Повести Времянных лет

АПОВЕСЦЬ МІНУЛЫХ ГАДОЎ

ПОВЕСТИ ВРЕМЯННЫХ ЛЕТ

(Нестера, черноризца Федосьева манастыря Печерьскаго),а откуду есть пошла Руская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуду Руская земля стала есть

(...) По мнозех же времянех сели суть словени по Дунаеви, где есть ныне Угорьска земля и Болгарьска. От тех словен разидошася по земле и прозвашася имены своими, где седше на котором месте. Яко пришедше седоша на реце имянем Марава, и прозвашася морава, а друзии чеси нарекошася. А се ти же словени: хровате белии и серебь и хорутане[1]. Волхом[2] бо нашедшем на словени на дунайския, и седшем в них и насилящем им, словени же ови пришедше седоша на Висле, и прозвашася ляхове, а от тех ляхов прозвашася поляне, ляхове друзии лутичи, ини мазовшане, ини поморяне.

Тако же и ти словене пришедше и седоша по Днепру и нарекошася поляне, а друзии древляне, зане седоша в лесех; а друзии седоша межю Припетью и Двиною и нарекошася дреговичи; инии седоша на Двине и нарекошася полочане, речки ради, яже втечеть в Двину, имянем Полота, от сея прозвашася полочане. Словени же седоша около езера Илмеря[I], и прозвашася своим имянем, и сделаша град и нарекоша и Новъгород. А друзии седоша по Десне, и по Семи[3], по Суле[4], и нарекошася северь. И тако разидеся словеньский язык, темже и грамота прозвася словеньская (...).

(...) И по сих братьи держати почаша род их княженье в полях, а в деревлях свое, а дреговичи свое, а словени свое в Новегороде, а другое на Полоте, иже полочане. От них же кривичи, иже седять на верх Волги, и на верх Двины и на верх Днепра, их же град есть Смоленск; туда бо седять кривичи. Таже север от них. На Белеозере седять весь[II], а на Ростовьском озере меря, а на Клещине озере меря же. А по Оце реце, где втечеть в Волгу, мурома язык свой, и черемиси свой язык, моръдва свой язык. Се бо токмо словенеск язык в Руси: поляне, деревляне, ноугородьци, полочане, дреговичи, север, бужане, зане седоша по Бугу, послеже же велыняне. А се суть инии языци, иже дань дають Руси: чюдь, меря, весь, мурома, черемись, моръдва, пермь, печера, ямь, литва, зимигола, корсь, нерома, либь:[5] — си суть свой язык имуще, от колена Афетова[6], иже живуть в странах полунощных (...).

(...) Поляном же жи(в)ущем особе, якоже рекохом, сущим от рода словеньска, и нарекошася поляне, а деревляне от словен же, и нарекошася древляне; радимичи бо и вятичи от ляхов. Бяста бо 2 брата в лясех, — Радим, а другий Вятко, — и пришедша седоста Радим на Съжю, и прозвашася радимичи, а Вятко седе с родом своим по Оце, от него же прозвашася вятичи. И живяху в мире поляне, и деревляне, и север, и радимичи, и вятичи и х(о)рвате. Дулеби живяху по Бугу, где ныне велыняне, а улучи и тиверьци седяху бо по Днестру, приседяху[III] к Дунаеви. Бе множьство их; седяху бо по Днестру оли до моря, суть гради их и до сего дне, да то ся зваху от грек Великая Скуфь[IV].

Имяху бо обычаи свои, и закон отец своих и преданья, кождо свой нрав. Поляне бо своих отець обычай имуть кроток и тих, и стыденье к снохам своим и к сестрам, к матерем и к родителем своим, к свекровем и к деверем велико стыденье имеху, брачный обычай имяху: не хожаше зять по невесту, но приводяху вечер, а завтра приношаху по ней что вдадуче[V]. А древляне живяху звериньским образом, живуще скотьски: убиваху друг друга, ядяху вся нечисто, и брака у них не бываше, но умыкиваху у воды девиця. И радимичи, и вятичи, и север один обычай имяху: живяху в лесе, якоже и всякий зверь, ядуще все нечисто, и срамословье в них пред отьци и пред снохами, и браци не бываху в них, но игрища межю селы, схожахуся на игрища, на плясанье и на вся бесовьская песни, и ту умыкаху жены собе, с нею же кто съвещашеся[VI]; имяху же по две и по три жены. И аще кто умряше, творяху трызну над ним, и по семь творяху кладу[VII] велику, и възложахуть и на кладу, мертвеца сожьжаху, и посемь собравше кости вложаху в судину малу, и поставляху на столпе на путех, еже творять вятичи и ныне. Си же творяху обычая кривичи и прочии погании, не ведуще закона Божия, но творяще сами собе закон (...).

В лето 6367[7]. Имаху дань варязи из заморья на чюди и на словенах, на мери и на всех кривичех. А козари[VIII] имаху на полянех, и на северях, и на вятичех, имаху по беле[IX] и веверице от дыма.

В лето 6370. Изъгнаша варяги за море, и не даша им дани, и почаша сами в собе володети, и не бе в них правды, и въста род на род, и быша в них усобице, и воевати почаша сами на ся. И реша сами в себе: «Поищем собе князя, иже бы володел нами и судил по праву». И идоша за море к варягом, к руси. Сице бо ся зваху тьи варязи русь, яко се друзии зовутся свие[X], друзии же урмане[XI], англяне, друзии гъте[XII], тако и си. Реща руси чюдь, словени, и кривичи и весь: «Земля наша велика и обилна, а наряда[XIII] в ней нет. Да поидете княжить и володети нами». И изъбрашася 3 братья с роды своими, пояша по собе всю русь, и придоша; старейший, Рюрик, седе (в) Новегороде, а другий, Синеус, на Белеозере, а третий (в) Изборьсте, Трувор. И от тех варяг прозвася Руская земля, новугородьци, ти суть людье ноугородьци от рода варяжьска, преже бо беша словени. По дву же лету Синеус умре и брат его Трувор. И прия власть Рюрик, и раздая мужем своим грады, овому Полотеск, овому Ростов, другому Белоозеро. И по тем городом суть находници варязи, а перьвии насельници в Новегороде словене, в Полотьски кривичи, в Ростове меря, в Белеозере весь, в Муроме мурома; и теми всеми обладаше Рюрик. И бяста у него 2 мужа, не племени его, но боярина, и та испросистася ко Царюгороду[8] с родом своим. И поидоста по Днепру, и идуче мимо и узреста на горе градок. И упрошаста и реста[XIV]: «Чий се градок?» Они же реша: «Была суть 3 братья, Кий, Щек, Хорив, иже сделаша градок ось[XV], и изгибоша, и мы седим, род их, платяче дань козаром». Асколд же и Дир[9] остаста в граде семь, и многи варяги съвокуписта, и начаста владети польскою землею[XVI]. Рюрику же княжащу в Новегороде (...).

В лето 6415. Иде Олег[10] на грекы. Игоря[11] оставив (в) Киеве; поя же множество варяг, и словен, и чюди, и кривичи, и мерю, и деревляны, и радимичи, и поляны, и северо, и вятичи, и хорваты, и дулебы, и тиверци, яже суть толковины[XVII]: си вси звахуться от грек Великая Скуфь. И с сими со всеми поиде Олег на конех и на кораблех, и бе числом кораблей 2000. И прииде к Царюграду; и греци замкоша Суд[12], а град затвориша. И выиде Олег на брег, и воевати нача, и много убийства сотвори около града греком, и разбиша многы полаты, и пожгоша церкви. А их же имаху пленникы, овех посекаху, другыя же мучаху, иныя же растреляху, а другыя в море вметаху, и ина многа зла творяху русь греком, елико же ратнии творять.

И повеле Олег воем своим колеса изделати и воставляти на колеса корабля. И бывшю покосну[XVIII] ветру, въспя парусы с поля, и идяше к граду. И видевше греци и убояшася, и реша, выславше ко Олгови: «Не погубляй града, имемъся по дань, якоже хощеши». И устави Олег воя, и вынесоша ему брашно и вино, и не приа его — бе бо устроено с отравою. И убояшася греци и реша: «Несть се Олег, но святый Дмитрей, послан на ны от Бога». И заповеда Олег дань даяти на 2000 корабль, по 12 гривен[13] на человек, а в корабли по 40 мужь.

И яшася[XIX] греци по се, и почаша греци мира просити, дабы не воевал Грецкые земли. Олег же мало отступи от града, нача мир творити со царьма грецкима, со Леоном и Александром[14], посла к нима в град Карла, Фарлофа, Вельмуда, Рулава и Стемида[15], глаголя: «Имите[XX] ми ся по дань». И реша греци: «Чего хощеши, дамы ти». И заповеда Олег дати воем на 2000 кораблий по 12 гривен на ключь[XXI], и потом даяти уклады на рускыа грады: первое на Киев, таже на Чернигов, на Переаславль, на Полтеск, на Ростов, на Любечь и на прочаа городы; по тем бо городом седяху велиции князи, под Олгом суще (...).

Цар же Леон со Олександром мир сотвориста со Олгом, имшеся по дань и роте заходивше межи собою[XXII], целовавше сами крест, а Олга водивше на роту и мужи его по рускому закону, кляшася оружьем своим и Перуном, богом своим, и Волосом, скотьем богом, и утвердиша мир (...).

В лето 6453. В се же лето рекоша дружина Игореви: «Отроци Свенелъжи[16] изоделися суть оружьем и порты, а мы нази[XXIII]. Пойди, княже, с нами в дань, да и ты добудеши и мы». И послуша их Игорь, иде в Дерева[XXIV] в дань, и примышляше к первой дани, и насиляше им и мужи его. Возьемав дань, поиде въ град свой. Идущу же ему въспять, размыслив, рече дружине своей: «Идете с данью домови, а я возвращюся, похожю и еще». Пусти дружину свою домови, с малом же дружины возвратися, желая больша именья. Слышавше же деревляне, яко опять идеть, сдумавше со князем своим Малом: «Аще ся въвадить волк в овце, то выносить все стадо, аще не убьють его; тако и се, аще не убьем его, то вся ны погубить». И послаша к нему, глаголюще: «Почто идеши опять? Поимал еси всю дань». И не послуша их Игорь. И вышедше из града Изъкоръстеня деревлене убиша Игоря и дружину его, бе бо их мало. И погребен бысть Игорь, и есть могила его у Искоръстеня града в Деревех и до сего дне.

Вольга[17] же бяше в Киеве с сыном своим с детьском Святославом, и кормилець его Асмуд, и воевода бе Свенелд, — то же отець Мистишин. Реша же деревляне: «Се князя убихом рускаго; поимем жену его Вольгу за князь свой Мал и Святослава, и ство­рим ему, якоже хощем». И послаша деревляне лучьшие мужи, числом 20, в лодьи к Ользе, и присташа под Боричевым[18] в лодьи. Бе бо тогда вода текущи въздоле горы Киевьския, и на подольи не седяху людье, но на горе. Град же бе Киев, идеже есть ныне двор Гордятин и Никифоров, а двор княжь бяше в городе, идеже есть ныне двор Воротиславль и Чюдин, а перевесище[XXV] бе вне града, и бе вне града двор другый, идеже есть двор Демьстиков за святою Богородицею; над горою двор теремный, бе бо ту терем камен.

И поведаша Ользе, яко деревляне придоша, и возва я Ольга к собе и рече им: «Добри гостье придоша». И реша деревляне: «Придохом, княгине». И рече им Ольга: «Да глаголите, что ради придосте семо?». Реша же древляне: «Посла ны Дерьвьска земля, рькуще сице: мужа твоего убихом, бяше бо мужь твой аки волк восхищая[XXVI] и грабя, а наши князи добри суть, иже распасли[XXVII] суть Деревьску землю, да поиди за князь нашь за Мал»; бе бо имя ему Мал, князю дерьвьску. Рече же им Ольга: «Люба ми есть речь ваша, уже мне мужа своего не кресити[XXVIII]; но хочю вы почтити наутрия пред людьми своими, а ныне идете в лодью свою, и лязите[XXIX] в лодьи величающеся, и аз утро послю по вы, вы же рьцете: не едем на конех, ни пеши идем, но понесете ны в лодье; и възнесуть вы в лодьи»; и отпусти я в лодью. Ольга же повеле ископати яму велику и глубоку на дворе теремьстемь, вне града. И заутра Вол(ь)га, седящи в тереме, посла по гости, и придоша к ним, глаголюще: «Зоветь вы Ольга на честь велику». Они же реша: «Не едем на коних, ни на возех, ни пеши идем, понесете ны в лодьи». Реша же кияне: «Нам неволя; князь нашь убьен, а княгини наша хочет за вашь князь»; и понесоша я в лодьи. Они же седяху в перегъбех[XXX] в великих сустугах[XXXI] гордящеся. И принесоша я на двор к Ользе, и, несъше, вринуша е в яму и с лодьею. Приникъши Ольга и рече им: «Добра ли вы честь?». Они же реша: «Пуще ны Игоревы смерти». И повеле засыпати я живы, и посыпаша я.

И пославши Ольга к деревляном, рече им: «Да аще мя просите право, то пришлите мужа нарочиты[XXXII], да в велице чти приду за вашь князь, еда[XXXIII] не пустять мене людье киевьстии». Се слышавше деревляне, избраша лучьшие мужи, иже дерьжаху Деревьску землю, и послаша по ню. Деревляном же пришедшим, повеле Ольга мовь створити[XXXIV], рькуще сице: «Измывшеся придите ко мне». Они же пережьгоша[XXXV] истопку, и влезоша деревляне, начаша ся мыти; и запроша о них истобъку, и повеле зажечи я от дверий, ту изгореша вси.

И посла к деревляном, рькущи сице: «Се уже иду к вам, да пристройте[XXXVI] меды многи в граде, идеже убисте мужа моего, да поплачюся над гробом его, и створю трызну мужю своему». Они же, то слышавше, съвезоша меды многи зело, и възвариша. Ольга же, поимши мало дружины, легко идущи приде къ гробу его, и плакася по мужи своем. И повеле людем своим съсути[XXXVII] могилу велику, и яко соспоша, и повеле трызну творити. Посемь седоша деревляне пити, и повеле Ольга отроком своим служити пред ними. И реша деревляне к Ользе: «Кде суть дружина наша, их же послахом по тя?». Она же рече: «Идуть по мне с дружиною мужа моего». И яко упишася деревляне, повеле отроком своим пити на ня, а сама отъиде кроме[XXXVIII], и повеле дружине своей сечи деревляны; и исекоша их 5000. А Ольга возвратися Киеву, и пристрои вои на прок их[XXXIX].

Начало княженья Святославля, сына Игорева. В лето 6454. Ольга с сыном своим Святославом собра вои много и храбры, и иде на Дерьвьску землю. И изидоша деревляне противу. И сънемъшемася обема полкома на скупь[XL], суну[XLI] копьем Святослав на деревляны, и копье лете сквозе уши коневи, и удари в ноги коневи, бе бо детеск. И рече Свенелд и Асмолд: «Князь уже почал; потягнете, дружина, по князе». И победиша деревляны. Деревляне же побегоша и затворишася в градех своих. Ольга же устремися с сыном своим на Искоростень град, яко тее бяху убили мужа ея, и ста около града с сыном своим, а деревляне затворишася в граде, и боряхуся крепко из града, ведеху бо, яко сами убили князя и на что ся предати[XLII]. И стоя Ольга лето, и не можаше взяти града, и умысли сице: посла ко граду, глаголюще: «Что хочете доседети? А вси гради ваши предашася мне, и ялися по дань, и делають[XLIII] нивы своя и земле своя; а вы хочете измерети гладом, не имучеся по дань». Деревляне же рекоша: «Ради ся быхом яли по дань, но хощеши мьщати мужа своего». Рече же им Ольга, яко «Аз мьстила уже обиду мужа своего, когда придоша Киеву, второе, и третьее, когда творих трызну мужеви своему. А уже не хощю мщати, но хощю дань имати помалу, и смирившися с вами пойду опять». Рекоша же деревляне: «Што хощеши у нас? Ради даем медомь и скорою[XLIV]». Она же рече им: «Ныне у васъ несть меду, ни скоры, но мало у вас прошю: дайте ми от двора по 3 голуби да по 3 воробьи. Аз бо не хощю тяжьки дани възложити, якоже и мужь мой, сего прошю у вас мало. Вы бо есте изнемогли в осаде, да сего у вас прошю мала». Деревляне же ради бывше, и собраша от двора по 3 голуби и по 3 воробьи, и послаша к Ользе с поклоном. Вольга же рече им: «Се уже есте покорилися мне и моему детяти, а идете в град, а я заутра отступлю от града, и пойду в градо свой». Деревляне же ради бывше, внидоша в град, и поведаша людем, и обрадовашася людье в граде. Вол(ь)га же раздая воем по голуби комуждо[XLV], а другим по воробьеви, и повеле к коемуждо голуби и к воробьеви привязывати церь[XLVI], обертывающе в платки малы, ниткою поверзывающе к коемуждо их. И повеле Ольга, яко смерчеся, пустити голуби и воробьи воем своим.

Голуби же и воробьеве полетеша в гнезда своя, голуби в голубники, врабьеве же под стрехи; и тако възгарахуся голубьници, ово клети, ово веже, ово ли одрины, и не бе двора, идеже не горяше и не бе льзе гасити, вси бо двори възгорешася. И побегоша людье из града, и повели Ольга воем своим имати а. Яко взя град и пожьже и, старейшины же града изънима[XLVII], и прочая люди овых изби, а другия работе предасть[XLVIII] мужем своим, а прок[XLIX] их остави платити дань.

И възложиша на ня дань тяжьку; 2 части дани идета Киеву, а третьяя Вышегороду[19] к Ользе; бе бо Вышегород град Вользин. И иде Вольга по Дерьвьстей земли с сыном своим и с дружиною, уставляющи уставы и уроки[L]; и суть становища[LI] ее и ловища. И приде в град свой Киев с сыном своим Святославом (...).

В лето 6488. Приде Володимир[20] с варяги (к) Ноугороду и рече посадником Ярополчим[21]: «Идете к брату моему и рцете ему: «Володимер ти идеть на тя, пристраивайся противу бится». И седе в Новегороде.

И посла ко Рогъволоду[22] Полотьску, глаголя: «Хочю пояти дщерь твою собе жене». Он же рече дщери своей: «Хочеши ли за Володимера?» Она же рече: «Не хочю розути робичича[23], но Ярополка хочю». Бе бо Рогъволод пришел и-заморья, имяше власть свою в Полотьске, а Туры (в) Турове, от него же и туровци прозвашася. И придоша отроци Володимерови, и поведаша ему всю речь Рогънедину, дщери Рогъволоже, князя полотьскаго. Володимер же собра вои многи, варяги и словени, чюдь и кривичи, и поиде на Рогъволода. В се же время хотячу Рогънедь вести за Ярополка. И приде Володимер на Полотеск, и уби Рогъволода и сына его два, и дъчерь его поя жене[24].

И поиде на Ярополка. И приде Володимер Киеву с вои многи, и не може Ярополк стати противу, и затворися (в) Киеве с людми своими и с Блудом; и стояше Володимер, обрывся[LII] на Дорогожичи, межю Дорогожичем и Капичем[25], и есть ров и до сего дне. Володимер же посла к Блуду, воеводе Ярополчю, с лестью глаголя: «Поприяй ми! Аще убью брата своего, имети тя хочю во отца место, и многу честь возьмешь от мене: не яз бо почал братью бити, но он. Аз же того убоявся придох на нь». И рече Блуд к послом Володимеримь: «Аз буду тобе в сердце и въ приязньство». О злая лесть человеческа! Якоже Давыд глаголеть: «Ядый хлеб мой, възвеличил есть на мя лесть». Се бо лукавьствоваше на князя св(о)его лестью. И паки: «Языки своими льстяхуся. Суди им, Боже, да отпадуть от мыслий своих; по множьству нечестья их изрини а, яко прогневаша тя, Господи». И паки той же рече Давыд: «Мужь въ крови льстив не припловить дний своих»[26]. Се есть совет зол, иже свещевають[LIII] на кровопролитье; то суть неистовии, иже приемше от князя или от господина своего честь ли дары, ти мыслять о главе князя своего на погубленье, горьше суть бесов таковии. Якоже Блуд преда князя своего, и приим от него чьти многи, се бо бысть повинен крови той. Се бо Блуд затворися с Ярополкомо, льстя ему, слаше къ Володимеру часто, веля ему пристрянити къ граду бранью, а сам мысля убити Ярополка, гражаны же не бе льзе убити его. Блуд же не възмог, како бы погубити и, замысли лестью, веля ему ни излазити на брань из града. Рече же Блуд Ярополку: «Кияне слются къ Володимеру, глаголюще: «Приступай къ граду, яко предамы ти Ярополка». Побегни за градь». И послуша его Ярополк, и избег пред ним, затворися въ граде Родьни[27] на усть Рси реки, а Володимер вниде в Киев, и оседе Ярополка в Родне. И бе глад велик в немь, и есть притча и до сего дне: беда аки в Родне. И рече Блуд Ярополку: «Видиши, колько воин у брата твоего? Нама их не перебороти. Твори мир с братом своим»; льстя под ним, се рече. И рече Ярополк: «Так буди». И посла Блуд къ Володимеру, сице глаголя, яко «Сбысться мысль твоя, яко приведу к тобе Ярополка, и пристрой[LIV] убити и». Володимер же, то слышав, въшед въ двор теремный отень[LV], о нем же преже сказахом, седе ту съ вои и с дружиною своею. И рече Блуд Ярополку: «Пойди къ брату своему и рьчи ему: что ми ни вдаси, то яз прииму». Поиде же Ярополк, и рече ему Варяжько[28]: «Не ходи, княже, убьють тя; побегни в Печенеги и приведеши вои»; и не послуша его. И приде Ярополк къ Володимеру; яко полезе въ двери, и подъяста и два варяга мечьми под пазусе. Блуд же затвори двери и не да по нем ити своим. И тако убьен бысть Ярополк. Варяшко же, видев, яко убъен бысть Ярополк, бежа съ двора в Печенеги, и много воева Володимера с печенегы, одва приваби и, заходив к нему роте[LVI]. Володимер же залеже[LVII] жену братьню грекиню, и бе непраздна[LVIII], от нея же родися Святополк. От греховьнаго бо корени зол плод бываеть: понеже бе была мати его черницею, а второе, Володимер залеже ю не по браку, прелюбодейчичь бысть убо. Темь и отець его не любяше, бе бо от двою отцю, — от Ярополка и от Володимера (...).

И нача княжити Володимер в Киеве един, и постави кумиры на холму вне двора теремнаго: Перуна древяна, а главу его сребрену, а ус злат, и Хърса, Дажьбога, и Стрибога и Симарьгла, и Мокошь[29]. И жряху[LIX] им, наричюще я богы, и привожаху сыны своя и дъщери, и жряху бесом, и оскверняху землю требами своими. И осквернися кровьми земля Руска и холм той. Но преблагий Бог не хотя смерти грешником, на том холме ныне церкви стоить, святаго Василья есть, якоже последи скажем. Мы же на преднее възратимся.

Володимер же посади Добрыну[30], уя[LX] своего, в Новегороде. И пришед Добрына (к) Ноугороду, постави кумира над рекою Волховом, и жряху ему людье ноугородьстии аки богу.

Бе же Володимер побежен похотью женьскою, и быша ему водимыя: Рогънедь, юже посади на Лыбеди[31], идеже ныне стоить сельце Предславино, от нея же роди 4 сыны: Изеслава[32], Мьстислава, Ярослава, Всеволода, а 2 дщери; от грекине — Святополка; от чехине — Вышеслава; а от другое (грекини) — Святослава и Мьстислава; а от болгарыни — Бориса и Глеба; а наложьниць бе у него 300 (в) Вышегороде, а 300 в Белегороде[33], а 200 на Берестове[34] в сел(ь)ци, еже зо(в)уть ныне Берестовое. И бе несыт блуда, приводя к собе мужьски жены и девице растьляя. Бе бо женолюбець, якоже и Соломан[35]: бе бо, рече, у Соломана жен 700, а наложниць 300. Мудръ же бе, а наконець погибе; се же бе невеголос[LXI], а наконець обрете спасенье (...).

В лето 6496, иде Володимер с вои на Корсунь[36], град гречьский (...). Вниде Володимер въ град и дружина его, и посла Володимер ко царема, Василью и Костянтину[37], глаголя сице: «Се град ваю славный взях; слышю же се, яко сестру имата девою, да аще ее не вдаста за мя, створю граду вашему, якоже и сему створих». И слышавша царя, быста печальна, и въздаста весть, сице глаголюща: «Не достоить хрестеяном за поганыя даяти. Аще ся крестиши, то и се получишь, и царство небесное приимеши, и с нами единоверник будеши. Аще ли сего не хощеши створити, не можем дати сестры своее за тя». Си слышав Володимер, рече посланым от царю: «Глаголите царема тако; яко аз крещюся, яко испытах преже сих дний закон вашь, и есть ми люба вера ваша и служенье, еже бо ми споведаша послании нами мужи». И си слышавша царя рада быста, и умолиста сестру свою, имянем Аньну, и посласта къ Володимеру, глаголюща: «Крестися, и тогда послеве сестру свою к тебе». Рече же Валодимер: «Да пришедъше с сестрою вашею крестять мя». И послушаста царя и посласта сестру свою, сановники некия и прозвутеры (...). И повеле хрестити ся. Епископ же корсуньский с попы царицины, огласив, крести Володимера (...).

Володимер же посем поем царицю, и Настаса[38], и попы корсуньски, с мощми святаго Климента и Фифа, ученика его, поима съсуды церковныя и иконы на благословенье себе. Постави же церковь в Корсуни на горе, идеже съсыпаша среде града, крадуще, приспу[LXII], яже церк(в)и стоить и до сего дне. Вся же ида медяне две капищи[LXIII], и 4 кони медяны, иже и ныне стоять за святою Богородицею, якоже неведуще мнять я мраморяны суща. Вдасть же за вено греком Корсунь опять царице деля, а сам приде Киеву. Яко приде, повеле кумиры испроврещи, овы исещи, а другия огневи предати. Перуна же повели привязати коневи къ хвосту и влещи с горы по Боричеву на Ручай, 12 мужа пристави тети[LXIV] жезльемь. Се же не яко древу чюющю, но на поруганье бесу, же прелщаше симь образом человекы, да възмездье приметь от человек. «Велий еси, Господи, чюдна дела твоя!»[39]. Вчера чтимь от человек, а днесь поругаем. Влекому же ему по Ручаю к Днепру, плакахуся его невернии людье, еще бо не бяху прияли святаго крещенья. И привлекше, вринуша и в Днепр. И пристави Володимер, рек: «Аще кде пристанеть, вы отревайте[LXV] его от берега; дондеже порогы проидеть, то тогда охабитеся[LXVI] его». Они же повеленая створиша. Яко пустиша и проиде сквозе порогы, изверже и ветр на рень[LXVII], и оттоле прослу Перуня рень, якоже и до сего дне словеть. Посемь же Володимир посла по всему граду, глаголя: «Аще не обрящеться кто заутра на реце, богат ли, ли убог, или нищь, ли работник, противен мне да будеть». Се слышавше людье, с радостью идяху, радующеся и глаголюще: «Аще бы се не добро было, не бы сего князь и боляре прияли». Наутрия же изиде Володимер с попы царицины и с корсуньскыми на Днепр, и снидеся бе-щисла людий. Влезоша в воду, и стаяху овы до шие, а друзии до персий, младии же по перси от берега, друзии же младенции держаще, свершении же бродяху, попове же стояще молитвы творяху. И бяше си видети радость на небеси и на земли, толико душь спасаемых (...). И повеле рубити церкви и поставляти по местом, идеже стояху кумири. И постави церковь святаго Василья на холме, идеже стояше кумир Перун и прочии, идеже творяху потребы князь и людье. И нача ставити по градом церкви и попы, и люди на крещенье приводити по всем градом и селом. Послав, нача поимати у нарочитые чади[LXVIII] дети, и даяти нача на ученье книжное. Матере же чадь сих плакаху по них, еще бо не бяху ся утвердили верою, но акы по мертвеци плакахся (...).

В лето 6В се же лето преставися и Рогнедь, мати Ярославля.

В лето 6509, преставися Изяслав, отець Брячиславль, внук Володимерь (...).

Начало княженья Ярославля (в) Кыеве.[40] В лето 6524. Приде Ярослав на Святополка, и сташа противу обапол Днепра, и не смяху ни си онех, ни они сих начати. И стояша месяце 3 противу собе. И воевода нача Святополчь, ездя възле берег, укаряти новгородце, глаголя: «Что придосте с хромьцемь симь, а вы плотници суще? А приставим вы хоромове рубити наших». Се слышавше новгородци, реша Ярославу, яко «Заутра перевеземся на ня; аще кто не поидеть с нами, сами потнем его». Бе бо уже в замороз. Святополк стояше межи двема озерома, и всю нощь пил бе с дружиною своею. Ярослав же заутра, исполчив дружину свою, противу свету перевезеся. И выседше на брег, отринуша лодье от берега, и поидоша противу собе, и сступишася на месте. Бысть сеча зла, и не бе лзе озеромь печенегом помагати, и притиснуша Святополка с дружиною ко озеру, и вступиша на лед, и обломися с ними лед, и одалати нача Ярослав. Видев же Святополк и побеже, и одоле Ярослав. Святополк же бежа в Ляхы, Ярослав же седе (в) Кыеве на столе отьни и дедни. И бы тогда Ярослав лет[41]

В лето 6529. Приде Брячислав, сын Изяславль, внук Володимърь, на Новъгород, и зая Новъгород, и поим новгородце и именье их, поиде Полотьску опять. И пришедшю ему к Судомири реце, и Ярослав ис Кыева в 7 день постиже и ту. И победи Ярослав Брячислава и навгородце вороти Новугороду, а Брячислав бежа Полотьску (...).

В лето 6545. Заложи Ярослав город великый, у него же града суть Златая врата; заложи же и церковь святыя Софья, митрополью, и посемь церковь на Золотых воротех святыя Богородица Благовещенье, посемь святаго Георгия манастырь и (церковь) святыя Ирины. И при семь нача вера хрестьяньска плодитися и расширяти, и черноризьци почаша множитися, и манастыреве починаху быти. И бе Ярослав любя церковныя уставы, попы любяше повелику, излиха[LXIX] же черноризьце, и книгам прилежа[LXX], и почитая е часто в нощи и въ дне. И собра писце многы и прекладаше от грек на словеньское пис(ь)мо. И списаша книгы многы, ими же поучащеся вернии людье наслажаются ученья божественаго. Якоже бо се некто землю разореть, другый же насееть, ини же пожинають и ядять пищю бескудну, — тако и сь[LXXI]. Отець бо сего Володимер землю взора и умягчи, рекше крещеньемь просветив. Сь же насея книжными словесы сердца верных людий, а мы пожинаем, ученье приемлюще книжное.

Велика бо бываеть пол(ь)за от ученья книжного; книгами бо кажеми[LXXII] и учими есмы пути покаянью, мудрость бо обретаем и въздержанье от словес книжных. Се бо суть рекы, напаяюще вселеную, се суть исходяща мудрости; книгам бо есть неищетная глубина: сими бо в печали утешаеми есмы; си суть узда въздержанью. Мудрость бо велика есть, якоже и Соломон хваляше ю, глаголаше: «Аз, премудрость, вселих свет и разум и смысл аз призвах. Страх Господень... Мои съвети, моя мудрость, мое утверженье, моя крепость. Мною цесареве царствують, а силнии пишють правду. Мною вельможа величаются и мучители держать землю. Аз любящая мя люблю, ищющи мене обрящють благодать»[42]. Аще бо поищеши в книгах мудрости прилежно, то обрящеши велику пол(ь)зу души своей. Иже бо книгы часто чтеть, то беседуеть с Богомь или святыми мужи. Почитая пророческыя беседы, и еуангельская ученья и апостол(ь)ская, и житья святых отець, въсприемлеть души велику пол(ь)зу.

Ярослав же сей, якоже рекохом, любим бе книгам, и многы написав положи в святей Софьи церкви, юже созда сам. Украси ю златомь и сребромь и сосуды церковными, в ней же обычныя песни Богу въздають в годы обычныя. И ины церкви ставляше по градом и по местом, поставляя попы и дая им от именья своего урок, веля им учити люди, понеже темь есть поручено Богомь, и приходити часто к церквам. И умножишася прозвутери и людье хрестьяньстии. Радовашеся Ярослав, видя множьство церквий и люди хрестьяны, зело, а враг сетовашеться, побежаем новыми людьми хрестьяньскыми (...).

В лето 6В се же лето умре Брячислав, сын Изяславль, внук Володимерь, отець Всеславль, и Всеслав[43], сын его, седе на столе его. Его же роди мати от вълхвованья. Матери бо родивши его, бысть ему язвено[LXXIII] на главе его, рекоша бо волсви матери его: «Се язвено навяжи на нь, да носить е до живота своего», еже носить Всеслав и до сего дне на собе; сего ради немилостив есть на кровьпролитье (...).

В лето 6575. Заратися[LXXIV] Всеслав, сын Брячиславль, (в) Полочьске, и зая Новъгород. Ярославичи же трие, — Изяслав, Святослав, Всеволод, — совокупивше вои, идоша на Всеслава, зиме сущи велице. И придоша ко Меньску, и меняне затворишася в граде. Си же братья взяша Менеск, и исекоша муже, а жены и дети вдаша на щиты[LXXV], и поидоша к Немизе[44], и Всеслав поиде противу. И совокупишася обои на Немизе, месяца марта в 3 день; и бяше снег велик, и поидоша противу собе. И бысть сеча зла, и мнози падоша, и одолеша Изяслав, Святослав, Всеволод, Всеслав же бежа. По семь же, месяца иуля в 10 день, Изяслав, Святослав и Всеволод, целовавше крест честный къ Всеславу, рекше ему: «Приди к нам, яко не створим ти зла». Он же, надеявся целованью креста, перееха в лодьи черес Днепр. Изяславу же в шатер предъидущю, и тако яша Всеслава на Рши у Смолиньска, преступивше крестъ. Изяслав же привед Всеслава Кыеву, всади и в поруб с двема сынома.

В лето 6576. Придоша иноплеменьници на Русьску землю, половьци мнози. Изяслав же, и Святослав и Всеволод изидоша противу им на Льто[45]. И бывши нощи, подъидоша противу собе. Грех же ради наших пусти Бог на ны поганыя, и побегоша русьскыи князи, и победиша половьци (...).

Изяславу же со Всеволодом (к) Кыеву побегшю, а Святославу (к) Чернигову; и людье кыевстии прибегоша (к) Кыеву, и створиша вече на торговищи, и реша, пославшеся ко князю: «Се половци росулися[LXXVI] по земли; дай, княже, оружье и кони, и еще бьемся с ними». Изяслав же сего не послуша. И начаша людие говорити на воеводу на Коснячька; идоша на гору с веча, и придоша на двор Коснячков, и не обретше его, сташа у двора Брячиславля[46] и реша: «Пойдем, высадим дружину свою ис погреба». И разделишася надвое: половина их иде к погребу, а половина их иде по мосту; си же придоша на княжь двор. Изяславу же седящю на сенех с дружиною своею, начаша претися со князем, стояще доле. Князю же из оконця зрящю и дружине стоящи у князя, рече Тукы, брат Чюдинь[47], Изяславу: «Видиши, княже, людье възвыли; посли, ат Всеслава блюдуть». И се ему глаголющю, другая половина людий приде от погреба, отворивше погреб. И рекоша дружина князю: «Се зло есть; посли ко Всеславу, ат призвавше лестью ко оконцю, пронзуть и мечемь». И не послуша сего князь. Людье же кликнуша и идоша к порубу Всеславлю. Изяслав же, се видев, со Всеволодом побегоста з двора, людье же высекоша[LXXVII] Всеслава ис поруба, в 15 день семтября, и прославиша и среде двора княжа. Двор жь княжь разграбиша, бещисленое множьство злата и сребра, кунами и белью. Изяслав же бежа в Ляхы (...).

Всеслав же седе (в) Кыеве. Се же Бог яви силу крестную: понеже Изяслав целовав крест и я и[LXXVIII]; темже наведе Бог поганыя, сего же яве избави крест честный. В день бо Въздвиженья Всеслав, вздохнув, рече: «О кресте честный! Понеже к тобе веровах, избави мя от рва[LXXIX] сего». Бог же показа силу крестную на показанье земле Русьстей, да не преступають честнаго креста, целовавше его; аще ли преступить кто, то и зде прииметь казнь и на придущемь веце казнь вечную. Понеже велика есть сила крестная: крестомь бо побежени бывають силы бесовьскыя, крест бо князем в бранех пособить, в бранех крестом согражаеми вернии людье побежають супостаты противныя, крест бо вскоре избавляеть от напастий призывающим его с верою. Ничтоже ся боять беси, токмо креста. Аще бо бывають от бес мечтанья[LXXX], знаменавше[LXXXI] лице крестомь, прогоними бывають. Всеслав же седе (в) Кыеве месяць 7.

В лето 6577. Поиде Изяслав с Болеславомь[48] на Всеслава; Всеслав же поиде противу. И приде (к) Белугороду Всеслав, и бывши нощи, утаився кыян, бежа из Белагорода (к) Полотьску (...). Святослав же и Всеволод посласта к Изяславу, глаголюща: «Всеслав ти бежал, а не води ляхов (к) Кыеву, противна[LXXXII] бо ти нету; аще ли хощеши гнев имети и погубити град, то веси[LXXXIII], яко нама жаль отня стола». То слышав Изяслав, остави ляхы и поиде с Болеславом, мало ляхов поим; посла же пред собою сына своего Мьстислава (к) Кыеву. И пришед Мьстислав, исече кияны, иже беша высекли Всеслава, числом 70 чади, а другыя слепиша, другыя же без вины погуби, не испытав. Изяславу же идущю къ граду, изидоша людье противу с поклоном, и прияша князь свой кыяне; и седе Изяслав на столе своем, месяца мая в 2 день. И распуща ляхы на покорм, и избиваху ляхы отай[LXXXIV]; и възвратися в Ляхы Болеслав, в землю свою. Изяслав же възгна торг на гору и прогна Всеслава ис Полотьска, посади сына своего Мьстислава (в) Полотьске; он же вскоре умре ту. И посади в него место брата его Святополка, Всеславу же бежавшю(...).

В лето 6579. В се же лето выгна Всеслав Святополка ис Полотьска (...).

В лето 6600. Предивно бысть чюдо (в) Полотьске в мечте[LXXXV]: бываше в нощи тутън, станяше по улици, яко человеци рищюще беси. Аще кто вылезяще ис хоромины, хотя видети, абье[LXXXVI] уязвен будяше невидимо от бесов язвою, и с того умираху, и не смяху излазити ис хором. Посемь же начаша в дне являтися на коних, и не бе их видети самех, но конь их видети копыта; и тако уязвляху люди полоцкыя и его область. Темь и человеци глаголаху, яко навье[LXXXVII] бьють полочаны. Се же знаменье поча быти от Дрьютьска (...)[49].

В лето 6609. Преставися Всеслав, полоцкий князь, месяца априля в 14 день, в 9 час дне, в среду (...).

В лето 6В се же лето преставися Янь[50], старец добрый, жив лет 90, в старости мастите[LXXXVIII]; жив по закону Божью, не хужий бе первых праведник. От него же и яз многа словеса слышах, еже и вписах в летописаньи семь, от него же слышах. Бе бо мужь благ, и кроток, и смерен, огребаяся[LXXXIX] всякоя вещи; его же и гроб есть в Печерьском монастыри, в притворе, идеже лежить тело его, положено месяца иуня вТом же лете победиша зимегола[51] Всеславичь[52], всю братью, и дружины убиша 9 тысящь (...).

а Гэты выраз, які захаваўся ў некаторых даўніх летапісных зводах і ўказвае на складальніка «Аповесці...», у Лаўрэнцеўскім летапісе прапушчаны.

[I] Ільменя

[II] вепсы

[III] па суседству

[IV] Скіфія

[V] дасць

[VI] дамовіцца

[VII] калоду

[VIII] хазары

[IX] па сярэбранай манеце

[X] шведы

[XI] нарманы

[XII] готы

[XIII] ладу, парадку

[XIV] спыталі

[XV] гэты

[XVI] зямлёю палян

[XVII] тлумачы, перакладчыкі

[XVIII] спадарожнаму

[XIX] згадзіліся

[XX] плаціце

[XXI] на карабель

[XXII] узаемна прысягалі, кляліся

[XXIII] раздзетыя, голыя

[XXIV] да драўлянаў

[XXV] птушкалоўка

[XXVI] раскрадаючы

[XXVII] упарадкавалі

[XXVIII] не ўваскрэсіць, не ажывіць

[XXIX] кладзіцеся, лажыцеся

[XXX] узяўшыся ў бакі

[XXXI] нагрудных бляхах

[XXXII] лепшых, знатных

[XXXIII] інакш, бо

[XXXIV] падрыхтаваць лазню

[XXXV] распалілі

[XXXVI] прыгатуйце

[XXXVII] насыпаць

[XXXVIII] прэч

[XXXIX] і наастатак сабрала войска на іх

[XL] для схваткі

[XLI] кінуў

[XLII] спадзявацца

[XLIII] апрацоўваюць

[XLIV] футрам

[XLV] кожнаму

[XLVI] трут

[XLVII] забралі ў палон

[XLVIII] аддала ў рабства

[XLIX] астатніх

[L] падаткі

[LI] стаянкі

[LII] акапаўся

[LIII] штурхаюць, падгаворваюць

[LIV] падрыхтуйся

[LV] бацькаў

[LVI] пакляўшыся яму

[LVII] стаў жыць

[LVIII] цяжарная

[LIX] прыносілі ахвяры

[LX] дзядзьку

[LXI] невук

[LXII] насып

[LXIII] ідалы

[LXIV] біць

[LXV] адпіхвайце

[LXVI] пакіньце

[LXVII] водмель

[LXVIII] у лепшых людзей

[LXIX] асабліва, найбольш

[LXX] любіў

[LXXI] гэты

[LXXII] накіроўваемся

[LXXIII] сарочка

[LXXIV] узняў раць

[LXXV] узялі ў палон

[LXXVI] рассеяліся

[LXXVII] вызвалілі

[LXXVIII] схапіў яго

[LXXIX] ямы, цямніцы

[LXXX] прывіды, відзежы

[LXXXI] ахінуўшы

[LXXXII] ворагаў

[LXXXIII] ведай

[LXXXIV] таемна

[LXXXV] у насланні

[LXXXVI] адразу

[LXXXVII] мерцвякі

[LXXXVIII] паважнай

[LXXXIX] ухіляючыся, пазбягаючы

[1] Харутане — паўднёваславянскае племя, продкі сучасных славенцаў.

[2] Волахамі або валахамі ў эпоху Сярэднявечча славяне называлі італьянцаў.

[3] Рака Сейм — прыток Дзясны.

[4] Рака Сула — левы прытак Дняпра.

[5] Фінаўгорскія і балцкія плямёны, тагачасныя суседзі ўсходніх славян.

[6] Яфет — міфічны продак еўрапейскіх народаў.

[7] Падзеі ў старажытнарускіх летапісах датуюцца паводле летазлічэння "ад стварэння свету".

[8] Царград — сталіца Візантыйскай імперыі, афіцыйна Канстанцінопаль.

[9] Аскольд і Дзір — варагі, кіеўскія князі другой паловы ІХ ст., каля 882 г.

[10] Алег — сваяк ноўгарадскага князя, варага Рурыка, князь кіеўскі (каля 882—912).

[11] Ігар — сын Рурыка, князь кіеўскі (912—945).

[12] Суд — затока Залаты рог каля Царграда.

[13] Грыўня — даўняя грашовая адзінка, злітак серабра вагой каля 200 грамаў.

[14] Леў і Аляксандр — тагачасныя візантыйскія імператары.

[15] У старажытнарускіх князёў ранняга Сярэднявечча дружыннікамі, купцамі, пасламі нярэдка служылі варагі.

[16] Свенельд — ваявода князя Ігара.

[17] Вольга (? — 969) — жонка князя Ігара.

[18] Барычаў — пад’ём у Кіеве з Падолу на гару, у княскі горад.

[19] Вышгарад — гарадок каля Кіева, загарадная рэзідэнцыя кіеўскіх князёў.

[20] Уладзімір — няшлюбны сын кіеўскага князя Святаслава (945—972).

[21] Яраполк — сын князя Святаслава, кіеўскі князь, у 980 г. быў забіты.

[22] Рагвалод — полацкі князь трэцяй чвэрці Х ст.

[23] Такі адказ Рагнеды тлумачыцца паходжаннем князя Уладзіміра, маці якога была пакаёўкай у княгіні Вольгі.

[24] Пад 1128 г. у Лаўрэнцеўскім і Радзівілаўскім летапісах змешчана больш поўная рэдакцыя гэтага падання пра Рагнеду.

[25] Урочышчы каля Кіева.

[26] Цытаты з Псалтыра.

[27] Родень — горад на р. Рось на поўдзень ад Кіева.

[28] Варажка — відаць, старшы дружыннік князя Яраполка.

[29] Язычніцкія багі ўсходніх славян.

[30] Дабрыня — дзядзька князя Уладзіміра, родны брат яго маці.

[31] Лыбедзь — рачулка ў Кіеве.

[32] Ізяслаў (каля 976—1001) — старэйшы сын Рагнеды.

[33] Белгарад — горад на р. Ірпень каля Кіева.

[34] Берастаў — паселішча каля Кіева.

[35] Саламон — старажытнаяўрэйскі цар (каля 960—935 г. да н. э.).

[36] Корсунь, інакш Херсанес — грэчаская калонія ў Крыме.

[37] Васіль і Канстанцін — тагачасныя візантыйскія імператары.

[38] Настас — жыхар Корсуня, які спрыяў князю Уладзіміру ў час аблогі гэтага горада.

[39] Адкрыццё Іаана (Апакаліпсіс), 15.3.

[40] Яраслаў, сын Уладзіміра і Рагнеды, нарадзіўся ў 978 г.

[41] У 1016 г. Яраславу Мудраму ў сапраўднасці было 38 гадоў.

[42] Прытчы Саламона, 8.12—17.

[43] Усяслаў (1044—1100) — вялікі князь полацкі, празваны Чарадзеем.

[44] Няміга — рэчка, прыток Свіслачы, цяпер не існуе.

[45] Альта — рэчка на поўдзень ад Кіева.

[46] Двор полацкага князя Брачыслава Ізяславіча.

[47] Тукі — відаць, дружыннік кіеўскага князя.

[48] Баляслаў ІІ Смелы — сын Казіміра І, з 1058 г. польскі князь.

[49] Друцк — сярэднявечны беларускі горад на р. Друць, цэнтр Друцкага княства.

[50] Ян Вышаціч — у мінулым кіеўскі тысяцкі.

[51] Земгалы — балцкае племя, якое жыло ў цэнтральнай частцы сучаснай Латвіі.

[52] Усяславічы — сыны і ўнукі князя Усяслава Полацкага.