Обзор судебной практики по гражданским делам за 2 полугодие 2008 года

Утвержден

Постановлением Президиума

Курганского областного суда

от 01.01.01 года.

О Б З О Р

судебной практики по гражданским

делам за 2 полугодие 2008 года

Суд, определяя подсудность дела, не учел, что ответчик – это предполагаемый нарушитель прав или охраняемых законом интересов истца, что повлекло отмену определения о возврате заявления.

Е. обратился в суд с иском к Военному комиссариату Курганской области о взыскании недополученной пенсии.

Суд вернул заявление Е. в связи с неподсудностью дела данному суду.

Судебная коллегия отменила определение в связи с неправильным применением норм процессуального права.

В силу пункта 2 части 1 статьи 135 ГПК судья возвращает исковое заявление в случае, если дело неподсудно данному суду.

Суд первой инстанции пришел к выводу о подсудности спора суду г. Нижнего Новгорода в связи с нахождением истца на пенсионном обеспечении в Военном комиссариате г. Нижнего Новгорода.

Судебная коллегия указала на то, что суд оставил без внимания следующее. В соответствии со ст. 38 ГПК РФ ответчик – это субъект спорного материального правоотношения, который привлекается в процесс в качестве предполагаемого нарушителя прав или охраняемых законом интересов истца. При этом место нахождения юридического лица, в соответствии со ст. 54 ГК РФ определяется местом его государственной регистрации.

В исковом заявлении Е. в качестве ответчика указан Военный комиссариат Курганской области, находящийся в г. Кургане, истцом исковые требования предъявлены в суд по месту нахождения ответчика с соблюдением правил подсудности, установленных статьей 28 ГПК РФ, поэтому спор подлежит рассмотрению и разрешению в суде г. Кургана.

При таких обстоятельствах судебная коллегия определение суда отменила и направила заявление в суд на стадию принятия заявления.

Согласно ст. 53 ГПК РФ полномочия представителя должны быть выражены в доверенности, выданной и оформленной в соответствии с законом.

Администрация района обратилась в суд с иском к ответчикам – собственникам земельных участков – о признании права муниципальной собственности на земельный участок сельскохозяйственного назначения площадью 1537,85 га.

Решением суда иск удовлетворен.

Судебная коллегия, отменив решение, указала на существенное нарушение норм процессуального права.

К участию в деле в качестве представителя ответчиков П. был допущен судом на основании протокола общего собрания собственников земельных долей от 01.01.2001 г.

На основании признания иска представителем ответчика судом было постановлено решение об удовлетворении иска.

Как указала судебная коллегия, судом не было учтено, что представительство в суде определено главой 5 ГПК РФ. Исходя из положений статьи 53 ГПК РФ, протокол общего собрания собственников земельных долей не может заменять доверенности.

Кроме того, из представленного протокола собрания следует, что из 277 собственников земельных долей на собрании присутствовало 78 человек без указания поименно. С учетом изложенного, коллегия пришла к выводу, что дело было рассмотрено в отсутствие ответчиков, не извещенных о времени и месте рассмотрения дела, с грубым нарушением их конституционных прав, что является безусловным основанием к отмене решения суда.

Наличие противоречий между экспертным заключением и актом осмотра автомобиля и неустранение мировым судьей данных противоречий в нарушение ст. 67 ГПК РФ повлекло отмену решения.

Д. обратился в суд с иском к страховой компании о взыскании страхового возмещения в связи с утратой товарной стоимости автомобилей.

Решением мирового судьи иск Д. был удовлетворен частично, со страховой компании в его пользу взыскано 4788 руб. в счет утраты товарной стоимости автомобиля ВАЗ 21074; 11059 руб. – в счет утраты товарной стоимости автомобиля ВАЗ 21074 без г/н – транзит; 667,17 руб. – в счет возврата госпошлины.

Апелляционным определением суда решение мирового судьи было оставлено без изменения.

Президиум областного суда отменил состоявшиеся по делу постановления в связи с существенным нарушением норм материального и процессуального права.

Д. был причинен имущественный вред в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 15.06.2007 г. с участием автомобиля Д. ВАЗ 21074 и автомобиля КИА под управлением С. и дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 27.07.2007 г. с участием автомобиля Д. ВАЗ 21074, без г/н и автомобиля ВАЗ 2107, под управлением П. Гражданская ответственность С. и П. застрахована в компания», которое выплатило Д. материальный ущерб от ДТП частично, оплатить часть ущерба в виде утраты товарной стоимости автомобиля отказалось.

Президиум указал на существенное нарушение норм процессуального права, допущенное мировым судьей, а именно ч. 3 ст. 167 ГПК РФ, согласно которой суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными. Дело мировым судьей было рассмотрено в отсутствие истца и его представителя, которые не были извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, что является безусловным основанием для отмены судебного решения.

Кроме того, президиум указал на нарушение мировым судьей ст. 67 ГПК РФ, так как не были приняты необходимые меры к устранению противоречий между экспертным заключением и актом осмотра автомобиля -плюс» в части определения утраты товарной стоимости автомобиля ВАЗ 21074, где при экспертизе, со слов представителя истца, не был учтен перекос заднего дверного проема.

Апелляционное определение суда президиум также признал незаконным, так как, вызвав и опросив эксперта -Сервис», суд апелляционной инстанции выяснил, что экспертное заключение является неполным, поскольку при определении утраты товарной стоимости автомобиля ВАЗ 21074 не был учтен перекос заднего дверного проема, указанный в акте осмотра автомобиля -плюс».

Данному обстоятельству суд не дал должной оценки в судебном постановлении, не устранив тем самым противоречия между экспертным заключением и актом осмотра автомобиля -плюс».

Указывая ответчику о необходимости представления образцов почерка и подписи, необходимых для проведения экспертизы (ст. 79 ГПК РФ), суду следовало указать срок, к которому они должны были быть представлены.

К. обратился в суд с иском к Г. о взыскании процентов по договору займа.

Решением суда иск удовлетворен.

Судебная коллегия пришла к выводу об отмене решения суда в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в решении, обстоятельствам дела и нарушением норм процессуального права.

В подтверждение договора займа истцом был представлен письменный договор от 01.01.2001 г., согласно тексту которого, К. передал Г. 100000 руб., на срок до 31.12.2003 г., с выплатой процентов за пользование денежными средствами из расчета – 36 % годовых. оспаривала факт заключения договора и свою подпись на нем, заявила ходатайство о назначении по делу почерковедческой экспертизы.

Суд, удовлетворяя исковые требования, признал установленным факт подписания ответчиком договора займа, сославшись на непредставление ответчиком необходимых материалов и документов для проведения экспертизы (ст.79 ГПК РФ).

Судебная коллегия не согласилась с данным выводом суда.

Из материалов дела следовало, что определением суда от 01.01.2001 г. по делу по ходатайству ответчика была назначена почерковедческая экспертиза, при этом судом не был решен вопрос о необходимости представления свободных и экспериментальных образцов почерка и подписи ответчика, без которых проведение экспертизы по существу невозможно. О необходимости представления образцов почерка и подписи было сообщено экспертом суду письмом от 01.01.2001 г.

Судом представителю ответчика 11.02.2008 г. выдано письменное сообщение о необходимости представления образцов почерка и подписи (в том числе отобранных в судебном заседании) без указания срока, к которому они должны быть представлены. После этого судом на 22.02.2008 г. было назначено судебное заседание, отложенное по причине уважительной неявки ответчика, при этом, суд вновь не определил срок, к которому ответчик должен представить необходимые материалы, а также не назначил дату явки ответчика в суд для отобрания образцов почерка и подписи.

12.03.2008 г. определение о назначении экспертизы было возвращено в суд без исполнения.

Таким образом, у суда не имелось достаточных оснований считать ответчика уклонившимся от представления экспертам необходимых материалов и документов для исследования, поскольку судом не был четко определен ответчику срок и порядок их предоставления.

Так как в данном случае не могло быть применено положение п.3 ст.79 ГПК РФ, соответственно, не имелось оснований для признания факта заключения указанного договора займа, оспариваемого Г., поскольку иных доказательств того, что рукописный текст и подпись в договоре выполнены именно ответчиком, истцом не представлено.

При указанных обстоятельствах решение суда об удовлетворении иска не
могло быть признано законным и обоснованным, в связи с чем, было отменено с направлением дела на новое рассмотрение.

Согласно статье 136 ГПК РФ судья, установив, что исковое заявление подано в суд без соблюдения требований статьей 131 и 132 ГПК РФ, выносит определение об оставлении заявления без движения, о чем извещает лицо, подавшее заявление, и предоставляет ему разумный срок для исправления недостатков.

Прокурор района обратился в суд с иском в интересах К. к МУП о сложении долга по коммунальным платежам.

Суд оставил заявление без движения, предоставив срок для исправления недостатков заявления по 28.03.2008 года.

Судебная коллегия пришла к выводу об отмене определения суда.

При этом коллегия указала о правильности вывода суда о том, что заявление прокурора было подано в суд без соблюдения требований статей 131 и 132 ГПК РФ, и имелись основания для его оставления без движения с предоставлением срока для исправления недостатков. При этом срок для исправления недостатков должен быть разумным.

Суд же предоставил прокурору срок для исправления недостатков заявления до 28.03.2008 г., направив ему определение об оставлении заявления без движения 27.03.2008 г. При таких обстоятельствах у прокурора не было возможности выполнить указание суда об устранении недостатков заявления в установленный срок.

Поэтому определение не могло быть признано законным и обоснованным, в связи с чем, было отменено и направлено в тот же суд на стадию принятия заявления.

Согласно ст. 202 ГПК РФ в случае неясности решения суд, принявший его, по заявлению лиц, участвующих в деле, судебного пристава-исполнителя вправе разъяснить решение суда, не изменяя его содержания.

К. обратилась в суд с заявлением о разъяснении решения суда, которым установлен факт ее проживания в затопляемой радиоактивно загрязненной зоне р. Теча в д. Дубасово Уксянского района Курганской области с апреля 1961 г. до апреля 1962 г. и добровольного переселения в апреле 1962 г. из затопляемой радиоактивно загрязненной зоны в другой населенный пункт.

Определением суда в разъяснении решения было отказано.

Судебная коллегия отменила определение, как несоответствующее закону, и указала, что суд первой инстанции своим решением по существу установил факт, который не имеет юридического значения, так как не влечет для заявителя возникновения, изменения или прекращения каких-либо прав (ч. 1 ст. 264 ГПК РФ), поскольку в перечень населенных пунктов, подвергшихся радиоактивному загрязнению вследствие аварии в 1957 г. на производственном объединении «Маяк» и сбросов радиоактивных отходов в реку Теча, утвержденный постановлением Правительства РФ от 01.01.01 г. № 000 (Приложение ) входит населенный пункт Дубасово (Ясная Поляна) Далматовского, а не Уксянского района.

Поэтому суду первой инстанции следовало в силу ч. 1 ст. 57 ГПК РФ предложить заявителю представить доказательства о переименовании Уксянского района в Далматовский район, а в случае, если для заявителя представление таких доказательств будет затруднительно, то по ходатайству заявителя оказать содействие в собирании и истребовании доказательств.

При таких обстоятельствах заявитель был вправе обратиться с заявлением о разъяснении решения, которым суд установил факт, не влекущий для нее возникновения, изменения или прекращения каких-либо прав.

Также коллегия не согласилась с выводом суда о том, что требования заявителя о разъяснении решения фактически являются требованиями об изменении содержания решения, и заявитель во внесудебном порядке может установить тот факт, что д. Дубасово Уксянского района и д. Дубасово Далматовского района являются одним и тем же населенным пунктом. Поскольку по существу заявитель вынужден будет вновь обращаться в суд с заявлением об установлении этого же факта.

Устранение допущенного судом нарушения норм процессуального права в данном случае возможно путем разъяснения решения в порядке ст. 202 ГПК РФ, в связи с чем, коллегия направила дело на новое рассмотрение.

Согласно ч. 1 ст. 203 ГПК РФ суд, рассмотревший дело, по заявлениям лиц, участвующих в деле, судебного пристава-исполнителя либо исходя из имущественного положения сторон или других обстоятельств вправе отсрочить или рассрочить исполнение решения суда, изменить способ и порядок его исполнения.

М. обратилась в суд с заявлением о предоставлении отсрочки исполнения решения суда до 01.12.2008 г., мотивируя просьбу сложившимся трудным материальным положением.

Определением суда заявление М. удовлетворено.

Судебная коллегия отменила данное определение суда.

Из материалов дела видно, что решением суда в пользу банка взыскана задолженность по кредитному договору в сумме 88626,98 руб. солидарно с К., Ф., М., Е. Решение суда вступило в законную силу, но не исполнено.

Судебная коллегия отметила, что предоставление отсрочки исполнения решения суда при солидарных обязательствах ставит других должников по делу в неравное положение с заявительницей. В судебном заседании М. не представила доказательств, подтверждающих ухудшение её материального положения. При таких обстоятельствах предоставление отсрочки исполнения решения суда необоснованно и негативно повлияет на эффективность правосудия.

Поэтому коллегией определение суда было отменено и в предоставлении отсрочки исполнения решения суда М. отказано.

Прекращая производство по делу по ч. 1 ст. 220 ГПК РФ, суд не учел субъектный состав спора – истец не являлся индивидуальным предпринимателем.

П. обратился в суд с иском к открытому акционерному обществу о признании права собственности на нежилое здание.

Определением суда производство по делу прекращено, поскольку дело не подлежит рассмотрению и разрешению в суде в порядке гражданского судопроизводства.

Судебная коллегия отменила определение суда.

Из смысла ч. 2 ст. 27 АПК РФ следует, что при разрешении вопроса о подведомственности спора суд должен в совокупности учитывать два критерия: субъектный состав и характер рассматриваемого спора.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что предъявленный иск является спором экономического характера, тогда как из материалов дела не следует, что спорное недвижимое имущество приобреталось П. для осуществления предпринимательской деятельности, в договоре купли-продажи истец фигурировал в качестве физического лица. Кроме того, судом не учтен субъектный состав спора – истец не является индивидуальным предпринимателем (иного судом установлено не было).

Ссылка суда на ст. 33 АПК РФ, допускающую рассмотрение арбитражными судами споров с участием граждан, не имеющих статус индивидуального предпринимателя, основана на неправильном толковании закона. Из редакции данной нормы видно, что она устанавливает специальную подведомственность арбитражным судам дел по спорам между акционером и акционерным обществом. Следовательно, правило специальной подведомственности, независимо от субъектов спора, распространяется только на споры, в которых, одной из сторон (истцом или ответчиком) является акционер, а другой – акционерное общество, акционером которого он является.

Оснований для прекращения производства по делу не имелось, в связи с чем, определение суда было отменено.

В соответствии со ст. 265 ГПК РФ суд устанавливает факты, имеющие юридическое значение, только при невозможности получения заявителем в ином порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти факты, или при невозможности восстановления утраченных документов.

Д. обратилась в суд с заявлением об установлении юридического факта принадлежности документов ее умершему мужу, поскольку дата рождения, указанная в данных документах 18 июня 1966 г. не соответствует дате, указанной в свидетельстве о рождении – 18 июля 1966 г.

Определением суда заявление оставлено без рассмотрения.

Судебная коллегия определение отменила, указав, что установление факта принадлежности документов умершему необходимо заявителю для назначения пенсии по случаю потери кормильца. По пояснениям представителя ГУ УПФ РФ в г. Кургане спор о праве в данном случае отсутствует.

Досудебный порядок рассмотрения заявлений об установлении юридических фактов законом не предусмотрен, поэтому заявление Д. должно было быть рассмотрено по существу.

При этом коллегия указала, что при рассмотрении дела суду следует учесть, что по делам об установлении факта принадлежности правоустанавливающего документа лицу, имя, отчество или фамилия которого, указанные в документе, не совпадают с именем, отчеством или фамилией этого лица по паспорту или свидетельству о рождении (п. 5 ч. 1 ст. 264 ГПК РФ), необходимо требовать от заявителя представления доказательств того, что правоустанавливающий документ принадлежит ему и что организация, выдавшая документ, не имеет возможности внести в него соответствующее исправление.

Оспаривать решение суда вправе как стороны и лица, участвующие в деле, так и иные лица, не участвовавшие в деле, чьи права и законные интересы затрагиваются данным судебным актом (ст. 336 ГПК РФ).

М., Г. и Е. обратились в суд с кассационной жалобой и ходатайством о восстановлении срока для подачи кассационной жалобы, поскольку о рассматриваемом иске о выделе в натуре в счет земельных долей земельных участков истцы узнали после вынесения судом решения, к участию в деле они не были привлечены.

Определением суда в восстановлении срока для подачи кассационной жалобы на решение суда было отказано.

Судебная коллегия определение суда отменила в связи с существенным нарушением судом норм процессуального права.

В соответствии со статьей 336 ГПК РФ на решения всех судов в Российской Федерации, принятые по первой инстанции, за исключением решений мировых судей, сторонами и другими лицами, участвующими в деле, может быть подана кассационная жалоба, а прокурором, участвующим в деле, может быть принесено кассационное представление.

В статье 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод предусмотрено право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, обеспечивающим каждому в случае спора его гражданские права и обязанности.

Исходя из указанной нормы Конвенции и взаимосвязанных положений статей 1, 2, 18, 45, 46 и 118 Конституции Российской Федерации, обязывающих Российскую Федерацию как правовое государство создать эффективную систему гарантирования защиты прав и свобод человека и гражданина посредством правосудия, неотъемлемым элементом нормативного содержания права на судебную защиту, имеющего универсальный характер, является правомочие заинтересованных лиц, в том числе не привлеченных к участию в деле, на обращение в суд за защитой своих прав и свобод, нарушенных неправосудным судебным решением. Разрешение судом вопроса о правах и обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле, не позволяет считать судебное разбирательство справедливым. Лицо, не привлеченное к участию в деле, в отношении которого вынесено судебное решение, нарушающее его права и свободы либо возлагающее на него дополнительные обременения, во всяком случае, должно располагать эффективными средствами восстановления своих нарушенных прав, как того требует статья 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Из этого исходит в своей практике Европейский Суд по правам человека, который неоднократно указывал на то, что статья 6 Конвенции гарантирует доступность на национальном уровне средств правовой защиты для осуществления материальных прав и свобод, установленных Конвенцией, независимо от того, в какой форме они обеспечиваются в национальной правовой системе; средства правовой защиты должны быть «эффективными» в том смысле, что они должны предотвращать предполагаемое нарушение или его прекращать, равно, как и предоставлять адекватную компенсацию за уже произошедшее нарушение (Постановления от 01.01.01 года по делу «Кудла (Kudla) против Польши», от 01.01.01 года по делу «Кляхин (Klyakhin) против Российской Федерации» и др.). Соответственно, суд первой инстанции, рассматривающий дело по существу на основе непосредственного исследования всех известных доказательств, обязан верно определить состав лиц, участвующих в деле, т. е. имеющих интерес в его исходе, с учетом конкретных обстоятельств данного дела, с тем чтобы - исходя из конституционных положений о равенстве граждан перед законом и судом, гарантиях судебной защиты прав и свобод и об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон - этим лицам были предоставлены в равном объеме процессуальные права, такие как право быть своевременно извещенным о времени и месте рассмотрения дела, право участвовать в судебном разбирательстве, заявлять отводы суду, выступать с заявлениями и ходатайствами, связанными с разбирательством дела, давать объяснения (статьи 113, 148, 150 и 153 ГПК Российской Федерации).

Исходя из этого, положение статьи 336 ГПК РФ, согласно которому на решения всех судов в Российской Федерации, принятые по первой инстанции, за исключением решений мировых судей, сторонами и другими лицами, участвующими в деле, может быть подана кассационная жалоба, не должно рассматриваться как предполагающее исключение для лиц, не привлеченных к участию в деле, вопрос о правах и обязанностях которых был разрешен судом первой инстанции, возможности воспользоваться механизмом кассационного обжалования судебного решения, принятого без их участия.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 01.01.01 г. N 1-П «По делу о проверке конституционности положения ст. 336 ГПК РФ в связи с жалобами граждан , и предусмотрено, что положение статьи 336 ГПК Российской Федерации не противоречит Конституции Российской Федерации, поскольку - по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего гражданского процессуального законодательства - не предполагает в случае отсутствия кассационной жалобы лиц, участвующих в деле, отказ суда второй инстанции в принятии к рассмотрению поданных в установленный законом срок жалоб лиц, не привлеченных к участию в деле, для кассационной проверки наличия такого основания для отмены решения суда первой инстанции, как разрешение вопроса о правах и обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле.

Таким образом, оспаривать решение суда вправе как стороны и лица, участвующие в деле, так и иные лица, чьи права и законные интересы затрагиваются данным судебным актом.

Поскольку из материалов дела следовало, что Г., Е. и М. на основании свидетельств, подобных имеющимся у истцов, имеют право на общую долевую собственность на спорный земельный участок сельскохозяйственного назначения, судебная коллегия пришла к выводу о том, что указанным решением затрагиваются права и законные интересы Г., Е. и М., как собственников общей долевой собственности на спорный земельный участок, и, следовательно, они вправе оспорить решение суда в установленном законом порядке.

Поскольку причины пропуска срока подачи кассационной жалобы коллегия признала вызванными уважительными причинами, так как заявители не были привлечены судом к участию в деле и не могли знать о состоявшемся ранее решении суда, определение суда было отменено, а заявление о восстановлении срока подачи кассационной жалобы удовлетворено, дело направлено в тот же суд для выполнения требований статьи 343 ГПК РФ.

Согласно ст. 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. В случае несоблюдения данных требований суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права.

П. обратился в суд с иском к банку о признании незаключенным договора открытия, обслуживания и кредитования банковского счета, поскольку условия договора сторонами не были согласованы, письменная форма договора не соблюдена.

Решением суда иск удовлетворен.

Судебная коллегия отменила решение суда в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в решении обстоятельствам дела.

20.11.2004 г. П. подписано заявление о заключении кредитного договора для оплаты приобретаемой бытовой техники и заключении договора о предоставлении и обслуживании карты (договор о карте) с кредитованием счета и установлением банком лимита. Исходя из текста заявления, подписавшим его лицом на руки получена копия заявления.

Банк выпустил кредитную карту, открыл на имя истца счет, лимит определил вруб. Истцом карта активирована, денежные средства сняты со счета.

Таким образом, суд пришел к выводу, что между банком и истцом был заключен договор о карте, включающий в себя элементы договора банковского счета и кредитного договора (смешанный договор), в соответствии с порядком, определенным ст. 432, п. 3 ст. 434, п. 3 ст. 438 ГК РФ путем акцепта ответчиком оферт истца (совершения действий по открытию и кредитованию счета), в соответствии с Условиями и Тарифами по картам, являющимися неотъемлемой частью договора.

В заявлении истца о заключении договора указано на согласие и принятие обязательства соблюдать в рамках кредитного договора: Условия предоставления и обслуживания кредитов, Тарифы по кредитам, в рамках договора о карте: Условия предоставления и обслуживания карт, Тарифы по картам.

На момент подписания истцом заявления действовали Условия предоставления и обслуживания карт, эмитированных банком, утвержденные приказом и. о. председателя правления банка от 01.01.2001 г. и введенные в действие с 25.05.2004 г.

Удовлетворяя требования истца по указанным выше основаниям, суд пришел к выводу, что он не был ознакомлен с Условиями и Тарифами (буквальное наименование которых не совпадало с изложенной в заявлении формулировкой), поэтому существенные условия договора, по мнению суда первой инстанции, сторонами не были согласованы.

Судебная коллегия признала данные выводы несоответствующими обстоятельствам дела.

В материалах дела, помимо заявления от 01.01.2001 г., имелось заявление П. о возобновлении операций с использованием карты от 01.01.2001 г., в котором он просит возобновить операции с использованием карты, при этом, вновь указывает, что с «Условиями предоставления и обслуживания карт» и Тарифами ознакомлен, понимает и полностью согласен.

Суд первой инстанции данному заявлению оценки не дал. Тогда как указанное заявление было написано до активации карты и снятия истцом средств со счета. Таким образом, ещё до снятия денежных средств истец своим заявлением в адрес банка подтвердил то обстоятельство, что с «Условиями предоставления и обслуживания карт» и Тарифами он ознакомлен, понимает и полностью согласен.

Таким образом, истец был ознакомлен с Условиями и Тарифами банка. В противном случае вправе был отказаться от активации карты и снятия денежных средств со счета. Проявляя разумную осмотрительность и учитывая правила делового оборота, в том числе соблюдение письменной формы договора по кредитам, с указанием условий договора (включая ранее заключенный им с ответчиком договор по потребительскому кредиту), сложившуюся практику начисления банками процентов и комиссий, он должен был понимать, что Условия и Тарифы, на которые ссылается в своем заявлении, регламентируют условия заключаемого им с банком договора.

Наименование Условий предоставления и обслуживания карт соответствовало утверждаемым после 18.04.2005 г. Условиям.

«Условия предоставления и обслуживания карт, эмитированных банком» действовали только в период с 25.05.2004 г. по 18.04.2005 г. В последующем наименование утверждаемых банком Условий не содержало слова «эмитированных».

При указанных обстоятельствах, с учетом положений ст. 431 ГК РФ о толковании условий договора, с учетом обычаев делового оборота и последующего поведения сторон, судебная коллегия пришла к выводу, что истец был ознакомлен с Условиями и Тарифами банка, принял данные условия, содержащие все существенные условия договора о карте, после чего воспользовался предоставленными денежными средствами и исполнял обязательства по данному договору.

Учитывая, что защита гражданских прав не допускает злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ), судебная коллегия отменила решение суда об удовлетворении требований П. и вынесла новое решение об отказе в удовлетворении иска.

Согласно ст. ст. 304, 305 ГК собственник (законный владелец) может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя эти нарушения и не были соединены с лишением владения.

Б. обратилась в суд с иском к индивидуальному предпринимателю (далее по тексту – ИП) М., МУ «Административно-техническая инспекция города» (далее – МУ «АТИ»), органу местного самоуправления о прекращении деятельности магазина «С» (далее – магазин), так как загрузкой товаров со стороны двора жилого дома, где расположены окна жилых комнат квартир и входы в жилую часть дома, нарушены требования СНиП, при выдаче разрешения на перевод квартир в нежилое помещение в нарушение ст. 22 ЖК РФ не получено согласие жильцов дома. Также просила демонтировать крышу магазина «С», соединяющую балкон ее квартиры с другой квартирой, признать незаконными действия (фактически бездействие) органа местного самоуправления и МУ «АТИ» в отношении допущенных М. нарушений при эксплуатации магазина и переводе жилых помещений в нежилые.

Решением суда иск Б. удовлетворен в части, на М. возложена обязанность по демонтажу крыши магазина, соединяющей балкон квартиры истицы с другими квартирами, в удовлетворении иска Б. к органу местного самоуправления, МУ «АТИ» о признании действий незаконными отказано.

Судебная коллегия признала законным решение суда в части отказа истице в удовлетворении требований о прекращении работы магазина, поскольку нарушение пСНиП года «Здания жилые многоквартирные» возможным использованием при эксплуатации магазина эвакуационного выхода-крыльца не могут служить основанием для удовлетворения требований о прекращении деятельности всего магазина.

Также признано законным решение суда в части отказа в удовлетворении заявленных истицей требований о признании действий органа местного самоуправления и МУ «АТИ», поскольку истицей, в соответствии со ст. 56 ГПК РФ (каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом), не представлено доказательств, подтверждающих наличие допущенных ответчиками нарушений ее права пользования жилым помещением.

Решение суда в части удовлетворения требований Б. о демонтаже крыши магазина, соединяющей балкон квартиры истицы с другими квартирами судебная коллегия отменила в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в решении, обстоятельствам дела.

Как видно из дела, Б. проживает в двухкомнатной квартире, расположенной на втором этаже спорного дома. Собственником четырех квартир, находящихся на 1 этаже данного дома, является М.

05.07.2006 г. М. обратилась в межведомственную комиссию органа местного самоуправления с заявлением о выдаче разрешения на перевод данных квартир в нежилые помещения (для размещения магазина промышленных товаров), представила пакет необходимых документов. Решением Межведомственной комиссии руководителю Администрации города рекомендовано перевести квартиры М. под магазин промышленных товаров. Постановлениями органа местного самоуправления принято решение перевести жилые помещения квартир в нежилые под магазин промышленных товаров, разрешена реконструкция переводимых помещений под магазин промышленных товаров.

Судебная коллегия не согласилась с выводом суда первой инстанции о нарушении прав истицы снижением ее безопасности в результате оборудования крыши и повышенном уровне шума во время дождя.

И указала, что суд первой инстанции не учел, что в соответствии с экспертным заключением независимых экспертиз» проектно-сметная документация крыши магазина, соответствует СНиПам и иным требованиям, предъявляемым к проектной документации. Проведенная работа на крыше магазина соответствует корректировке проектно-сметной документации.

Проведенная работа на крыше магазина соответствует строительно-техническим, санитарно-эпидемиологическим и противопожарным требованиям. Условия проживания в квартире истицы в связи с произведенными работами по корректировке не нарушаются.

Выводы суда о том, что оборудование крыши магазина сделало менее безопасной квартиру истицы материалами дела не подтверждены, угроза проникновения в квартиру истицы через крышу нежилого помещения магазина носит предположительный характер и не может рассматриваться как препятствие в пользовании квартирой.

Выводы суда о превышении предельно допустимого уровня шума в квартире из-за шума дождя материалами дела также не подтверждены.

Поскольку обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены полно, судебная коллегия в соответствии со ст. 361 ГПК РФ отменила решение в части и, не передавая его на новое рассмотрение, приняла по делу новое решение, отказав истице в иске о демонтаже крыши магазина.

В соответствии с ч. 3 ст. 551 ГК РФ в случае, когда одна из сторон уклоняется от государственной регистрации перехода права собственности на недвижимость, суд вправе по требованию другой стороны вынести решение о государственной регистрации перехода права собственности. Сторона, необоснованно уклоняющаяся от государственной регистрации перехода права собственности, должна возместить другой стороне убытки, вызванные задержкой регистрации.

П. обратилась в суд с иском к Т. о понуждении к регистрации, в порядке ст.551 ГК РФ, перехода права собственности на жилой дом и земельный участок согласно договору купли-продажи указанного жилого дома от 01.01.2001 г.

Т. обратился в суд со встречным иском, просил признать недействительным договор от 01.01.2001 г. купли-продажи жилого дома и земельного участка и расписку от 01.01.2001 г. о получении денежных средств в размере рублей от П. за дом и земельный участок.

Решением суда в удовлетворении иска П. и встречного иска Т. отказано.

Судебная коллегия, проверив материалы дела, в интересах законности в полном объеме, в связи с неправильным применением норм материального права, отменила решение суда в части отказа в удовлетворении исковых требований П. о понуждении Т. провести государственную регистрацию перехода права собственности на жилой дом и земельный участок и в части отказа в удовлетворении встречных исковых требований Т. о признании недействительной расписки от 01.01.2001 г. о получении денежных средств в размере 100000 рублей от П., в остальной части решение суда оставила без изменения.

Т. нотариально удостоверенной доверенностью от 01.01.01 г. уполномочил Ш. (мать ответчицы П.) зарегистрировать право собственности на жилой дом и земельный участок, а также продать за цену и на условиях по своему усмотрению указанные жилой дом и земельный участок.

08.10.2007 г. в отдел Управления Федеральной регистрационной службы по Курганской области Ш. был представлен на регистрацию договор купли-продажи от 01.01.2001 г. спорных жилого дома и земельного участка между Ш., действующей от имени Т. (продавцом) и П. (покупателем). По условиям п. 3 договора, указанные жилой дом и земельный участок оцениваются по соглашению сторон и продаются за руб., которые уплачены покупателем продавцу до подписания настоящего договора.

25.10.2007 г. Т. отозвал доверенность на имя Ш. Договор купли-продажи дома и земельного участка с приобщенными документами были возращены без регистрации сделки и перехода права собственности на указанные объекты недвижимости. Т. утверждал, что расчет по сделке истицей не произведен, расписка в получении руб. написана им в состоянии алкогольного опьянения, когда он не понимал значение своих действий и не мог руководить ими.

Судом сделан взаимоисключающий вывод об отказе обеим сторонам в иске. Таким образом, спор между сторонами по существу разрешен не был.

Рассматривая требования П. о понуждении к регистрации перехода права собственности на жилой дом и земельный участок, суд пришел к выводу, что ответчик не уклонялся от регистрации перехода права собственности, поскольку, по мнению суда, нельзя расценить как уклонение отказ от совершения каких либо действий, в данном случае - нежелание лично осуществить сделку купли-продажи.

Судебная коллегия посчитала, что данный вывод суда постановлен на неправильном толковании норм материального права.

В силу ст. 551 ГК РФ переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации. В случае, когда одна из сторон уклоняется от государственной регистрации перехода права собственности на недвижимость, суд вправе по требованию другой стороны вынести решение о государственной регистрации перехода права собственности. Сторона, необоснованно уклоняющаяся от государственной регистрации перехода права собственности, должна возместить другой стороне убытки, вызванные задержкой регистрации.

Поскольку продавец дома и земельного участка - Т. после передачи договора купли-продажи в учреждение по регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним отозвал доверенность, выданную представителю, 25.10.2007 г. обратился с заявлением в отдел УФРС по Курганской области о возврате документов без регистрации сделки, довод истицы о том, что ответчик уклоняется от регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество, является обоснованным.

Вывод суда об отказе в удовлетворении иска П. коллегия признала необоснованным, в связи с чем, отменила решение суда в данной части.

Право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении имущества (ст. 218 ГК РФ).

В силу ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Согласно п. 1 ст. 549 ГК РФ по договору купли-продажи недвижимого имущества продавец обязуется передать в собственность покупателя недвижимое имущество. Договор продажи недвижимости заключается в письменной форме (ст. 550 ГК РФ).

Договор продажи жилого дома согласно статье 558 ГК РФ подлежит обязательной государственной регистрации и считается заключенным с момента такой регистрации.

Пунктом 3 статьи 165 ГК РФ предусмотрено: если сделка, требующая государственной регистрации, совершена в надлежащей форме, но одна из сторон уклоняется от ее регистрации, суд вправе по требованию другой стороны вынести решение о регистрации сделки.

Поскольку предметом данной сделки купли-продажи являлся жилой дом, суду в целях надлежащего разрешения спора, также следовало разъяснить истице право обращения с требованием о регистрации данной сделки в порядке п. 3 ст. 165 ГК РФ. Ссылка суда на общую норму ст. 421 ГК РФ о свободе договора, признана коллегией несостоятельной.

В части отказа Т. в признании недействительным договора купли-продажи дома и земельного участка в соответствии со ст. 177 ГК РФ, решение суда признано правильным. Как следует из дела, указанный договор купли-продажи оформлен от имени истца его представителем по нотариально удостоверенной доверенности. Данная доверенность не оспорена, никаких доводов и доказательств, подтверждающих, что ответчик на момент её оформления, а также на момент оформления договора купли-продажи не понимал значение своих действий и не мог руководить ими, суду не приведено. Ссылки истца на то обстоятельство, что до подписания договора расчет покупателем фактически не произведен, а также доводы о заниженной стоимости дома и земельного участка и отсутствии другого жилья, не имеют правового значения для оспаривания сделки по данному основанию.

Решение суда в части отказа Т. в удовлетворении требований о признаний расписки в получении от П. денежных средств в сумме руб. судебная коллегия также отменила, так как указанное исковое требование не соответствует перечисленным в ст. 12 ГК РФ способам защиты нарушенного права, поскольку данная расписка не является самостоятельной сделкой, выдана в подтверждение исполнения обязательства по сделке.

Вывод суда о том, что ответчик в момент выдачи данной расписки понимал значение своих действий и мог руководить ими, постановлен на недостаточно проверенных обстоятельствах по делу, безосновательно мотивирован ссылкой на заключение экспертизы, которая, как указал суд, не содержит категоричных выводов о том, что в момент написания расписки Т. не способен был понимать значение своих действий и руководить ими.

Экспертиза, проведенная в рамках дела, по существу подтвердила, что расписка написана ответчиком в каких то необычных условиях, а именно возможно в необычном состоянии, которым могло быть и состояние алкогольного или наркотического опьянения. При этом состояние опьянения не является бесспорным свидетельством того, что оно не позволило ответчику понимать значение своих действий и руководить ими. В связи с чем, указанные обстоятельства, при предъявлении соответствующих исковых требований, нуждаются в дополнительной проверке, в том числе путем опроса дополнительных свидетелей.

Однако, данные выводы суда в последующем могут иметь преюдициальное значение для разрешения споров между сторонами.

Поскольку в суде кассационной инстанции представители ответчика высказали намерение предъявить встречное требование о расторжении данного договора в связи с неисполнением истицей обязательства по оплате дома и земельного участка, судебная коллегия направила данное дело в отмененной части на новое рассмотрение.

При рассмотрении иска о возмещении вреда, причиненного гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу (ст. 1070 ГК РФ) суд необоснованно рассмотрел вопрос о взыскании расходов по оплате услуг адвоката, подлежащих разрешению в порядке, предусмотренном уголовным процессуальным законодательством.

К. обратился в суд с иском к Министерству финансов РФ о компенсации морального вреда, возмещении материального ущерба, причиненных в результате возбуждения в отношении него уголовного дела, прекращенного впоследствии по реабилитирующим основаниям, нахождения под стражей с 20.08.2005 г. по 22.06.2006 г.

Решением суда иск удовлетворен частично, с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу К. взысканы компенсация морального вреда – 30000 руб., материальный ущерб – 5000 рублей. В остальной части иска отказано.

Судебная коллегия решение суда отменила в части взыскания расходов на оплату услуг представителя в связи с неправильным применением норм процессуального права.

Как следует из материалов дела постановлением старшего следователя прокуратуры 19.08.2005 г. было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ по факту обнаружения трупа А. с признаками насильственной смерти. Постановлением от 01.01.2001 г. в качестве обвиняемого был привлечен и задержан в качестве подозреваемого К. 21.08.2005 г. ему была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, которая была изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении 21.06.2006 г.

13.03.2007 г. постановлением старшего следователя прокуратуры уголовное преследование в отношении К. прекращено по п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, за ним признано право на реабилитацию в соответствии со ст. 134 УПК РФ.

Согласно ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, возмещаются за счет казны Российской Федерации, а в случаях предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры или суда, в установленном порядке.

Так как К. был незаконно привлечен к уголовной ответственности и незаконно находился под стражей, он был ограничен в свободе передвижения и выборе места пребывания. В связи с чем, коллегия признала обоснованным вывод суда первой инстанции о причинении истцу нравственных страданий и необходимости взыскания компенсации морального вреда. Оснований для изменения размера взысканной судом компенсации морального вреда судебная коллегия не усмотрела.

Вместе с тем, коллегия отменила решение суда в части взыскания расходов на оплату услуг представителя при осуществлении защиты интересов К. на стадии предварительного следствия по следующим основаниям.

В силу ч. 1 ст. 134 УПК РФ право на реабилитацию за оправданным лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, признают: суд - в приговоре, определении, постановлении, а прокурор, следователь, дознаватель - в постановлении.

В соответствии с ч. 5 ст. 135 УПК РФ требование о возмещении имущественного вреда разрешается судьей в порядке, установленном ст. 399 УПК РФ для разрешения вопросов, связанных с исполнением приговора.

Поэтому требования о взыскании расходов, понесенных К. по оплате услуг адвоката, осуществлявшего его защиту как обвиняемого по уголовному делу на стадии предварительного следствия, не подлежат рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку вопросы реабилитации граждан, привлеченных к уголовной ответственности, разрешаются в порядке, предусмотренном уголовным процессуальным законодательством.

В связи с чем, решение суда в части взыскания с ответчика материального ущерба в сумме 5000 руб. было отменено, а производство по делу в этой части - прекращено по п. 1 ст. 220 ГПК РФ.

В соответствии с частями 2 и 3 ст. 1175 ГК РФ наследник, принявший наследство в порядке наследственной трансмиссии (статья 1156 ГК РФ), отвечает в пределах стоимости этого наследственного имущества по долгам наследодателя, которому это имущество принадлежало, и не отвечает этим имуществом по долгам наследника, от которого к нему перешло право на принятие наследства. Кредиторы наследодателя вправе предъявить свои требования к принявшим наследство наследникам в пределах сроков исковой давности, установленных для соответствующих требований. До принятия наследства требования кредиторов могут быть предъявлены к исполнителю завещания или к наследственному имуществу.

Отделение Банка обратилось в суд с иском к М., Н., А. А., А. Н., П. о взыскании солидарно задолженности по кредитному договору в сумме 32 руб.

Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано.

Судебная коллегия отменила решение суда в связи с неправильным определением обстоятельств, имеющих значение для дела и неправильным применением норм материального права.

В силу ст. 919 ГК РФ, по кредитному договору банк или иная кредитная организация обязуется предоставить денежные средства заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты за неё. Кредитный договор должен быть заключен в письменной форме.

11.01.2007 А. А.С. был предоставлен кредит «Ипотечный» в сумме руб., сроком до 11.01.2026 г. под 15% годовых на приобретение земельного участка и расположенного на нем дома.

В обеспечение исполнения обязательств по договору с М. и Н. были заключены договоры поручительства от 01.01.2001 г., по которым поручители приняли на себя солидарную ответственность в том же объеме, что и заемщик, за неисполнение или ненадлежащее исполнение заемщиком обязательств по кредитному договору.

23.12.2007 г. А. А.С. умер.

Суд первой инстанции, отказывая в иске к поручителям, пришел к выводу, что обязательство поручителя ограничивается обязанностью нести ответственность за должника, когда он сам не исполняет либо ненадлежащим образом исполняет кредитного
обязательства, но не исполнять обязанность за него. Также указал, что обязательство прекращается смертью должника, если исполнение не может быть произведено без личного участия должника либо иным образом неразрывно связано с личностью должника. Суд, ссылаясь на ст. ст. 361, 367, 418 ГК РФ, счел, что Гражданским Кодексом РФ не предусмотрен переход к поручителю обязанностей по исполнению обязательств должника в случае его смерти.

Судебная коллегия указала на неправильное толкование судом норм материального права.

По кредитному договору обязательства заемщика неразрывно не связаны с его личностью, поэтому ссылку суда в решении на п. 1 ст. 418 ГК РФ коллегия признала безосновательной.

Согласно ст. 361 и ст. 363 ГК РФ по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательств полностью или в части. При неисполнении или ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства поручитель и должник отвечают перед кредитором солидарно, если законом или договором поручительства не предусмотрена субсидиарная ответственность поручителя.

В силу ст. 1112 ГК РФ в состав наследства входят принадлежавшие
наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

Статьей 1175 ГК РФ установлено, что наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества. Кредиторы наследодателя вправе предъявить свои требования к принявшим наследство наследникам. До принятия наследства требования кредиторов могут быть предъявлены к наследственному имуществу.

Соответственно наследник должника при условии принятия им наследства становится должником перед кредитором в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

Если в договоре поручительства содержится условие о согласии поручителя отвечать за любого нового должника, поручитель становится ответственным за исполнение наследником обязательства (п. 2 ст. 367 ГК РФ).

Обязательство прекращается невозможностью исполнения, если она вызвана обстоятельством, за которое ни одна из сторон не отвечает (п. 1 ст. 416 ГК РФ).

Поскольку в силу Закона наследник отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества (ст. 1175 ГК РФ), то при отсутствии или недостаточности наследственного имущества кредитное обязательство прекращается невозможностью исполнения соответственно полностью или в недостающей части наследственного имущества (п. 1 ст. 416 ГК РФ).

Согласно п. 1 ст. 367 ГК РФ поручительство прекращается с прекращением обеспеченного им обязательства, а также в случае изменения этого обязательства, влекущего увеличение ответственности или иные неблагоприятные последствия для поручителя, без согласия последнего.

Исходя из содержания приведенных правовых норм, поручительство прекращается в той части, в которой прекращается обеспеченное им обязательство, и поручитель должен нести ответственность перед кредитором в пределах стоимости наследственного имущества.

Таким образом, в случае смерти должника и при наличии наследников и наследственного имущества взыскание кредитной задолженности возможно с поручителя в пределах стоимости наследственного имущества (если в договоре поручителя с кредитной организацией поручитель дал кредитору согласие отвечать за нового должника).

Из материалов дела усматривается, что после смерти А. А.С. осталось наследственное имущество, в частности, на его имя зарегистрировано право собственности на 3/5 жилого дома, а также земельный участок.

По условиям п. 2.8 договоров поручительства М. и Н. приняли на себя обязательство отвечать за исполнение обязательств, предусмотренных кредитным договором за заемщика, а также за любого иного должника в случае перевода долга на другое лицо, также в случае смерти заемщика.

Таким образом, как указанные поручители, так и наследники, принявшие наследство, могут нести ответственность по кредитному договору в пределах стоимости наследственного имущества.

Вывод суда первой инстанции о том, что дети наследодателя А. А. и А. Н. не должны отвечать по долгам наследодателя, поскольку не вступили в наследственные права, коллегия сочла необоснованным, так как он сделан без учета Части 3 ГК РФ, регулирующей наследственные правоотношения.

Наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня его открытия (ст.1154 ГК РФ).

В силу ст. 1153 ГК РФ принятие наследства осуществляется подачей по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления наследника о принятии наследства либо заявления наследника о выдаче свидетельства о праве на наследство.

Кроме того, признается, пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства, в частности если наследник:

вступил во владение или в управление наследственным имуществом; принял меры по сохранению наследственного имущества, защите его от посягательств или притязаний третьих лиц;

произвел за свой счет расходы на содержание наследственного имущества; оплатил за свой счет долги наследодателя или получил от третьих лиц причитавшиеся наследодателю денежные средства.

Таким образом, принятие наследства может быть осуществлено не только путем подачи заявления нотариусу, но и фактически.

Коллегия также отметила, что суд не дал никакой оценки доводу представителя истца о том, что данные ответчики приняли наследство фактически, поскольку проживают в спорном доме. На факт проживания в указанном доме ссылались А. А. и А. Н. в суде первой инстанции, что нуждалось в дополнительной проверке.

Согласно ст. 1157 ГК РФ наследник вправе отказаться от наследства в течение срока, установленного для принятия наследства (статья 1154 ГК РФ), в том числе в случае, когда он уже принял наследство.

Если наследник совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства (пункт 2 статьи 1153 ГК РФ), суд может по заявлению этого наследника признать его отказавшимся от наследства и по истечении установленного срока, если найдет причины пропуска срока уважительными.

В связи с чем, при возникновении спора о принятии наследства, суду следовало разъяснить истцу право предъявления дополнительных исковых требований об установлении факта принятия наследства, ответчикам разъяснить право, при наличии оснований, заявить требования о признании отказавшимися от наследства.

При указанных обстоятельствах решение суда не могло быть признано законным и обоснованным.

В силу ч. 1 ст. 929 ГК по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интереса-ми страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).

С. обратился в суд с иском к страховой компании о взыскании страховой выплаты, компенсации морального вреда, возмещении судебных расходов.

Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано.

Судебная коллегия отменила решение суда в части отказа в иске С. к страховой компании о взыскании страхового возмещения в связи несоответствием выводов суда, изложенных в решении, обстоятельствам дела, нарушением норм материального права.

Из материалов дела усматривается, что истец является собственником автомобиля Шевроле Нива, 2005 года выпуска. 26.09.2007 г. между истцом и ответчиком заключен договор добровольного страхования автотранспортного средства, автомобиль застрахован по страховому риску «каско» (страхование по рискам «Хищение» и «Ущерб» одновременно) на сумму руб.

08.01.2008 г. истец, управляя принадлежащим ему автомобилем, в условиях скользкого дорожного покрытия, не справился с управлением, в результате чего допустил наезд на железобетонный блок, расположенный за пределами проезжей части. В результате ДТП автомобилю истца причинены механические повреждения. В соответствии с экспертным заключением стоимость устранения повреждений автомобиля истца с учетом износа составляетруб.

Согласно ст. 943 ГК РФ условия, на которых заключается договор страхования, могут быть определены в стандартных правилах страхования соответствующего вида, принятых, одобренных или утвержденных страховщиком либо объединением страховщиков (правилах страхования). Условия, содержащиеся в правилах страхования и не включенные в текст договора страхования (страхового полиса), обязательны для страхователя (выгодоприобретателя), если в договоре (страховом полисе) прямо указывается на применение таких правил и сами правила изложены в одном документе с договором (страховым полисом) или на его оборотной стороне либо приложены к нему. В последнем случае вручение страхователю при заключении договора правил страхования должно быть удостоверено записью в договоре.

На оборотной стороне заключенного сторонами договора страхования приведены Правила страхования транспортных средств, на основании которых заключен договор, а в полисе имеется отметка о том, что истец ознакомлен и согласен с указанными Правилами, в связи с чем, суд при разрешении спора обоснованно руководствовался данными Правилами страхования транспортных средств.

Вывод суда о правомерном отказе истцу в производстве страховой выплаты, поскольку в силу п. 3.3. Правил страхования транспортных средств основанием для отказа страховщика произвести страховую выплату является нарушение лицом, допущенным к управлению транспортным средством, следующих правил дорожного движения при наступлении ДТП – несоблюдение скоростного режима в условиях недостаточной видимости, обледенения дорожного покрытия, судебная коллегия посчитала ошибочным, не соответствующим имеющимся в деле доказательствам.

В обоснование сделанного вывода суд сослался на схему дорожно-транспортного происшествия, на определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении, тогда как из указанных документов следует лишь то, что истец двигался на автомобиле по дороге со скользким дорожным покрытием, а также то, что он при возникновении препятствия не принял мер к снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства. Данных о том, что истец двигался в данных условиях с нарушением скоростного режима указанные документы не содержат. Других доказательств, подтверждающих факт нарушения С. скоростного режима, материалы дела не содержат.

Также коллегия указала, что ссылка суда на нарушение истцом п. 10.1 Правил дорожного движения не может являться основанием для отказа С. в выплате страхового возмещения, поскольку в силу п. 10.1. водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Таким образом, нарушение данного пункта Правил может быть выражено как в выборе скорости, не обеспечивающей возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, так и в непринятии мер при возникновении опасности к снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства.

П. 3.3. Правил страхования транспортных средств, на условиях которых сторонами заключен договор предусматривает возможность страховщика отказать в выплате страхового возмещения только при нарушении скоростного режима в условиях гололеда, но не в случае непринятия водителем мер при возникновении опасности к снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства.

Поскольку доказательств, свидетельствующих о нарушении истцом скоростного режима в условиях скользкого дорожного покрытия, послужившем причиной ДТП, в материалах дела не имеется, у ответчика не имелось оснований для отказа С. в выплате страхового возмещения.

Учитывая изложенное, судебная коллегия отменила решение суда в части отказа в иске С. к страховой компании о взыскании страхового возмещения в сумме 71673 руб. и вынесла новое решение об удовлетворении исковых требований в этой части.

Решение суда в части отказа в иске С. о взыскании с ответчика компенсации морального вреда судебная коллегия признала законным, поскольку отношения по имущественному страхованию не подпадают под предмет регулирования Закона РФ «О защите прав потребителей» и положения данного Закона к отношениям имущественного страхования не применяются.

Необоснованное применение Закона РФ «О защите прав потребителей» к правоотношениям сторон, возникшим из договора имущественного страхования, привело к отмене в данной части решения суда.

О. обратилась в суд с иском к страховой компании о взыскании страхового возмещения, компенсации морального вреда.

Решением суда иск удовлетворен частично: со страховой компании в пользу О. взысканы страховое возмещение – 30513 руб. 68 коп., неустойка – 10000 руб., компенсация морального вреда – 3000 руб., штраф в доход государства – 21756 руб. 84 коп., госпошлина в доход государства – 1845 руб. 40 коп.

Судебная коллегия отменила решение суда в части взыскания компенсации морального вреда в связи с неправильным применением норм материального права.

В силу ст. 930 ГК РФ имущество может быть застраховано по договору в пользу лица (страхователя или выгодоприобретателя), имеющего основанный на законе, ином правовом акте или договоре интерес в сохранении этого имущества.

Поэтому судебная коллегия признала обоснованным вывод суда о взыскании с ответчика в пользу истицы страхового возмещения в размере 30513 руб. 68 коп. в соответствии со ст. ст. 929, 942, 963 ГК РФ, ч. 2 ст. 9 ФЗ «Об организации страхового дела в РФ», условиями заключенного между сторонами договора имущественного страхования.

Решение в части взыскания со страховой компании в пользу О. неустойки в сумме 10000 руб., компенсации морального вреда в размере 3000 руб., в части взыскания в пользу государства штрафа в размере 21756 руб. 84 коп. судебная коллегия признала незаконным и отменила, вынесла новое решение об отказе в удовлетворении иска О. в данной части, поскольку договор имущественного страхования не является работой либо услугой. В силу вводной части Закона РФ «О защите прав потребителей» данный Закон не может применяться к спорным правоотношениям.

В соответствии с ч. 2 ст. 12 ФЗ «О безопасности дорожного движения» (до изменений, внесенных ФЗ от 01.01.2001 ) обязанность по обеспечению соответствия состояния дорог после ремонта и в процессе эксплуатации установленным правилам, стандартам, техническим нормам и другим нормативным документам возлагается на орган исполнительной власти, в ведении которого находятся дороги.

К. обратился к мировому судье с иском к органу местного самоуправления о взыскании материального ущерба, причиненного его автомобилю в результате наезда на соединительную пластину моста со штырем.

Решением мирового судьи в удовлетворении иска было отказано.

Апелляционным решением мирового судьи отменено в связи с предъявлением иска к ненадлежащему ответчику и вынесено новое решение, которым в иске отказано, так как надлежащим ответчиком по делу признано МУП «Специализированное хозяйство по благоустройству».

Президиум областного суда отменил состоявшиеся решения.

Вывод суда апелляционной инстанции о том, что орган местного самоуправления не является надлежащим ответчиком по делу, так как согласно муниципальному контракту МУП «Специализированное хозяйство по благоустройству» приняло на себя обязательство по выполнению работ по содержанию мостов и путепроводов, президиум посчитал сделанным без должного анализа действующего законодательства.

Обязанность по обеспечению соответствия дорог в процессе эксплуатации стандартам, техническим нормам, другим нормативным документам, в соответствии со ст. 12 ФЗ «О безопасности дорожного движения» (в редакции, действовавшей на момент совершения ДТП) возлагается на орган исполнительной власти, в ведении которого находятся дороги, то есть орган местного самоуправления, к компетенции которого в соответствии со ст. 14 ФЗ «Об общих принципах местного самоуправления в РФ» (в редакции действовавшей на момент ДТП) отнесено содержание дорог общего пользования в границах населенного пункта.

В силу п. 12 ст. 3 «Об автомобильных дорогах и о дорожной деятельности в РФ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ» содержание автомобильной дороги – это комплекс работ по поддержанию надлежащего технического состояния автомобильной дороги, оценке ее технического состояния, а также по организации и обеспечению безопасности дорожного движения.

Таким образом, надлежащим ответчиком по данному делу является орган местного самоуправления.

Кроме того, президиум указал на несоответствие вывода мирового судьи об отсутствии доказательств принадлежности пластины со штырем конструктивным элементам моста, юридически значимым обстоятельствам и нормам процессуального права.

На основании ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Мировым судьей не были проверены доводы истца о том, что он совершил наезд на металлическую пластину со штырем, в результате чего его автомобилю были причинены механические повреждения; не был обсужден вопрос о соблюдении К. Правил дорожного движения, поскольку К. не отрицал, что перед ДТП видел данное препятствие на дороге.

Мировым судьей, в нарушение ст. 67 ГПК РФ, не были оценены определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении, акт выявленных недостатков содержания дорог, дорожных сооружений, схема ДТП, показания свидетелей. Свидетели, указанные в акте выявленных недостатков, и о допросе которых ходатайствовал истец, допрошены судом не были.

Указанные нарушения повлекли отмену судебных постановлений с направлением дела на новое рассмотрение.

В соответствии с ч. 1 ст. 10 ФЗ «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел РФ…» от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ страховщик освобождается от выплаты страховой суммы по обязательному государственному страхованию, если страховой случай наступил вследствие совершения застрахованным лицом деяния, признанного в установленном судом порядке общественно опасным.

П-вы обратились в суд с иском к страховой компании о взыскании страховых выплат, в обоснование заявленных требований указав, что 30.06.2007 года в автомобильной катастрофе погиб П. С., являющийся их мужем, отцом, сыном, проходивший в период с 07 сентября 1993 года по 30 июня 2007 года службу в органах внутренних дел.

Решением суда иск удовлетворен.

Судебная коллегия отменила решение суда по причине неправильного определения судом обстоятельств, имеющих значение для дела.

30 июня 2007 года в дорожно-транспортном происшествии (далее ДТП) погиб П. С., который во время движения на принадлежащим ему автомобилем Тойота-Платц не справился с управлением автомобиля при совершении двойного обгона, допустил сход автомобиля на правую обочину дороги и опрокидывание автомобиля. В результате данного ДТП скончался также находившийся на правом пассажирском сиденье Ю. На момент гибели П. С. являлся сотрудником милиции - оперативным дежурным РОВД.

По результатам проверки было установлено, что в действиях водителя П. С. усматривается нарушение пунктов 1.3, 1.5, 9.9 и 10.1 Правил дорожного движения, которое находится в прямой причинно-следственной связи с возникновением дорожно-транспортного происшествия. Однако, учитывая, что виновник дорожно-транспортного происшествия погиб, и уголовное дело не может быть возбуждено, на основании пункта 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ старшим следователем СУ при УВД по г. Кургану вынесено постановление от 01.01.01 года об отказе в возбуждении уголовного дела.

На день смерти П. С. состоял в браке с П. Т. От брака у них имеется трое несовершеннолетних детей. Также у П. С. остались родители – П. В., П. Л.

В соответствии со ст. 4 Федерального закона «Об обязательном государственном
страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы,
лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации,
Государственной противопожарной службы, органов по контролю за оборотом
наркотических средств и психотропных веществ, сотрудников учреждений и органов
уголовно-исполнительной системы» от 01.01.01 года гибель (смерть)
застрахованного лица в период прохождения военной службы, службы, военных сборов
является страховым случаем. В соответствии с пунктом 1 статьи 5 этого закона размер
страховой суммы определяется в отношении военнослужащего, проходящего службу по контракту, или приравненному к нему в обязательном государственном страховании лица исходя из месячного оклада в соответствии с занимаемой воинской должностью (штатной должностью) и месячного оклада в соответствии с присвоенным воинским званием (специальным званием), составляющих оклад месячного денежного содержания (далее - оклад) военнослужащего или приравненного к нему в обязательном государственном страховании лица.

Страховые суммы выплачиваются в случае гибели (смерти) застрахованного лица в период прохождения военной службы, службы, военных сборов и т. д. в размере 25 окладов каждому выгодоприобретателю (пункт 2 ст. 5 ФЗ от 01.01.01 года).

Выгодоприобретателями согласно пункту 4 ст. 2 названного Закона являются супруг (супруга), состоящий (состоящая) на день гибели (смерти) застрахованного лица в зарегистрированном браке с ним, родители (усыновителя) застрахованного лица, дети, не достигшие 18 лет или старше этого возраста, если они стали инвалидами до достижения 18 лет, а также обучающиеся в общеобразовательных учреждениях независимо от их организационно-правовых форм и форм собственности, до окончания обучения или до достижения ими 23 лет.

Такие же положения содержатся в Инструкции о порядке проведения обязательного медицинского страхования жизни и здоровья сотрудников органов внутренних дел, военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, в системе МВД России, утвержденной Приказом МВД России от 01.01.01 года № 000.

являлась застрахованной в соответствии с названным Федеральным законом. Страховщиком является ответчик по делу, с которым МВД РФ заключило государственный контракт от 01.01.01 года, пролонгированный до 31 декабря 2008 года.

Страховщик отказал выгодоприобретателям в выплате страхового возмещения на основании пункта 1 ст. 10 Федерального закона от 01.01.01 года, сославшись на то, что страховщик освобождается от выплаты страховой суммы, если страховой случай наступил вследствие совершения застрахованным лицом деяния, признанного в установленном судом порядке общественно опасным.

Суд в решении сослался на то, что ответчиком не было представлено сведений о признании судом деяния П. С. общественно опасным, а ссылку представителя ответчика на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении П. С. по нереабилитирующим обстоятельствам (пункт 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) посчитал несостоятельной, поскольку постановление об отказе в возбуждении уголовного дела не заменяет собой судебное решение.

В связи с тем, что смерть П. С. исключала производство по уголовному делу, вопрос о признании или непризнании совершенного П. С. деяния общественно опасным подлежал разрешению в производстве по данному делу.

Судебная коллегия посчитала, что вывод суда о наличии сомнений в виновности П. С. в совершении общественно опасного деяния и толкование этих сомнений в пользу П. С. необоснованны, так как обстоятельства, на которых суд первой инстанции основал свои сомнения, не являются убедительными и носят предположительный характер.

По делу установлено, что П. С. управлял исправным автомобилем в дневное время суток при ясной погоде и хорошей видимости на дорожном покрытии, исключающем неконтролируемое движение автомобиля, но при совершении обгона двух автомобилей не справился с управлением. Суд в решении признал, что П. С. совершал опасный сложный маневр - обгон. Однако доводы суда о том, что он не исключает возможности создания для П. С. во время выполнения им опасного сложного маневра опасной ситуации другими участниками движения, которой П. С. не в состоянии был предотвратить, ни на чем не основаны, не подтверждены и являются предположительными, а потому в обоснование решения положены быть не могут.

Суд сослался на заключение автотехнической экспертизы от 01.01.2001 г. о том, что в материалах дела отсутствуют данные о причинах выезда автомобиля Тойота-Платц на обочину и экспертным путем установить причину выезда на обочину не представляется возможным. Однако заключение автотехнической экспертизы такого вывода не содержит. В выводах эксперта указано, что ответить на вопрос располагал ли автомобиль марки Тойота-Платц технической возможностью предотвратить выезд на обочину и опрокидывание автомобиля, экспертным путем не представляется возможным по причине, указанной в исследованной части. А в исследованной части заключения экспертизы указано, что в материалах дела и в определении о назначении экспертизы отсутствуют какие-либо данные об опасности для движения, которая могла быть создана водителю автомобиля Тойота-Платц.

Вместе с тем, в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 01.01.01 года установленным обстоятельством указано то, что П. С. проявил небрежность, невнимательность, не справился с управлением автомобиля, выехал на правую обочину по ходу его движения и допустил опрокидывание транспортного средства.

При таких обстоятельствах выводы суда о наличии сомнений в виновности П. С. в совершении дорожно-транспортного происшествия, которые подлежат толкованию в пользу П. С., не могли быть положены в основу решения.

Согласно ч. 3 ст. 38 СК РФ в случае спора раздел общего имущества супругов, а также определение долей супругов в этом имуществе производятся в судебном порядке. При разделе общего имущества супругов суд по требованию супругов определяет, какое имущество подлежит передаче каждому из супругов.

Н. обратился в суд с иском об определении его доли в жилом доме, построенном в период брака А. с матерью ответчика – Н. З., в размере 1/4 части, определить долю Н. З. - в размере 1/4 части, взыскать с Н. З. и ее сына А. солидарно в его пользу денежную компенсацию его доли в общем имуществе в сумме 60000 руб.

Решением суда иск удовлетворен.

Судебная коллегия пришла к выводу об отмене решения суда в связи с неправильным определением обстоятельств, имеющих значение для дела.

Из материалов дела следует, что спорный жилой дом является объектом долевой собственности Н. и А.

В соответствии со ст. 252 ГК РФ имущество, находящееся в долевой собственности, может быть разделено между ее участниками по соглашению между ними. Участник долевой собственности вправе требовать выдела своей доли из общего имущества. При недостижении участниками долевой собственности соглашения о способе и условиях раздела общего имущества или выдела доли одного из них участник долевой собственности вправе в судебном порядке требовать выдела в натуре своей доли из общего имущества. Если выдел доли в натуре не допускается законом или невозможен без несоразмерного ущерба имуществу, находящемуся в общей собственности, выделяющийся собственник имеет право на выплату ему стоимости его доли другими участниками долевой собственности.

В ходе судебного разбирательства было установлено, что спорный жилой дом был построен супругами Н. совместно с А. в период, когда Н. и Н. З. состояли в браке.

В соответствии со ст. 34 СК РФ имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. Общим имуществом супругов являются приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, паи, вклады, доли в капитале, и любое другое имущество, нажитое супругами во время брака, независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено.

Учитывая изложенное, решением районного суда (вступившим в законную силу) ½ доля спорного жилого дома, зарегистрированного на имя Н., признана общей совместной собственностью Н. З. и Н.

В силу ч. 3 ст. 38 СК РФ в случае спора раздел общего имущества супругов, а также определение долей супругов в этом имуществе производится в судебном порядке. При разделе общего имущества супругов суд по требованию супругов определяет, какое имущество подлежит передаче каждому из супругов. При этом в состав имущества, подлежащего разделу, включается имущество супругов, нажитое ими в период брака и имеющееся у них в наличии на время рассмотрения дела судом либо находящееся у третьих лиц.

Судебная коллегия пришла к выводу, что при рассмотрении спора судом данная норма закона не была соблюдена. Так, определяя долю истца в спорном жилом доме в размере 1/4 доли, суд не выяснил, имеется ли у Н-ных другое совместно нажитое имущество, оставил без внимания доводы ответчицы Н. З. о том, что при расторжении брака совместное имущество между супругами было разделено добровольно, что Н. забрал автомобиль, другое имущество, а долю в спорном доме оставил ответчице.

Указанные доводы ответчицы нуждались в проверке. Суду следовало определить круг и стоимость всего супружеского имущества супругов Н. на момент расторжения брака, определить в нем долю каждого из супругов, и с учетом произведенного супругами добровольного раздела имущества выяснить, имеются ли основания для признания за истцом права собственности на долю в спорном доме и если имеется - определить размер этой доли.

Кроме того, коллегия указала, что, производя раздел дома в соответствии с требованиями ст. 252 ГК РФ, прекращая право собственности Н. на долю в нем, суд не решил судьбу указанной доли, не передал ее в собственность других участников долевой собственности.

Разрешая спор о разделе жилого дома, суд не идентифицировал данный объект недвижимости: в деле и решении суда отсутствуют сведения о номере дома, раздел которого произведен судом, что сделает невозможным исполнение решения.

Неправильное определение судом обстоятельств, имеющих значение для дела, привело к постановке незаконного решения, которое было отменено.

Отказывая в иске о восстановлении на работе, судом не был выяснен вопрос о правильности заключения с истицей срочного трудового договора в соответствии со ст. 58 ТК РФ.

К. обратилась в суд с иском к Обществу с ограниченной ответственностью (далее – Общество) о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за дни вынужденного прогула, признании трудового договора заключенным на неопределенный срок.

Решением суда в удовлетворении иска отказано.

Судебная коллегия отменила решение как постановленное в связи с неправильным определением обстоятельств, имеющих значение для дела.

Как видно из дела, истица К. работала в Обществе с 04.09.2007 года в должности торгового агента. Согласно условий трудового контракта с ней был заключен трудовой договор на срок с 04.09.2007 года по 31.10.2007 года. В приказе о приеме на работу указано, что истица принята на работу с 04.09.2007 года на период отсутствующего работника. С приказом о приеме истица не ознакомлена.

Приказом № 000 от 01.01.2001 года К. уволена с работы на основании статьи 79 ТК РФ в связи с истечением срока трудового договора.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что уволена истица с работы правильно, основания для ее увольнения имелись, порядок увольнения соблюден. Судебная коллегия посчитала, что такой вывод был сделан на непроверенных обстоятельствах дела.

В соответствии со ст. 59 ТК РФ срочный трудовой договор заключается на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, за которым в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором сохраняется место работы.

Из смысла данной нормы закона следует, что срочный трудовой договор может быть заключен для выполнения обязанностей (для замены) временно отсутствующего работника. Такой договор заключается, когда за отсутствующим работником сохраняется место работы (должность) в соответствии с законом (на время нахождения работника в длительной командировке, в отпуске по уходу за ребенком) и т. д.

Судом первой инстанции не выяснен вопрос, правильно ли заключен с истицей срочный трудовой договор. Представитель ответчика поясняла, что истица принята на работу для исполнения обязанностей отсутствующего работника П. По какой причине отсутствовала на работе П., суд не установил.

Трудовой договор, заключенный на определенный срок при отсутствии достаточных к тому оснований, установленных судом, считается заключенным на неопределенный срок (статья 58 ТК РФ).

По состоянию на 11.10.2007 г. истица находилась в состоянии беременности (данные из медицинского центра «Альфа-мед»). Срок беременности составлял 5,2 недели. Истица в судебном заседании поясняла, что о беременности сообщила работодателю и попросила перевести ее на легкий труд и это обстоятельство, по ее мнению, послужило основанием для расторжения с ней трудового договора. Кроме того, истица была отпущена в отпуск за свой счет, но 31.10.2007 г. она вышла на работу. Суд данные обстоятельства не проверил и не дал им оценки.

Согласно ст. 261 ТК РФ в случае истечения срочного трудового договора в период беременности женщины работодатель обязан по ее письменному заявлению и при предоставлении медицинской справки, подтверждающей состояние беременности, продлить срок действия трудового договора до окончания беременности. Допускается увольнение женщины в связи с истечением срока трудового договора в период ее беременности, если трудовой договор был заключен на время исполнения обязанностей отсутствующего работника и невозможно с письменного согласия женщины перевести ее до окончания беременности на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации женщины, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую женщина может выполнять с учетом состояния ее здоровья.

Судебная коллегия указала, что если при новом рассмотрении дела выяснится, что с истицей был заключен срочный трудовой договор, суду следует учесть положения статьи 261 ТК РФ. Если суд установит, что с истицей заключен трудовой договор на неопределенный срок, необходимо установить, могла ли быть уволена К. по инициативе работодателя, если находилась в состоянии беременности, учитывая, что при рассмотрении дел о восстановлении на работе следует иметь в виду, что при реализации гарантий, предоставляемых Кодексом работникам в случае расторжения с ними трудового договора, должен соблюдаться общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, в том числе со стороны работников.

В силу п. 6 ч. 1 ст. 243 ТК РФ в случае причинения ущерба в результате административного проступка, если таковой установлен соответствующим государственным органом, материальная ответственность возлагается на работника в полном размере причиненного ущерба.

Общественная организация «Центр помощи инвалидам милиции» обратилась в суд с иском к К. (работавшей в должности начальника коммерческого отдела) о возмещении ущерба в сумме 40000 руб. согласно договору о полной материальной ответственности.

Решением мирового судьи исковые требования были удовлетворены.

Определением суда апелляционной инстанции решение мирового судьи оставлено без изменения.

Президиум областного суда удовлетворил надзорную жалобу К. и отменил состоявшиеся по делу судебные постановления как постановленные с существенным нарушением норм материального и процессуального права.

В соответствии со ст. 238 ТК РФ работник обязан возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб. Неполученные доходы (упущенная выгода) взысканию с работника не подлежат.

К прямому действительному ущербу по смыслу ст. 238 ТК РФ относятся штрафные санкции, являющиеся излишними выплатами работодателя.

Из материалов дела усматривается, что постановлением инспекции федеральной налоговой службы общественная организация центр помощи инвалидам милиции признана виновной в совершении административного правонарушения, выразившегося в виновном бездействии продавца-кассира К. Ю., которая в магазине, принадлежащем общественной организации, при реализации носового платка стоимостью 5 руб. не применила контрольно-кассовую машину.

Общественной организации назначено наказание в виде административного штрафа в сумме 40000 руб., который истцом полностью оплачен.

Постановлением инспекции федеральной налоговой службы К., как должностное лицо, виновное в непринятии мер по соблюдению должностной дисциплины своими работниками, в том числе по соблюдению требований закона об обязательном применении контрольно-кассовых машин при расчетах с населением, подвергнута административному штрафу в сумме 3000 руб.

Истец полагал, что выплатой штрафа в сумме 40000 руб. ему, как работодателю, причинен материальный ущерб, который обязана возместить К. в полном размере, поскольку совершила административный проступок, за который привлечена к административной ответственности.

Президиум указал, что судебными инстанциями не был выяснен вопрос о должностных обязанностях К., работавшей у истца в должности начальника коммерческого отдела.

Как следует из должностной инструкции начальника коммерческого отдела, К. отвечала за работу контрольно-кассовых машин, но на нее не возлагалась обязанность контролировать работу продавцов по применению ими контрольно-кассовых машин. Кроме того, начальник коммерческого отдела несла персональную ответственность за соблюдение трудовой дисциплины работниками коммерческого отдела. Судами не проверялись, являлась ли продавец-кассир К. Ю., допустившая реализацию товара без применения контрольно-кассовой машины, работником коммерческого отдела.

Также президиум указал, что решения нижестоящих судов не содержат выводов о том, в чем состоит вина К. в причинении ущерба истцу. Разрешая спор, суды не приняли во внимание обстоятельства, при которых был причинен ущерб. В частности, остался невыясненным вопрос о том, знакомил ли работодатель продавцов-кассиров с должностными обязанностями, где было бы прямо указано на обязанности работника использовать контрольно-кассовую машину при денежных расчетах, пробивать и выдавать чек покупателям, не проверено, осуществлял ли контроль за работой продавцов сам работодатель, учитывая, что последний привлечен к административной ответственности за виновное бездействие продавца-кассира К. Ю.

Президиум предложил устранить указанные недостатки при новом рассмотрении дела, при этом, указав, что заслуживают внимания доводы надзорной жалобы о том, что возникший ущерб в виде выплаты штрафной санкции, связан с деятельностью самого истца, допустившего реализацию товара без применения контрольно-кассовой машины.

В соответствии со ст. 238 ТК РФ работник обязан возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб. Неполученные доходы (упущенная выгода) взысканию с работника не подлежат.

Общество с ограниченной ответственностью (далее – Общество) обратилось к мировому судье с иском к С. и П. о возмещении ущерба в сумме 43010 руб. 30 коп., образовавшегося в результате недостачи ответчиков, работавших у индивидуального предпринимателя А., с которым Общество заключило гражданско-правовой договор о предоставлении услуг (в том числе предоставление работников) и несении ответственности по убыткам.

Решением мирового судьи иск удовлетворен.

Апелляционным определением суда решение мирового судьи оставлено без изменения.

Президиум областного суда отменил состоявшиеся по делу постановления по причине существенного нарушением норм материального права.

Приказом директора была принята на работу на должность старшего продавца, а П. – на должность продавца в магазин села М. Между Обществом и ответчицами заключены договоры о полной материальной ответственности. Как следует из искового заявления, фактически С. и П. работали у индивидуального предпринимателя А., которой принадлежит магазин в селе М., и допустили при исполнении трудовых обязанностей недостачу товара в сумме 43010 руб. 30 коп.

Президиум указал на необоснованный вывод нижестоящих судов о том, что работодателем С. и П. является общество, которому по вине работников причинен ущерб, выразившийся в перечислении обществом денежных средств в сумме 43010 руб. 30 коп. на расчетный счет индивидуального предпринимателя А.

Однако, по смыслу ст. 238 ТК РФ, работник должен возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб, под которым понимается реальное уменьшение наличного имущества работодателя или ухудшение состояния указанного имущества (в том числе имущества третьих лиц, находящегося у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества), а также необходимость для работодателя произвести затраты либо излишние выплаты на приобретение, восстановление имущества либо на возмещение ущерба, причиненного работником третьим лицам.

Недостача товара выявлена в магазине, принадлежащем индивидуальному предпринимателю А., у которой ответчицы фактически работали, однако последняя к участию в деле привлечена не была.

Судом не выяснен характер возникших между сторонами правоотношений, не установлено, кому причинен ущерб действиями ответчиц, учитывая, что трудовой договор ответчицы заключили с Обществом, а трудовые функции выполняли у индивидуального предпринимателя.

При новом рассмотрении дела суду предложено также выяснить, является ли для Общества перечисление денежных средств со своего счета на счет индивидуального предпринимателя на основании гражданско-правового договора об оказании услуг прямым действительным ущербом, за привлечение которого возможно привлечение к материальной ответственности ответчиц.

В соответствии с ч. 2 ст. 32 Закона РФ «О занятости населения в РФ» от 19 апреля 1991 года N 1032-1 по предложению органов службы занятости при отсутствии возможности для трудоустройства безработным гражданам с их согласия может назначаться пенсия на период до наступления возраста, дающего право на трудовую пенсию по старости, в том числе досрочно назначаемую трудовую пенсию по старости, но не ранее чем за два года до наступления соответствующего возраста.

Н. обратился в суд с иском к ГУ «Центр занятости населения» о возложении обязанности по выдаче предложения для оформления досрочной трудовой пенсии по старости.

Решением суда в удовлетворении иска было отказано.

Судебная коллегия отменила решение суда в связи с неправильным определением обстоятельств, имеющих значение для дела.

Из материалов дела усматривается, что Н. с 11.09.2006 г. уволен в связи с ликвидацией МУП «Автотранспорт», где работал в качестве водителя автобуса, с 13.09.2006 г. Н. зарегистрирован в качестве безработного ГУ «Центр занятости населения».

15.07.2008 г. Н. обратился к ответчику с заявлением о назначении пенсии по старости досрочно. Решением комиссии в выдаче предложения для оформления досрочной пенсии истцу было отказано в связи с возможностью трудоустройства.

Исходя из положений Закона РФ «О занятости населения в РФ» от 19 апреля 1991 года N 1032-1, законодатель наделил органы службы занятости правом при определенных обстоятельствах предлагать соответствующим категориям безработных граждан досрочное назначение трудовой пенсии.

По пояснениям представителя ответчика истец отвечает всем требованиям, приведенным в ч. 2 ст. 32 Закона РФ «О занятости населения в РФ» (увольнение в связи с ликвидацией предприятия, возраст, страховой стаж).

Судебная коллегия не согласилась с выводом суда первой инстанции о том, что возможность трудоустройства истцом не утрачена со ссылками на наличие 3 предложений по трудоустройству и наличие вакансии водителя в на дату рассмотрения спора, указав, что в решении отсутствуют выводы суда по каждой из работ, которые предлагались истцу.

Тогда как согласно ст. 4 Закона РФ «О занятости населения в РФ» подходящей считается такая работа, в том числе работа временного характера, которая соответствует профессиональной пригодности работника с учетом уровня его профессиональной подготовки, условиям последнего места работы (за исключением оплачиваемых общественных работ), состоянию здоровья, транспортной доступности рабочего места.

Судебная коллегия указала об отсутствии доказательств того, что истец отказывался от предложенных работ временного характера и общественных работ, об отсутствии выводов суда о том, является ли данная работа подходящей для истца.

Также коллегия посчитала, что судом необоснованно принят во внимание довод о наличии на дату рассмотрения спора в суде вакансии водителя в , так как истцу направление на эту работу не выдавалось; условия работы на предмет того, является ли она подходящей истцу, в том числе по состоянию здоровья, судом не исследовались.

При таких обстоятельствах решение суда нельзя было признать законным и обоснованным.

При рассмотрении иска об определении утраты трудоспособности и восстановлении группы инвалидности в деле отсутствовали решение филиала ФГУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы» и заключение экспертного состава, оспариваемые истцом, не была обсуждена возможность назначения экспертизы, что повлекло отмену решения суда.

В. обратился в суд с иском к ФГУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Курганской области» об определении процента утраты трудоспособности при исполнении обязанностей военной службы либо восстановлении группы инвалидности.

Решением суда в удовлетворении иска отказано.

Судебная коллегия пришла к выводу об отмене решение суда в связи с неправильным определением обстоятельств, имеющих значение для дела.

Из материалов дела усматривается, что В. в период прохождения военной службы по призыву в войсковой части Министерства обороны РФ 13.08.1998 г. на занятиях по тактической подготовке получил тяжелую травму – разрыв внутреннего мениска и передней крестообразной связки левого коленного сустава, гемартроз. В связи с чем, он с 13.08.1998 г. по 17.09.1998 г. находился на лечении в войсковой части, а с 18.09.1998 г. по 11.11.1998 г. – в окружном военном госпитале.

13.03.1999 г. ему была установлена третья группа инвалидности по общему заболеванию, а 20.01.2000 г. – та же группа, где причиной инвалидности указана травма, полученная в период прохождения службы.

В соответствии с приложением к Приказу Минздрава и соцразвития РФ от 22.08.05 г. № 000 «Классификация и критерии, используемые при осуществлении медико-социальной экспертизы граждан федеральными государственными учреждениями медико-социальной экспертизы» критерием для определения третьей группы инвалидности является нарушение здоровья человеком со стойким умеренно выраженным расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами, приводящее к ограничению способности к трудовой деятельности 1 степени или ограничению следующих категорий жизнедеятельности в их различных сочетаниях и вызывающие необходимость его социальной защиты: способность к самообслуживанию, передвижению, ориентации, общению, контролировать свое поведение, к обучению первой степени. При этом критерием установления 1 степени ограничения способности к трудовой деятельности является нарушение здоровья со стойким умеренно выраженным расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами приводящее к снижению квалификации, объема, тяжести и напряженности выполняемой работы, невозможности продолжать работу по основной профессии при возможности выполнения других видов работ более низкой квалификации в обычных условиях труда в следующих случаях: при выполнении работы в обычных условиях труда по основной профессии с уменьшением объема производственной деятельности не менее чем в 2 раза, снижением тяжести труда не менее чем на два класса и при переводе на другую работу более низкой квалификации в обычных условиях труда в связи с невозможностью продолжать работу по основной профессии.

Постановлением врачебной комиссии при военном комиссариате г. признан ограниченно годным к военной службе на основании ст.65 «в» графы 1
Расписания болезней и физических недостатков.

При обследовании в ФГУ «РНЦ «ВТО» им. акад. Росмедтехнологий» В. установлен диагноз: двусторонний гонартроз с болевым синдромом. Состояние после артротомии, пластики ПКС левого коленного сустава. Разгибательная контрактура левого коленного сустава. Комбинированная нестабильность левого коленного сустава, Рекомендовано заполнение направления на МСЭ.

В материалы дела представлена копия справки, выданной экспертным составом от 01.01.2001 г. о том, что решение филиала ФГУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Курганской области» от 01.01.2001 г. о непризнании истца инвалидом подтверждено. При этом решение филиала от 01.01.2001 г. и заключение экспертного состава в материалах дела отсутствует, доводы представителей ФГУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Курганской области» о наличии у В. незначительный статодинамических нарушений со стороны опорно-двигательного аппарата никакими письменными доказательствами не подтверждены.

В судебном заседании и в суде кассационной инстанции истец пояснял, что состояние его здоровья ухудшилось, он не может выполнять работу по занимаемой должности, т. е. имеет ограничения к трудовой деятельности.

Данные обстоятельства судом первой инстанции не исследовались, при возникновении вопросов, требующих специальных познаний в области медицины, возможность назначения экспертизы не обсуждалась.

При таких обстоятельствах решение суда первой инстанции коллегия признала незаконным, вынесенным без достаточного определения всех обстоятельств, в связи с чем его отменила.

Рассматривая спор о возложении на орган местного самоуправления обязанности выдать справку об адресе земельного участка, судом не было учтено, что нарушения, имевшие место при выделении земельного участка, допущены не истицей.

Д. обратилась в суд с иском к Администрации сельсовета о выдаче адресной справки на земельный участок, необходимой для оформления технического паспорта на незавершенный строительством жилой дом, кадастрового плана земельного участка, возмещении морального вреда.

Решением суда в удовлетворении иска отказано.

Судебная коллегия посчитала, что решение суда подлежит отмене в связи с неправильным определением обстоятельств, имеющих значение для дела.

Из материалов дела усматривается, что постановлением сельского совета народных депутатов от 01.01.2001 г. Д. выделен земельный участок площадью 12 соток для строительства индивидуального жилого дома. В данном постановлении указано: просить архитектора района оформить план-схему застройки, отведение участка на местности производится председателем сельского Совета.

Истицей в материалы дела представлен акт от 01.01.2001 г. об отводе земельного участка в натуре, в котором указано, что, земельный участок 0,12 га отведен истице в натуре и границы отведенного участка закреплены на местности и сданы представителю застройщика Д., типовой договор от 01.01.2001 г., заключенный между истицей и органом коммунального хозяйства исполнительного комитета Совета народных депутатов о возведении индивидуального жилого дома на праве личной собственности на отведенном земельном участке, схема расположения земельного участка под строительство одноквартирного жилого дома и план дома от 01.01.2001 г.

Суд, при рассмотрении спора, пришел к выводу о том, что истицей не были представлены доказательства, подтверждающие отвод земельного участка на местности, право собственности истицы на строения, возведенные на данном земельном участке, документы, предусмотренные ст. 31 Земельного Кодекса РСФСР, действовавшего в период выделения истице земельного участка.

Судебная коллегия указала, что при этом судом не были приняты во внимание приведенные выше документы, свидетельствующие о том, что со стороны истицы не было самовольного захвата земельного участка. Нарушения, имевшие место при выделении ей земельного участка (отсутствие в акте об отводе земельного участка схематического чертежа участка с указанием привязок граничных знаков к предметам местности), были допущены не истицей.

При таких обстоятельствах решение суда было отменено, при новом рассмотрении дела суду рекомендовано предложить сторонам представить дополнительные доказательства в обоснование своих доводов и возражений, в том числе обсудить вопрос о возможности опроса свидетелей: смежных землепользователей, должностных лиц, занимавшихся отводом спорного земельного участка, которые могли бы дать пояснения об обстоятельствах отвода земельного участка, о принадлежности строений, расположенных на нем, о фактическом пользовании земельным участком.

В обоснование вывода суда о возможности перехода договора аренды в договор социального найма не были приведены правовые основания.

Истцы обратились в суд с иском к органу местного самоуправления о признании права пользования комнатой и заключении договора социального найма.

Решением суда иск удовлетворен в части признании за истцами права пользования спорной комнатой на основании социального найма.

Судебная коллегия не согласилась с решением суда, постановленным с неправильным определением обстоятельств, имеющих значение для дела.

В спорной комнате зарегистрированы и проживают, кроме нанимателя истицы С., ее муж, сын, две дочери. Комната находилась в государственной собственности и состояла на балансе ГУП «ЖЭФ».

19.03.2001 г. между ГУП «ЖЭФ» и С. был заключен договор аренды комнаты сроком до 19.02.2002 г. Распоряжением мэра от 01.01.2001 г. на основании решения Арбитражного суда области от 01.01.2001 г. о признании ГУП «ЖЭФ» банкротом, в муниципальную собственность был передан дом, в котором расположена спорная комната.

Суд первой инстанции сделал вывод о том, что, вселившись в спорную комнату на основании договора аренды и проживая в ней после окончания срока его действия, договор аренды с ГУП «ЖЭФ» стал бессрочным, истцы, отвечая всем требованиям, предъявляемым ст. 51 ЖК РФ для признания нуждающимися в жилых помещениях, приобрели право пользования жилым помещением на основании договора социального найма.

При этом суд сослался на ст. 7 ФЗ «О введении в действие ЖК РФ» от 01.01.2001 г. , в соответствии с которой к отношениям по пользованию жилыми помещениями, которые находились в жилых домах, принадлежавших государственным или муниципальным предприятиям либо государственным или муниципальным учреждениям и использовавшихся в качестве общежитий, и переданы в ведение органов местного самоуправления, применяются нормы ЖК РФ о договоре социального найма.

При этом коллегия указала, что судом первой инстанции не были приведены правовые основания возможности перехода договора аренды в договор социального найма.

Не было установлено, входила ли спорная комната в жилой фонд коммерческого использования, возможно ли было в соответствии с законодательством, действующим на дату заключения договора, предоставление жилого помещения по договору аренды. Применимы ли к данными правоотношениям положения ст. 673, 677, 683 ГК РФ, в соответствии с которыми объектом договора коммерческого найма является изолированное жилое помещение, пригодное для проживания; нанимателем по такому договору может быть только гражданин (ст. 677 ГК РФ); жилое помещение предоставляется на срок, не превышающий 5 лет (ст. 683 ГК РФ).

Судебная коллегия указала на отсутствие доказательств, подтверждающих что дом, в котором расположена спорная комната, является общежитием, и к данным отношениям применимы нормы ст. 7 ФЗ «О введение в действие ЖК РФ», из которой следует, что общежития, которые принадлежали государственными или муниципальным предприятиям и учреждениям и были переданы ведение органу местного самоуправления, утрачивают статус общежитий в силу закона и к ним применяется правовой режим, установленный для жилых помещений, предоставленных по договорам социального найма.

Также коллегия указала на отсутствие в решении суда первой инстанции отражения вопроса о правах на спорную комнату Ш., которая согласно поквартирной карточке зарегистрирована в комнате, на нее открыт лицевой счет.

Поскольку для правильного рассмотрения спора необходимо проведение процессуальных действий по исследованию дополнительных доказательств судебная коллегия направила дело на новое рассмотрение.

В соответствии с ч. 2 ст. 82 ЖК РФ дееспособный член семьи нанимателя с согласия остальных членов своей семьи и наймодателя вправе требовать признания себя нанимателем по ранее заключенному договору социального найма вместо первоначального нанимателя. Такое же право принадлежит в случае смерти нанимателя любому дееспособному члену семьи умершего нанимателя.

Л. обратилась в суд с иском о признании прекращенным договора социального найма на квартиру в связи со смертью мужа Л. А., просила обязать орган местного самоуправления и МУП заключить с ней договор социального найма и открыть на ее имя лицевой счет на спорную квартиру.

Решением суда иск удовлетворен частично, договор социального найма квартиры признан прекращенным в связи со смертью Л. А., в остальной части иска отказано.

Судебная коллегия решение суда отменила в части по причине неправильного определения обстоятельств, имеющих значение для дела и нарушения норм материального и процессуального права.

Из материалов дела следует, что основным нанимателем спорной квартиры являлся Л. А., который состоял в зарегистрированном браке с истцом по делу Л.

Материалы дела свидетельствуют о том, что в вышеназванной квартире также зарегистрированы дочь Л. А. от первого брака – У. и члены ее семьи У. Р. и С.

Из искового заявления истца и ее пояснений в ходе судебного разбирательства усматривается, что по существу Л. желала переоформить лицевой счет на свое имя в связи со смертью основанного нанимателя Л. А., что подтвердила и в суде кассационной инстанции.

В соответствии с ч. 5 ст. 83 ЖК РФ договор социального найма жилого помещения прекращается в связи с утратой (разрушением) жилого помещения, со смертью одиноко проживавшего нанимателя.

Поскольку основной наниматель Л. А. не являлся одиноко проживающим нанимателем, после его смерти договор социального найма не прекратился, а лишь изменился круг лиц на стороне нанимателя.

Из материалов дела также не усматривается наличие между сторонами спора по вопросу заключения договора социального найма, а истец по существу лишь просит изменить договор социального найма путем признания ее нанимателем по ранее заключенного договору найма.

В соответствии с ч. 2 ст. 82 ЖК РФ дееспособный член семьи нанимателя с согласия остальных членов своей семьи и наймодателя вправе требовать признания себя нанимателем по ранее заключенному договору социального найма вместо первоначального нанимателя. Такое же право принадлежит в случае смерти нанимателя любому дееспособному члену семьи умершего нанимателя.

Таким образом, юридическое значение для правильного рассмотрения спора являлось выяснение вопроса о том, согласны ли на изменение договора социального найма и признание основным нанимателем Л. дееспособные члены семьи умершего нанимателя У. и У. Р.

Судом указанный вопрос не был выяснен, указанные лица в качестве ответчиков привлечены не были, при рассмотрении дела участие не принимали и при сообщении истцом данных о том, что семья У. в вышеназванной квартире не проживает, не приняты меры к их извещению по известному месту жительства либо назначению им адвоката в порядке ст. 50 ГПК РФ.

Поскольку обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела судом первой инстанции установлены не были, судебная коллегия отменила решение суда в части отказа в удовлетворении исковых требований об изменении договора социального найма и в указанной части направила дело на новое рассмотрение.

Вынесение судом решения без учета положений Устава жилищно-строительного кооператива и Положения о взносах в жилищно-строительном кооперативе повлекло его отмену.

К. обратилась в суд с иском к жилищно-строительному кооперативу (далее ЖСК) о взыскании паевого взноса в сумме 127500 руб., регистрационного, членского и вступительных взносов в сумме 22539 руб. 50 коп., процентов за пользование чужими денежными средствами по ст. 395 ГК РФ исходя из ставки рефинансирования 10 % годовых за 200 дней в сумме 8222 руб. 22 коп., итого в сумме 158261 руб. 72 коп.

Решением суда иск удовлетворен частично, с ЖСК в пользу К. взыскана сумма 150039 рублей, проценты в размере 1781 рублей, расходы по госпошлине 3118 руб. 20 коп.

Судебная коллегия пришла к выводу об отмене решения суда по причине неправильного определения обстоятельств, имеющих значение для дела и неправильного применения материального права.

Из материалов дела усматривается, что ответчик ЖСК зарегистрирован в качестве юридического лица в организационно-правовой форме потребительского кооператива.

21.09.2007 г. К. обратилась к ответчику с заявлением о приеме в члены ЖСК в соответствии с Уставом и условием приобретения комнаты секционного типа ориентировочной стоимостью 300000 руб. В связи со вступлением в члены ЖСК истицей 21.09.2007 г. внесены в кассу ответчика денежные средства: паевой взнос - 127500 руб., регистрационный взнос - 500 руб., вступительный взнос - 21000 руб., членский взнос - 1039 руб. 50 коп.

В связи с тем, что ответчиком не было выполнено обязательство по подбору квартиры, 13.03.2008 г. истица обратилась к ответчику с письменным заявлением о возврате денежных средств. Денежные средства истцу возвращены не были.

В соответствии со ст. 13 Закона РФ «О потребительской кооперации (потребительских обществах, их союзах) в Российской Федерации» членство в потребительском обществе прекращается в случае... добровольного выхода пайщика. Заявление пайщика о добровольном выходе из потребительского общества рассматривается советом общества. Выход пайщика осуществляется в порядке, предусмотренном уставом потребительского общества.

В силу ст. 14 вышеназванного Закона пайщику, выходящему или исключенному из потребительского общества, выплачиваются стоимость его паевого взноса и кооперативные выплаты в размерах, в сроки и на условиях, которые предусмотрены уставом потребительского общества на момент вступления пайщика в потребительское общество.

Согласно п. 6.3 Устава ЖСК уплаченные членами ЖСК вступительный и членские взносы, в т. ч. средства, полученные от членов ЖСК в качестве неустойки за нарушение имущественных обязательств, используются на организационные и текущие расходы ЖСК (оформление документации, оплату труда персонала ЖСК и т. п.) и не подлежат возврату при выходе (исключении) из ЖСК.

Коллегия отметила, что, удовлетворяя исковые требования К. о взыскании в ее пользу членского, регистрационного и вступительного взносов, суд первой инстанции не дал оценки тому обстоятельству, что в соответствии с Уставом ЖСК и Положением о взносах в ЖСК, утвержденными Правлением ЖСК, с которыми истица была ознакомлена при вступлении в члены ЖСК, членские взносы, разновидностью которых является регистрационный и вступительный взнос, расходуются на цели обеспечения уставной деятельности ЖСК, покрытие расходов связанных со вступлением в потребительское общество и согласно п. 1.5 Положения не подлежат возврату члену ЖСК в случае прекращения его членства в ЖСК по любым основаниям.

В силу п. 1.6 вышеназванного Положения паевые взносы подлежали обязательному возврату члену ЖСК в случае прекращения его членства в ЖСК в порядке, установленном соответствующим гражданско-правовым договором между членом ЖСК и ЖСК.

Поскольку вышеназванные обстоятельства не были учтены при вынесении решения, оно было отменено.