Экономика бюрократического капитализма

II. Экономика бюрократического капитализма

II.1. Основы капиталистической и социалистической экономики

Политические предпосылки капитализма и социализма

Социализм — общественный строй, при котором основные средства производства находятся не в частной собственности отдельных лиц, а в общей собственности всего трудящегося народа. Необходимая предпосылка этого общественного строя — то, что рабочий класс удерживает государственную власть, что существует диктатура пролетариата, изъявшая средства производства у капиталистов и управляющая социализированными средствами производства в интересах трудящихся. Маркс и Энгельс писали в «Манифесте Коммунистической партии»:

«Мы видели уже выше, что первым шагом в рабочей революции является превращение пролетариата в господствующий класс, завоевание демократии.

Пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т. е. пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, с. 446).

Из этого очевидно следует, что завоевание политической власти рабочим классом — первый шаг, который должен в любом случае предшествовать социалистическому преобразованию экономики. Классики марксизма-ленинизма решительно предостерегали от иллюзий, что строительство социализма может быть начато под властью капитала и что любое огосударствление, даже государством капиталистов, означало бы уже социализацию. В своей работе «Переворот в науке, произведенный господином Евгением Дюрингом» Энгельс пишет с прямой ссылкой на лассалевскую идею «государственного социализма»:

«Но в последнее время, с тех пор как Бисмарк бросился на путь огосударствления, появился особого рода фальшивый социализм, выродившийся местами в своеобразный вид добровольного лакейства, объявляющий без околичностей социалистическим всякое огосударствление, даже бисмарковское» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, c. 289).

Энгельс продолжает:

«Но ни переход в руки акционерных обществ, ни превращение в государственную собственность не уничтожают капиталистического характера производительных сил. Относительно акционерных обществ это совершенно очевидно. А современное государство опять-таки есть лишь организация, которую создает себе буржуазное общество для охраны общих внешних условий капиталистического способа производства от посягательств как рабочих, так и отдельных капиталистов. Современное государство, какова бы ни была его форма, есть по самой своей сути капиталистическая машина, государство капиталистов, идеальный совокупный капиталист. Чем больше производительных сил возьмет оно в свою собственность, тем полнее будет его превращение в совокупного капиталиста и тем большее число граждан будет оно эксплуатировать. Рабочие останутся наемными рабочими, пролетариями. Капиталистические отношения не уничтожаются, а, наоборот, доводятся до крайности, до высшей точки» (там же, cс. 289-290).

Так что вопрос не в огосударствлении как таковом. Вопрос в том, какое государство: «идеальный совокупный капиталист» или «пролетариат, организованный как господствующий класс». Здесь существует решающее различие между социализмом и всеми экономическими системами, основанными на эксплуатации. Капитализм появился и окреп еще под господством феодализма. При феодализме существовал четко различимый капиталистический сектор, который долго мирился с феодализмом и даже смог присвоить некоторые секторы феодального государства, особенно чиновничество. Возможен капитализм с капиталистами, не обладающими государственной властью. По этой причине, даже при диктатуре пролетариата может существовать капиталистический сектор, как он фактически существовал в Советской России во время Новой экономической политики в 1920-х. Но так как социализм требует контроля основных средств производства со стороны государства диктатуры пролетариата, социалистический сектор при капитализме невозможен. Таким образом, рабочий класс должен сначала захватить государственную власть.

Именно об этом условии современные ревизионисты «забывают», говоря о «социалистическом секторе» в таких странах, как Египет, где внутренняя буржуазия частично конфисковала и огосударствила часть собственности иностранных капиталистов. В своей речи на XXIV съезде КПСС Брежнев указал на тот факт, что правительства Египта и Бирмы огосударствили значительную часть промышленности, как на доказательство того, что эти страны «ориентируются на социализм» и «приняли некапиталистический путь развития». Попугаи советского ревизионизма на Западе следуют той же линии, ратуя за «государственную собственность ключевых отраслей промышленности» уже при капитализме и выдавая это за шаг к социализму.

Но это игнорирование роли государства не случайно, поскольку именно в Советском Союзе, лидеры которого все еще говорят о «социализме», демократическая диктатура пролетариата была отменена и заменена враждебной народу диктатурой новой буржуазии.

Когда мы говорим о реставрации капитализма в Советском Союзе, обычно находятся некоторые защитники ревизионизма, которые спрашивают нас: «Где в Советском Союзе капиталисты? Там все принадлежит государству!». Но этим они обходят решающий вопрос, а именно: какой класс удерживает государственную власть? Какой класс имеет контроль над государственной собственностью? Пролетариат и его союзники или продажная новая буржуазия, оторванная от народа?

С того момента, когда новая буржуазия захватывает государственную власть, социализм устранен и заменен государственно-монополистическим капитализмом нового типа. Этот новый тип капитализма отличается от государственного монополизма любой западной империалистической державы; он основан, главным образом, не на частном капитализме, а на совокупном капитализме правящей бюрократии, так как в Советском Союзе новый буржуазный государственный аппарат контролирует не просто некоторые ключевые позиции в экономике, но и почти всю экономическую жизнь. Так что нет никакого смысла искать здесь отдельных капиталистов. Государство новой буржуазии — совокупный капиталист — поддерживается «бюрократической монополистической буржуазией, то есть крупной буржуазией нового типа, господствующей над всем государственным аппаратом и контролирующей все общественные богатства», как сказано в основополагающей статье Коммунистической партии Китая «Ленинизм или социал-империализм?».

Социалистическому преобразованию предшествует захват власти пролетариатом. Это похоже на реставрацию капитализма. Сначала мы имеем контрреволюционную узурпацию политической власти новой буржуазией, которая впоследствии воздействует на экономическую основу. По внешнему виду экономические структуры сначала существенно не меняются. Внешние признаки социалистической экономики (централизованное планирование и так далее) не затрагиваются явно. Единственно, нет больше государственной монополии в руках пролетариата, а есть капиталистическая государственная монополия в руках новой буржуазии. С момента захвата власти этой буржуазией возникает антагонистическое противоречие между еще существующим общественным производством и частным присвоением совместно действующей тонкой буржуазной верхней прослойкой.

Но капиталистическая система не может управляться теми же принципами, что и социалистическая система. Жажда все большей прибыли, потребность в замене добровольной трудовой дисциплины социализма капиталистической системой принуждения, и, не самое маловажное, конкуренция между различными буржуазными индивидуумами и кликами, которая, как показал Ленин, продолжает существовать и усиливаться даже при монополистическом капитализме, — все эти движущие силы заставляют ревизионистов вводить «реформу» экономической системы, преобразовывать также и видимые экономические структуры и все более открыто прибегать к капиталистическим методам управления. Эта «реформа» все более обнажает новые капиталистические структуры.

Наше исследование коснется в основном явных, ощутимых признаков капиталистической реставрации. Эти видимые изменения не могли зайти так же далеко в Советском Союзе, как это произошло в некоторых других управляемых ревизионистами странах как в Венгрии или даже Югославии, но все же они и здесь представлены в изобилии. История экономического развития Советского Союза начиная с XX съезда — это история постепенного вытеснения экономических структурных особенностей социализма, сопровождаемого параллельным разрушением достижений социалистической революции. Ни одно из них не могло быть отменено сразу. Возможно возникновение (как в любом государственно-монополистическом государстве) серьезных противоречий между «централистскими» и «децентралистскими» силами, между государственным капитализмом и частным капитализмом. Но все эти противоречия и борьба ни на йоту не могут изменить классовый характер системы.

Основные экономические законы капитализма и социализма

Цель и содержание капиталистического способа производства — в получении наибольшей возможной прибыли. Все решения и действия капиталистов и их государства в конечном счете диктуются алчным стремлением буржуазии к прибыли. Сталин поднимает эту тему в своей работе «Экономические проблемы социализма в СССР»:

«Главные черты и требования основного экономического закона современного капитализма можно было бы сформулировать примерно таким образом: обеспечение максимальной капиталистической прибыли путем эксплуатации, разорения и обнищания большинства населения данной страны, путем закабаления и систематического ограбления народов других стран, особенно отсталых стран, наконец, путем войн и милитаризации народного хозяйства, используемых для обеспечения наивысших прибылей» (. Соч., т. 16, с. 181).

Существует также основной экономический закон социализма. Сталин резюмирует:

«Существенные черты и требования основного экономического закона социализма можно было бы сформулировать примерно таким образом: обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники» (там же, c. 182).

При капитализме производство предметов пользования и обеспечение потребностей населения — только средства достижения цели. В «Теориях прибавочной стоимости» Маркс объясняет:

«Непосредственной целью капиталистического производства является не производство товаров, а производство прибавочной стоимости или прибыли (в ее развитой форме); не продукт, а прибавочный продукт…

Сами рабочие при таком понимании представляются тем, чем они и являются в капиталистическом производстве, — простыми средствами производства, а не самоцелью и не целью производства» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 26, ч. 2, сс. 607 и 608).

При социализме, напротив, в центре внимания находятся потребности человека. Средства удовлетворения этих потребностей обеспечиваются «непрерывным», то есть, не прерываемым кризисами, «ростом» и «совершенствованием производства». Рост производства является вовсе не самоцелью, а, как прямо указывает Сталин, главным средством удовлетворения потребностей общества.

Итак, значит ли это противопоставление, что прибавочная стоимость и прибыль не играют никакой роли при социализме? Вовсе нет. С одной стороны, ясно, что совокупный продукт общественного труда не может просто быть поделен среди рабочих.

Маркс показал в «Критике Готской программы», что и при социализме значительная часть этого продукта должна остаться в руках государства и не может быть распределена среди рабочих в соответствии с их трудом.

Согласно Марксу, мы должны вычесть от фондов потребления:

«Во-первых, то, что требуется для возмещения потребленных средств производства.

Во-вторых, добавочную часть для расширения производства.

В-третьих, резервный или страховой фонд для страхования от несчастных случаев, стихийных бедствий и так далее.

Эти вычеты из «неурезанного трудового дохода» — экономическая необходимость, и их размеры должны быть определены на основе наличных средств и сил, отчасти на основе теории вероятности, но они никоим образом не поддаются вычислению на основе справедливости.

Остается другая часть совокупного продукта, предназначенная служить в качестве предметов потребления.

Прежде чем дело дойдет до индивидуального дележа этой оставшейся части, из нее вновь вычитаются:

Во-первых, общие, не относящиеся непосредственно к производству издержки управления.

Эта доля сразу же весьма значительно сократится по сравнению с тем, какова она в современном обществе, и будет все более уменьшаться по мере развития нового общества.

Во-вторых, то, что предназначается для совместного удовлетворения потребностей, как-то: школы, учреждения здравоохранения и так далее.

Эта доля сразу же значительно возрастет по сравнению с тем, какова она в современном обществе, и будет все более возрастать по мере развития нового общества.

В-третьих, фонды для нетрудоспособных и пр., короче — то, что теперь относится к так называемому официальному призрению бедных (это было в дни Маркса; сегодня это — пособия по несчастным случаям и потере трудоспособности, выпускное пособие и пенсия по инвалидности, медицинское обслуживание, безработица и помощь в случае безработицы и социальное обеспечение — ред.).

Лишь теперь мы подходим к тому «распределению», которое [Готская — ред.] программа, под лассалевским влиянием, так ограниченно только и имеет в виду, а именно к той части предметов потребления, которая делится между индивидуальными производителями коллектива» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, с. 17).

К «вычетам», о которых говорит Маркс, в условиях капиталистического окружения добавляются расходы на национальную оборону.

Без этого вида «прибавочной стоимости» социализм невозможен. Ее производство непосредственно идет на «удовлетворение материальных и культурных потребностей общества». Но это — только один момент. Кроме общественного «прибавочного продукта» имеется также «прибыль» конкретного завода. В начале социалистического строительства в СССР какое-то время имелись серьезные трудности в промышленности, особенно в тяжелой. Отдельные фабрики работали неэффективно и с чрезвычайными затратами. Сталин указал на эти недостатки в своей речи 1931 г. «Новая обстановка — новые задачи хозяйственного строительства»:

«Это факт, что в ряде предприятий и хозяйственных организаций понятия: «режим экономии», «сокращение непроизводительных расходов», «рационализация производства» — давно уже вышли из моды. Очевидно, они рассчитывают на то, что Госбанк «все равно нам выдаст необходимые суммы». Это факт, что за последнее время себестоимость на целом ряде предприятий стала повышаться. Им дано задание снизить себестоимость на 10 и больше процентов, а они ее повышают. А что такое снижение себестоимости? Вы знаете, что каждый процент снижения себестоимости означает накопление внутри промышленности в 150-200 миллионов рублей. Ясно, что повышать себестоимость при этих условиях — значит терять для промышленности и всего народного хозяйства сотни миллионов рублей» (. Соч., т. 13, с. 75).

Для устранения этих недостатков была усилена борьба прежде всего против бюрократизма и медлительности, были мобилизованы массы и воспитаны коммунистические фабричные руководители с высоким чувством ответственности перед рабочим классом. Но чтобы измерить и проверить эффективность конкретных предприятий, следовало расширить систему экономического учета, уже введенную на некоторых государственных предприятиях в ходе Новой экономической политики.

Эта система требовала, чтобы каждое предприятие «закупало» свое сырье и средства производства у государства по установленной цене, и «продавало» свои продукты государству по установленным ценам. Каждое предприятие должно было учитывать свои доходы и расходы и пытаться получить «прибыль», если это возможно, то есть превышение доходов над расходами, посредством экономии материалов и рационализации. Государственные предприятия «переводятся на… хозяйственный расчет» (. ПСС, т. 44, с. 342), как сформулировал Ленин в 1922 г. Конечно, это не настоящая «закупка» и «продажа», так как не происходит никакого обмена собственностью. И «прибыль» также является чисто счетным средством, а не источником обогащения фабрики или ее директора. В период вплоть до XX съезда почти всю прибыль следовало передавать Госбанку. Даже новые инвестиции не финансировались из дохода, извлеченного предприятием, а распределялись Госбанком в соответствии с планами. Прибыль и рентабельность (норма прибыли) использовались прежде всего как меры производительности предприятия.

Сталин считал необходимым предостеречь от фетишизации прибыли, чрезмерного подчеркивания ее роли, возведения прибыли в движущие силы экономики.

«Если бы это было верно, то непонятно, почему у нас не развивают во-всю легкую промышленность, как наиболее рентабельную, преимущественно перед тяжелой промышленностью, являющейся часто менее рентабельной, а иногда и вовсе нерентабельной?

Если бы это было верно, то непонятно, почему не закрывают у нас ряд пока еще нерентабельных предприятий тяжелой промышленности, где труд рабочих не дает «должного эффекта», и не открывают новых предприятий безусловно рентабельной легкой промышленности, где труд рабочих мог бы дать «больший эффект»?

Если бы это было верно, то непонятно, почему не перебрасывают у нас рабочих из малорентабельных предприятий, хотя и очень нужных для народного хозяйства, в предприятия более рентабельные» (. Соч., т. 16, с. 169).

Практически, некоторая часть советских промышленных предприятий не приносила вообще никакой прибыли, а работала с «запланированными убытками» — нечто невероятное для капитализма. Предприятия, которые не производят прибыли при капитализме, или закрываются, или, если они совершенно необходимы как, например, железные дороги, потери «огосударствляются», т. е. перекладываются на налогоплательщика. При социализме, напротив, такие потери можно компенсировать прибылью от других государственных предприятий. Сталин подводит итог:

«Если взять рентабельность не с точки зрения отдельных предприятий или отраслей производства и не в разрезе одного года, а с точки зрения всего народного хозяйства и в разрезе, скажем, 10-15 лет, что было бы единственно правильным подходом к вопросу, то временная и непрочная рентабельность отдельных предприятий или отраслей производства — не может идти ни в какое сравнение с той высшей формой прочной и постоянной рентабельности, которую дают нам действия закона планомерного развития народного хозяйства и планирование народного хозяйства» (там же, с. 170).

Эти слова Сталина кристально ясны и блестяще выражают различие между значением прибыли при капитализме и при социализме. При капитализме каждое предприятие должно давать прибыль, иначе оно теряет свое основание для существования и закрывается. При социализме каждое предприятие должно работать прибыльно, если это возможно. Но в любом случае принцип рентабельности не должен быть ведущей силой экономики. Прибыль каждого отдельного предприятия должна подчиняться «высшей форме прочной и постоянной рентабельности», цели удовлетворения потребностей всего общества во все большей степени.

Однако, есть элементы, которым эти слова Сталина неясны. Ревизионистский экономист Л. Гатовский пишет в «Коммунисте» №18, 1962 г., теоретическом органе КПСС:

«Во-первых, понятие высшей рентабельности было оторвано Сталиным от прибыли. Поэтому самый термин «высшая рентабельность» не соответствует своему содержанию. Ясное и определенное понятие рентабельности, т. е. прибыльности, было подменено совершенно неясным, неопределенным и, по существу, бессодержательным понятием высшей рентабельности, не имеющим отношения к прибыли. Во-вторых, здесь неправильно само отношение к рентабельности предприятия. Почему она не может и не должна быть прочной и постоянной, а обречена быть «временной и непрочной»? В-третьих, планирование, которое Сталин связывал с «высшей рентабельностью», оказалось противопоставлено рентабельности предприятий.

Этот разрыв между планированием и рентабельностью противоречит коренным задачам развития социалистической экономики. Обеспечение рентабельности отдельных предприятий как основы социалистического накопления, составляет одну из важнейших задач социалистического планирования».

Можно представить ужас этого буржуазного глупца, когда он вспоминает «ужасные дни» «культа личности»:

«Где уж тут ставить вопрос об объективной необходимости прибыли! Неудивительно, что в тот период прибыль не могла рассматриваться как обязательная категория нормально работающего социалистического предприятия…

Дело иногда доходило до того, что вообще убыточность огульно расценивалась как нормальное хозяйственное явление и даже как выражение преимуществ социализма. Распространялось мнение, что принцип рентабельности вообще является капиталистическим, чужеродным для социализма. Он-де ограничивает преимущества плановой системы хозяйства и потому должен быть отброшен».

Эта притворная наивность имеет свои причины. Новая буржуазия овладевает государственным и хозяйственным аппаратом не потому, что хочет удовлетворить потребности населения. Нет, она захватывает власть единственно для обогащения, использования государственной экономической машины в собственных интересах, для извлечения прибыли.

Ниже мы подробно опишем, как новая буржуазия в Советском Союзе сделала капиталистический принцип прибыли полярной звездой хозяйственной деятельности, и в теории и на практике; и как она превратила прибыль из простого показателя бухгалтерского учета одновременно в прямой источник обогащения правящего класса и в средство развращения рабочего класса. Однако, прежде, чем мы сможем подойти к этому, следует вначале рассмотреть другую теоретическую проблему, вопрос о действии закона стоимости при социализме.

Товарное производство и закон стоимости при капитализме и при социализме

Если принцип прибыли — основной закон капитализма, то товарное производство — механизм, которым эта прибыль реализуется. Товарное производство — экономическая основа капитализма, и при капитализме товарное производство достигает самого высокого развития.

«Предметы потребления становятся вообще товарами», пишет Маркс в первой главе «Капитала», «лишь потому что, они суть продукты не зависимых друг от друга частных работ» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, с. 82; выделение наше — ред.). Эти продукты обмениваются друг на друга их владельцами. Два обмениваемых продукта имеют одинаковую (меновую) стоимость.

«Итак, величина стоимости данной потребительной стоимости определяется лишь количеством труда, или количеством рабочего времени, общественно необходимого для ее изготовления… Как стоимости, все товары суть лишь определенные количества застывшего рабочего времени» (там же, с. 48).

Если два продукта обмениваются друг на друга как товары, это требует, чтобы:

1.  их владельцы были частными владельцами, независимыми друг от друга, и

2.  для производства этих двух товаров использовалось одинаковое количество общественно необходимого труда, т. е., они имели одну и ту же стоимость.

Цена — стоимость, выраженная в денежной форме. Закон стоимости может быть сформулирован примерно таким образом: цены товаров определяются, как правило, их стоимостью, то есть, количеством общественно необходимого рабочего времени, заключенного в них. Как мы знаем, Маркс развивал анализ товара в первой главе своей главной работы и основывал на нем всю свою критику капитализма, как отметил Ленин в своем наброске «К вопросу о диалектике»:

«У Маркса в «Капитале» сначала анализируется самое простое, обычное, основное, самое массовидное, самое обыденное, миллиарды раз встречающееся, отношение буржуазного (товарного) общества: обмен товаров. Анализ вскрывает в этом простейшем явлении (в этой «клеточке» буржуазного общества) все противоречия (respective зародыши всех противоречий) современного общества» (. ПСС, т. 29, с. 318).

Маркс и Энгельс неоднократно подчеркивали, что товар и стоимость не могут играть никакой роли при социализме. Маркс пишет в «Критике Готской программы»:

«В обществе, основанном на началах коллективизма, на общем владении средствами производства, производители не обменивают своих продуктов; столь же мало труд, затраченный на производство продуктов, проявляется здесь как стоимость этих продуктов, как некое присущее им вещественное свойство, потому что теперь, в противоположность капиталистическому обществу, индивидуальный труд уже не окольным путем, а непосредственно существует как составная часть совокупного труда» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, с. 18).

Согласно Марксу, при социализме предметы пользования больше не продаются рабочим, а просто распределяются среди них согласно их труду, деньги становятся ненужными.

Но Маркс и Энгельс всегда предполагали, что социализм означает овладение «всеми средствами производства», «совокупностью средств производства», как сказано в «Анти-Дюринге». Но, как мы знаем, в социалистических странах не все средства производства непосредственно собраны в руках государства, поскольку наряду с государственным сектором имеется также коллективный сектор (сельскохозяйственные и ремесленные кооперативы) и, поначалу до некоторой степени частный сектор (частные участки и домашний скот крестьян, частные ремесленники, и частнокапиталистический сектор). Это, как Ленин уже установил, абсолютная необходимость в странах, в которых капитализм еще не полностью пролетаризовал мелких собственников и еще не установил полного господства в деревне. В Советском Союзе было бы немыслимо просто экспроприировать крестьян и объединить их в государственные сельскохозяйственные предприятия. Это сделало бы невозможным союз между рабочими и крестьянами и оттолкнуло бы все крестьянство в контрреволюционный лагерь. Единственный выход — добровольное объединение крестьян в коллективных хозяйствах, которые совместно распоряжаются своими продуктами и продают их государству.

При этих условиях заявления Маркса и Энгельса относительно отсутствия товарного производства применяются к первой фазе коммунизма только в резко ограниченном смысле. Сталин указывает в «Экономических проблемах социализма в СССР» :

«…Для экономической смычки города и деревни, промышленности и сельского хозяйства сохранить на известное время товарное производство (обмен через куплю-продажу) как единственно приемлемую для крестьян форму экономических связей с городом…» (. Соч., т. 16, с. 162).

Таким образом, если государство нуждается в зерне кооперативов, чтобы кормить рабочих в городах, и если крестьяне кооперативов нуждаются в промышленных изделиях, например, металлических горшках или радиоприемниках, от государства, может быть только товарный обмен, купля и продажа. Но так как не могут, конечно, иметься два отдельных рынка и две системы распределения — одни для рабочих государственных предприятий, другие для членов кооперативов — ясно, что поставка предметов потребления рабочим в городах также должна происходить через куплю и продажу. Это обращение предметов потребления регулируется законом стоимости: единственной «равноправной» формой обмена, т. е. формой, приемлемой для обеих сторон, является обмен равными количествами труда.

Таким образом, при социализме закон стоимости также работает, но по существу ограничен закупкой сельскохозяйственных продуктов и продажей предметов потребления. Такое продолжение действия закона стоимости основано на существовании двух отдельных форм социалистической собственности в первой фазе коммунизма.

Из этого следует, что средства производства, которые государство «продает» отдельным предприятиям, как и готовые изделия, которые предприятия «продают» государству, — не являются товарами и не подчинены закону стоимости.

Сталин пишет:

«Можно ли рассматривать средства производства при нашем социалистическом строе, как товар? По-моему, никак нельзя.

Товар есть такой продукт, который продается любому покупателю, причем при продаже товара товаровладелец теряет право собственности на него, а покупатель становится собственником товара, который может перепродать, заложить, сгноить его. Подходят ли средства производства под такое определение? Ясно, что не подходят. Во-первых, средства производства «продаются» не всякому покупателю, они не «продаются» даже колхозам, они только распределяются государством среди своих предприятий. Во-вторых, владелец средств производства — государство при передаче их тому или иному предприятию ни в какой мере не теряет права собственности на средства производства, а наоборот, полностью сохраняет его. В-третьих, директора предприятий, получившие от государства средства производства не только не становятся их собственниками, а наоборот, утверждаются, как уполномоченные советского государства по использованию средств производства согласно планам, преподанным государством» (там же, с. 191).

Когда мы говорим о «цене» средств производства, это просто вопрос распределения затрат. В противоположность внешней торговле, в которой средства производства на самом деле еще продаются как товары, ситуация такова, что

«…В области экономического оборота внутри страны средства производства теряют свойства товаров, перестают быть товарами и выходят за пределы сферы действия закона стоимости, сохраняя лишь внешнюю оболочку товаров (калькуляция и пр.)» (там же, c. 191).

Это заявление — научное резюме роли закона стоимости при социализме, творческое и корректное развитие учения Маркса и Энгельса в условиях социалистического общества, которое еще знает две основных формы социалистической собственности.

Именно это марксистско-ленинское положение современные ревизионисты отвергли в первую очередь, приступив к разработке ревизионистской экономической теории.

Под знаменем «борьбы против культа личности» в декабре 1956 г. состоялась «научная конференция» по закону стоимости. Хотя всплыло множество расхождений, участники конференции согласились в общем и в целом, что ограничение Сталиным закона стоимости областью предметов потребления было «ошибкой». Журнал «Вопросы экономики» №2 за 1957 г. сообщил о дискуссии в Академии Наук по закону стоимости и ценообразованию в СССР:

«Одним из положительных итогов обсуждения, сказал [товарищ Гатовский], «является серьезная критика положений, искусственно сужавших роль товарного производства и закона стоимости. В частности, убедительной критике был подвергнут распространенный тезис о том, что средства производства не являются при социализме товарами и что товарное производство и обращение ограничиваются лишь сферой предметов потребления».

Чтобы «обосновать» это, главный выступающий Кронрод представил чрезвычайно запутанную и субъективистскую теорию, которую отвергли даже многие из участников обсуждения. Согласно Кронроду, дальнейшее существование товарного производства основано не на факте существования двух форм собственности, а на «неоднородности труда», т. е. различной квалификации, трудности и тому подобное отдельных работ, и на «необходимости материального стимулирования». То, что для ревизионистов важны не аргументы, а только вывод, доказано тем фактом, что они сегодня приходят к тому же самому выводу с помощью совершенно иной «теории». Новая теория гласит: закон стоимости действует и в государственном секторе потому, что производство основано на разделении труда. С помощью такого жонглирования ревизионисты подменяют марксистский критерий товарного производства, смену собственности, простым разделением труда.

Что характерно, в книге «Ökonomische Gesetze im gesellschaftlichen System des Sozialismus» («Экономические законы в общественной системе социализма»), изданной в 1969 г. в ГДР, написано:

«Разделение труда между производителями имеет общественный характер; это выражение отношений между экономически независимыми общественными производителями».

Какие бы доводы здесь не выдвигались, но и по сегодняшний день одна из существенных доктрин ревизионистской экономики — универсальная применимость товарного производства при социализме, включая производство и «продажу» средств производства.

Что первоначально могло казаться чисто академическим обсуждением, было фактически подготовкой к серьезному нападению на социалистические экономические структуры. Ревизия марксистско-ленинской теории закона стоимости была предназначена для того, чтобы широко открыть дверь всестороннему внедрению капиталистического принципа прибыли, так же, как теории «мирного перехода» и «мирного сосуществования» были предназначены для оправдания контрреволюционного сотрудничества с империалистами США, и как теория «общенародного государства» была предназначена для удушения классовой борьбы и диктатуры пролетариата. Это может быть проиллюстрировано ценовой политикой.

Какой была ценовая политика социалистического Советского Союза при Сталине? Цены на промышленные изделия определялись на основе, во-первых, себестоимости производства на заводе; во-вторых, чистого дохода (прибыли) завода; в-третьих, централизованной чистой прибыли государства в форме так называемого налога с оборота. Имеются две основные формы цены (исключение: цены внешней торговли): фабрично-заводская цена (так называемая цена на предприятии) и оптовая цена промышленности, которая, однако, не всегда складывается для всех продуктов одинаково. Это четко выражено в учебнике политической экономии от 1954 г., написанном коллективом советских ученых:

«Фабрично-заводская цена на промышленные изделия равна плановой себестоимости продукции плюс чистый доход предприятия… [Это] обеспечивает предприятию возмещение его плановых затрат и получение чистого дохода.

Оптовая цена промышленности включает в себя фабрично-заводскую цену и ту часть централизованного чистого дохода государства, которая выступает в виде «налога с оборота».

Чистый доход общества создается во всех отраслях производства… Однако налог с оборота поступает государству через механизм цен преимущественно из отраслей хозяйства, производящих предметы потребления. Цены же на продукцию отраслей, производящих средства производства, как правило, не содержат налога с оборота. Часть чистого дохода, созданного в тяжелой промышленности, реализуется в легкой промышленности и в других отраслях, производящих предметы широкого потребления. Это обеспечивает относительно низкий уровень цен на средства производства, применяемые как в промышленности, так и в сельском хозяйстве… и ведет в конечном счете к росту производства и снижению себестоимости предметов потребления» (Политическая экономия. Учебник. — М., Госполитиздат, 1954. — с. 476).

Заводам ставится задача сокращения затрат через рациональное использование средств производства и технические новшества, что выражалось тогда в повышении дохода. Различие между ценой на предприятии и торговой ценой (минус торговые издержки и прибыль торговых организаций) составляет так называемый налог с оборота. Следует заметить, однако, что выражение «налог с оборота» выбрано не слишком хорошо, так как этот «налог» не имеет никакого отношения к налогам в капиталистическом смысле. В социалистическом Советском Союзе «налог с оборота» был главным источником дохода в государственном бюджете.

Если, однако, средства производства являются товарами, и обмен продуктами между государством и предприятиями есть, следовательно, товарный обмен, то цена на предприятии должна также подчиняться закону стоимости. Уже в 1956 г. Кронрод указал в своем докладе («Закон стоимости и проблемы ценообразования в СССР», опубликован в: Вопросы экономики №2, 1957 г.) на необходимость привести оптовые цены на предприятии «в соответствие со стоимостью» и предложил поэтому «изменить цены только на товары I подразделения (средства производства — ред.), не затрагивая цен на товары II подразделения (предметы потребления — ред.)». Действительно, с тех пор цены на средства производства поднимались снова и снова под предлогом «использования товарно-денежных отношений» и т. п. Это означает, что прибыль поднимается с помощью манипуляций оптовыми ценами промышленности, в то время как налог с оборота все более и более теряет значение.

Табл. 1 показывает, что прибыль после ревизии ценовой теории чрезвычайно увеличилась. Эта прибыль не была, конечно, добыта одним только «исправлением» цен — далее мы исследуем и другие методы подъема прибыли — но подъем оптовых цен промышленности является одним из наиболее важных факторов. Во всяком случае, огромное увеличение прибыли совершенно непропорционально официальным данным о росте производительности труда. Начиная с 1966 г., перечисления прибыли стали наиболее важным источником дохода государственного бюджета. До 1966 г. главным источником был налог с оборота.

В период социализма в СССР роль прибыли все более ограничивалась в пользу налога с оборота. Доля государственного бюджета, составленная перечислениями прибыли снизилась с 12.1% в 1940 г. до 9.5% в 1950 г. Тенденция после захвата власти ревизионистами прямо противоположна. Доля перечислений прибыли в бюджете повысилась от 9.5% в 1950 г. до 24.2% в 1960 г. и до 34.3% к 1966 г. Доля налога с оборота снизилась с 55.8% (1950 г.) до 31.8% (1969 г.) (Народное хозяйство СССР в 1969 году, c. 770).

Табл. 1. Абсолютный объем прибыли и налога с оборота на государственных предприятиях (в миллиардах рублей)

Год

Прибыль

Налог с оборота

19401

3.3

10.6

19501

5.2

23.6

19601

25.2

31.3

19691

72.7

44.5

19702

87.0

49.4

19712

90.1

54.5

Источники:

1. Народное хозяйство СССР в 1969 году, сс. 741 и 769

2. Народное хозяйство СССР в гг., c. 465

Важен не сам по себе рост прибыли. Существенно, что все большая часть прибыли не перечисляется государству, а остается на предприятиях для тех или иных целей, и в значительной части служит обогащению директоров и управленцев. В 1969 г. только 61% прибыли был перечислен государству (а еще в 1960 г. было перечислено 64%). Остальные 39% от 72.7 миллиардов рублей остались на предприятиях (там же, стр. 741-742).

Позже мы вернемся к тому, что происходило с этой прибылью. Здесь важно усиление относительной независимости отдельных предприятий от государства и возрастающая власть отдельных директоров заводов. Это прямая ревизия марксистской теории закона стоимости, обеспечивающая «моральное» оправдание перехода к капиталистическому принципу прибыли. Если заводы теперь являются независимыми единицами, продающими друг другу товары по их стоимости, если прибыль больше не простой учетный показатель, а реальное количество стоимости, то естественно, что предприятия распоряжаются значительной частью прибыли. Директора и управляющие, повышающие прибыль ценовыми манипуляциями, с одной стороны, и усилением эксплуатации рабочих, с другой, кладут соответствующую часть в свой карман как вознаграждение за «успешное» управление.

Сохранение закона стоимости при социализме — выражение диалектики противоречивой природы социалистического общества. Это — выражение того факта, что коммунизм еще не достигнут, что некоторые черты капитализма продолжают существовать и действовать, хотя и все более сдают позиции. В двадцатых-тридцатых годах в Советском Союзе был «левый» уклон, который не понимал этой диалектики и не хотел оставлять закону стоимости места при социализме. Сегодня кубинские экономисты-теоретики разделяют подобные ошибочные взгляды. Советские ревизионисты и их подражатели также отрицают эту диалектику, делая закон стоимости законом всего производства. «Левые» ревизионисты игнорируют остатки капитализма и хотят немедленно перескочить в коммунизм. Правые ревизионисты хотят увековечить остатки капитализма. Так советские ревизионисты ликвидировали социализм и полностью вернулись к капитализму.

Товарное производство — одно из «родимых пятен» капитализма, которые, по Марксу, сохраняет социализм. Сталин видел один из корней возможной реставрации капитализма в длительном существовании товарного производства. В своей речи «О правой опасности в ВКП(б)» в 1928 г. он сказал:

«Существуют ли у нас, в нашей Советской стране, условия, делающие возможным восстановление (реставрацию) капитализма? Да, существуют. Это, может быть, покажется странным, но это факт, товарищи. Мы свергли капитализм, установили диктатуру пролетариата и развиваем усиленным темпом нашу социалистическую промышленность, смыкая с ней крестьянское хозяйство. Но мы еще не вырвали корней капитализма. Где же они, эти самые корни, гнездятся? Они гнездятся в товарном производстве, в мелком производстве города и особенно деревни» (. Соч., т. 11, c. 226).

Пока существует диктатура пролетариата, пока социалистическое государство накладывает жесткие ограничения на товарное производство, само по себе это не страшно и не противоестественно. Это может даже быть очень полезным, очень важным. Это наследие и «семя» буржуазного общества вовсе не обязательно разовьется в полный капитализм, хотя и таит в себе такую опасность. Но когда диктатура пролетариата отменена, когда товарное производство может неограниченно расширяться, распространяясь даже на области, в которых прежде было строго исключено, это неизбежно приносит все пороки капитализма.

Новые капиталистические вожди Советского Союза и их оплачиваемые идеологи пытаются затемнить этот факт всеми доступными средствами. В «Проблемах мира и социализма» №7 за 1970 г. ведущий ревизионистский экономист Леонтьев[1] спорит с взглядами,

«что экономические законы социализма являются некоей смесью экономических законов двух формаций — капитализма и коммунизма».

Буржуазные идеологи всегда описывали марксистскую диалектику словами вроде «смеси». Леонтьев продолжает:

«В свое время, как известно, было распространено представление, что товарно-денежные отношения являются своего рода пережитками капитализма в социалистической экономике, «родимыми пятнами» старого способа производства. Коммунистические и рабочие партии большинства социалистических стран на основе научного анализа социалистической действительности давно отвергли подобного рода взгляды».

Если так «недооценивать» закон стоимости, то «учет издержек, таким образом, сужается до планирования и бухгалтерской формальности, до инструмента управления, лишенного экономического содержания».

Прежде всего, выражение «большинство социалистических стран» кажется здесь замечательным. Даже Леонтьев точно знает, что марксистская экономическая теория защищается в подлинно социалистических странах, оставшихся верными марксизму-ленинизму. Как только один пример мы процитируем работу Ким Ир Сена, Генерального секретаря Трудовой партии Кореи, озаглавленную «О некоторых теоретических проблемах социалистической экономики» и вошедшую в 5-й том его «Избранных сочинений», изданных в Пхеньяне в 1972 г. Ким Ир Сен прямо связывает закон стоимости с «переходным характером нашего общества» и доказывает:

«Стало быть, обмениваемые между государственными предприятиями машинное оборудование, материалы и сырье нельзя назвать товарами, реализуемыми под действием закона стоимости» (Ким Ир Сен. О некоторых теоретических проблемах социалистической экономики — Корея, Пхеньян, 1983, с.17).

Также замечательно в заявлении Леонтьева, что учет издержек не остается «бухгалтерской формальностью», «инструментом управления», как было бы естественно заключить из его названия, но приобретает «экономическое содержание». Это может означать только, что хозяйственный расчет требует не предприятий, выглядящих независимыми и вступающих в кажущиеся коммерческими отношения друг с другом, а подлинной независимости и подлинного товарообмена, который подчиняется закону стоимости. Такие теории, точно так же, как и процитированный тезис об общественном разделении труда как «выражении отношений между экономически независимыми общественными производителями», являются ничем иным, как открытым нападением на государственную собственность на средства производства. Они оправдывают стремление директоров считать предприятия источниками личного обогащения, а себя — уже не должностными лицами народа, посвящающими всю свою деятельность удовлетворению потребностей народа и подчиняющими свое руководство производством высшей форме рентабельности, а капиталистами, для которых принцип капиталистической прибыли стал высшей целью.

II.2. Ревизионисты делают капиталистическую прибыль главным принципом советской экономики

Начало «экономической реформы» при Хрущеве

Подрыв социалистических экономических структур в Советском Союзе начался, как мы видели, с широких экономических дебатов. После того, как проблема закона стоимости была решена согласно представлениям ревизионистов, они посвятили себя главным образом проблеме подъема производительности труда на государственных предприятиях. Люди Хрущева сокрушались, что заводы прежде не были достаточно производительны, и искали новые способы поднять производительность.

При этом дискуссия сосредоточилась в основном вокруг двух главных пунктов:

3.  В прошлом недостаточный акцент делался на прибыли. Производительность труда можно повысить только через более широкое применение принципа прибыли.

4.  Чтобы повысить рентабельность и, таким образом, производительность, необходимо поощрять и директоров предприятий, и рабочих «материальными стимулами». Чтобы заинтересовать директоров и рабочих в повышении прибыли, часть полученной прибыли нужно выплачивать в форме премий.

Мы уже видели, что рентабельность есть только мера производительности и никоим образом не может ее определять. Мы также видели, что прибыль может быть поднята вообще без увеличения производительности, просто ценовыми манипуляциями. Но так как ревизионисты в действительности не интересовались производительностью, а стремились только к максимизации прибыли, их не беспокоили такие соображения.

В тот период наиболее известным защитником расширения роли прибыли был ревизионистский экономист Либерман, которого следует рассматривать как действительного отца «экономической реформы». Предложения Либермана по существу сводились к превращению прибыли в главный рычаг экономического управления. Единственная цель, а именно, рентабельность (отношение прибыли к капиталу), должна была заменить многие целевые показатели, задаваемые государством. Все другие плановые показатели вроде объема валовой продукции, фонда расходов, фонда заработной платы и так далее, должны были устанавливаться каждым предприятием по своему усмотрению. Таким образом, максимизация прибыли должна была стать главным принципом, регулятором всей хозяйственной деятельности, которой должны быть подчинены все другие задачи, как это свойственно капитализму.

Предложения Либермана не были осуществлены в этой открыто капиталистической форме, но его особая роль состоит в том, что он был первым в Советском Союзе, кто выдвинул тезис прибыли как главного экономического рычага, тезис, который, в явном или скрытом виде, проходит красной нитью через все «эксперименты» и планы «реформ» ревизионистов. Либерман, протеже Хрущева, много сделал, чтобы экономическая дискуссия полностью выполнила свои задачи, а именно, сосредоточила мысли экономистов на прибыли и оправдала введение экономических структур, направленных исключительно на извлечение прибыли.

Хрущев не удовольствовался простым обсуждением. К концу 1950-х он уже осуществил целый ряд «реформ», как, например, роспуск центральных министерств отдельных отраслей и передачу хозяйственного управления региональным органам, роспуск машинно-тракторных станций и продажу сельскохозяйственных машин колхозам. Хрущев особенно отличился этими и другими подобными «реформами» в сельском хозяйстве. Мы не будем здесь вдаваться в детали сельскохозяйственной политики Хрущева. Через год после падения Хрущева, сам Косыгин[2] был вынужден признать, что «отставание сельского хозяйства отразилось на замедлении темпов развития промышленности, особенно отраслей, производящих предметы потребления» («Правда» за 28 сентября 1965 г.).

Большое значение имели «реформы» системы управления промышленными предприятиями. До 1959 г. выполнение плана производства, т. е. выпуск определенного количества продуктов, установленного государством, было первичной задачей предприятий, выполнение которой строжайше контролировалось государством. Централизованное планирование — социалистический экономический принцип, требующий содействия снизу и демократического контроля со стороны масс. Но в июле 1959 г. приоритеты предприятий были изменены. Вместо выполнения плана производства как руководящего принципа главной задачей предприятий стало сокращение издержек производства и выполнение плана сокращения расходов. Это нашло свое выражение в новой системе премий. Согласно «Экономической Газете» за 9 мая 1964 г., на текстильных фабриках, например, за выполнение плана сокращения себестоимости производства были выплачены премии, составляющие до 12% от оклада. За каждую 0.1% сокращения стоимости сверх плана начислялась дополнительная премия в размере 1.2% от оклада, а за каждый полный процент — до 3%. Как можно видеть, прибыль еще не была главным критерием успеха, как позже. Но так как сокращение расходов обычно означает увеличение прибыли, в этом направлении был предпринят важный шаг.

В июле 1964 г. начался «эксперимент «Большевичка»-«Маяк»», сначала на двух фабриках, производящих одежду, а к концу года он был расширен на 400 предприятий легкой промышленности. В этом эксперименте, как пишет «Правда» за 4 октября 1964 г., размер премий за руководство заводом прямо зависел от рентабельности предприятия. Другой важной особенностью этого эксперимента было то, что объем производства определялся теперь не планом, а заказами магазинов, т. е. рыночным спросом. Это ограничило одну из главных характеристик социалистической экономической системы — плановость, и предоставило свободу стихийным рыночным силам. Целью было исправление последствий бюрократического планирования, которое недостаточно учитывало потребности населения. Ибо при выполнении планов дирекции заводов часто не интересовались тем, действительно ли нужны их продукты. Их беспокоили премии, а не потребности населения.

Так, многие магазины заполнились лежалыми товарами, которые никто не покупал, в то время как другие продукты были в дефиците. Однако эта «реформа» не изменила ситуации. «Известия» за 17 июля 1970 г. сообщали, что на складах одних только московских магазинов лежали не востребованные синтетические дождевые плащи на 34 миллиона рублей.

Аналогичным «эксперименту «Большевичка»-«Маяк»» был «транспортный эксперимент», который проводился на пяти предприятиях в 1965 г., вскоре после смещения Хрущева. Согласно «Вестнику статистики» №11, 1965 г., в этом эксперименте устанавливался централизованно только один плановый показатель — абсолютный объем прибыли, перечисляемой в государственный бюджет. Если прибыль превышала этот централизованно установленный налог, сверх того перечислялось только 40% дополнительной прибыли. Остающимися 60% предприятия свободно распоряжались. За исключением планового перечисления прибыли, предприятиям позволили самостоятельно устанавливать все другие плановые показатели. Неудивительно, что директора и управленцы устанавливали эти показатели так, чтобы увеличить прибыль всеми мыслимыми средствами.

В предприятиях, которые были подвергнуты эксперименту, прибыль удвоилась за пять месяцев, в то время как основной капитал остался почти постоянным («Финансы СССР» №12, 1965 г.). На одном предприятии в Ленинграде, согласно «Вестнику статистики» №11 за 1965 г., прибыль повысилась с 200 рублей в 1964 г. дорублей в 1965 г.

Брежнев и Косыгин перестраивают всю экономику в капиталистическую Новую экономическую систему

На пленуме Центрального комитета КПСС в октябре 1964 г. Хрущев был неожиданно лишен всех своих постов. Свержение Хрущева было следствием возрастающей неудовлетворенности советского народа его антинародной политикой, прежде всего его разрушительной хозяйственной политикой, которая благодаря ненасытному стремлению к прибыли привела промышленность и сельское хозяйство Советского Союза на грань экономического хаоса. Чтобы спасти собственную шкуру, его сообщники, другие ревизионистские лидеры Советского Союза, сделали его козлом отпущения. Им даже пришлось отменить некоторые из его самых безумных реформ. К примеру, они снова ввели центральные промышленные министерства и попытались немного уменьшить беспорядок в сельском хозяйстве. Но сущность политики Хрущева, реставрация капитализма, была оставлена нетронутой. Напротив, все усилия направлялись на то, чтобы подтолкнуть реставрацию капитализма вперед, ускорить и завершить ее.

Это стало ясным как день на Сентябрьском (1965 г.) пленуме Центрального комитета КПСС. То, что Хрущев начал мелкими изменениями и отдельными экспериментами, было теперь предписано для всей экономики: возведение капиталистического принципа максимизации прибыли в основной движущий принцип хозяйственной деятельности. В своем историческом отчете этому пленуму Косыгин сформулировал основные принципы «экономической реформы», сохранившие силу до нынешнего дня.

Под предлогом «совершенствования планирования» и «расширения хозяйственной инициативы и прав» предприятий, Косыгин резко ограничил роль центрального планирования и предоставил широкие возможности «инициативе» директоров и управленцев. Вместо прежних 40-50 целевых показателей теперь только восемь задавались централизованно. «Другие показатели хозяйственной деятельности будут планироваться предприятием самостоятельно, без утверждения вышестоящими организациями». Даже показатель «объема валовой продукции», который прежде считался наиболее важным, был просто выброшен и заменен «объемом реализации продукции». Это означает, что план производства считался выполненным, только если продукты проданы потребителям. Предприятия таким образом были в большой степени подвергнуты колебаниям спроса. Наряду с этим, центральное положение занимает плановый показатель «сумма прибыли и рентабельность». Устранение показателей вроде «численности работников» и «производительности труда» позволило предприятиям вводить все виды «улучшений» вроде увольнений рабочих или увеличения эксплуатации ради повышения прибыли. (Цитаты из: . Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 27 сентября 1965 года. — М., Политиздат, 1965.)

Леонид Пекарский, руководящий экономист экономического научно-исследовательского института, прикрепленного к Государственному комитету планирования, выразил это следующим образом:

«Вкратце, реальное содержание реформы состоит в расширении экономической независимости и инициативы предприятий, которое открывает путь для лучшего использования их производственного потенциала».

В своем отчете пленуму в сентябре 1965 г. Косыгин рассматривал «транспортный эксперимент» как модель «реформы» экономической системы.

«В последнее время на предприятиях ряда отраслей внедрялась также новая система премирования руководящих, инженерно-технических работников и служащих (Косыгин благоразумно не упомянул рабочих — ред.), нацеленная на повышение заинтересованности работников в росте производства, повышении качества продукции» (. Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 27 сентября 1956 года. — М., Политиздат, 1956. — сс. 36-37).

Указав на этот чрезвычайно «положительный» опыт, Косыгин заключил, что главным средством повышения производительности было увеличение «заинтересованности предприятий». Этого можно было достичь перечислением значительной части прибыли в «поощрительный фонд» для работников предприятия, а не в государственный бюджет.

При прежней системе

«достигнутые предприятием успехи в увеличении прибыли и повышении рентабельности производства не сказываются непосредственно на заработной плате работников предприятия.

Для того, чтобы повысить материальную заинтересованность работников предприятий, необходимо изменить эту практику. Нужно установить порядок, при котором возможности предприятий повышать оплату труда рабочих и служащих определялись бы прежде всего ростом производства, улучшением качества продукции, увеличением прибыли и повышением рентабельности производства» (там же, с. 34).

С этой целью предприятия

«наряду с фондом заработной платы должны располагать собственным источником для поощрения работников за индивидуальные достижения и за высокие общие итоги работы предприятий.

Таким источником должна быть часть прибыли, полученной предприятием» (там же, с. 34).

«Экономическая реформа» далее объяснялась В. Гарбузовым, тогда министром финансов, в «Экономической газете» №41, 1965 г.:

«Использование в качестве основного показателя объема реализованной продукции теснее свяжет производство с потреблением, а показатель прибыли будет ориентиром эффективности работы каждого коллектива и главным экономическим стимулом, повышающим его заинтересованность в наилучших результатах деятельности, в техническом совершенствовании производства.

За счет прибыли будут создаваться фонды материального поощрения и фонд развития производства… Они станут главным источником премирования рабочих, инженерно-технических работников и служащих, оказания им единовременной помощи. За счет их средств коллектив будет поощряться также за хорошие итоги работы, достигнутые предприятием в целом. Чем больше предприятие получит прибыли, тем выше будут отчисления в поощрительные фонды (выделение наше — ред.) и в фонд развития производства».

Прибыль таким образом становится главным критерием «эффективности труда», главным рычагом экономического управления. Чтобы стимулировать предприятия поднимать прибыль, был сформирован фонд материального стимулирования, размер которого непосредственно зависел от объема прибыли.

«У предприятия, которое будет лучше использовать свои основные фонды и оборотные средства, останется больше прибыли для образования поощрительных фондов, что обеспечит необходимую материальную заинтересованность в улучшении использования выделенных предприятию народных средств» (. Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 27 сентября 1956 года. — М., Политиздат, 1956. — с. 32).

Другими словами, значительная часть прибыли больше не перечислялась в государственный бюджет, а делилась среди служащих предприятий. Чем большую прибыль заводские управленцы смогут выжать из рабочих, тем выше будут их доходы и доходы других работающих на предприятии.

«Успех» экономической реформы, как сказал Брежнев в своем отчете XXIII съезду КПСС (1966 г.), «теперь во многом зависит от инициативы, деловитости и оперативности руководящих и инженерно-технических кадров, смелого подхода к решению сложных задач экономического развития, от способности мобилизовать коллективы предприятий на выполнение планов, максимальное повышение эффективности производства» (Материалы XXIII съезда КПСС. — М., Политиздат, 1966. — c. 41).

Эти слова могли бы быть взяты из западного журнала по менеджменту. В наших странах также любят говорить об «инициативе» и «предприимчивости», которые должен проявлять управленческий персонал, чтобы повысить «эффективность производства», т. е. прибыль, любым доступным способом. Но управленцы на Востоке и на Западе могут добиться этих «предпринимательских достижений», только если «материально заинтересованы» в них, если их собственный доход непосредственно зависит от полученной прибыли. На Западе это достигается предоставлением менеджерам, которые формально являются только наемными служащими, получателями заработной платы, значительных пакетов акций или поощрением их другими формами участия в прибылях. На Востоке тот же результат достигается с помощью «фонда материального стимулирования», привязанного к прибыли.

Однако, ревизионисты не поясняют, в какой степени этот «фонд стимулирования» приносит пользу рабочим и в какой степени — управленцам. Они, кажется, с беспокойством избегают этого вопроса. Они пытаются его обойти, просто смешивая в одну кучу как «служащих предприятия» рабочих, производящих все материальные блага, и управленческий штат, который только содействует организации производства, но не создает никакой стоимости. Несмотря на это стыдливое умолчание, нет сомнений, что при «экономической реформе» так же, как и при «транспортном эксперименте», премии приносят пользу прежде всего управленческому персоналу.

Прежде всего, следует отметить, что материальные стимулы распределяются, как правило, в виде процента от оклада. Но так как руководящие работники и инженеры изначально имеют заметно более высокий оклад, чем рабочие, премия, скажем, в 50% имеет совершенно другую величину для управленца, чем для рабочего. Вдобавок, существенная часть «фонда стимулирования» выделена на единовременные премии за определенные технические новшества, рационализаторские предложения и так далее. Так как, однако, управленцы благодаря лучшей осведомленности о делах находятся в гораздо лучшем положении для внесения таких предложений, именно они в первую очередь получают выгоду от этого вида премий.

«Правда» за 30 января 1970 г. сообщила с завода «Красный Октябрь» в Волгограде, что средняя премия на предприятии составляла до 35% от среднего оклада. В некоторых цехах она достигала 44%, но не больше. Эффект был такой, что, когда люди достигали уровня в 44%, они прекращали стараться улучшить свою работу. Как заводское управление решило эту проблему? Сначала оно пыталось заставить людей работать быстрее, угрожая сократить премии. Очевидно, это не имело желаемого эффекта, что «Правда» объясняет следующим образом: «премия делилась по принципу: всем сестрам по серьгам, независимо от личного вклада»; т. е. некоторые пытались предоставить остальным больше работать на общий результат. Теперь заводское управление внедрило новый метод, первоначально применяющийся только к инженерно-техническим работникам и служащим (это так не оставят?):

«Все профессии инженерно-технических работников разбили по группам и поставили в зависимость от тех показателей, на которые они непосредственно влияют. Ту же самую предельную премию — 44 процента — поделили на две части. Одна половина ее по-прежнему выплачивается за выполнение цехом или другим подразделением плана по прибыли, а вторая — за личный вклад, за достижение двух экономических показателей, обусловленных положением о материальном стимулировании…

Вот, скажем, первая группа, куда входят начальники цехов, их заместители, нормировщики, экономисты. Всем им установлены два дополнительных показателя: выполнение задания по росту производительности труда, и снижение себестоимости продукции. К мастерам тоже свои требования: снижение брака по сравнению с прошлым годом и выполнение заказов…

Каждому дана возможность показать, на что он способен. Ведь вторую часть премии надо самому непосредственно заработать».

Мы подробно обсудим, какой цели служат эти премии и какой эффект они оказывают на простого рабочего. Но, что касается премий для руководящих служащих, должно быть ясно, что у них нет никакой другой цели, кроме как сделать алчное стремление горстки новых капиталистов к прибыли движущей силой экономики. Директора заводов больше не преданные слуги рабочего класса, каждое усилие которых направлено на организацию экономики, чтобы в максимальной степени удовлетворить потребности общества, а деспотичные мелкие предприниматели, для которых нет слишком грязных приемов увеличения личной прибыли.

Ревизионисты всегда доказывают, что в данных условиях «экономическая реформа» является единственным возможным способом поднять производительность труда и заставить барахлящую экономику двигаться вперед. Они правы. В условиях реставрации капитализма нельзя ожидать, что директора будут стараться грести богатства для неких капиталистов наверху, в Кремле. Они захотят приложить силы, только если им позволят оставить себе соответствующую долю прибыли. «Платить и чтобы тебе платили — такова мораль капиталистического мира» (. ПСС, т. 37, с. 119), заметил Ленин.

Напротив, при социализме дела обстоят иначе. В первый период строительства социализма в СССР, когда технические кадры старого общества единственные владели современной техникой, было, конечно, необходимо более или менее «подкупать» старых специалистов, чтобы завоевать их для социалистического строительства. Но коммунисты всегда рассматривали это как необходимое зло, как уступку остаткам старого общества, которое следует упразднить как можно скорее и которое никак не должно рассматриваться как «совершенствование социалистического хозяйственного управления» или вроде того. Прежде всего, директора и специалисты подвергались строжайшему контролю партии и государства. Никому бы в голову не пришла идея ограничения этого контроля и предоставления отдельным предприятиям все большей самостоятельности под предлогом «развития инициативы».

С укреплением пролетарской власти коммунисты со всей энергией взялись за замену старых специалистов новой пролетарской интеллигенцией. Эта интеллигенция должна была характеризоваться выдающимися качествами трудящегося народа, солидарностью, готовностью к самопожертвованию и любовью к труду. Сталин указывал:

«Но нам нужны не всякие командные и инженерно-технические силы. Нам нужны такие командные и инженерно-технические силы, которые способны понять политику рабочего класса нашей страны, способны усвоить эту политику и готовы осуществить ее на совесть. А что это значит? Это значит, что наша страна вступила в такую фазу развития, когда рабочий класс должен создать себе свою собственную производственно-техническую интеллигенцию, способную отстаивать его интересы в производстве, как интересы господствующего класса» (. Новая обстановка — новые задачи хозяйственного строительства. — Соч., т. 13, c. 66).

А что это значит, когда люди Брежнева через пятьдесят лет после Октябрьской Революции заходят так далеко, что ставят заработную плату хозяйственных управленцев в зависимость от полученной прибыли? Это «совершенствует социалистическое хозяйственное управление» или подрывает социалистическую мораль? Это — новый вклад в «строительство коммунизма» или это — шаг назад к капитализму?

«Экономическая реформа», Новая экономическая система показывает не только неспособность ревизионистских лидеров продолжать руководить экономикой с помощью старых социалистических принципов, но также и их сознательный отказ от этих принципов. Они сохраняют жизнь своей системе только открытыми уступками жадности отдельных руководителей предприятий, только полным использованием капиталистической коррупции и подкупа.

Различие между ревизионистской политикой Новой экономической системы и Новой экономической политикой Ленина

Иногда ревизионисты демагогически ссылаются на Новую экономическую политику ленинских времен, чтобы оправдать свою капиталистическую экономическую политику. Но это сильное искажение фактов. Какой была тогда ситуация? Империалистическая и гражданская войны к 1921 г. разрушили экономику Советской России. В промышленности и сельском хозяйстве господствовали бедность и разруха. В эти годы после Октябрьской Революции Советская власть была вынуждена обеспечить снабжение рабочих в городах и солдат Красной армии с помощью экономической политики так называемого военного коммунизма. Это временами было невозможно без принуждения в отношении зажиточных крестьян и спекулянтов. Ленин писал в работе «О продовольственном налоге»:

«Своеобразный «военный коммунизм» состоял в том, что мы фактически брали от крестьян все излишки и даже иногда не излишки, а часть необходимого для крестьянина продовольствия, брали для покрытия расходов на армию и на содержание рабочих. Брали большей частью в долг, за бумажные деньги. Иначе победить помещиков и капиталистов в разоренной мелкокрестьянской стране мы не могли…

«Военный коммунизм» был вынужден войной и разорением. Он не был и не мог быть отвечающей хозяйственным задачам пролетариата политикой. Он был временной мерой. Правильной политикой пролетариата, осуществляющего свою диктатуру в мелкокрестьянской стране, является обмен хлеба на продукты промышленности, необходимые крестьянину. Только такая продовольственная политика отвечает задачам пролетариата, только она способна укрепить основы социализма и привести его к полной победе» (. ПСС, т. 43, сс. 219-220).

Чтобы достичь этой цели, необходимо было создать государственную социалистическую крупную промышленность, требовались машины, большие количества топлива и продовольствия. Но поначалу это было невозможно. Чтобы снабжать промышленных рабочих достаточным количеством продовольствия, нужно было сначала улучшить положение крестьян и развить их производительные силы. Чтобы удовлетворить наиболее срочные промышленные потребности крестьян, сначала необходимо было восстановить мелкую промышленность, так как она не требует сложных машин. Нужно было допустить свободную торговлю, чтобы обменивать простые промышленные изделия на сельскохозяйственные продукты.

В связи с этими мерами прежняя продразверстка была заменена продовольственным налогом. Эти в основном экономические изменения были названы Новой экономической политикой (НЭП). Рожденная необходимостью, эта экономическая политика, временно поощряющая мелкобуржуазное развитие, открыла черный ход капитализму.

Ленин спрашивал, «что же из этого получается?». И отвечал совершенно откровенно:

«Получается на основе известной (хотя бы только местной) свободы торговли возрождение мелкой буржуазии и капитализма. Это несомненно…

Развитие мелкого хозяйства есть развитие мелкобуржуазное, есть развитие капиталистическое, раз имеется обмен; это — бесспорная истина, азбучная истина политической экономии, подтверждаемая к тому же повседневным опытом и наблюдением даже обывательским» (там же, сс. 221).

С риском следовало мириться. Это было в некотором смысле отступление — диктуемое условиями разрушенной экономики. Но это не было только отступлением. Какова была главная задача Новой экономической политики? Ленин объяснил это в своем Политическом отчете XI съезду РКП(б):

«…задача нэпа, основная, решающая, все остальное себе подчиняющая, — это установление смычки между той новой экономикой, которую мы начали строить (очень плохо, очень неумело, но все же начали строить, на основе совершенно новой социалистической экономики, нового производства, нового распределения) и крестьянской экономикой, которой живут миллионы и миллионы крестьян…

…если мы усвоим всю громадную опасность, которая заключается в нэпе, и направим все наши силы на слабые пункты, то тогда мы эту задачу решим». (. ПСС, т. 45, сс. 76 и 78).

Чтобы противостоять этой опасности, необходимо было держать развитие капитализма под контролем пролетарского государства. Этот капитализм под государственным контролем был назван «государственным капитализмом». Ленин подчеркнул важность поиска правильных методов:

«Либо (последняя возможная и единственно разумная политика) не пытаться запретить или запереть развитие капитализма, а стараться направить его в русло государственного капитализма» (. ПСС, т. 43, c. 222).

Это должно было стать переходной формой, способствующей скорейшему преобразованию государственного капитализма в социализм. Для государственного капитализма типичны концессии иностранным капиталистам. С целью быстрого построения крупной промышленности, были заключены соглашения с иностранными капиталистами по оснащению крупных заводов или освоению источников сырья в определенный срок. Пролетарское государство удерживало 51% акций, иностранные капиталисты — получали 49%. Эти концессии выли выгодны обеим сторонам. Ленин объяснил это очень ясно и откровенно в брошюре «О продовольственном налоге»:

«Концессионер, это — капиталист. Он ведет дело капиталистически, ради прибыли, он соглашается на договор с пролетарской властью ради получения экстренной прибыли, сверх обычной или ради получения такого сырья, которое иначе достать ему невозможно или крайне трудно. Советская власть получает выгоду в виде развития производительных сил, увеличения количества продуктов немедленно или в кратчайший срок…

«Насаждая» государственный капитализм в виде концессий, Советская власть усиливает крупное производство против мелкого, передовое против отсталого, машинное против ручного, увеличивает количество продуктов крупной индустрии в своих руках (долевое отчисление), усиливает государственно-упорядоченные экономические отношения в противовес мелкобуржуазно-анархическим… Определение той меры и тех условий, при которых концессии выгодны и не опасны нам, зависит от соотношения сил, решается борьбой, ибо концессия тоже есть вид борьбы, продолжение классовой борьбы в иной форме, а никоим образом не замена классовой борьбы классовым миром. Способ борьбы покажет практика» (. ПСС, т. 43, сс. 223 и 224).

Из этого очевидно, что Ленин и партия большевиков полностью осознавали опасность НЭП. Это была классовая борьба нового вида, и с самого начала вопросом было: «кто кого?». По мнению Ленина, необходимо было очень ясно указать массам на опасность реставрации капитализма и открыто объявить, что НЭП — временное отступление. Он подчеркивал:

«Чем сознательнее, чем дружнее, чем с меньшими предрассудками произведем мы это необходимое отступление, тем скорее можно будет его приостановить, тем прочнее, быстрее и шире будет затем наше победоносное движение вперед» (. ПСС, т. 44, c. 229).

Уверенный в победе, Ленин заявил перед лицом всех оппортунистических элементов в партии, которые видели в НЭП только отступление, что НЭП была отправной точкой для нового социалистического подъема. На XI съезде (март 1922 г.) Ленин мог уже утверждать:

«Мы год отступали. Мы должны теперь сказать от имени партии: — достаточно! Та цель, которая отступлением преследовалась, достигнута. Этот период кончается, или кончился. Теперь цель выдвигается другая — перегруппировка сил» (. ПСС, т. 45, с. 87).

И они перегруппировали силы, и шаг за шагом построили социализм, несмотря на всю отсталость страны и большинства населения, несмотря на все опасности, исходившие от капитализма внутри страны и за границей, несмотря на саботаж и контрреволюционные махинации, и несмотря на троцкистские и другие оппозиционные интриги в партийном, государственном и хозяйственном аппарате. Теперь, если сравнить ленинскую Новую экономическую политику с Новой экономической системой ревизионистского руководства Советского Союза, нельзя найти вообще ничего общего.

НЭП Ленина была обусловлена разрушением средств производства в ходе империалистической и гражданской войн, хозяйственной разрухой, контрреволюционным саботажем, непригодностью более политики «военного коммунизма», бедствиями и нищетой масс, голодом и нуждой, с одной стороны, и спекуляцией и обогащением, с другой. Нужно было покончить с этой отчаянной ситуацией так быстро, как только возможно, предоставив уступки владельцам мелкой промышленности и крестьянам в направлении производства на основе частной собственности и свободной торговли. В тогдашней ситуации восстановление и строительство крупной промышленности и освоение новых источников сырья могли быть предприняты только с привлечением иностранного капитала через предоставление концессий. Это было вынужденное отступление, вызванное тогдашними трудностями.

Новая экономическая система ревизионистов была введена в то время, когда восстановление областей Советского Союза, разоренных во Второй мировой войне уже было закончено. Крупная промышленность в неоккупированных областях не только осталась невредимой, но и обеспечила базу для восстановления разрушенных заводов в кратчайшие сроки.

Соответственно, введение Новой экономической системы не было обусловлено бедственным экономическим положением. Напротив, экономическая основа была здоровой и сильной. Реставрация капитализма, следовательно, была не тактическим отступлением, а отказом от социализма.

При НЭП развитие капитализма было направлено в русло государственного капитализма и подчинено контролю диктатуры пролетариата. Предоставление концессий капиталистам основывалось на временных соглашениях. Построенные крупные заводы через несколько лет полностью перешли в собственность социалистического государства. Частное промышленное и сельскохозяйственное производство и свободная торговля были также мерами ограниченной продолжительности. Их сменили кооперативное производство и государственная торговля.

Новая экономическая система ревизионистов не подчинена контролю диктатуры пролетариата, которую отменили заранее и заменили господством нового буржуазного класса. Введение капитализма нового типа мыслилось не как временная мера, а как постоянное учреждение, стремительно продвигавшееся к завершению.

Часть советских экономистов полагает, что «экономическая реформа» приближается к завершению. Большинство из них, однако, подтверждает, что введение новых показателей и методы материального стимулирования — только организационно-методическая основа для работы.

«Эта группа считает также, что экономическая реформа будет продолжаться еще много лет, и что благоприятные результаты, которые уже отмечаются сегодня, служат признаком начала той эффективности хозяйственного управления, которую советская промышленность и торговля вправе ожидать от реформы. По-моему, вторая позиция больше соответствует фактам» —

это было заявлено советским профессором экономики Бирманом в статье «Im vierten Jahr der Wirtschaftsreform» («На четвертом году экономической реформы») в журнале «Sowjetunion heute» за 16 сентября 1969 г. В соответствии с этим, капиталистическое развитие в Советском Союзе далеко не достигло своего пика.

НЭП служила улучшению положения всего населения. Чтобы получить большее количество продовольствия, крестьянам нужно сначала помочь, что и было сделано поддержкой мелкой промышленности и разрешением свободной торговли.

Напротив, Новая экономическая система служит обеспечению буржуазного образа жизни и привилегий новой буржуазии через усиление эксплуатации рабочего класса и обеспечение максимальной прибыли. Так же, как и при частном капитализме, инструмент достижения этих целей — материальное стимулирование, поощряющее людей работать по максимуму.

НЭП как отступление означала опасность реставрации капитализма. Ленин считал своим долгом со всей ясностью указать массам на эту опасность и организовать массовый контроль снизу. Контроль и осуществление власти рабочим классом обеспечивали постепенное устранение опасности и защиту дальнейшего строительства социализма.

Новая экономическая система как выражение реставрации капитализма в Советском Союзе была завуалирована ревизионистским руководством. Истинное значение этой меры было скрыто от масс, а отмена диктатуры пролетариата маскировалась лозунгом «общенародного государства».

Между ленинской НЭП как риском реставрации капитализма и НЭС ревизионистов как средством выполнения реставрации капитализма существует фундаментальное различие. Фундаментальное различие также существует между НЭП при диктатуре пролетариата, контролируемой массами, с одной стороны, и НЭС при диктатуре новой буржуазии, контролируемой бюрократией, с другой.

Существует фундаментальное различие между НЭП, предназначенной для удовлетворения потребностей всего общества, и НЭС, предназначенной для сохранения и расширения привилегий нового бюрократически-капиталистического класса; и не только различие, но и непримиримое противоречие — противоречие между капитализмом и социализмом, если называть вещи своими именами.

Усиление эксплуатации советского рабочего класса

Согласно советским данным, к концу 1969 г.промышленных предприятий работали в рамках капиталистической Новой экономической системы. Эти предприятия давали 83.6% производства и более 91% прибыли. На пятилетку гг. планировалось, согласно докладу Косыгина XXIV съезду КПСС, завершить

«перевод хозрасчетных предприятий и организаций всех отраслей материального производства и сферы обслуживания на новую систему планирования и стимулирования» (Материалы XXIV съезда КПСС. — М., Политиздат, 1971. — c. 167).

Согласно статистическим ежегодникам «Народное хозяйство СССР» за 1969 год, с. 742, и за 1972 г., с. 466, в 1968 г. 13%, а в 1971 г. 14% всей прибыли, полученной государственными предприятиями, было направлено в фонды материального стимулирования. В 1960 г. туда направлялось только 5%. Следует отметить, однако, что эти данные относятся ко всем предприятиям, т. е. также и к тем, на которых новая система еще не была введена. На «образцовых предприятиях» экономической реформы, в частности, гораздо большая доля прибыли используется для стимулирования, во многих случаях до 50%. В то время как в 1969 г. (согласно тому же источнику), в среднем, 61% прибыли перечислялось в государственный бюджет, «прогрессивные» промышленные комбинаты типа «Ломо» и «Светлана» в Ленинграде перечисляли в том же году только 24.5% и 36.6% соответственно («Вопросы экономики» №11, 1970).

Автор статьи в «Вопросах экономики» считает эти показатели еще слишком высокими. Вместо перечисления таких больших сумм в государственные фонды они должны больше перечислять в фонды развития производства. Так что можно уверенно полагать, что, пока реформа продолжается, еще большие доли прибыли будут оставаться на предприятиях, направляясь прежде всего в фонд стимулирования.

Вся ревизионистская пресса описывает экономическую реформу как грандиозный успех и каждый день вносит новые предложения, как восстановить капитализм еще более всесторонне, как еще больше повысить прибыль, и как сделать систему кнута и пряника более эффективной. Советские ревизионисты вычислили, что «увеличение производительности труда только на один процент дает дополнительный ежегодный выпуск стоимостью около 3.5 миллиардов рублей» («Sowjetunion heute» за 16 апреля 1971 г.).

Чтобы предоставить «инициативам» директоров как можно больший простор, «инструкции о государственных промышленных предприятиях» от 1966 г. дали заводам право продавать «излишние» машины, транспортное оборудование, сырье и так далее по своему усмотрению. Таким образом, они легко могут преобразовать средства производства, предоставленные им государством, в деньги. В Горьком[3] и Свердловске[4] уже в течение нескольких лет существовали рынки средств производства, куда съезжались представители предприятий со всего Советского Союза, чтобы покупать и продавать государственную собственность. В этих условиях, средства производства нередко попадают во владение частных лиц, использующих их для основания «подпольных заводов».

И все же ревизионисты не полностью удовлетворены течением «экономической реформы». Теперь они экспериментируют с новыми методами повышения прибыли. Недавний «щекинский эксперимент» особенно привлек внимание и вызвал восторг новой буржуазии. Он начался на химическом комбинате Щекино в 1967 г. и со временем распространился на сотни предприятий.

Все дело обстояло весьма просто. В то время как советский закон предусматривает, что в случае увольнений определенный государством фонд заработной платы автоматически пропорционально уменьшается, предприятиям, работающим в соответствии со щекинским методом, разрешается сохранить фонд заработной платы неизменным даже после увольнений и использовать дополнительные средства для материального стимулирования.

Памятуя об этом новом источнике обогащения, руководители предприятий толпами увольняли рабочих в кратчайшее время, чтобы прикарманить их заработную плату. Остающиеся рабочие должны были соответственно увеличить свою выработку, во многих случаях обучаться новым профессиям или приобретать дополнительную квалификацию каким-то другим способом.

«Было решено ввести премии для тех, кто поднимал свою квалификацию так, что мог работать по второй, дополнительной специальности на заводе или обслуживать дополнительные аппараты и машины» («Sowjetunion heute» за 16 декабря 1969 г.; выделение наше — ред.).

Механики, например, занимались также обслуживанием оборудования и наблюдением за ним. Это означало подъем производительности труда в основном через интенсификацию применения человеческой рабочей силы. Капиталистические директора заводов знали очень хитрые способы побуждать рабочих к увеличению выработки угрозами увольнения и обещаниями увеличить заработную плату из фондов стимулирования, так что производство на соответствующих предприятиях существенно повысилось, несмотря на увольнения.

Пусть П. Шаров, директор Щекинского химического комбината, сам расскажет о своем эксперименте капиталистической эксплуатации. В «Правде» за 30 ноября 1968 г. он пишет:

«В общекомбинатском масштабе получилось, что при плановом росте выпуска продукции в 1,7 раза до конца пятилетки можно высвободить около 800 рабочих и 230 инженерно-технических работников. Это даст экономию фонда заработной платы около одного миллиона рублей в год. А поскольку по условиям эксперимента фонд до конца пятилетки остается неизменным и поступает в распоряжение предприятия, коллектив получает немалый выигрыш».

Что же это за «немалый выигрыш» для коллектива? Шаров так добр, что искренне сообщает нам:

«Нагрузка на работающих, интенсивность их труда заметно увеличились. А не пострадали ли люди материально? Нет, не пострадали. Более 1.300 человек за увеличение объема работ и совмещение профессий получает доплату к тарифу и окладам. На это расходуется ежемесячно 15,2 тысячи рублей. Размер доплат — до 30 процентов к тарифу или окладу, у ремонтников — до 20 процентов. Людей стало меньше, а дела пошли лучше» (выделение наше — ред.).

Компенсирует ли увеличение дохода интенсификацию труда? Судя по «Sowjetunion heute» за 16 декабря 1969 г., это совсем не так. К 1 января 1969 г. производство в Щекино увеличилось на 73.3% в сравнении с 1966 г.; производительность труда на 87%. За тот же период заработная плата повысилась в среднем только на 24.5%. За год с небольшим было уволено 800 работников. «Стимулы» для рабочих совершенно непропорциональны возрастанию интенсивности труда и истощения их рабочей силы.

Точно так же было на других предприятиях, участвующих в эксперименте. Завод в Омске решил уволить 1 300 работников за три года. Остающиеся должны поднять выпуск на 40%, а производительность труда на 47%. Но заработную плату запланировано повысить только на 27% («Правда» за 14 февраля 1970 г.).

Замечательно, что советская пропаганда вовсе не делает тайны из этого грабежа за счет зарплаты. Напротив, она представляет ее отличным примером «социализма» и горюет, что увеличение производительности труда на многих предприятиях отстает от повышения заработной платы. Не чисто ли это капиталистическая логика?

Многие советские машины, особенно тракторы, краны, оборудование для горной промышленности и станки опасны для здоровья рабочих из-за «серьезных конструктивных недостатков», согласно профсоюзной газете («Труд» за 26 июня 1969 г.).

Проектировщики концентрируют внимание на мощности машины и пренебрегают при этом безопасностью рабочего («Труд» за 12 мая 1970 г.).

Много несчастных случаев происходит из-за острой нехватки касок, противогазов, ремней безопасности для строителей и т. п. («Труд» за 24 мая 1970 г.).

Еще хуже, чем рабочим, подвергшимся интенсификации труда, приходится рабочим, потерявшим свои рабочие места из-за капиталистической рационализации. Даже Шаров признает в процитированной выше статье, что «не каждого высвобожденного работника можно было перевести на другое, новое предприятие».

Многие рабочие вынуждены были переехать в другие города, чтобы получить работу, что, ввиду катастрофической нехватки жилья в Советском Союзе, удовольствие еще то. Не говорится, зарабатывают ли рабочие столько же, сколько прежде. Шаров просто цинично замечает: «Совсем не просто добиться, чтобы человек сменил свою работу, пошел на другую должность с хорошим настроением».

Невозможно не задаться вопросом, что произойдет, когда условия эксперимента будут применены ко всем заводам и фабрикам Советского Союза. Придет день, когда большинство «высвобожденных» рабочих больше нельзя будет устроить на других предприятиях. Это признал даже советский профессор экономики Бирман, написавший в «Sowjetunion heute» за 16 сентября 1969 г.:

«Проблема рабочих рук — также спорный вопрос. Некоторые советские экономические эксперты считают, что в ближайшем будущем в Советском Союзе будет наблюдаться нехватка рабочей силы, особенно квалифицированной. Другие, к которым я принадлежу, убеждены, что у нас будет излишек рабочей силы».

Как только капиталистические законы введены, они работают со всеми вытекающими последствиями. В Новокузнецке, индустриальном городе в Сибири с полумиллионным населением, 5% взрослого населения постоянно ищет работу («Комсомольская Правда» за 20 ноября 1969 г.). В Югославии, где реставрация капитализма началась раньше всего и где наблюдались все сопутствующие капитализму явления, более 300 тысяч человек были хронически безработны. Ревизионистская клика Тито теперь настолько бессовестна, что предоставила югославских рабочих для эксплуатации иностранным капиталистам. Например, 500 тысяч югославских рабочих нанялись в одну только Западную Германию. Всего, таким образом, больше 800 тысяч рабочих, было отстранено от процесса производства в Югославии.

Щекинский эксперимент предлагает новым капиталистическим правителям Советского Союза превосходные перспективы для извлечения еще большей прибыли из советских рабочих. Для советского пролетариата, с другой стороны, он означает еще более мрачную перспективу капиталистической реставрации: интенсификация производства, страх потерять работу, безработица. Где вновь вводится капиталистический принцип прибыли, там следует наверняка ожидать возрождения всех зол капитализма.

Важность, которую советское руководство придает щекинскому эксперименту, ясна из следующих слов Брежнева на XXIV съезде:

«Целесообразно, как показывает опыт Щекинского химкомбината, дать предприятиям более широкие возможности для стимулирования тех работников и коллективов, которые вносят наибольший вклад в развитие производства, совмещают профессии, по-хозяйски, бережливо обращаются с общественным богатством. Усиление материальной заинтересованности должно идти рука об руку с расширением моральных стимулов к труду» (Материалы XXIV съезда КПСС. — М., Политиздат, 1971. — c. 70).

Брежнев не понимает или не хочет понимать, что материальные стимулы все более отчуждают рабочих от производства. Точно как при частном капитализме, рабочие при бюрократическом капитализме создают богатство, а распоряжается им господствующий новый буржуазный класс. В развитой социалистической экономике социалистическое сознание рабочих — основная движущая сила производства. Рабочие имеют внутреннюю связь с производством, так как труд — потребность, служащая удовлетворению потребностей всего общества. После реставрации капитализма в Советском Союзе в качестве основной движущей силы производства были введены материальные стимулы, отчуждающие рабочих от производства, как при частном капитализме. Труд поэтому «не удовлетворение потребности в труде, а только средство для удовлетворения всяких других потребностей» (К. Маркс. Экономическо-философские рукописи 1844 года. — К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 42, c. 91).

II.3. Ревизионисты отменяют социалистический принцип распределения

На что нацелена новая система материального стимулирования?

До сих пор мы рассматривали новую систему материального стимулирования только с одной точки зрения: как средство изменения роли и сущности прибыли и обогащения буржуазных функционеров на отдельных предприятиях. Но это — только одна сторона дела. В конце концов, материальные стимулы определяют не только оклады директоров заводов и других управленцев, но также и заработную плату простых рабочих и низших разрядов служащих. По сравнению с богатством, которое присваивают боссы, рабочие получают гроши. Но эти гроши составляют значительную часть дохода отдельного рабочего.

«Правда» за 17 мая 1967 г. указывает, как типичное, предприятие, на котором большинство рабочих получает премии, составляющие от 40% до 100% от их оклада. Это означает, что оклад рабочих установлен настолько низко, что рабочие полностью зависят от получения премий. Материальные стимулы, таким образом, вовсе не роскошь, а потребность. «Особые работы», которые должны выполнять советские рабочие за свои премии, столь же обязательны, как сверхурочная работа и тому подобные «добровольные» дополнительные работы, которые должны выполнять рабочие в ФРГ. В таких условиях система материального стимулирования — это система принуждения рабочих к увеличению выработки.

Ранее было подчеркнуто, что, несмотря на все тенденции к децентрализации, новый капитализм в Советском Союзе остается прежде всего государственно-монополистическим капитализмом. Главный источник обогащения новой буржуазии — не премии и прибыль на отдельных предприятиях, а центральный государственный бюджет. Поэтому Косыгин подчеркнул на XXIV съезде:

«Мы рассматриваем прибыль и рентабельность как важные показатели эффективности производства. Вместе с тем прибыль — это основной источник не только хозрасчетных фондов предприятий и объединений, но и важнейший источник доходов государственного бюджета» (Материалы XXIV съезда КПСС. — М., Политиздат, 1971. — c. 169).

Верхушка новой буржуазии — это не директора и управленцы, извлекающие прибыль на отдельных предприятиях, а функционеры, политические деятели и технократы в партийном, государственном и хозяйственном аппарате, сидящие в Москве и других центрах и снимающие сливки с государственной казны. Роскошные дачи под Москвой или барские особняки в охраняемых жилых районах для знаменитостей, «официальные» автомобили с персональными шоферами, закрытые клубы, обслуживающие только верхушку магазины, санатории, курорты и роскошные поселки «академиков» и «ученых» — все эти привилегии, в дополнение к большому жалованью, финансируются из центрального бюджета.

Но, чтобы поддерживать свою систему эксплуатации, эта бюрократическая монополистическая буржуазия нуждается в союзниках и помощниках. Миллионы людей, строивших социализм с энтузиазмом и духом самопожертвования, нельзя заставить так же работать в конечном итоге ради прибыли буржуазии. Новая буржуазия может сохранить свою систему, только если даст и своим лакеям долю прибыли, если сможет как-то привязать их к системе максимизации прибыли.

Прежде всего были подкуплены директора и ведущие хозяйственные и технические специалисты на отдельных предприятиях, так как они — наиболее важное связующее звено между центральной бюрократией и предприятиями, где создаются стоимость и прибыль. Следовательно, они — самые важные союзники бюрократической монополистической буржуазии. Чтобы держать их в жестких тисках, ревизионистские правители переняли от социализма систему номенклатуры, прямого назначения наиболее важных директоров заводов партийным руководством. При социализме это инструмент партии пролетариата для контроля над экономикой. Сегодня, при новом капитализме, это средство, с помощью которого бюрократическая монополистическая буржуазия и их помощники удерживают хозяйство прочной хваткой. В то же время, жизненный уровень рядовых бюрократов и технократов приближен к уровню монополистической буржуазии; им позволено класть все большую долю прибыли, реализованной на «их» заводах в собственный карман.

Местные хозяйственные руководители — главные союзники новой монополистической буржуазии. И даже если они часто заходят слишком далеко и втайне присваивают суммы, предназначенные, собственно говоря, для высших боссов, в общем и в целом, они служат надежными сообщниками, в которых нуждается новая буржуазия, чтобы сохранить свое господство.

Кого боится новая монополистическая буржуазия? Рабочего класса. Именно советские рабочие совершили великую Октябрьскую Революцию под знаменем Ленина и разбили фашистских агрессоров под знаменем Сталина. Чтобы поработить рабочий класс, новая монополистическая буржуазия использует все средства от обмана до открытого террора. В качестве наказания за нарушение трудовой дисциплины статья 56 КЗоТа от 01.01.01 г. предусматривает среди прочих следующие меры: перевод на нижеоплачиваемую работу, лишение премий и привилегий, лишение льгот в распределении квартир и размещении в домах отдыха и санаториях; дискриминация в отношении других выгод системы социального обеспечения; серьезные проступки наказываются увольнением и передачей дел в суд и милицию («Правда» за 17 июля 1970 г.). С другой стороны, новая буржуазия прибегает к вопиющей демагогии. Она пытается выдать свой капитализм нового типа за социализм и замаскироваться под коммунистов. Одновременно она проводит грязные клеветнические кампании против подлинно социалистических стран и коммунистов. Естественно, она также пытается связать рабочих с «новой системой», бросая им некоторые куски прибыли. Ревизионисты пытаются подкупить и расколоть рабочих, кидая им кусок пирога. Таким образом небольшая часть рабочих развращается и становится трудовой аристократией. Вот один пример, приведенный в «Sowjetunion heute» за 16 января 1971 г. В статье «Resultate neuer Methoden» («Результаты новых методов») квалифицированному рабочему была предоставлена возможность рассказать следующее:

«Я получаю довольно хороший доход», — говорит токарь Юрий Карасев из валоподшипникового цеха. — «К моему обычному окладу добавляются разные премии. Возьмите, например, прошлый год. Я перевыполнял план каждый месяц, что приносит мне 25% от ежемесячного оклада в качестве премии. Также, за целый год я не допустил брака, что принесло мне еще 15%. За шесть рационализаторских предложений я получил 60 рублей, плюс 15 рублей за применение этих предложений. За производство новых моделей с новыми габаритами мне была выплачена дополнительная премия в размере 50 рублей. Когда нашей продукции был присужден государственный знак качества, все получили премию в размере 25 рублей. В 1970 г. завод дал мне квартиру в новом доме. Отпуск я провел с женой и сыном в заводском доме отдыха. Мне пришлось заплатить только 40 рублей за путевку, стоящую, как правило, 120 рублей; профсоюз доплатил остальное. Всего, в прошлом году я получил около 1 000 рублей в виде премий, денежных и товарных пособий в дополнение к моему обычному окладу».

«Это один пример, стоящий многих», продолжает статья. Нужно принять во внимание, что средняя ежемесячная плата в следующей пятилетке достигнет 150 рублей. Создание трудовой аристократии в СССР нацелено на одно: расколоть рабочий класс.

Та же цель преследуется сложной системой заработной платы с 24 разрядами (см. табл. 2). Согласно этой статистике, самый низкий оклад — около 48 рублей в месяц. Минимальная зарплата, включая премии, составляла 60 рублей в месяц вплоть до XXIV съезда, который решил поднять ее до 70 рублей.

Табл. 2. Оплата по разрядам

Почасовой оклад в копейках при 7-часовом рабочем дне

I

II

III

IV

V

VI

Отношение надбавки

1.0

1.13

1.29

1.48

1.72

2.0

Повременщики на «холодных» предприятиях

27.5

31.1

35.5

40.7

47.3

55.0

Сдельщики на «холодных» и повременщики на «горячих» предприятиях или рабочие, выполняющие напряженную работу во вредных условиях

32.0

36.2

41.3

47.4

55.0

64.0

Сдельщики на «горячих» предприятиях или рабочие, работающие в особо трудных и неблагоприятных условиях, и повременщики, работающие в особо трудных и неблагоприятных условиях

36.7

41.5

47.3

54.3

63.1

73.4

Сдельщики, работающие в особо трудных и неблагоприятных условиях

39.0

44.1

50.3

57.7

67.0

78.0

A. Omarov: Organisation of Industry and Construction in the USSR. — Moscow, 1971 — с. 101.

Однако, это должно было произойти не сразу, а, как объявил на XXIV съезде Косыгин, постепенно:

·  в 1971 г. для рабочих и служащих железнодорожного транспорта,

·  в 1972 г. для рабочих и служащих на Крайнем Севере, Дальнем Востоке, в Восточной и Западной Сибири, и на Урале;

·  в 1973 г. — в Казахстане, Средней Азии, Поволжье, Волго-Вятском районе и Донбассе;

·  в 1974 г. — во всех других областях.

·  «В 1975 г. полностью завершится введение нового минимума заработной платы и повышение ставок и окладов среднеоплачиваемых рабочих и служащих» (Косыгин; Материалы XXIV съезда КПСС. — М., Политиздат, 1971. — с. 177).

В течение пятилетки гг., согласно докладу Брежнева XXIV съезду, «средняя месячная заработная плата рабочих и служащих… возрастет до 146-149 рублей, а оплата труда колхозников — до 98 рублей» (Материалы XXIV съезда КПСС. — М., Политиздат, 1971. — c. 42).

Хотя сравнивать с заработной платой на капиталистическом Западе напрямую невозможно (если не преобразовать в реальную заработную плату, основанную на покупательной способности в различных странах), заработная плата рабочих и жалование низших «беловоротничковых» служащих настолько малы, что способствуют материальному стимулированию — особенно вследствие акцента на материальном стимуле как единственном.

Для более гладкой реставрации капитализма материальные стимулы совмещались со стремлением к прибыли. Чем выше прибыль, тем больше денег для фонда материального стимулирования. А. Омаров подтверждает это в своей вышеупомянутой книге:

«За каждый процент увеличения прибыли (продажи) в течение предыдущего года, и за каждый процент увеличения дохода сверх плана, некоторая часть прибыли, установленная в ежегодном финансовом плане предприятия, перечисляется в «фонд стимулирования»…

Если запланированные прибыль и объем продаж не достигнуты, выплаты в «фонд стимулирования» уменьшаются на определенный процент».

Система с 24-мя ставками окладов (см. табл. 2) не в интересах рабочих. Рабочее движение в капиталистических странах всегда боролось против большого количества разрядов. Чем больше разрядов, тем сложнее и запутанней система заработной платы и тем легче натравить одного рабочего на другого, назначить неугодным рабочим низкий разряд. Короче говоря, чем больше разрядов, тем легче осуществлять эксплуатацию.

Материальные стимулы — средство развращения рабочих

Социалистический принцип распределения определен в известном лозунге: «Каждый по способностям, каждому по труду». В «Критике Готской программы» Карла Маркса мы читаем:

«Соответственно этому каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько сам дает ему. То, что он дал обществу, составляет его индивидуальный трудовой пай. Например, общественный рабочий день представляет собой сумму индивидуальных рабочих часов; индивидуальное рабочее время каждого отдельного производителя — это доставленная им часть общественного рабочего дня, его доля в нем. Он получает от общества квитанцию в том, что им доставлено такое-то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов), и по этой квитанции он получает из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда. То же самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, с. 18).

Пока мы находимся в первой фазе коммунизма, пока производительные силы еще не так развиты, чтобы удовлетворить все потребности людей, и пока существуют еще остатки буржуазного мышления, бездельники и жулики, распределение предметов потребления по труду отдельного человека — единственный возможный принцип распределения.

В коммунистическом обществе, с другой стороны, «когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни» и «все источники общественного богатства польются полным потоком», может быть сделан переход к коммунистическому принципу распределения: «Каждый по способностям, каждому по потребностям» (там же, c. 20; выделение наше — ред.).

Хотя воспитать рабочих в духе новой, коммунистической трудовой морали и постепенно продвигаться к коммунистическому принципу распределения — одна из принципиальных задач фазы социализма, основанная на количестве выполненной индивидуумом работы оплата за труд сохраняется при социализме в качестве главного принципа. Прежде всего, необходимо предотвратить получение отдельными лицами или группами трудящихся привилегий или дискриминацию, не определенную ни произведенной ими работой, ни их особыми потребностями.

В социалистическом Советском Союзе использовались методы максимально точного приравнивания заработной платы к фактической выработке отдельных рабочих. Соответственно, почасовая заработная плата вообще заменялась сдельной оплатой. Но система премий также была введена, хотя и в очень ограниченном масштабе, чтобы обеспечить получение соответствующей дополнительной оплаты рабочими, выполнившими дополнительную работу. Такие премии зависели от фактической выработки отдельных рабочих и, таким образом, укрепляли социалистический принцип распределения.

Современные ревизионисты с их «новой системой материального стимулирования» охотно ссылаются на социалистический принцип распределения, указывают, что «всегда были» неравная заработная плата и даже премии, и что классики марксизма-ленинизма полемизировали с мелкобуржуазным эгалитаризмом. Однако, легко увидеть, что Новая экономическая система не имеет ничего общего с социалистическим принципом распределения. Как мы видели, сегодня размер «фонда материального стимулирования», и, таким образом, премия отдельного рабочего зависит теперь в основном не от индивидуальной выработки — даже не от общей выработки коллектива — а от прибыли, рентабельности предприятия. Так что теперь не тот рабочий, который работает больше и лучше, получает более высокую премию, а тот рабочий, который работает на более прибыльном предприятии.

Вполне возможно — и так очень часто бывает — что двое рабочих получают совершенно разную заработную плату за одну и ту же работу только потому, что один из них работает на более современно оборудованном и, таким образом, более прибыльном заводе или просто потому, что директор завода имеет меньше совести и лучше пользуется всеми рычагами новой капиталистической системы, чтобы так или иначе поднять прибыль.

Характерный пример серьезных последствий нарушения социалистического принципа распределения — проблема текучести рабочей силы, на которую уже долгие года жалуется советская пресса. Если можно получить больше денег за ту же работу на другом, более прибыльном заводе, ясно, что рабочие устремляются с менее прибыльных предприятий на более прибыльные. 20 января 1971 г. «Правда» опубликовала длинную статью «Почему человек увольняется?». Среди прочего, мы читаем:

«Существующие размеры текучести, когда примерно через три-четыре года кадры многих предприятий обновляются, нельзя признать нормальными. Конечно, обновление это не абсолютное, а учетно-статистическое. Большинство рабочих и служащих по многу лет трудятся на одном месте. Но есть и такие, кто несколько раз в году меняет работу».

Причины этой текучести автору тоже знакомы:

«Вряд ли можно признать обоснованными те случаи, когда расценки и нормы на одну и ту же работу различны даже на соседних однопрофильных заводах… Речь идет о том, чтобы в перспективен ликвидировать разнобой в нормах и расценках, который позволяет работникам, переходя на другое предприятие, увеличивать свою заработную плату.

Эту верную мысль далеко не просто осуществить в жизни, так как ее реализация наталкивается на ряд объективных обстоятельств.

Во-первых, научно-технический прогресс не сразу в одинаковой мере охватывает все сферы производства, и это служит причиной дифференциации условий труда. Во-вторых, на каждом данном отрезке времени появляется необходимость сосредоточить усилия на решающих участках народного хозяйства, стимулируя приток туда рабочих рук определенными льготами. И, наконец, поскольку экономическая реформа устанавливает зависимость объема получаемых каждым материальных благ от успехов деятельности коллектива, возникают различия в оплате труда, и в степени удовлетворения культурно-бытовых потребностей» (выделение наше — ред.).

Это заходит так далеко, что директора заводов переманивают рабочих и служащих друг у друга точно так же, как на капиталистическом Западе. Статья говорит об этом:

«Иные хозяйственные руководители стараются увеличить зарплату сверх общественно необходимого уровня для привлечения рабочей силы и временно достигают ее притока. Но затем повышается оплата труда на других заводах, и начинается обратное движение. Проще говоря, кое-кто становится на путь «переманивания» кадров у соседа».

Этот пассаж очень показателен в том, что касается официальных ревизионистских писак. Ясно обнаруживая связь между текучестью рабочей силы и «экономической реформой», т. е. реставрацией капитализма, автор ни на мгновение не подвергает сомнению рассматриваемую реформу. Вместо этого он пытается свалить вину частично на отдельных директоров с их «неправильными» методами, но главным образом на рабочих, переходящих с одного завода на другой, «только» чтобы увеличить свою заработную плату. Он видит решение проблемы, с одной стороны, в принятии мер против рабочих, часто меняющих рабочие места, и, с другой стороны, в «поощрении» их оставаться на своих рабочих местах новыми стимулами. Они состоят в создании «различного рода льгот в зависимости от стажа работы на предприятии».

Такие меры не изменят ничего в истинной причине этой текучести рабочих, а именно, отмене социалистических принципов «равная оплата за равный труд» и «каждому по труду».

Новая система материальных стимулов не преследует никакой другой цели, кроме как связать рабочих с новой, ориентированной на прибыль экономической системой, ставя их личные доходы в зависимость от прибыли предприятия. Ревизионисты намерены развратить рабочих, или, по крайней мере, часть их, подкупив отбросами со стола капиталистической прибыли, а также заинтересовать их в максимизации прибыли. Они пытаются создать в рабочем классе базу для реставрации капитализма, обещая рабочим личную выгоду от максимизации прибыли.

Ревизионисты даже лелеют мечту, что с новой системой материального стимулирования они могли бы заинтересовать рабочих в усилении капиталистической эксплуатации.

«Но можно также спросить», пишет Георгий Софонов в «Sowjetunion heute» за 16 августа 1970 г., «заинтересованы ли работники завода вообще в реализации творческих предложений или применении изобретений на фабрике, результатом чего было бы повышение существующих норм выработки и, возможно, превращение рабочих в избыточных» (выделение наше — ред.).

Софонов заверяет нас, что рабочая сила проявляет некоторый интерес, так как это сокращает издержки производства и повышает прибыль предприятия, потому что «каждый работник, от директора до младшего помощника, участвует в этой прибыли». Это так, но с той небольшой разницей, что младший помощник приносит домой минимальную зарплату от 60 до 70 рублей в месяц, в то время как директор кладет в карман несколько тысяч рублей. Он же получает львиную долю ежеквартальной премии, а помощник только минимальную долю. Чтобы немного повысить свою жалкую зарплату, младший помощник, подобно большинству рабочих и низших служащих, вынужден снова и снова поднимать свою норму, чтобы повысились прибыль и премии. Это — подлинная капиталистическая эксплуатация, не имеющая никакого отношения к социалистическому принципу труда и распределения. Если, несмотря на все, для низкооплачиваемых рабочих больше нет соответствующих премий, они теряют заинтересованность в «своем» предприятии и меняют место работы.

Само собой разумеется, что у ревизионистов есть демагогический, окольный путь объяснения отмены социалистического принципа распределения. Б. Сухаревский отмечает в журнале «Проблемы мира и социализма» №8, 1970 г.:

«В новых системах труд каждого рабочего и служащего в гораздо большей степени, чем раньше, оценивается не только по его индивидуальному трудовому вкладу, но и по результатам деятельности всего коллектива».

Или, как сказал Брежнев в своем докладе XXIII съезду КПСС:

«Поэтому, вполне закономерно наряду с материальным поощрением каждого работающего в соответствии с его личным трудом обеспечить материальную заинтересованность всего коллектива в конечных результатах работы фабрики. Это даст возможность полнее сочетать личные и общественные интересы» (Материалы XXIII съезда КПСС. — М., Политиздат, 1966. — c. 41; выделение наше — ред.).

Замечательна наглость, с которой Брежнев выдает интересы предприятий, то есть, интересы прибыли капиталистических директоров заводов, за общественные интересы. Если рабочие заинтересованы в «конечных результатах работы фабрики», т. е. в подъеме прибыли, то их личные интересы и интересы общества «сочетаются»! Это — честное определение того, что ревизионисты подразумевают под «общественными интересами», не так ли?

Хорошо известно, что капиталисты всегда пытались умиротворить рабочих различными схемами «участия в прибыли», отравлять их умы капиталистическим мышлением в духе конкуренции и прибыли, и приковать их к капиталистической системе. Например, ведущим предателям рабочих в верхушке профсоюзов предлагают хорошо оплачиваемые посты в наблюдательных советах предприятий. В то же время, во многих компаниях некоторое количество акций выделено для рабочих, чтобы уверить их, что увеличение прибыли принесет также пользу им.

Клика Тито пытается проделать то же самое через пресловутое надувательство, так называемое рабочее самоуправление. В 1968 г. в речи В. Ульбрихта[5] «Die Bedeutung und die Lebenskraft der Lehren von Karl Marx fur unsere Zeit» («Значение и жизненность учения Карла Маркса в наше время»), ясно обнаружилось, что Новая экономическая система Брежнева — просто плохо замаскированная копия титоистского «самоуправления рабочих». Ульбрихт выражает взгляды, что новая система материальной заинтересованности, которую руководство СЕПГ[6] переняло у советских ревизионистов, позволит,

«чтобы каждый трудящийся мог осуществлять и практически осуществлял свою функцию владельца средств производства, совладельца предприятия, комбината или управления народными предприятиями ощутимым для него способом».

При социализме, однако, весь рабочий класс — владелец всех средств производства. Работники каждого отдельного предприятия не являются его владельцами. Ленин энергично выступал против такой анархо-синдикалистской идеи, потому что она раскалывает рабочий класс и сталкивает рабочих различных предприятий друг с другом. В работе «О демократизме и социалистическом характере Советской власти» Ленин недвусмысленно заявляет:

«…что величайшим искажением основных начал Советской власти и полным отказом от социализма является всякое, прямое или косвенное, узаконение собственности рабочих отдельной фабрики или отдельной профессии на их особое производство, или их права ослаблять или тормозить распоряжения общегосударственной власти…» (. ПСС, т. 36, c. 481).

Новая система материальных стимулов означает именно это. Рабочие привязываются к отдельному предприятию. Они должны теперь видеть себя не владельцами всего общественного богатства, а акционерами завода, на котором они работают и от процветания которого зависит их материальное благосостояние.

Итак, мы видим, что для сохранения бюрократической монополистической буржуазией своей новой капиталистической системы ей недостаточно подкупить директоров отдельных заводов, высших инженеров и служащих участием в прибыли. Она должна также затуманивать рабочих буржуазным духом погони за прибылью, раскалывать рабочий класс и стравливать рабочих отдельных предприятий друг с другом. Она пытается далее, как в любой другой капиталистической системе, подорвать солидарность рабочих, удержать трудящихся от революционной борьбы. Идея состоит в том, что рабочие должны бороться друг против друга, соревнуясь за более высокие премии. Они, как предполагается, урвут кусок-другой от прибыли как наивысшее благо и забудут о борьбе против новой буржуазии, борьбе за коммунизм. Эта хрустальная мечта кроется в новой системе материального стимулирования.

II.4. Ревизионисты подменяют социалистический принцип производительности труда капиталистическим принципом

Повышение производительности труда при капитализме и при социализме

Один экономический закон одинаково действует для всех способов производства: закон экономии времени. Труд можно сделать более производительным разумно используя этот закон. В «Экономических рукописях годов» Маркс объясняет это следующим образом:

«Если предположить наличие коллективного производства, определение времени, естественно, сохраняет существенное значение. Чем меньше времени требуется обществу на производство пшеницы, скота и т. д., тем больше времени оно выигрывает для другого производства, материального или духовного. Как для отдельного индивида, так и для общества всесторонность его развития, его потребления и его деятельности зависит от сбережения времени. Всякая экономия в конечном счете сводится к экономии времени. Точно так же общество должно целесообразно распределять свое время, чтобы достичь производства, соответствующего его совокупным потребностям, подобно тому как отдельное лицо должно правильно распределять свое время, чтобы приобрести знания в надлежащих соотношениях или чтобы удовлетворять различным требованиям, предъявляемым к его деятельности. Стало быть, экономия времени, равно как и планомерное распределение рабочего времени по различным отраслям производства, остается первым экономическим законом на основе коллективного производства. Это становится законом даже в гораздо более высокой степени» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, с. 116-117).

Этот закон применим ко всем сферам общественного труда, прежде всего к производству общественных продуктов. Он выражается в повышении производительности труда, которая является главным источником роста национального дохода.

Что означает повышение производительности труда? Каково различие между повышением производительности труда при капитализме и при социализме? Необходимо выяснить этот вопрос.

Под повышением производительности труда обычно понимается увеличение выработки рабочего за определенный период времени, например, трудовой час, день или год. Как правило, среднее увеличение всего производства за год и вся рабочая сила завода, отрасли или всей промышленности страны являются основой для вычисления. Здесь обнаруживаются значительные различия. Например, повышение производительности в Федеративной Республике Германии в 1970 г. (в сравнении с предыдущим годом) было 8.7% на нефтеперегонных заводах, 5.7% в мебельной промышленности, 4.1% в резиновой промышленности, но только 0.9% в автомобильной промышленности, где автоматизация получила уже широкое распространение несколькими годами прежде. Иначе было ранее, когда автомобильная промышленность проходила скачкообразное техническое развитие, повлекшее резкое увеличение производительности труда. Клаус Елоннек (Klaus Jelonneck) сообщал в газете Немецкой федерации профсоюзов «Welt der Arbeit» за 8 сентября 1961 г.:

«Вследствие установки автоматических линий выпуск одним рабочим за смену, например, поршней, увеличился в 17.52 раз; коробок передач — в 11.02 раза. На южногерманском заводе, который делает стержни для болтов, винтовая нарезка на стержне прежде делалась на станках, обслуживаемых вручную. Одна работница производила около 2 000 штук за смену. Сегодня автомат делаетВыработка на одного рабочего, таким образом, увеличилась в 30 раз. Замена обычных токарных станков автоматическими имела подобный эффект. Здесь возможен выпуск от 400% до 500% на рабочего за смену».

Такое гигантское увеличение производительности в результате автоматизации едва ли возможно повторить. Оно было вызвано скачком в развитии производственной техники. В то же время были улучшены и методы производства. Усовершенствование оборудования и производственных методов для увеличения выпуска продукции называется рационализацией.

Рационализация — непрерывный процесс во всех отраслях промышленности. Широко используемый термин «рационализация» образован от латинского корня ratio, т. е. разум. Рационализация — наиболее важный рычаг подъема производительности труда, при условии прежней интенсивности использования рабочей силы.

Из этого вытекает:

5.  Повышение производительности труда в результате технического прогресса означает рост производства продукции некоторым количеством труда за год без увеличения средней интенсивности использования рабочей силы.

Это может быть достигнуто несколькими путями:

1.  введением новых, усовершенствованных станков, инструментов, приборов и других механических устройств, а также автоматизацией;

2.  улучшением технологических процессов и

3.  совершенствованием методов производства (организация труда, специализация, разбиение операций на более простые, конвейер и т. д.),

т. е. через технический прогресс. Количество труда, необходимого для производства одной единицы продукции, уменьшается, расходы на заработную плату снижаются. «Реальная экономическая цель автоматизации состоит в экономии заработной платы», сообщает нам информационная брошюра крупного Австрийского банка.

Производительность труда можно поднять также и без технического прогресса, через увеличение интенсивности труда, то есть, через увеличение темпа труда. Меморандум Немецкого центра производительности труда (RKW) упомянул об этой возможности следующим образом:

«В более высокоразвитых странах, соответственно, немногое можно выигрывать дальнейшим техническим развитием, однако путем лучшего использования человеческой рабочей силы можно получить больше, чем рядовой предприниматель до сих пор признает».

Из этого вытекает:

6.  Подъем производительности труда при неизменных средствах производства означает увеличение годового выпуска через повышение интенсивности использования рабочей силы, т. е. ускорения темпа труда.

Общее понятие «увеличение производительности» не раскрывает две стороны этого явления. Практически, они обычно тесно связаны, то есть, техническое усовершенствование идет наряду с попытками достичь еще большего сокращения расходов через увеличение интенсивности работы, сокращение сдельной оплаты в большей степени, чем это оправдано техническим усовершенствованием. Хороший пример этого — автомобильный завод «Опель» в Бохуме[7], на котором скорость поточной линии может быть повышена на 30%.

Технический ли прогресс или увеличение интенсивности использования рабочей силы, результат один и тот же: рост производства через повышение производительности труда. Но основное различие между двумя сторонами увеличения производительности труда чрезвычайно важно, если мы хотим охарактеризовать различие между подъемом производительности труда при капитализме и при социализме. В чем же заключается это различие?

При капитализме рабочие вовсе не против развития технологии. Без технического прогресса человечество давно вымерло бы от голода. Непрерывное развитие техники освободило рабочих от многих физически тяжелых задач. Это гигантскими шагами продвинуло культурное развитие масс и содействовало организации рабочего класса. Время стихийных бунтов луддитов осталось в прошлом; это было время, когда рабочие штурмовали фабрики и разбивали машины от отчаяния, не осознавая истинных причин своей нищеты. Рабочий класс осознал, что не техника, а присвоение результатов общественного труда капиталистами — причина его нищеты. Поэтому он борется не против технического прогресса, а против его последствий. Они являются результатом алчного стремления капиталистов к прибыли и особенно безжалостной интенсификации труда и сокращений рабочих мест (сокращенная рабочая неделя и безработица).

Чтобы поднять интенсивность труда, капиталисты применяют два метода:

1.  Рабочих побуждают увеличить темп труда с помощью материальных стимулов.

2.  Рабочих принуждают различными методами или обольщают обещаниями, чтобы получить от них наибольшее возможное количество работы.

Пример использования материальных стимулов — машиностроительная промышленность, в которой средний выпуск продукции в отделах, сменивших повременную заработную плату на сдельную, увеличился на 20%.

Сдельная работа, индивидуальная или групповая, является наиболее важным средством повышения интенсивности труда с помощью стимулирования более высокой оплатой. Когда определенный уровень заработной платы превышен, сдельная оплата снижается. Если рабочие принимают сокращение заработной платы без борьбы, нередко они пытаются восполнить потерю еще большей интенсивностью труда.

Другой способ материального стимулирования — система премий, основанная обычно на ежемесячном выпуске. Стремление получить возможно большую премию стимулирует рост темпа труда. Материальный стимул также создается выплатой прогрессивной надбавки к нормальной повременной оплате, которая привязывается к определенной средней норме выработки. Если эта норма превышается, надбавка выплачивается за дополнительную работу в прогрессивно нарастающих размерах:

Норма 2 000 штук в час — 5.00 дойчмарок почасовой заработной платы

Дополнительный выпуск 100 штук в час — 0.30 ДМ дополнительной платы

Дополнительный выпуск 200 штук в час — 0.65 ДМ дополнительной платы

Дополнительный выпуск 300 штук в час — 1.05 ДМ дополнительной платы

Эти способы материального стимулирования часто объединяются с обещаниями устойчивой занятости, специальных привилегий, добавочной пенсии после отставки и тому подобными; они, как правило, берутся назад, когда приходят экономические трудности.

Но чаще используются давление, угрозы увольнения или прямое принуждение со стороны начальников. Некоторое время назад, когда угольные запасы в Рурской области становились больше и больше, и замышлялись планы закрытия шахт и увольнения рабочих, пошла борьба за рабочие места. Индивидуальная выработка резко повысилась и выросла еще больше, когда несколько шахт были закрыты, а десятки тысяч шахтеров уволены. Отчет горнопромышленной компании «Märkische Steinkohlengewerkschaft, Heesen» за тот период сообщает, что общая добыча угля повысилась, несмотря на массовые сокращения. За один год выпуск на человека за смену в шахте увеличился с 1 790 кг до 2 117 кг — на 18%. Тем временем, производительность в шахтах, которые еще не были закрыты, повысилась более чем до 3 000 кг.

Самое сильное средство давления — страх перед безработицей, кстати сказать, вполне оправданный. «Автоматизация», сказал один из руководителей большой автомобильной компании в США, «есть любой процесс, исключающий человека из производства». В Детройте (США) прошел опрос, что люди связывают со словом «автоматизация». 90% дали характерный ответ: «страх». Этот страх перед безработицей заставляет многих рабочих работать быстрее и быстрее, что, конечно, бедственно сказывается на их здоровье и жизни. В западногерманской промышленности каждый день приблизительно один миллион рабочих болеет. От 2.5 до 3 миллионов несчастных случаев происходит ежегодно. 91% всех несчастных случаев на заводах и фабриках объясняются тем, что рабочих поджимает время, т. е. с более быстрым темпом работы. Газета «Textil-Bekleidung» уже в сентябре 1961 г. обнаружила, что «нагрузка и диктуемый этим темп труда в швейной промышленности приняли масштабы, которые едва ли можно было вообразить несколько лет назад». Следствия — ранняя нетрудоспособность и более короткая ожидаемая продолжительность жизни.

Резюмируя, можно сказать, что повышение производительности труда при капитализме основано на стремлении капиталистов к прибыли, так как оно — наиважнейший источник огромной прибыли. Мы можем также сказать, что увеличение производительности труда имеет вредные последствия для рабочих, так как снижает заработную плату, усиливает страх потерять работу, ухудшает условия труда, и разрушительно влияет на здоровье и жизнь рабочих. Это происходит прежде всего вследствие увеличения интенсивности труда в результате материального стимулирования, обещаний и принуждений, применяемых капиталистами. В этих обстоятельствах рабочий класс не может быть заинтересован в подъеме производительности труда. Хотя рабочий класс не отказывается от технологического прогресса самого по себе, опыт учит его, что совершенствование техники при капитализме всегда связано с более интенсивным использованием рабочей силы, большей ее эксплуатацией, и что преимущества, получаемые от подъема производительности труда, служат прежде всего прибыли капиталистов.

При социализме повышение производительности труда не имеет движущим мотивом получение максимальной прибыли, а служит единственно благосостоянию всего общества, создавая постоянным увеличением всего производства, со временем, изобилие продуктов, и тем самым повышая уровень жизни населения. Не процветание некоторых или правящей клики, как при капитализме, а процветание всех трудящихся — руководящий принцип действий при социализме. Сталин говорил об этом на XVII съезде КПСС:

«Что касается того, что без существования бедноты немыслимы будто бы ни большевистская работа, ни социализм, то это такая глупость, о которой неловко даже говорить. Ленинцы опираются на бедноту, когда есть капиталистические элементы и есть беднота, которую эксплуатируют капиталисты. Но когда капиталистические элементы разгромлены, а беднота освобождена от эксплуатации, задача ленинцев состоит не в том, чтобы закрепить и сохранить бедность и бедноту, предпосылки существования которых уже уничтожены, а в том, чтобы уничтожить бедность и поднять бедноту до зажиточной жизни. Было бы глупо думать, что социализм может быть построен на базе нищеты и лишений, на базе сокращения личных потребностей и снижения уровня жизни людей до уровня жизни бедноты, которая к тому же сама не хочет больше оставаться беднотой и прет вверх к зажиточной жизни. Кому нужен такой, с позволения сказать, социализм? Это был бы не социализм, а карикатура на социализм. Социализм может быть построен лишь на базе бурного роста производительных сил общества, на базе обилия продуктов и товаров, на базе зажиточной жизни трудящихся, на базе бурного роста культурности. Ибо социализм, марксистский социализм, означает не сокращение личных потребностей, а всемерное их расширение и расцвет, не ограничение или отказ от удовлетворения этих потребностей, а всестороннее и полное удовлетворение всех потребностей культурно-развитых трудящихся людей» (. Соч., т. 13, c. 359-360).

Нужно принять во внимание, что в отсталой в промышленном отношении стране типа царской России с мелкобуржуазным в значительной степени производством и опустошенным Первой мировой и гражданской войнами хозяйством строительство социалистической экономики представляло гигантскую задачу. Все предпосылки быстрого строительства в том, что касается техники и квалифицированных рабочих, отсутствовали. Так как рабочий класс был еще неопытен в управлении государством, администрацией и хозяйством, молодая Советская власть оказалась вынужденной привлечь старую буржуазную интеллигенцию (прежде всего техническую) материальными стимулами в виде высокого жалованья, роскошных квартир и других привилегий к хозяйственному и административному строительству страны.

Прежде всего, экономическое строительство с приоритетом тяжелой промышленности требовало быстрого развития техники. Был выдвинут лозунг «техника решает все». Но чтобы освоить технику нужны люди, знающие, как ее применять. Экономическое строительство срочно требовало технической интеллигенции из рядов рабочего класса, потому что старая буржуазная интеллигенция слишком часто саботировала. Уже в течение второго пятилетнего плана Сталин заявил в «Речи в Кремлевском дворце на выпуске академиков Красной армии»:

«Раньше мы говорили, что «техника решает все». Этот лозунг помог нам в том отношении, что мы ликвидировали голод в области техники и создали широчайшую техническую базу во всех отраслях деятельности для вооружения наших людей первоклассной техникой. Это очень хорошо. Но этого далеко и далеко недостаточно. Чтобы привести технику в движение и использовать ее до дна, нужны люди, овладевшие техникой, нужны кадры, способные освоить и использовать эту технику по всем правилам искусства. Техника без людей, овладевших техникой, — мертва. Техника во главе с людьми, овладевшими техникой, может и должна дать чудеса. Если бы на наших первоклассных заводах и фабриках, в наших совхозах и колхозах, на нашем транспорте, в нашей Красной армии имелось достаточное количество кадров, способных оседлать эту технику, страна наша получила бы эффекты втрое и вчетверо больше, чем она имеет теперь. Вот почему упор должен быть сделан на людях, на кадрах, на работниках, овладевших техникой. Вот почему старый лозунг — «техника решает все», являющийся отражением уже пройденного периода, когда у нас был голод в области техники, — должен быть теперь заменен новым лозунгом, лозунгом о том, что «кадры решают все». В этом теперь главное» (. Соч., т. 14, с. 61).

Кадры при социализме — люди с социалистическим сознанием, для которых строительство социализма не мотивируется личными материальными интересами, а самая больша́я потребность — упорно трудиться в интересах всего общества, чтобы удовлетворить материальные потребности всего общества в целом, и, в конечном счете, также и личные потребности. Это сознание основано на убеждении, что марксистско-ленинская теория правильна, и на уверенности в победе социализма.

Это социалистическое сознание — движущая сила для всестороннего применения физических и умственных сил и достижения. В соединении со все более развитой техникой оно позволяет добиться громадного повышения производительности труда. Вот что составляет различие между повышением производительности труда при социализме и при капитализме. Развитие социалистического сознания масс, рабочих, крестьян и интеллигенции, является результатом продолжающейся идеологической и воспитательной работы подготовленных коммунистов, надежных принципиальных кадров марксистско-ленинской партии. Сопоставим еще раз.

Увеличение производительности труда при капитализме основано на стремлении капиталистов к максимальной прибыли, которую они получают развитием технологии в соединении с увеличением интенсивности использования рабочей силы, добиваясь последнего материальным стимулированием и применением принуждения различными способами. Короче: обеспечение максимальной прибыли через увеличение эксплуатации рабочей силы.

Увеличение производительности труда при социализме основано на стремлении удовлетворить и повысить материальные и культурные потребности всего общества, что достигается постоянным повышением уровня технологии в соединении с расширением и углублением социалистического сознания как движущей силы труда. Короче: удовлетворение возрастающих потребностей всех трудящихся через высокоразвитую технику в соединении с социалистическим сознанием масс.

В первые годы после пролетарской революции, когда социалистическое сознание масс показало себя относительно слабым, было еще необходимо использовать материальные стимулы как важный рычаг подъема производительности труда, чтобы восстановить разоренное хозяйство. Поскольку социалистическое строительство прогрессирует и коммунистическое образование повышает социалистическое сознание, принцип материального стимулирования рабочих может и должен все более заменяться социалистическим принципом труда как высшей потребности.

По этой причине, в период социалистического строительства преобладает система распределения по результатам выполненной работы: каждый получает на основе труда, выполненного в соответствии со своими способностями. Чем ближе мы подходим в фазе социализма к переходу к коммунизму и чем сильнее социалистическое сознание охватывает массы, тем больше труд развивается в высшую потребность, а обязанность трудиться — в вопрос чести. Социалистический принцип «каждый по способностям, каждому по труду» будет постепенно заменен коммунистическим принципом «каждый по способностям, каждому по потребностям».

Ревизионистские лидеры Советского Союза утверждают, что переход ко второй фазе коммунизма уже начался. Соответственно, они должны в будущем перейти к коммунистическому принципу распределения «каждому по потребностям». Но меры, которые они принимают, ведут в противоположном направлении и уничтожают, как показано выше, даже социалистический принцип распределения. Развитие социализма было не только прервано бюрократией, узурпировавшей власть и отменившей диктатуру пролетариата. Последовательно, в дальнейшем ходе событий бюрократия также полностью уничтожила основы социализма и ввела свой капитализм нового типа. Введя стремление к прибыли для обеспечения личных привилегий и, в связи с этим, используя материальное стимулирование, чтобы поднять производительность труда, она проложила путь всесторонней реставрации капитализма в Советском Союзе. Вместо подъема социалистического сознания и развития общественного духа новая буржуазия культивировала стремление к прибыли и материальные стимулы, таким образом возбуждая эгоизм и отодвигая на задний план социалистическое сознание масс.

Как только капиталистические законы приводятся в действие, дальше они работают автоматически. Материальное стимулирование как средство повышения интенсивности использования рабочей силы служит, как при капитализме, увеличению прибыли, которая главным образом используется для обеспечения и расширения привилегий, т. е. обогащения новой буржуазии. Рабочим перепадают жалкие крохи прибыли; так и частные капиталисты западных стран уступают рабочим несколько процентов через увеличение заработной платы или другие реформы, чтобы те не восстали против капиталистической системы.

Применение социалистического принципа производительности труда при Ленине и Сталине

Восстановление хозяйства после Октябрьской Революции и гражданской войны было трудной задачей для молодой Советской власти. Развитой техники и технически грамотного рабочего класса, главных предпосылок современной экономики, не хватало. Ленин открыто говорил об этой проблеме в апреле 1918 г. («Очередные задачи Советской власти»):

«Русский человек — плохой работник по сравнению с передовыми нациями. И это не могло быть иначе при режиме царизма и живости остатков крепостного права. Учиться работать — эту задачу Советская власть должна поставить перед народом во всем ее объеме» (. ПСС, т. 36, c. 189).

При этих обстоятельствах, социалистический принцип подъема производительности труда не мог применяться во всей полноте. Не было другого выхода, кроме как вернуться отчасти к испытанным капиталистическим методам материального стимулирования и организации труда. Ленин так писал в той же статье:

«Наиболее сознательный авангард российского пролетариата уже поставил себе задачу повышения трудовой дисциплины… На очередь надо поставить, практически применить и испытать сдельную плату, применение многого, что есть научного и прогрессивного в системе Тэйлора, соразмерение заработка с общими итогами выработки продукта или эксплуатационных результатов железнодорожного и водного транспорта и т. д., и т. п.» (там же, с. 189).

Годом позже в сознании многих рабочих произошел перелом в направлении социалистического сознания. Коммунисты-железнодорожники и сочувствующие выдвинули инициативу добровольно работать сверхурочно каждую субботу и приняли следующее единодушное решение:

«Ввиду тяжелого внутреннего и внешнего положения, для перевеса над классовым врагом коммунисты и сочувствующие вновь должны пришпорить себя и вырвать из своего отдыха еще час работы, т. е. увеличить свой рабочий день на час, суммировать его и в субботу сразу отработать 6 часов физическим трудом, дабы произвести немедленно реальную ценность. Считая, что коммунисты не должны щадить своего здоровья и жизни для завоеваний революции — работу производить бесплатно. Коммунистическую субботу ввести во всем подрайоне до полной победы над Колчаком» (цит. по . ПСС, т. 39, c. 6).

Энтузиазмом и единодушием производительность труда была удвоена и утроена. Это было отправной точкой великой инициативы коммунистического субботника. Ленин видел в этих примерах героического труда ради строительства социализма великое значение социалистического принципа подъема производительности труда. Он писал с энтузиазмом:

«Прямо-таки гигантское значение в этом отношении имеет устройство рабочими, по их собственному почину, коммунистических субботников. Видимо, это только еще начало, но это начало необыкновенно большой важности. Это — начало переворота, более трудного, более существенного, более коренного, более решающего, чем свержение буржуазии, ибо это — победа над собственной косностью, распущенностью, мелкобуржуазным эгоизмом, над этими привычкам, которые проклятый капитализм оставил в наследство рабочему и крестьянину. Когда эта победа будет закреплена, тогда и только тогда новая общественная дисциплина, социалистическая дисциплина, будет создана, тогда и только тогда возврат назад, к капитализму станет невозможным, коммунизм сделается действительно непобедимым…

Диктатура пролетариата, — как мне приходилось уже не раз указывать, между прочим и в речи 12 марта на заседании Петроградского Совдепа, — не есть только насилие над эксплуататорами и даже не главным образом насилие. Экономической основой этого революционного насилия, залогом его жизненности и успеха является то, что пролетариат представляет и осуществляет более высокий тип общественной организации труда, по сравнению с капитализмом. В этом суть. В этом источник силы и залог неизбежной полной победы коммунизма…

«Коммунистические субботники» именно потому имеют громадное историческое значение, что они показывают нам сознательный и добровольный почин рабочих в развитии производительности труда, в переходе к новой трудовой дисциплине, в творчестве социалистических условий хозяйства и жизни» (. Великий почин. — ПСС, т. 39, сс. 5-6, 13, 18).

Эффект коммунистических субботников на повышение производительности труда был достигнут не на основе высшей техники, а благодаря энтузиазму рабочих разных специальностей, во многих случаях неквалифицированных, простых чернорабочих, которые совершали выдающиеся достижения без материальных стимулов. Именно в этом Ленин усматривал особенное значение, подчеркивая в указанной работе:

««Коммунистические субботники» потому так важны, что начали их рабочие вовсе не поставленные в исключительно хорошие условия, а рабочие разных специальностей, в том числе и рабочие без специальности, чернорабочие, поставленные в обычные, т. е. самые тяжелые условия» (там же, c. 20).

В связи с этим Ленин подчеркнул важность повышения производительности труда для социалистического строительства:

«Производительность труда, это, в последнем счете, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя…

Коммунизм есть высшая, против капиталистической, производительность труда добровольных, сознательных, объединенных, использующих передовую технику, рабочих» (там же, cс. 21 и 22).

Развитие социалистического сознания есть, таким образом, главная движущая сила строительства социализма. Бюрократия, обосновавшаяся не только в хозяйственном, но также и в государственном, и в партийном аппарате, препятствовала такому развитию со своими мелкобуржуазными убеждениями.

В 1930-х годах сквозь эти мелкобуржуазные, бюрократические преграды ускоренному строительству социализма прорвалось новое смелое движение из рядов рабочего класса: стахановское движение. Несмотря на все трудности, явный и тайный саботаж, производительные силы вышли на превосходный уровень. Новые, современные методы и продвинутые квалифицированные рабочие были основой этого нового движения, в противоположность старому движению коммунистических субботников, в котором еще не были развиты техника и квалифицированные рабочие. Стаханов и другие квалифицированные рабочие упразднили старые нормы выработки и скачком повысили производительность труда в пять-десять раз. Что это были за рабочие? Сталин описал их в своей речи на Первом Всесоюзном совещании стахановцев:

«Они свободны от консерватизма и застойности некоторых инженеров, техников и хозяйственников, они идут смело вперед, ломая устаревшие технические нормы и создавая новые, более высокие, они вносят поправки в проектные мощности и хозяйственные планы, составленные руководителями нашей промышленности, они то и дело дополняют и поправляют инженеров и техников, они нередко учат и толкают их вперед, ибо это — люди, вполне овладевшие техникой своего дела и умеющие выжимать из техники максимум того, что можно из нее выжать…

Бросается в глаза прежде всего тот факт, что оно, это движение началось как-то самопроизвольно, почти стихийно, снизу, без какого бы то ни было давления со стороны администрации наших предприятий. Более того. Это движение зародилось и стало развертываться в известной мере вопреки воле администрации наших предприятий, даже в борьбе с ней» (. Соч., т. 14, сс. 82-84).

Стахановское движение быстро распространилось по всему Советскому Союзу. Это было бы невозможно, если бы в качестве основы использовалось материальное стимулирование. Только люди с социалистическим сознанием способны на такие достижения. Эти рабочие работали не только для себя, но и для своего класса, для всего общества, для социализма. Это требует высокоразвитого классового сознания, социалистического сознания, которого, однако, огромная масса рабочих и крестьян еще не имела. Чтобы образовать такое глубоко укоренившееся сознание требуется непрерывная идеологическая работа, систематическая воспитательная работа коммунистической партии. Движения типа коммунистического субботника и стахановского движения содействовали распространению социалистического принципа повышения производительности труда. При этом не обошлось без борьбы, без усиленной классовой борьбы при построении социализма. Прежде всего это значило бороться против бюрократии, относившейся к такому развитию событий с враждебностью и злобой. Для огромных масс рабочих и крестьян все еще применялись преимущественно материальные стимулы в производстве и распределение по выполненной работе. Но с ростом социалистического сознания и продвижением социалистического строительства, принцип материального стимулирования должен был все более заменяться социалистическим принципом производительности труда.

С непрерывным социалистическим развитием экономики и коммунистического воспитания масс, сегодня, более чем через 50 лет, материальные стимулы больше не должны играть решающей роли. Должен господствовать социалистический принцип производительности труда. Но это развитие было прервано и обращено вспять государственным переворотом бюрократии, отменой диктатуры пролетариата и реставрацией капитализма нового типа. Капиталистический принцип стремления к прибыли и материального стимулирования вытеснил социалистический принцип производительности труда. Чтобы достичь фазы коммунизма, сознание широких масс должно быть поднято до уровня социалистического сознания. Это требует интенсивной, непрерывной политической работы коммунистов среди масс.

«Но для того, чтобы сохранить и укрепить доверие большинства рабочих, нужно систематически развивать сознательность, самодеятельность, инициативу рабочего класса, нужно систематически воспитывать рабочий класс в духе коммунизма, организуя его в профсоюзы, вовлекая его в дело строительства коммунистического хозяйства» (. Наши разногласия. — Соч., т. 5, c. 13).

Без такого коммунистического воспитания масс не может быть выполнено социалистическое строительство. Как говорил Маркс, «теория становится материальной силой, как только она овладевает массами» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, с. 422). Это верно не только для захвата власти рабочим классом, но также и для социалистического строительства. Только рабочий класс, сознательно действующий по социалистически, развивает силу, чтобы преодолеть все трудности и препятствия, возникающие в ходе строительства и дальнейшего развития экономики. Подходить к хозяйственному строительству почти исключительно с экономической стороны, рассматривая стремление к прибыли и материальное стимулирование в качестве движущей силы, значит действовать в соответствии с экономическими законами капитализма.

Не экономический, а политический аспект является решающим для изменения мира. «Политика есть концентрированное выражение экономики», говорит Ленин в «Еще раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках Троцкого и Бухарина». Он продолжает:

«Политика не может не иметь первенства над экономикой. Рассуждать иначе, значит забывать азбуку марксизма» (. ПСС, т. 42, c. 278).

Ленин заявил далее:

«Троцкий и Бухарин изображают дело так, что вот-де мы заботимся о росте производства, а вы только о формальной демократии. Это изображение неверно, ибо вопрос стоит (и, по-марксистски, может стоять) лишь так: без правильного политического подхода к делу данный класс не удержит своего господства, а следовательно, не сможет решить и своей производственной задачи» (там же, c. 279).

Или, как сказал Мао Цзэдун, «политическая работа является жизненным нервом всей хозяйственной деятельности» (предисловие к статье «Серьезный урок», опубликованной в сборнике «Социалистический подъем в китайской деревне». — Выступления и статьи Мао Цзэ-дуна разных лет, ранее не публиковавшиеся в печати. Выпуск шестой. — М., «Прогресс», 1976. — с. 113). «Устав Аньшаньской компании черной металлургии», составленный Мао Цзэдуном в 1960 г., установил следующие пять принципов управления предприятием:

«Твердо ставить политику на командное место; укреплять партийное руководство; инициировать энергичные массовые движения; вводить систему участия руководящих кадров в производительном труде и участия рабочих в управлении, реформу иррациональных и устаревших правил и инструкций, и близкое сотрудничество рабочих, управляющих кадров и техников; на всех парах развивать технические новшества и техническую революцию».

Огромный подъем промышленного и сельскохозяйственного производства в Китае с началом Великой Пролетарской Культурной Революции, этого грандиозно организованного массового движения, возглавляемого коммунистической партией, еще раз доказывает силу, которую политическая мобилизация может пробудить в массах.

Современные ревизионисты не просто «забыли азбуку марксизма», а полностью выбросили ее за борт. В Советском Союзе сегодня политика не имеет, говоря словами Ленина, «первенства над экономикой». Напротив, журнал «Коммунист» №2 за 1963 г. утверждает, что «вопросы экономики, производства выдвинуты на первый план всем ходом коммунистического строительства» и должны поэтому «занимать центральное место в деятельности партийных организаций, быть поставлены во главу угла всей их работы».

Ревизионисты не стыдятся цитировать Ленина как главного свидетеля защиты своей ревизионистской линии. «Экономическая газета» №50 за 1962 г. бесстыдно утверждает:

«Проводя сегодня перестройку партийного руководства народным хозяйством по производственному принципу, партия исходит из ленинского положения о примате при социализме экономики над политикой. Еще на заре Советской власти писал: «Задача управления государством, которая выдвинулась теперь на первый план перед Советской властью, представляет еще ту особенность, что речь идет теперь — и, пожалуй, впервые в новейшей истории цивилизованных народов — о таком управлении, когда преимущественное значение приобретает не политика, а экономика».

Сегодня каждый должен усвоить, что главное в коммунистическом строительстве — это экономика, это производство, это борьба за создание материальных и духовных благ для жизни человека».

Ленинская цитата вырвана из контекста и относится к особенной экономической ситуации, в которой среди масс господствовали голод и нищета и необходимо было восстановить хозяйство любой ценой; т. е. экономический аспект стал основным, и эта задача, говорит Ленин, «представляет еще ту особенность, что…» (см. выше).

В процитированной выше работе «Еще раз о профсоюзах» Ленин подчеркнул, споря с Троцким и Бухариным:

«Конечно, я всегда выражал, выражаю и буду выражать пожелание, чтобы мы занимались меньше политикой, больше хозяйством. Но нетрудно понять, что для выполнения этих пожеланий надо, чтобы не было политических опасностей и политических ошибок» (. ПСС, т. 42, c. 281).

Это резко отличается от того, что утверждают ревизионисты. Это извращение ленинизма достигло пока что кульминации в широко известной советской книге Э. Корбаш «Экономические «теории» маоизма». Обзор в «Sowjetunion heute» №21 за 1971 г. пересказывает книгу следующим образом:

«Способ, которым маоистские «теоретики» решают экономические проблемы, диктуется их тезисом «политика — решающий фактор». Они переворачивают марксистский принцип отношения между политикой и экономикой вверх ногами. Истинная сущность перехода от капиталистического к социалистическому обществу, как подчеркивал Ленин, заключается в том, что политические задачи занимают подчиненное экономическим задачам положение».

Все, что мы можем сказать, это что способ, которым брежневские «теоретики» «решают» идеологические проблемы, диктуется их стремлением так или иначе сделать Ленина отцом каждого оппортунистического течения, против которого сам Ленин изо всех сил боролся. Это делается в отношении как тезиса о «мирном переходе», так и тезиса о «первенстве экономики над политикой». Однако, явной ложью ревизионистам никак не прикрыть свое отступничество от ленинизма.

Это предательство ленинской теории, конечно, отражает их предательство ленинской практики. В следующей главе мы докажем, что руководящие ревизионисты Советского Союза систематически подрывали и разрушали социалистическое сознание рабочих и крестьян своей экономикой стремления к прибыли и материального стимулирования. Личный или групповой эгоизм занимает место социалистического сознания. Забота о собственных интересах занимает место трудной работы на благо всего общества.

То, что Ленин писал в апреле 1917 г. относительно мелкобуржуазного влияния, сбывалось сегодня:

«Гигантская мелкобуржуазная волна захлестнула все, подавила сознательный пролетариат не только своей численностью, но и идейно, т. е. заразила, захватила очень широкие круги рабочих мелкобуржуазными взглядами на политику» (. ПСС, т. 31, c. 156).

Это — пагубные идеологические последствия материального стимулирования, которое, наряду с преследованием прибыли, является наиважнейшим рычагом капиталистической реставрации в Советском Союзе.

Разрушение социалистического принципа производительности труда принципом стремления к прибыли и материальных стимулов и последствия для экономики

В 1935 г. Сталин видел в бюрократии самое большое препятствие для роста стахановского движения. Он говорил:

«Цепляются за техническую отсталость наших рабочих и работниц, ориентируются на эту отсталость, исходя из отсталости, и дело доходит, наконец, до того, что начинают играть в отсталость» (. Соч., т. 14, с. 88).

Старая и новая бюрократия видела, что ее привилегии подвергаются опасности со стороны опирающегося на диктатуру пролетариата рабочего класса с развитым социалистическим сознанием. Чтобы защитить свои эгоистические интересы, она пыталась ловко увязать их с материальными интересами рабочих. Это поощрялось основанными на неверных принципах центральным планированием и контролем. Существует два вида планирования и контроля:

3.  Планирование на основе демократического централизма с массовым контролем снизу, к чему неоднократно призывал Ленин;

4.  Планирование на основе бюрократического централизма с контролем сверху бюрократическим аппаратом; этот вид постепенно брал верх и сегодня преобладает.

Первый вид означает, что рабочие и крестьяне не только содействуют составлению планов, но, прежде всего, контролируют их количественное и качественное выполнение. Второй вид означает, что рабочие и крестьяне не участвуют в планировании и не осуществляют контроль над его выполнением.

Какой смысл и какие последствия имеет бюрократическое планирование? Как единственный критерий успеха предприятия выполнение плана требуется в любом случае. Если план перевыполнен, это приносит материальную выгоду рабочим и служащим в форме дополнительных премий, но прежде всего директору предприятия. Если цель не выполнена, результат — потеря премий и таким образом сокращение оплаты.

Бюрократическое планирование и контроль сверху в соединении с выполнением плана как единственным критерием привели к роковым последствиям. Ради материальных выгод управленцы на предприятиях обратились к самым изощренным методам. На рабочих сваливали вину за плохое планирование и недовыполнение плана, хотя они не участвовали ни в обсуждениях планов, ни в контроле. Чтобы не уменьшать свою и без того низкую зарплату потерей премий, рабочие хранили молчание относительно манипуляций руководства завода. Это подрывало пролетарскую мораль и социалистическое сознание. Ложь и обман, растрата материалов и рабочей силы, дезорганизация рынка, сдерживание необходимых инвестиций, ложные данные по производственным издержкам и мощностям, ухудшение качества и тому подобное стало в конце концов в порядке дня.

После отмены диктатуры пролетариата массовый контроль, который существовал до этого, по меньшей мере, частично, и достиг высшего выражения в стахановском движении (но постепенно был задушен бюрократией), был полностью отброшен. Этот процесс, который уже начался ранее, был поднят на совершенно новый уровень с узурпацией власти и реставрацией капитализма ревизионистской бюрократией. Далее мы покажем результаты бюрократического планирования после капиталистической реставрации, в соединении со стремлением к прибыли и материальным стимулированием, основываясь на официальной информации ревизионистской прессы Советского Союза. Мы приводим только несколько случаев из огромного числа неполадок, которые были замечены за прошедшие годы, но их достаточно, чтобы показать общее катастрофическое развитие дел в Советском Союзе. Вот эти примеры:

5.  Чтобы обеспечить выполнение или перевыполнение плана, управленцы преуменьшают мощности производства и преувеличивают производственные расходы. Это означает, что мощности недоиспользуются ради получения более низкого плана выпуска на следующий год. Регулярное выполнение и перевыполнение планов добавляет престижа и премии управленцам.

Это часто побуждает их разрушительно обращаться с природными ресурсами, так как таким способом легче выполнить план и получить наибольшую возможную прибыль с наименьшими возможными усилиями. В «Правде» за 27 января 1970 г. мы читаем: «в угольной промышленности пятнадцать лет назад потери угля при добыче составляли 17,8 процента, сейчас они возросли до 27.8 процента». Также безудержно растрачиваются железная, марганцевая и медная руда. Железная руда, содержащая менее 46% железа, остается необработанной. Потери в одном медном руднике увеличились на 50% за последние годы. Многоцелевое использование неизвестно. Почему так много потерь ресурсов? Вышеупомянутая статья говорит:

«Нет стимулирующих систем в оплате труда работников шахт, рудников, фабрик, таких систем, при которых люди были бы материально заинтересованы в бережной эксплуатации природных богатств…

В условиях экономической реформы большую прибыль предприятие может получить, разрабатывая участки месторождения более легкие, с более ценными рудами, с меньшим разубоживанием (т. е. снижением содержания полезных компонентов) или допуская огромные потери полезных ископаемых. Иными словами — если оно будет «снимать сливки». Экономический ущерб в этом случае несет только государство, на горном же предприятии это не отражается».

Поэтому ради увеличения рентабельности своих предприятий управленцы шахт тратят огромные количества природных ископаемых без малейших колебаний. Авторы «Правды», конечно, не собираются возлагать ответственность на капиталистическую новую систему, не говоря уже о том, чтобы подвергать ее сомнению. Для них решение состоит в том, чтобы разработать систему материальных стимулов в дополнение к некой «заинтересованности» директоров в бережливости. Как будто те не придумали бы новых уловок.

6.  Некоторые планы основаны на массе продуктов. Чем больше масса, тем скорее будет выполнен план. Так что масса просто поднимается искусственно, как сообщает «Правда» за 29 июня 1970 г.: один завод, производящий трубы, сделал стенки трубы более толстыми, чем было заказано. Для некоторых предприятий, целевой показатель основан на использованном материале. «Правда» за 3 марта 1970 г. упоминает Московский машинный завод, который вырабатывает деталь массой 12 кг из отливки массой 38 кг. Более двух третей идет в отходы. Советский ежемесячник «Вопросы экономики» №7 за 1970 г. издал исследование, согласно которому на советских заводах уходит в стружку в три-четыре раза больше металла, чем на капиталистических заводах Запада. Отходы в виде стружки составляют до 29% в машиностроительной промышленности, 45% в станкостроении и целых 57% в шарикоподшипниковой промышленности. Эта расточительность обходится государству в сумму от четырех до пяти миллиардов рублей в год.

7.  Так как выполнение плана измеряется количеством, а не качеством продуктов, качество страдает, и это увеличивает издержки на ремонт. Согласно «Советской России» за 31 октября 1969 г., в РСФСР от 220 до 240 миллионов рублей ежегодно могло бы быть сэкономлено на починке тракторов, комбайнов и автомашин и отдоновых тракторов МТЗ-50 могло быть тогда построено из неиспользованных запасных частей. «Комсомольская Правда» за 29 ноября 1969 г. сообщает, что целая партия из 113 насосов, предназначенных для добычи нефти в Баку, имела существенные дефекты.

8.  Принуждение к выполнению цели удерживает многих директоров предприятий от внедрения новшеств. Изменение или расширение процесса производства означает задержку производства, так как должны быть проведены модификации, для которых машины следует приостановить. Это ставит под угрозу выполнение плана, а его невыполнение в срок грозит штрафами. По этой причине «Известия» за 5 сентября 1969 г. критиковали долгий временной разрыв между новшеством и его практическим внедрением. «Экономическая газета» №№22 и 47 за 1969 г. сообщает историю ручного пневматического шлифовального инструмента. Готовые конструкторские планы десять лет лежали в Куйбышевском Авиационном Институте. Рабочие, ознакомившиеся с образцами инструментов, произведенными в институте, были в восторге. Но несмотря на острейшую потребность (только в РСФСР ежегодно требуютсяшт.) за все эти годы не было создано ни одного завода, на котором можно было бы производить инструмент в серийном порядке.

Вследствие некомпетентности или халатности бюрократов также не производятся поставки важных средств производства. «Правда» за 17 января 1970 г. сообщает:

«В январе прошлого года было принято решение снять с производства старую машину для посева лука, заменить ее более совершенной. Первая часть этого решения выполнена довольно быстро, а за вторую все еще не взялись. Год прошел, а «Сельхозтехника» ни одной сеялки не получила. Заказано же их было около тысячи штук.

К сожалению, это далеко не единичный случай. То же самое произошло с комплексом машин для сбора зеленого горошка, идущего на консервирование. Жатка «ЖБА-3,5» выпускалась до 1967 года. Она имела недостатки. Сделали принципиально новую, в два раза легче и в полтора раза производительнее. Старую перестали выпускать, а производство новой за три года так и не наладили».

9.  Выполнение плана в значительной степени зависит от «системы снабжения материалами». В течение многих лет «Советская Россия» и «Правда» жалуются в многочисленных статьях на хаос в поставке сырья и полуфабрикатов. В промышленности потребительских товаров задерживается поставка то одного материала, то другого. Заводы испытывают недостаток древесины для мебели, кожи для ботинок, ткани для одежды, стеклотары для консервирования пищевых продуктов и т. д. Строительная промышленность испытывает недостаток цемента или металлоконструкций для бетона. Колхозам недоступны топливо для тракторов и искусственные удобрения. Согласно «Правде» за 17 декабря 1969 г., руководитель планирования Байбаков, смирившись с фактами, констатировал, что с января 1968 г. по октябрь 1969 г. были недопоставлены следующие требуемые материалы: 11 миллионов тонн угля, 5 миллионов тонн проката железа и стали, 2.5 миллиона тонн минеральных удобрений, цемент и другие материалы.

Намного хуже, однако, когда новые капиталистические управленцы основывают комбинаты и нанимают на работу рабочих, не беспокоясь о размещении их семей, так как в своем стремлении к прибыли они совсем «забыли» построить дома. «Правда» за 15 марта 1971 г. сообщает: «Получается так, что предприятие готово, а жилье, культурно-бытовые объекты «забыли» вовремя построить».

Газета приводит множество примеров, один из них Балашовский[8] комбинат шелковых тканей, законченный в 1970 г. На работу было нанято 6 000 человек, главным образом, молодых работниц. Но только 45% необходимого жилья и треть детских садов и яслей было построено. «Те же беды и на Черкасском[9] шелковом комбинате, Пинском[10] трикотажном комбинате и многих других новостройках» (там же).

Профсоюзная газета «Труд» за 12 января 1971 г. сообщает о рабочем поселке Вуктыл[11] словами, напоминающими о худших кварталах «гастарбайтеров» в западной Германии:

«В поселке, насчитывающем 13 тысяч жителей, нет ни детского сада, ни яслей. Один детсад на 140 мест строится уже третий год. За два сезона освоено всего-навсего… шесть тысяч рублей. Значит, новоселье не скоро…

В мороз и в жару вуктыльцы смотрят фильмы в помещении, изготовленном из металлических листов. Негде помыться. Люди, добывающие миллионы кубометров газа, еще и чая на газу не вскипятили. Даже пекарня действует на дровяном топливе.

Домов в Вуктыле нет. Есть передвижные жилые вагончики и временные бараки».

Пренебрегают даже службой здравоохранения, так как недостаточно санитарных машин в пригодном к использованию состоянии.

«В городе Омске», читаем в «Правде» за 11 марта 1971 г., «из-за отсутствия приспособленного помещения для стоянки и ремонта автомашин «скорой помощи» третья часть их не может выезжать по вызову больных. Семь лет решается вопрос о строительстве новой автобазы горздравотдела, но все остается по-прежнему».

10. Стремление к прибыли имеет особенные последствия для поставки запасных частей и подвергает опасности выполнение плана на многочисленных предприятиях и в колхозах. Разница между себестоимостью и ценой продажи для производства запасных частей вообще меньше, чем для производства комплектных единиц. Кроме того, цель производства запасных частей обычно задается в денежном выражении, так что (как сообщает «Экономическая газета» №№ 7 и 12 за 1969 г.) производятся самые дорогие запасные части, которые дают более высокую прибыль и скорее обеспечивают достижение этой цели, а не, к примеру, винты, болты и шайбы. Таким образом, в 1968 г. было поставлено только 47.7% требуемых гаек и болтов и только 20.5% необходимых винтов («Экономическая газета» №4 за 1969 г.). Газета пишет далее, что из 140 миллионов винтовых болтов, необходимых ежегодно для закрепления лемехов, было произведено только 15 миллионов. Колхозы сами вынуждены производить недостающие винтовые болты, примитивными средствами.

«Правда» за 20 июня 1971 г. напечатала письмо директора большой московской прачечной. К письму были приложены два похожих резиновых изделия — так называемый «сильфон» (деталь стиральной машины) и обыкновенная резиновая соска для детской бутылочки. Директор пишет:

««Сильфон» стоит всего 7 копеек, но без него не может работать машина (стоит она 1.417 рублей). Мы обратились на Алитусский[12] завод с просьбой выслать «сильфоны» (кстати, завод не дает их в качестве запасных частей). Получаем ответ. В конверте два «сильфона» и совет обратиться на Каунасский[13] завод резиновых изделий, который их изготавливает. Мы так и поступили, но получили от ворот поворот — сильфонов нам не дали.

Где же выход, не стоять же машинам? Мы стали его искать и «нашли». Выручила эта самая детская соска (3 копейки пара).

Признаюсь, за эту «рационализацию» я даже получил вознаграждение (выделение наше — ред.). Но соска служит недолго — 5-10 дней, ведь ее резина не рассчитана на щелочную среду.

В общем, мы так считаем: пусть все же соской пользуются те, кому она предназначена, — дети. А для стиральных машин нужны «сильфоны»».

«Комсомольская правда» за 7 февраля 1969 г. сообщает о моторной ремонтной мастерской, которая заказала 450 зажимных дисков, а получила только шесть. «Советская Россия» за 1 марта 1969 г. добавляет, что оптовая контора требовалазапасных гусеничных звеньев для ремонта гусеничных тракторов, а получила толькоЕсть люди, понимающие материальные интересы по-своему. Таким образом, недостаток запасных частей усугубляется воровством и черным рынком. Профсоюзная газета «Труд» за 22 марта 1970 г. пишет, что не только винты, гайки и тому подобные мелкие детали крадут с заводов и продают на черном рынке, но и целые зубчатые механизмы, машинные блоки, системы зажигания, охладительные устройства и т. п. В Москве есть черные рынки, где украденные запасные части продаются на глазах милиции («Московская правда» за 27 июля 1968 г.).

Положение должно быть очень плохим, раз Косыгин почувствовал себя обязанным покритиковать его в своей речи на XXIV съезде КПСС следующим образом:

«Примером слабой организаторской работы министерств, прежде всего машиностроительных, является положение с обеспечением потребностей в запасных частях к машинам и оборудованию. Особенно остро это ощущается в сельском хозяйстве. Перебои в поставке запасных частей наносят большой ущерб, вызывают простои, вынуждают большое количество людей заниматься полукустарным производством, что намного удорожает капитальный ремонт оборудования.

Совершенно недопустимо, чтобы министерства освобождали себя от ответственности за обеспечение изготовленного ими оборудования и машин запасными частями. Необходимо поставить дело так, чтобы по первому требованию потребителя завод поставлял ему запасные части. (Аплодисменты.) Деятельность машиностроительных предприятий и министерств следует оценивать не только по количеству выпущенных машин, но и по тому, как работают эти машины, как они обеспечены запасными частями» (Материалы XXIV съезда КПСС. — М., Политиздат, 1971. — cс. 173-174).

Естественно, Косыгин не углубляется в причины. Капиталистический принцип гласит: дымовые трубы остаются холодными там, где нет прибыли. Это означает, что без прибыли запасные части остаются непроизведенными, так как для директоров речь идет о выполнении планов их заводов, чтобы обеспечить дополнительные премии и привилегии. Таким образом, бюрократически-централистское планирование и стремление к прибыли — главные причины этих неполадок в советской экономике.

Согласно «Правде» за 20 марта 1970 г., в Харькове почти невозможно получить чайники, мясорубки и так далее. Причина: выпуск этих изделий был прекращен, потому что они «недостаточно рентабельны».

В таких обстоятельствах многие изделия можно получить только на черном рынке или за взятку. «Правда» за 29 января 1971 г. писала о человеке, ищущем запчасти для починки магнитофона. В магазине ему сначала сказали: «У нас ничего нет». «Подмазал» тремя или пятью рублями и вдруг запчасти появились. То же происходит с автомобильным ремонтом. Московские водители такси, в частности, жалуются, что в ремонтных мастерских почти всегда приходится давать взятку, если работа должна быть выполнена быстро.

11. Стремление к прибыли в сельском хозяйстве ставит под угрозу достижение целей коллективными и государственными хозяйствами. Следствия идут по двум направлениям:

1.  Привилегированная прослойка в совхозах и колхозах присваивает большую часть результатов работы сельскохозяйственных рабочих и колхозников. Председатели колхозов могут увеличивать свои премии, манипулируя планом, о чем говорится в «Правде» за 13 февраля 1970 г. Один председатель колхоза открыто говорил:

«За условия труда с меня никто не спросит, а вот за надои молока (они как раз снизились) завтра меня вызовут в райком» («Известия» за 16 июня 1970 г.).

2.  Крестьяне в колхозах и совхозах имеют в дополнение к колхозным или государственным частные сельхозугодья. Само по себе это не плохо. Размер частных участков был ограничен законом, еще когда Советский Союз был социалистической страной. Абсолютный размер дополнительных участков снижался из года в год. В 1965 г., однако, ограничения были отменены. Размер частных участков еще с 1960 г. до 1965 г. снизился с 6.75 миллионов гектаров до 6.60 миллионов, но к 1969 г. снова вырос до 6.78 миллионов гектаров («Народное хозяйство СССР в 1969 году», c. 313).

Частное хозяйство растет, в то время как кооперативным производством пренебрегают. Брежнев был вынужден признать, что на селе «люди безразличны к подъему общественного производства». С частной инициативой другое дело. Доходит до того, что с юга страны (Армения, Узбекистан, Грузия) помидоры, виноград, клубнику, персики и другие плоды, а также цветы, привозят самолетами в Москву и Ленинград и продают по непомерным ценам на частных рынках. Все это делается с молчаливого одобрения ревизионистского руководства.

Каков результат описанного развития? Советская газета «Сельская жизнь» указала на недостатки в колхозном производстве в ряде статей в 1968 г., пожаловавшись, что «часто имеет место неумелое руководство и растраты, ведущие к невосполнимым потерям». В некоторых областях «большие участки земли стали пастбищами, степями и пустошами, многие полевые угодья заболочены и поросли кустарником». В Советском Союзе «от 50 до 60 миллионов гектаров почвы (около четверти обрабатываемых земель) затронуто эрозией».

Пропорционально росту влияния материальных стимулов на людей снижаются уровень их социалистического сознания и общественная заинтересованность. Хотя условия на Украине и в Закавказье благоприятны для роста плодов и овощей, их производством пренебрегают, так как рабочие «овощных бригад» зарабатывают меньше, чем другие сельскохозяйственные рабочие. Неудивительно, что пятилетний план гг. по овощам был выполнен только на 89.4% — самый низкий показатель в сельскохозяйственном производстве (по данным, озвученным на XXIV съезде).

12. Коррупция, взяточничество, растраты и воровство — вообще, обычные спутники частного капитализма. Такие плоды капитализма распространяются в Советском Союзе также и вследствие понижения социалистической морали и социалистического сознания. Как мы уже неоднократно подчеркивали, новый капитализм в Советском Союзе — капитализм прежде всего государственно-монополистический. Но подъем прибыли отдельных предприятий и увеличение самостоятельности управленцев широко открыли двери для расширения незаконного или полузаконного частного капитализма. Ибо граница между законным обогащением за счет официальной прибыли и добавочным обогащением за счет незаконных, тайно извлеченных прибылей проведена не слишком четко. Немногие управленцы упустят возможность получить дополнительные богатства благодаря своему положению. И пока это не вызывает всеобщего недовольства, новая буржуазия предпочитает закрывать на это глаза. Решительные действия предпринимаются только когда растраты и коррупция достигают таких размеров, что новые господа, контролирующие государство, чувствуют себя серьезно обманутыми или когда энергично протестует общественность.

О руководителе лесопромышленного комбината, например, мы слышим, что он продавал государственную древесину на сторону, прикрываясь взятками («Правда» за 29 января 1971 г.). Или возьмите, скажем, руководительниц нескольких московских парикмахерских, превративших государственные салоны в настоящие частные предприятия: каждая работница должна отдавать часть своего ежемесячного дохода руководительнице, если не хочет потерять работу. Отпуска также предоставляются только при уплате мзды («Труд» за 13 августа 1969 г.).

В большинстве случаев коррумпированные руководители знают, как избежать наказания с помощью широкой системы взяток и политических махинаций. «Правда» за 28 января 1970 г. сообщает, что работники колхоза им. Тельмана написали письмо в партийный райком, жалуясь на председателя колхоза, некоего Зиновьева. Этот аппаратчик

«занимается очковтирательством, разбазарил 400 центнеров зерна и тысячу килограммов мяса, ведет себя недостойно — оскорбляет колхозников, сквернословит, появляется на работе пьяным.

В ответе, присланном в редакцию из обкома, сообщалось, что Зиновьев освобожден от обязанностей председателя колхоза. Между тем, из акта, приложенного к переписке, видно, что этого человека следовало бы отдать под суд за присвоение колхозных средств. В настоящее время Зиновьев заведует коммунальными предприятиями райисполкома, т. е. получил повышение».

«Бабинский рабочий» за 22 марта 1970 г. сообщает, как министр защитил банду мошенников на одной молочной ферме. Он сообщил в прессу, что виновные наказаны. В действительности они сохранили свои посты. Та же статья сообщает, как высокопоставленные государственные деятели в Азербайджане приобрели дипломы для своих детей, хотя те никогда и не посещали университет. «Правда» за 16 мая 1967 г. сообщает о некоем Королеве, профессоре и члене партии, растратившем 1 500 рублей из государственных фондов.

«Несмотря на требование многих коммунистов строжайшим образом наказать казнокрада, Королеву вынесли… выговор без занесения в учетную карточку, а вскоре стараниями ректората и парткома он оказался в должности заведующего кафедрой».

Дела должны быть действительно очень плохи, чтобы преступники были «наказаны». Возьмем типичный пример. 18 января 1971 г. «Правда» опубликовала письмо в редакцию, рассказывающее о преступных действиях директора государственного мехового треста прибрежного района Ковальчука и попытках закрыть дело. Но дело было до того вопиющим, что районная газета «Красное знамя» взялась за него, сообщив, что несколько руководителей незаконно положили себе в карман большие премии. Письмо в «Правду» продолжает:

«Статья обсуждалась коллегией краевого управления сельского хозяйства. Но начальник управления М. Клерсфельд и другие подошли к критике беспринципно. Они взяли Ковальчука под защиту. Тот, ободренный таким поворотом дела, сам перешел в наступление, заявив, что народные контролеры и работники финансовых органов мешают ему работать.

Что же на самом деле происходило в тресте? Его руководитель Г. Ковальчук незаконно изъял из премиальных сумм, причитающихся совхозам за высокое качество пушнины, четыре тысячи рублей и распределил их среди работников своего аппарата. Сам директор получил пятьсот рублей.

По примеру треста не стали стесняться и в некоторых хозяйствах. Без всяких оснований поощрялись руководители и служащие. Отдельные директора премировались сверх всякой меры. П. Тонкошкуров из «Майхе» только за год получил в качестве премий и пособий более двух тысяч семисот рублей.

Подкармливались за государственный счет и приезжавшие в совхозы по делам службы отбраковщики-товароведы из Москвы, Иркутска. Директор с «черного хода» разбазаривал норковые шкурки своим друзьям, знакомым и «нужным» людям. Г. Ковальчук объясняет, что продавались нестандартные, чуть ли не бросовые шкурки. При этом он умалчивает о разбазаривании так называемого выставочного фонда пушнины, который завел в тресте для показа достижений. А если критически присмотреться к этим достижениям?

В совхозах допустили значительный падеж зверей. Только за год от гибели молодняка хозяйства понесли убыток в миллион рублей. Сдача пушнины государству уменьшилась, качество ее ухудшилось.

Приморский краевой комитет народного контроля, проверив письма трудящихся, в том числе и сигнал в «Правду» о неблаговидных делах в Дальзверотресте, наказал виновных. На Г. Ковальчука, М. Клерсфельда и других сделаны денежные начеты. Министерство сельского хозяйства РСФСР провело ревизию в Дальзверотресте. В приказе, подписанном В. Афанасьевым, Ковальчуку объявлен строгий выговор.

Казалось бы и конец истории. Но возникает закономерный вопрос: в полной ли мере ответил Ковальчук за свои неблаговидные поступки? Почему этим поступкам не дана партийная оценка?».

К этому мы добавим другой вопрос: что случилось бы с таким коррумпированным преступным директором, если бы диктатура пролетариата еще господствовала? Мы спрашиваем далее: не есть ли такое поведение следствие стремления к прибыли и материального стимулирования? Не приносит ли обязательно с собой реставрация капитализма лживую буржуазную мораль, коррупцию, признаки распада капиталистического общества? Эгоизм, жадность, зависть, буржуазный образ жизни?

13. Все эти явления разрушительно влияли на социалистический принцип производительности труда, замещая социалистическое сознание как движущую силу повышения производительности стремлением к прибыли и материальным стимулированием. Социалистический принцип производительности труда был заменен капиталистическим принципом. Как увеличение производительности труда влияет на заработную плату при таких обстоятельствах? Отличается ли еще система заработной платы бюрократического капитализма в Советском Союзе от таковой в западном частном капитализме? Давайте посмотрим, что некто Владимир Бельчук говорит об этом в статье «Arbeitsproduktivität und Fünfjahresplan» («Производительность труда и пятилетний план») в «Sowjetunion heute» за 1 октября 1971:

«В период гг., как и в прошлом, заработная плата остается главным материальным стимулом для подъема производительности труда каждого отдельного служащего предприятия. Количество платы зависит от количества и качества выполненной работы… Совершенно обычна оплата по результатам (сдельная — ред.) и системы премий. Прямые почасовые ставки — напротив, очень редки (как на частнокапиталистическом предприятии — ред.). Конечно, эффект стимулирования той или иной системы оплаты зависит от ее правильного применения и, в большой степени, от норм, надлежащая установка которых в последнее время стала предметом особого внимания… Для материального стимулирования более высокой производительности труда очень важно также следующее правило: рабочий, который изобрел, предложил или ввел техническое усовершенствование, принесшее существенное увеличение производства, продолжает оплачиваться в течение нескольких месяцев по старым нормам и ставкам… (выделение наше — ред.; как гуманно — частный капиталист предоставил бы прежнюю оплату только на 14 дней перед сокращением сдельной оплаты — ред.). Личная материальная заинтересованность в подъеме производительности труда также стимулируется различными премиями, выплачиваемыми в дополнение к заработной плате или жалованию из прибыли завода. Имеется, например, так называемая тринадцатая зарплата, ежегодная премия, выплачиваемая компанией за хорошие результаты работы».

В этом нет ничего нового для рабочих капиталистических стран Запада. Нет ничего нового в «субсидии на питание работников в заводской столовой», о которой гордо заявляет Бельчук. Как мы видели выше, в Советском Союзе существует еще 24 градации оплаты и около 30 различных систем премий, которые в ближайшем будущем должны объединиться в одну общую систему эксплуатации. Эти меры служат усилению эксплуатации рабочего класса.

О кризисе новой капиталистической экономики

Реставрация капитализма в Советском Союзе неизбежно повлекла за собой всю анархию капиталистического способа производства. Безудержная погоня за прибылью новой советской буржуазии, безразличной ко всем потребностям общества, покончила с плановым социалистическим ростом экономики и привела к хаосу — свойственному всем капиталистическим системам, в т. ч. и в Советском Союзе. Непредсказуемость прибыли, соревнование между руководителями за премии, коррупция и растраты, самовольная деятельность отдельных предприятий совершенно подорвали социалистическую плановую экономику.

Как во всех капиталистических странах, экономический рост в Советском Союзе также испытывает застой. Согласно данным, названным Брежневым на XXIV съезде КПСС, промышленная продукция выросла в течение седьмого пятилетнего плана ( гг.) на 51%, а в течение восьмого ( гг.) на 50%. В девятой пятилетке запланировано увеличение только на 42-46%. По контрасту, в 1952 г. Маленков говорил в своем отчете XIX съезду об увеличении промышленной продукции на 70% в течение пятого пятилетнего плана ( гг.). Следует отметить, однако, что выполнение этого плана оказалось сорвано саботажем хрущевских ревизионистов. В Албании, согласно данным, предоставленным директором планирования Абдилом Келлези (Abdyl Kellezi) 24 декабря 1971 г. на сессии Народного собрания, выпуск промышленной продукции в течение четвертой пятилетки Албании ( гг.) вырос даже на 83%. Кроме того, в Албании плановые показатели для нового пятилетнего плана были подняты в сравнении со старым планом, а не снижены, как в Советском Союзе.

В восьмой пятилетке СССР национальный доход, согласно отчету Брежнева на XXIV съезде, увеличился на 41%. В девятом пятилетнем плане предполагается рост только на 37-40%. Для сравнения, национальный доход в Албании повысился в течение четвертой пятилетки на 55%, а в пятой пятилетке намечен рост на 55-60%.

Но ревизионисты часто не в силах выполнить даже сниженные планы. При Сталине грандиозные пятилетние планы всегда выполнялись и перевыполнялись досрочно. Но сегодня ревизионисты, так гордящиеся своими современными математическими методами планирования, неспособны научно оценить развитие экономики, поэтому вынуждены снова и снова пересматривать и снижать свои планы.

В вышеупомянутом отчете Брежнев заявил: «Директивы XXIII съезда по главным экономическим показателям успешно выполнены» (Материалы XXIV съезда КПСС. — М., Политиздат, 1971. — с. 32). Это — прямая ложь. На следующей странице своего отчета тот же Брежнев перечисляет наиболее важные промышленные продукты и указывает, сколько каждого было произведено. Однако он забывает сравнить эти «успешные» данные с задачами, установленными XXIII съездом, которые были якобы так «успешно выполнены». В табл. 3 мы делаем это сравнение за него (мы не учли два показателя из данных, приведенных Брежневым: «продукция машиностроения и металлообработки» и «швейные изделия» так как в плановых директивах не было соответствующих данных).

Табл. 3

Продукт

запланировано на 1970 г.1

произведено в 1970 г.2

Электроэнергия (млрд. кВт-ч)

830-850

740

Нефть (млн. тонн)

345-355

353

Уголь (млн. тонн)

665-675

624

Газ (млрд. куб. м)

225-240

200

Сталь (млн. тонн)

124-129

116

Прокат черных металлов (млн. тонн)

95-99

92

Минеральные удобрения (млн. тонн)

62-65

55

Синтетические смолы и пластические массы (тыс. тонн)

1672

Цемент (млн. тонн)

100-105

95

Ткани всех видов (млрд. кв. м)

9.5-9.8

8.9

Обувь кожаная (млн. пар)

610-630

676

Радиоприемники и телевизоры широковещательные (млн.)

15.0-15.7

14.5

Холодильники (млн.)

5.3-5.6

4.1

1. Директивы XXIII съезда КПСС по пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на гг. (Материалы XXIII съезда КПСС. — М., Политиздат, 1966. — с. 235-237);

2. Отчет Брежнева XXIV съезду (Материалы XXIV съезда КПСС. — М., Политиздат, 1971. — с. 32).

Доклад Косыгина тому же съезду дает нам еще примеры «успехов» восьмой пятилетки. Мы перечислили некоторые из них в табл. 4 и также сравнили их с поставленными целями. Эти данные тоже показывают истинный «успех» ревизионистской экономической политики.

Табл. 4

Продукт

запланировано на 1970 г.1

произведено в 1970 г.2

Бумага (тыс. тонн)

4185

Автомобили (тыс.)

916

в т. ч. легковые (тыс.)

700-800

344

Приборы, средства автоматизации и запчасти к ним (млн. руб.)

3102

Тракторы (тыс.)

600-625

458

1. Директивы XXIII съезда КПСС по пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на гг. (Материалы XXIII съезда КПСС. — М., Политиздат, 1966. — сс. 235-237);

2. Доклад Косыгина XXIV съезду (Материалы XXIV съезда КПСС. — М., Политиздат, 1971. — сс. 149 и 151).

Российская история сообщает нам об инспекционной поездке Императрицы Екатерины по деревням России. Чтобы скрыть истинную ситуацию и приукрасить свою политику, первый министр Потемкин расставил по дороге прекрасные, чистые картонные фасады, пытаясь замаскировать жалкие деревни (отсюда выражение «потемкинские деревни»). Кажется, Брежнев и Косыгин хотят сыграть роль Потемкина для советского народа. Их напыщенные партийные съезды не более, чем потемкинские деревни, предназначенные сегодня для маскировки печальной капиталистической действительности.

В социалистических странах вполне возможно, чтобы экономическое развитие переживало временные задержки. Германское вторжение в Советский Союз в 1941 г. и трудности перехода от военного к мирному производству после Второй мировой войны на некоторое время прервали плановый рост советской экономики. Промышленная продукция в 1946 г. составляла только 77% от выпуска в 1940 г. Но уже в 1948 г. довоенный уровень промышленного производства был вновь достигнут и даже превзойден на 18%.

Неожиданный разрыв хрущевцами китайско-советских и албано-советских экономических соглашений в 1960 и 1961 гг. и резкий отзыв советских техников из этих двух стран создали для китайской и албанской экономики проблемы временного характера, которые в Китае были усугублены тремя годами стихийных бедствий.

Но китайский и албанские народы быстро преодолели эти трудности, оставив по темпам роста экономики далеко позади все капиталистические страны Востока и Запада.

В капиталистических странах совсем наоборот: капиталистическая экономика может испытывать сильный подъем в течение нескольких лет, как, например западногерманская и японская экономики в период ремилитаризации после Второй мировой войны. В долгосрочном периоде, однако, общий кризис капитализма обостряется. Капиталистические производственные отношения все более сковывают производительные силы.

Экономические трудности Советского Союза сегодня — не временная слабость, а предвестники общего кризиса. Несмотря на почти тридцать лет мира, несмотря на огромный научно-технический прогресс, ревизионистские лидеры все более обеспокоены застоем в экономике и вводят все новые планы «реформ», которые, возможно, увеличивают эффективность экономики, но, в действительности, только усиливают кризис современного ревизионизма.

Единственная причина экономических неудач в Советском Союзе заключается в реставрации капитализма. Экономика, направленная на благополучие трудящихся, не знает никаких границ в своем развитии, пока постоянно возрастающие потребности общества не будут удовлетворены полностью. Экономика, управляемая жадностью маленькой группы эксплуататоров, однако, вновь и вновь наталкивается на непреодолимые барьеры.

В соответствии с законами капитализма капиталистический способ производства подвержен экономическим кризисам. Это одинаково относится к частному капитализму и к капитализму нового типа. Уже сейчас эту тенденцию можно различить в экономике Советского Союза, а в Югославии она уже действует в полную силу. Энгельс пишет об этой тенденции капитализма в своей работе «Развитие социализма от утопии к науке»:

«…Здесь — излишек средств производства и продуктов, там — излишек рабочих, лишенных работы и средств существования. Но оба этих рычага производства и общественного благосостояния не могут соединиться, потому что капиталистическая форма производства не позволяет производительным силам действовать, а продуктам циркулировать иначе, как при условии предварительного превращения их в капитал, чему именно и препятствует их излишек. Это противоречие возрастает до бессмыслицы: способ производства восстает против формы обмена. Буржуазия уличается, таким образом, в неспособности к дальнейшему управлению своими собственными общественными производительными силами» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, с. 229).

Чтобы обеспечить свою прибыль, по капиталистической логике, советские ревизионисты вынуждены предпринять империалистическую экспансию вовне (это мы покажем в третьей части книги). В то же время, новая монополистическая буржуазия постоянно усиливает эксплуатацию и угнетение внутри страны, чтобы выжать последние капли из советского пролетариата. Щекинский эксперимент не окажется последним экспериментом такого вида. На XXIV съезде Брежнев объявил, что в гг. «не менее 80% прироста национального дохода» должно быть получено «за счет производительности труда» (Материалы XXIV съезда КПСС. — М., Политиздат, 1971. — с. 55), т. е. усиления эксплуатации рабочих.

Капиталистические законы, введенные в действие реставрацией, действуют автоматически — и на экономический базис, и на надстройку. Это означает, что классовые противоречия усиливаются и яростно прорываются в озлобленной классовой борьбе, как это произошло около года назад в Польше. Марксисты-ленинцы в Советском Союзе мобилизуют все силы в борьбе против дальнейшего умаления народных достижений, выступают против наиболее отвратительных форм капиталистического вырождения. Но, чтобы вернуться к социализму, у народов Советского Союза нет никакой другой дороги, кроме как свергнуть господство бюрократической монополистической буржуазии через вторую Октябрьскую Революцию и восстановить диктатуру пролетариата.

(Первоначально издано как «Revolutionärer Weg» №8, «Die Restauration des Kapitalismus in der Sowjetunion», 2-я часть, 1972 г.)

[1] , член-корреспондент АН СССР.

[2] — председатель Совета министров СССР с 1964 г.

[3] В настоящее время — Нижний Новгород.

[4] В настоящее время — Екатеринбург.

[5] В. Ульбрихт — первый секретарь ЦК СЕПГ в 1953-71 гг.

[6] Социалистическая единая партия Германии — правящая партия в ГДР в то время.

[7] Город в западной Германии.

[8] Балашов — город в Саратовской обл.

[9] Черкассы — областной центр в Украине.

[10] Пинск — город в Брестской обл. (Беларусь).

[11] Коми АССР, сейчас — Республика Коми.

[12] Алитус — город в Литве.

[13] Каунас — город в Литве, неподалеку от Алитуса.



Подпишитесь на рассылку:

Капитализм


  Основы:
Банковский капиталБанкротствоБухгалтерский учетВалютная системаДеловое мышлениеДеньгиДоходИнвестиционные меморандумыИнвестиционные программыКапиталКоммерцияКорпоративное управлениеКредитованиеКредиторКапитализмКапиталистыКапиталовложенияКоррупцияКредитный консультантЛицензииМаркетингНалоговая системаНалогообложениеПрибыльРекламаТехнологии управленияУправление рисками

Проекты по теме:

Основные порталы, построенные редакторами

Домашний очаг

ДомДачаСадоводствоДетиАктивность ребенкаИгрыКрасотаЖенщины(Беременность)СемьяХобби
Здоровье: • АнатомияБолезниВредные привычкиДиагностикаНародная медицинаПервая помощьПитаниеФармацевтика
История: СССРИстория РоссииРоссийская Империя
Окружающий мир: Животный мирДомашние животныеНасекомыеРастенияПриродаКатаклизмыКосмосКлиматСтихийные бедствия

Справочная информация

ДокументыЗаконыИзвещенияУтверждения документовДоговораЗапросы предложенийТехнические заданияПланы развитияДокументоведениеАналитикаМероприятияКонкурсыИтогиАдминистрации городовПриказыКонтрактыВыполнение работПротоколы рассмотрения заявокАукционыПроектыПротоколыБюджетные организации
МуниципалитетыРайоныОбразованияПрограммы
Отчеты: • по упоминаниямДокументная базаЦенные бумаги
Положения: • Финансовые документы
Постановления: • Рубрикатор по темамФинансыгорода Российской Федерациирегионыпо точным датам
Регламенты
Термины: • Научная терминологияФинансоваяЭкономическая
Время: • Даты2015 год2016 год
Документы в финансовой сферев инвестиционнойФинансовые документы - программы

Техника

АвиацияАвтоВычислительная техникаОборудование(Электрооборудование)РадиоТехнологии(Аудио-видео)(Компьютеры)

Общество

БезопасностьГражданские права и свободыИскусство(Музыка)Культура(Этика)Мировые именаПолитика(Геополитика)(Идеологические конфликты)ВластьЗаговоры и переворотыГражданская позицияМиграцияРелигии и верования(Конфессии)ХристианствоМифологияРазвлеченияМасс МедиаСпорт (Боевые искусства)ТранспортТуризм
Войны и конфликты: АрмияВоенная техникаЗвания и награды

Образование и наука

Наука: Контрольные работыНаучно-технический прогрессПедагогикаРабочие программыФакультетыМетодические рекомендацииШколаПрофессиональное образованиеМотивация учащихся
Предметы: БиологияГеографияГеологияИсторияЛитератураЛитературные жанрыЛитературные героиМатематикаМедицинаМузыкаПравоЖилищное правоЗемельное правоУголовное правоКодексыПсихология (Логика) • Русский языкСоциологияФизикаФилологияФилософияХимияЮриспруденция

Мир

Регионы: АзияАмерикаАфрикаЕвропаПрибалтикаЕвропейская политикаОкеанияГорода мира
Россия: • МоскваКавказ
Регионы РоссииПрограммы регионовЭкономика

Бизнес и финансы

Бизнес: • БанкиБогатство и благосостояниеКоррупция(Преступность)МаркетингМенеджментИнвестицииЦенные бумаги: • УправлениеОткрытые акционерные обществаПроектыДокументыЦенные бумаги - контрольЦенные бумаги - оценкиОблигацииДолгиВалютаНедвижимость(Аренда)ПрофессииРаботаТорговляУслугиФинансыСтрахованиеБюджетФинансовые услугиКредитыКомпанииГосударственные предприятияЭкономикаМакроэкономикаМикроэкономикаНалогиАудит
Промышленность: • МеталлургияНефтьСельское хозяйствоЭнергетика
СтроительствоАрхитектураИнтерьерПолы и перекрытияПроцесс строительстваСтроительные материалыТеплоизоляцияЭкстерьерОрганизация и управление производством

Каталог авторов (частные аккаунты)

Авто

АвтосервисАвтозапчастиТовары для автоАвтотехцентрыАвтоаксессуарыавтозапчасти для иномарокКузовной ремонтАвторемонт и техобслуживаниеРемонт ходовой части автомобиляАвтохимиямаслатехцентрыРемонт бензиновых двигателейремонт автоэлектрикиремонт АКППШиномонтаж

Бизнес

Автоматизация бизнес-процессовИнтернет-магазиныСтроительствоТелефонная связьОптовые компании

Досуг

ДосугРазвлеченияТворчествоОбщественное питаниеРестораныБарыКафеКофейниНочные клубыЛитература

Технологии

Автоматизация производственных процессовИнтернетИнтернет-провайдерыСвязьИнформационные технологииIT-компанииWEB-студииПродвижение web-сайтовПродажа программного обеспеченияКоммутационное оборудованиеIP-телефония

Инфраструктура

ГородВластьАдминистрации районовСудыКоммунальные услугиПодростковые клубыОбщественные организацииГородские информационные сайты

Наука

ПедагогикаОбразованиеШколыОбучениеУчителя

Товары

Торговые компанииТоргово-сервисные компанииМобильные телефоныАксессуары к мобильным телефонамНавигационное оборудование

Услуги

Бытовые услугиТелекоммуникационные компанииДоставка готовых блюдОрганизация и проведение праздниковРемонт мобильных устройствАтелье швейныеХимчистки одеждыСервисные центрыФотоуслугиПраздничные агентства

Блокирование содержания является нарушением Правил пользования сайтом. Администрация сайта оставляет за собой право отклонять в доступе к содержанию в случае выявления блокировок.