Из серии
«Вслед за Солнцем»
Возвращение на Родину
Аргентина
Часть 3
РаТырьЛюд-ДуРаК
(Константин Журавлёв)
Человек обретает Родину там,
где живёт его Душа.
На рассвете мы покинули San Pedro de Atacama. Я сидел в корейском микроавтобусе, погружённом в прицеп фуры вместе с другими машинами. Удобно расположившись поперёк салона на трёх сидениях, я смотрел в окно. Яркое горное Солнце теплило. Выше, на перевалах через Анды, пошёл снег. Видно было лишь на несколько метров по окружности. Крупные снежинки, диаметром в сантиметр, медленно кружили вниз по спирали, подгоняемые лёгким, свободно летящим, ветром. Караван, во главе со снегоуборочной машиной и полицейским пикапом, медленно шёл у обрывов петляющей дороги, с одной стороны отгороженной метровой стеной снега. Чёрная бездонная пропасть превратилась в белый хлопковый плед. Иногда казалось, что, если машина сорвётся вниз, то мы мягко приземлимся в пуховое одеяло, расстеленное Природой, и им же укроемся.
Снег закончился недалеко от аргентинского пограничного контроля, и снегоуборочная машина с полицейским патрулём стали возвращаться в город. Теперь каждая машина, автобус и фура стали сами по себе. Мы оформили въезд и отправились дальше.
Иногда чуть погружаясь в сон, иногда созерцая пустынный горный пейзаж, я лежал в спальнике, и наслаждался передвижением.
Порою очень приятно быть одному, иметь возможность пребывать в молчании, и не искать темы, чтобы поговорить с водителем на испанском языке, в котором я ещё не силён. Когда Солнце сильно согревало салон, я открывал дверь, отодвигая её в сторону по направляющим металлическим жердочкам, и высовывал ноги наружу. Асфальтовые камушки, сливаясь в серые полоски, пролетали в нескольких сантиметрах от пальцев ног. Когда мы спустились с гор, и воздух стал теплее, а трасса продолжала быть практически одинокой, я накинул на себя чуть больше одежды, и, не взирая на движение грузовика, взобрался на верхнюю часть прицепа по металлической конструкции, где покоились другие корейские микроавтобусы. Осторожно, сняв обувь, я залез по капоту на крышу серого автомобиля, и сел лицом вперёд. Теперь вся окружающая Природа, вместе с многоцветными горами, была со мной наедине. Иногда, закрывая глаза, я улетал на ковре-самолёте в другие Миры, которых не встретишь на Земле. Но все эти Миры были лишь в моей голове, предоставляющие неограниченную Свободу и безумные возможности.
Не существует пределов возможностей, как и границ воображения.
Не далеко от города Jujuy я попрощался с ковбоем, так называли водителя друзья в San Pedro de Atacama на стоянке из-за его джинсов и кожаной жилетки, одетой поверх серо-голубой рубашки, и отправился по трассе в сторону города Salta.
Я совершил небольшую ошибку не запасшись водой на заправке. Дневное Солнце подняло температуру воздуха до тридцати пяти градусов. Я шагал вдоль дороги и старался остановить попутную машину. Но водители пролетали, не желая притормозить. Встретив небольшой ручей, на берегу которого рос красивый белый цветок, я впервые за долгий период, помылся в природном водоёме и постирал одежду.
Периодически останавливаясь, я миновал километров пятнадцать. Последние капли воды закончились. Во рту всё пересохло, губы чуть потрескались. И мне ничего не оставалось, как бросить рюкзак на обочине, пересечь дорогу, перелезть проволочный колючий забор, перепрыгнуть заросшую траншею, и, достав походный нож, срезать ствол сахарного тростника. Вернувшись к рюкзаку, я сел на металлическое дорожное ограждение. Очищая внешнюю часть ствола, и отрезая небольшие кусочки сердцевины кремового цвета, я начинал жевать хрустящую мякоть. Выжимая зубами сок, весь, до последней капли, выплёвывал сухие волокна древесины на зелёную траву. Пальцы и нож стали липкими от сахара.
Ещё в Иордании, прогуливаясь с Жан-Луком, французским другом-путешественником, я попробовал выжитый тростниковый сок. И, с трудом допив стеклянную кружку напитка, решил, что больше ничего подобного пить не буду. Но жажда не оставляет выбора.
В остановившейся машине я первым делом спросил у водителя - есть ли у него вода.
Мы приехали в центр города Salta, в северо-западной части Аргентины.
В кармане у меня оставалось немного аргентинских денег, и я первым делом нашёл супермеркадо, и купил немного еды. Через несколько минут, желая снять денег, я обнаружил, что мой банковский счёт заблокирован.
Место для сна я нашёл чуть в стороне от центральных улиц, немного на холме, около красивого белого дома. Наутро оказалось, что это была детская музыкальная школа. Одна из преподавателей попросила больше здесь не ночевать, опираясь на то, что это частная территория.
Жаль, что теперь почти вся планета является частной.
После обеда банковскую карту удалось разблокировать, и, прихватив немного еды из магазина, я отправился любоваться новым городом.
Город наполнен архитектурой колониальных времён. Светлые стены одно и двухэтажных домов, арки, своды, черепичные крыши, помпезные соборы.
Расположившись в одном из парков в тени апельсинового дерева с густой зелёной шевелюрой и ярко-оранжевыми кислыми плодами, я немного отдохнул на свежей траве, и взялся за модернизацию обуви. Вырезав куски кожи между швами, и вырвав всю внутреннюю ткань, впитавшую пот долгих холодных недель южной части континента, я сделал своеобразные сандалии, проветриваемые тёплым воздухом. Не остановившись на обуви, починил некоторые лямки рюкзака. Пока работал над рюкзаком, ко мне подошли две девушки и предложили еду. Они видимо возвращались с работы, и в руках их был полиэтиленовый пакет с контейнерами для горячей пищи. Не задумываясь, я согласился. Они немного поинтересовались обо мне, и ушли. Мне же достался и ужин и завтрак. Куски курицы, мяса и рыбы, картошка, макароны, манты и помидоры.
На следующий вечер, прогуливаясь по пешим туристическим улицам, я встретил южно-американских Rainbow. Ребята путешествуют на небольшом фургончике с Бразилии, с города São Paulo, и направляются в Боливию. Играя на различных инструментах, и продавая артесанию, они покупают еду и бензин. Роберто наиграл на гармошке и «Катюшу», и «Очи чёрные», и «Во поле берёзка стояла».
Каждое утро я прятал палатку в кустарниках на стоянке у торгового центра, и каждый вечер возвращался за ней. Придя в третий вечер на стоянку за полночь, я не обнаружил сумку в оставленном месте.
- Ну, значит, буду спать под открытым небом, и без спальника, - подумал я, возвращаясь к выходу с огороженной территории.
- Это твои вещи были там в кустах? Мы открыли сумку для проверки. Пойдём, заберёшь, - сказал мне охранник, увидевший меня.
В последнюю ночь перед отъездом, как обычно, заглянув перед сном в туалет на заправочной станции, я забрал палатку из кустарников, пришёл к месту постоянного ночлега, сместившись чуть от места, где спал в первую ночь, поужинал, и раскинул шелковистые перины на резной деревянной кровати под ветвями цветущих деревьев. Прошло полчаса после пребывания в туалете заправочной станции, когда я начал складывать перед сном все вещи в палатку, и обнаружил отсутствие замшевой сумки. В ней было всё основное. И компьютер с фотографиями, рассказами и первой книгой, и деньги, и банковская карта, и паспорта. Полчаса, в которые могло уложиться завершение путешествия, и непредсказуемые условия безденежного возвращения домой.
Я схватил только рюкзак, в котором находился фотоаппарат, и рванул к заправке. Мысли перекрутились. Я не знал, чего я желал. Оба варианта были интересны для меня. Но, наверное, всё же, в большей степени мне хотелось продолжить Путь. Запыхавшись, я влетел в туалет, а вслед за мной зашла молодая компания не лучшего вида. Сумка покоилась там же, где и была оставлена. И абсолютно всё было при ней.
Возвращаясь обратно, я размышлял о вариантах произошедшего. Или люди, зашедшие в туалет, поступили по совести, или, Проведение отвело на этот период всех людей, приезжающих за бензином. В любом случае эта ситуация преподнесла мне очередной урок о доверии к Жизни.
До города Tucuman я доехал на Крайслере серебристого цвета, в багажнике которого размещалась акустика не малых размеров. Всю дорогу мы разговаривали, шутили и смеялись. Иногда молодой водитель включал музыку на всю громкость, и тогда казалось, что грудная клетка становилась динамиком, рождающим мелодию. Весь салон в такие моменты издавал высокочастотную дрожь.
В самом городе, зайдя в книжный магазин, я завис над одним изданием о Перу. Мне было интересно посмотреть иллюстрации того, что я могу увидеть в предстоящей стране. Ко мне подошла молодая компания, в составе одной девушки и двух парней, и заговорила со мной. Так, слово за слово, мы вышли и отправились гулять по городу, поедая вкусное сливочное мороженное с карамелью сверху.
Кризис эмоционального переполнения преодолён. Я научился не накапливать впечатления, принимая и пропитываясь ими, отпускать на волю.
В следующем городе, в Resistencia, когда стемнело, я зашёл в полицейский участок, чтобы получить разрешение на ночлег. Ребята посадили меня в машину, и отвезли в городской парк, где уже было установлено небольшое количество палаток. Кольцевой водоём создавал небольшой островок, где расположилась сцена. Пройдя по небольшому деревянному мостику на основную сушу можно было расположиться на бетонных креслах со спинками, и посмотреть какой-либо спектакль под открытым небом. В другой части зелёного парка располагалась детская площадка с каруселями и качелями. Здесь, на территории нового своего «дома», я нашёл и горячий душ, после которого, расположившись на газоне, смиренно уснул.
Наутро выяснилось, что множество палаток и мотоциклов здесь потому, что в пятничный вечер будет открытие ежегодного фестиваля мотоциклистов, который проходит уже порядка пятнадцати лет, и собирает людей не только с Аргентины.
На обычном городском автобусе я миновал пару десятков километров, и оказался в соседнем, не менее крупном городе Corrientes. Получилось так, что человек, у которого я спросил в автобусе дорогу на трассу в сторону севера, встретил меня снова через несколько минут, и предложил вывезти меня из города, где мне будет проще останавливать машины.
Мы подошли к его дому, и сели в машину. Если бы не он, мне бы предстояло прошагать более десяти километров.
Вместе с пареньком, направляющимся в одну сторону со мной, я сел в остановившуюся машину. Через сотню километров мы заехали в деревню, в которой из года в год на протяжении шестидесяти лет проходит рыбный фестиваль. Погода была холодной и ветреной. И людей на главной площади было мало. Пустая сцена и редкие прилавки не особо порадовали, и мы поехали дальше.
На следующий день, когда я пребывал на трассе, ко мне подъехал водитель, и сказал, что через час поедет в следующий город, на север, и возьмёт меня. Через несколько минут остановилась другая машина, и предложила провести на несколько десятков километров вперёд. Я отказался, ожидая первого водителя. Но прошёл час, а его всё не было. Видимо так и суждено было, потому что третья машина направлялась на северную границу Аргентины, границу с Бразилией, куда мне и было необходимо.
Ребята направлялись на водопады. Как и в России большинство москвичей, так и столичные аргентинцы, пребывающие за пределами своего города, всё время куда-то торопились. Заезжая в города, они петляли из полосы в полосу, обгоняя участников движения, объезжая красные светофоры по обочине, где это было возможно, на трассе же стрелка спидометра редко падала ниже ста тридцати километров в час. В основном она держалась в районе ста семидесяти пяти. Мы проезжали, вернее сказать – пролетали, провинцию Misiones. Провинция, погружённая в красивые живописные холмы, окутанные сельвой – тропическими лесами. Небольшие деревушки, наполненные индейцами, проплывали за окном.
Флагом провинции является перевёрнутый российский флаг – красно-сине-белый. После октябрьской революции, и после перестройки множество иммигрантов переехало в Аргентину, большая часть которых проживает в этой провинции, выбрав тёплые зелёные территории без снежных зим.
Мы приехали в Puerto Iguazu – третья часть одного большого города, разделённого двумя реками, сливающимися, и образующими реку Parana. Puerto Iguazu находится на границе с Бразилией и Парагваем. Это место носит название «Tres fronteras», что означает – «Три границы». На территории Бразилии город носит название Voz do Iguaçu, а на территории Парагвая находится Siudad Del Este.
Практически в центре города нашёл старый дом с заросшим садом, и расположился на ночлег. Ночь была тёплой и приятной. На следующую ночь пошёл дождь, и чуть осмотревшись вокруг сада, я увидел крытую большую площадку. Через отсутствующий пролёт в заборе ступил на территорию. Это оказалась территория школы. Место для сна было замечательное, но мне этого показалось мало. Я пошёл гулять, и обнаружил, что классы не закрыты, а в помещениях есть и электричество и интернет. Взяв основные вещи в класс, я поставил парту и стул поудобнее к розетке. Для интернета требовался пароль, но долгое путешествие и частые подключения стали некоторым опытом. С первой же попытки пароль был угадан, и доступ во всемирную свалку был открыт.
Школа стала для меня новым пристанищем. На протяжении всего следующего дня поливал дождь, и я практически не покидал учебного класса. Погода стала холодной. Это был понедельник, но для Аргентины это был выходной день, посвящённый смерти Сан Мартина. Святой Мартин был масоном, освободителем Аргентины от испанской короны. Он был арестован боливаром в Боливии, и доставлен в Испанию, где долгое время сидел в тюрьме. Теперь все главные улицы и центральные парки аргентинских городов несут его имя.
На следующий день выглянуло Солнце. Не особо торопясь, я прибыл на автовокзал, откуда автобусы направляются на водопады, проехал пятнадцать километров, и доехал до перекрёстка, где до контроля оставалось километров пять.
Плата за вход в национальный парк составляет около семисот рублей.
Порою интернет может приносить большую пользу. Так, сделав копии фотографических карт местности с Google, я начал планировать несанкционированный вход на территорию парка. Подойдя к контролю практически на видимую дистанцию, я свернул в чащу. Мне потребовалось около семи минут, чтобы преодолеть несколько метров зелёных и сухих зарослей, покрытых колючими шипами. Ветви цеплялись за всё, за одежду, за рюкзак, за обувь. Джинсы не особо помогали, и на ногах оставалось множество уколов. Вернувшись на трассу, я пошёл прямиком к билетному контролю. В паре сотнях метров не доходя, остановился у белого дома на колёсах. Рисунок, наклеенный на белую стену машины, с изображением континентов, маршрута и путешествующего семейства был мне уже знаком. Я видел эту машину среди гор недалеко от San Pedro de Atacama. Но тогда в ней никого не было.
- Привет. Ты по-английски говоришь, или только по-французски? – спросил я маленькую девочку.
- Да, только на французском языке, - ответила она тонким пятилетним голоском.
Из-за пластиковой полупрозрачной дверной занавески, услышав мой голос, выглянула молодая мама девочки, а вслед за ней появились ещё две мордашки постарше, девчонки и мальчишка.
- О, здравствуйте. А я видел вашу машину в Чили, в пустыне Atacama.
- Добрый день.
- Мне очень приятно встретить новых путешественников, совершающих кругосветный тур. И давно вы уже так путешествуете? Как вам путешествие?
- Больше трёх лет. На самом деле всё оказалось не так сложно, как мы предполагали изначально. Я занимаюсь с детьми, и посредством интернета мы отправляем выполненную работу в школу. Таким образом, они получают образование.
Она рассказала о жизни в движении, а через некоторое время вернулся глава семейства, и я поинтересовался ещё о ряде технических моментов путешествия.
- Знаете, вы сейчас совершаете мою мечту. Ещё в Африке я задался вопросом о том, как совместить будущую семью и тягу к Свободе в виде путешествий. И нашёл лишь один выход – путешествие в доме. Мне было интересно, как маленькие дети переносят постоянное передвижение и жизнь на колёсах, но ваша жена уже ответила на этот вопрос. И теперь я знаю, что возможно и такое путешествие. Это чудесно подарить детям столь невероятную Сказку, приобщить их в раннем возрасте к сотням культур, показать им весь Мир Единым и гармоничным. Это раскроет в них то, что будет цвести всю их оставшуюся жизнь.
Чуть позднее, когда стемнело, я стоял в тени деревьев, ушедших спать на ночь, и смотрел в тусклое окно французского домика на колёсах, в котором вот уже четвёртый год живут маленькие дети со своими родителями-путешественниками. Они выросли в собственном Мире, окружённом четырьмя стенами и всей Сказочной Землёй.
Немного углубившись в кустарники, я поспал пару часов, после чего собрал вещи, оставив свёрнутую палатку под большими ветвями вера-алоэ, и начал возвращаться по трассе немного в сторону города. Там, где вечером патрулировала охрана, теперь находился только металлический забор из сетки. Это был самый оптимальный маршрут, чтобы не ползти через заросли и не наткнуться на охрану на самом посту.
Перебросив вещи, я вскарабкался на шатающуюся проволоку, и оказался на территории. Слушая тишину водопада, я вышагивал по ночному асфальту. Пылающее холодным пламенем зарево, чуть освещало плывущие с реки облака. Низко стелящиеся пудовые тучи изредка пропускали мерцающие созвездия. Стрекотание и гром падающей воды заполняли всё вокруг. На мгновение мне послышались шаги в кустарниках. Я остановился и прислушался. Это были отчётливые шаги крупного дикого животного, под тяжёлыми когтистыми лапами которого трещали в изломе сухие ветки и зелёная трава. Я поступился назад. Мне рассказывали о местных чёрных пантерах, встреч с которыми мне не очень хотелось.
Если выключить у фильма ужасов звук, то он станет комедией. Я так и поступил, одел наушники, включил красивую музыку, и пошёл дальше. Через некоторое время я повстречал маленьких зелёненьких светлячков. Они летали повсюду, освещая порою даже больше, чем небесные светила, садились на раскрытые ладони, и чуть теплили кожу. Казалось, что всё вокруг вот-вот да оживёт, и станет кружиться. Цветы распустятся, деревья зашагают, махая руками, улавливая равновесие, а трава будет летать над головой. Из глухой чащи выйдут звери, не опасаясь дикости человека. Всё станет дышать и издавать биение Сердца.
Волшебство таинственного леса укутало и растворило страх в таинственности происходящего.
Я долго шёл к водопадам, и в поисках нужной дороги заглядывал в карту. Прошёл железнодорожные рельсы маленького паровозика. Чуть поскользнулся, не видя в темноте спуска, и сломал одно стёклышко финского корабельного фонарика, что висит на рюкзаке. Плутая во множестве дорожек для туристов, минуя высокий белый маяк, я всё же вышел к водопадам, где и началась фотосъёмка.
Общая высота водопадов порядка ста метров, но в отличие от водопадов Виктория в Африке, здесь вода падает ступенями, не издавая столь масштабного сотрясения земли, как это было в Замбии, и не поднимая дождь над головой самых высоких деревьев. Река образует светлое полукольцо в несколько километров, часть которого принадлежит Бразилии. Внутри каньона находится гора San Martin, покрытая деревьями и зеленью. Туристические дорожки выводят зрителя на средний и верхний уровни. На верхних уровнях турист проходит в метре от бегущей реки. Из-под его ног вода, не имеющая больше скалистой опоры, обрывается вниз и начинает лететь, превращаясь в стремительные полосы. Но стоит сопроводить взглядом падение, как тут же шум стихает, и замедленное падение становится красивым и изящным, вырисовывая танец каждой капли. Отпускаешь взгляд, и она снова начинает мчаться вниз, разбиваясь о монолитные камни. Она взрывается, издавая кричащие звуки, разлетаясь в стороны, и срывая выросшие в сухой сезон траву и кустарники. Но проходит время, и вода снова собирается в единое целое, и продолжает свой размеренный ход на север континента.
Теперь, когда парк наполнился туристами и охраной, нет возможности покидать ограждения и ступать к самому обрыву, чтобы сделать кадры без чернеющих ветвей и листьев.
Остановившись на последней смотровой площадке над рекой, я стал новым экспонатом парка. Множество туристов, в том числе и школьников, подходило ко мне и просило разрешения сфотографироваться. Конечно же, им была интересна моя волшебная шляпа, и они облепляли меня со всех сторон, иногда выстраиваясь друг за другом в очередь.
На территории заповедника бегает очень много пушистых хвостатых зверьков с длинным носом, рыщущих под листьями пищу, и чем-то напоминающих барсуков. Coati ядовиты, поэтому, когда они в наглую стащили пакет с хлебом со скамейки, на которой я обедал, я не стал протягивать свои руки и отбирать добычу. Они столь жадно дрались между собой когтистыми лапами, что у меня не было желания проверять, насколько силён и быстр яд этих милых созданий.
Солнце давно уже висело над головой, и было желание вернуться в город. Я дошёл до железнодорожной станции Cataratas, куда приезжали билетные туристы, и откуда начиналось шествие к водопадам, и сел на лавочку в тени крыши. Линия в «Пасть дьяволу» была закрыта из-за большого уровня реки, и я, дождавшись небольших открытых вагонов, сел в один из них, и направился к выходу. Прошёл по аллее, вышел через главные ворота, поблагодарив при этом службу контроля за прекрасный парк, и вернулся в город, снова остановившись на ночлег в школе.
Я долго не хотел подниматься, пробуждаться ото сна, укутавшись с головой в палатку на большой площадке около стены. Но бегающие на свежем воздухе каждую перемену кричащие и смеющиеся дети всё же не дали спать. Иногда падая на меня, не зная, что под тентом спит человек, они вынудили меня подняться. Когда я всё же встал, ко мне подошла одна из учителей, и поинтересовалась о моём присутствии. В учительской я познакомился со всеми остальными. И после доброй беседы и лёгкого завтрака, я получил разрешение на фотографирование детей.
Поначалу они немного сторонились камеры, улыбаясь и пряча лица. Но осмелев, стали баловаться и просить сфотографировать их. Заглядывая в классы после учебного звонка, я прикладывал палец к губам, и тихо приоткрывал дверь. Ничего не видящие учителя не могли понять, почему многие дети смеются.
Напоследок, Аргентина, ставшая для меня вторым домом, домом, в котором я обрёл множество приятных знакомств, Аргентина, сказочная и удивительная страна, пронзившая моё Сердце до глубины Души, преподнесла мне столь счастливое утро в кругу школьников. Я снова наполнялся детской непосредственной энергией, и был готов к новым дорогам.
Мост, разделяющий две страны, пролёг высоко над рекой. Если с него спрыгнуть, то можно лететь пять секунд, прежде, чем дотронешься до воды.
Не торопясь я подошёл к середине, и сел на бетонное ограждение, разделяющее дорогу от пешеходного тротуара. Левая часть ограждения, до самого берега, была выкрашена в голубо-бело-голубые полосы флага, правая половина была окрашена в зелёно-жёлтые цвета бразильского символа. Теперь в буквальном смысле одна нога была там, а другая здесь, одна половина тела пребывала в одной стране, а другая половина в другой.
Я был един и двойственен.
http://***** ©
http://*****/followingthesun
http://www. /FollowingTheSun
