Нормативное содержание права на неприкосновенность частной жизни

М. Ю. АВДЕЕВ,

кандидат юридических наук, преподаватель Московского института экономики, менеджмента и права, адвокат

НОРМАТИВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРАВА

НА НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ

ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ

Положение человека в обществе и государстве, обеспечение свободы человеческой личности – один из коренных вопросов конституционного развития всякого общества и государства. Конституционная история человечества – это история взаимоотношений человека с обществом и государством, история развития идей свободы и равенства, их воплощения в действительности, в том числе, с помощью права и закона[1]. Классификация конституционных прав, включая выделение группы личных прав, всегда представляет значительные сложности и, по мнению многих правоведов, в известной мере искусственна[2].

Перечень конкретных личных прав в современных конституциях, как правило, соответствует международным стандартам. Среди прочих личных прав речь идет о праве на неприкосновенность частной жизни (личной, семейной тайны) и о других правах, тесно связанных с исследуемым правом: на защиту чести и доброго имени, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенности жилища.

Любое право, любая свобода – это обоюдоострое оружие. Любое право может быть использовано и как средство защиты своей свободы, и как средство покушения на чужую свободу. Данная идея нашла отражение в действующей Конституции России, предусмотревшей возможность ограничения прав и свобод человека «в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства» (ст. 55 Конституции).

Неприкосновенность частной жизни – широкое и емкое понятие. В него можно включить, в первую очередь, комплекс общественных отношений, характеризующих человека и гражданина как субъекта, обладающего полной свободой, определявшейся еще французскими мыслителями как «естественной». Одновременно определение места человека в совокупности ценностей, гарантируемых государством, происходит через реализацию правоотношений. Человек с помощью них вовлекается и как личностная значимость, и как социальная в «правовое пространство». Для этого он наделяется правовым статусом. Поэтому рассматриваемый общественный институт с точки зрения юриспруденции подлежит всестороннему анализу сквозь призму субъективного права – права на неприкосновенность частной жизни[3].

Где проходит граница между неприкосновенностью частной жизни и обоснованными, необходимыми ее ограничениями? Очевидно, что этот вопрос не может быть решен раз и навсегда. В современных условиях появляются новые обстоятельства, новые формы человеческого общения, которые, с одной стороны, создают возможность для нарушения права человека на частную жизнь, а с другой – открывают возможность использованию этой свободы для вторжения в область, затрагивающую интересы других лиц. Непрекращающаяся дискуссия вокруг вопросов правомерного и неправомерного ограничения прав и свобод (хотелось бы, чтобы она велась в режиме взаимопонимания, а не в режиме взаимных обвинений) – залог сохранения свободы и права на неприкосновенность личной жизни, одно из необходимых условий того, что проблемы, возникающие в этой области, будут осознаваться обществом и разрешаться более или менее рационально[4].

В качестве обеспечения действия ст. 24 Конституции РФ устанавливается особый режим обращения с персональными данными. Такая информация находится под защитой государства, поскольку ее неправильное использование нарушает право на неприкосновенность частной жизни, конституционный запрет сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни без согласия и ведома лица. При применении ст. 24 Конституции РФ как нормы прямого действия или в качестве основания развития отраслевого (межотраслевого) законодательства о правах и свободах человека и гражданина необходимо сопоставлять ее положения с положениями ст. 23, 25, 28, 29 Конституции РФ, детализирующими право на неприкосновенность частной жизни и конституционные способы ее защиты.

В девятнадцатом веке гражданское право защищало только «типичные», имущественные интересы и не было склонно признавать категорию морального вреда, т. е, вреда, который не может быть исчислен в денежном выражении. Теперь же перед гражданским правом встала новая задача: «помимо охраны человека… в его типичных интересах, дать охрану конкретной личности во всем богатстве ее своеобразных особенностей». Так определил эту задачу известный русский правовед начала века . Постепенно эта теоретическая идея внедрялась в сознание судей и законодателей, и медленно, с оговорками, право на неприкосновенность частной сферы получало признание в судебной практике.

Этот процесс сдерживался двумя серьезными факторами. Во-первых, возникли трудности с определением содержания права. Как уже говорилось, категория «частная жизнь» лишена юридического содержания. Судебная практика столкнулась с тем, что под общей крышей «приватности» собран целый ряд разнородных интересов, которые потребовалось определить и классифицировать. Поэтому конкретизировать содержание права на неприкосновенность частной жизни оказалось легче не через правомочия, которыми располагает субъект этого права, а через те нарушения, от которых данное право его защищает. Классификацию таких нарушений можно представить следующим образом: 1) нарушение уединения лица или вмешательство в его личные дела (сюда относятся и такие нарушения, как подслушивание и перехват телефонных переговоров или перлюстрация корреспонденции); 2) предание гласности сведений личного характера, которые, с точки зрения лица, неблагоприятно влияют на его имидж в обществе или причиняют ему боль и душевные страдания, в том числе, в тех случаях, когда такие сведения соответствуют действительности; 3) выставление лица в ложном свете в глазах окружающих; 4) использование имени или изображения лица в интересах того, кто его использует, в первую очередь, с целью получения коммерческой выгоды.

Во-вторых, право на неприкосновенность частной жизни не может не подвергаться объективно необходимым ограничениям, чтобы сбалансировать интересы отдельной личности с интересами других лиц, групп и государства, которое, по определению, выражает «публичный интерес». Наиболее последовательно суды усматривали нарушение приватности в случаях коммерческого использования имени и изображения лица (например, в рекламе). Более осторожную позицию они занимали в тех случаях, когда нарушитель мог сослаться на «законную защиту права собственности», например, если владелец гостиницы, магазина или предприятия устраивал слежку за поведением постояльцев или наемных работников. Еще проблематичнее было добиться защиты права на приватность тогда, когда речь шла о делах, связанных с опубликованием в печати сведений о личной жизни лица. Именно здесь разворачивался конфликт индивидуального интереса в неприкосновенности личного мира с общественным интересом, принцип которого – «знать все обо всем», а средства массовой информации воплощают этот принцип. И уж совсем бесперспективной долгое время была судьба иска, предъявляемого к государству или к государственному органу.

Право на защиту информации о частной жизни (по словам , право на информационное самоопределение[5]) не относится к классическим основным правам. Оно получило свое развитие в течение последних трех десятилетий, в основном в судебных процессах в странах Западной Европы. Вместе с ч. 1 ст. 23, закрепляющей право каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, ст. 24 обосновывает притязание на информационное самоопределение. Право на информационное самоопределение в рамках основного права на неприкосновенность частной жизни охватывает личную информацию в той мере, в какой она не защищена тайной переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ) или правом неприкосновенности жилища (ст. 25)[6].

Право на информационное самоопределение было развито как ответ основного права на угрозу для свободы нового вида: создание и развитие мощных компьютеризированных систем для сбора, управления и использования информации о любом человеке. При современных технологиях информационный аспект частной жизни наиболее часто становится объектом правонарушений в данной области. Информация, в том числе о частной жизни граждан, превратилась в дорогой коммерческий продукт. По мнению и , вторжение в сферу частной жизни приобретает очертания серьезного социального бедствия, в котором замешаны государство, влиятельные общественные организации, крупные монополии, поскольку информация о личности рассматривается «как экономически выгодный товар и как источник власти»[7].

Одна из главных проблем защиты личной информации состоит в ее латентном характере: субъект данных может не догадываться о совершенных в отношении него незаконном сборе, обработке, хранении, уничтожении и передаче персональных данных, а также внесении в эти данные преднамеренных искажений.

Эффективные меры, предпринимаемые в целях безопасности и предотвращения работ с личными данными частными лицами и государством, которым по закону не надлежит обрабатывать, получать и использовать данный вид информации, получило свое терминологическое обозначение в виде понятия «защита персональных данных».

Защита персональных данных многими понимается, скорее, как сугубо техническая задача – защита от утечки, от несанкционированной передачи, от кражи и пр. При таком понимании происходит некоторое смещение акцентов. Между тем защита персональных данных – это защита субъекта данных, т. е. того лица, которое предоставляет свои персональные данные государственному органу либо частной организации, защита его конституционного права на неприкосновенность частной жизни.

Информация о частной жизни – понятие более широкое, чем «персональные данные». По мнению оксфордского правоведа Р. Уэкса, «персональная информация» включает те факты, сообщения или мнения, которые связаны с данным индивидом и относительно которых можно было бы ожидать, что он считает их интимными или конфиденциальными и, следовательно, желает остановить или, по крайней мере, ограничить их обращение»[8].

Персональные данные – это лишь информация, позволяющая идентифицировать личность. Само распространение этих данных не столько наносит ущерб личности, сколько создает возможность для причинения ущерба. Защита персональных данных подстраховывает от возможных нарушений неприкосновенности частной жизни, так как отдельные данные о человеке могут сложиться в обобщающую картину его личности.

По мнению , неприкосновенность частной жизни – это комплексный правовой институт, состоящий из норм различных отраслей права и включающий такие компоненты, как неприкосновенность жилища, тайна переписки, телефонных переговоров, возможность человека контролировать информацию о самом себе, недопустимость слежки за человеком, прослушивания и записи личных разговоров, тайна банковских вкладов, личные и семейные тайны[9].

По мнению К. Экштайна, субъектом права на защиту от посягательств на частную жизнь может быть только человек, т. е. данное право в принципе не предусмотрено для юридических лиц[10].

В. Шмитт-Глезер иначе определяет сферу действия конституционного принципа неприкосновенности частной жизни. С его точки зрения, носителем права на неприкосновенность частной жизни могут быть и граждане, и юридические лица, поскольку данное право по своей сущности может быть реализовано корпоративно[11].

Конституционный Суд РФ придерживается мнения, согласно которому ст. 125 (ч. 4) Конституции РФ не определяет круг субъектов, правомочных обращаться в КС РФ с жалобами, оставляя это на усмотрение законодателя. Согласно ч. 1 ст. 96 Закона о Конституционном Суде РФ, правом на обращение в КС РФ с индивидуальной или коллективной жалобой на нарушение конституционных прав и свобод обладают граждане, чьи права и свободы нарушаются законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле, а также объединения граждан.

По смыслу указанной нормы граждане и создаваемые ими объединения, в том числе хозяйственные общества и товарищества, вправе обратиться с конституционной жалобой на нарушение прав, в частности, самого объединения, если его деятельность связана с реализацией конституционных прав граждан, являющихся его членами (участниками, учредителями)[12].

В самом общем виде право на неприкосновенность частной жизни – это охраняемая законом возможность определения человеком степени своей обособленности в обществе и государстве. Его закрепление в нормативных актах – показатель соотношения публичных и частных интересов.

Таким образом, право на неприкосновенность частной жизни представляет собой юридически обеспеченную возможность удовлетворения человеком его индивидуальных, определяемых по его усмотрению интересов способами, не представляющими общественной значимости. Сущностью права на неприкосновенность частной жизни является то, что оно есть элемент свободы человека.

Для этого комплексного института характерно наличие взаимообусловленных элементов, имеющих иерархическое построение.
Структура права на неприкосновенность частной жизни включает право на неприкосновенность жилища; право на неприкосновенность документов и сообщений личного характера; право на неприкосновенность личной свободы (в которое входят право на неприкосновенность свободы передвижения и право на неприкосновенность свободы общения); право на неприкосновенность внешнего облика и голоса; право на неприкосновенность персональных данных.

Право на неприкосновенность частной (личной) жизни может рассматриваться в двух аспектах – как самостоятельное субъективное право и как комплекс его компонентов, к которым относятся право на неприкосновенность личной тайны, право на неприкосновенность семейной тайны, право на тайну переписки, телефонных и других переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений личного характера, право на неприкосновенность жилища, на тайну информации о частной жизни лица.

Каждый из этих компонентов является, с одной стороны, самостоятельным субъективным правом, имеющим конкретные цели, структуру, содержание, объекты неприкосновенности, каждому соответствуют свои принципы легитимных ограничений. Но, с другой стороны, они объединяются родовым понятием – правом на неприкосновенность частной жизни[13].

Отношения между людьми в сфере личной жизни регулируются в основном нормами нравственности. Право на неприкосновенность частной жизни, на личную и семейную тайну как юридическая категория состоит из ряда правомочий, обеспечивающих гражданину возможность находиться вне службы, вне производственной обстановки, вне общественного окружения в состоянии известной независимости от государства и общества, а также юридических гарантий невмешательства в реализацию этого права.

Право на частную жизнь выражается в свободе общения между людьми на неформальной основе в сфере семейной жизни, родственных и дружественных связей, интимных и других личных отношений, привязанностей, симпатий и антипатий. Образ мыслей, политическое и социальное мировоззрение, увлечения и творчество также относятся к проявлениям частной жизни.

Частная жизнь граждан, личная и семейная тайна, честь и доброе имя находятся под защитой и охраной закона.

Библиографический список:

1.  C. Права человека и Конституция России: трудный путь к свободе. Ростов-на-Дону: Ростовский госуниверситет, 1996. С. 6.

2.  , , Права и свободы человека и гражданина. М., 2000. С. 128.

3.  М. Право на подслушивание // США: Экономика, политика, идеология. 1992. № 5. С. 22–29.

4.  , Информация и личность. Правовые аспекты. Научно-аналитический обзор литературы США. М., 1979. С. 6.

5.  Личные тайны (человек и власть). М., 1998. С. 12, 13.

6.  , Теория современной конституции. М., 2005. С. 148.

7.  Гарантии охраны и защиты персональных данных человека и гражданина // Конституционное и муниципальное право. 2007. № 14. С. 15.

8.  Основные права и свободы. По российской Конституции и Европейской Конвенции. М., 1994. С. 91.

9.  Wakes R. Protection of Privacy. London: Sweet&Maxwell, 1980. P. 31.

[1] C. Права человека и Конституция России: трудный путь к свободе. Ростов-на-Дону: Ростовский госуниверситет, 1996. С. 6.

[2] , Теория современной конституции. М., 2005. С. 148.

[3] См., напр.: Комментарий к Федеральному закону «Об информации, информатизации и защите информации» / Под ред. , , . М., 1996; Комментарий к Закону РФ о СМИ / Под ред. . М., 2001; Конституционный статус личности в СССР. М., 1980. С. 203.

[4] См.: М. Право на подслушивание // США: Экономика, политика, идеология. 1992. № 5. С. 22–29.

[5] Гарантии охраны и защиты персональных данных человека и гражданина // Конституционное и муниципальное право. 2007. № 14. С. 15.

[6] Основные права и свободы. По российской Конституции и Европейской Конвенции. М., 1994. С. 91.

[7] , Информация и личность. Правовые аспекты. Научно-аналитический обзор литературы США. М., 1979. С. 6.

[8] Wakes R. Protection of Privacy. London: Sweet&Maxwell, 1980. P. 31.

[9] Личные тайны (человек и власть). М., 1998. С. 12, 13.

[10] См.: , , Права и свободы человека и гражданина. М., 2000. С. 128.

[11] См.: Государственное право Германии. Т. 2. С. 252.

[12] См.: Постановление КС РФ от 01.01.01 г. по делу о проверке конституционности ч.1 ст. 2 Федерального закона от 7 марта 1996 г. «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об акцизах» // СЗ РФ. 1996. № 45. Ст. 5202.

[13] См., напр.: Комментарий к Федеральному закону «Об информации, информатизации и защите информации» / Под ред. , , . М., 1996; Комментарий к Закону РФ о СМИ / Под ред. . М., 2001; Конституционный статус личности в СССР. М., 1980. С. 203.