Артур Форд. Жизнь после смерти (стр. 4 )

Некоторые из этих культов несли в себе настолько сильную уверенность в существовании реальной и полноценной потусторонней жизни, что Плутарх, чуть более полвека спустя после начала христианской веры, получив известие о кончине одной из своих дочерей, написал жене следующие строки: «О слышанном тобой, моя дорогая, что якобы душа после смерти тела исчезает: я знаю, ты не веришь подобным вещам, поскольку мы с тобой дали клятву

на таинствах нашего религиозного братства. Мы считаем твердой и безусловной истиной,

что наша душа нетленна и бессмертна. Нам следует думать, что мертвые перешли в лучший мир и более счастливую жизнь. Так давай же будем вести себя соответственно, упорядочивая нашу внешнюю жизнь, а внутри становясь чище, мудрее и честнее»

Приблизительно до пятого века до нашей эры идеи о посмертном существовании черпались

из опыта своего племени или народа, со временем облекаясь в устойчивые формы. Более поздние откровения были собраны в учениях великих духовных лидеров, которые придали новое, живое значение старым концепциям и зажгли в сердцах своих последователей неугасимый огонь духовного энтузиазма. Среди них были такие учителя как Заратустра(VI в. до н. э.), Будда и Конфуций(V в. до н. э.), древнееврейские пророки (V-I в. до н. э.), Иисус из Назарета(I в. до н. э.) и Магомет(VII в. н. э.). Истоки возвышенных и разнообразных религиозных течений Индии теряются в тумане предыстории. Первые из письменно запечатленных индийских религиозных воззрений содержатся в великих стихотворных произведениях - Ведах и Упанишадах, составленных с VIII по VI в. до н. э. Эти размышления о происхождении всего существующего от единого Источника и о его возвращении вновь к тому же Источнику являются одними из самых возвышенных и проникновенных религиозных писаний. Здесь впервые озвучивается мысль, что истинное «я» каждого индивидуума и великое универсальное «Я» постигаются как единое целое на конечном этапе самореализации.

Человек, которого звали Будда - «Просветленный»-носил имя Сиддхартха Гаутама.

Он родился на севере Индии около 560 г. до н. э. Как это было принято в знатных семьях того времени, он получил прекрасное религиозное воспитание и образование, достиг зрелого возраста, обзавелся семьей и детьми, но затем, не найдя ответов на волновавшие его глубинные вопросы бытия и собственной жизни, оставил мирскую жизнь и отправился странствовать в полном одиночестве, без гроша в кармане, чтобы постичь смысл человеческой жизни. Когда он стал признанным религиозным мудрецом, его учения опрокинули мертвый режим бездуховной и упадочной религиозной бюрократии, вновь утвердили откровения древней живой религии и вдохнули новую жизнь в религиозные традиции Востока. Будда искал возможность прервать бесконечную цепь мучительных рождений и смертей - колесо Кармы - беспрестанно ведущее от одного воплощения к другому. Он не подвергал сомнению существование жизни после смерти. Но какой смысл - спрашивал он себя - в простом повторении одного и того же? В конце концов он ответил на этот вопрос: вселенская любовь. Лишь она в состоянии прервать колесо кармы и привести человека к единению с божественным и вечным. Многое в его учении предвосхищало Нагорную проповедь Христа пять веков спустя: «Если кто станет проклинать тебя, сдержи обиду твою и твердо держись слов сих. Да не смутится ум мой, и злое слово не сорвется с уст моих, я пребуду добр и дружественен, с помыслами любви и без злобы затаенной».

Буддийские священнослужители считали, что они имеют ясное видение посмертной судьбы человека. Индийский святой, неуклонно следуя восьмеричному пути добродетели, должен был преодолеть «три опьянения»- невежество, чувственность и «жажду», ведущую к

повторному рождению. Предполагалось, что преодолевший их человек обладает высшей проницательностью и духовной энергией, лежащими по ту сторону любопытства в отношении жизни после смерти. Этот момент в учении оставлял без ответа такое количество вопросов, что в конечном итоге буддизм раскололся на несколько сект, следующим различным доктринам. Буддизм быстро распространился из Индии в Тибет и Китай, где прочно утвердилось учение Конфуция.

Считалось, что лишь немногие могут достигнуть степени совершенства, требующейся от буддийского святого. Тем не менее, согласно учению Будды, любой человек, без всякого сомнения, переживает свою смерть. Будда является автором незабываемой метафоры, которую он использовал для описания связи между физическим и духовным телом:«Это как оттиск железной печати на мягком воске. Самого металла уже нет, но его отпечаток остался».

В Китае с самых древних времен считалось, что Вселенная оживляется двумя противоположными и дополняющими друг друга силами: мужской, активной, излучающей «ян» и восприимчивой, плодородной, таинственной женской «инь». Средство для использования и гармонизации этих сил, высший аспект бытия, отвечающий за баланс всех вещей, в том числе и внутренней жизни человека, назывался «Дао»(«Путь»). Культ почитания предков и связанные с ним детальные представления о загробной жизни глубоко укоренились в китайской традиции. Главной задачей человека считалось достижение через Дао гармонии между людьми и духами. Регулярно проводились молитвы и жертвоприношения для почитания предков, чтобы не вызвать недовольства и мщения с их стороны. Конечно, духи не ели пищи, но считалось, что они поглощают ее тонкую «эссенцию» и тем самым поддерживают свое существование. После церемонии пища съедалась служителями культа. В богатых и могущественных семьях совершались сложные а иногда и жестокие погребальные службы. Бывало, что в жертву приносились от ста до трехсот человек, которые должны были служить покойному господину на том свете.

Подобного рода вещи здравомыслящий Конфуций находил возмутительными. Суть его учения можно выразить в нескольких словах: «Живи добродетельной жизнью в этом мире, а следующий мир сам о тебе позаботится» .Он полагал, что человек, живущий в гармонии с великими созидательными принципами Вселенной, будет чувствовать себя как дома во всех сферах бытия - и на Земле, и в потусторонних мирах. Однажды в минуту опасности он произнес: «Небеса создали ту силу, которая во мне –так чего же я должен бояться?» Хотя Конфуций никогда подробно не говорил о природе жизни после смерти, он полностью разделял традиционную китайскую практику духовной связи с предками.

Для нашего времени, возможно, наиболее интересным буддийским произведением является

Тибетская Книга Мертвых. Со времени первой публикации ее англоязычного перевода

под редакцией - Вентца с предисловиями, написанными Карлом Юнгом и другими авторитетными учеными, этот замечательный труд выдержал несколько изданий и сейчас широко распространен в более доступном формате. Он широко читается и обсуждается среди молодых американцев, интересующихся медитативными техниками постижения реальности.

Тибетская книга мертвых - это руководство, рассказывающее о процессе умирания человека.

В Тибете ее использовали в качестве требника, который зачитывали вслух, когда кто-нибудь умирал. В отличие от Египетской книги мертвых, которую клали в гробницу как путеводитель души по ее странствиям в загробном мире, тибетская книга служила руководством не только для мертвых и умирающих, но и для живущих. Во вступлении к ней в нескольких местах подчеркивается, что развитие правильного отношения к смерти является одной из главных целей жизни: «Ты должен понять, что это самая полезная из наук, превосходящая все остальные»; «Научись умирать - и ты научишься жить…Познание внутренней природы человека гораздо важнее, чем изучение космоса. Даже если ты достигнешь луны - это даст тебе знание лишь о вещах преходящих…Поскольку всем людям предстоит покинуть оболочку из плоти и крови и пережить смерть, для них чрезвычайно важно и полезно знать, как встретить ее правильно…»; «Давайте не будем упускать в бесполезных делах ту редкую возможность, которая дана нам рождением в человеческом теле. Иначе мы уйдем из этой жизни с пустыми руками…»

«Это касается искусства покидания тела и переноса сознания с земного плана на посмертный… Земная медицина ничего не может сообщить умирающему о состоянии после смерти. Часто она скорее усиливает, чем облегчает безосновательные страхи своих пациентов перед смертью и их крайнее нежелание оставлять земной мир. Нередко она прописывает им притупляющие ум таблетки и инъекции…Переход из человеческой плоскости существования, в процессе, называемом смертью, может и должен быть торжественным и радостным».

Поскольку буддийский подход к смерти основан на твердой вере в неоднократные перевоплощения, он может показаться странным для неосведомленного западного ума.

Однако, если мы сознательно избавимся от этого ощущения и рассмотрим только ту часть

буддийской мудрости, которая не базируется на строгой интерпретации понятия реинкарнации, мы найдем многое, что может быть с пользой принято и в нашей системе мышления. Позже мы еще поговорим о возможности того, что реинкарнация - лишь один из нескольких вариантов решения главной проблемы, касающейся жизни после смерти.

А пока давайте просто оставим тибетским буддистам сохранить их собственный стиль и терминологию.

«Мне могут возразить»-пишет лама Анагарика Говинда в одном предисловии

«что ни один из живущих не может претендовать на то, чтобы хоть с какой-нибудь достоверностью говорить о смерти, поскольку никто из них еще не умирал. А так как из-за черты смерти еще никто не возвращался, кто может знать наверняка, что будет после нее?»

Лама отвечает, что каждый из нас многократно преодолел черту смерти, поскольку

все мы пережили большое количество смертей и перерождений. Но то факт, что лишь немногие избранные могут вспомнить свои предыдущие воплощения, вовсе не означает, что этих воплощений не было. Почти никто из нас не помнит момент своего последнего рождения, но тем не менее, в этом ни у кого сомнений нет!

Но авторитет Тибетской книги мертвых основан не только на откровениях немногих одаренных людей, способных помнить свои предыдущие жизни. Ученые ламы, тибетские буддийские священники и монахи, посвящали всю свою жизнь размышлениям об этом мире и мире ином, ожидая прихода своей смерти, которую они считали кульминацией всего их жизненного опыта. Когда приближался момент перехода, они рассказывали о своих ощущениях находящимся рядом с ними ученикам и собратьям. Таким образом было собрано весьма значительное число свидетельств, полученных от хорошо подготовленных наблюдателей, способных полностью объективно описать процесс умирания. Именно этот материал, вместе со знаниями, полученными через медиумов или через откровения, и лег в основу тибетской рукописи.

Согласно этой книге, критические мгновения для души наступают сразу же после смерти.

В момент умирания человек видит «Первичный Ясный Свет». Скончавшемуся действительно является центр «творения» всего сущего. «Сейчас ты видишь сияние Реальности»- читает по требнику служитель, находящийся рядом с усопшим. «Распознай его. О благородно рожденный, твое настоящее сознание, пустое по своей природе, не имеет ни формы, ни цвета, ни признаков. Оно-сама Реальность, Всеблагое». Затем душе сообщается поразительное известие, что это божественное сияние, «чистый ум, ясный, сияющий, исполненный блаженства», является одним целым с ее сознанием. «Их единение есть состояние совершенного просветления». В это неповторимое мгновение душа должна сделать все возможное, чтобы постичь эту глубокую истину. Если эта истина воспринимается и осознается навсегда, душе больше нет необходимости рождаться вновь. Она достигает единства с Богом и вместе с другими просветленными душами становится сотворцом, или соучастником в Его созидательной работе. Но если этот момент упускается из-за недостатка подготовленности, невнимательности, или же отсутствия необходимого уровня духовного развития, в следующий раз он наступает лишь после смерти в следующем воплощении. Души, не сумевшие вовремя распознать этот высший момент, постепенно спускаются вниз по нисходящим ступеням сознания, пока они не попадут в оплодотворенную матку, чтобы родиться заново на соответствующем уровне своей кармы- того внутреннего состояния, которое является результатом мыслей поступков души во всех предыдущих инкарнациях.

Состояния сознания души между смертью и новым рождением, описанные в Тибетской Книге Мертвых, удивительно согласуются со свидетельствами о жизни после смерти, полученными современными исследователями, как западными так и восточными, не принимающими доктрину перевоплощения. Например: «Когда принцип сознания покидает тело, он спрашивает самого себя: «Так умер я или нет?». Душа не может понять этого.

Она видит родственников и друзей также как она видела их раньше». Душа даже слышит их, но не может общаться с ними. Через три или четыре дня душа от страха временно теряет сознание. «Затем, когда ты очнешься, твой Познающий должен восстать в своем изначальном состоянии, и должно возникнуть сияющее тело, напоминающее прежнее твое.

Как сказано в Тантре: «Это тело, по форме похожее на тело из плоти и крови, обладает всеми органами чувств, способностью беспрепятственного движения, и чудесными кармическими свойствами. Это тело видимо чистым божественным зрением небесных существ подобной природы». Это тело, «рожденное желанием», является галлюцинацией, созданной мыслеформой в промежуточном состоянии, и называется телом желаний».

Свидетельства о существовании «тела желания», конечно же, поступали из многочисленных источников, кроме буддийских. Эванс - Вентц рассказывает об одном европейском плантаторе, умершем в джунглях Юго-Западной Индии и похороненном там.

Годы спустя его друг приехал навестить его могилу и обнаружил, что она была огорожена и завалена пустыми бутылками из-под виски и пива. Местные жители объяснили, что призрак мертвого сахиба доставил им столько неприятностей и тревог, что им было необходимо найти хоть какое-нибудь средство, чтобы успокоить его. Местный знахарь поставил диагноз: при жизни сахиб был настолько привязан к алкоголю, что эта привычка осталась с ним и после смерти. И хотя религиозные обычаи не разрешали местным жителям употреблять спиртное,

они покупали для бывшего пьяницы его любимые марки пива и виски и выливали их на могилу, чтобы утихомирить духа. Конечно, это было дорого, но по словам местных жителей, сработало!

Глава 3. От пророка в пустыне до Эммануэля

Сведенборга.

Опыт, пережитый мной на протяжении последних сорока лет, не оставил мне никакой альтернативы, чтобы я мог подвергать сомнению продолжение жизни человека после смерти. Многие годы я жил среди неопровержимых доказательств этого факта. Я решил даже не приводить их в книге, поскольку, как сказал Джон Хейнс Холмс, «свидетельств и материалов, подтверждающих продолжение жизни после смерти, уже достаточно».

Тем не менее, жизнь в наполненном скептицизмом и материализмом мире налагает на нас определенные обязательства. Во-первых, нам все время приходится иметь дело с абсолютно неинформированной или же серьезно дезинформированной публикой. Кроме того, моя работа привлекла пристальное внимание ученых совершенно разных взглядов и мнений, и я остался полностью незащищенным от их влияния. Поскольку как общественные, так и научные воззрения влияют на общий интеллектуальный климат, и следовательно, на отношение к представленной мной теме - каковы в действительности условия жизни за пределами земной сферы бытия - я ненадолго отступлю от основного повествования, чтобы сделать обзор некоторых укоренившихся предубеждений.

Я обнаружил, что ученые не всегда «научны», то есть отнюдь не всегда неукоснительно следуют научным методам и критериям познания. Пренебрежение доказательствами, представленными парапсихологией со стороны людей науки, почти всегда исходит от тех из них, кто никогда не удосуживался тщательно изучить и проверить эти доказательства.

Но есть среди них и те, которые не смотря ни на что остались верными научному методу и исследовали существующие феномены. Многие из этих людей позднее стали твердыми и последовательными приверженцами идеи посмертного выживания.

«При одном упоминании слова «медиум» на ум приходят многочисленные примеры обмана со стороны шарлатанов, вымогавших деньги у доверчивых людей, пребывающих в глубоком отчаяниии от пережитой утраты своих близких»- сказал известный философ, почетный профессор университета Брауна Курт Дж. Дюкасс в своей лекции на одном из ферстерских чтений в Калифорнийском университете. Профессор Дюкасс, бывший президент Американской Философской Ассоциации, продолжил:

«Но если принять во внимание способы обмана, уловок и источники ошибок, которые приходят нам на ум быстрее всего, естественные объяснения предполагаемых экстраординарных фактов так же быстро приходят на ум членам исследовательских групп, созданных Обществом Психических Исследований. Как правило за плечами этих людей лежит гораздо больший опыт распознавания трюков или мошенничества, чем у остальных, и для предупреждения такого рода вещей ими предпринимаются гораздо более изобретательные и строгие меры, чем это способен придумать средний скептик. Зачастую принятие гипотезы обмана требует гораздо большего количества допущений, чем признание подлинности наблюдаемых феноменов.

Пока что выдвинуто только две гипотезы, адекватно объясняющих эти факты. Первая из них - это гипотеза телепатии, сама по себе способная потрясти ум, предполагающая, что медиум обладает способностью извлекать информацию из памяти других людей, и что именно здесь он и черпает необходимые сведения. Однако, принимая в расчет все имеющиеся факты, эта гипотеза требует слишком большого числа предположений, поскольку тогда придется принять, что медиум может извлекать информацию не только из умов присутствующих, но и читать мысли людей, находящихся на большом расстоянии и даже совершенно ему незнакомых, включая и их подсознание. Другая гипотеза заключается в том, что сообщающиеся персоны реально существуют и являются теми, за кого они себя выдают - людьми, пережившими смерть. Имея столь весомые эмпирические свидетельства выживания человека после смерти, мы нуждаемся в весьма радикальном пересмотре наших привычных представлений о том, что возможно и что невозможно в природе»

Гарднер Мерфи, известный профессор психологии из Колумбийского Университета,

бывший президент Американского Общества Психических Исследований(АОПИ)

в настоящее время сотрудничающий с клиникой Меннингера, опубликовал результаты

тщательно проведенных исследований ряда случаев, когда, по его мнению, полученная информация не позволяет сделать иного заключения, кроме одного: она исходила от человека, который в то время уже был мертв. Так, например, отец появился перед одним из сыновей через некоторое время после своей «смерти», и рассказал ему о существовании и местонахождении своего второго завещания, которое нашли точно в указанном им месте. Брату явился призрак сестры, умершей девять лет назад, с бросающейся в глаза царапиной на щеке. Мать открыла ему, что это она, готовя свою дочь к похоронам, случайно поцарапала ей лицо, но сразу же покрыла это место пудрой и никому об этом не говорила. Перед генералом британской армии возник призрак лейтенанта, которого он не видел уже два или три года. Лейтенант ехал верхом на буром пони с черной гривой и черным хвостом. Со дня их последней встречи он заметно располнел и теперь носил тщательно ухоженную бороду, в то время раньше он брился начисто. Генерал выяснил, что перед своей смертью лейтенант действительно растолстел, носил точно такую бороду и заездил до смерти пони, которого увидел генерал.

Доказательства выживания личности после смерти, конечно же, бесчисленны и убедительны.

Я привел здесь вышеперечисленные случаи вовсе не потому что они наиболее достоверны,

но поскольку они демонстрируют разницу между учеными, принимающими во внимание

представленные доказательства и теми «учеными», которые игнорируют их. Причина подобного расхождения во взглядах, на мой взгляд, заключается в том, что нижние эшелоны современных научных работников следуют философии, которая, как было убедительно показано, явно устарела еще сто лет назад. Философия логического позитивизма Огюста Конта, умершего в 1857 году, более чем на один век превратилась в излюбленное мировоззрение тех, кто хотел видеть во Вселенной машину, работающую строго по законам классической физики и химии и познаваемую исключительно посредством пяти основных человеческих чувств. Поскольку важнейшие научные открытия двадцатого столетия не могли быть сделаны без помощи чувств, отличных от привычных пяти, философия Конта была признана недостаточной и неполноценной. И вновь становится открытым вопрос о признании человеческих чувств и способностей более высокого порядка, требуя своего решения с необходимой научной точностью.

Кроме моих соприкосновений с несколькими направлениями научной мысли, у меня были и другие встречи. Знакомство с Йоганандой позволило мне свернуть с узкой колеи «деревенского христианства» моего детства. Одной встречи с ним было достаточно, чтобы почувствовать, что ты находишься рядом с великим человеком - человеком глубоких знаний, непоколебимой цельности, абсолютного мужества и бесконечного сострадания. И все же эта грандиозная личность сформировалась полностью за пределами нашей иудео-христианской традиции! Внезапно я остро осознал тот факт, что глубокая и истинная мудрость может возникать и в других местах нашей планеты - отличных от той культуры, в которой мне суждено было родиться - культуры, оказавшейся на удивление узкой в некоторых столь важных моментах. Эти встречи побудили меня более глубоко изучить интеллектуальное наследие других стран и культур. И когда я вновь вернулся к иудео-христианским верованиям моего времени и места, мое понимание невероятно возросло и обогатилось.

Но вернемся к нашей теме - условиям существования в мире после смерти. Внимательно изучив историю, мы можем обнаружить, что евреи времен Ветхого завета не только первыми признали и описали потусторонний мир, но и открыли единого Бога в природе и социальном процессе. За два столетия до прихода Христа палестинские евреи подвергались влиянию со стороны идей греков, зороастрийцев, вавилонян и персов, что внесло свои изменения в их древнюю концепцию посмертного бытия. Прежде у них считалось, что мертвые уходят в Шеол - тусклую и бесцветную обитель, подобную греческому Гадесу. Теперь большинство евреев говорят о посмертной жизни в обновленном теле, с ясным умом и полноценным сознанием. В то время как до этого идея воздаяния за земные поступки практически не принималась в рассчет, теперь они стали говорить о «рае», «Эдемском саде», «Лоне Авраамовом», «Подножии Трона». В древнееврейских писаниях говорится об «Аврааме, помещенном Господом в Райский сад», «Пророке Моисее, попавшем в Эдемский сад», о «Святом Иуде в Лоне Авраамовом». Все эти образы содержат позитивные, жизнеутверждающие элементы: продолжение активной жизни личности, живое сознание, общение и деятельность, окружение, полное радости и красоты.

Среди евреев нет и не было согласия относительно самой природы жизни после смерти,

но эти новые элементы дали им иное, более адекватное понимание ее возможностей.

Древние евреи, несмотря на проклятия их пророков в адрес «колдунов(астрологов) и медиумов», прекрасно знали о взаимоотношениях между миром живых и миром развоплощенных людей, и часто пытались наладить связь между ними при помощи медиумов. Известный пример-это сеанс короля Саула с женщиной-медиумом в Аэндоре, ясно показывает, что евреи времен Саула прекрасно знали о выживании человеческой личности после смерти вместе с ее памятью, способностью узнавания, интеллектом, и другими атрибутами активно действующей персоны. В Библии этот эпизод освещен достаточно подробно:

Тогда Саул сказал слугам своим: сыщите мне женщину волшебницу, и я пойду к ней и спрошу её. И отвечали ему слуги его: здесь в Аэндоре есть женщина волшебница.

И снял с себя Саул одежды свои и надел другие, и пошёл сам и два человека с ним, и пришли они к женщине ночью. И сказал ей Саул: прошу тебя, поворожи мне и выведи мне, о ком я скажу тебе.

Но женщина отвечала ему: ты знаешь, что сделал Саул, как выгнал он из страны волшебников и гадателей; для чего же ты расставляешь сеть душе моей на погибель мне?

И поклялся ей Саул Господом, говоря: жив Господь! не будет тебе беды за это дело.

Тогда женщина спросила: кого же вывести тебе? И отвечал он: Самуила выведи мне.

И увидела женщина Самуила и громко вскрикнула; и обратилась женщина к Саулу, говоря: зачем ты обманул меня? ты - Саул.

И сказал ей царь: не бойся; [скажи,] что ты видишь? И отвечала женщина: вижу как бы бога, выходящего из земли.

Какой он видом? - спросил у неё Саул. Она сказала: выходит из земли муж престарелый, одетый в длинную одежду. Тогда узнал Саул, что это Самуил, и пал лицем на землю и поклонился.

И сказал Самуил Саулу: для чего ты тревожишь меня, чтобы я вышел? [2]

Евреи - почитатели Яхве оставили нам в Библии историю религии в эволюции, в ходе которой представления о посмертной жизни или ее отсутствии постепенно менялись и вытесняли друг друга. Начиная со второго века до н. э. многие евреи стали понимать душу человека как его подлинное «я», существующее до рождения тела и переживающее его смерть. С этими идеями смешивалось учение о воскрешении, согласно которому физическое тело, или же его достаточно точная копия, будут воссозданы заново, чтобы обеспечить человеку приемлемую жизнь после смерти.

Иисус из Назарета говорил о жизни после смерти так, как этого не делал никто другой до него. Он говорил об этих, столь отдаленных для большинства людей реальностях, с такой определенностью и убедительностью, которыми может обладать лишь человек, сам побывавший там. Он умышленно избегал сколь - нибудь детальных описаний сцен жизни за чертой, «поскольку», как он сказал, «вы не смогли бы вынести это». Очевидно, он чувствовал, что простой и прямолинейный ум его учеников не был готов к восприятию всех сложностей, сопутствующих глубокому пониманию жизни после смерти. Также он ясно дал понять, что не желает, чтобы раздумья и предположения о жизни после смерти помешали той важной работе, которая должна быть сделана в настоящем. В его учении всегда подчеркивается важность текущего момента. Он подразумевал, что жизнь, прожитая в любви, понимании, ежедневной работе над собой, приведет к своему удовлетворительному продолжению в мире ином без чрезмерных размышлений о ней.

Однако, Иисус нередко и приподнимал занавес, давая возможность получить мимолетное впечатление о том, что лежит за ним. «В доме Отца моего обителей много, а если бы это было не так, то я сказал бы вам[3]». Таким образом нам дается понимание существования широкого диапазона бытия и состояний сознания, достижимых в более высоких сферах. Он беспрестанно подчеркивал значение текущей жизни как арены для духовного развития. Так, например, в Евангелии от Луки приводится его притча о нищем Лазаре и богаче. В этой притче описывается их состояние в потустороннем мире вскоре после смерти. Братья богатого человека все еще продолжают жить на Земле, и он знает, что они делают. Ему трудно приспособиться к новым условиям существования: он больше не может получать всего, что ему хочется, и деньги здесь не помогают ему проложить свой путь. Лазарю, однако, земные страдания помогли закалить свой характер и достичь духовной зрелости: он оказывается в «Лоне Авраамовом». Интересно отметить, что Иисус не придавал большого значения представлениям об «аде» как о месте пыток и наказаний за грехи, как это было широко распространено у христианских священнослужителей средних веков и вселяло такой ужас в сердца их прихожан. По всей видимости, у того богача были такие же шансы достичь духовного прогресса, как и у любого другого, как только он освободится он фальшивых представлений о жизни, тянущих его назад. Новый «Гадес» предстает перед нами как промежуточное место отдыха - своего рода контрольно-пропускной пункт, где души останавливаются в своем путешествии, чтобы получить помощь и поддержку в дальнейшем развитии начиная с того уровня, которому они соответствуют сейчас. Сам Иисус, согласно раннему христианскому преданию, известному как «Апостольское кредо», спустился «туда» перед тем, как после своего распятия на кресте явиться людям в своем духовном( часто называемом «астральным») теле.

Ради просвещения тех учеников, которые, как он думал, могли «вынести это», Иисус, один из самых великих медиумов, сделал их участниками сеанса, на котором явились Моисей и Илия. Свидетели - Петр, Яков и Иоанн, находились под длительным впечатлением от увиденного - того светоносного состояния, которого достигли эти духовно продвинутые личности после своей биологической смерти. Опять же, когда Иисуса вместе с двумя разбойниками пригвоздили к крестам, в самом преддверии агонии, он смог с уверенностью сказать одному из них: «Нынче же будешь со мной в раю». «Рай» в том смысле, в котором это слово использовали евреи того времени, не подразумевал близости к Создателю, что часто имеют в виду под «раем» или «небесами». Это было всего лишь одно из наименований «места для отдыха» сразу же после смерти. Хорошо засвидетельствованные слова Иисуса служат еще одним подтверждением что в жизни после смерти - во всех ее фазах - люди живут в полном сознании и могут узнавать друг друга. Апостолу Павлу принадлежат несколько комментариев, относящихся к связи между земной и потусторонней жизнью. «Знаю человека во Христе»- писал апостол Павел, « который лет четырнадцать тому назад… восхищен был до третьего неба[4]». Он знал и другого человека, который «был восхищен в рай и слышал неизречённые слова, которых человеку нельзя пересказать[5]». Очевидно, и сам Павел был не прочь испытать подобные откровения. Он молился об этом, но получил «терний в плоть мою, посланный сатаной, чтобы я не превозносился сверх меры[6]».Поэтому, сказал Павел, он хотел бы прославиться «слабостью своей», чтобы сила духа явила бы свою мощь еще явственней для всех из столь жалкого сосуда. Здесь я вспоминаю тех работников Анонимной Ассоциации Алкоголиков, которые первоначально «прославились» своей слабостью к пагубному пристрастию, но впоследствии так много сделали для больных алкоголизмом нашего времени.

Павел делает и другие ссылки на способности некоторых людей постигать такие измерения

бытия, которые были недоступны для него самого. «В отношении духовной одаренности»-писал он, «имеются различия». Он перечисляет среди этих одаренностей такие, как способность различения духов(медиумизм), мудрость, знание, вера, дар духовного целительства, пророчество, лингвистические способности, совершение чудес. Но(и здесь я вспоминаю предостережение Йогананды) ни один из этих даров сам по себе не говорит о высоком уровне духовного развития; без любви и понимания они, как говорит Павел, лишь «медь бряцающая и кимвал звенящий».

Ранним христианам жизнь после смерти казалось очень близкой и реальной.

«Какая польза человеку», спрашивал Иисус, «если он приобретет весь мир, а душу свою потеряет?». Такой вопрос ставится ребром перед его последователями: не означало ли это, что каждый отдельный индивидуум имеет большую ценность, нежели весь мир?

Это качество ранних христиан быть «не от мира сего» подняло человечество на высший уровень мужества и сострадания как в религиозной, так и в светской истории. Римляне, правители всего известного тогда мира, просто не знали, что с ними делать. Власть римлян держалась на страхе перед смертью. Но вот пришли люди, которые не боялись этой угрозы!

Единственный результат, к которому привели гонения и массовые избиения христиан, было то, что их мужество стало очевидно для всех, и это обратило все остальное население в новую веру!

Когда угроза смертью оказалась бессильной, у римлян не осталось иного выбора, кроме как признать католицизм официальной государственной религией. Как замечают некоторые историки, этот акт настолько изменил природу христианства, что теперь оно стало скорее римским, нежели католическим(«вселенским»). После падения Римской империи эта

изменившаяся религия нашла себе другое призвание. Если раньше этот институт учил религии цивилизованных людей, то теперь его новой ролью стало прививать варварским народам ценности цивилизации. Иногда, в во времена ужасных столетий средневековья, известных как «Темные века», невозможно было с уверенностью ответить на вопрос, сможет церковь облагородить варваров, или же сама деградирует под их натиском.

Для цели настоящего повествования нам нет необходимости глубоко вникать в детали верований кельтских, скандинавских, франкских и германских племен, разрушивших мощь Римской империи и утвердившихся на ее развалинах. Хотя некоторые ученые и считают, что у друидов существовали развитые религиозные представления, большинство этих племен следовало примитивному поклонению силам природы. Как для последователей церкви, так и для варваров, Темные века - это темная история. Редко человеческое поведение опускалось ниже уровня этих ужасных девятисот лет. Но к 1000 г. н. э. большинство жителей Европы было «обращено» в христианство- часто огнем и мечом. Истинность подобного «обращения»

всегда стояла под большим вопросом. Но проходя через все эти превратности судьбы, человек, тем не менее, никогда не оставлял твердой веры в продолжение жизни после смерти в какой-то форме - обычно, среди лесных племен, в счастливых охотничьих угодьях, под покровительством благосклонного бога природы.

В начале XIV века западному миру впервые за более чем тысячу с лишним лет была

дана самая полная, завершенная, красноречивая и вдохновенная идея о цели и устройстве жизни за смертью. Хотя «Божественная комедия» Данте, несомненно, была задумана и как религиозный трактат, и как светско - философская поэма, со дня ее первого выхода в свет она приобрела такое уважение и благоговейное почитание, которые обычно оказываются лишь религиозным откровениям. Данте Алигьери родился в 1625 году во Флоренции в самый разгар кровавой политической борьбы. Оказавшись на стороне проигравших в политической вендетте, он был изгнан из своего родного города, куда ему было запрещено возвращаться под страхом сожжения на костре. Будучи еще молодым человеком, он стал изгнанником, лишенным всякой репутации и средств к существованию. Данте, который иногда упоминал о том, что у него бывают видения и откровения, описывая «состояние души после смерти», многое позаимствовал у Фомы Аквинского, Аристотеля и римско-католической традиции. Данте с юности был наделен как поэтическим, так и визионерским даром. Джованни Боккаччо в написанной им биографии поэта рассказывает о пророческом видении Данте, предшествовавшем ранней смерти его возлюбленной Беатриче Портинари. Это видение пришло к нему вскоре после первой встречи с девушкой.

В «Вита Нова»(«Новой жизни») он рассказывает о том, как он получил учтивый поклон от Беатриче Портинари, юной дамы его сердца.

«Когда я думал о ней, меня объял сладостный сон, в котором мне явилось чудесное видение. Мне казалось, что в комнате моей я вижу облако цвета огня и в нем различаю обличье некого мужа, устрашающего взоры тех, кто на него смотрит. Но он излучал великую радость, вызывавшую восхищение. Он говорил о многом, но мне понятны были лишь некоторые слова; среди них я разобрал следующие: «Ессe dominus tuus!»(«Я твой повелитель!»). В его объятиях, казалось мне, я видел даму, которая спала нагая, лишь слегка повитая кроваво-красным покрывалом. Взглянув пристально, я в ней узнал госпожу спасительного приветствия, соизволившую приветствовать меня днем. И в одной из рук своих, казалось мне, он держал нечто объятое пламенем, и мне казалось, что он произнес следующие слова: «Vide cor tuum!»(«Вот сердце твое!»). Оставаясь недолго, он, казалось мне, разбудил спящую и прилагал все силы свои, дабы она ела то, что пылало в его руке; и она вкушала боязливо. После этого, пробыв недолго со мной, радость его претворилась в горькие рыдания; рыдая, он заключил в свои объятия госпожу и с нею - чудилось мне - стал возноситься на небо».