Ежедневный обзор центральной российской прессы по социальной тематике

ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!!

Уважаемые коллеги!

Направляем вам ежедневный обзор центральной российской прессы по социальной тематике.

Обращаем ваше внимание на то, что в обзор входят все материалы, опубликованные в центральной печати по данной тематике вне зависимости от того, совпадает их содержание с точкой зрения руководства Фонда социального страхования Российской Федерации или нет. Напоминаем также, что опубликованные в прессе комментарии и различные расчеты, касающиеся деятельности исполнительных органов ФСС РФ, являются авторскими материалами газет. Они не обязательно согласованы с руководством Фонда, могут содержать ошибки и не должны использоваться в качестве руководства к действию без согласования со специалистами центрального аппарата Фонда.

30 августа 2004 года

ВНЕБЮДЖЕТНЫЕ ФОНДЫ, ПРОФСОЮЗЫ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА

Помоги себе сам

По какому пути будет развиваться система социального страхования

(«Российская газета» 28.08.04.)

Евгений ГОНТМАХЕР, научный руководитель центра социальных исследований и инноваций

ЕСЛИ коротко определить суть социальной политики, которую проводит государство на раз­ных стадиях своего развития, то «лакмусовой бумажкой» станет выбор между бюджет­ным финансированием и соци­альным страхованием. Вспомним советское время: пенсии, зарплаты, пособия, расходы на образование, здравоохранение и культуру шли практически исключи­тельно из бюджета. Это пол­ностью соответствовало хара­ктеру тогдашнего политиче­ского строя — никакой свобо­ды выбора, тоталитарный кон­троль за жизнью своих граж­дан. Неудивительно, что в на­чале 90-х параллельно с фор­мированием новой политиче­ской системы были заявлены и кардинальные изменения в принципах социального фи­нансирования: законодатель­но было введено понятие обя­зательного социального стра­хования, созданы фонды — пенсионный, социального страхования, занятости и ме­дицинского страхования. Бюджетное финансирование идет за счет налогов — то есть безвозвратного изъятия дохо­дов физических и юридиче­ских лиц в пользу государства. Куда пойдет каждый собран­ный рубль — решает прави­тельство и парламент, а в тота­литарных обществах — вождь. Средства могут тратиться и на социальные расходы, но с та­кой же вероятностью и на обо­рону, содержание чиновниче­ства и т. п.

Страховой взнос имеет совер­шенно другую природу. В на­шем случае это отложенная часть фонда заработной пла­ты, которая возвращается кон­кретному человеку при наступ­лении страхового случая — пенсионного возраста, времен­ной нетрудоспособности по со­стоянию здоровья, несчастного случая на производстве, про­фессионального заболевания.

Но разница между налогом и страховым взносом не исчер­пывается только формами изъ­ятия и использования. Величи­ну налога устанавливает власть — депутаты совместно с правительством. А страховой взнос — в идеальной схеме — это договоренность между ра­ботником и работодателем. По­этому если мы хотим ограни­чить роль государства в жизни страны, то переход на преиму­щественно страховое финанси­рование социальной сферы — это то, что надо. Об этом, кста­ти, Владимир Путин неодно­кратно говорил в своих посла­ниях Федеральному Собранию. Но, как это часто у нас бывает, тактика противоречит страте­гии. Я имею в виду прежде все­го введение Единого социаль­ного налога (ЕСН), который за­менил три года назад обяза­тельные страховые взносы в Пенсионный фонд, Фонд соци­ального страхования и фонды обязательного медицинского страхования. Но ошибка была усугублена двумя сопутствую­щими обстоятельствами: были ликвидированы страховой взнос на случай безработицы, а также 1-процентный страхо­вой взнос в Пенсионный фонд непосредственно из заработ­ной платы работника. Тем са­мым, во-первых, исчез один из классических видов страхова­ния, а, во-вторых, остановлен процесс вовлечения работника в формирование ответственно­сти за собственное благополу­чие. Хочу напомнить, что в по­давляющем большинстве раз­витых стран обязательное страхование от безработицы входит в систему социального обеспечения. Кроме того, все страховые взносы равномерно распределены между работни­ком и работодателем. Главный аргумент сторонников введения ЕСН был прост: улуч­шится администрирование по­ступления денег в социальные фонды. Однако, как показала практика, этого не произошло. Да, сбор ЕСН постоянно растет за счет прежде всего естест­венной причины — роста фон­да оплаты труда. Но если при введении ЕСН до­воды о недопустимости заме­ны страховых сборов налогом рассматривались как сугубо теоретические, то сейчас эта подмена привела к вполне кон­кретным негативным последст­виям.

Если бы институт страховых взносов был бы сохранен, то следующим шагом можно бы­ло бы передать установление их величины, как упоминалось, в сферу переговоров профсо­юзов и работодателей. Кроме подтверждения на деле страте­гии разгосударствления нашей общественно-экономической жизни этот шаг имел бы еще одно важнейшее последствие: не было бы предмета дискус­сии между бизнесом и властью о «налоговом прессе» в части ЕСН. Считаете, что страховые взносы накладны, — выясняй­те отношения с работниками, но не с правительством, кото­рое может, если необходимо, выступить в качестве посред­ника. Вместо этой простой и по-настоящему демократиче­ской схемы мы получили не­прерывное давление предпри­нимателей на власть — на встречах и с президентом, и с председателем правительства, и в Думе, и в СМИ — одно и то же: снизьте ЕСН! Наконец, это произошло. С 1 января следующего года ба­зовая ставка этого налога сни­жена с 35,6 до 26% от фонда оплаты труда. В результате по оценкам Минфина, сбор ЕСН снизится на 280 миллиардов рублей, которых лишатся госу­дарственные социальные фон­ды. Значит, чтобы сохранить бесперебойную выплату пен­сий и их индексацию, выплаты по больничным листам, финан­сирование здравоохранения, «выпадающие» доходы фон­дам нужно компенсировать. Федеральному бюджету при­дется очень сильно раскоше­литься. А там лишних денег нет: 170 миллиардов выделяет­ся на замену льгот денежными выплатами, опережающими темпами должны возрасти рас­ходы на оборону, образование и науку, никуда не деться от скромного (на 20 процентов), но неизбежного увеличения зарплат федеральным бюджетникам. осе это — согласно обсуждавшимся на последнем заседании правительства в прошедший понедельник пара­метрам федерального бюдже-та-2005 и бюджетов социаль­ных фондов. А еще потребуют­ся немаленькие расходы на ба­лансировку региональных бюд­жетов и т. д. Стабилизационный фонд — не панацея, хотя, похо­же, его средства все-таки бу­дут в какой-то мере использо­ваны. Ну а кроме того, в оче­редной раз могут выручить феноменально высокие цены на нефть.

Однако дело не только в чисто фискальных трудностях. Ока­зались нарушенными два фун­даментальных принципа либе­ральной политики. Во-первых, роль государства в распреде­лении ВВП не только не умень­шилась, но и существенно уве­личилась. Во-вторых, можно говорить о частичном возвра­щении к советской — государственнической — модели фи­нансирования социальной по­литики. За, что боролись? Хотя налоговая реформа про­шла свой пик, кое-что можно и нужно подправить. Прежде всего — в отношении ЕСН. Этот налог надо свести лишь к взиманию денег на обеспече­ние базовой части пенсии — это по сути минимальная соци­альная гарантия, которая пре­доставляется всем работаю­щим гражданам. Все оставшее­ся можно было бы разделить на несколько обязательных страховых взносов: два пенси­онных (на страховую и накопи­тельную части пенсии), на обеспечение временной нетру­доспособности, на несчастные случаи на производстве и про­фессиональные заболевания, на медицинское страхование, на случай безработицы. Раз­мер каждого из них можно бы­ло бы утверждать Генераль­ным соглашением между профсоюзами, работодателя­ми и правительством один раз в три-четыре года. При этом постепенно, но неуклонно нуж­но перераспределять — по вза­имной договоренности — стра­ховое бремя с работодателя на работника.

Эта схема активизирует граж­данское общество, частью ко­торого являются и профсоюзы, и работодатели, что соответст­вует стратегии обеспечения конкурентоспособности Рос­сии.

ЦЕНА УГЛЯ

ОПЫТ ПОВЫШЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ ТРУДА ГОРНЯКОВ В КУЗБАССЕ

(«Труд» 28.08.2004)

Беседу вел Лев РОГОВ

В последнюю неделю августа угольщики по традиции отметят свой профессиональный праздник - День шахтера. А в первую неделю августа они, в который уж раз в нынешнем году, пережили очередное ЧП - на воркутинской шахте “Северная”. А до того были аварии в Ростовской области, в Приморье, в Кузбассе. Причем в последнем - самая масштабная за последние пять лет в отрасли: взрыв на шахте “Тайжина” унес жизни 47 горняков. Так что шахтеры в свой день также, увы, по традиции будут считать не только достижения, но и потери. Особо горькие на фоне несомненного подъема отрасли и все возрастающей ценности угля для нашей экономики. Не слишком ли дорого он ей достается? Своими размышлениями о безопасности горняцкого труда делится кемеровский губернатор Аман ТУЛЕЕВ.

- Аман Гумирович, зачем нам уголь ценой жизней горняков - аварии-то на шахтах не прекращаются?

- Скажу так: горное дело рискованно по определению. Это правда профессии и отрасли. Во всех странах, где добывают уголь. Но отказываться от угледобычи из-за аварий - все равно что отказаться летать на самолетах или ездить на машинах, которые тоже без них не обходятся. Все это, однако, не значит, что нельзя свести риск на шахтах к минимуму.

Уголь нужен. Но - не любой ценой. И сегодня надо не впадать в истерику из-за трагедий, а всемерно повышать ответственность - и государства, и собственников - за обеспечение безопасности на производстве. И не только угольном. Ведь на самом-то деле проблема выходит за рамки отрасли и отражает реальные, буквально с каждым днем обостряющиеся общие для нашей экономики и жизни в целом техногенные угрозы, вызванные запредельной изношенностью основного технологического оборудования и инфраструктуры жизнеобеспечения. На этом фоне аварии на шахтах выходят на первый план лишь потому, что здесь неудовлетворительное, как и всюду, техническое состояние усугубляется объективными природными рисками - глубина, давление, загазованность.

- Почему аварии в основном случаются в Кузбассе?

- На него приходится основная нагрузка по добыче угля в стране. Кузбасс дает ей 60 процентов энергетических и более 80 процентов коксующихся углей. При этом уголь нынче практически с колес уходит к потребителю. Естественно, при такой интенсивности срывов здесь больше, чем в тех наших угольных регионах, где добыча практически свернута.

- И при этом наших горняков гибнет больше, чем в других угледобывающих странах?

- Где как. В Китае, Индии, да и в соседней Украине с этим еще хуже. А вот в Австралии и США жертв действительно меньше. Прежде всего благодаря лучшим, чем у нас, условиям труда. Но есть и объективный фактор: наши горно-геологические условия сложнее, чем у них. И по взрывчатости угольной пыли, и по концентрации метана, и по горным ударам.

- Выходит, мы обречены?

- Только если сидеть сложа руки. Шахтное производство - сложнейший комплекс. Помимо собственно угольных, это и выработки для спуска и подъема людей и техники, транспортировки породы. Это и установки по проветриванию и выносу наверх метана. Здесь не может быть ни одного слабого звена, а ведь каждое из них требует больших затрат. Но уже в СССР, при стопроцентном дотировании угледобычи, в этом деле нарастало отставание. Проветривание на большинстве шахт было на пределе. А с реструктуризацией отрасли государство вообще практически свернуло ее финансирование. Средства МВФ шли в основном на закрытие шахт. Тут уж не до модернизации оборудования. В результате его износ в среднем по отрасли сегодня - 60-80 процентов. И нынешним владельцам шахт никаких денег не хватит, чтобы в одночасье улучшить ситуацию.

- Что же, вновь взывать к государству?

- Судите сами. При реструктуризации оно продало шахты новым собственникам со своими же, государства, долгами. Чтобы рассчитаться с ними, в среднем нужно, как подсчитали специалисты, 67 лет. Каково! Да, долг платежом красен. Но почему бы государству, как предлагают угольщики, не пойти на то, чтобы долги эти направлялись не прямо в казну, а на финансирование мероприятий по повышению безопасности труда на своих предприятиях? При этом затраченная часть прибыли не должна облагаться налогом. Такой вот должны быть забота о шахтерах и поддержка отечественных производителей.

- Нехватка средств сказывается на аварийности?

- Конечно. У угольных боссов не может быть попыток сэкономить на безопасности труда. Но и государству надо быть честным: новые хозяева не в силах самостоятельно выполнить проваленные ранее (государством!) программы по безопасности работ. Очевидно, что на это должна быть отдельная строка: как в финансовых планах компаний, так и в федеральном бюджете. По крайней мере на ближайшие годы. Использование этих средств следует жесточайше контролировать. Принцип простой: за срыв утвержденных программ по технике безопасности нещадно штрафовать собственников предприятий. Не помогает - законодательным путем гнать из бизнеса взашей.

- Значит, ключевой все же фактор - человеческий, дисциплина и ответственность?

- Никакой дисциплиной безопасность не обеспечить без технологической основы. Ключевым фактором надежной системы безопасности труда на производстве (не только горном) становится соответствующая технологическая база. Речь идет как об эффективности оборудования, так и о финансировании его разработки и внедрения. И здесь одними инвестициями собственников предприятий не обойтись. Государство обязано взять ситуацию в свои руки. В конце концов безопасность на производстве - безопасность жизни и здоровья граждан. А значит, и безопасность государства.

- Но при этом и собственники не должны устраняться от решения проблем безопасности производства?

- Да кто ж им даст! Ни одно горное производство не работает без гослицензии, главное условие получения которой - обеспечение техники безопасности. За ее состоянием следят и гортехнадзор, и прокуратура, и ВГСЧ. Надзор в этой сфере был, есть и будет за государством. И именно оно должно обеспечивать высокий уровень требовательности. В том числе принятием законов, предусматривающих по отношению к нарушителю такие штрафы, которые просто вышибали бы его из бизнеса. Как это было сделано в США при Рейгане, когда там резко вырос травматизм на производстве, угольном в том числе.

- Кто еще не дает собственнику забывать о безопасности труда своих работников?

- Да те же профсоюзы. Действуют отраслевое тарифное соглашение, коллективные договоры, региональные соглашения, а также в соответствии с Законом о промышленной безопасности комплексные планы по безопасности труда на предприятиях. Все эти документы разработаны профсоюзами, подписаны ими с работодателями и, будучи зарегистрированными в Минтруде, являются для последних обязательными к исполнению. С учетом этого собственник, умеющий считать деньги, понимает: малейшая безответственность влетит ему в копеечку. Даже на той же “Тайжине”, где в трагедии не было человеческой вины, компенсация пострадавшим и родным погибших обошлась владельцам в миллионы долларов. Не дает собственнику забывать о безопасности труда и сама логика развития производства. На отсталом оборудовании особо не заработаешь. Приходится вкладываться в модернизацию. А современное технологичное оборудование автоматически и более безопасное.

- Критики приватизации угольной отрасли видят причину аварий в некомпетентности новых владельцев шахт, незнакомых со спецификой горного производства...

- Да, в начале приватизации некоторыми предприятиями стали заправлять случайные люди. То ботаник, то художник... Но подобные случаи единичны, и все в прошлом. В целом же по отрасли смена собственника не привела к снижению уровня подготовки ИТР, и, как правило, директора угольных предприятий у нас - компетентные, не один год отработавшие на горном производстве люди.

- Вы говорите о специалистах. Но зарплату-то им платит хозяин...

- Да будь он хоть марсианином! А без согласия надзорных органов не наймет ни директора, ни главного инженера, без которых любое производство немыслимо. На нем без соответствующего допуска и квалификации инженерно-технический работник не появится. И в дальнейшем государство следит за его подготовленностью и за ходом горных работ. Если они ведутся не так, инспектор гортехнадзора их блокирует. До устранения нарушений. Собственник же все это время несет убытки. Угадайте: выгодно ли ему своевременно выполнять требования по технике безопасности?

- И все же насколько критичен человеческий фактор для безопасности на горном производстве?

- Не верьте, когда говорят, будто шахтеры сами закрывают приборы, контролирующие концентрацию метана. Это все равно что заходить в пороховой склад с факелом. Каждый человек, прежде чем спуститься в шахту, проходит инструктаж и сдает экзамены. Для каждого рабочего места есть своя инструкция. Как действовать при пожаре, при взрыве. Должностные инструкции есть у каждого конкретного работника - от горнорабочего до директора. За то, чтобы шахтер был “в форме”, отвечают горный мастер и электрослесарь. В каждой смене, в каждом забое. Исполнение же ими своих обязанностей контролирует, в свою очередь, главный инженер. Все это ответственные и квалифицированные кадры. Именно от них зависит все, что происходит на шахте. Они отвечают за подготовку коллектива. Но при этом, конечно, нет страховки от халатности работника. Дело житейское. Только, к сожалению, в шахтных условиях оно иногда обходится крайне дорого. Шахтеры это прекрасно понимают. И потому надеются друг на друга. Это как в разведке или в море.

- При реструктуризации отрасли шахты в основном закрывались из-за их опасности. Почему же теперь некоторые из них вновь открываются?

- Во-первых, шахты закрывались также из-за низкой эффективности. И таковым возрождение не светит. Были шахты убыточные (высокозольный уголь, почти вековой возраст, за который там почти все выскребли). Себестоимость тонны добытого угля кое-где приближалась к 100 долларам. Невозможно, скажем, было обеспечить нужную безопасность на километровой глубине.

Другое дело, что под огульный каток закрытия попали и разработки, которые при определенных вложениях можно было сделать более безопасными и рентабельными. То, что среди ликвидированных шахт оказывались, как правило, те, где были запасы особо ценных углей, и то, что ликвидационный процесс финансировался МВФ, невольно вызывает подозрение в намерении других мировых производителей устранить с международных рынков российского конкурента. К таким намерениям добавьте легкомыслие государства и бездумность тогдашних региональных властей. Недаром говорят, нет врага хуже себя. Предприятия захлопывали чохом.

Но сегодня пришло понимание: угольное производство терять негоже. Предприятия надо возобновлять. При этом теперь государство () справедливо не позволяет открывать ту или иную шахту без устранения причин, по которым ее закрыли. В более эффективном, а значит, и более безопасном оборудовании заинтересованы и собственники. Скажем, “Тайжину” открыли на тех же молодых и высококачественных угольных пластах, где была ликвидированная шахта “Высокая”. Но в отличие от нее новое предприятие основано совершенно на других технологии и оборудовании.

- Тем не менее там-то и рвануло...

- Госкомиссия установила: первопричина аварии на “Тайжине” - стечение природных факторов. К сожалению, люди не могли их предотвратить: стихия непредсказуема. Газ из лавы отсасывался своевременно. Но когда произошло массовое, на большой площади вторичное обрушение основной кровли, последовал аэродинамический удар с мгновенным выбросом метана. Раньше пласты здесь так себя не вели. Теперь выдан ряд предписаний, которые сегодня приводят горные работы в соответствие со случившейся трагедией. Так, отныне при определенном объеме отхода лавы будут бурить скважины для обрушения зависшей породы. Прежде в этом не было нужды. Прецедент уже скорректировал не только действующие в горном производстве технологические нормативы, но и соответствующий пункт комплексного плана по безопасности труда в коллективном договоре.

- Какую помощь пострадавшим и родственникам погибших оказали областная администрация и собственник “Тайжины” компания “Южкузбассуголь”?

- Согласно коллективному договору единовременное пособие составляет годовой заработок работника. На “Тайжине” это в среднем 130 тыс. рублей. Плюс за каждый год работы в отрасли 15 процентов среднего заработка. После трагедии в результате переговоров с профсоюзами и областной администрацией владельцы “Тайжины” пошли на единовременные выплаты семьям погибших и пострадавших в среднем по полмиллиона рублей в каждом случае (что вместе с выплатами от государства составит порядка 700-900 тыс. рублей). Кроме того, как прописано в коллективном договоре, предприятие наравне с государством будет выплачивать ежемесячно по семь тысяч рублей за потерю кормильца - по достижении ребенком совершеннолетия и до 23 лет, если он учится в вузе. Плюс оплата его обучения, если необходимо. Сегодня уже оформляются документы на приобретение за счет областного бюджета больше десятка квартир для семей погибших горняков. Все дети из пострадавших семей бесплатно отдыхали этим летом в лучших здравницах страны.

- Но и после таких трагедий люди идут под землю. Да и куда им деваться - семьи-то кормить надо?

- Шахтеры - определенной породы люди, осознающие риск профессии. Кто сразу не сдюжил, тот и не работает на шахте, а оставшиеся не то что привыкают к подобному, но стараются об этом не думать. Это труд, который человек выбрал сам. В тех же Осинниках живут 75 тысяч человек. А на трех здешних шахтах работают порядка 4 тысяч горняков. В самом поселке Тайжине - 6 тысяч населения, из которых на шахте трудятся чуть больше 10 процентов. То есть это не градообразующие производства, где задействовано не менее трети населения. К тому же здесь немало предприятий, работающих на шахты, - транспортные, сферы обслуживания. Другое дело, на шахте привлекательный режим работы, да и заработки выше и стабильнее.

Осинники в 60 километрах от Новокузнецка - рабочих мест там хватает, сообщение отличное. И многие из Осинников каждый день ездят туда на работу. Нет и безработицы среди шахтеров. Напротив, в некоторых местах их недостает. А Осинники, кстати, со своим уникальным климатом - единственное в области место, где вызревает вишня. Сколько раз областная администрация предлагала наладить производство по ее переработке и заготовке, ведь выгодное же дело! Не хотят. Или вот у нас действует целевая областная программа по предоставлению земельных наделов по 20 га и ссуды на постройку дома - под фермерство. Очереди выстроились? Нет. Крестьянский труд ежедневен, к тому же от капризов природы зависит. А что такое шахта? Пришел, отработал пять дней, два дня отдыхаешь. На круг - 18-21 рабочий день в месяц плюс 60 дней отпуска, 160 выходных в год. Хватит времени и на подсобное хозяйство, и на домашние дела. Учитывая же, что ситуация на шахтах меняется, появляется более производительное оборудование, снижающее интенсивность ручного труда, становятся меньше и физиологические затраты горняков. Ну и, наконец, есть же такие профессии, как моряки, летчики. У них ведь при их-то риске тоже зарплата не ахти какая. Но ведь работают. Так и с шахтерами. Ты сам выбрал свое дело. И если, несмотря на риск, не променял его на иное, - значит, в забой идешь с открытыми глазами. Идешь, рассчитывая на верность товарищей, на опыт и разум мастера. Поэтому говорить, что шахтеров за гроши загоняют в забой, - не более чем игра на их чувствах, использование ситуации в целях, не имеющих к шахтерам никакого отношения.

- Как вы оцениваете условия труда на шахтах Кузбасса?

- Сегодня работа горняка не похожа на кадры из старых фильмов, где забойщик на коленях и в поту киркой ковыряет уголь. Современные шахты оснащены мощнейшими механизированными комплексами по проходке выработок и добыче угля. Вместо вагонеток - конвейерные линии. Все процессы компьютеризированы. И таких предприятий в Кузбассе уже десятки.

Наш опыт доказывает: строительство современных и реконструкция действующих предприятий - самый надежный путь повышения безопасности труда горняков. Все новые шахты в области строят по современной технологии, где человек выведен из особо опасных участков производства. Со временем большинство горняков с шахт, где крутое залегание пластов, перейдет именно на такие предприятия. Несмотря на последние трагедии, аварийность на наших угольных предприятиях в целом сократилась за последний год на 40 процентов, а на предприятиях, оснащенных техникой мирового уровня, смертельного травматизма нет вовсе.

Особо подчеркну, что в условиях, когда угольщики Кузбасса больше не получают дотаций от государства, вся модернизация отрасли в регионе обеспечивается только за счет собственных средств топливных компаний и частных инвесторов. За четыре года на это потрачено около 27 млрд. рублей. Причем объемы вложений растут.

- А что еще остается собственнику, чье состояние, как мы видели, зависит от состояния с безопасностью труда его работников?

- Да, компании начинают понимать, что тратиться на безопасность выгодно. Помножьте-ка упомянутые выплаты “Южкузбассугля” на 47 человек - фантастические траты. И не факт, что они не подкосят предприятие, в которое были вложены колоссальные средства. Например, пережившее в начале года меньшую трагедию шахтоуправление “Сибирское” так и не смогло оправиться от удара. И предприятие закрыли с потерей всех ранее вложенных средств. Да и как ты вообще разовьешься на дряхлом оборудовании? Ведь оно несет убытки. Разве может с этим примириться собственник? Поэтому часть прибыли он просто вынужден тратить на модернизацию, обеспечивающую в том числе надлежащую безопасность труда.

Другое дело, что нет оптимальных расчетов средств, необходимых на технику безопасности. А ведь горное предприятие постоянно развивается. И новая выработка - это всегда новое оборудование. Да, государство продавало шахты с изношенной техникой, но теперь это вопрос уже к их нынешним владельцам. Государству же надо думать не о конкретных вентиляторах, а сосредоточиться на краеугольных вопросах. Таких, как разработка нового поколения оборудования и новейших технологий безопасности. Ведь внедрение высокотехнологичного оборудования автоматически улучшает технику безопасности на производстве. Поэтому инвестиционные проекты в этой сфере должны получать от государства спонсорскую поддержку. Скажем, собственник, защитивший в Минэнерго свой проект по повышению производительности труда с одновременным улучшением техники безопасности, получает льготный кредит в одну треть ставки рефинансирования, где две третьих компенсирует государство.

РАБОТА НАД ОШИБКАМИ

КТО ВИНОВАТ В МАССОВЫХ ВСПЫШКАХ ИНФЕКЦИЙ?

(«Труд» 28.08.2004)

Беседу вела Светлана СУХАЯ

Лето кончается. К сожалению, оно не только радовало. Информационные агентства почти каждый день приносили сообщения о вспышках острых кишечных инфекций, во многих случаях от них пострадали дети. По данным Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, всего с начала года зарегистрировано 39 таких вспышек, число пострадавших - почти 2700 человек (это на 37 процентов больше по сравнению с тем же периодом прошлого года). Главный государственный санитарный врач согласился вместе с нами поразмышлять о некоторых итогах уходящего лета.

- Геннадий Григорьевич, лето практически всегда приносит резкое увеличение заболеваемости кишечными инфекциями. Понятное дело - жара. И все же очень хочется понять, сколь велика здесь роль природных факторов и в какой мере на заболеваемость влияют вполне конкретные ошибки людей?

- Заканчивающееся лето принесло целую “серию” вспышек инфекционных болезней на территории России. Необычная жара в Сибири вызвала вспышку серозного менингита в Новосибирске. Потом инфекция продолжила свое шествие с востока на запад. Эти заболевания каждый год возникали на территории Хабаровского края. В прошлом году мы боролись с серозным менингитом в Иркутске, Чите, Бурятии. На природу “кивать” бессмысленно. Да, жара стала пусковым механизмом заболевания. Но уже в декабре, январе, марте в водоемы Новосибирской области сбрасывали фекальные сточные воды. Именно загрязнение воды - причина заболеваний. А необычная жара, активное купание детей только ускорили, “спровоцировали” массовую вспышку. Сначала “загорелись” детские загородные учреждения - лагеря отдыха. Потом болезнь распространилась и на “неорганизованных” детей уже в самом городе. Возбудитель - вирус ECHO. Сегодня вспышка пошла на убыль. Тяжелых осложнений зафиксировано не было. Но, конечно, у сотен людей (среди заболевших 320 детей) лето оказалось испорчено.

- В Тульской области особой жары как будто и не было - обычная летняя погода. А инфекционная вспышка все же случилась...

- Действительно, в Новомосковске Тульской области возникла крупная вспышка острых кишечных инфекций, пострадало около 500 человек. Мы вызвали сюда руководство города, будем разбираться. Но в целом картина уже ясна. В местной прессе звучала любимая журналистами тема терроризма. С ними можно согласиться, если считать терроризмом наше собственное головотяпство. Чем была вызвана вспышка? Из-за ветхости, из-за нарушения норм эксплуатации долгое время не ликвидировался прорыв на канализационных сетях. Рядом проходил водопровод - тоже “дырявый”. В результате произошло загрязнение воды. Водопроводная вода попадала на хлебозавод, где делают квас. По технологии для его производства берется сырая вода, квас не кипятится. В результате в двух крупных микрорайонах заразилось кишечной инфекцией около 400 человек. В конце концов прорыв обнаружили и устранили, больных вылечили, провели усиленное хлорирование воды. Вспышка купирована, но ведь ее могло и не быть, и природные факторы тут вовсе ни при чем.

- Летом было много шума вокруг массового пищевого отравления сотрудников супермаркетов сети “Ашан”.

- Это типичный случай для нынешних времен. Фирма производила на вполне современных технологических линиях питание для сотрудников системы гипермаркетов. Но и современное оборудование не спасает, если не соблюдаются необходимые санитарные нормы. Работник пищеблока был болен, за помощью вовремя не обратился, элементарные правила гигиены не соблюдались. Кроме того, фирма имела разрешение на производство 800 “выездных” обедов ежедневно, а готовили 8 тысяч - в десять раз больше. В результате всех нарушений заболели 400 женщин - сотрудников гипермаркетов. В каждой из таких ситуаций можно выявить чью-то вину. Давайте, например, вернемся к вспышке серозного менингита в Новосибирске. Допустим, в декабре или январе руководители коммунальных служб не знали, что будет такое жаркое лето в Сибири. Но все равно не надо обладать специальным образованием, чтобы понимать: сброс неочищенных сточных вод в водоемы города не может пройти без последствий для здоровья людей.

- Геннадий Григорьевич, почему это происходит? Явно не по злому умыслу. Но тогда почему - по глупости или от безвыходности, из-за нехватки средств?..

- Я не собираюсь вдаваться в детали. Суть в одном: таких сбросов быть не должно. А причин можно найти много: несовершенная система финансирования, запаздывание реформ коммунального хозяйства или просто чье-то головотяпство. Новосибирск - уж точно не самый бедный город в стране. И его жители наверняка платят за квартиру в казну города. А в ответ получают урон здоровью, прежде всего детей. Если обобщать, то можно сказать так: эти беды происходят из-за отсутствия хозяина в городе. Хозяин найдет и деньги, и силы, чтобы не допустить ЧП.

- Кто-нибудь несет ответственность за допущенные ошибки? Есть прецеденты серьезных наказаний (если не говорить о мизерных штрафах за массовые отравления людей)?

- Прокуратура Новосибирской области возбудила уголовное дело по фактам сбросов фекальных вод в Обское водохранилище, чем оно закончится, говорить преждевременно. Но я вспоминаю холеру два года назад в Казани. Тогда тоже было уголовное дело. Руководителя местных коммунальных служб уволили. А через два месяца он вернулся к исполнению обязанностей. Вот вам и прецедент. Слишком многое прощается местным властям...

- Геннадий Григорьевич, до начала учебного года остаются считанные дни. Готовы ли школы к началу занятий?

- Мониторинг в регионах свидетельствует, что подготовка к 1 сентября заканчивается. Особо тревожных данных у нас нет, но и большой оптимизм отсутствует. Острым остается вопрос питания детей в школах. Цифры по регионам разные - от 2 процентов в Дагестане до вполне приличных показателей, скажем, в Орловской области. Мы даем школам задания устранить недостатки - где-то заменить оборудование в пищеблоке, где-то улучшить освещение. Но иногда оказывается, что, поскольку средств не хватает, легче просто закрыть школу. За пять лет по разным причинам в России закрыли 1500 школ. В результате - переполненные классы. Да и в целом во многих регионах школы явно “не тянут” на храмы науки, они, к сожалению, больше похожи на казармы. Может быть, мы просто свыклись с убожеством во многих сферах жизни. Но так быть не должно. Мы даем детям огромные нагрузки. Значит, нельзя допускать переполненных классов, учебы в две смены. Детей необходимо обеспечить горячим питанием. Освещение, окраска стен, парты по росту - все имеет значение. Если мы хотим воспитать в ребенке чувство собственного достоинства, то он не должен учиться в обшарпанном и переполненном классе. Задача взрослых - создать нормальные условия для учебы. Конечно, многое делается. Но, например, в Воронеже 74 процента школ работают в две смены. В Читинской области в каждой второй школе дети вынуждены учиться во вторую и третью смену. И это неизбежно скажется на состоянии их здоровья. Так что новый учебный год не отменяет прежних проблем.

Мы еще не знаем, что такое настоящая безработица

Как прошел первый альтернативный призыв, будет ли амнистия нелегальным мигрантам, какие рабочие руки нужнее всего - обо всем этом глава Федеральной службы по труду и занятости Максим Топилин

(«Российская газета», 28.08.2004)

Елена ШМЕЛЕВА, Ирина НЕВИННАЯ

Как поменять Калашникова на половую тряпку

- Максим Анатольевич, об альтернативной гражданской службе спорили долго и жестко. Наконец этой осенью молодые люди получат право выбора.

- На самом деле первый призыв будет не осенью, он прошел уже весной. Это были 269 человек, которые ранее отстояли свое право на альтернативную службу через суд - еще до принятия закона - и имели на руках судебные решения. Поэтому у них было реализовано как бы отложенное право. Сейчас мы получаем информацию от военкоматов и служб занятости на местах о том, как устроились первые альтернативщики на работу, какой с ними заключен трудовой договор.

- Откуда эти ребята и куда их направили?

- В подборе рабочих мест для альтернативной службы участвуют только предприятия, подведомственные органам федеральной исполнительной власти и органам исполнительной власти субъектов. 269 призывникам было предложено около 700 рабочих мест: например, Ногинский дом-интернат для престарелых и инвалидов, Смоленская областная психиатрическая больница, Челябинский областной центр социальной защиты "Семья", где ребята работают санитарами и на других должностях младшего медперсонала. Кроме того, молодые люди трудятся фрезеровщиками, токарями, слесарями на Уралвагонзаводе в Свердловской области, подразделениях оптико-механического завода в Кировской и Самарской областях. Активно участвует в организации альтернативной гражданской службы Федеральное агентство специального строительства. Альтернативщиков собрали из 40 регионов. Больше всего из Красноярского края - 26, Краснодарского края - 15, из Иркутской области - 21, Мурманской - 20, Челябинской - 17 призывников. Средняя зарплата составляет полторы тысячи рублей. Ну, конечно, многим помогают родители. Ясно, что на такие деньги прожить очень трудно. В будущем мы планируем увеличение зарплаты, чтобы она хотя бы не намного превышала прожиточный минимум.

-Так что же с осенним призывом? Сколько, по-вашему, ребят выберет половую тряпку вместо автомата?

- Желающих оказалось не очень много - около 1000 человек. Заявления в соответствии с законом призывники подавали за полгода, то есть весной. Минобороны сообщило, что положительных заключений призывных комиссий на сегодняшний день порядка 500. В итоге осенью наберется 600-700 человек. Многие, кстати, заявления на альтернативную службу подали, но на призывную комиссию так и не явились.

В принципе мы готовы обеспечить работой и большее количество альтернативщиков. Мы рассчитывали максимально на три тысячи заявлений в год. Но не надо забывать: это не просто служба "на гражданке", ее должны проходить только молодые люди, по религиозным или иным убеждениям не желающие брать в руки оружие. Поэтому давать какие-то четкие прогнозы или тем более "спускать" план по альтернативной службе нет смысла. Пока мы можем судить только по осенним цифрам. В нынешнем году, судя по всему, призовут на АГС в общей сложности не более полутора тысяч человек.

- Да, работу готовы предложить многие, но приходится слышать, что ребятам просто негде жить там, куда их направляют. Хотя закон вроде бы позволяет проходить повинность по месту жительства?

- Оставить призывника в его родном городе или куда-то направить и обеспечить жильем - эта проблема остается. Скажем, в этом году в Калининграде мы всех таких ребят уже оставили служить по месту жительства. Закон позволяет это делать.

Но, кстати, соблюдение экстерриториального принципа прохождения альтернативной службы далеко не всегда создает дополнительные проблемы. Например, призывники из Подмосковья совершенно спокойно могут ездить на работу в Москву. А с другой стороны, даже получив работу в своей области, молодой человек далеко не всегда может ежедневно добираться на службу. И поэтому ему необходимо общежитие.

В перспективе мы будем стремиться все-таки находить возможность направлять молодых людей по территориальному принципу. Технологию службы еще предстоит отрабатывать. Но должен заметить: на каждого альтернативщика в государственном бюджете заложены средства, в том числе и для его переезда в другой регион. Все почему-то по этому поводу очень волнуются. Не стоит.

Многие говорят, что население ничего не знает об АГС. Надо, дескать, пиарить закон. С этим я совершенно не согласен. Если у человека есть убеждение не служить или вера ему не позволяет это делать, уверяю вас: нужный закон он знает отлично.

А вот то, что механизм реализации закона надо разъяснять работодателям, с этим я согласен. И работники призывных комиссий должны в свою очередь хорошо знать технологию призыва на АГС. Это очень трудно, так как методических рекомендаций по "проверке" убеждений не может быть в природе. На Западе уже существуют шестидесятилетние традиции, и более половины молодых людей идут на гражданскую службу. Мы пока только учимся.

Дайте заработать!

- Максим Анатольевич, сегодня многие рассуждают о необходимости борьбы с бедностью. Способы могут быть разные. Один простой - дать денег. Второй - пресловутая "удочка" - дать заработать. И этот способ якобы находится в ваших руках...

Но вот конкретный факт. В нашу газету пришло письмо от учительницы из Краснодарского края. Ее зарплата столь мала, что до уроков она драит полы в своей школе. После работы бежит в ресторан мыть посуду. Но это еще не все. Иногда ей удается подработать и тамадой. Согласитесь, трудно рассчитывать, что дети получат настоящие знания в этих условиях.

- Это письмо учительницы лишь подтверждает ненормальную ситуацию, сложившуюся в бюджетной сфере. Заработная плата бюджетников составляет сегодня лишь 50-60 процентов заработков в негосударственном секторе. Поэтому начинать надо именно отсюда: подтягивать заработки учителей, врачей и прочих бюджетников. И не стоит забывать, что речь идет о 15 миллионах человек - это практически каждый четвертый работающий.

Государство стремится переломить сложившуюся ситуацию. Борьба с бедностью назрела даже не вчера. Дума и Совет Федерации приняли закон о разделении полномочий. За центром остается установление тарифной сетки только на федеральном уровне, появилась реальная возможность маневра ресурсами и роста зарплат бюджетников. Со своей стороны регионы получают право в меру своих финансовых возможностей и сложившегося уровня жизни устанавливать тарифные ставки для работников муниципальных и региональных бюджетных организаций.

Резервы для увеличения зарплат есть: бюджетная сфера продолжает жить по законам гипертрофированной занятости. Из-за низкой зарплаты многие вынуждены подрабатывать по совместительству. Штаты в бюджетных организациях часто раздуты. Это с одной стороны. А с другой - если сравнить структуру рабочих мест с числом занятых, то можно увидеть связь между низкой заработной платой и невысокой квалификацией персонала. К сожалению, постоянный отток самых квалифицированных кадров из бюджетного сектора в бизнес - это тоже реальность, с которой приходится считаться.

Поэтому механическое повышение зарплаты в бюджетной сфере не даст никакого эффекта. На мой взгляд, необходимо заняться реструктуризацией бюджетной сети, пересмотром условий работы.

- Что это такое - реструктуризация?

- Приведу простой пример. Сельская школа. В ней единственный учитель и директор, и преподаватель практически всех предметов, и его нагрузка очень высока. В других сельских школах подход еще проще: если нет учителя химии или иностранного языка, то нет и предмета. Спрашивается, а почему бы не создать межрайонную школу на несколько населенных пунктов, где не будет нехватки кадров, и возить детей на занятия на автобусах, как это принято во многих цивилизованных странах? Безусловно, надо тщательно подсчитать все расходы и сделать вывод: нужна ли нам мифическая занятость учителей в каждой деревне или лучше наладить нормальную систему получения образования в сельской местности. Я не говорю, что однозначно правильно то или другое. Я говорю, что подходы могут быть разные. Для этого как раз и пошли на то, чтобы передать вопросы, связанные с финансированием средней школы и оплатой труда учителей в регионы. Чтобы власть на месте могла разобраться и принять оптимальное решение.

Примерно тем же путем предстоит идти и в других бюджетных отраслях - здравоохранении, социальном обеспечении и так далее.

- Встречный пример: в одном из сел Ивановской области местные власти решили срезать зарплату почтальона - не хватало денег в бюджете. Тот обиделся, работу бросил, почту заколотили. Так же поступили и с аптечным киоском. Вот вам и местный бюджет. Чем все это может обернуться в неблагополучных регионах?

- На самом деле вместе с передачей полномочий на места передаются и доходные источники. Но дело тут, конечно, не только в финансовом положении регионов и муниципалитетов. Главы муниципалитетов должны понять: они получают самостоятельность, но резко возрастает и их ответственность. Тем более что их зарплата зачастую в 15-20 тысяч рублей достаточно высока для регионов с невысоким уровнем жизни.

-Вы могли бы назвать самые "горячие" точки, где положение с занятостью, на ваш взгляд, вопиющее и требуется срочное вмешательство ваших специалистов?

- Безусловно, есть регионы, в которых приходится работать особенно интенсивно, куда направляется много средств. Это Южный федеральный округ, Дальний Восток. Напряженным остается положение на Северном Кавказе, в Чеченской Республике, Осетии.

А вот на Сахалине уже появилась проблема нехватки персонала: там к концу прошлого года сложилась ситуация, когда работодатели с "Сахалин-шельфа" прямо-таки выстраивались в очередь в службы занятости и зазывали на работу всех, кто там появлялся на пороге. И сегодня на остров приходится ввозить рабочих из Приморья и Хабаровского края.

Спрогнозировать те или иные ситуации с занятостью не всегда просто. Может случиться так, как в Нижегородской области, когда из-за смены собственника предприятий три завода в Дзержинске были объединены в один. Многие потеряли тогда работу. Можно было это предвидеть? Можно и нужно. Поэтому я призываю специалистов нашей службы к превентивным действиям. На этапе только складывающейся острой ситуации возможно отработать с администрацией предприятия необходимые защищающие людей меры: заранее решить, кого из работников отправить на досрочную пенсию, кому предложить временную работу, организовать, если нужно, программу переезда в другой регион.

- В Америке биржевые индексы чутко реагируют на изменения количества безработных. Это как один из показателей экономической активности в стране. У нас же занятость существует как бы сама по себе, а экономическое благополучие страны - само по себе. Нет ли здесь парадокса?

- Здесь не парадокс, а, я бы сказал, определенные исторические особенности. Мое личное мнение - с ним кто-то может не согласиться - к счастью или к сожалению, мы по-настоящему не переболели безработицей. Не прошли через ее тридцатипроцентный барьер, как Америка в 30-х годах прошлого века, как любая другая страна, когда создание рабочих мест было главной задачей государства.

Наша служба совместно с Федеральной службой государственной статистики сейчас пытается выстроить индикаторы занятости таким образом, чтобы они были понятны населению.

- Время от времени по телевидению и в печати о безработице все-таки речь заходит: в среднем по стране она составляет 8 процентов, в Москве - 0,8, а где-то доходит и до 25. Чем объясняется такой разброс, можно ли как-то выправить положение?

- Вообще ситуацию с занятостью в таких регионах, как Дагестан, Чечня, Ингушетия, где традиционно регистрируется высокий уровень безработицы, надо воспринимать с учетом национальных и религиозных традиций. Не надо забывать, что и в советские времена, и сегодня женщины в этих регионах традиционно заняты домашним хозяйством. И никакая методология Международной организации труда не отражает действительного положения вещей в этих регионах. Надо знать и чувствовать их особенности.

- А где же благополучно?

- Трудно ответить на этот вопрос. Сегодня скажешь, что где-то вроде все в норме, а спустя год происходит, к примеру, реструктуризация шахты, и обстановка резко накаляется. Главное, еще раз подчеркну, такую ситуацию предвосхитить. Время от времени то в одном регионе, то в другом возникает кризис с выдачей зарплаты. Инспекция по труду может лишь оштрафовать работодателя, выдать предписание об устранении нарушений, даже подать на него в суд, чтобы дисквалифицировать. Но превентивными мерами инспекция, как правило, не пользуется. И зря. Надо бы объединять в таких случаях действия инспекции и службы занятости. Да и органы исполнительной власти подключить.

- Так какой показатель будет приоритетным, чтобы судить о том, как вы работаете?

- Это, безусловно, показатели уровня безработицы, задолженности по зарплате и доля выполненных решений по исполнению предписаний, число трудоустроенных службами занятости. В последнее время мы много говорим о разрыве между регистрируемой и общей безработицей. Задача службы - чтобы в нее обращались. Для этого надо иметь качественный банк вакансий. Не с такими низкими предлагаемыми заработками, как сейчас. Надеемся исправить это, сотрудничая с объединениями работодателей, негосударственными структурами, предлагающими свои услуги на рынке труда.

- Говорят, что в последнее время стали востребованы рабочие профессии?

- Когда слышишь о том, что существует неудовлетворенный спрос работодателей на рабочие профессии, я сразу спрашиваю: "Спрос по какой цене"? Если зарплата предлагается в 2 тысячи рублей, то такой спрос удовлетворен никогда не будет. Если же зарплата достигает 20-30 тысяч рублей, то это подразумевает, что к работнику предъявляются соответствующие и высокие требования.

Да и вообще, кто должен прогнозировать рынок труда? Такими прогнозами, на мой взгляд, должно заниматься образование. А работодатели для начала должны определиться: кто им все-таки нужен и по какой цене?

- Какие профессии вы бы посоветовали выбрать молодым людям, чтобы быть востребованными в ближайшие годы?

- Я не буду повторять слова о том, что у нас перепроизводство юристов, бухгалтеров. С этим я не согласен. Спросите любого работодателя, и он скажет, что хорошего юриста днем с огнем не найдешь. Посоветую одно: чтобы занять в обществе нормальную нишу, выбирайте вуз, имеющий хорошие традиции и готовящий конкурентоспособных специалистов. Коммерческий вуз с высокой оплатой и лицензией - отнюдь не гарант знаний и успеха.

России не обойтись без мигрантов

- В прошлом году прошли массовые депортации мигрантов. Вывозили их самолетами из Подмосковья, с юга Сибири, из Краснодарского края. Говорили, что местные жители из-за наплыва мигрантов остаются без работы. Какая политика будет проводиться в этом направлении?

- Я не согласен, когда говорят, что депортация нужна, чтобы удалить с рынка конкурирующую рабочую силу. Таких оснований в законе что-то я не припомню. Нам, наоборот, нужно воспитывать толерантность к мигрантам.

Наша служба занимается выдачей заключений о целесообразности привлечения зарубежных рабочих. Мы очень жестко относимся к тем работодателям, которые нанимают нелегальную рабочую силу. Я за то, чтобы серьезно выросли административные штрафы, может быть, стоит даже ввести уголовную ответственность к руководителям предприятий, не оформляющим отношения с иностранными работниками должным образом. Совершенно нетерпимо, когда зарплата миграционным рабочим платится в минимальном размере. Но, с другой стороны, ни в коем случае нельзя повышать штрафы для работодателей, пока мы не упростим условия найма иностранных работников. То есть для начала надо произвести некую миграционную амнистию и либерализацию законодательства.

Сегодня каждый работодатель за привлечение одного работника платит три тысячи рублей и еще тысячу за выдачу разрешения на работу. Понятно, что никто из них абсолютно не заинтересован платить такие деньги за сезонного рабочего, которому надо к тому же еще и массу документов оформлять. Словом, легче штраф заплатить, а не легализовать трудовые отношения. Нужно же, чтобы было ровно наоборот: выгоднее оформить работника по всем правилам, чем быть пойманным и наказанным. Тогда у работника появляются все права, страховки.

-Когда же эта ситуация разрешится на законодательном уровне? Ведь мигранты по сути на положении рабов, и их могут "кинуть" в любой момент?

- Нужный законопроект в настоящее время готовится министерствами. Мы надеемся, что необходимые поправки будут внесены до конца нынешнего года.

Сложилась удивительная ситуация: с одной стороны, мы заявляем, что нам катастрофически не хватает рабочих рук, а с другой - тянем с упрощением миграционных правил.

-Так конкурируют ли мигранты с нашими работниками?

-Миграция рабочей силы происходит тогда, когда появляется разница потенциалов в заработной плате, условиях проживания, возможностях получения образования и так далее. На российскую биржу труда иностранец не приходит. Мигранты приезжают уже под готовые рабочие места.

Нам нужна легальная конкуренция, тогда мы сами быстрее начнем нормально работать. А те ограничительные меры, которые сегодня присутствуют в законодательстве, не защищают рынок труда, а, наоборот, создают конкуренцию со стороны более дешевой нелегальной иностранной рабочей силы.

Мы не считаем, что путем ограничений мы создаем демпинг. Ведь рабочие из Таджикистана, Украины, Киргизии, Китая приносят здесь пользу тем, что выполняют ту тяжелую и неквалифицированную работу, которую уже не хотят по объективным причинам делать россияне. Да еще за меньшую зарплату. Им спасибо надо сказать.

-Какое сейчас соотношение легального и нелегального труда среди иностранных работников?

-Я полагаю, что легально работает десятая часть.

- А среди россиян?

- По моим оценкам, порядка 70 процентов, не больше. Нелегальная занятость россиян в основном связана с вторичной занятостью, проще говоря, подработкой.

- Долги по зарплате составляют, по последним данным, порядка 24 миллиардов рублей. В последний год кто только не предпринимал усилий, чтобы вернуть людям честно заработанное: и Рострудинспекция, и Генпрокуратура. Когда же нам удастся справиться с долгами, нужна ли корректировка трудового законодательства?

-Поправки в закон будут. Но, на мой взгляд, экономические санкции нужно применять осторожнее. Сегодня существует правило начисления пени при задержке зарплаты свыше 15 дней. Этот порядок предлагают ужесточить. Но это может сыграть и против работников: как только мы неплатежеспособного работодателя заставляем платить процент и "ставим на счетчик", мы тем самым подписываем приговор предприятию. Надо подойти к этой проблеме иначе: найти механизм гарантий заработной платы, повысить, с одной стороны, возможности работодателя, а с другой - его ответственность.

Также необходимо усиление роли трудинспекции. Инспекторы должны не "бить по хвостам", когда уже налицо долги и предприятие на ладан дышит. Их задача - своими требованиями побуждать местные власти и работодателей к разработке нормальной программы оживления, реструктуризации бизнеса на предприятии - вплоть до вовремя принятых и продуманных программ сокращения персонала. Другой вопрос, что инспекторов катастрофически не хватает. Их всего-то четыре тысячи на всю Россию, как в небольшой европейской стране. А по международным нормам той же МОТ их в России должно быть сорок тысяч.

Чем занимается Федеральная служба по труду и занятости:

- государственный надзор и контроль за соблюдением трудового законодательства;

- выдача предписаний об устранении обнаруженных нарушений, привлечение виновных к ответственности;

-учет и расследование несчастных случаев на производстве;

-регистрация безработных и желающих найти работу;

-выплата пособий по безработице, помощь в трудоустройстве, переобучение;

-прохождение гражданами альтернативной гражданской службы

пенсионеры получат на 100 рублей больше

(«Известия» 30.08.04.)

С 1 сентября правительство Москвы увеличива­ет на 100 руб. суммы ежемесячных компенсаци­онных выплат неработающим и некоторым кате­гориям работающим пенсионеров и инвалидов. Департаменту финан­сов Москвы поручено по итогам исполнения го­родского бюджета за 9 месяцев определить ис­точник финансирования этих расходов в сумме 255 млн 800 тыс. руб. Правительство Москвы ут­вердило прожиточный минимум в столице за II квартал в размере 361 1,45 руб. против 3374,41 руб. в I квартале 2003 г. Согласно постановлению для трудоспособного населения прожиточный минимум во II квартале составил 4165,3 руб., для пенсионеров - 2459,67 руб.. для детей - 3283,24 руб.

Правительство Москвы утвердило прожиточный минимум за 2-й квартал 2004 г в размере 3611,45 руб против 3374,41 руб в 1-м квартале

(«ПРАЙМ-ТАСС» 27.08.04)

Правительство Москвы утвердило прожиточный минимум в столице за 2-й квартал 2004 г в размере 3611,45 руб против 3374,41 руб в 1-м квартале 2003 г.

Согласно постановлению N565-РП, для трудоспособного населения прожиточный минимум во 2-м квартале составил 4165,3 руб, для пенсионеров - 2459,67 руб, для детей - 3283,24 руб.

Величина прожиточного минимума установлена по представлению департамента социальной защиты населения Москвы и Московского городского комитета государственной статистики. Департаменту социальной защиты населения поручено учитывать прожиточный минимум при предоставлении государственных социальных выплат и других мер адресной социальной поддержки.

Кроме того, распоряжением N1682-РП правительство Москвы увеличило с 1 сентября 2004 г на 100 руб суммы ежемесячных компенсационных выплат до "социальной нормы", установленные неработающим и некоторым категориям работающих пенсионеров и инвалидов. Департаменту финансов Москвы поручено по итогам исполнения городского бюджета за 9 месяцев текущего года определить источник финансирования этих расходов в сумме 255 млн 800 тыс руб.

КО ДНЮ ГОРОДА ВЕТЕРАНЫ ПОЛУЧАТ КВАРТИРЫ

(«Московский комсомолец» 28.08.04.)

Большим праздником ста­нет в этом году День города для 70 ветеранов Великой Отечественной, живущих в Центральном округе столи­цы. Им в торжественной об­становке вручат ордера на квартиры.

Как сообщили "МК" в пресс-службе префектуры ЦАО, остальные участники войны также не останутся без подарков к празднику. Более шести с половиной тысяч ве­теранов войны и труда, а так­же малообеспеченных жите­лей округа получат продукто­вые наборы. Еще 500 набо­ров получат лежачие боль­ные. По уже устоявшейся традиции, 320 малообеспе­ченным горожанам подарят телевизоры, холодильники, пылесосы и стиральные ма­шины. Будет и новшество: малообеспеченным и одино­ким жителям округа вручат 450 комплектов так называе­мого мягкого инвентаря (оде­яла, пледы, подушки, поло­тенца, постельное белье). 570 человек пригласят за праздничные столы в центры социального обслуживания.

400 детей-инвалидов на­кормят бесплатными обеда­ми в кафе округа. На празд­ничном концерте, который состоится в театрально-кон­цертном центре Павла Слободкина, шестистам инвали­дам вручат праздничные продуктовые наборы, три ин­валидные коляски и различ­ные товары длительного пользования.

ГАЗ ДЛЯ МОСКВИЧЕЙ ПОДОРОЖАЕТ НА 67%

МОСКВА БЕЖИТ ОТ ПЕРЕКРЕСТНОГО СУБСИДИРОВАНИЯ ВДВОЕ БЫСТРЕЕ ОСТАЛЬНЫХ РЕГИОНОВ

(«Известия» 30.08.04.)

Варвара АГЛАМИШЬЯН

С 1 января оптовые цены на газ, используе­мый населением, увеличатся на 66,7%. Рост газовых тарифов для москвичей, установлен­ный Федеральной службой по тарифам, поч­ти в 2 раза превышает среднероссийский показатель (35%). Однако представители ФСТ утверждают, что к росту цен на электро­энергию это не приведет. Перекрестное субсидирование пытаются уничтожить по всей стране. Но Москва идет по этому пути вдвое быстрее, чем ос­тальные регионы. Если оптовые цены на газ, который используется бытовыми по­требителями, в среднем по стране увели­чатся на 35%, то в Москве этот рост соста­вит 66,7%. Такое решение в конце про­шлой недели было принято Федеральной службой по тарифам (ФСТ). При этом це­на на газ для промышленности столичного региона вырастет на 22%.

Напомним, что на сегодня стоимость га­за для промышленности существенно ни­же цен, установленных для населения. Это и называется перекрестным субсидирова­нием, так как более высокие газовые тари­фы закладываются предприятиями в стои­мость конечной продукции. Сейчас разрыв в ценах составляет 32%.

Как отметил начальник управления регу­лирования газовой и нефтяной отрасли , вопрос о доведении оп­товых цен на газ, используемый населени­ем на приготовление пищи и горячее водо­снабжение, до уровня оптовых цен промы­шленности был одобрен правительством РФ. По его словам, использование газа на­селением для бытовых нужд минимально и платежи за это занимают незначительную долю в семейном бюджете: месячный раз­мер платежа на одного человека за исполь­зование газовой плиты сопоставим со сто­имостью одной поездки на общественном транспорте. Кроме того, стоимость исполь­зования электрических плит и централизо­ванного горячего водоснабжения сущест­венно выше, отмечает сотрудник ФСТ. А в секторе тарифов на тепло и электроснабже­ние, обещает Федеральная тарифная служ­ба, серьезных повышений не будет.

Рост оптовых цен на газ, который ис­пользуется для отопления жилых зданий, будет существенно ниже — 25,3%. Этот сек­тор в ФСТ считают наиболее чувствитель­ным с точки зрения социальных последст­вий. Однако цена на электричество вырас­тет более чем на 10%, поскольку этот тариф в Москве наполовину зависит от газовой составляющей.

15 школ, 16 дошкольных учреждений и один блок начальных классов по­строены в Москве к новому учебному году

(«Московский комсомолец» 30.08.04.)

А к началу 2005 г. число новых образовательных объектов достигнет 25. Причем 11 общеобразовательных учреждений из уже построенных выполне­ны по индивидуальным проектам. В субботу строители и учителя доложили об этом вице-мэ­ру столицы Валерию Шанцеву.

Между тем далеко не все российские школы готовы 1 сентября принять детей — их противопожарная безопасность оставляет желать лучшего. Полностью в этом смыс­ле отвечают требованиям лишь 20% учебных заведений.

В основном "отстающими" являются сельские школы, которые весьма трудно оборудовать сигнализацией, Между тем именно там происходит большее количест­во пожаров. За 7 месяцев нынешнего года в учебных заведениях зафиксировано бо­лее 700 пожаров, в огне погибло 11 детей.

1 сентября отменяется?

График школьных летних каникул станет более гибким

(«Российская газета» 28.08.04.)

Мария АГРАНОВИЧ

ПОСЛЕДНЯЯ встреча прези­дента с министром образова­ния и науки Андреем Фурсенко преподнесла сюрприз: не ис­ключено, что скоро День зна­ний будет праздноваться не в первый день осени, а позже. По крайней мере, в школах на се­вере страны.

Так, Владимир Путин поин­тересовался у министра: как он относится к идее сделать график летних школьных каникул не та­ким жестким? Вопрос был задан не случайно. Ведь впервые речь о возможном переносе каникул зашла еще в июле на Госсовете в Геленджике. Тогда некоторые губернаторы сошлись во мне­нии: в отдельных регионах Рос­сии, особенно северных, учеб­ный год хорошо бы начинать не 1 сентября, а на пару недель поз­же. Эту идею поддержал и Вла­димир Путин, сказав, что даст соответствующее поручение ми­нистерству образования и науки.

Северные регионы действи­тельно заинтересованы в таких переменах. Ведь вместе с нача­лом учебного года начинается и бархатный сезон на юге России. Но многие здравницы в это вре­мя уже пустуют — все спешат в школу. А ведь могли бы принять детей с Севера, продлив им их ко­роткое лето. Это может стать ре­альным, если начало учебного года сдвинуть, допустим, на 15 сентября.

Оказывается, в министерстве образования и науки уже начали готовить такой эксперимент. На встрече с президентом Андрей Фурсенко сообщил, что есть и первые претенденты на участие в нем. Например, Якутия, где ми­нистр побывал на днях: здесь со­всем не прочь начинать учебный год с середины сентября. Кон­кретные предложения по прове­дению эксперимента должны по­явиться к следующему сентябрю. Особых трудностей в переходе на новый график каникул специа­листы не видят. Нужно будет только состыковать конец учеб­ного года и вступительные экза­мены в вузы.

Как объясняют целесообраз­ность такого новшества сторон­ники эксперимента?

- Ритм учебного года для де­тей Арктики изменился еще одиннадцать лет назад, — гово­рит ведущий специалист управ­ления персонала и международ­ного сотрудничества министер­ства образования Республики Саха (Якутия) Яна Иванова. - У нас суровый климат, поэтому было сделано так, что все учеб­ные занятия заканчиваются уже в конце апреля. К этому времени активный потенциал детей ис­черпывается. На май теперь ос­таются только лабораторные работы. В результате повыси­лась успеваемость, выпускники школ стали успешнее участво­вать в олимпиадах, поступать в вузы. Однако новый учебный год в республике пока начинает­ся, как и у всех, — 1 сентября. Но в это время у якутов еще продол­жается сенокос, сбор ягеля — очень важные для каждой семьи работы. Дети здесь — серьезные помощники. Поэтому перенос каникул имеет такое важное значение.

По просьбе редакции ситуа­цию комментируют специалисты.

Александр ТУБЕЛЬСКИЙ,

ЗАСЛУЖЕННЫЙ УЧИТЕЛЬ РОССИИ ДИРЕКТОР «ШКОЛЫ САМООПРЕДЕЛЕНИЯ»:

— Думаю, подобные переме­ны не должны никого пугать. Ведь существует в стране практи­ка: там, где по весне есть опас­ность разлива рек, весенние ка­никулы переносятся на более ранний или более поздний срок. Почему бы не сделать то же самое и летом, если каким-то регионам от этого станет легче ?

Игорь ФЕДОРОВ,

РЕКТОР МГТУ ИМ БАУМАНА:

— Начало занятий должно ос­таться неизменным — 1 сентяб­ря. Все-таки это наша традиция, такой же праздник, как и Новый год, который объединяет все на­селение страны. Но выпускники должны успеть сдать вступитель­ные экзамены, когда бы учебный год ни закончился. Конечно, воз­никнут определенные трудности, если школьные выпускные экза­мены вместо, скажем, 19 июня будут заканчиваться в начале июля. Тогда придется сдвигать сроки вступительных. Но этот вопрос решаем. В любом случае, идея заслуживает обсуждения.

Последний звонок

У школьников и студентов забрали всё

(«Новая газета» 28.08.04.)

Евгений БУНИМОВИЧ

Dura lex*

(Эпиграф)

Вступление

Точнее — отступление. О джазе

В субботу на фестивале «Джаз в саду «Эрмитаж» об­становка была расслаблен­ная, вполне соответствовав­шая как самым теплым дням уходящего московского лета, так и джазовым импровиза­циям нон-стоп все-таки не в концертом зале, а в городс­ком саду. Профессионалы и любители, пожилые стиляги и юные отвязанные студенты стояли у сцены, сидели на стульях, гуляли по аллеям, лежали на траве. А трава нынче в «Эрмитаже» — не просто так, а роскошные га­зоны, и по этой зеленой траве белые, красные и синие пе­туньи в патриотическом эк­стазе свиваются в цветочные узоры, волны и завитушки. Народу было много. «Ох, за­топчут красоту!» — с ужасом подумалось вашему обозрева­телю, с пионерского детства привыкшему к императивной логике табличек «По газонам не ходить!».

Однако, приглядевшись, я заметил, что окончательно разувшаяся, потягивающая пиво разновозрастная публи­ка лежит и сидит вовсе не на петуньях, а исключительно на траве, своими телами старательно повторяя изгибы цветочных узоров и не заде­вая ни одного (!) беззащитно­го цветка. Жаль, никакой до­сужий фотокор не запечатлел сверху этот ковер из цветов и тел — свидетельство того, что нормальных и — не побоюсь этого слова — воспитанных людей всех возрастов у нас, оказывается, совсем не мало. А кто же их всех так вос­питал, научил так свободно и раскованно отдаваться музы­ке и в то же время так трога­тельно и деликатно переша­гивать через цветочные узо­ры? Ответ очевиден: джаз.

Так что, может, нам ввести в школах повсемес­тное преподавание джаза для повышения уровня об­щей интеллигентности, то­лерантности и экологичес­кой культуры? Тем более что есть уже замечатель­ный опыт школы Сергея Казарновского, где джаз действительно стал сердце­виной общеобразовательно­го процесса.

Нет, я не столь ради­кален и не столь наивен, как разнообразные ны­нешние лоббисты, уве­ренные, что стоит ввести урок НВП — и все пойдут добровольно в армию, а если добавить «Доктора Живаго» и «Котлован» в стандарт по литературе, то Пастернак с Платоновым потеснят в умах подраста­ющего поколения поп-звезд. Однако, продолжая бесконечные споры о том, что же должно входить в обязательное школьное образование и как вернуть в школу процесс воспита­ния, я, наверное, не раз еще вспомню этот ковер из петуний и любителей джаза в саду «Эрмитаж»...

Основная часть

Про то, что весной сли­ли Министерство обра­зования и Министерство науки. А надо бы Мини­стерство образования и Министерство по чрез­вычайным ситуациям

Вы обратили внимание, что перед началом учебного года теперь выступает не ми­нистр образования, а министр по чрезвычайным ситуациям? Г-н Шойгу говорил о проти­вопожарной и прочей безо­пасности, сообщив, что в этом смысле 1700 российских школ не готовы к новому учебному году Ситуация в образовании чрезвычайная, но совсем не только в пожар­ном отношении.

Как заметил недавно на радио «Эхо Москвы» знаме­нитый школьный директор Евгений Ямбург: «В обстанов­ке строгой секретности, как будто это антитеррористичес­кая операция, летом происходила зачистка закона об обра­зовании». Отметим — именно летом, когда все мы, «образованцы», — на каникулах, в отпусках и эту обстановку секретности обеспечить куда проще.

А вернувшись после лет­них вакаций, обнаружили, что одним махом, одним нажати­ем кнопки сначала депутаты Госдумы, а потом и их коллеги из Совета Федерации не толь­ко завершили бурную дискус­сию о смене пенсионных льгот на компенсации, но и в корне поменяли сотни (!) дру­гих законов. Вообще вот так одним законом «О внесении изменений...» радикально по­менять столько законов — это абсолютный рекорд в мировой парламентской практике, что означает не только необходи­мость фиксации его в Книге рекордов Гиннесса, но и фак­тические похороны самой парламентской идеи в Рос­сии, предполагающей некие длительные обсуждения, слу­шания, согласования законо­проектов. А тут все решилось со скоростью клизмы, и даже если кто-то из парламентариев попытался вчитаться, разоб­раться в тысячах поправок к сотням законов, за такой срок это невозможно физически.

Что же касается конкрет­но федерального «Закона об образовании», который когда-то был признан ЮНЕСКО одним из наиболее либераль­ных и демократичных в мире, то здесь можно говорить не о поправках к нему, а факти­чески о новом, гораздо более жестком, если не сказать — жестоком, законе. Достаточно сказать, что снята (целиком!) статья 40 про «Государствен­ные гарантии приоритетности образования», все ее пункты и дефисы — и про детские по­собия, и про 10% от ВВП, и про освобождение образова­тельных учреждений от нало­гов, и про 3% на высшее об­разование, и про защищен­ность соответствующих статей бюджета... Кстати, никаких следов этой «приоритетности» вы не обнаружите уже в про­екте федерального бюджета на будущий год — стоит срав­нить проценты роста бюджета образования и бюджета оборо­ны. А еще в законе не менее красноречиво снята статья о материально-технической базе

образовательного учреждения. Снят пункт о гарантиях 50% бесплатных бюджетных мест для студентов модных специ­альностей — экономики, юриспруденции, менеджмента и пр. Сняты многие позиции об обязательных нормативах финансирования, льготы для сельских учителей, деньга на методическую литературу, по­вышенные нормативы фи­нансирования для образова­тельных учреждений для де­тей и подростков с отклонениями в развитии и для одарен­ных детей... В газете всего не перечислишь — места не хва­тит, да и стоит ли все перечис­лять? Ведь этого теперь нет, а на «нет» и суда нет — что, ви­димо, и вдохновляло авторов нового федерального закона об образовании.

Кстати, суда не только нет, но и не будет — ведь теперь уже не половина, а все студенческие места на специальность «юриспру­денция» продаются. Теперь официально.

Заключение

Как ни странно, не про то, что делать и кто виноват, а снова — про джаз...

Что ж, пора приниматься за дело, за привычное дело свое — повторю вслед за , тем более что клас­сик пока еще числится в школьной программе. Пора в школу. Будем, коллеги, про­должать учить ребят. Ведь, согласитесь, делаем мы это не потому, наверное, что на бумаге было написано о при­оритетности образования.

Никто и не обольщался.

Но пора приниматься и за другое дело — отстаивать свои права. И надо еще ус­петь закрепить в московс­ких городских законах то, в чем отказывает нам теперь государство. Чтоб московс­кий учитель не заметил этих «особенностей нацио­нального законодательства». Это уже моя работа.

Вот так, по-своему, бу­дут теперь корячиться каж­дый город, каждая область. Под федеральные заклина­ния про «Единое образова­тельное пространство».

Но вот в чем вопрос. Если государство (феде­ральная власть) отказывает­ся — публично, законода­тельно — учить (а лечить, по-моему, никогда и не пы­талось), то зачем оно (она)?

...Вы спросите — ну а при чем тут джаз? Надо же где-то черпать силы.

* Dura lex (лат.) — когда-то переводилось как «Суров закон», теперь в переводе не нуждается.

Конец выпуска.