Досудебное производство: стадия возбуждения уголовного дела. проблемы применения УПК РФ и возможные пути их решения (из опыта работы военной прокуратуры ФПС России в условиях нового уголовного судопроизводства)

Досудебное производство: стадия возбуждения уголовного дела. проблемы применения УПК РФ и возможные пути их решения (из опыта работы военной прокуратуры ФПС России в условиях нового уголовного судопроизводства)

Заместитель военного прокурора ФПС России полковник юстиции

Анализ практики правоприменительной деятельности военной прокуратуры ФПС России, подчиненных ей военных прокуратур пограничных органов и пограничных войск ФСБ России[1], а также поднадзорных органов дознания Пограничной службы ФСБ России[2] свидетельствует о том, что по итогам работы в гг. в условиях нового уголовного судопроизводства, существенных упущений при организации уголовного преследования и осуществлении прокурорского надзора за исполнением законов при расследовании преступлений не допущено.

Благодаря согласованным действиям военных прокуроров и командования Пограничной службы ФСБ России в условиях напряженной криминогенной обстановки, характеризующейся тенденцией к некоторому росту в 2003 году количества зарегистрированных по пограничным органам и пограничным войскам преступлений, в целом, удалось обеспечить надлежащее исполнение требований действующего уголовно-процессуального закона, обязывающего прокурора, следователя, орган дознания и дознавателя в каждом случае обнаружения признаков преступления принять предусмотренные УПК РФ меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления.

Вместе с тем, в условиях ужесточения судебного контроля на стадии досудебного производства за деятельностью органов предварительного следствия и дознания, появления новых, ранее не известных практике процессуальных институтов, повышения взыскательности судов при оценке допустимости доказательств, особое значение приобретает проблема обеспечения законности деятельности органов предварительного следствия и дознания на начальной стадии досудебного производства – стадии возбуждения уголовного дела.

Деятельность органов предварительного следствия и дознания на указанной стадии досудебного производства регламентируется разделом VII УПК РФ, приказами Генерального прокурора Российской Федерации от 01.01.01 года № 31 «Об организации прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием», от 01.01.01 года № 3 «Об усилении прокурорского надзора за соблюдением законности при разрешении заявлений, сообщений и иной информации о совершенных и подготовляемых преступлениях», от 5 июля 2003 года № 39 «Об организации прокурорского надзора за законностью уголовного преследования в стадии досудебного производства», от 01.01.01 года № 45 «Об утверждении Инструкции о порядке приема, регистрации и рассмотрения в органах прокуратуры Российской Федерации сообщений о преступлениях», а также приказом Директора ФПС России от 01.01.01 года «Об организации деятельности органов дознания по уголовным делам о преступлениях, совершенных военнослужащими, гражданами, проходящими военные сборы, а также лицами гражданского персонала» (названным приказом введена в действие утвержденная 5 июня 2002 года заместителем Генерального прокурора Российской Федерации – Главным военным прокурором Инструкция органам дознания Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов, в которых законом предусмотрена военная служба).

В 2003 году в военные прокуратуры пограничных органов и пограничных войск ФСБ России, а также органы дознания Пограничной службы ФСБ России поступило более 6800 сообщений о преступлениях, по результатам проверки каждого из которых принято 1550 решений о возбуждении уголовных дел (в том числе 245 – органами дознания с согласия соответствующих прокуроров), более 5000 решений об отказе в возбуждении уголовного дела (в том числе 4450 – органами дознания), остальные сообщения о преступлениях в соответствии со ст. 151 УПК РФ переданы по подследственности[3] в территориальные правоохранительные органы, а также в соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК РФ в военные суды и суды общей юрисдикции.

Систематически проводимый военной прокуратурой ФПС России анализ деятельности военных прокуратур пограничных органов и пограничных войск ФСБ России и органов дознания Пограничной службы ФСБ России на начальной стадии досудебного производства – стадии возбуждения уголовного дела - позволяет выявить три группы проблем применения норм УПК РФ на указанной стадии досудебного производства:

1.  Проблемы организационного и управленческого характера при организации работы органов дознания и предварительного следствия.

2.  Проблемы, связанные с несовершенством уголовно-процессуального закона.

3.  Проблемы, связанные с неоднозначным толкованием норм уголовно-процессуального законодательства в судебной практике.

Говоря о первой группе проблем, следует отметить, что основное количество фактов нарушения требований уголовно-процессуального закона на стадии возбуждения уголовного дела допускается руководителями органов дознания – командирами воинских частей, соединений, начальниками воинских учреждений, а также дознавателями (только в 2003 году военными прокурорами пограничных органов и пограничных войск при осуществлении надзорных функций выявлено более 1200 нарушений, допущенных на указанной стадии досудебного производства).

Основные причины нарушения требований закона связаны, прежде всего, с низкой исполнительской дисциплиной со стороны командиров воинских частей и дознавателей, слабым знанием ими норм уголовно-процессуального законодательства, упрощенческим подходом к организации работы дознавателей, игнорированием требований Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации о порядке назначения военных дознавателей, отсутствием заинтересованности отдельных воинских должностных лиц в повышении уровня профессиональной подготовки дознавателей и т. п.

Практика осуществления военными прокурорами пограничных органов и пограничных войск надзора за процессуальной деятельностью органов дознания показывает, что типичными нарушениями, допускаемыми органами дознания на рассматриваемой стадии досудебного производства, являются:

-  ненадлежащее исполнение требований уголовно-процессуального закона о порядке регистрации сообщений о преступлениях;

-  составление в порядке ст. 143 УПК РФ рапортов об обнаружении признаков преступления воинскими должностными лицами, не являющимися дознавателями;

-  поручение проверки сигнала о преступлении ненадлежащему должностному лицу;

-  нарушение сроков рассмотрения сообщений о преступлениях, а также установленного ч. 3 ст. 144 УПК РФ порядка продления срока проверки по сообщению о преступлении;

-  неполнота проведенных проверок и, как следствие, необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела либо необоснованное возбуждение уголовного дела (только в 2003 году военными прокурорами пограничных органов и пограничных войск ФСБ России отменено 385 решений органов дознания об отказе в возбуждении уголовного дела, в том числе в 42 случаях с одновременным возбуждением уголовных дел, по 126 материалам отказано в даче согласия на возбуждение уголовного дела, в том числе в 84 случаях с возвращением материалов для дополнительной проверки);

-  нарушение требований ч. 4 ст. 148 УПК РФ о порядке и сроках уведомления дознавателем (органом дознания) о принятом решении;

-  неполнота излагаемой в постановлениях информации (в постановлениях об отказе в возбуждении уголовного дела отсутствует указание конкретного состава преступления, усматриваемого в действиях лица, отсутствуют мотивировки принятого процессуального решения).

Характерным недостатком в деятельности органов дознания являются многочисленные факты уклонения от принятия процессуальных решений по результатам проведения административных расследований обстоятельств уклонения военнослужащих от военной службы в тех случаях, когда военнослужащие силами командования возвращались в часть.

Наиболее серьезные нарушения связаны с ненадлежащим исполнением отдельными руководителями органов дознания положений ч. 4 ст. 146 УПК РФ об обязательном получении согласия прокурора на возбуждение дела.

Так, командирами войсковых частей 3810, 2419 Северо-Кавказского регионального пограничного управления ФСБ России в течение 2003 года, вопреки требованиям ч. 4 ст. 146 УПК РФ, при вынесении постановлений о возбуждении значительного количества уголовных дел в отношении военнослужащих, совершивших преступления против военной службы, согласия военного прокурора на возбуждение уголовных дел получено не было. Тем не менее, дознавателями по указанным уголовным делам проводились следственные и процессуальные действия, в том числе и связанные с допросами подозреваемых, признанием конкретных военнослужащих потерпевшими и их допросами.

В результате, по очевидным причинам, допущенные нарушения требований уголовно-процессуального закона не только привели к признанию недопустимыми полученных доказательств, но и повлекли существенное нарушение конституционных прав участников уголовного судопроизводства.

В связи с этим, военным прокурором СКРПУ ФСБ России командирам названных воинских частей объявлены предостережения о недопустимости нарушения закона, и внесено представление об устранении нарушений законов начальнику СКРПУ ФСБ России.

Аналогичные нарушения имели место и в деятельности органов дознания, поднадзорных военным прокурорам пограничного управления ФСБ России в Республике Таджикистан, пограничных органов и пограничных войск в Кабардино-Балкарской Республике, Краснодарском крае и др.

Несмотря на наличие вышеуказанных проблем при организации работы органов дознания и предварительного следствия на рассматриваемом направлении их процессуальной деятельности, каких-либо объективных трудностей в обеспечении надлежащего исполнения требований уголовно-процессуального закона не имеется.

Как показывает практика, указанные проблемы решаются военными прокурорами пограничных органов и пограничных войск ФСБ России, командованием Пограничной службы ФСБ России в плановом порядке, в том числе в рамках координационной деятельности органов военной прокуратуры, учебно-методической работы с органами дознания и т. п.

Что касается другого комплекса проблем, а именно проблем, связанных с несовершенством уголовно-процессуального закона, то, к сожалению, общее мнение значительной части ученых-правоведов и подавляющего большинства практических работников правоохранительных органов о существенных недостатках, пробелах и противоречиях УПК РФ подтверждается и практикой работы военной прокуратуры ФПС России, в том числе и на рассматриваемой стадии досудебного производства.

Общеизвестно, что с момента принятия УПК РФ (Федеральный закон от 01.01.01 года ) в Кодекс внесены изменения и дополнения 9 (девятью) федеральными законами. Безусловно, внесение на основе анализа практики использования процессуального закона изменений и дополнений в УПК РФ - явление положительное.

Вместе с тем, представляется, что до настоящего времени все пробелы УПК РФ, в том числе и на стадии возбуждения уголовного дела, окончательно не устранены.

Прежде всего, в условиях детальной, зачастую излишне скрупулезной, регламентации УПК РФ процессуальных действий прокурора, следователя, орган дознания и дознавателя в ходе досудебного производства представляется явно не продуманной позиция законодателя, связанная с отсутствием четкого и ясного указания на характер и порядок производства конкретных процессуальных действий, возможных при проверке в порядке ст. 144 УПК РФ сообщения о преступлении.

Анализ норм УПК РФ позволяет говорить о том, что законодатель, обязывая дознавателя, орган дознания, следователя и прокурора принять, проверить сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении, предоставляет им только следующие процессуальные полномочия:

-  требовать производства документальных проверок, ревизий и привлекать к их участию специалистов (ч. 1 ст. 144 УПК РФ);

-  производить до возбуждения уголовного дела, в случаях, не терпящих отлагательства, осмотр места происшествия (ч. 2 ст. 176 УПК РФ).

Нельзя не отметить, что действовавший до 1 июля 2002 года УПК РСФСР (ч.1 ст. 70, ч. 2 ст. 109 УПК) более четко регламентировал процессуальный порядок проверки сигнала о преступлении.

При этом положения УПК РСФСР о том, что по поступившим заявлениям и сообщениям могут быть истребованы необходимые материалы и получены объяснения (ч. 2 ст. 109 УПК РСФСР), фактически используются до настоящего времени, поскольку абсолютно очевидно, что без получения на стадии проверки сообщения о совершенном или готовящемся преступлении объяснений, о которых в УПК РФ почему-то не сказано ни слова, в подавляющем большинстве случаев практически невозможно сделать вывод о наличии либо отсутствии достаточных данных, указывающих на признаки преступления (в соответствии с рекомендациями Генеральной прокуратуры Российской Федерации, получая объяснения в ходе «доследственной проверки», при составлении соответствующего процессуального документа необходимо делать ссылки на ч. 1 ст. 86, ч. 1 ст. 144 УПК РФ[4]).

На начальном этапе работы в условиях нового судопроизводства, с учетом положений ч. 4 ст.146 УПК РФ (в ред. Федерального закона от 01.01.2001 ) о том, что к постановлению следователя, дознавателя о возбуждении уголовного дела, направляемому прокурору, прилагаются материалы проверки сообщения о преступлении, а в случае производства отдельных следственных действий по закреплению следов преступления и установлению лица, его совершившего (осмотр места происшествия, освидетельствование, назначение судебной экспертизы), - соответствующие протоколы и постановления, некоторые юристы, как ученые, так и практики, стали толковать указанную норму закона как разрешение органам предварительного следствия и дознания проводить до возбуждения уголовного дела судебные экспертизы и освидетельствование.

Между тем, судебная практика достаточно быстро избавила последних от иллюзий, поскольку, очевидно, что в данном случае речь идет о возможности проведения освидетельствования и судебных экспертиз в период с момента вынесения постановления о возбуждении уголовного дела и до момента направления соответствующих материалов прокурору для получения согласия на возбуждение уголовного дела (либо иного решения, предусмотренного ч. 4 ст. 146 УПК РФ), а производство названных процессуальных действий до возбуждения уголовного дела судами признается незаконным со всеми вытекающими процессуальными последствиями.

В практике возникает вопрос и о порядке реализации органом дознания, дознавателем, следователем и прокурором установленного ч.1 ст. 146 УПК РФ права требовать производства документальных проверок, ревизий и привлекать к их участию специалистов. Тем более, что уголовно-процессуальный закон крайне противоречив при определении порядка принятия решений при проверке сообщения о преступлении.

Так, в главе 57 УПК РФ предусмотрено всего 10 бланков процессуальных документов, используемых на стадии проверки сообщения о преступлении – от получения сигнала и до момента принятия решения, предусмотренного пп. 1-3 ч.1 ст. 145 УПК РФ (приложения 1-4, 7-11). При этом нельзя не отметить, что главами 19 и 20 УПК РФ при проверке сообщения о преступлении и принятии решения по результатам рассмотрения сообщения о преступлении не предусмотрено вынесение соответствующих постановлений, за исключением постановлений:

-  о возбуждении уголовного дела (ч. 1 ст. 146 УПК РФ);

-  об отказе в возбуждении уголовного дела (ч. 1 ст. 148 УПК РФ).

В соответствии с п. 25 ст. 5 УПК РФ постановление – решение прокурора, следователя, дознавателя, вынесенное при производстве предварительного расследования. Соответственно, представляется абсолютно очевидным, что вынесение органом дознания, дознавателем, следователем и прокурором постановлений на стадии возбуждения уголовного дела (а именно до вынесения постановления о возбуждении уголовного дела либо об отказе в возбуждении уголовного дела) должно четко регламентироваться уголовно-процессуальным законом.

В этой связи не понятны законные основания введения законодателем Федеральным законом от 4 июля 2003 года ряда процессуальных бланков – постановлений, вынесение которых не предусмотрено соответствующими главами УПК РФ, а именно: приложение 7 «Постановление о возбуждении перед начальником следственного отдела ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении», приложение 8 «Постановление о возбуждении перед прокурором ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении», приложение 9 «Постановление о возбуждении перед начальником органа дознания ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении».

И уж вовсе не выдерживает никакой критики наименование законодателем приложений 10 и 11 «постановлениями», и не только потому, что текстуально эти документы не соответствуют постановлениям, а прежде всего, потому, что при принятии решения о передаче сообщения по подследственности, а по уголовным делам частного обвинения - в суд в соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК РФ, уголовно-процессуальным законом не предусмотрена необходимость вынесения каких-либо постановлений, а часть 2 ст. 145 УПК РФ вменяет в обязанность органу дознания, дознавателю, следователю или прокурору сообщить о решении, принятом по результатам рассмотрения сообщения о преступлении, заявителю, разъяснив последнему его право обжаловать данное решение и порядок обжалования.

Таким образом, очевидно, что при наименовании приложений 10 и 11, а также в тексте самих процессуальных бланков допущены опечатки, и вместо слова «постановления» необходимо читать «сообщение».

С учетом изложенного выше, говоря о порядке реализации органом дознания, дознавателем, следователем и прокурором установленного ч.1 ст. 146 УПК РФ права требовать производства документальных проверок, ревизий и привлекать к их участию специалистов, следует сказать, что указанный порядок законодателем на стадии возбуждения уголовного дела (при проверке сообщения о преступлении) также не определен.

На уровне законодательных актов Российской Федерации возможность проведения документальных проверок определена только для налоговых органов – в ст. 11 Закона РФ от 01.01.01 года № 000-1 «О налоговых органах Российской Федерации» (с последующими изменениями) и ст. 31 Налогового кодекса Российской Федерации, часть первая от 01.01.01 года и часть вторая от 5 августа 2000 года (с последующими изменениями).

В этой связи представляется, что вопрос о производстве «документальной проверки» на стадии проверки сообщения о преступления нуждается в четкой уголовно-процессуальной регламентации, равно как и вопрос о порядке назначения на этой стадии ревизий (постановление о назначении ревизии, поручение конкретной организации, сроки реализации постановления, порядок возмещения расходов ревизорам (очевидно, положения ст. 131 УПК РФ о процессуальных издержках на данной стадии досудебного производства неприменимы), возможность использования результатов ревизии в процессе доказывания по уголовному делу и т. п.).

Представляет также, что в действующей редакции части 1 ст. 144 УПК РФ упоминание о возможности привлечения специалистов к участию в производстве документальных проверок и ревизий, с учетом положений ст. 58 УПК РФ, лишено смысла по той простой причине, что уголовно-процессуальным законом не определен ни процессуальный порядок проведения процессуальных действий, указанных в ч.1 ст. 144 УПК РФ, ни порядок привлечения к участию в этих действиях специалиста.

Подводя промежуточный итог, следует признать, что серьезные пробелы в процессуальной регламентации действий органа дознания, дознавателя, следователя и прокурора на стадии проверки сообщения о преступлении дают потенциальную возможность как участникам уголовного судопроизводства со стороны защиты, так и другим участникам уголовного судопроизводства по формальным основаниям обжаловать в порядке ст. ст. 124-125 УПК РФ в суд практически любое постановление о возбуждении уголовного дела, вынесенное по результатам рассмотрения и проверки сообщения о преступлении. И, к сожалению, подобные прецеденты уже отмечены в военных прокуратурах пограничных органов и пограничных войск.

В этой связи представляется, что уголовно-процессуальным законом должна быть более четко регламентирована деятельность органа дознания, дознавателя, следователя и прокурора по проверке сообщений о преступлениях, в частности:

-  определен процессуальный порядок получения объяснений (в частности, порядок вызова для дачи объяснений, ответственность за неявку без уважительных причин, процессуальные права лиц, вызванных для дачи объяснений и т. п.), порядок истребования необходимых материалов и документов, в том числе в целях их дальнейшего использования в процессе доказывания по уголовному делу;

-  определен процессуальный порядок производства документальных проверок и ревизий;

-  определены возможность и процессуальный порядок получения заключений специалистов (применительно к порядку, установленному ч. 3 ст. 80 УПК РФ)[5];

-  определен порядок принятия на стадии проверки тех или иных решений и, соответственно, порядок вынесения соответствующих постановлений (о возбуждении ходатайства о продлении срока проверки, о назначении ревизии, о поручении специалисту проведения исследования и т. д.);

-  расширен перечень оснований для продления до 30 суток срока проверки сообщения о преступлении (в частности, необходимость получения заключения специалиста);

-  определен процессуальный порядок принятия решения о передаче сообщения по подследственности либо в суд и вынесении соответствующего постановления.

Говоря о решениях, принимаемых по результатам рассмотрения сообщений о преступлениях, следует отметить, что практика возбуждения уголовных дел публичного и частно-публичного обвинения (ст. ст. 146, 147 УПК РФ) в деятельности военных прокуратур пограничных органов и пограничных войск ФСБ России, а также органов дознания Пограничной службы ФСБ России сформирована достаточно четко, и каких-то особых проблем при формировании этой практики не было.

Вместе с тем, как это ни странно, достаточно сложно формируется практика отказа в возбуждении уголовного дела. И причина этого – явное несовершенство действующего уголовно-процессуального закона, тем более в сравнении с УПК РСФСР.

Так, если в соответствии с ч. 1 ст. 113 УПК РСФСР отказ в возбуждении уголовного дела был возможен в случае отсутствия оснований к возбуждению уголовного дела, а равно при наличии обстоятельств, исключающих производство по делу (ст. 5 УПК РСФСР), то по действующему УПК РФ (ч. 1 ст. 148) прокурор, следователь, орган дознания или дознаватель выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела при отсутствии основания для возбуждения уголовного дела (ст. 24 УПК РФ).

В результате законодатель в УПК РФ не предусмотрел (в отличие от УПК РСФСР) возможность отказа в возбуждении уголовного дела:

-  вследствие акта амнистии;

-  в отношении лица, не достигшего к моменту совершения общественно опасного деяния возраста, по достижении которого согласно закону возможна уголовная ответственность;

-  за примирением сторон;

-  в отношении лица, о котором имеется вступивший в законную силу приговор по тому же обвинению либо определение или постановление суда о прекращении дела по тому же основанию;

-  в отношении лица, о котором имеется неотмененное постановление органа дознания, следователя, прокурора о прекращении дела по тому же обвинению, а также в ряде других случаев.

Какими принципами, какой логикой руководствовался при этом законодатель, а точнее – разработчики УПК РФ, абсолютно не понятно.

На практике это привело к тому, что на стадии принятия решения по результатам проверки сообщения о преступлении можно отказать в возбуждении уголовного дела (при наличии законных оснований, а также согласия соответствующего лица) за истечением срока давности (так называемое «нереабилитирующее основание»), но нельзя отказать при наличии тех же условий в возбуждении уголовного дела вследствие акта амнистии (то же самое, «нереабилитирующее основание»), поскольку УПК РФ (п. 3 ч.1 ст. 27) предусматривает только возможность прекращения уголовного преследования «вследствие акта об амнистии» в отношении обвиняемого или подозреваемого, что, в свою очередь, делает обязательным возбуждение в отношении названных лиц уголовного дела.

И речь в этой ситуации идет не только и не столько о «юридической казуистике», а о необоснованном вменении законодателем органам предварительного следствия и дознания в обязанность возбуждать уголовные дела и тем самым начинать уголовное преследование лиц, заведомо подлежащих освобождению от уголовной ответственности.

При этом очевидно, что в отношении отдельных категорий граждан сам факт возбуждения уголовного дела практически автоматически влечет негативные последствия.

Так, например, в соответствии с п.1 ст. 42 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» на период расследования возбужденного в отношении прокурора или следователя уголовного дела они отстраняются от должности. В соответствии со п. 4 ст. 42 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе», подпунктом «в» п. 2 ст. 13 Положения о порядке прохождения военной службы, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 01.01.01 года № 000 (с последующими изменениями) в связи с возбуждением в отношении военнослужащего уголовного дела последний подлежит зачислению в распоряжение командира (начальника).

Таким образом, действующий процессуальный закон предписывает, что, установив на стадии проверки сообщения о преступлении, что военнослужащий, в деянии которого имеются признаки преступления, подпадает под действие акта об амнистии и, соответственно, подлежит освобождению от уголовной ответственности, орган дознания, дознаватель, следователь и прокурор, тем не менее, обязаны возбудить в отношении этого военнослужащего уголовное дело (что повлечет для него негативные последствия в военно-служебной сфере), начать его уголовное преследование, провести расследование в полном объеме, затратив на это определенное время, а также определенные средства в качестве процессуальных издержек, после чего принять в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ решение о прекращении в отношении подозреваемого уголовного преследования вследствие акта об амнистии.

Комментарии, как говорится, излишни, однако, в 2003 году подобная ситуация для военных прокуратур пограничных органов и пограничных войск была отнюдь не теоретической, а вполне конкретной, поскольку пришлось решать вопросы применения акта об амнистии в отношении отдельных категорий военнослужащих, принимавших участие в проведении контртеррористических операций на территории бывшей Чечено-Ингушской АССР.

Представляется, что с учетом изложенного ст. 24 УПК РФ нуждается в серьезной корректировке, тем более, что эти вопросы достаточно разумно были решены в ранее действовавшем УПК РСФСР.

Безусловно, в рамках действующего УПК РФ некоторые его пробелы, в том числе и ряд из перечисленных выше, будут устранены при формировании судебно-следственной практики, в том числе и на основании применения аналогии при отсутствии регулирования конкретных процессуальных правоотношений.

Вместе с тем, нельзя не отметить, что в условиях проводимой судебной реформы правоприменительная деятельность, в том числе на стадии досудебного производства, должна детально регламентироваться материальным и процессуальным законами, исключавшими бы даже саму возможность произвольного толкования тех или иных законодательных положений.

И в заключение несколько слов о проблемах, связанных с неоднозначным толкованием норм уголовно-процессуального закона в судебной практике.

Судебно-следственная практика работы в новых условиях уголовного судопроизводства находится на начальном этапе своего формирования, и практически по всем спорным вопросам, коих великое множество, Верховным Судом Российской Федерации точки на «i» не поставлены.

Например, в анализируемом периоде Пятигорским гарнизонным военным судом (СКВО) принято решение о признании доказательств, собранных дознавателями воинских частей, недопустимыми вследствие непризнания процессуального статуса дознавателей воинских частей, уполномоченных на производство неотложных следственных действий командирами воинских частей.

6 марта 2003 года Пятигорским гарнизонным военным судом при рассмотрении уголовного дела в отношении показания свидетелей Тишко и Лаврова признаны недопустимыми как добытые с нарушением УПК РФ в силу того, что они были получены дознавателем войсковой части, как указал суд, «органом, не правомочным на сбор доказательств».

Такая позиция, которую не поддерживает Генеральная прокуратура Российской Федерации и Главная военная прокуратура, обусловлена мнением Северо-Кавказского окружного военного суда, согласно которому органы дознания и понятие «военный дознаватель, дознаватель воинской части» в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках, воинских формированиях и органах, утратили силу в связи с принятием УПК РФ.

Однако ряд тех же гарнизонных военных судов СКВО, а также иные окружные (флотские) и гарнизонные военные суды не считают полученные дознавателями воинских частей доказательства недопустимыми, полагают их законными и кладут в основу обвинительных приговоров по уголовным делам.

Точку в дискуссии поставит Верховный Суд Российской Федерации, приняв решение по конкретному делу.

Вместе с тем, представляется очевидным, что и военные прокуроры пограничных органов и пограничных войск ФСБ России, и руководители органов дознания Пограничной службы ФСБ России должны активнее отстаивать свою позицию в вопросах применения норм процессуального права на стадии досудебного производства, аргументированно обжалуя в кассационном, а при наличии оснований - и в надзорном порядке, незаконные и необоснованные судебные решения, формируя тем самым судебную практику.

Сегодня мы только в начале этого пути

[1] Во исполнение Указа Президента Российской Федерации от 01.01.01 года № 000 «О мерах по совершенствованию государственного управления в области безопасности Российской Федерации» приказом Генерального прокурора Российской Федерации от 01.01.01 года № 000К образованы военные прокуратуры пограничных органов и пограничных войск ФСБ России, приравненные к прокуратурам городов и районов, которые подчинены военной прокуратуре ФПС России, образованной и действующей в соответствии со ст. 46 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации».

[2] Здесь и далее речь идет об органах дознания Пограничной службы ФСБ России, действующих в соответствии с п. 3 ч.1 ст. 40 УПК РФ.

[3] Вопросы подследственности регламентированы ст.151 УПК РФ (в ред. Федерального закона от 4 июля 2003 года ), приказом Генерального прокурора Российской Федерации от 9 сентября 2002 года № 54 «О разграничении компетенции прокуроров территориальных, приравненных к ним военных и других специализированных прокуратур», приказом заместителя Генерального прокурора Российской Федерации – Главного военного прокурора от 01.01.01 года № 55 «О подследственности уголовных дел».

[4] См.: Автоматизированная информационно-справочная система «АИС_УПК-РФ_УК-РФ», разработана НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре Российской Федерации при участии Управления методического обеспечения Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

[5] Например, при рассмотрении сообщения о преступлении, предусмотренном ч.1 ст. 264 УК РФ, без заключения специалиста (судебного медика) о степени тяжести вреда здоровью, причиненного потерпевшему в результате дорожно-транспортного происшествия, вообще невозможно сделать вывод о наличии либо отсутствии признаков преступления, поскольку общеизвестно, что уголовная ответственность по указанной статье наступает только в случае причинения вреда здоровью средней тяжести, что, естественно, должно быть подтверждено либо опровергнуто при проведении проверки.