоначальных требований.
Понятно, что Гайдар пытался создать теорию, которая освободила бы его от моральной ответственности за последующие беды и лишения масс и выставила лишь наиболее знающим и разумным реализатором «исторической необходимости». Но к истине эта теория имеет весьма сомнительное отношение. Ведь до 1990 – 1991 годов года объявлялся и назревал не «скачок в капитализм», а совершенствование социализма! Именно поэтому ни народ, ни масса членов КПСС не протестовали против рыночных реформ. Ускоренная подготовка закона о приватизации на союзном уровне началась под влиянием жесткой борьбы, развернутой Ельциным с его сторонниками против Горбачева и союзного руководства. А тот, практически потеряв рычаги реального управления, поддался на популистские шаги и вызовы и вступил с Ельциным в соревнование на ускорение развала экономики страны. В итоге в июле 1991 года появились союзный и российский законы о приватизации, причем союзный закон предполагал, что главной формой передачи станет аренда с правом выкупа, участники которой должны будут декларировать свои доходы, а главным подходом — акционирование.
Среди сподвижников Ельцина, которые осуществляли реально переход к капитализму с 1992 года и не стали его (Ельцина) ожесточенными противниками, помимо Гайдара, мы видим младших научных сотрудников, заведующих лабораториями[52], профессоров[53], заместителей директоров отраслевых институтов повышения квалификации[54], директора института[55] и т. п., то есть людей, довольно далеких от прежней системы власти. Не довелось видеть среди них секретарей обкомов, не считая все тех же Горбачева и Ельцина. Поносимая неоднократно и справа, и слева «номенклатура» не поддерживала ни того, ни другого президента. На съездах народных депутатов СССР, где было немало представителей номенклатуры, царило, по терминологии правых, «агрессивно-послушное большинство». И именно для борьбы с этим слоем Горбачев придумал выборы директоров предприятий, затеял «народную проверку» секретарей обкомов КПСС через перевыборы облисполкомов.
Фактически за годы «перестройки» прежняя номенклатура была выбита, и, по-видимому, вполне сознательно. За годы ЦК КПСС, например, обновился на 86%, то есть больше, чем в период годов, когда изменения составили 77%.[56] То есть руководящий слой СССР в своей массе как раз не поддерживал, точнее, перестал поддерживать квази-реформы Горбачева сотоварищи, как только понял, что они угрожают социализму и безопасности государства (и, разумеется, его положению). На смену ему в годах пришел второй или третий слой, в значительной степени новый, неноменклатурный, охотно пошедший за Ельциным. Но и этот слой воспринял и был готов поддерживать и проводить идею необходимости введения частной собственности в экономику поначалу именно как идею модернизации социализма. Поэтому и получал Ельцин поддержку народа. Но и этот слой, , в 1993 году воспротивился линии на оголтелую капитализацию, за что и получил свою порцию «демократии» в виде окружения колючей проволокой, лишения света и воды, а затем и расстрела из танков. И лишь следующие слои, уже в основной массе не имевшие никакого отношения к номенклатуре, дали зеленый свет разграблению государства и стремились поживиться на этом грабеже.
Мы уделяем этому столько внимания данному вопросу отнюдь не из «любви к номенклатуре», а потому, что противники и разрушители социализма всеми силами стараются выдать себя за орудие «провидения», придать якобы вполне объективный характер своим деяниям. Но это ложь! Стремления народа и объективная необходимость совершенствования социализма были именно извращены и преданы вполне конкретными субъектами. Почему и как народ удалось ввести в заблуждение – это отдельный вопрос.
О «миллиардах необеспеченных денег и мафиозности советского государства в первой половине 1980-х годов.
О периоде конца 1970-х - начала 1980-х годов написано немало «страшилок», цель которых показать, что, якобы, к началу перестройки СССР уже имел кризисное финансовое состояние. Разумеется, как правило, они ни в какой мере не опираются на фактические данные. И рассыпаются от соприкосновения с данными. К сожалению, такие страшилки исходят и из под пера левых авторов. Вот, например, выдержки из раздела с подзаголовком «Кризис 80-х годов»: «Развитие менового рынка и прямых связей при одновременном накоплении «скрытых резервов» …осложняли работу централизованного снабжения, понижали управляемость. В то же время в стране возник инвестиционный кризис. Поскольку центральные органы не имели точной информации о происходящем, а ресурсы перераспределялись стихийно «на сером» и «черном» рынках, правительственные инвестиционные проекты невозможно было реализовывать в срок. Между тем, строительство новых предприятий стало надежнейшим способом получения дополнительных ресурсов из централизованных фондов. Стройки начинались и не заканчивались. Капиталовложения не приносили отдачи.
Это, в свою очередь, сделалось одним из важнейших источников инфляции. Постоянно растущий объем незавершенного строительства оказался той брешью, через которую в экономику хлынули миллиарды необеспеченных товарами рублей. Деньги, вложенные в строительство новых предприятий, не только не приносили прибыли, но и создавали новые дефициты, требовали новых затрат, шли на оплату труда, не создававшего конечного продукта, годного для реализации на рынке. Финансовый кризис привел к накоплению многомиллионных накоплений у предприятий и граждан, причем лишь часть средств оказалась в сберегательных кассах и банках, другая часть оставалась в чулке, циркулировала на черном рынке…В любом обществе уровень коррупции обратно пропорционален эффективности управления. Однако в советском обществе мафия не только наживалась на провалах системы, но фактически стала превращаться в теневую власть, гораздо более эффективную и стабильную, чем власть официально провозглашенная[57]».
Коротко говоря, страшно, аж жуть!
Посмотрим теперь фактические данные о капиталовложениях, незавершенном строительстве, зарплате в строительстве, о доходах и сбережениях населения в 1980 и 1985 годы и за соответствующие пятилетки (табл. 9)
Таблица 9. Некоторые показатели развития народного хозяйства СССР за 1980 и 1985 годы, а также соответствующие пятилетки (млрд. руб.)
|
1980 |
1985 |
Темп роста, в % | |||
|
Основные фонды, в сопоставимых ценах |
1742 |
2333 |
133,9 | ||
|
Прибыль предприятий и хозяйственных организаций |
121,6 |
175,9 |
144,7 | ||
|
Рентабельность промышленного производства, в % |
12,2 |
11,9 | |||
|
Доля убыточных предприятий в промышленности, в % |
16 |
13 |
81,3 | ||
|
Доля убыточных предприятий сельском хозяйстве |
56 |
23 |
41,1 | ||
|
Ввод в действие основных фондов за 5лет, в сопоставимых ценах |
667,5 |
815,8 |
122,2 | ||
|
Капиталовложения за пятилетку, в сопоставимых ценах |
717,7 |
843,2 |
117,5 | ||
|
Объем подрядных работ, включая капитальный ремонт |
423,3 |
468 |
110,6 | ||
|
411 |
442,2 |
107,6 | |||
|
Незавершенное строительство, в % от объема капитального строительства |
87 |
79 |
87 |
79 |
90,8 |
|
Среднегодовой объем СМР в незавершенном строительстве (расчетно) |
71,5 |
69,9 |
97,7 | ||
|
Удельный вес зарплаты в СМР, в % |
32,0 |
30,0 |
93,8 | ||
|
Объем заработной платы в незавершенном строительстве, млрд. руб. |
22,9 |
21,0 |
91,6 | ||
|
Вклады населения в сбербанк, млрд. руб. |
156,5 |
220,8 |
141,1 | ||
|
Объем заработной платы рабочих, служащих, колхозников и пенсий пенсионеров, млрд. руб. |
281,1 |
340,3 |
121,1 | ||
|
Денежные доходы населения, млрд. руб. |
340,0 |
420,1 |
Первое, что бросается в глаза, это то, что к 1985 году доля незавершенного строительства не выросла, как утверждается в приведенном пассаже, а упала с 87% (в 1980 году) до 79%, то есть, на 8 процентных пунктов. Это очень существенное сокращение, почти на 10%. При этом на 22% вырос ввод основных фондов, что напрочь опровергает утверждение о том, что «стройки начинались и не заканчивались».
Несмотря на рост основных фондов в стране на 33%, рентабельность промышленного производства (по отношению к сумме основных фондов и оборотных средств) осталась практически на одном уровне – около 12%. Если бы, как пишет автор, «капиталовложения не приносили отдачи..., деньги, вложенные в строительство новых предприятий, не давали прибыли», то мы получили бы существенное снижение рентабельности всей промышленности, так как за пятилетку промышленность приросла основными фондами на одну треть. Но рентабельность не снизилась. В целом же, прибыль всех предприятий народного хозяйства выросла за 5 лет на 44,7%, что было бы, видимо, невозможно, если бы вновь введенные предприятия и фонды «не приносили прибыли». Наконец, доля убыточных предприятий в промышленности, сельском хозяйстве и большинстве основных отраслей народного хозяйства существенно сократилась. Таким образом, утверждения о неэффективном капитальном строительстве также полностью опровергаются статистическими данными.
Наконец, мы видим, что весь объем заработной платы в незавершенном строительстве не только не вырос заметно, но сократился в абсолютном выражении почти на 2 млрд. руб., или на 8,4%. Где же те «миллиарды необеспеченных товарами рублей», которые, якобы, хлынули в экономику?! Да и в целом, весь объем заработной платы в незавершенном строительстве составлял в 1985 году менее 5% от всего объема денежных доходов населения! Никак не мог «не обеспеченный товарами прирост незавершенного строительства», даже если бы он и существовал, резко увеличить инфляцию, тем более, что, как мы показывали выше, она составила за всю пятилетку годов по розничным ценам 4,9%.
Теперь о росте вкладов населения в сберегательные кассы. Они выросли, очевидно, на 64,3 млрд. руб. за пять лет, то есть в среднем прирастали менее, чем на 13 млрд. руб. Но ведь эта величина составляет менее 4% от суммы годовых денежных доходов населения. То есть, население в среднем накопляло лишь 4% от своих ежегодных доходов. В пересчете на среднюю заработную плату работника в 1985 году (190,1 руб. в месяц) это составляет в год лишь 91 руб., что, например, составляло в тот период менее 50% стоимости черно-белого телевизора. Очевидно, это очень маленькая величина, и она вполне укладывается в уровень сбережений, необходимый для приобретения товаров длительного пользования, ежегодного отпуска и т. д. Таким образом, прирост вкладов населения вполне укладывается в нормальный процесс сбережения и не нуждается для своего объяснения в, якобы, «миллиардах необеспеченных товарами денег»[58]. Мы, разумеется, признаём, что ассортимент товаров в 1985 году оставлял желать много лучшего, что товары длительного пользования приобретались нередко путем длительных поисков и со стоянием очередях, и все же для подавляющего большинства населения в предперестроечные годы как основная стояла проблема «как заработать больше», а отнюдь не «как истратить».
Обратимся теперь к той части «страшилки», где говорится о мафии, которая, якобы, в начале восьмидесятых годов, «фактически стала превращаться в теневую власть, гораздо более эффективную и стабильную, чем власть официально провозглашенная».
Напрямую данное утверждение относится к разряду заведомо непроверяемых. Невозможно найти достоверную информацию о мафии, которую, якобы, кто-то признал более эффективной и стабильной властью, чем официальная. Такие признания не поддержат ни мафия, ни официальна власть. В этом смысле данный «ход» Б. Кагарлицкого - беспроигрышный. Сам же он не приводит никаких подтверждающих данных. Максимум того, что он мог бы назвать - это известные дела о коррупции в советской торговле, в среднеазиатских республиках и т. п., нашумевшие в 1980-е годы. Но утверждать на основе этих дел о мафии как о второй власти в стране, это явный перебор. Ведь мафия – это преступные группы особого рода, которые пытаются подменить собой власть, действуя с помощью методов шантажа, вымогательств, постоянного рэкета, ограблений, убийств и т. д. Мафия - это и поставка нелегальных товаров, предоставление таких запрещенных законом услуг, как организация азартных игр, грабительское ростовщичество, продажа наркотиков, распространение порнографических изданий, содержание притонов и т. д. Мафия и организованная преступность держатся за счет подкупа и продажности государственного аппарата. Перечисление этих свойств показывает, на наш взгляд, вполне наглядно, что это – явление сегодняшней России, но отнюдь не Советского Союза. Слово «мафия» в тот период употреблялось людьми исключительно метафорически и преимущественно по отношению к руководству «собственных» предприятий или организаций, когда оно, формально следуя законодательству, фактически его обходило. Поэтому единственный способ хотя бы как-то верифицировать утверждение автора, это обратиться к открытой статистике правонарушений, которая появилась в СССР во второй половине 1980-х годов. Целесообразно также сопоставить ее с аналогичной статистикой по России.
Таблица 10. Число зарегистрированных преступлений, тыс. ед.
|
1985 СССР |
1990 СССР |
1990 РФ |
1995 РФ |
2006 РФ |
2007 РФ |
2008 РФ |
2009 РФ | |
|
Справочно – численность населения, млн. чел. |
276,3 |
288,6 |
148,5 |
148,3 |
142,7 |
142,2 |
142,0 |
141,9 |
|
Зарегистрировано преступлений, всего |
2080 |
2786,6 |
1839,5 |
2755,7 |
3855,4 |
3582,5 |
3209,9 |
2994,8 |
|
в том числе: | ||||||||
|
Хищения государственного и общественного имущества |
317,3 |
480,8 |
н/д |
н/д |
н/д |
н/д |
н/д |
н/д |
|
убийство и покушение на убийство |
18,7 |
24,9 |
15,6 |
31,7 |
27,5 |
22,2 |
20,1 |
17,7 |
|
умышленное причинение тяжкого вреда |
38,4 |
57,8 |
41,0 |
61,7 |
51,4 |
47,3 |
45,4 |
43,1 |
|
изнасилование и покушение на изнасилование |
19,4 |
22,5 |
15,0 |
12,5 |
8,9 |
7,0 |
6,2 |
5,4 |
|
грабеж |
67,2 |
144,8 |
83,3 |
140,6 |
357,3 |
295,1 |
244,0 |
205,4 |
|
разбой |
16,5 |
37,7 |
59,8 |
45,3 |
35,4 |
30,1 | ||
|
453,9 |
979,1 |
913,1 |
1367,9 |
1677,0 |
1567,0 |
1326,3 |
1188,6 | |
|
терроризм, единиц |
н/д |
н/д |
н/д |
1 |
112 |
48 |
10 |
15 |
|
преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков |
н/д |
н/д |
16,3 |
79,9 |
212,0 |
231,2 |
232,6 |
238,5 |
|
нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств |
120,1 |
155,7 |
96,3 |
50,0 |
26,3 |
25,6 |
24,3 |
27,5 |
|
из них повлекшие по неосторожности смерть человека, двух или более лиц |
23,7 |
30,2 |
15,9 |
14,4 |
15,8 |
15,5 |
13,6 |
10,6 |
|
н/д |
н/д |
2,7 |
4,7 |
11,1 |
11,6 |
12,5 |
13,1 |
Приведенная статистика показывает, во-первых, резкий, в расчете на 1000 чел. населения - на 28,3%, рост преступности с 1986 по 1990 годы, то есть в годы ослабления государства, идеологии, внутриполитической стабильности и т. д. Это понятно и объяснимо. При этом преступность в РСФСР в 1990 году явно превышает среднюю (на 1000 чел.) в СССР.
Но особенно сильный рост преступности по таким статьям, как убийство, покушение на убийство, умышленное причинение тяжкого вреда
здоровью, грабежи, разбой, кражи, преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков имел место именно в период после 1990 года. Правда, после 2006 года намечается тенденция сокращения по многим из указанных видов преступности, но она остается весьма высокой и, например, в 2009 году по грабежам в 2,5 раза превышает уровень 1990 года, по разбою – в 2 раза, по кражам – на 30%, по наркотикам – в 15 раз. Скачок преступлений этих видов, характерных для расцвета организованной преступности, связан как раз с перестроечным и с послеперестроечными периодами.
Сокращение числа преступлений, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также изнасилований и покушений на изнасилование, вызывает большие сомнения, так как мы ежедневно видим и слышим в СМИ сообщения о продажности работников ГИБДД и полиции, об их отказах регистрировать преступления, а также о боязни граждан мести со стороны преступников. Так же сомнительны Стабильное же и пятикратное увеличение взяточничества свидетельствует о том, что коррупция государства стала важным фактором жизни в России именно после развала страны. Таким образом, и сам изменившийся характер преступности и ее динамика свидетельствуют о том, что распространение мафиозных структур, их сращивание с государством мы постепенно получили именно после 1985 года.
В целом, ни экономическая статистика, ни статистика преступности не подтверждают «страшилок» о советском периоде первой половины 80-х годов. Наоборот, они их опровергают.
Был ли экономически предопределен крах СССР из-за изменения внешнеэкономических условий или по другим причинам. Мы, в отличие, например, от Б. Кагарлицкого[59], отнюдь не считаем и не можем считать доказанным, что к 1985 году, когда к власти приходит Горбачев, судьба СССР и социализма были уже предрешены. Б. Кагарлицкий и сам пишет, что внешний долг СССР в 1984 году составлял 4,2 млрд. долл. Но ведь это была воистину смешная сумма для СССР. По другим оценкам он составлял от 15 до 25 млрд. долл., но и это в пределах 2-3% ВВП. В 1985 году внешний долг был 28 млрд. долл., но это было лишь 3% от ВВП страны. Весь объем внешней торговли составлял около 70 млрд. руб., в том числе экспорт 72,7 млрд. руб., а импорт 69,4 млрд., то есть, сальдо было положительное и составляло 3,3 млрд. руб. Но в 1985 году ВВП страны составлял 1382,5 млрд. руб., то есть весь объем импорта, от которого, якобы катастрофически зависел СССР в год перед началом перестройки, составлял лишь 5%! Кстати говоря, даже в годы «катастройки», до 1988 года включительно, сальдо внешней торговли оставалось положительным, в 1989 году отрицательное сальдо оставило 3,4 млрд. руб., а в 1990 году - 10 млрд. руб. При этом сам импорт в эти годы снизился заметно лишь в 1986 году (с 69,4 млрд. руб. в 1985 году до 62,6 млрд. руб.) и в 1987 году – еще на 2 млрд. руб., а затем колебался от 65 до 72 млрд. руб.
При этом в структуре импорта (с учетом соцстран) машины и оборудование составляли с 1960 года стабильно 32-37%. Но и в экспорте позиция «машины и оборудование» с 1960 года составляли 13-20%, причем то снижение доли экспорта машин (с 20,7% в 1960 году до 13,6% в 1985 году), о котором обычно говорят критики СССР, произошло не из-за абсолютного снижения экспорта, а по причине 4-кратного скачка мировых цен на нефть и газ, что привело к увеличению доли топлива и электроэнергии в экспорте с 15,6% в 1970 году до 47-52% в годах.
Но даже в годах, когда произошло снижение цен на импортируемую за валюту нефть, бензин, на дизельное топливо примерно вдвое, при тенденции их быстрого роста с 1989 года, сколь–нибудь существенного снижения импорта или экспорта других важных для внешней торговли товаров не произошло. Дело в том что, во-первых, на очень многие позиции советского экспорта в этот период цены существенно выросли. В сопоставимых ценах за последнюю советскую пятилетку экспорт отнюдь не упал, а вырос (!) на 0,3% а импорт - на 1%.
Вырос, к сожалению, и внешний государственный долг СССР: с 30,7 млрд. долл. в 1986 году до 59,4 млрд. долл. в 1990 году. Нехорошо, особенно при значительно меньшем росте ВВП, - скажет всякий острожный экономист! И действительно, нехорошо! Вдвойне нелепо, что значительную часть внешнего долга составляли долги предприятий, которым с 1989 года, в условиях нарастающего с 1987 года политического и экономического хаоса, легкомысленно предоставили право внешней торговли.
Но все же этот долг составлял в процентах к ВВП по официальному курсу доллара лишь 2,2%! И этот курс реально работал в международном обмене. Если пересчитать объемы экспорта и импорта 1990 года в рублях и долларах, то оказывается, что курс по экспорту составлял в среднем 85,4 коп/доллар, а по импорту 87,1 коп/доллар. Даже если курс доллара в 1991 году вырос из-за инфляции и политического хаоса в 4-5 раз (нам не известны точные цифры), то и в этом случае этот долг не превосходил 10-11% ВВП. В настоящее время страны западной Европы имеют внешний долг до 50% и даже более 100% ВВП. А наиболее опасные, то есть, краткосрочные долги СССР (до одного года) не превышали 20% от их суммы.
То есть, при желании и политической воле руководство СССР могло бы весьма быстро восстановить свою платежеспособность и нормальный экономический оборот, если бы оно не было деморализовано слабостью Горбачева как руководителя и нарастающими ударами по центральным управляющим органам, наносимым командой Ельцина.
Как же так?! - скажет читатель. «Нам 20 с лишним лет Гайдар[60], да и все проправительственные экономисты, журналисты, правые и левые «оппозиционеры» твердили и твердят, что падение нефтяных цен, спровоцированное «ужасными и могучими Бжезинским и Рейганом», нанесло СССР непоправимый удар, от которого он уже не смог оправиться. И оказывается, это ложь?!». Да – именно ложь. Ради чего же продуцируется эта ложь нашими «либералами»? А очень просто: как и 100 лет назад – ради очернения социализма в глазах трудящихся, а некоторыми деятелями правительств 1992 – 1998 годов ради замазывания собственной роли в развале СССР.
О сырьевой зависимости экономики СССР. Если же говорить о якобы сложившейся к 1985 году зависимости экономики СССР от экспорта нефти и газа, то стоит заметить, что в 1985 году всего было экспортировано 28,9 млн. тонн сырой нефти и 49,7 млн. тонн нефтепродуктов, 68,7 млрд. м3 горючего газ а добыто было нефти 595 млн. тонн, а газа 643 млрд. м3. То есть, вывезено было в 1985 году менее 13% нефти и нефтепродуктов и 11% газа. При этом в советский период практически две трети нефти и нефтепродуктов вывозилось в социалистические страны, то есть, по приемлемым для СССР ценам!
Не была экономика СССР сырьевой! А вот в 2009 году было добыто 494 млн. тонн нефти и 584 млрд. м3 газа. Из них было экспортировано 247 млн. тонн сырой нефти и 124 млн. тонн нефтепродуктов и 168 млрд. м3 газа, то есть было вывезено 75% (!) нефти и нефтепродуктов и 28,8% газа. Вот это уж точно – работа в качестве поставщика сырья для мира. Наконец, учтем и то, что в 2009 году[61] экспорт минерального сырья, древесины и металлов составлял 82,3% от всего экспорта России, то есть подавляющую часть. А экспорт машин и оборудования – лишь 5,9%. В бюджете страны доходы от внешнеэкономической деятельности составляли в 2009 году 19,7% всех доходов. А если к ним прибавить и платежи при пользовании природными ресурсами, то получается, что бюджет России на 27,7% зависел от поступлений от сырья. В 1991 году поступления от внешней торговли составляли лишь 2,5% доходов бюджета. Так в каком случае мы вправе говорить о сырьевой, периферийной экономике? Ответ очевиден. Так не потому ли громче всех кричит сегодня «держи, держи» тот, кто крадет, чтобы быть менее заметным?!
Это не значит, что внешняя торговля была не важна для СССР. Но это определенно значит, что колебания ее объемов никак не могли нанести непоправимый урон экономике СССР, которая, в отличие от сегодняшнего времени, не была периферией мирового рынка.
Был ли социалистический выход? Выход же из непростой экономической ситуации после 1985 года состоял в том, чтобы провести сначала неспешные, надежные, последовательные экономические реформы, не разваливая при этом госсектор, как «творил» Горбачев, а дополняя постепенно его возможности усилением экономической свободы в сельском хозяйстве, в легкой промышленности, в сфере услуг и т. д., взяв под жесточайший контроль материальные фонды и денежные средства государственного сектора. В сельском хозяйстве к 1985 году было занято около 25 млн. чел, то есть, 18%. В сельской местности проживало 34,8% населения страны. Все это были колоссальные резервы недостаточно эффективно используемой рабочей силы. Их использование через активизацию экономических реформ позволило бы только за счет этого фактора повысить национальный доход не менее, чем на 15-20%. Рост продукции в указанных секторах подстегнул бы рост в промышленности, рост доходов населения и заработной платы. На этой основе можно было провести реформу розничных цен, не изменявшихся почти 25 лет, что увеличило бы дополнительно поступления в бюджет. Тогда можно было бы перейти к реформам промышленности и строительства, переводя их на рельсы рыночного и инновационного развития, сохраняя при этом ресурсный сектор и цены на базовые ресурсы в руках государства. Аналогичный, по сути дела, алгоритм был применен в Китае, который теперь демонстрирует всему миру невиданные темпы роста.
Лишь после завершения основных экономических реформ и после достижения существенных экономических успехов можно было поэтапно и крайне осторожно переходить к глубоким политическим реформам, не спеша с отказом от руководящей роли КПСС до тех пор, пока не удастся выйти на траекторию устойчивого экономического роста, причем за счет инноваций, а не только и не столько за счет перекачки трудоспособного населения из сельского хозяйства в другие отрасли.
Да, это был бы уже не прежний социализм, но этот был бы именно социализм на территории СССР, быстро растущий, необходимый людям и вызывающий уважение всего мира.
Литература
Антология позднего Троцкого. М.: «Алгоритм», 2007. с. с.
Введение в теорию хозяйственного рынка. М.: Информагротех. 19с.
Восленский . М.: Захаров. – 2005.
«Гибель империи. Уроки для современной России». М.: РОССПЭН, 20с.
Смуты и институты. Государство и эволюция. СПБ: «Норма», 20с.
Гаман-. Политические элиты России. Вехи исторической эволюции. М.: Росспэн. 20с.
Реставрация в России. М.: УПСС. 20с.
Периферийная империя: Россия и миросистема. М.:
Ультра. Культура, 20с.
Кара- «Советская цивилизация», Книга 2. М.: «Эксмо-пресс», Алгоритм. С. 1с.
Конституция Союза Советских Социалистических Республик. М. Политиздат. 1977.
Маргарет Тэтчер. Женщина у власти. М.: «Новости». 544 с.
Курс политической экономии. В 2-х т. Т. II. Социалистический способ производства. Под. ред. . М.: «Экономика». 19с.
Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы. Постановление ЦК КПСС, Совмина СССР от 01.01.2001, № 000. pravo. levonevsky. org›baza/soviet/sssr3841.htm
Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС. 27—28 января 1987 года. М.: Политиздат, 1987.
Р. Медведев. Советский Союз. Последние годы жизни. М.: Полиграфиздат. 638 С.
Милосердов о Горбачеве. http://vladimir. miloserdov. name/ articles/page-27.html
Матмех ЛГУ. Шестидесятые и не только. Сборник воспоминаний». СПБ: Копи-Р Групп. 20с.
Мировое сельское хозяйство. Краткий статистический справочник. М.: Минсельхоз РФ. 19С.
О мерах по ускорению научно-технического прогресса в народном хозяйстве: Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР.- "Правда", 28 августа 1983 г. http://www. knukim-edu. /download/ ZakonySSSR/ data02/tex13035.htm.
Политическая экономия: учебник для вузов/ , , и др. М.: «Политиздат». 1988. с. 382.
Радаев социологи. Курс лекций. М.: Аспект – Пресс, 19с.
Россия и Европейские страны – члены Европейского Союза. М.: Росстат. 2005.
О бедном «Ленфильме». Российская газета, 19.08.2011. http://www. /2011/08/18/ryazanov-poln. html
Сельское хозяйство России и зарубежных стран. Аналитико-статистический сборник. М. 1999. Под ред. . 157 с.
Десятилетие триумфа советской экономики. Годы пятидесятые./ «Свободная мысль - XXI», 2002, № 5. (http://www. noogen. su/hanin. htm).
Maddison А. The World Economy. OECD. Paris. 2002.
[1] Б. Кагарлицкий. Периферийная империя: Россия и миросистема. М.: Ультра. Культура, 2004. с. 468.
[2] Десятилетие триумфа советской экономики. Годы пятидесятые./ «Свободная мысль - XXI», 2002, № 5. (цитируется по http://www. noogen. su/hanin. htm.).
[3] Ханин приводит следующие данные: увеличившись с 4744 в 1940 году до 9490 в 1953-м, число показателей народнохозяйственного плана затем непрерывно сокращалось до 6308 в 1954-м, 3390 в 1957-м и 1780 в 1958 году. Там же.
[4] Там же.
[5] Постановление ЦК КПСС, Совмина СССР от 01.01.2001, № 000. Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы.
О мерах по ускорению научно-технического прогресса в народном хозяйстве: Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР.- "Правда", 28 августа 1983 г. http://www. knukim-edu. /download/ ZakonySSSR/ data02/tex13035.htm. Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС. 27—28 января 1987 года,—М.: Политиздат, 1987.
[6] В мае 1987 года был введен в действие Закон об индивидуальной трудовой деятельности, а 1 января 1988 года - Закон о государственном предприятии. Оба закона де-факто разрешали переток безналичных денег в наличные. И хотя с 1989 года начали предприниматься меры по ограничению роста необеспеченной ростом производства зарплаты, но они уже не могли быть достаточно энергичными в силу борьбы российской власти с общесоюзной. Они не были и последовательны: нормируемый рост зарплаты привязывался к росту товарной продукции, что поощряло повышение цен. А в условиях монополизма централизованной системы этому не было никаких препятствий.
[7] 1981 год был неурожайным для многих стран Европы, например, Англии, Франции, Италии и многих других.
[8] В годах в СССР потребление на душу населения молока было выше, чем в Великобритании (310-320 кг), таким же, как в ФРГ (359-366 кг), выше чем в Италии (280 кг) и в США (263-265 кг). Потребление яиц было выше, чем в Великобритании (, в ФРГ (253-262), во Франции (251-257), в Италии (210-214), в США (229-238). Потребление рыбы в СССР (17,2 –17,5 кг) было выше, чем в Великобритании (12-12,5 кг), в ФРГ (6,8-7,2 кг), во Франции (13-15 кг), в Италии (8-9 кг), в США (12-13 кг). Это же касается овощей и сахара. /Мировое сельское хозяйство. Краткий статистический справочник. М.: Минсельхоз РФ. 1992. С. 61-65.
[9] На момент написания статьи более свежих данных по регионам нет.
[10] С 70-х годов в СССР на одного человека производилось более 700 кг зерна, что было, например, в два раза больше, чем в ФРГ.
[11] Разумеется, не все импортное продовольствие некачественное, но процент некачественной продукции очень велик, по мясу доходя до 40%. Да и в целом качество и безопасность продовольствия стало «на порядок» хуже, чем в период годы, просто потому, что государство устранилось от наведения порядка в торговле, от контроля за качеством. Однако не стоит путать качество продуктов питания, категорию, по сути дела, медицинско – биологическую, с их разнообразием. Разнообразие выросло с тех пор многократно, а качество резко ухудшилось.
[12] Правда, на 1 га пашни в Великобритании в 1990 году вносилось 359 кг д. в., в Германии 274 кг, во Франции 316, в Италии - 214 кг, то есть намного больше, чем в СССР.
[13] Для сравнения приведем данные по росту сельскохозяйственной продукции в ФРГ с 1970 по 1988 годы: производство молока выросло лишь на 9,7%, мяса КРС на 20%, мяса свиней – на 27,4%, яиц – упало на 30%. То есть, темпы роста сельского хозяйства ФРГ в тот период были не выше советских темпов, хотя там была и использовалась возможность экспорта продовольствия. В годах потребление мяса составляло там 76 кг, молока 345 кг, яиц 253 шт. / Э. Вёлькен. Введение в теорию хозяйственного рынка. М.: Информагротех. 1999. с. с.
[14] Сельское хозяйство России и зарубежных стран. Аналитико-статистический сборник. М. 1999. Под. ред. . 157 с.
[15] http://vladimir. miloserdov. name/articles/page-27.html
[16] Например, в 1985 году в колхозах себестоимость привеса КРС составляла 2,53 руб., а в совхозах 2.92 руб. при розничной цене мяса 1,89 руб./кг. Себестоимость производства молока в колхозах составляла 34 коп/кг, а в совхозах 38 коп/кг при розничной цене молока 30 коп/л.
[17] Там же.
[18] Заметим, что аналогичная система была и для взрослого населения. Число клубных учреждений выросло со 127 тыс. в 1965 году до 138 тыс. в 1985 году, затем снизилось до 134 тыс. в 1990 году. Но число кружков в них увеличилось с 343 тыс. в 1965 году до 747 в 1981 году. Эта тенденция роста сохранялась до 19годов.
[19] Выпуск специалистов с высшим образованием в 1990 году в РСФСР составил 401 тыс. чел., а в 2009 году – 1442 тыс. чел. На первый взгляд, более чем трехкратный рост числа выпущенных специалистов. Но оказывается, что выпуск государственными и муниципальными образовательными учреждениями высшего профессионального образования составил лишь 1166,9 тыс. чел. Остальные учреждения – частные, где качество образования отнюдь не гарантировано. А среди выпускников ВУЗов лишь 89,3% - специалисты с дипломами. Из всех выпущенных специалистов с дипломами (не бакалавров и т. п.) лишь 1076,1 тыс. чел выпущено государственными ВУЗами. Однако из всех выпущенных специалистов обучались с полным возмещением учащимися затрат на обучение за свой счет – 52,5%. Они целиком платили сами за свое обучение, что в наших условиях негативно отражается на качестве. Обучались же за счет средств федерального бюджета (не указывается, на сколько процентов) – лишь 46,4%, или 499 тыс. чел. А эта цифра лишь на 25% выше, чем выпуск 1990 года. При этом, существующая стипендия примерно в 4 раза ниже стипендии уровня годов, что не покрывает и 20% затрат на питание студента. Да и зарплата большинства населения пока заметно ниже средней оплаты труда 1990 года, что не позволяет большинству родителей покрывать затраты детей - студентов и вынуждает студентов систематически работать где-то во время обучения. А это означает, что качество обучения студентов сейчас намного ниже, чем в 1990 году. Да и не могут они в своей массе устроиться на работу. Таким образом, никаких реальных преимуществ, ни количественных, ни качественных, существующая ситуация в высшем образовании перед ситуацией в Советском Союзе не имеет. Скорее, наоборот.
[20] Автор сам участвовал в работе Юношеской математической школы ЛГУ, Заочной математической школы, в отборе способных ребят в сельской местности и содействии им в поступлении на математико-механический факультет ЛГУ. См. подробнее о жизни студентов шестидесятых годов и об этих формах привлечения молодежи в «Матмех ЛГУ. Шестидесятые и не только. Сборник воспоминаний». СПБ: Копи-Р Групп. 2010. Аналогичные формы были в других университетах и институтах.
[21] . Полн. собр. соч., т.6. С. 232.
[22] См. напр., Курс политической экономии. В 2-х т. Т. II. Социалистический способ производства. Под. ред. . М.: «Экономика». 1970. с. 134. Политическая экономия: учебник для вузов/ , , и др. М.: «Политиздат». 1988. с. 382.
[23] «К началу 80-х годов советская экономика вошла в полосу стагнации. В натуральном выражении объемы производства в ряде отраслей не только не росли, но, напротив, снижались. Фактически прекратился рост производительности труда». / http:///ist-gl12?start=6.
[24] «Народное хозяйство СССР развивалось быстро, и главные показатели жизнеобеспечения людей и страны улучшались. Именно в «период застоя» было проведено огромное по масштабам жилищное и дорожное строительство, было построено метро в 11 городах, быт людей в городе в основном вышел на современный уровень, а на селе сильно улучшился (была завершена полная электрификация села и газификация большей части). В этот период были сделаны большие капиталовложения в гарантированное жизнеобеспечение на долгую перспективу: созданы единые энергетические и транспортные системы, построена сеть птицефабрик, решившая проблему белка в рационе питания, проведены крупномасштабное улучшение почв (ирригация и известкование) и обширные лесопосадки (1 млн. га в год). Хозяйство и госаппарат были насыщены квалифицированными кадрами, стабильной стала демографическая обстановка с постоянным приростом населения около 1,5% в год. СССР стал единственной в мире самодостаточной страной, надолго обеспеченной всеми основными ресурсами». /Кара - «Советская цивилизация», Книга 2. М.: «Эксмо-пресс», Алгоритм. С. 132.
[25] Мы опирались в нашем выводе на данные официальной статистики. критикующий эти данные, тем не менее пришел к аналогичному выводу: «В сравнении с последним /после 1991 года – Д. Э./ периодом правомерно говорить о бесспорных преимуществах командной экономики над рыночной в условиях России, если, конечно, не считать (на что имеются некоторые основания) огромные трудности 1990-х последствиями затянувшегося трансформационного кризиса. Хочу обратить внимание на то, что эти преимущества очевидны даже при сравнении с тем деградировавшим к середине 1980-х годов вариантом командной экономики, который весьма далек по своему характеру от ее классической модели». Цит. соч.
[26] За годы ВВП в СССР на душу населения вырос на 28,3%, а в Западной Европе – на 38,4%, В США – на 39%. И это при всех неадекватных экспериментах с экономикой в годах.
[27] С союзниками, разумеется.
[28] В качестве примера приведем Великобританию, страну с наиболее, казалось бы, либеральной экономикой до второй мировой войны. Процитируем несколько предложений из книги Огдена Криса «Маргарет Тэтчер. Женщина у власти». «Лидер лейбористской партии Эттли поставил во главу угла своей предвыборной компании /в 1945 году – Д. Э./ обещание превратить Англию, это неустойчивое капиталистическое государство, в «социалистическое содружество». Его программа на будущее была не только обоснована теоретически, но опробована – в одном из вариантов – Советским Союзом на практике, и, судя всему, работала…Эттли был законченным социалистом, но в его намерения не входило полностью менять старый строй. Он хотел разумно реформировать его…Общество надлежало не разрушать до основания, а, наоборот, поднимать его до достойного уровня….Чтобы провести в жизнь свой план, Эттли принялся создавать «государство всеобщего благоденствия», осуществляющее контроль над ресурсами и производством посредством национализации предприятий общественного пользования и ряда отраслей промышленности…Всеобъемлющее законодательство в области социального обеспечения, совершившее в Англии настоящую революцию, предусматривало предоставление каждому англичанину бесплатного медицинского обслуживания, страхования по безработице и прожиточного минимума...Эффективного страхования по болезни /до реформ лейбористов – Д. Э./ не существовало вовсе. На случай страховали только работников с отменным здоровьем. На иждивенцев страхование не распространялось. В больницах за медицинское обслуживание не давали никаких скидок, а больным со скромными средствами ограничивали лечение. Пенсии по старости существовали, но давались они далеко не всем; многим платили настоящие гроши. Ни пособий матерям, ни пособий по случаю смерти не было и в помине». Огден Крис. Маргарет Тэтчер. Женщина у власти. М.: «Новости». 1992. с. 29-32.
Заметим, что и после 11-летнего периода непримиримой борьбы М. Тэтчер с социальным государством в Великобритании оно сохранилось, доля расходов консолидированного государственного бюджета составляет в 2003 году 42,3% ВВП (в Германии – 49,1%), а социальные расходы составляли 73,7% бюджета (в Германии – 73,3%). Источник: Россия и страны – члены Европейского Союза 2005. М.: Росстат. 2005., с. 63, 186, 189. Российский статистический ежегодник 2006. М. Росстат. 2006.
[29] Один из знакомых автора, бывших учеников известной 239 школы Ленинграда, успешных ученых, окончивших физфак ЛГУ, написал по поводу данного выше абзаца: «В годах я соприкасался с тремя людьми из верхушки, много раз бывал с родителями у них дома, и в нашем доме они были частыми гостями. Это были К. А Комаров - зав отделом агитации обкома партии в Бресте (муж маминой сестры); военный кораблестроитель, контр-адмирал, до 1946 г служил в Ленинграде, потом в Московском округе в Москве; Х. А Мурсаев, директор Прядильно-ниточного комбината им. Кирова в Ленинграде (друг родителей по комсомольской юности в 20-х годах на Псковщине). Все трое жили лучше нас (моя мама - учитель истории, папа - младший инженер - экономист без высшего образования). Но ненамного. Было видно, что все трое вкалывали, как лошади. Так что мои впечатления совпадают с Вашими».
[30] Отношение средних доходов группы 10% населения с наиболее высокими доходами к средним доходам группы 10% населения с наиболее низкими доходами.
[31] оценил численность «номенклатуры» в конце восьмидесятых годов в 1 млн. чел, а с членами семей – 3 млн. чел., но наш взгляд, занизил число работников, но завысил число членов семей. /Восленский . М.: Захаров. – 2005. с. 155 .
[32] Народное хозяйство СССР в 1990 году. М. Госкомиздат. 1991. с. 115.
[33] Восленский соч., с. 283.
[34] Каутским идея «ультраимпериализма» как возможной стадии империализма нигде не реализовалась даже в военные годы, когда она могла найти какое-то оправдание. Капитализм в принципе означает систему, где господствуют интересы частного собственника средств производства, основных владельцев монополий или т. д., а государство охраняет, регулирует такую систему, но не подменяет собой экономическую деятельность капиталистов.
[35] Народное хозяйство СССР в 1990 году. М. Госкомстат. 1991.
[36] http://www. /all-russian/russian-dictionary-Ozhegov-term-6986.htm
[37] Точнее, если данные достоверны с точностью до 1%, то она сократилась лишь на 4,5-5%.
[38] Мы, разумеется, признаем полезность и притягательность, историческую важность гласности, расширения свобод в период годов, но нельзя не видеть, что в той конкретно-исторической ситуации эти свободы сыграли на руку падению социализма и государства.
[39] «…Несмотря на чудовищное бюрократическое перерождение, советское государство все еще остается историческим орудием рабочего класса, поскольку обеспечивает развитие хозяйства и культуры на основе национализированных средств производства и тем самым подготовляет условия для действительной эмансипации трудящихся путем ликвидации бюрократии и социального неравенства". . Рабочее государство, термидор и бонапартизм./ Антология позднего Троцкого. М.: «Алгоритм», 2007. с. 62. (Статья опубликована в 1935 году)
[40] В этой мысли нет «порочного круга»: не хотим отказаться от цензуры, значит, не хотим перейти в другую фазу социализма. Но если мы признаем системность сложившейся в тот период системы управления, то должны признавать и то, что реформировать ее надо именно системно, не выдергивая произвольно те или иные элементы. В реформировании системы крайне важна адекватная последовательность действий. Переход к новой фазе должен был начинаться не с отмены цензуры, а с выработки адекватной программы и идеологии реформ, с проведения успешных экономических реформ, с подготовки к идеологической борьбе в условиях отсутствия цензуры.
[41] Вот как, например, сегодня, в августе 2011 года оценивает роль цензуры и социализм, кино при социализме в интервью «Российской газете» Эльдар Рязанов. «Социалистические идеи плюс верившие в них люди дали миру советский кинематограф. Эти идеи развивались не только на воспевании советского строя, как сейчас утверждают, но и на критике "социализма с нечеловеческим лицом". Так рождалось кино, главный признак которого - оно живое! В этих идеях многое совпадало с общечеловеческими, с христианскими ценностями, хотя и называлось иначе. В эти идеи верило огромное количество умных и талантливых людей - как можно отбрасывать их опыт! Тем более, что в нем много здравого. Межнациональные отношения были значительно лучше, чем теперь. Заботы о детях было больше. Заботы о здоровье людей, о культуре. Мы это воспринимали как данность, многое критиковали, но все познается в сравнении: сегодняшняя Россия могла бы поучиться у СССР. Потому что при таком сравнении даже тот социализм, что был у нас, по многим позициям превосходит наш хромой, но безудержно хищный капитализм. В СССР никогда не было проблемы денег для кино. Даже во время войны "Ленфильм" сохранили - как Эрмитаж и Русский музей, как одно из национальных сокровищ! В СССР мы хотя бы знали "правила игры" - теперь идет игра вообще без правил. Как писал Радищев, "без чувства, без закона".
РГ: Оппоненты вам напомнят, как государство вмешивалось в творческий процесс, как давило на художников, как требовало поправок…
Рязанов: Уж кто-кто, а я все это испытал на себе. Но современные продюсеры заняты ровно тем же, только часто их требования бывают еще нелепее и глупее. На их совести тот уровень, на который опустилось наше кино, потерявшее не только свои традиции, но и зрителя./ О бедном «Ленфильме». Российская газета, 19.08.2011. http://www. /2011/08/18/ryazanov-poln. html
[42] Общеизвестно, что весьма жесткие методы ограничения распространения неприемлемых для данной политической системы взглядов, но не методы прямого запрета, функционируют на Западе.
[43] Я полагаю, что система управления страной, вышедшей из тяжелейшей гражданской войны и строящей не капитализм, а нечто совершенно иное, в принципе не могла быть многопартийной, гарантирующей равные права всем классам и сословиям, допускающей прямые конкурентные выборы на верхнем уровне и т. д. Для этого должно было пройти несколько десятков лет успешного мирного развития. Кстати говоря, в этой системе был заложен ряд элементов, не допускавших появления открытой оппозиции ни в партии, ни, тем более, в стране. Вполне сознательно не допускалось наличие отдельной компартии РСФСР, так как это легко могло стать (и в итоге стало!) причиной противостояния центра и республики. Да и навыки самоорганизации снизу были слабо развиты в русской и российской политической традиции. Это сыграло негативную роль в период годов, когда высшее партийное руководство приняло ошибочный план реформ, а оппозиция ему формировалась медленно, не находя адекватных институтов для своих действий.
[44] Россия и Европейские страны – члены Европейского Союза. М.: Росстат. 2005.
[45] Некоторые авторы говорят о патерналистском (отеческом) характере послесталинского этапа социализма в СССР. . Экономическая социологи. Курс лекций. М.: Аспект – Пресс, 1998. С. 312. Но это неточно, так как имеются разные значения этого понятия. Нередко оно употребляется для обозначения 1) заведомо показной заботы государства (или предприятия) о своих гражданах (или работниках) в обмен на показное же послушание и 2) «убеждение в том, что государство, правительство обязаны заботиться о гражданах, обеспечивать удовлетворение их потребностей за государственный счет, принимать на себя все заботы о благоденствии граждан» См. http://www. /?di=7045. Оба оттенка носят негативный характер. В итоге и дают крайне одностороннюю характеристику социализму: «Низшие слои обменивают свой малопроизводительный труд и пассивную политическую лояльность на элементарную устойчивость своего положения». И это говорится о системе, которая за рассматриваемый период в два раза подняла уровень жизни и создала гарантии устойчивого личностного и карьерного роста каждого, разумеется, в меру способностей и желания самой личности.
На самом деле государство при социализме в СССР, в силу господства государственной собственности и централизованного управления, не могло не брать на себя не показное, а вполне реальное обеспечение условий для образования, поддержания здоровья, для удовлетворения потребностей граждан (путем создания экономической базы). Просто потому, что оно взяло на себя управление этими процессами и вынуждено было регулярно отчитываться в различных формах. Поэтому граждане СССР, отнюдь не будучи экономически пассивными, как показали события конца 80-х и 90-х годов, считали естественным, правильным следующее разделение труда между собой и государством: «Я работаю в меру сил и умения, веду свое хозяйство и содержу свою семью, а государство отвечает за уровень и качество управления экономикой, образования, медицины, безопасности, дорог и т. п., и оно должно это делать качественно, а не перекладывать на меня». И это вполне правильный взгляд, в нем нет ни грана иждивенчества, приписываемого советскому гражданину, и он, по существу, не отличается от практики развитых западных стран.
[46] Там же, с.310. Автор предпочитает в этой книге описательные характеристики противоречий социальной структуры советского общества, не давая однозначных формулировок, что, на наш взгляд, объективно определяется сложностью самого объекта.
[47] Смуты и институты. Государство и эволюция. СПБ: «Норма», 2010. Глава в книге «Государство и эволюция» так и называется «Частная собственность номенклатуры». С. 217-239.
[48] Б. Кагарлицкий. Реставрация в России. М.: УПСС. 2003. с. 30.
[49] Гайдар. Цит соч. с. 220.
[50] У Гайдара это называется «бюрократическим рынком». Цит. соч. С. 220.
[51] Цит. соч., с 28.
[52] Шахрай.
[53] Собчак, Хасбулатов.
[54] Бурбулис.
[55] Афанасьев.
[56] -Голутвина. Политические элиты России. Вехи исторической эволюции. М.: Росспэн. 2006. с. 309. Автор ссылается на работу Фалина в Кремле. М. 1999.
[57] Реставрация в России. М.: УПСС. 2003. с. 27-28.
[58] Доступная нам статистика дает баланс доходов и расходов населения только с 1985 года. В 1985 году денежные расходы и сбережения составили 415,8 млрд. руб., то есть почти полностью покрыли денежные доходы (420 млрд. руб.). При этом на покупку товаров и оплату услуг было израсходовано 347,3 млрд. руб., на обязательные взносы и добровольные отчисления – 48,4 млрд. руб., на увеличение вкладов и приобретение облигаций – 20,1 млрд. руб., и увеличение свободного остатка наличных денег составило лишь 4,1 млрд. руб.
[59] «Стратегия «экспортной компенсации», лежавшая в основе брежневской политики «стабильности», обернулась не только отсрочкой кризиса, но и накоплением проблем. В тот момент, когда кризис все равно разразился, проблемы были уже настолько остры, что справиться с ними привычными методами система не могла. Перемены наступили не как результат доброй воли начальства, в головах которого внезапно произошло «просветление» (как казалось многим интеллектуалам и даже диссидентам), но как неизбежный итог предшествующей политики, направленной на то, чтобы не допустить никаких перемен». Периферийная империя. М. 2003, с. 483.
[60] Гайдар в своей работе «Гибель империи», внешне вполне фундаментальной, приводит массу цифр и источников о состоянии экономики СССР в перестроечные годы. Но, комментируя ситуацию, он фиксирует внимание лишь на негативных моментах, искусственно завышая их значимость. Этим достигается впечатление безнадежности ситуации у читателей, не изучавших ситуацию самостоятельно. «Гибель империи. Уроки для современной России». М.: РОССПЭН, 20с.
Рухнул же СССР именно потому, что его «штабом» был избран ошибочный, ничем не обоснованный план реформ, который и планом–то назвать трудно. Есть немало свидетельств, что в ЦК КПСС были влиятельные персоны, действовавшие вопреки логике действий правящей и ответственной партии, скрытно стремящиеся помешать активизации здоровых, социалистических сил. Как минимум, ЦК КПСС не сделал даже очевидно необходимого - он не помогал консолидации тех, кто был готов отстаивать социализм, как в теории, так и на улицах.
Р. Медведев уделяет особое внимание неспособности руководства провести своевременные и обоснованные изменения в идеологической доктрине КПСС, что сыграло важную роль в падении СССР. «Не сумев укрепить экономический, социальный, идеологический характер режима, М. Горбачев стал проводить демократизацию…Падение режима при такой политике становилось неизбежным» - пишет он. (Р. Медведев. Советский Союз. Последние годы жизни. М.: Полиграфиздат. С. 624-628). На деле мы не видели каких –либо попыток выработки сильной идеологической и организационной позиции коммунистов, скорее наоборот.
Но внешне «реформы» проводились под лозунгом совершенствования социализма, что ввело в заблуждение основную массу трудящихся и коммунистов. Поэтому слишком медленно разворачивали коммунисты свою борьбу с безграмотными реформаторами. Слишком легко доверилось население беспринципным демагогам, обещавшим «рай через 500 дней». Парадокс ситуации, также в итоге сыгравший на руку разрушителям страны и, как оказалось, противникам социализма, состоял в том, что экономика действительно нуждалась усилении рыночных начал, но делать-то это надо было продуманно, системно, поэтапно, не разрушая ее.
[61] Мы не располагаем на момент подготовки статьи более свежими данными. Но в связи с ростом цен на нефть в 2010 и 2011 годах приведенные цифры зависимости от торговли сырьем лишь увеличатся.
