Страшные годы войны – грозные годы блокады.
Мы чашу горя выпили до дна,
Но враг не взял нас никаким измором.
И жизнью смерть была побеждена.
И победили человек и город!
А. Попов.
Война… Сколько горя и страха, боли и потерь слышится в этом маленьком слове из пяти букв. Война… Сколько жизней уносит она, сколько сирот остаётся после неё, сколько искалеченных судеб, сколько неродившихся детей, сколько… , сколько… Почему же на нашей планете то здесь, то там звучат выстрелы? Почему же люди не прекратят вести эти кровопролитные войны? Почему не задумаются о завтрашнем дне? Неужели не надоели эти бессмысленные убийства, страшные взрывы, опустошённая и обугленная земля. Моя Родина выдержала много испытаний: одолела набеги половцев, монголо-татар, справилась с ляхами и французами, пережила братоубийственную войну, нанесла сокрушительный удар фашизму.
Приближается 65-летний юбилей Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Шестьдесят пять лет отделяет нас от того дня, когда все люди на русской земле облегчённо вздохнули: нет больше войны, нет смерти и крови. Мы, дети двадцать первого века, как бы ни старались, наверное, не сможем представить себе радость и ликование наших прадедушек и прабабушек по случаю Великой Победы. По мере приближения этой славной даты, среди всеобщей суеты и подготовки к празднику, начинаешь всё больше и больше задумываться о войне, о цене Победы, о трудной жизни людей того времени.
Великая Отечественная война. Тысяча четыреста восемнадцать дней и ночей. Страшных дней, бессонных ночей. Это незабываемое время для людей того поколения!
Героическая Брестская крепость, битва под Москвой, Сталинград, неприступная Малая Земля (город Новороссийск), танковое сражение под деревней Прохоровка… За названием каждого сражения стоят тысячи героев, сотни подвигов рядовых и генералов. Но меня поразили стойкость и мужество людей легендарного города на Неве.
Девятисотдневная блокада Ленинграда… Каждый прожитый военный день стойких людей несломленного города – это подвиг. Сколько жизней уносил каждый блокадный день? О чём думали люди, которые воевали, работали да просто жили в этом окружённом врагами городе?
Десятого июля тысяча девятьсот сорок первого года все сухопутные коммуникации Ленинграда оказались перерезанными. Началась беспримерная в истории мировых войн девятисотдневная блокада. На защиту города поднялись все горожане. В городе в кратчайшее время были построены оборонительные сооружения. Люди трудились день и ночь. На фронт ушли половина коммунистов и три четверти комсомольцев города.
Четырнадцатого августа советские войска в районе Старой Руссы нанесли контрудар во фланг наступавших на город гитлеровцев, но немецкое командование не оставило своих планов уничтожения города Ленина. Оно возлагало большие надежды на блокаду города, предвкушая скорую победу. Но как они ошибались…
Шестнадцать месяцев Ленинград находился в «кольце». Шестнадцать месяцев враг надеялся сломить волю оборонявшихся воинов Красной Армии и жителей города. Но город выстоял.
После захвата Шлиссельбурга необходимые для осаждённого города грузы перевозились по единственному доступному маршруту – через Ладожское озеро. «Дорогой жизни» называли эту военную транспортную магистраль. И действительно, сколько людей осталось в живых благодаря этой «Дороге», скольких людей она «накормила», скольких вывезла на Большую Землю. Грузы в Ленинград перевозились и по воздуху. Ежедневно самолёты доставляли находившимся в блокаде войскам и горожанам по сто-сто пятьдесят тонн грузов, а из города вывозили людей, различную технику, оборудование.
Так уже в эвакуации умерла маленькая ленинградка Таня Савичева. Её записная книжка – дневник стала символом человеческой трагедии… Большая дружная семья Савичевых жила на Васильевском острове. Блокада отняла у неё всех родных, сделала её сиротой. Короткие трагические записи, сделанные детской рукой, рассказывают о том, что принёс фашизм семье этой стойкой девочки и другим ленинградским семьям. Когда читаешь такие записи: «Умерли все», «Осталась одна Таня»…, - невольно сжимается сердце и по спине бегут «мурашки». За жизнь Таня боролась два года, но спасти девочку так и не смогли. Крайнее истощение, нервное напряжение, ужасы войны сломили её, и вскоре после освобождения из «блокадного плена» она умерла.
Особенно тяжело складывалось положение с продовольствием, запасы которого просто таяли на глазах. С двадцатого ноября тысяча девятьсот сорок первого года бойцы на передовых позициях получали в сутки пятьсот граммов хлеба, рабочие – двести пятьдесят, а служащие, иждивенцы и дети – маленький кусочек в сто двадцать пять граммов. (Что такое сто граммов хлеба, если никакой еды больше практически не было?! Для блокадников хлеб был вкуснее самых изысканных конфет, а моё поколение, к сожалению, не знает ни цены, ни вкуса хлеба.) В городе начался голод, силы людей быстро истощались, резко выросла смертность. И только когда на Ладоге установился лёд, открылась «Дорога жизни», связующая ниточка с Большой Землёй.
Сколько людей погибло в Ленинграде от вражеских пуль и разрывов бомб? Сколько горожан умерло от голода и болезней? До сих пор никто не может назвать точной цифры. Несмотря на то, что люди голодали, зимой в квартирах было холодно, топить было нечем, но горожане сохранили исторические памятники Ленинграда: музеи, библиотеки.
Летом в осаждённом городе было немного легче: ели траву, выкапывали съедобные корни. В парках, скверах, на свободных от зданий клочках земли обессиленные люди, а чаще это были дети, разбивали огородные грядки. Выращивали всё, что съедобно, семена каких культур удалось найти.
Невыносимо трудно было бойцам, защищавшим город, и взрослым горожанам. Но как же этот «ад» смогли пережить дети?! Я не представляю, каково было маме объяснить ребёнку, что кушать нечего, как убедить его потерпеть немного. А сколько это немного? Это девятьсот дней и ночей.
Двадцать седьмого января тысяча девятьсот сорок четвёртого года прозвучали долгожданные, волнующие душу слова: город Ленинград полностью освобождён от вражеской блокады и от варварских артиллерийских обстрелов противника. Героическое прошлое Ленинграда неподвластно времени. На память приходят строки поэта Ю. Воронова, пережившего блокаду:
Чтоб снова на земной планете
Не повторилось той зимы,
Нам нужно, чтобы наши дети
Об этом помнили, как мы!
Я не напрасно беспокоюсь,
Чтоб не забылась та война,
Ведь эта память – наша совесть,
Она, как сила, нам нужна.
Я мечтаю побывать в Санкт-Петербурге, посетить этот замечательный героический город, пройтись по набережным Невы, по Сенатской площади, полюбоваться Исаакиевским собором…
И ещё одна заветная мечта (наверное, это мечта всех здравомыслящих людей) – мир на всей нашей планете. Мир – это утро, полное света и надежд. Мир – это цветущие сады и колосящиеся поля. Мир – это радостный смех детей, это школьный звонок. Мир – это жизнь. Восстановив мир на всей Земле, только тогда мы будем достойны памяти павших.
