МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОГО ЯЗЫКА
(об основах построения предмета)
Методика преподавания церковнославянского языка пока не создана. Разработка курса является актуальной в настоящее время, так как пришла пора объединить усилия и обобщить опыт, накопленный а прошедшее десятилетие возрождения православной школы.
Наше время созвучно концу ХIХ – нач. ХХ в., когда при воссоздании церковно-приходских школ остро встал вопрос о содержании, объеме и методиках обучения церковнославянскому языку. За тридцатилетие существования церковно-приходских школ (с 13 июня 1884 г., времени ее организации, до октябрьского переворота 1917 г.) было создано и опубликовано огромное количество Азбук, Букварей, Словарей, Хрестоматий, многие из которых выдержали от 2-3 до 50 и даже до 100 изданий. Помимо учебников, сохранилось немало программ, планов, методических разработок и пособий. По библиографической картотеке Русской национальной библиотеки славянскому языку посвящены более 350 книг, а также многочисленные статьи в периодической педагогической печати.
Обращает на себя внимание, что во многих учебниках органично соединяются в рамках одной книги языки церковнославянский и русский, особенно для начального обучения. Приведем два – три примера из многочисленных: Азбука для совместного обучения церковнославянскому и гражданскому чтению и письму. СПб., 1888; Михайловский русская и церковнославянская. Изд.10. СПб., 1889; Покровский и церковнославянский букварь. Самара, 1990. Как видим, в учебниках русский и церковнославянский языки правильно рассматриваются как два типа (стиля) единого русского языка. В то же время разделение учебников на две части – русскую и церковнославянскую – показывают, что педагоги прошлого понимали самостоятельность каждого объекта, связанную с функциональными, графическими, грамматическими, жанрово – текстуальными и другими различиями. Так, в журнале «Народное образование» за октябрь 1898 г. в статье «Церковнославянский язык в начальной школе», где дан краткий обзор руководств и учебных приемов, а лучшей книгой называется «Церковнославянская азбука Н. Ильминского, традиционно продолжающая древнерусские буквари, прозвучал упрек в сторону «Первой учебной книги церковнославянского языка» , который утверждает, «что церковнославянская и гражданская печать будто бы существенно различаются» (Церковнославянский язык в начальной школе, ж. «Народное образование» за октябрь 1898, с.40 и след.).
Особенно замечателен и актуален для нас опыт (См. полный свод его работ в книге «Сельская школа. Сборник статей ». Издание 5. СПб., 1902). «Дивный язык церкви, живой и отрешенный от жизни земной» полагается в качестве одной из основ обучения и воспитания. рассматривает церковнославянский как лучшую часть русского, как связующее звено между современной и древней словесностью, как прекрасный материал для гимнастики ума, как целительное средство при нервных заболеваниях, как важную часть церковных искусств, как могучее средство нравственного воспитания – словом, как настоящий педагогический клад, которого не имеет ни одна школа в мире. Разумеется, твердое основание для решения задач школы, по , есть церковь. Но и сегодняшнее светское воспитание не является по смыслу атеистическим и представляет возможности для эффективного преподавания церковнославянского языка.
Изучение церковнославянского языка, как справедливо утверждает , придает жизнь и смысл изучению русского, незыблемую прочность приобретенной в школе грамотности. Поэтому необходимо возвращение церковнославянского языка в нашу современную школу, чтобы остановить катастрофически падающую грамотность и оживить преподавание русского языка.
В отношении к русскому церковнославянский язык не является дополнительным или факультативным предметом, а наоборот. предлагает начинать обучение письму не на русском, а на церковнославянском: Рука легче утверждается при печатном, уставном написании букв. Сами тексты (а это начальные и известные молитвы) воспринимаются с большим интересом, чем «оса», «усы» и под.
Совпадение (соответствие) написания и произношения по-церковнославянски облегчает обучение чтению. Узнавание звукотипа (буквы и звука) в знакомой молитве позволяет детям, как показала практика школы , за несколько дней научиться письму и чтению.
Ценным наследством методики является программа усложнения учебных текстов от молитв до чтения и понимания через скрупулезное словесное толкование текстов Священного Писания, в первую очередь, Нового Завета. Особое место уделяется Псалтири, которая «живет и живит». Св. Синод издал в качестве учебной книги Псалтирь на церковнославянском языке с толкованиями («Псалтирь (на славянском языке)», М., Синодальная типография, 1898). Таким образом, в своей педагогической практике восстановил основания древнерусской часословно-псалтирной школы, которая не только давала основы грамотности, но и воспитывала доброго христианина.
Церковнославянский язык должен изучаться как язык христианской жизни. неоднократно подчеркивает мысль о вразумительном чтении и пении на клиросе, о чтении над покойниками, что является древней русской традицией. Например, прекрасным чтецом в церкви был отрок М. Ломоносов (традиция была прервана либеральной интеллигенцией, которая не умеет ни читать, ни молиться в церкви, в чем ее обличал ). Вразумительное церковное чтение вырабатывает четкую дикцию, устраняет заикание, поднимает общую культуру речи, что в настоящее время весьма актуально.
всем своим опытом показал, что выбору метода придается преувеличенное значение, что лучший метод тот, с которым справляется учитель, что полнота христианского служения и богатство личности учителя – «фактор столь важный, что никогда не следует о нем забывать».
Таким образом, методисты прошлого работали над широким кругом вопросов по методике преподавания церковнославянского языка (толковое чтение, церковное чтение, нравственно-назидательное содержание предмета, бережное отношение к текстам Евангелия как книги священной, связь с другими предметами и многое другое). Вокруг церковно-приходской школы объединились лучшие умы великой России, и священники, и миряне, от Сибири до Вильнюса и Киева.
Уже тогда методисты России тревожились, что в школах наблюдалось засилье протестантских аналитических методик (П. Смирнов. ЦПШ. Упадок ее на Западе Европы и значение для России. Изд. 5. СПб., 1894). Напомним, слово «анализ» греческое и обозначает «разложение», «разъединение», а в приложении к теме нашего рассуждения это искусственное расчленение цельного мировоззрения, которое сложилось как живое Православие в нашей стране. Педагоги отмечали, что на уроках царит формализм и скука и что в школу проникают губительные либеральные идеи, вплоть до требования исключения церковнославянского языка из программ. Так, «Лига образования Московского областного отдела « в «борьбе» за новую «лучшую» жизнь заявляла: «Славянский язык исключается из программы начальной школы». Высказывались и мнения типа «отвыкнуть от славянского языка и перейти к русскому делу одного поколения» (. В защиту церковнославянского языка. Из речи, произнесенной в г. Астрахани при открытии учительских курсов. Астрахань, 1910. С.1).
Все методисты дружно напоминают, что церковнославянский язык – язык молитвы, что обучать ему нужно с любовью и благоговением. Куркин в лекциях по методике церковнославянского языка приводит слова , возродившего церковно-приходские школы в России, что только тот хороший учитель, кто имеет религиозное настроение, т. к. славянский язык изучается не из любопытства, а для прославления Бога (. Церковнославянский язык. Иркутск, 1916. С.52).
Опыт прошлого поучителен для создания современной методики преподавания церковнославянского языка. Нам нужна живая методика живого церковнославянского языка, без формализма и либерализма, такая, какую завещали нам педагоги прошлого перед лицом надвигающихся потрясений ХХ века. Только жизнью победим надвигающуюся смерть. «Поистине – любовь все может! Пусть же она руководит нашей деятельностью на пользу народа – она же научит нас тому, как вести занятия славянским языком в народной школе, чтобы перелить в душу святое содержание, в нем хранящееся, чтобы вскормить и возвысить душу дитяти в свете правды и любви христианской» (. Цит раб.. С.154).
Итак, мы вступили в ХХ век не только с багажом методических достижений, но и с проявившимся формализмом в методике преподавания, с либеральными идеями, с утрачивающейся памятью о том, что церковнославянский язык есть живой язык веры и молитвы, что слово, в первую очередь церковное, является источником точного знания о мире. Теперь же, по прошествии более чем семидесятилетнего советского плена, мы выходим в ХХI век умудренные и «наказанные», т. е. наученные горьким опытом отказа от своего наследия.
Наиболее авторитетным словом в области построения современной методики преподавания церковнославянского языка стало слово (См. одну из его обобщающих работ: «Церковнославянский язык в современной русской национальной школе», Вятка, 1994, а также целый ряд его статей и выступлений на Рождественских чтениях). Для нас одним из основных его положений является учение о социалеме, т. е. составе носителей литературного языка, характере создаваемых текстов и обучении им (школа).
Этим объясняется и то, что механическое воспроизведение старых учебников и введение их в обучение не может быть эффективным, т. к. изменилось языковое сознание, утратились и рассыпались важные части лексико-семантической структуры языка, глубинные парадигматические связи. Утрачена «сила гласа», т. е. смыслы слов, и мы стали иноязычниками сами себе (1Кор. 14: 14). Ранее языковая личность естественно формировалась как православная через усвоение литургических текстов. «Явление словес Твоих просвещает и умудряет младенцы» (Пс.118: 130) – это утверждение справедливо и по отношению к детям с их простотой сердца, и к взрослым людям, имеющим простое сердце, хотя бы и внешне они были образованными. Поэтому и читали Псалтирь в начальной школе (а в древности – и в часословно–псалтирной) с минимальными комментариями, т. к. Слово Божие просвещает и умудряет тех, которые бесхитростно принимают его, не пытают, почему и для чего, не колеблются раздумыванием: да полно, так ли? – а прямо, как слышат, так и следуют Ему, чтобы ни заповедало Оно» (Псалом сто осьмнадцатый, истолкованный святителем Феофаном, М., 1992. (репринт) С.407).
Изменение социалемы привело к потере силы слова. Приведем один пример. Ранее в результате усвоения церковных текстов естественным образом формировалось полнокровное восприятие слова Воскресение, помимо значения главного христианского праздника, дня недели, также как оживления, обновления, пробуждения природы ( а духовно – и вего мира), что согласуется с начальным этимоном слова (крес по-древнерусски «солнцеворот»). Все значения слова согласовывались в древнерусских памятниках, народной речи, классической поэзии с метафорикой библейских текстов (примеры, за ограниченностью объема, опускаем). В настоящее время богатство образов, связанных со словом «воскресение» утрачено.
Для построения современной методики преподавания церковнославянского языка благодатный материал дают достижения современной науки, не только педагогической (См.: Свящ. Евгений Шестун. Православная педагогика, Самара, 1998), но в первую очередь, филологической, особенно философии слова (См. многочисленные работы , напр., Имя, СПб.,1997; также , напр., «Жизнь происходит от слова…», СПб., 1999).
Основываясь на вышеизложенном, предложим для размышления некоторые принципы, на которых может строиться методика преподавания церковнославянского языка.
Идея единого пространства русского языка во главе с церковнославянским языком. Дозированное введение церковнославянских текстов в разные учебные предметы словесного цикла.
Русский и церковнославянский – не разные языки, а разные типы (стили), при этом церковнославянский язык является высшим стилем, питающим «небом» для остальных форм речи. По функции церковнославянский язык является языком преестественным (пачеестественным), языком вертикали – общения с Богом. Естественный русский неоднороден, в нем достойны изучения и подражания классический литературный язык (от Пушкина) и народная речь (которая, как и церковнославянский язык, подвергалась истреблению весь ХХ век). В учебных пособиях по церковнославянскому языку следует включать все три главные формы речи («три кита», на которых покоится русское речевое сознание): церковнославянскую, литературную (ту, которая называется образцовым и нормативным языком – единственный объект изучения в современной школе) и народную. В этом также и проявляется педагогический принцип от знакомого к незнакомому, т. к. обучение церковнославянскому языку гораздо легче осуществляется на знакомом и привычном языковом материале. Сочетающихся по смыслу текстов достаточно: жития (которые в настоящее время, в отличие от древнерусских, составляются на современном языке, с сохранением, естественно, основных признаков жанра в композиции и под.), псалмы, ветхозаветные нравственно-назидательные книги в виде крылатых изречений (Притчи Соломона, Сираха и под.), народные пословицы, классическая поэзия. (См. опыт такого сочетания в нашей книге: . Буквица славянская. СПб., 2000). Мы полагаем, что язык современных СМИ не является образцовым или полезным для обучения.
Концентрическое развернутое обучение через азбучный принцип.
Славянская азбука сакральна не как явление, а как сущность (см.: работы , , и др.), поэтому различные виды работ по азбучному красноречию чрезвычайно плодотворны (см. об этом: Концепция учебного пособия «Церковнославянская грамота» в книге «Искусство, ремесло и православное ученичество».СПб., 1998. С.145 и след.). Особенно перспективны тематические азбуки, которые только начинают разрабатываться. В основу их построения положена теория лексико-семантических полей, или групп (см.:. Воспитание гражданского мужества на уроках церковнославянского языка). Назовем некоторые из них: «Азбука подвига» - о доблести и преподобии, об отечестве земном и небесном (ср.: св. Илья Муромец совершил подвиг доблести и преподобия); «Златоцвет» - о духовной символике библейских растений (богато, напр., символикой слово «древо», в том числе и родословное), «Животная азбука» - о символико-аллегорическом значении именований зверей, птиц и пр. (см. подобную азбуку на материале русского языка: Я. Герд. Этимологический российский букварь…, СПб., 1865); «Святые дети», «Азбука-корнесловица», в которой разбираются «гнезда» азбучного имени, заключающие в себе высшие духовные смыслы, как, например, семантическая группа слов, связанная с именем буквы Âýäè (ведение – совесть, синонимы: познание, разумение, учение и под.); «Православная топонимика» и др. Как показала начальная практика азбучных уроков, они побуждают к творческой активности и учителя, и учащихся. Азбука может укладываться в один урок, а может стать темой нескольких занятий. Тематические азбуки обладают огромным нравственно - педагогическим потенциалом.
Формирование степени начитанности, знание определенной совокупности текстов.
Этот принцип сформулирован . Благотворность часословно-псалтирной школы, при простоте программы дававшей миру премудрых философов и книжников, и состояла именно в степени освоения образцовых текстов и подражания им через их воспроизведение. Поэтому педагоги ХIХ века при восстановлении церковно-приходской школы проявили мудрость, введя в программу начального обучения Псалтирь с минимальными комментариями. Это связано с тем, что формирование языковой личности идет выше ratio, благодатию Святаго Духа, почиющего на священных текстах. Так, в учебной Рачинского, изданного по благословению Св. Синода, всего 688 комментариев отдельных слов и выражений на все 150 псалмов (См.: (Мироносицкого) на книгу «Псалтирь», М., 1898, в журнале «Народное образование», СПб., за октябрь 1898 г. С.131-132).
Однако в наше время тексты, отчужденные от сознания атеистической эпохой, требуют иного отбора, в частности, уменьшения объема, а также и достаточно развернутого комментария. Составление хрестоматий с подробными для различных ступеней текстами и необходимыми объяснениями – актуальная задача методики преподавания церковнославянского языка сегодня. В создаваемые пособия должны войти и новые тексты, в которых прославляются подвижники ХХ века, новомученики и исповедники российские.
Полнокровное усвоение слова в его содержательных формах – понятии, образной символике, с учетом этимона как ячейки первосмысла, как божественного вектора в развитии человеческого слова, заданного Творцом.
Советские словари русского языка, являющиеся мощным идеологическим средством разрушения православной русской социалемы, программируют чуждый православной духовности образ мыслей и направленность оценок событий мира (См.: . Лексическая система русского языка в тисках идеологических примитивов в сб. «Язык и культура», 2-ая международная конференция, Киев, 1993. С.85).
Между тем, символ (а церковное слово как высшее и лучшее слово человеческого языка характеризуется символизмом) является постоянным признаком слова, включается в его значение и должен изучаться в школе. Таковы, например, архетипы человеческого сознания: путь как направление жизни и под. Так и этимон, как установили ученые, будучи утраченным в сознании, продолжает подспудно функционировать и влиять на коммуникацию. Например, слово прелесть, сменив знак минус (высшая степень льсти как хитрости, козней) на знак плюс (прелесть – красота) в обыденном разговоре продолжает «черниться» тенью отрицательного этимона.
Через изучение этимологии и символическую образность ярко выступают достоинства отдельных национальных языков. Так, славянское слово «воскресение», как мы видели, обладает более богатой семантикой по сравнению с греческим
которое в первую очередь обозначает «восстание, пробуждение от сна».
Изучение грамматики на лексической основе
Грамматика церковнославянского языка не имеет отдельной системы, отличной от русского: в ней те же грамматические категории и способы их выражения. Различия носят не системный, а частный характер, наиболее ярко проявляясь в системе глагола. Поэтому не схемы и парадигмы должны стать объектом изучения (хотя от обучаемых требуется прилежание и в изучении схем), а объяснение форм в связи со смыслом текста. В последние годы все больше появляется работ, связанных с исследованием связей грамматики и лексики (См.: напр.: . Активная грамматика и ассоциативно-вербальная сеть. М., 1999.С.34 о лексикализованности грамматики, С.49 о понятии гипертекста с несколькими смысловыми траекториями. Также: . Церковнославянский язык. М., 1997, Введение, С.4 об особых грамматических формах древнейших глаголов, лексически называющих качества качеств человека, данных Богом изначально: ).
Церковнославянский язык дает изобилие примеров связи грамматики и лексики. Это и смысловое распределение имен существительных по типам склонения (см. в 4-ом склонении концентрацию слов-символов: Церковь, Мать, Имя, Слово, Тело, Небо, Любовь, Кровь и др.), антонимичность единственного и множественного числа для форм Бог как единственный, истинный и бози как ложные, выделение окончанием – ОВИ
(-ЕВИ) в Дат. пад. ед. ч., наряду с обычным - У, слов, связанных с именованием Бога (Духови, Богови, Господеви, Цареви, Сынови).
Итак, в рамках короткой статьи намечены лишь некоторые проблемы построения предмета «Методика преподавания церковнославянского языка». Через оскудение слова мы теряем свою духовную самобытность. И именно через слово возможно восстановление цельности народного православного миросозерцания, которое явится залогом появления новых Пушкиных. Значение церковнославянского языка в возрождении отечественной культуры переоценить невозможно.
