«… А спасает планету — нежность…»

«… А спасает планету — нежность…»

Сборник стихов и рисунков, посвященных Леониду Федоровичу Быкову и его побратимам

аннотация

Писать Поэзию — все равно, что дышать.

Как без этого жить? Кто-нибудь когда-нибудь пробовал не дышать? Попробуем?.. Попробовали? То-то и оно...

Не дышать — значит не жить.

Но вот дышать Поэзией может не каждый. Это — Талант. А Талант — от Бога. Не смотреть — а видеть. Не слушать — а слышать.

«Поэт в России больше, чем поэт», — как сказал Евтушенко. Опустим в данном случае географические рамки, главное, что это — правда.

Авторов этого сборника необязательно знать лично. Мне повезло — некоторых я знаю... Киев, Москва, Санкт-Петербург, Челябинск, Кривой Рог, Мурманская область, Харьков, Пермь, Севастополь — такова география стихов и рисунков. Школьники, пенсионеры, учителя, журналисты, библиотекари, летчики, предприниматели... Что объединило столь различных людей в одной книге? Два обстоятельства. Во-первых, любовь к Леониду Федоровичу Быкову — актеру и режиссеру. Но не только к Максиму Перепелице или к Алешке Акишину, к Зайчику и к Пете Мокину, к комэску Титаренко с его поющей эскадрильей и ефрейтору Святкину… К Человеку об Бога — нашему Маэстро, нашему Леониду Федоровичу. Можно сказать, что сборник стихов с названием «А спасает планету нежность…» (пронзительной строкой Дмитрия Миргородского) посвящен памяти Леонида Быкова. Но лучше сказать, что он вдохновлен жизнью и творчеством Леонида Федоровича. И это еще одно доказательство, что Маэстро — есть.

И второе обстоятельство, о котором нельзя умолчать: те, кто принимал участие в создании этой книги — люди дела. И сделано ими, как я знаю, уже немало. И вечера памяти Леонида Быкова — когда дважды за полгода, в апреле и декабре, энтузиастами, совершенно далекими от кино, были проведены такие мероприятия в Доме кино и Российском центре науки и культуры! И увековечивание памяти Актера и Человека, ленинградца Алексея Макаровича Смирнова. И то, как собирают они вокруг себя неравнодушных — чего хотя бы стоит история с установлением мемориальной доски Смирнову, когда за это дело, одновременно, не зная изначально друг о друге, взялись петербуржец и киевлянин — и добились своего. Да и издание этого сборника на народные деньги говорит о многом...

Жить — это действовать.

Не всякое деяние человека может быть подвижническим. А Поэзия — должна быть такой! И читая стихи, человек обязан:

Мечтать.

Расти (духовно).

Учиться.

Любить.

Ненавидеть (да-да, ненавидеть — все мелкое и подленькое...).

Одним словом — жить! Будем жить!

Это, пожалуй, и все...

А что касается самих стихов, то могу только посоветовать — читайте их и вам откроются их авторы... Ибо, как сказано в Библии, «стучите — и откроется...».

Один из читателей,

народный артист

Дмитрий Миргородский (г. Киев).

Леониду Федоровичу Быкову

(стихи из кинофильма «… Которого любили все»)

Какая жизнь осталась позади!..

Дарящая теперь седые пряди…

В ней всё, что смысл имело впереди,

Всё для людей, точнее, людей ради.

Гаснут жизни друзей — небу тесно от звезд.

Переполнена грудь тоскою.

Боль оставленных ими на сердце борозд

Не даёт и не даст мне покоя.

И не надо! Покой, это станет потом…

Это чуждая тишь, безбрежность…

Красота украшает наш сказочный дом,

А спасает планету — нежность.

И спасает её доброта ваших глаз —

Вам прибудет и ввек не убудет —

Все бесценные россыпи нежности в вас

Не гасите их, добрые люди!

…Окончен дней не длинный ряд.

Скорбим, над тишиною стоя…

Кинематографа солдат

Ушел в бессмертье с поля боя.

Все как прежде, Маэстро!

Маэстро

(г. Москва)

Анна Путова (м. Київ)

Коротке звернення до Леоніда Бикова.

Мене просили написать про Вас...

А я не знаю, чи я добре зможу...

Над головою — синій неба пас.

Як дивно він бентежить, як тривожить!

Широкий він — всю землю огорнув,

І сам в собі щасливо потонув.

Отак і Ви — душею обійнять

Ви спромоглися ніжно кожне серце —

Прості, як неба синя чиста гладь,

Безхитрісні, як і саме безсмертя.

Що Вам та смерть, той перехід, та мить,

Коли вже заповідь є: «Будем жить!»

«Сквозь гранитные плиты пробился бессмертник…»

(г. Киев)

Юлия Чечко (г. Киев)

Сквозь гранитные плиты пробился бессмертник,

Черно-белое небо окажется синим.

Каково вам теперь, капитан Титаренко?

«Мы сегодня дрались над моей Украиной».

Над моей, за мою… Да неправда — за нашу!

Мы ее никогда не делили на части.

Клен кудрявый, зеленый шумит, как и раньше,

И росу на ладонях несет, как причастье…

А над ним обрывается в небе Дорога —

Точно выстрелом в горло убитая песня.

«Будем жить!» — в самолете сгорает Серега.

Он в минуту последнюю понял: воскреснет.

И пускай хоть какие бушуют пожары,

А закат поменялся местами с рассветом —

Все равно ожидает комэска Макарыч,

И неважно: на том ли, на этом ли свете…

Мир уходит в пике — это все замечают.

Свежей кровью сочатся засохшие раны.

…Но вернулся Маэстро — спокойный, печальный.

И присев на крыло, напевает «Смуглянку».

Анжела Шкицкая (г. Кривой Рог)

О Леониде Быкове

За что невзлюбили в деревне мальчонку?

Не вышел он ростом, веснушки по щечкам.

«Эй, Рыжий!» — кричали ребята вдогонку.

А он лишь смеялся! Вприпрыжку — по кочкам!

Мечтал стать мальчишка пилотом. И в небе

Водить самолёты, встречая рассветы.

Но кто-то сказал, что он вовсе не лебедь,

А гадкий утёнок... Деревне — приветы!

«Ну что ж, возвращаться в деревню не стану! —

Решил наш парнишка. — Пойду в театральный!

Когда отучусь — я на сцене предстану!

Не приняли в лётное, знать, не случайно».

Но там, в театральном, сказали: «Ты ростом

Не вышел, парнишка, езжай-ка обратно!».

Да только не сдался наш хлопец так просто!

«Отправлюсь-ка в Харьков! Ведь всё вероятно!»

Талантливый хлопец с Донецкого края

В приёмной комиссии Харьковских мэтров

Сразил наповал! «Прирождён он, играя,

Быть неподражаемым солнечным светом!»

И «гадкий утёнок» взлетел синей птицей

В то небо, которое в детстве манило.

Года, километры неслись вереницей.

А сердце трудилось! Работы просило!

И новые роли, и новые фильмы —

Кружил белый лебедь прекрасный над миром!

Казалось, судьба и невзгоды — бессильны.

Он стал самым лучшим, любимым, кумиром!

Звучала «Смуглянка» как звуки набата.

Апрель. И под Киевом визг ошалелый

Слепых тормозов. Будем живы, ребята!

И ввысь улетел лебедь птицею белой.

... О чем говорить? Он, о небе мечтая,

Нам всем показал, что летать и без крыльев

Так просто, когда есть надежда святая.

Как жаль, что вернуть его — небо бессильно...

Юлия Чечко

Сорок третий. Барнаульский тыл

«Не получился из меня в свое время летчик. Отправился я в сорок третьем году учиться летать, месяц проучился, но меня выгнали. Расплакался я, потому что у «летчика» было в то время сто тридцать шесть сантиметров роста».

Из выступления Леонида Быкова в Барнауле

Сорок третий. Барнаульский тыл.

Голод и нужда — не понаслышке.

Не пустили в летчики мальчишку,

Потому и свет ему постыл.

Если б кто-нибудь ему сказал:

«Ты не плачь, упрямый желторотик,

Сохрани лишь душу для полета,

А судьба тебя поберегла...

Будет все — с лихвой, через края.

Будет все — и пусть бы лучше не было...

Все равно — скольким подарит небо

Звонкая «Смугляночка» твоя?»

...Кто собой товарища прикрыл,

Кто полшага не дошел до дома, —

Сорок третий... Барнаульский тыл…

Паренек — опять у военкома.

Юлия Чечко

Я не был там…

Леониду Быкову

Я не был там… Откуда так знакомо —

До крика, дрожи и сердечной боли:

Трава живая на аэродроме,

Горящая звезда над летным полем.

Дрожат, почуяв схватку, самолеты —

Кого возьмет к себе навеки небо?

Чей сын не возвратиться из полета?..

…Прости меня, дружище…

Я там не был…

рисунок

Юлия Чечко

Максим

Поднялся на ступеньку,

Схватил удачу-птицу

Еще не Титаренко,

Уже — Перепелица.

Обычного солдата

Сыграв без грамма фальши,

Был рядовым — когда-то,

Майором будет — дальше.

Веселый, беззаботный,

Лихой — неповторимый.

Еще он не народный,

Но — всеми он любимый.

Алешка

(фильм «Алешкина любовь»)

Дмитрий Мельников (г. Санкт-Петербург)

Алёшкина любовь

(памяти актёра Леонида Быкова,

фильм «Алёшкина любовь» 1961 г.)

Он просто рядом ходит

И смотрит вновь и вновь.

Такая вот выходит

Алёшкина любовь.

Обычный парень скромный

Цветы ей дарит вновь.

Красивый мир огромный —

Алёшкина любовь.

Друзья об этом знают,

О вздохах до зари.

Они пока мечтают

О чувственной любви.

Леонид Быков. «Зайчик»

(г. Киев)

Дмитрий Мельников

Признание в любви

(памяти актёра Леонида Быкова,

фильм «Зайчик», 1964 г.)

Для него она ЗАГАДКА.

Он же робок и не моден.

Говорит совсем не гладко.

Он смешон? Нет, бесподобен!

«Я хотел спросить…

Точнее, предложить…

Важное сказать,

О чувствах рассказать»…

Жизнь становится практичной,

Жизнь таинственность теряет.

Часто нам в беседе личной

Слов волненья не хватает:

«Я хотел спросить…

Точнее, предложить…

Важное сказать,

О чувствах рассказать»…

Юлия Чечко

Моя Україна

За останні роки лише двічі відчула Україну — ту землю, на якій живу. Вперше — у музеї-садибі Івана Козловського у Мар’янівці. Вдруге — під час перегляду фільму Леоніда Бикова «В бій ідуть тільки «старики».

1.

Забелькотіло молоко в дійницях,

Пішла на луки хмара череди…

Вставай і ти, осіння зорянице,

Та до села Мар’янівки іди.

Вже запеклися на калині грона,

Вже яблука загупали в саду,

І хтось здаля — співає? плаче? стогне? —

Чи тихо озивається: — Іду-у…

Це ти, Іване? Твій безсмертний голос?

Твій дух, що заблукав у тих полях?

Іди, Іване… Хай на ниві голо,

Та світить уночі Чумацький Шлях.

А ті зірки — немов у храмах свічки,

Їх очі вибирають, мов росу…

Іди, Іване! Пісні — жити вічно.

Дивись — дівчата рушники несуть.

2.

Дніпро під Києвом так важко стогне,

Немов чиюсь спокутує провину.

Невже ви не помітили сьогодні,

Як билися у небі України?

Та вже плацдарми поросли травою,

Та вже окопів згладилися шрами,

І ті, що повернулись після бою,

Сьогодні спочивають під зірками.

Спливли десятки і десятки років.

Все змінено — та не на краще, хлопці…

Зійду з крила. Ступлю з десяток кроків.

І знову з вами — в сорок третім році.

Повітря — інше…з порохом повітря.

Згори і знизу все ревуть гармати.

…Ми падали із криком: «Будем жити!» —

Ми не хотіли мовчки помирати.

«Жить осталось нам, сколько продержимся…»

(Леонид Быков в роли Святкина)

Юлия Чечко

«Жить осталось нам, сколько продержимся…»

Танки давят с отчаянным скрежетом —

Встанет Святкин со связкой гранат.

«Жить осталось нам, сколько продержимся… —

И добавит. — Весна, лейтенант…».

Что ж, судьбинушка, кроешь да режешь ты

По живому, совсем не щадя?

Жить осталось нам, сколько продержимся.

Сколько мог, продержался, друзья.

А весна подступает так бережно,

А беда налетает, как шквал…

Жить осталось нам, сколько продержимся —

Это он навсегда завещал.

Валентина Яроцкая

(п. Алкаккурти Мурманской обл.)

«Жить осталось нам, сколько продержимся…»

(продолжение)

«Жить осталось, сколько продержимся»?

Значит, смерти совсем не быть,

Потому что избытком нежности

Их весна пришла заслонить...

Потому что опять подснежники

Устремили в небо глаза!

Свой рубеж у Маэстро по-прежнему...

И нельзя умирать... Нельзя!..

Ольга Кипнис (г. Киев)

Письмо

За три года до смерти, находясь в больнице, Леонид Быков написал письмо и попросил передать его в руки Ивану Миколайчуку или Николаю Мащенко...

Письмо попало к Ивану Миколайчуку поздно вечером, в пустом коридоре киностудии Довженко, за день до автокатастрофы, в которой погиб Леонид Быков. Когда Иван вскрыл конверт, он понял, что перед ним завещание…

Здесь было непривычно пусто —

Не коридор — а саркофаг…

И пол, заплёванный искусством,

Услышал, как, раздвинув мрак

Тяжёлым шагом шёл один

Из тех,

кого любила Муза,

С кем часто пьянствовал успех,

Пуская кровь сердечным шлюзом...

Он распечатывал конверт,

А белый лист дрожал от боли.

Друг предлагал ему сюжет,

А может слепок новой роли…

Он стал читать и не посмел…

Один, в пустынном коридоре.

Он понял: на бумаге — смерть.

Один. В недоумённом горе…

Уже металл размял металл

Финальным скрежетом оваций.

И запоздало стал сигнал

Перед мотором извиняться.

«Мотор!» — священное из слов

На киносъёмочной площадке…

Маэстро, от винта!

Но кровь

На лобовом. И нет посадки.

На встречную. На встречу с небом.

Вдвоём с неласковой судьбой…

Виновен тот водитель не был

В дорожной встрече роковой!

…В пустом надменном коридоре

Рыдал в руках седой конверт.

Тяжёлое мужское горе

И распечатанная смерть.

Юлия Чечко

11 апреля 1979 года

1.

«…А потом пусть вторая эскадрилья врежет «Смуглянку» от начала и до конца».

Из завещания Леонида Быкова.

Не дождь, не ветер пробирал ознобом,

А солнце и зеленые ростки…

Маэстро хоронили — и над гробом

Навзрыд «Смуглянку» пели «старики».

Он так хотел. Он так прощался с миром.

Ему такая выпала стезя.

…Ну, вот и всё. Отпели командира.

И надо жить. Но без него — нельзя.

Возможно ли — вот так внезапно не быть?

Кто ожидал нелепого конца?

Но что роптать, когда забрало небо

Достойного тернового венца.

И вверх пошла дорога от Голгофы,

И, зная это, смерти вопреки

Ему о клене раскудрявом строфы,

Путь облегчая, пели «старики».

2.

Через тридцать лет…

Кто жизнью доказал, что смерти нет,

Не может навсегда покинуть свет.

А где сейчас? Не знаю… Только все же

Он где-то ЕСТЬ — иначе быть не может.

А что для света ночь, и смерть, и тьма,

И что для чуда доводы ума?

Пусть над могилою и всхлипнет сердце,

Одно лишь вспомню:

— Будем жить, Маэстро!

Анжела Шкицкая

11 АПРЕЛЯ ТРАГИЧЕСКИ (), ИЗВЕСТНЫЙ УКРАИНСКИЙ АКТЕР, РЕЖИССЕР И СЦЕНАРИСТ, НАРОДНЫЙ АРТИСТ УССР.

Что оборвано — не срослось,

Пронеслось звездопадом небо.

Годы стелятся. Улеглось...

Позабыть о тебе и мне бы.

Не успел дожить до седых волос.

Неуёмным был, славным парнем.

От себя ль ушел? Вот немой вопрос.

Будто с неба пал звездным камнем.

Ты, задумавшись, смотришь в душу мне

С фотографии надмогильной.

И дрожит слеза каплей в тишине...

Опустилась ночь. Я бессильна.

Николай Колесник (г. Киев)

Свет души.

Я не верю! – уже тридцать лет?!

Как услышал… что Вас больше нет,

Но откуда-то с выси Ваш Свет, –

. . .

Значит, нет – это вовсе не нет!

Я не верю… что это Ваш Свет,

Что мне верить, искать здесь ответ? –

Я Вас чувствую сердцем, душой!

Нет сомненья – Вы здесь! Вы живой!

И я знаю! – таких нас много!

Значит, жить Вам предолго – долго!

И пройдет хоть и тысяча лет, –

. . .

Не иссякнет души Вашей Свет!!!

11.04.2009г.

Николай Колесник

И когда уже туго совсем,

И когда ты не понят никем,

И когда уж не знаешь, как быть, –

. . .

Спасает Ваше: «Будем жить!!!»

11.04.2009г

Николай Колесник

Все как прежде, Маэстро!

Ты летаешь над нами,

Все, как прежде – кружишь,

Но… уже не садишься,

Но… уже не спешишь.

Не спешишь во «вторую»,

Чтоб «смуглянку» нам спеть.

И… не встретит Макарыч –

Тоже… вырвала смерть.

Есть ли смерть, наш Маэстро? –

Может просто устал?

Что ж не спел ты с оркестром,

Как в том фильме мечтал?

Что оркестр? Твои роли!!!

Все слова наизусть!

Не пожать твою руку –

Ну и что ж… ну и пусть.

Ты в сердцах наших бьешься!

В наших душах поешь!

Все, как прежде – смеешься!

Все, как прежде – живешь!!!

К 80-тилетию любимейшего актера.

12.12.2008г.

Стихи положены на музыку киевским композитором,

заслуженным артистом Украины, Анатолием Куликом.

Маэстро

Николай Колесник

С днем Победы, Маэстро!

В День Победы считают за честь

К Вам прийти ветераны и летчики!

А цветов столько, просто не счесть,

И в слезах здесь седые полковники.

Как мы любим бывать с вами здесь! —

Это место в народе свято!

Здесь Маэстро поет свою песнь, —

«Будем жить, — говорит нам, — ребята!»

И ложатся цветы без конца,

От ребенка и деда седого,

От Джульетты, что возле венца,

И Ромео — ее молодого!

Чтобы благословили на жизнь,

Как в том фильме, что Вы нам поставили.

Чтоб любили друг друга всю жизнь!

Продолженья чтоб ждать не заставило!

И потом, через несколько лет,

К Вам придут их девчонки и мальчики, —

Будут вместе встречать здесь рассвет,

А парней зовет неба романтика!

Памяти Макарыча

Макарыч (актер Алексей Смирнов)

Николай Колесник

Памяти механика.

Алексею Макаровичу Смирнову посвящается!

земной отрезок Пути: 28.02.20г. – 07.05.79г.

В небе пара: ведомый – ведущий,

Чтоб закрыть тебе спину – твой тыл,

А внизу, на земле, верно ждущей, –

Вечно ждущий механик застыл.

Доля их – подготовить к полетам,

В минус тридцать копаться, не спать!

Но ответит Макарыч ребятам, –

Что труднее всего… – это ждать!

Ждать – кого лишь отправил ты в небо,

Перед вылетом перекрестив,

Не ушел бы он в вечную небыль, –

Кому винт на земле запустил.

И Макарыч счастливый, о Господи!

Ведь вернулся Маэстро опять, –

Пусть на «мессере», или на лошади, –

Лишь бы было возможно обнять!

. . .

Но однажды… в начале мая…

Он узнал… неожиданно… вдруг –

Что исчез… за чертою края … –

Его лучший, надежнейший друг.

Еще раз… поглядев печально,

В неба синь… – больше… некого ждать! –

Он рукой помахал прощально, –

И ушел… – навсегда уже… спать…

07.05.2009г.

Николай Колесник

С Днем рожденья, Макарыч!

Алексею Макаровичу Смирнову посвящается!

Вы Макарыч от роду

И Макарыч в кино, –

Но таких вот Актеров,

Уж не видно давно.

Нет таких и в помине,

С кем улыбка всегда,

Вас увидишь в картине, –

И беда, не беда!

Мало кто мог представить

За улыбкою той,

Что войну Вы с боями, –

Всю прошли как герой!

Что контузию чертову

Довелось пережить!

И, что жизнь потом личную, ­–

Вам не сшить – перешить.

Но дарили Вы зрителю

Не жестокость и боль, –

На лице Вашем видели,

Только смех да любовь!

Вы играли не в главных, –

Но Вас помнили все!

Вас любили на равных,

Стар и млад – все, все, все!

Вы дружили с Маэстро! –

Он один понимал!

Довелось заболеть Вам, –

Только он посещал!

Вместе вы нам сыграли

Лучший фильм о войне!

Что шедевром считают, –

И по праву вполне!

Вместе вы нас покинули,

Друг за другом уйдя.

Будто вновь пальцы кинули,

Очередность найдя.

. . .

Вам спасибо за радость, –

Что дарили всегда!

Нам моргнете с экрана, –

И беда, не беда!

Бесшабашным, игривым,

Вы запомнились нам! –

С Днем рожденья, Макарыч!!!

Мы хотим сказать Вам!

Будем жить, Макарыч! Будем жить!

28.02.2009г.

Николай Колесник (г. Киев)

Губернатору Санкт-Петербурга!

(открытое письмо)

Об установлении мемориальной доски

Смирнову.

Нет в России семьи такой,

Где не памятен был свой герой.

И глаза молодых солдат

С фотографий увядших глядят...

Этот взгляд, словно высший суд,

Для ребят, что сейчас растут.

И мальчишкам нельзя ни солгать, ни обмануть,

Ни с пути свернуть!

(из песни к к/ф «Офицеры»)

Человек жив, пока о нем помнят!

Вас никто и ни в чем не винит,

И пускай Вас Господь хранит!

Да и просьба всего лишь одна, –

Ведь когда-то была страна.

Вся в огне той проклятой войны!

И на фронт уходили сыны,

И блокадный стоял Ленинград!

А набатом: «Ни шагу назад!»

Так и Он добровольцем ушел,

И глядишь до Берлина б дошел,

Ведь всего оставалось чуть-чуть, –

Но снаряда разрыв прервал путь.

И контузией жизнь искорежена,

Но причин не узнает она.

Та невеста, что стала б жена, -

Так на том расписалась война.

Был Он скромным и мало кто знал,

Даже то, что ведь Он воевал.

А с войны ордена и медали, –

На груди Его редко видали!

Быть героем Ему суждено!

Дальше были театр и кино.

Сколько сыграно ролей блестящих!

Он для зрителя был НАСТОЯЩИМ!

О войне вспоминать не любил,

А теперь вот… и город забыл,

Что любимцем страны всей Он был –

Так и нет хоть таблички: «Здесь жил…»

Ни доски, ни таблички на доме!

Неужель наша память в коме?

Неужели забыл Ленинград,

Той войны бухенвальдский набат?!

Что мы детям и внукам ответим?

Может, стоит подумать об этом?!

Куда делось «Ничто не забыто!»

Мы забыли «Никто не забыт!»

Неужели забыл славный город,

Переживший блокаду и голод.

Кавалера двух орденов Славы!

И еще орден Красной звезды!

Да еще боевые медали!

Ну а мы… – и квартиры не дали.

Так и прожил в простой коммуналке,

С больной матерью в роли хозяйки.

Девяносто Солдату – Актеру!

Вот исполнилось в зимнюю пору.

Но молчит весь Его кинобрат,

Будто дате той вовсе не рад!

Не того ли снимаем дешевку –

Сериал низкопробного толку,

Что забыли историю славы,

И кино, и самой державы!

Скоро май у нас шестьдесят пятый!

Календарный две тыщи десятый.

Снова «В бой пойдут лишь старики!» –

Не простят, коль не будет доски!

Не простят, коль и дальше так будет,

Ведь судом нас военным осудят!

Может все ж упущенье исправим?

И на доме мем.* доску поставим!

Чтоб прохожий мог видеть, что «Здесь…»

А военный отдать Ему честь!

Чтоб любой Ему мог поклониться! –

Тогда имя не сможет забыться!

12.03.2010г.

*- мемориальная

Письмо подписано 71-м автором четырех литературных сайтов из пяти стран. Полный текст с подписями: http://www. *****/2010/03/12/6.

24 июня 2010г. Губернатором Санкт-Матвиенко подписано постановление Правительства Санкт-Петербурга за № 000 «Об установке мемориальной доски ».Торжественное открытие мемориальной доски Алексею Макаровичу Смирнову состоялось 14 сентября 2011г. в 16.00ч. по адресу: ул. Фурштатская,.

Анжела Шкицкая

Война заставила его забыть о сцене.

Служил в разведке. И не раз «ходил» к врагу.

Но никогда не забывал о Мельпомене.

Он был солдатом, воевавшим за судьбу.

Придя домой, где только мать ждала солдата,

Опять в театр, в родные стены, поспешил.

Каким актером был разведчик наш, ребята!

Он одинок был. Но игрой своей смешил.

Умел дружить. И эта дружба вечным светом

Осталась там, в больничных стенах, где узнал,

О том, что Быков Леонид ушел с рассветом.

К стене лицом он отвернулся. И не встал...

Оля Семенова (13 лет, г. Челябинск)

и Леониду Быкову

Ах, если б вы знали, как грустно признать,

Что их больше нет на планете.

И хочется горько заплакать опять,

Когда я слова вспомню эти.

В различных годах появились они,

Ушли же — в один и тот же.

Минули с тех пор бесконечные дни,

Но что это? Что это? Что же?

В недавнюю пору узнала я их,

Они же подавно не знали,

Что я из-за смерти людей, мне чужих,

Предамся безмолвной печали.

Прошедшие дни засыпаются пеплом.

Нам плакать теперь не пристало.

Мы будем достойны их памяти светлой,

И помним мы их неустанно.

Давно пали листья зелёного клёна,

И выдался день непогожий.

А помните, звали их Лёша и Лёня.

Заметьте, немного похоже.

Макарычем в фильме и в жизни он был –

Механик «девятки» Маэстро.

«Труднее всего – это ждать», — говорил,

Ждать верного друга – комэска.

Так фильм и прожили они до конца,

А фильм, он как жизнь, он такой,

Где кадры, как дни, не меняя лица,

Мелькают несметной толпой.

Заметьте, однако, что в кадре, вот здесь,

Где скажет Макарыч, шутя:

«Жрёт много! А как же у вас?» — что-то есть,

И что-то совсем не пустяк.

Но я точно знаю, Макарыч дождётся,

И краски не будет хватать.

Да, я точно знаю, Маэстро вернётся,

Чтоб спеть или шутку сказать.

Вот так нам судьба молчаливо расскажет,

Что друг любит друга, как брат.

Маэстро из «мессера» выпрыгнет, скажет:

«Макарыч! Прими аппарат!»

Дмитрий Мельников

Эти люди казались обычными,

Очень скромными, даже смешными.

Они жили делами не личными,

И не кажутся больше простыми.

Очень ясно теперь понимание —

Безвозвратны такие уходы.

Личность видится сквозь расстояние,

Через годы, ушедшие годы…

Николай Миластный (г. Чехов Московской обл.)

Памяти актёра Алексея Смирнова

С улыбкой к людям, с грустью в сердце,

печальный комик. И солдат.

Душа актёра — настежь дверцы,

а каждый русский — гостю рад.

Служитель верный Мельпомены,

до гроба друга был пример.

И между прочим, чтоб вы знали,

Солдатской Славы кавалер.

Смирнова

Художник

(Ставрополь)

Людмила Дубинская (г. Севастополь)

Любимый всеми Алексей Макарович Смирнов

«Дорогие мои друзья! Если Вам удалось улыбнуться хоть один раз, я буду счастлив. Так как Вы будете жить на одну секунду дольше. Желаю Вам много всего хорошего и доброго».

На Южном кладбище есть скромная могила.

Приют последний светлого актера.

Его страна всегда боготворила.

Прошел войны тяжелую он школу.

«Макарыч!», — говорили. — «Это сила!»

Сейчас не стало мощных и великих,

Боровшихся, игравших до упора.

«Скончался друг! Куда спешишь ты, Быков.

С тобой пойду! Как друг и как опора.

Сердечко, прекращай немедля тикать!»

Приказы сердце выполнять умело.

«Не плачьте, люди, нужно улыбаться.

Вы помните: МАКАРЫЧ — ЭТО СИЛА!

Там Леха ждет, какое там остаться!»

Ушел и вся страна заголосила.

Спит в Питере, на Южном, честь по чести.

С экрана продолжая улыбаться.

И говорить: «Макарыч, с Вами вместе.

Не судьба расстаться...

Улыбок килограмма три отвесьте!

Я — счастлив, что учил Вас улыбаться!»

Юлия Чечко

Завещание актера Смирнова

(рецензия на стихотворение Людмилы Дубинской)

Сколько б жизнь не мяла, не давила,

Не вела сквозь адские бои, —

Но улыбка, други, это сила!

Улыбайтесь, милые мои!

Было мне и тяжело, и круто,

Солоно от пота и от слез,

Только жизнь не на одну минуту

Вам продлить, ребята, привелось.

Будем жить! Как молвил Лешка, — будем!

Не судите — я за ним ушел.

Мы любили вас, родные люди,

Пусть вам в жизни будет хорошо…

Виктор Тихомиров-Тихвинский

(г. Санкт-Петербург)

С трудом припомню всё, что было!

артисту Алексею Смирнову \Федя из "Операции "Ы"\

С трудом припомню всё, что было.

Февраль. Последнее число.

На Южном кладбище могила —

Её не снегом занесло,

А тишиною и печалью,

Да равнодушием людским,

А может быть заветной шалью

Той, что из слёз, да из тоски.

И копошится мысль простая

В моей уставшей голове:

Он не ушёл от нас — растаял,

Как белый ангел в синеве...

27.02.11г.

Владимир Пресненский

На юбилей Макарыча

Поклонимся низко, в пояс,

Светлой памяти Его.

Не сыграл актер «героя» —

Был героем! Для Него

«Домом» стал кинематограф,

Жить не мог Он без кино,

И «на память» свой автограф

Нам оставил Он давно.

Сколько их — «простых героев»,

Создал наш киноэкран!

В жизни их немало «сбоев»,

Сколько умерло «от ран»!

90 лет от роду!

Память о Тебе жива!

И любовь, любовь народа —

Нет, не праздные слова!

Юлия Чечко

Макарыч

Памятник механику Макарычу —

герою фильма «В бой идут одни старики» — поставлен на учебном аэродроме в Харькове в 2011 году

Макарыч спокоен: дождется.

Ему, наконец, повезло.

Умытое майское солнце

Привычно ласкает крыло.

Летают крылатые внуки,

Моторы звенят в тишине.

Пусть ждать — непростая наука,

Но все-таки — не на войне.

И небо уже не поранит,

И «мессер» уже не собьет

Того, кого вечный механик

Отправит в двухсотый полет.

А если в груди шевельнется

Враждебным осколком свинец,

Фуражку собьет, улыбнется —

Дождется Макарыч, дождется,

Ему повезло, наконец.

В бой идут одни «старики».

Восемнадцать лет старикам...

Маэстро

Юрій Тупицький (м. Вінниця)

Хто б подумати міг, що в окопі

Всупереч боям

На гарячих руїнах Європи

Раптом тишу проріже баян.

І солдату у сні спозаранку

На сумління його молоде

Кароока дівчина-смуглянка

В чистій пісні на серце впаде.

А назавтра — буденні тривоги,

І для когось останній урок,

Хоч до першого дня Перемоги

Тільки крок... один тільки крок...

«От винта!» — тихо скаже Маестро,

І з магічного жесту руки

Дивні звуки живого оркестру

Віднайдуть молоді «старики».

Молода, невгамовна, невпинна,

І яка б не косила війна

Переможе любов неодмінно,

Бо навіки священна вона.

Де ти, ніжна наша смуглянко?

У яких ти, Маестро, світах?

І кому ти сказав наостанку

Неповторне своє: «От винта!»

Александр Тарадов (г. Киев)

Будем жить!

Поэтическое эссе по мотивам фильма

«В бой идут одни «старики»

82-й годовщине со дня рождения

Леонида Быкова посвящается

Кто сказал, что надо бросить

Песни на войне?

После боя сердце просит

Музыки вдвойне!

(В. Лебедев-Кумач)

И... «От винта!» Взмахнул рукой «маэстро»

И песня разорвала небеса!

С аккордом эскадрильного оркестра

Летят «второй поющей» голоса.

И «старики», в свои неполных двадцать,

Показывали «мессерам» «вокал».

«Кузнечик» тоже ведь умеет драться

Он и «драконам» зубы выбивал.

«Всё преходяще — музыка лишь вечна!»

И «Клён кудрявый» — выстоял в бою!

Под звуки песен о любви сердечной

Сражаться шли за Родину свою.

Всегда шутили: «Не могЁм, а мОгем!»

Но лишь механик знал, как трудно ждать.

Товарищей могилы по дорогам

Без карты помогали им летать.

За сбитый «мессер» — царская награда:

«Сто граммов» да «овации» друзей.

На «бубен» «арфу» поменяв «не глядя»

«Вечерний звон» летел среди полей.

И вечной памятью останутся мгновенья,

Что помогли историю вершить!

В них, как призыв грядущим поколеньям,

Последний крик: «Ребята — БУДЕМ ЖИТЬ!»

Юлия Чечко

Незабываемое

Леониду Быкову, Алексею Смирнову, Сергею Иванову, Владимиру Талашко, Сергею Подгорному, Рустаму Сагдуллаеву — всей второй-поющей эскадрилье из фильма «В бой идут одни «старики» посвящается

1.

Приходится смириться перед чудом —

Не объяснить его, не разгадать.

Но Вы меня услышите оттуда?

О, хоть бы слово доброе сказать.

А небо в декабре не голубое,

А сердце давит камень тяжело…

И Вы вернулись — словно после боя.

Присели так устало на крыло.

Не надо слов. Пускай затихнут речи,

Но вспомните, чья совесть нечиста, —

Его глазами нынче смотрит Вечность,

Небесная (земная!) высота.

Пересмотрите кадры киноленты —

Как будто друг подставил вам плечо…

Всё сказано о жизни и о смерти.

И что теперь добавите еще?

2.

Окончена съемка. Затоптан костер.

И самый тяжелый умолк разговор.

А воды Десны так спокойно текли…

И встал командир (режиссер!): «Ну, пошли…»

И так же, как друга спасал от вины,

Теперь он его уводил из войны…

А там, средь живых и погибших бойцов,

Навеки остался Серега Скворцов.

И не было больше иного пути, —

Поскольку он знал:

От себя не уйти…

3.

Трагичный комик с детскою душой,

С осколками войны в душе и в теле…

Об этой дружбе, крепкой и большой,

Не выдумать — она на самом деле.

Определить ли степенью родства

Всю безграничность, безысходность горя?

Когда забрали сына у отца, —

Он тихо вслед ушел,

Ни с чем не споря…

4.

Клен кудрявый, резной и зеленый…

Память вряд ли притупят года…

Где схоронен ты, Витя Щедронов?

Или в небо ушел — навсегда?

Улыбаешься щедро с экрана,

И судьбе, и войне вопреки…

«Как же плакала Витькина мама,

Когда в бой шли одни «старики»…

5.

Пилоткой ловит лейтенант кузнечиков.

А что ему? Еще в запасе вечность.

И в плен берет до головокруженья

Предчувствие полета — не паденья.

Когда тебе неполных восемнадцать,

То страха в драке нет,

И тянет драться!..

И сладко пахнут травы полевые…

… И все погибшие — еще живые…

6.

…Как веточка зеленая,

Как стройный тополек —

И девочка в погонах,

И смуглый паренек...

Ее «У-2» уносит

В объятья темноты.

Его: «Стрелял ли»? — спросят.

«А видел что?» — «Кресты…».

Ромео и Джульетта

Отсчитывают дни…

В сорок четвертом лете

Останутся они.

7.

Экран погас — и в зале вспыхнул свет,

Как доказательство, что смерти нет.

В глазах у вас так вспыхивают слезы…

Но мы вернулись.

Может, слишком поздно…

Нас забирало огненное небо, —

А после — что? Стакан с краюхой хлеба?

Но спойте песню, не справляя тризны.

Мы — для Любви.

Для Веры.

И для жизни…

Сергей Подгорный в роли Смуглянки

(г. Киев)

Юлия Чечко

«Желторотики»

«Леонид Быков очень удачно нашел слово. О тех ребятах, которые начинали летать, стрелять, воевать…».

Из разговора с Владимиром Талашко

Летчики, седые ветераны,

В памяти у вас кровавый след…

Умирать, по меньшей мере, странно

В восемнадцать-девятнадцать лет.

Когда солнце осыпает блики

На погоны новичков-ребят,

То звучит, по меньшей мере, дико

Слову «жить» синоним «воевать».

Только…что поделать? Что поделать?!

Катится лавиною война,

Мир давно не черный и не белый,

А с немалой примесью огня.

Как мотор, остановилось сердце,

Во Вселенной — тишь и пустота…

И возможно ль: «Музыку, Маэстро!»

Раз звучит команда: «От винта!»?

Но никак, никак нельзя иначе,

Надо жизнью побеждать войну.

…Белые березы тихо плачут.

Клен кудрявый трогает струну.

Дмитрий Мельников

Слова о погибшем боевом товарище

(на основе сцены из фильма «В бой идут одни старики»)

Я с ним шутил ещё с утра…

Мы с Витькой с одного двора…

А когда были свёрнуты скатерти,

Говорил на вокзале он так:

«Посмотри, постарели как матери,

Поседели их головы как»…

Анжела Шкицкая

В память Сергею Иванову — Кузнечику

«В бой идут одни «старики!», —

Командир отдавал приказ.

И мальчишки-фронтовики

Выполняли его не раз.

«Старики» на войне — из тех,

Кто не раз побывал в бою.

Эй, Кузнечик, ну что за смех?

Разговорчики там, в строю!

Да какие там «старики»,

Когда гибнут твои друзья?

От винта! И стучит в виски —

А ведь это приказ! Нельзя!

Только он был рожден таким:

Пусть веселым, смешным, но все ж

Человеком рожден БОЛЬШИМ!

Не до страха!.. По небу дрожь...

И парнишка в атаку враз —

«Раскудрявый, зеленый клен!»

Да трассирующим! Сейчас!!!

Он ведь в землю свою влюблен!

Он не знает, что он — герой.

Просто сердце — живое в нем.

Эх, Серега, грущу порой...

Что «Смуглянку» не мы поем...

Ольга Кипнис

Снова бой (песня)

Снова бой, и неведомо,

Кто вернётся живым.

Рвёмся в небо и веруем,

Что друзей сохраним.

Друг в атаке прикрыл собой,

Отвернуть не успел.

Это значит — последний бой,

Это значит — сгорел.

Это значит один из нас

Не допел, не дожил.

Это значит, что в небе ас

Верно Богу служил.

И мужская блеснёт слеза —

Как нам жить без него?

И замрёт потрясённый зал —

Это просто кино.

Снова юность вернётся

Сквозь экран и года…

И Кузнечик смеётся,

И кричит: «От винта!»

И Маэстро ворвётся

Верным жестом руки.

И приказ остаётся:

«В бой идут «старики»!

Снова: «Прыгай, Серёга!», —

Закричит капитан.

Но не прыгнет Серёга,

А пойдёт на таран.

В небе нету приказа,

Чтобы жизнь сохранить…

И последняя фраза:

«Командир! Будем жить!»

Улыбнётся Смуглянка

И тихонько споёт.

И уйдёт слишком рано

В свой последний полёт.

Вспыхнут в воздухе крылья —

Две надёжных руки.

Во второй эскадрильи

В бой идут «старики».

Вновь сжимается смерти

Роковое кольцо.

Окровавленной сеткой

Застилает лицо…

Над влюблённым Ромео

Дрогнет залпом земля,

И в далёком Ташкенте

Зацветут тополя…

Снова бой, только головы

Побелели давно.

Но по-прежнему молоды.

Те герои кино.

До последнего вылета,

До последней черты,

До последнего выдоха

В бой идут «старики».

Вера Репина

(9 класс, гимназия №7, г. Лыткарино Московской обл.)

«От винта!» — команда прозвучала,

Сорвана с кабины маскировка,

Приладив парашют у друга на плечах,

Макарыч крестит самолет неловко.

Он сделал все что мог, осталось только ждать,

Смотреть с надеждой в багровеющее небо.

Тяжелый труд — комэска провожать.

На смертный бой, где бы он не был.

Четвертый год на суше и на море

Идет кровопролитная война.

Враг беспощаден, сеет смерть и горе

В Солдатскую шинель одета вся страна.

Близка Победа, и какой ценой

Достанется она уже не важно.

Отчаянно сражаясь, той весной

До мирных дней дожить мечтает каждый.

Но долг солдатский снова в бой зовет

В военном небе, расправляя крылья

Вперед на запад командир ведет,

Поющую вторую эскадрилью.

До сих пор находят следопыты,

На полях израненной страны,

Под покровом времени сокрыты

Инструменты страшные войны.

Штык солдатский, ржавый пулемет,

Груда серебристого металла,

Не вернулся парень из полета

Память — это все, что от него осталось...

Вера Репина

Несовместимы трусость и война,

На фронте это быстро понимали,

Медали, звезды, лычки, ордена,

Заслужено герои принимали.

Скворцов сказал уверенно и просто,

Как черту под жизнью подводил:

«Я трус. К чему теперь вопросы,

Подавай в трибунал, командир».

Он не помнил, как вышел из боя

Зачем рванул штурвал, и вдруг случилось так,

Спасаясь от огня взмыл в небо голубое

Его послушный грозный «Як».

Исправен пулемет, а он все выше, выше

Далекая земля в цветении весны,

Все зелено кругом и аисты на крыше,

Вьют прочное гнездо под боком у войны

Война и смерть собрали жатву в небе.

Бой отгремел, дал место тишине.

Не стоит рассуждать тем, кто там не был,

О доблести и страхе на войне.

Сергей Скворцов

Юлия Чечко

Истребители

Героям фильма Леонида Быкова

«В бой идут одни старики» посвящается

1.

Пашем небо… Гимнастерки взмокли,

Жжет глаза привычно горький пот.

Точно в перевернутом бинокле —

Падает на землю самолет.

На нее, далекую, родную,

Где не начаты и сотни дел…

…Хриплое: «Прикрой — я атакую!»

…Тихое: «Прости…не долетел».

2.

«Ребята, будем жить!» —

Последний крик.

Секунды две —

И смерть в огне кромешном…

А что он видел

В тот кровавый миг?

Опять перед глазами —

Цвет черешни?

Цвети, цвети!

Я наплевал на смерть.

Бесчестие —

Оно страшнее смерти.

Но это право —

С честью умереть

Я заслужил.

Уж это мне поверьте…

Пусть многого

Я в жизни не успел,

Всего-то, что дружил я

И сражался, —

Но искупил вину,

И песню спел…

Ребята, будем жи-ить!

…Как в небе жарко…

3.

Будем жить,

Где бы не были мы —

На земле или в небе.

Ведь любовь — недолюблена,

Лучшие песни — неспеты.

Сны — и те недосмотрены…

А над полями, над гнездами

Самолеты в ночи

Догорают

Падучими звездами.

Это после потомки

Пусть вздрогнув, заплачут:

А жили мы?

Что поделаешь, друг.

Это наша отчизна

Под крыльями.

Ольга Казакова (г. Екатеринбург)

Будем жить!

Самолет окунулся в пламя,

Черный дым глаза застилал,

— Будем жить, — прошептал тот парень,

Что за Родину умирал.

— Будем жить — подхватило эхо,

Боя гром ему отвечал —

— Отомстим за того человека,

Что за Родину жизнь отдал! —

— Будем жить — говорим мы сегодня

В наш недобрый военный век,

— Будем жить – отвечает Родина –

—  Так хотел тот простой человек!

11.05.1998

«Будем жить!»

Рисунок из личного архива

Владимира Талашко

Дмитрий Мельников

Будем жить!

Падал с неба в бою, и уже загораясь,

На врагов ты повёл самолёт.

Из крылатой машины не прыгал, спасаясь,

В сорок третьем у энских высот.

На секунду-другую терялся в эфире,

Но по связи успел сообщить:

«Не грустите, ребята, одни в этом мире.

Мы ещё будем радостно жить!».

Может, ангел сказал, самолёт облетая,

То, что скрыто от слуха других.

Ты сближался с землёй, наперёд твёрдо зная,

Что внесён будешь в Книгу Живых.

Ромео и Маша

Юлия Чечко

Ромео и Джульетта

Рустаму Сагдуллаеву

и Евгении Симоновой

На земле и в небе — сорок третий,

Жизнь — всего лишь тоненькая нить…

Но опять Ромео и Джульетта

О любви боятся говорить.

Тополя далекие у дома

Дочек ждут давно и сыновей,

И в военном — а не майском — громе

Музыка становится слышней.

Только далеко еще до мира,

Да и день считается за год.

Нет, не снилось старине Шекспиру,

Что когда-то так произойдет:

Сорок третий… только сорок третий…

Падают антоновки в раю…

И стоят Ромео и Джульетта

У недолгой жизни на краю.

Александр Пашковский (г. Кременчуг)

Маэстро

Леониду Быкову, актеру-маэстро…

 1.

У буйного двадцатого столетья
Сорок четвертый возмужавший год…

На запад возвращается в отрепьях
Война вторая, оголив восток.

Бои уже на нивах Украины…

И где-то, окруженный в цвет садов,

Аэродром, на полотне картины

Работы кисти наших «стариков».

И здесь, конечно, небо голубее,

Прозрачней воздух, зеленей трава.

А звёзды? — ярче! А костер? — теплее!

И с говором особым детвора…

 2.

С утра комэска, кажется, невесел —

Пощады, желторотик, и не жди!

Сегодня будет долго не до песен,

И в бой идут одни лишь старики!

В момент святой полетных указаний

Серьёзен строй орденоносных лиц...

Да слушает Маэстро без роптаний

Шеренга Яков — стая гордых птиц...

Отсчет всему — зеленая ракета,
Она, как путеводная звезда…

Запущены моторы и прогреты,
И тонет в песне взлета: «От винта!»

Маэстро, набросав либретто боя,
Выруливает первым!  С ВэПэПэ
В крыло — ведомый, далее по двое
Выписывают ноты на земле.

Моторы, изойдя на выхлоп сизый,

Винты вогнали в неподвижный диск.

Взлетели! Бреющим на запад – низом…

Свободная охота, поиск, риск!

Машины километры тенью меря,
Прокладывают заданный маршрут.
В их топливные баки влито время,
И по остатку времени их ждут.

А им всё утолить бы жажду встречи!

Да чёртовым по небу колесом!

И Яками зажать бубновый Мессер,

Одаривая праведным свинцом!

Пехоте поглазеть? Айда на спину!

Хоть свастику от звезд не отличить,

Но трассы пуль до воющего дыма

Их всё же заставляют подскочить.

Уверенно Маэстро на «Девятке»
С созвездием подбитых на борту
Заводит всех пилотов на посадку
В хранимом кем-то боевом строю.

«Война войной — обед по распорядку…»

Стоит торжественно в столовке строй.

Что, «Мессер» угодил в лесопосадку?

«Кузнечику — сто грамм!» Само собой!

И дай господь, на давность не взирая,

Нам подвига пилота не забыть,

И вторить, обелиски навещая,

Бессмертные два слова: «Будем жить!»
 

3.
Аэродром  такой уж организм,
Где нет ролей второго плана.
«Нет мелочей у нас» — не афоризм,
Пункт главный летного Устава.

Аэродром не только часть земли

В дорожках взлета и посадки, —

Расставит, наигравшись, дух судьбы

Вне ранга — всех, не по порядку..

Аэродром не место для таких,

Война кому, что мать родная –

Кто из-за «брустверов» складских

Мошну упруго набивает.

Аэродрома тем горда семья —

Все — неба равные солдаты.

Пилота сердце, сердце технаря —

Едины в горечи утраты.

Аэродром хранит один запрет —

Терять надежду правил ради…

Маэстро и вернулся под рассвет:

«Макарыч, вот, махнул не глядя!»

           

4.
Пилоты — хрупкие девчата —
Бомбардировщиков У-2
Днем засыпают сном солдата,
Упрятав  в шлем бюстгальтера...

Им нипочем мужское бремя —
Бипланам заносить хвосты,
Да ведь ещё в ночное время,
Когда мужчины видят сны.

Им — дважды два — сонет Шекспира

Продекламировать шутя…

Им бы рожать, дожив до мира,

Но вот опять, опять судьба...

А смерть достанет, как нарочно,
Того, кто вот — уже нашёл…

Ромео, Маша… Сколько можно?

А сад беспечный цвёл и цвёл…

… Два обелиска на опушке,
Два рафаэлевых лица…
Их не доиграны игрушки,
И не долюблены сердца…

5.
Ах, Леонид! Актер-маэстро!

«Смуглянки» вечный дирижёр!

Как был поклонам не уместен,

Так без поклона и ушел…

Василий Ростовский (г. Киев)

Память. Быкову

Отшумели канонады

Страшной гибельной войны,

Нёс солдат домой награды —

Он отвык от тишины.

Ныли раны, заживая,

Зачерствелых душ тепло

Раздувалось ветром мая...

Будоражило кино.

Где без опыта ребята,

Бросив парты и портфель,

Вмиг взрослели, как солдаты,

От огня и от потерь.

Презирая лапы смерти,

Поднимались на крыло,

Чтоб потом в скупом конверте

Им домой письмо пришло...

Только юность бесшабашна,

Только с музыкой и ввысь,

Вы не верьте, что не страшно,

Просто крылья заждались.

Так и Лёня — тихий с виду,

Но с распахнутой душой,

Рвался в небо... Боль обиды —

Не пускали. Как косой,

Срезали. Не тут-то было,

Всё равно взлетел, но как!

Не меняй табак на мыло,

Закури, коль, что не так!

И летала эскадрилья,

В миг «бубновых» присмирив...

Выросли таланта крылья —

Он творил, что было сил!

Василий Ростовский

Посвящается светлой памяти Леонида Быкова и Алексея Смирнова /фильм «В бой идут одни старики»/

Попрошусь я во вторую,

Ты, Маэстро, не взыщи,

Я хочу судьбу такую,

Ты мне песню подыщи,

Чтоб летать она умела,

Отрываясь «от винта»,

Чтоб была с душой и телом,

Жизнь скучна, коль суета

Набивается в подруги,

Только это не по мне,

Ветер станет лучшим другом,

«Музыки хочу вдвойне»!

За отцовскою заботой

Я Макарыча найду,

Только жаль, душа на взлёте

Расчехлила вдруг беду…

Пока помним, жив Маэстро!

Он всегда в кругу друзей,

Взглядом, словом, песней, жестом…

Помянём, 100 грамм налей!

Валентина Яроцкая

За Вас, Маэстро!

За Вас, Маэстро, фронтовых сто грамм!

Вы далеко — по времени и месту...

Сегодня снова на свиданье к Вам

Придут с цветами девушки-невесты.

Поклон Вам низкий и моя любовь —

За Музыку! Ведь сами Вы сказали:

Всё преходяще... (войны, слёзы, кровь!)...

Но Музыка! Она — на пьедестале!

И в небе снова «старики» живут —

Безусые, небритые мальчишки...

А я навзрыд над их судьбой реву —

Война страшна ведь даже в детских книжках!

Игорь Волощук (г. Винница)

Будем жить, ребята!!!

В память о Советских Солдатах (еще мальчишках), не вернувшихся с горячих точек...

Разболелось сердце, словно ждет кого-то,

В дембельском альбоме, — старенькое фото

Молодого парня, юного солдата

И слова из фильма: — БУДЕМ ЖИТЬ РЕБЯТА...

Вижу эти лица... годы пролетели,

На плацу армейском, помню, песни пели.

И сигнал тревоги — моего недуга

И во сне сегодня я увидел друга

Как живешь, Братишка? Как оно сложилось?

— То, о чем мечталось... Вышло? Получилось?

— Вы тогда вернулись, я в песках остался

И вокруг душманы, но живым не сдался.

О себе не думал, вас прикрыть пытался,

Извини, конечно, что не попрощался?

Кончились патроны, а в руке граната...

и звучало в сердце: БУДЕМ ЖИТЬ РЕБЯТА!

В реве вертолетном все перемешалось,

Растворилось в небе, все, о чем мечталось.

Синевой и песней, дружбой и стихами,

Да, Ты не вернулся... но остался с нами.

Двадцать лет прошедших — продолжение боя,

Бесконечный поиск своего героя

И слова парнишки, что назвался братом,

В свои восемнадцать, был уже солдатом.

Что ответить Другу? Оба замолчали...

А ведь мы когда-то верили и ждали.

И понять не трудно, не найти ответа,

на вопрос обычный Друга с того света.

Там за горизонтом Ты коснулся неба,

А в стакане водка, сверху корка хлеба...

Красные гвоздики... Залп из автомата

И оттуда сверху: — БУДЕМ ЖИТЬ РЕБЯТА!

Оля Семенова

***

Когда приходит майская весна,

Мне верится сильнее, чем обычно –

Всё было так, как бы хотелось нам,

И мысли эти для меня привычны.

Я твёрдо верю, словно там была,

Что по Берлину шёл в начале мая

Маэстро сам, и вместе с ним прошла

Непобедимая поющая вторая.

Они прошли по главным площадям

И видели в боях за город павших,

И видели Рейхстаг, назло врагам

Покрытый густо росписями наших.

И тут задумался небесный эскадрон,

Как велика была бойцов отвага.

И был Маэстро удовлетворён

Развалинами гордого Рейхстага.

И на полуразрушенной и тёмной

Стене, ещё способной устоять,

Он написал с любовью преогромной

То, что давно уже хотел сказать.

И я, пожалуй, проходила там,

И надпись ту читала, улыбаясь.

Всё было так, как бы хотелось нам,

И в этом я ничуть не сомневаюсь.

Гела[1]

Не приманишь пугливый сон —

Заплутал среди темноты,

И смыкается грань времен,

И мы рядом стоим у черты:

Кто в беде не отводит глаз,

Кто идет за звездою «долг»,

Неумел, кто во что горазд,

Стройся, стройся, упрямый полк.

И не важно, кто млад, кто сед,

Сколько было встреч и разлук.

Встали в строй вечно юный дед

И его постаревший внук.

Чтобы рядом — тепло руки,

Чтобы жить — назло всем ветрам.

В бой идут одни «старики».

Восемнадцать лет «старикам».

Второй поющей посвящается…

Ольга Кипнис

Девять

Второй поющей эскадрилье посвящается

Вас было девять.

Бог вам дал

На всех — единый пьедестал.

И вы на нём — коленоприклоненны.

И словно нету той войны.

Войной вы были спасены

За тех,

кто в рай шагнул

за край Вселенной.

Девятый — первым был из вас.

Он верный друг

И в деле — ас.

И снова высоту он взял упрямо.

Разверзлось небо над землёй,

И он сказал: «Господь, постой!»,

И он сказал:

«Я не сказал —

Прощайте, мама!»

Он завещал вам быть всегда

Там, где друзья,

Там, где беда.

Прошли года —

Вы стали «стариками».

И кто сегодня принял бой,

На взлёт пошёл: «Дружок, прикрой!»

Работал — сердцем!

Реже — кулаками…

Вас жизнь ломала и гнала.

У всех дела,

дела,

дела…

Всё на бегу — и встречи, и разлуки.

Вы развенчали этот мир.

Прости им, грешным, командир,

За то, что часто

опускались руки.

И вот уже осталось семь…

Он молодой ещё совсем!

И траур по нему носить нелепо!

К нему судьба была щедра

И вдруг ощерилась:

Пора!

И мы слепы,

И небо стало слепо!

Сегодня новая война.

Когда закончится она,

Вы станьте в рост!

Как в прошлой жизни – рядом.

Вас ровно девять!

Бог вам дал

На всех — единый пьедестал!

Священных слёз мужских

Скрывать не надо…

2000

Ольга Кипнис

Сегодня день седой, и плачет небо…

И слёзы превращаются в снежинки.

Такой был день… И снова Дом кино

Справлял не юбилеи, а поминки…

Как светлый миф — Серёжа Иванов.

Уже и повзрослевший, и спокойный.

Никто из самых горьких в мире слов

Не смог сказать ни «мёртвый», ни «покойный».

С экрана смотрит — юный и смешной,

Наивный, ироничный, благородный.

Вся жизнь его была такой цветной,

Что смерть казалась тенью инородной.

Кузнечик умер… Вот и всё кино.

И плачет небо чистыми слезами.

Маэстро, вы не виделись давно,

Пускай душа артиста будет с вами.

На терниях кино вы столько раз

Птенцам несмелым расправляли крылья.

В рассвет шагнул ещё один из вас —

Боец осиротевшей эскадрильи.

Кузнечик

Юлия Чечко

Не доиграл…

Памяти актера Сергея Иванова

Не доиграл… Но это только в детстве,

Когда не дозовутся со двора.

«От радости не выдержало сердце», —

Врач объяснил. Какая тут игра…

И всё пустое — все слова и речи

Для тех, кто оказался за чертой…

Но поглядите — вот же он, Кузнечик!

Веселый, беззаботный, озорной.

Еще с войной вплотную не столкнулся.

Еще не возмужал, не постарел…

…Не доиграл... Как будто обернулся

Он перед тем, как в небо полетел…

Людмила Дубинская

Сергею Иванову — любимому Кузнечику Союза

Мы зажигаем скорбно свечи,

Ушел на взлете, молодой.

Куда ушел? Ушел он в ВЕЧНОСТЬ!

Как уходил когда-то в бой,

любимый всеми, наш Кузнечик.

Ушел на взлете он картины,

он, не умевший унывать.

снимал он Замки Украины.

замки с души умел снимать,

Кузнечик, наш актер любимый.

Тихонько пела я «Смуглянку»

ей помянула я его.

горит звездой на небе яркой.

Сергей, свет Солнца, Иванов.

Вот о таких сказал Петрарка:

Жизнь человеческая на земле не просто воинское служение, а бой.

Вновь: «Старики уходят в бой!»

Ты улыбаешься беспечно...

А мы любуемся тобой.

Да нет: ГОРДИМСЯ МЫ ТОБОЙ!

Тебя мы любим, наш Кузнечик!

Татьяна Рыбакова

(г. Гай, Оренбургская обл.)

Монолог Кузнечика

Рыдало небо скорбя,

Когда нашла тебя смерть,

Его всем сердцем любя,

Ты не ушел, ты и впредь

Назло беде и ветрам

Хмельные цедишь рассветы,

И мне накапай сто грамм,

Споем с тобой недопетую…

Ты пой, а я подпою

Своим привычным — вполголоса,

Как в том последнем бою,

Посеребрившим нам волосы.

Давай «Смуглянкой» своей

В который раз мы полечимся,

Я, брат, хоть пей, хоть не пей,

Остался вечным Кузнечиком.

Меня напрасно тогда

За юность ты обвинял,

Я б, брат, за эти года

На свете все променял.

Ну что ж, Маэстро, налейте

Помянем наших ребят.

Как видишь, я даже в смерти

И то моложе тебя.

Смуглянка

Юлия Чечко

Памяти Смуглянки

19 июля 2011 года умер актер

Сергей Подгорный

Весть, прямо в сердце бьющую,

Вряд ли я понимаю…

Не уходи, поющая…

Не уходи, вторая…

В чудо поверить, в сказку ли!

Нет им сегодня места…

Где ты, Смуглянка ласковый,

Встретишь ли ты Маэстро?

Добрый, душевный, солнечный,

Жил — сколько было силы:

То ли кино окончено,

То ли судьба добила…

Горло рыданья душат мне,

Горя не принимая.

Но… уходит поющая…

Но… уходит вторая…

Ольга Кіпніс

Світлої пам’яті улюбленого друга,

артиста Сергія Підгорного…

Ти одною знаною піснею

Залишився на згадку мені…

Повернись хорошою звісткою

У мої незабарвлені сни…

Повернись! Негарним, неголеним,

Нетверезим… Та будь-яким!

Все незроблене – вже відмолено.

Врешті буде твій шлях легким.

Буде зоряним та не болісним…

Все минулось. В одну мить.

В цьому світі твоєї совісті

Залишилось на сто століть…

Юрій Тупицький

Погасла зірка. Вiдсвiтила...

Останній злет, останнiй бiй.

Земля лише приймає тiло,

а пам’ять вiчна, друже мiй.

Душа жива, вона над нами

сiя у святостi своїй.

Над молодими «стариками»,

над тими, що продовжать бiй.

Олег Максименко (г. Киев)

Поющая эскадрилья

Светлой памяти

Леонида Быкова («Маэстро»),

Алексея Смирнова («Макарыч»),

Сергея Иванова («Кузнечик»),

Сергея Подгорного («Смуглянка»)

посвящаю.

От чего умирает актер?

От болезни, обиды, от водки

Или сплетни, которая — вздор,

Иль от песни, что рвется из глотки.

От бездельной тоски без ролей,

От нежданных капризов Фортуны,

И от зависти лживых друзей

Рвутся сердца душевные струны.

Черный траур печали надев,

Люди молча стоят у могилы.

Под веселый «Смуглянки» напев

Горечь слез удержать нету силы.

В благодати нездешних красот

У фанерной звезды молчаливо

И Маэстро — от Бога пилот,

И Макарыч — сидят терпеливо.

«Где Кузнечик? Зови к котелку!

Передай, от Смуглянки есть вести —

Снова прибыло в нашем полку.

Эх, споем наши лучшие песни!»

Вновь Макарыч слезинку смахнул.

«Не серчай, что туман будней серых

Он не глядя на вечность махнул!

Наливай! Пьем за сбитых. За смелых!».

Смотрят асы «поющей» с небес,

Как в тумане уснувшей реки

Шепчет, эхо запомнивший, лес:

«В бой идут одни старики».

Юлия Чечко

Скорбь по брату

Сергею Подгорному —

вторая поющая

Как всё беспомощно — слова и жесты…

Как все бессильны — врозь и сообща…

Платок… иконка… ладан и свеча…

И я один…

И ты…

А были — вместе.

Что делать с этой дикой пустотой,

Где неприкаянная память бродит?

Какая же несправедливость в том,

Что лучшие опять с земли уходят…

Смуглянка… Друг… Не так… Сережка, брат…

Мы все перед тобою виноваты…

В небесной эскадрилье в первый ряд

Четвертым встал ты…

Кланяйся ребятам…

Юлия Чечко

Сергей Скворцов

Памяти двух матерей —

летчика и актера…

Сгорает самолет в небесной сини.

«Серега, прыгай!» — в горле встал комок.

Легко ли видеть, как убили сына...

Ну почему не прыгнул ты, сынок?

А что он мог... Не всех дождались мамы.

Суровую войну не обхитрить.

Но три десятилетия с экрана

Кричит Скворцов: «Ребята, будем жить!»

И где та грань, чтоб рядом — жизнь и вечность,

Где роль соприкасается с судьбой?

А зрители актеру вслед прошепчут:

— Гляди, Скворцов! Живой Скворцов! Живой...

Юлия Чечко

Есть еще в пороховницах порох

Владимиру Талашко

Есть еще в пороховницах порох,

Как и в теле — духа торжество!

Если мир неимоверно дорог,

То сражаться стоит за него.

Хоть на каплю малую улучшить,

Взяв одно оружие — любовь.

Если шпага светлая, как лучик,

Темнота проигрывает бой.

Только острие ее коснется,

Только лишь дотронется слегка —

То улыбка, щедрая, как солнце,

Соскользнет с блестящего клинка.

Алеж Катои

(США, штат Пенсинвалия)

Мы были молоды недавно

Хоть это было так давно

И вечно память благодарна

За чёрно-белое кино:

О них, мальчишках неизвестных

Познавших смерти виражи

Мы будем жить! — сказал Маэстро.

Мы будем жить! Мы будем жить!

Сегодня в мире, спозаранку

Совсем иная суета,

Но вновь звучит для всех «Смуглянка»

И вновь команда: «От винта!»

А рядом — смерть. И бой неистов

Огня палящего стена.

Но кто был чист — остался чистым

Всегда. Во всём. Для всех. Для нас.

И как бы нам не говорили,

Но мир продажный — не таков.

Уходят в небо эскадрильи

Двадцатилетних стариков...

«Раскудрявый, клен зеленый, лист резной…»

Импровизации на тему «Смуглянки»

Ольга Кипнис

Импровизация на тему «Смуглянки»

От винта! Дирижёрской палочкой

Сплёл Маэстро песню, как кружево.

И тяжёлый баян вразвалочку

О любви говорил и мужестве.

Как-то летом…

Рассвет…

И времени — до Победы новый отсчёт!

Сколько будет смертей безвременных!

А вернувшихся — наперечёт.

«От винта!»

И в бою упорном – перекошенные кресты!

«Будем жить!»

Но в пожаре чёрном

Лётчик ринется с высоты…

Клён зелёный…

Не может Маэстро

Горе смахнуть с лица.

Но «Смуглянку» грянет оркестр

От начала и до конца!

Юлия Чечко

Как-то летом, на рассвете…

На тему «Смуглянки»

Как-то летом

На рассвете

Омрачился

Божий свет —

Задышало

Небо смертью,

И земля –

Ему в ответ.

Раскудрявый

Клен зеленый,

Принял сразу

Сто смертей —

Посеченный,

Опаленный,

От макушки

До корней…

Все равно

Под этим кленом

Мы зажжем

Любви свечу —

Возвращусь к тебе,

Влюбленный,

Доползу ли,

Долечу…

Ты мои

Залечишь раны

Только нежностью одной,

И прошепчешь:

«Здравствуй, парень…

Мой хороший…

Мой родной…».

И пускай

За нами следом

Горе лютое

Бежит —

Как-то летом

На рассвете

Мы воскреснем…

Будем жить.

Марина Бирзович (г. Москва)

Поющая эскадрилья

«Как-то летом на рассвете

Заглянул в соседний сад...»

...Было всё иным на свете,

Были взрослые — как дети

Сорок лет тому назад...

Было лето быстротечно —

Где тот сад, в какой дали?

Этот сад, где лето вечно,

Где Маэстро, и Кузнечик,

И Смуглянка в бой ушли...

Новый век... другие крылья...

Так назначено судьбой —

Это жизнь, а не бессилье —

Из поющей эскадрильи

Старики уходят в бой.

Но при этом остаются —

И в строю они стоят.

Память может их коснуться

Чтобы каждый смог вернуться

В очень много лет назад...

Зинаида Дырченко

Раску-у-у-дрявый...

Леониду Быкову

«Раску-у-у-дрявый!»… — и бешено сердце стучит,

Душе не наслушаться и взгляда не оторвать,

А смерть по пятам рыщет, как волк в ночи,

Как будто на песне лежит роковая печать.

«…Kлён зелёный»… — и в сдавленном горле ком,

и чувствуешь, что за столом осиротеет место,

а юный Ромео с девушкой не был в кино,

Он только вчера увидел свою невесту.

«Мотор! — От винта!» — площадка-аэродром,

Здесь Ты дирижёр, и рвутся в атаку артисты,

Ты к злу беспощаден и фальши даёшь отпор,

Ты вечный «старик», a в бою не нужны статисты.

«…Лист резной!» — и трель на серебряной ноте

оборвалась, и от боли взревел мотор...

Но песня парит в вечном свободном полёте,

И помним о Человеке мы и бездонный простор.

Аты-баты, шли солдаты…

(кадр из фильма

«Аты-баты, шли солдаты»)

Дмитрий Мельников

Аты-баты, шли солдаты

(на основе фильма «Аты-баты, шли солдаты» 1976 г.)

«Аты-баты, аты-баты» —

Из считалочки простой.

По дороге шли солдаты

Принимать последний бой.

Лица их просты, суровы.

Гимнастёрки без наград.

Только все они готовы

Встать в один смертельный ряд…

Что не так и в чём ошибки –

Время вспомнить по пути,

Ведь часы солдата зыбки,

А письму идти, идти.

Десять строчек на привале.

В них семью спешат обнять.

И наказ — чтоб обещали

Жить в любви и всё прощать…

«Аты-баты, аты-баты» —

Из считалочки простой.

По дороге шли солдаты,

Каждый мыслил, как святой.

Дмитрий Мельников

Цыганочка с выходом

(памяти Леонида Быкова на основе фильма «Аты-баты, шли солдаты».)

Завтра бой, давай по двести.

Что глаза на мокром месте?

Мы же гости в этом мире.

Разверни гармонь пошире…

Поначалу нежно, тихо,

И «Цыганочка» — мой выход.

В этом танце боль и радость,

И любви, конечно, малость,

Наша стойкость, наша сила,

Чтобы память вас хранила…

Был такой ефрейтор Святкин.

Он желал вам жизни сладкой.

Дмитрий Мельников

Ефрейтор Святкин

(памяти актёра Леонида Быкова,

на основе фильма «Аты-баты, шли солдаты»)

Не сомневайся во мне, лейтенант.

Не побегу без оглядки.

Если на голову прыгнет десант,

Не испугается Святкин.

«Тигры» хотели, чтоб я задрожал,

Душу упрятал бы в пятки.

Им не дождаться, чтоб руки поднял,

Сдался на милость им Святкин...

Не сомневайся во мне, лейтенант…

Дмитрий Мельников

Не грусти, лейтенант…

(памяти актёра Леонида Быкова,

на основе фильма «Аты-баты, шли солдаты»)

Не грусти, лейтенант. Есть минута,

И у нас ещё связка гранат.

Станет в будущем ясно кому-то,

Что любовь не желает наград…

Вот и дождик. Он ласково нежен.

Всю природу выводит из сна.

Мир прекрасен и в свете безбрежен.

Лейтенант, на пороге весна!..

Юлия Чечко

Встреча на станции Победня

(фильм Леонида Быкова «Аты-баты, шли солдаты»)

Победа — значит, ПО БЕДЕ.

Запомните значенье слова.

Мы с вами братья по судьбе

Родней, чем быть могли по крови.

Здесь, только повстречав рассвет,

Отцы в кровавой сече пали.

Мы шли к отцам десятки лет,

Но кто сказал, что опоздали?

К ним невозможно опоздать,

Но… не коснуться их плечами…

Неярким пламенем звезда

Горит… «Вставай, однополчанин…»

Умолкли отзвуки атак,

Истосковались дома дети…

«Бери шинель…»… (А он — под танк…)

«Пошли домой…»… (А он — в бессмертье…)

Победа — значит, по беде.

Отцы остались на Победне,

Чтоб никогда, никто, нигде

Беды подобной не изведал.

Юлия Чечко

Аты-баты…

Последнему фильму Леонида Быкова

Ни пред кем не виноваты

(Бог — рассудит, сын — поймет)

Аты-баты, шли солдаты, —

Шел в бессмертье целый взвод.

Сквозь жестокие метели

Слышно было разговор?

«Потерпите… Там — терпели»[2], —

Тихо молвил режиссер.

Что сулит судьба-гадалка,

Очи вечные закрыв?

Аты-баты… Как считалка…

Кто выходит из игры?

И поверить в это дико,

И не верить не могу…

Аты-баты… Две гвоздики

В окровавленном снегу.

Струны оборванная нить — не значит музыки молчанье

Леонид Быков. «Его можно сравнить с Солнышком, с легким ветерком над маковым полем…»

Оля Семенова

Письмо

Я не встречала Вас никогда,

Но если бы Вы были живы,

Я Вам письмо написала б тогда,

И мне бы ответить смогли Вы…

Но как обратилась я к Вам бы?

Как бы я Вас называла?

Всё это придумать смогла бы,

Если бы я Вам писала…

Как аккуратно ложились бы строчки

На белоснежный листок.

Всё я в письме проверяла б до точки

В каждой из множества строк.

Я то письмо опустила бы в ящик —

Тот, что на почте б стоял.

Автомобиль на колёсах шуршащих

Увёз бы его на вокзал.

Преодолев километров простор

Письмо бы попало к вам в руки.

«Здравствуйте!.. Вы мой любимый актёр!»

Вы прочитали бы строки.

Может, прочтя то письмо до конца,

Вы бы смутились немного.

Может, хотя бы Вы два-три словца

Пустили б обратной дорогой…

Ответ бы пришёл ко мне, через лес ли,

Горы ли, рек переливы…

Впрочем, что думать? Всё было бы, если…

Если бы Вы были живы…

Леонид Быков

(г. Киев)

Петр Смолин (г. Пермь)

Обычный парень из Донбасса

С лицом открытым и простым,

Ты был в кино, конечно, асом,

И в жизни не был ты пустым.

Летя по встречной полосе,

Ты не оставил жизни шансов,

И рядом с проклятым шоссе

Лишь скромный памятник остался.

Ты так хотел, и на поминках

Твоих не будет громких фраз.

Твоя не выпита горилка,

Ты здесь, как прежде, среди нас.

И будто бы за новой склянкой

Тебя послали, как гонца.

Как гимн тебе, звучит «Смуглянка»

Вся от начала до конца!

В кино советском не напрасно

Твой образ ласковый живет,

И свет души твоей прекрасной

Хранит и помнит наш народ.

Леонид Быков

Влад Кучерявый (г. Киев)

Не прерванный полёт

Л. Быкову

Стихов созвездье – птицей в небо!—

к тебе на крыльях — там, где ты

парил… Паришь! Вот это кредо! —

с небес опущены мосты…

Дай огоньку — щемит! — маэстро…

Нет папирос? – возьми мои! —

и под дыхание оркестра

Ты расскажи, мой Визави,

летал как — сокол вольный! — в небе

и, — как кружится — по сей час

Душою чистой — белый лебедь! —

и покажи свой мастер-класс,

как жизнь любить — душевно, мило! —

и как легко — с плеча! — на кон

поставить всё — вот это сила!

Прими от сердца мой поклон!

Влад Кучерявый

Маэстро

В подарок Л. Быкову

Жизнь так любить мог только он —

так любят дети сказки!

И даже звёздный небосклон

с ним был на Ты, по-братски!

Как ветер жил, как Бог летал —

таким здесь мало места!

Таких крестили: «Аксакал!»

и звали ласково: «Маэстро!»…

Поёт днепровская волна

в ногах — живые розы...

И шлёт ему — проснись! — Луна

с небес — в награду — звёзды…

Леонид Быков

(г. Москва)

Марина Жмутская

(Донецкая обл., Николаевка)

Леониду Быкову, любимому актёру, прекрасному человеку, нашему земляку, уроженцу Донбасса, посвящаю эти стихи

Был смешным, как Петя Мокин,

и игривым, как вино,

в чём-то очень одиноким,

недопонятым в кино,

и доверчивым, ранимым,

и своим, как брат родной,

был матросом он любимым,

доброволец озорной,

был Маэстро и пилотом,

совестью народной был,

честью, гордостью, оплотом.

Как семью свою любил!

Как страдал за дочь и сына!

как со сцены говорил!

Жизнь промчалась... Всё едино:

есть и будет он, как был!

Встанет гордо, всё прощая,—

что былое ворошить?! —

он, обид не замечая,

скажет тихо: «Будем жить».

Снова в кадре, посмотри-ка!

«От винта!» — и страх иссяк,

потому что это — БЫКОВ,

наш прославленный земляк!

Василий Рассветов

Леониду Быкову от благодарного Сердца:

Звучат с Небес живые Ноты —

На струнах Совести Звучишь!..

Войны не кончились Полёты —

Ты «от винта!» опять кричишь!..

Дойду ли, падший, до Голгофы

От смрада грешной суеты?

Спою ли я святые строфы?

Взращу ли Подвига цветы?

Всё бой да бой! Да без Победы...

"Ура-а!" — и мёртвым взглядом в снег.

Теснят Россию горе-беды,

А ты в палате для калек!..

«Не буду жить, взывая жалость,

Но самострел для слабаков...» —

Вот Благодатная Усталость

У духа в Сердце без оков!?..

Твою мне б умную улыбку

И юмор — ненависть к смертям!

Мне бы осиновую скрипку,

Чтобы сыграть пике чертям!?..

Какие ж были рядом Лица!

Найти ли ныне ИХ верней!?..

Летят над тьмою Души-Птицы...

Ты — впереди лихих Парней!

Какую Боль хранил в себе ты!

Ты Правдой кривду покорил!

Ты показал Цену Победы —

Ей в кинозал заговорил!..

Ты Простотой достиг Величья —

И Бог твой подвиг увенчал!

Ты — Обелиск над безразличьем,

Молчанье как запрет речам!

Ты чистотой своей Пример нам!

«Что дОлжно делай и молись!»

Твоя невидимая вера

Ткала икону Фильма — Жизнь!

Ничто не скроется от Бога,

Экран Небесный — Страшный Суд!..

Кладу к подножию Итога

Цветы, Молитву, стих и труд!..

Кто вспомнит Нас, осиротелых?

Чем Мы сироток просветим?

Оценит ли кто Новых Смелых?

До Леонида долетим?..

Дай доползти мне до Голгофы!

А Соколята долетят!..

Оркестр Бога-Саваофа —

Лишь для тебя!

Как говорят...

Татьяна Рыбакова

Маэстро

Он был солирующей скрипкой

В оркестре с самого начала,

Игрой без права на ошибку

Она от прочих отличалась.

И слишком дорогой цена

Была у права на усталость,

И вот оборвана струна,

И сердце биться перестало.

Но даже смерть не заглушит,

С какой бы силой ни старалась

Мелодию его души,

Что в нашей памяти осталась.

И будут бережно хранить

Сердца, души его звучание,

Струны оборванная нить —

Не значит музыки молчание.

И снова слышим мы в тиши

Знакомый голос из оркестра,

И с восхищением спешим

Воскликнуть: «Браво Вам, Маэстро!»

Валентин Гафт (г. Москва)

Леониду Быкову

Он знал, что будет так — и до конца был крепок.

Спасая правду от липучей лжи,

Он стал снимать кино, снимая жизни слепок

Прикосновением души.

[1] Ник в Интернете

[2] Так говорил на съемках фильма своим актерам Леонид Федорович.