Купцы Ясюнинские из села Кохма

, г. Кохма

Купцы Ясюнинские из села Кохма

Ясюнинские прочно вошли в историю городов Кохма, Иваново, Москва, в историю России. Купцы-фабриканты, государственные и общественные деятели, меценаты, они прошли путь от крепостных крестьян до купцов 1 гильдии, потомственных почетных граждан, членов Государственного Совета. Они стоят в одном ряду с купцами Гарелиными, Бурылиными, Коноваловыми, Каретниковыми. … Связывают их и кровные узы. Неслучайно им дали меткое определение: «некоронованные ситцевые короли России». Ни у кого не вызывает сомнение их огромный вклад в развитие текстильной промышленности в целом, их значительные вложения в благоустройство родного края, в культуру и образование. Наиболее известными были два представителя этой фамилии – братья Константин и Николай Арсеньевичи. Константин, проживавший и похороненный в Москве, вызвал интерес и в Государственной Думе, а вот Николай должен быть заслуженно увековечен на областном уровне. Со временем открываются все новые и новые интересные факты из их жизни, проясняется судьба потомков этой славной фамилии.

Купцы Ясюнинские из села Кохма давно обращали на себя внимание краеведов, благодаря активному участию в развитии текстильной промышленности, общественной деятельности, меценатству. Кстати, именно о купцах Ясюнинских нам удалось найти наиболее любопытные и богатые сведения. Выходцы из крепостных крестьян, они смогли не просто стать потомственными почетными гражданами, но и добиться уважения в обществе, принести пользу не только себе, но и другим людям, сплотиться в единую команду, поддерживая друг друга в трудные минуты.

Лишь к концу века прошлого стало ясно, что купцы были не только фабрикантами, но и благотворителями, их деяния по украшению храмов, возведению памятников и зданий, благоустройству населенных пунктов, помощи в области народного образования и культуры, здравоохранения, по улучшению условий труда и быта рабочих трудно переоценить.

Хочется заметить, что Октябрьская революция стала для семейства тяжелым испытанием – национализация имущества, репрессии заставили Ясюнинских покинуть родные края. Судьба разбросала их по разным городам, странам, но не смогла заставить расстаться с семейными реликвиями, духовными традициями, память сердца приводила многих из них (часто инкогнито) в разное время на Родину, искать следы предков, писать летопись рода, составлять генеалогическое древо, издавать книги.

Нам приятно, что пути представителей этого рода, так или иначе, сходятся в нашем Музее истории городского округа Кохма, где можно увидеть портреты и фотографии купцов, вещи, связанные с ними или бывшим Товариществом мануфактур В. Е. и А. Ясюнинских.

Сам город тоже хранит память о купцах Ясюнинских. Практически все здания, претендующие на звание «символ города», связаны с этим родом. Украшением Кохмы до сих пор является, хоть и утратила некоторые детали, родовая усадьба, ныне Детская школа искусств. В здании усадьбы Василия Арсеньевича располагаются Совет и администрация городского округа Кохма, в здании бывшего Высшего начального училища, построенного ими же – музей и детская библиотека. Беспокоит жителей Кохмы и судьба «Театра», возведенного на рубеже XIX-XX веков.

Улица Ивановская особенно тесно связана с этой фамилией. Здесь в местечке Жданов починок основали они в 1822 году первые фабрики, постепенно застраивали улицу. По их инициативе было устроено водохранилище Запрудка, памятник природы и любимое место отдыха горожан и приезжих, здесь сейчас располагается санаторий «Солнечный берег». «Товарищество и А. Ясюнинских в селе Кохме» в конце XIX - начале XX вв. было одним из наиболее крупных текстильных предприятий нашего края. Изделия кохомских ткачей были представлены на многих Всероссийских и даже Всемирных промышленных ярмарках, отмечены не раз серебряными и золотыми медалями. Товарищество имело амбар в Москве, склады в Омске, Одессе, Ташкенте, Самарканде, Коканде и Ростове-на-Дону.

Ивановских фабрикантов часто связывали не только деловые, но и родственные отношения. Кохомские купцы Ясюнинские состояли в родстве с семействами Киселевых, Полушиных, Борисовых, Гарелиных, Каретниковых, Щаповых и других фабрикантов.

Больше узнать о семейных традициях, о судьбах потомков нам помогли встречи и переписка с правнуком Анны Никитичны Ясюнинской - Евгением Глебовичем Вопилиным, проживающим в Москве. Ныне фамилию Ясюнинский носит его внук Андрей. Евгений Глебович много внимания уделяет краеведению, изучению своей родословной. Издал несколько книг, в том числе большой труд, посвященный шуйскому краеведу и своему родственнику Владимиру Борисову.

Фамилию Ясюнинских сохранила внучка Василия Арсеньевича – Зоя Семеновна Ясюнинская, затем одна из ее дочерей, теперь эту фамилию носит и внук. Как видим, это тоже говорит об уважении к своему роду, выражает гордость за него..

В 2009 году мы установили связь с прямым потомком этого рода – Никитой Алексеевичем Ясюнинским (также звали его прапрадеда – отца Василия Никитича Ясюнинского), внуком Ивана Арсеньевича, проживающим ныне за границей, в Аргентине, но сумевшим сохранить многие фотографии, документы и вещи семьи. Он внимательно следит за жизнью родины своих предков, публикациями, появляющимися в интернете.

Сам он не только изучает материалы, но и обращается к нам с вопросами и просьбами, касающимися его предков, делится материалами из личного архива, сообщает о судьбах представителей рода, что также помогает нам лучше понять друг друга.

О том, насколько важна для Никиты Алексеевича и его семейства связь с малой Родиной, с предками, можно судить уже по строкам из письма, в котором Никита Алексеевич приводит часть очерка – воспоминания о визите в Кохму в 1993 году, который мог бы остаться для нас неведомым: «Наверное, когда подводишь итог прожитого, невольно возвращаешься к краю детства, там, где жизнь начиналась, там, откуда судьба заставила уйти, там, где не дожито, где не досказано. Возможность пришла поздно, возвращаться к ним усталым стариком, стесняет мысль, уже невмоготу. Остается в памяти, как волшебный край, и неотвратимый долг проститься с ним, исполняет это сыном. Вот под этим чувством, я взял на себя /долг – Н. Ц./ посетить Кохму (ноябрь 1993 г), по возвращению, 24 сентября 1994 г., мой отец скончался.

Помню, сойдя с троллейбуса, туманным утром, еще в сумерках, начал бродить по Кохме. Вышел случайно к перекрестку с семафором, где привлек меня дорожный указатель «дорога в Шую», это отозвалось чем-то родным. Оглядываясь потерянным взглядом, наткнулся справа на подпорную стену с кирпичными треугольными укреплениями, чуть узнав ее, открылось моему сознанию, среди утреннего тумана, весь особняк с его могучим архитектурно-увесистым изяществом. Он стоял гордо, но обиженно… Балконы и прихожая истлели, частично упала орнаментальная лепнина и штукатурка, а по стенам пробиваются соли, пятнистыми болезненными разводами.

/…/ Мой отец, в последний и единственный раз, навестил семейный особняк в 1935 году, незадолго до смерти своего отца. Иван Арсеньевич умер 25 ноября 1935 года.

Иван Арсеньевич был человек религиозный, семьянин, нравственно строгий, хороший специалист, не подпавший под влияние пресыщенной жизни. Был близок к отцу – Арсению Васильевичу. Беда обрушилась на него одним ударом, в марте 1919 года была полная конфискация всего имущества, национализация фирмы, и вскоре, расторгнутый брак. Анна Григорьевна развелась, вступив в новое замужество. Все дети остались при отце, он их воспитал, содержал и дал всем высшее образование. После революции был арестован, но скоро выпущен, сидел пару раз заложником, работал инженером – сотрудником инспекции в Иваново-Вознесенском Тресте. Первое время семья жила в том же особняке, на урезанной части жилой площади. Уезжать за границу не пожелал, не смог предвидеть нависающий террор, достаточно вспомнить арест сына Алексея (1933 г.) и расстрел племянника, Бориса Васильевича (1937 г.»).

Иногда сведения приходят к нам неожиданно. Недавно ивановский краевед Алла Токарева сообщила, что ее ученица Екатерина Конычева пишет работу об Иваново-Вознесенской мужской гимназии, где ей встретилась фотография Александра Александровича Ясюнинского, юного гимназиста, опекаемого Марией Ясюнинской. О нем же, его участи, в свою очередь, нам поведал .

Некоторые сведения нами были почерпнуты из записей кохомского краеведа Софьи Гавриловны Кокуриной. Вот некоторые записи: «Моя бабушка по отцу, Фекла Евстратьевна, любила рассказывать о жизни кохомских фабрикантов и, в частности, о жизни Ясюнинских. Как они приехали в Кохму в лаптях, в дубленых полушубках, как берегли копеечку про черный день, как богатели и как милостивы и щедры были по отношению к бедным. Как сами купчихи ездили по базарам, по ярмаркам с мануфактурой: в понедельник – в Иваново, во вторник – в Шую, в среду – в Лежнево, в четверг – в Вознесенское, в пятницу – в Васильевское, в субботу свой базар в Кохме. Торговали ситцами с возов и возвращались с мерами (которыми мерили картофель) золота. Сыновья купчихи Маремьяны Ясюнинской Василий и Евтихий часто звали к себе товарищей-сверстников, кохомских крестьян.… Раскрывали перед ними сундуки с золотом и хвастались: «Хороши ли рыжики?»

От бабушки услышала Софья Гавриловна историю о родовом доме Ясюнинских, построенном как раз на месте, где стоял дом ее деда – Платона Кокурина: «Полюбилось место деревни Любишки Ясюнинскому, где чистая Уводь катила свои воды под ветвями плакучих ив…, откуда открывался вид на Кохму. И задумал фабрикант построить на месте деревни Любишка свой родовой дом, а избы крестьян перевезти на арендную землю в Кохму, самих же крестьян приписать к кохомскому обществу крестьян. Так на месте деревни Любимая горка стал строиться большой купеческий дом, и строился он 12 лет.

Как только дом был отстроен, фабрикант умер и никому не завещал, как быть с крестьянами д. Любишка. Рассказывали, что ему было предсказано: «Умрет, как только дом будет отстроен». Дом из-за этого несколько раз переделывали и не спешили с отделкой, боялись предсказания. В доме – 42 комнаты. У дома по фасаду двое ворот, 2 парадных входа.

Так и превратились крестьяне д. Любишка в шуйских безземельных мещан. Отец всю жизнь жалел землю, которую отнял Ясюнинский. И в 1905 году хлопотал, чтоб ее вернули или дали другую взамен ее. Я помню, как у нас дома собирались все крестьяне деревни Любишки, у которых отняли землю. Они писали заявление. И им ответили, что землю они могут получить от Ясюнинского. в то время был мировым судьей. Узнав об этом, он вызвал всех по одному к себе в кабинет и заявил, что землю взамен взятой он даст, но держать на фабрике их не будет. Пусть получают расчет. У всех были уже большие семьи. Идти было некуда. И все они «добровольно» отказались от своей земли».

Следует добавить, что всем крестьянам, кого Ясюнинские переселили в другое место, точнее, их детям, была предоставлена возможность получить хорошую специальность, а, следовательно, хорошо оплачиваемую работу. Отец , например, стал гравером, а его брат – механиком. Оба тоже дали своим детям хорошее образование.

От многих жителей мы слышали рассказы о том, что за хорошую работу Ясюнинские часто премировали своих работников, причем не только служащих, но и рабочих. Кому-то доставался мешок муки, кому-то чайный сервиз, кто-то радовался дивану, а кто-то фарфоровой вазе.

Надо сказать, что даже те рассказы, в которых Ясюнинские предстают в не слишком привлекательном виде, написаны без злобы и ненависти, скорее как предания (сходные есть и о других видных людях – Демидовых, Меньшикове и пр.), во многих эпизодах купцы представлены как щедрые, обладающие чувством юмора люди, очень деятельные, дружные между собой и любящие родные края. Именно о них (были и другие купцы: Щербаковы, Чернышевы, Долговы...) сохранилось наибольшее число воспоминаний и материалов. До сих пор всплывают новые факты, вещи, связанные с этой славной фамилией. В нашем муниципальном музее, например, есть плетеный стул, переданный из семьи Зиминых-Корягиных. Говорят, это подарок от купцов (стульев было несколько) на новоселье Василию Зимину – служащему Товарищества мануфактур В. Е. и А. Ясюнинских. передал в музей трость Ясюнинского (скорее всего, Ивана Арсеньевича), которую ранее ему передали старые рабочие хлопчатобумажного комбината.

Два года назад из Подмосковья сообщил, что в семье хранится отрез материи с клеймом Товарищества мануфактур Ясюнинских. Он достался от бабушки. Как он ей достался, остается тайной (бабушка умерла), но что она очень им дорожила, раз перевозила с собой при переездах и не использовала в трудные е годы, это точно.

Человек жив, пока жива память о нем, он живет в воспоминаниях и делах. Купцы Ясюнинские навсегда вошли в историю родного края, России. Здания, возведенные ими давно уже стали достопримечательностями Кохмы, их визитной карточкой. Большинство из них занесены в свод памятников истории и культуры Ивановской области.

Может быть случайность, что именно о них мы так много говорим, часто вспоминаем? Были ведь и другие купцы. В чем их сила? В единстве, желании быть полезным людям, любви к родному краю, следованию семейным традициям или умению ладить с обществом? Когда случилась революция, фабрики были отданы достаточно легко, без вооруженных стычек, чего это стоило – другой вопрос. Но и после революции, несмотря на национализацию, Иван Арсеньевич работал в Иваново-Вознесенске в Тресте, и только уж потом перебрался в Москву.

Пусть же и нынешние предприниматели воспитают своих детей так, чтобы спустя много лет и им было, что передать потомкам, которые могли бы с честью носить свою фамилию.