Охота на мамонта
Я и Танька сидели в засаде уже битый час, но мамонта еще не было видно. Мы очень удачно выбрали место, где можно спрятаться: огромный валун, поросший мхом, находился у края леса. Прямо за валуном начиналась большая равнина, местами уже покрытая снегом, где росла трава и мелкий кустарник. В двух шагах от валуна проходила тропинка, протоптанная зверьми, которые шли из леса к реке на водопой. Небольшой костер, который мы развели тут же, чтобы поджечь ветки, мерно трещал. Холодный осенний ветер уносил белый дым в сторону леса, но иногда внезапно менял направление и тогда накрывал нас с Танькой, от чего сразу слезились глаза, и хотелось кашлять. Но нужно терпеть, чтобы зверь не заметил нашего присутствия и не испугался.
Наша задача – как только появится мамонт, быстро вытащить горящие ветки и, размахивая ими и крича, заставить свернуть его с тропинки и побежать налево. Там, между двух других валунов его поджидала яма, забросанная сверху ветками деревьев, чтобы мамонт ее не заметил. Я осторожно выглянул из-за валуна и посмотрел вперед. За другими валунами должны по двое и по трое сидеть такие же восьмилетние мальчишки и девчонки и ждать своего момента.
Танька толкнула меня в бок.
- Смотри, - сказала она и показала пальцем в сторону леса.
Оттуда вышло что-то очень темное и крупное и стало двигаться на нас. Приглядевшись, я разглядел две светлые точки, выделяющиеся на темном фоне, и понял, что это мамонт.
Мамонт оказался очень крупным. Теперь до него оставалось всего пятьдесят шагов, и я мог внимательно рассмотреть животное. Из его ноздрей валил пар, огромные желтые бивни свернуты кольцом, коричневая шерсть свалялась и клочьями свисала по бокам. Сразу видно, что мамонт очень старый и умудренный опытом. Он медленно шел по тропинке, заходя за валун и не замечая нас. Я даже опешил и не шевелился. Но вдруг Танька закричала, бросилась к костру, вытащила две самых большие горящие ветки и, размахивая ими вокруг головы, побежала в сторону мамонта. Я, словно очнувшись, тоже вытащил заготовленные ветки и побежал вслед за Танькой.
Мамонт остановился. Он не побежал в сторону, как мы хотели, а стоял как вкопанный. На бегавшую вокруг него орущую Таньку и меня он не обращал никакого внимания. Он лишь смотрел большими черными глазами куда-то вдаль. Тогда я, не думая, ткнул горящими ветками зверю прямо в правый бок. Зашипело и отвратительно запахло горелой шерстью. Мамонт поднял голову, издал пронзительный крик и побежал влево – почти туда, куда нам было надо.
Танька, похоже, поняла, что ей надо делать, и она стала догонять его, пытаясь достать ветками. Но зверь оказался очень резвым, и мы сразу стали отставать. В это время из-за дальних валунов стали выбегать другие дети с горящими ветвями. Мамонт, увидев огонь у них в руках, еще раз протрубил и побежал еще быстрее. Как раз в яму. Раздался резкий звук ломающихся веток, и мамонт мгновенно оказался на дне ямы. Мы обежали ее со всех сторон и стали весело кричать.
- Молодец, Сашка, - похвалила меня Танька, слегка толкнув в плечо.
Я очень загордился. Она была на год старше остальных, а меня все время ругала за нерасторопность.
- Ну что, домой? – спросила Танька, и все сразу же очутились дома.
Мы стали снимать шлемофоны, розовощекие и довольные, и наперебой рассказывать друг другу, как сидели в засаде и ждали мамонта. Пришла воспитательница, которая следила за нами из другой комнаты, а Танька еще раз меня при всех похвалила.
- А давайте еще раз, - сказал я обрадованный, и, не дожидаясь других, снова надел шлемофон.
Я оказался на том же месте, где и был. Те же валуны стояли посреди равнины, лес и тропинка. Никого рядом нет. Холодный пронизывающий ветер дул в лицо. Сразу стало холодно и тоскливо. Я немного постоял на морозе, дыша на замерзающие ладошки. Очень захотелось домой, где тепло и где у меня много друзей. Я мысленно сказал «домой», но ничего не произошло, только ветер свистит вокруг. Где-то вдали закаркали вороны, пошел мелкий снежок. Стало совсем холодно. Я уже начал замерзать, все смотрел по сторонам, надеясь, увидеть хоть кого-нибудь, и вдруг… проснулся.
* * *
Я лежал все в той же пещере, куда привели меня три дня назад. Было очень холодно. Вокруг меня лежали и спали люди – взрослые и дети, завернутые в меховые шкуры. Посередине пещеры догорал огонь. Вокруг него на коленях копошился мальчик лет десяти. Огня уже не было видно, лишь несколько угольков продолжали тлеть. Мальчик тыкал в них деревянными палочками, пытаясь разжечь, но у него ничего не получалось. Снаружи в пещеру, прикрытую шкурой какого-то животного, поддувал холодный ночной воздух, и пещера быстро остывала без огня. Я подошел поближе и увидел, что мальчик весь в слезах и сильно дрожит. Наверно его оставили сторожить огонь, чтобы он не потух, но мальчик заснул, и огонь погас. Теперь его ждала суровая кара, ведь насколько я успел понять, огонь люди сами добывать не умеют.
Видя, что мальчик, тыкая палками в угольки, может их совсем затушить, я слегка оттолкнул его в сторону и стал раздувать угольки, одновременно ломая и подкладывая самые мелкие прутики. Мальчик мне не мешал. Он только забился в угол пещеры, весь дрожал и потихоньку всхлипывал. Я продолжал дуть на угольки, и скоро мне удалось поджечь один прутик, за ним второй. В это время заворочался и заворчал здоровенный бородатый бугай. Увидев, что огонь погас, он стал ругаться и искать глазами мальчишку, который отвечал за огонь в эту ночь. Наконец, найдя его дрожащим от страха в углу пещеры, он подобрал лежащую в стороне огромную дубину и двинулся в сторону мальчика.
Мне как раз удалось разжечь еще немного прутиков и подложить более крупные ветки, которые сразу же принялись гореть. От огня по пещере сразу же пошло долгожданное тепло.
Мальчик вскрикнул в углу, стал что-то лепетать на своем языке и показывать пальцем в мою сторону. Бугай обернулся и увидел, что огонь снова горит. Тогда он опустил дубину, подошел ко мне, что-то спросил и, не доставшись моего ответа, потрепал меня по голове и пошел спать.
Я остался сидеть около костра. Теперь он разгорелся в полную силу. Мальчик принес немного дров и сел на корточки рядом, все еще изредка всхлипывая. Мы сидели и молча смотрели на костер. Я пытался вспомнить, что мне только что снилось, но не смог, как не мог вспомнить все, что было со мной с того момента, как меня подобрали эти люди. Это произошло два дня назад. Я очнулся оттого, что тот самый бугай тыкал в меня своей дубиной. Я не помню, как я очутился на заснеженном берегу реки, кто я и с кем жил до этого. Люди, подобравшие меня, были совсем не знакомы. И говорили они на незнакомом языке. Я, хотя и мог ходить, но бугай взвалил меня себе на плечо и отнес сюда, в пещеру, где жило племя.
За эти два дня я немного понял, куда попал. Здесь жили совершенно дикие люди, носившие вместо одежды шкуры животных. Я знал, что у меня была нормальная человеческая одежда, но как она выглядела – не помнил. То, что я не помнил о себе ничего, очень тревожило меня. Об этом я думал все время. Я знал, что все было не так, как здесь. Там было хорошо, тепло, а тут холодно, и эта шкура, хоть и согревает, но постоянно колется и сползает.
Так я сидел возле костра и думал, пока сон не одолел меня снова, и я уснул. На этот раз мне ничего не снилось.
Утром, как только проснулся, я обнаружил, что являюсь предметом всеобщего удивления. Или мальчик, или бугай рассказали о ночной истории, и все знаками просили меня показать, как я раздувал костер. Я показал. Выходило, что они, хоть и жили все время с костром, но не умели его раздувать. Когда я им показал, то все дети и несколько женщин разложили по пещере несколько маленьких костерков и целый день задували и раздували. А мужчины с самого утра ушли на охоту. До этого вечера я еще не видел, на кого они охотятся, но сегодня узнал, когда четверо здоровых мужиков ввалили в пещеру здоровенную голову. Это был мамонт.
* * *
Никто не стеснялся плакать. Воспитатели тоже ходили хмурые по кораблю, но держались. У меня была истерика и Наташа, самая молодая воспитательница, всячески пыталась меня успокоить. Утром нам рассказали, что завтра у нас начнется новая жизнь.
С самого рождения мы знали, для чего живем. Разведчики далекого космоса давным-давно открыли новую планету. На ней была жизнь. И не только жизнь с растениями и животными, но и людьми, такими же, как мы. Правда, они были первобытными, жили племенами и не умели всего того, что умеет человек на земле. Однажды в ту землю ударил большой метеорит. При ударе о поверхность он поднял в небо очень много пыли, которая надолго закрыла солнце. От недостатка солнечных лучей их земля стала замерзать, и выживание племен оказалось под угрозой. На их уровне развития они могли запросто погибнуть, ведь они не умели даже разводить огонь. Им приходилось ждать, когда поблизости ударит молния, чтобы появившийся огонь с горящего дерева перенести к себе в жилище. Было принято решение им помочь. Но как им помочь, ведь не эвакуировать же их с планеты (хотя и этот вопрос тоже рассматривался). Тогда решили в каждое племя подбросить по ребенку, который, когда вырастит, станет вожаком и поможет племени выжить.
С самого рождения мы готовились по специальной программе. Нас учили выживать: самим разводить костры, охотиться на разных зверей, находить и лечиться целебными травами. Каждый день мы играли в очень интересные игры, которые закладывали основу наших знаний. Мы думали, что времени еще много. Мы очень сдружились и не представляли, как будем жить друг без друга.
В тот день нам сказали, что завтра придется расставаться. «Мы вас не бросим», - говорили нам. – «Мы будем наблюдать за вами. Ваша задача – выжить не только вам, но и племенам, в которые вы попадете. У вас есть все знания, которые помогут справиться с холодом. Вы будете вожаками. Вы поведете племена. У вас будут учиться, хотя вы все забудете. Вы не будете помнить ничего из того, что с вами было. Первое время вам будут сниться сны с воспоминаниями о вашей жизни здесь, но все, что вы случайно вспомните во сне, сразу же забудете, и уже навсегда. У вас останется только опыт. И вы будете уметь делать все, что умеете сейчас».
Я посмотрел вокруг. Все плакали, только Танька сидела лицом к стене и листала большой альбом с картинками. Тогда я подошел к ней и положил руку на плечо. Она повернулась и посмотрела на меня, не мигая, большими блестящими глазами, из которых текли два ручейка слез. Танька стеснялась плакать вслух.
- Ничего, - сказала Наташа. – Вы еще встретитесь. Я сделаю так, что вы попадете к соседним племенам. Через несколько лет вы снова увидите друг друга. Хотя вы и не будете помнить друг друга, но что-то вам подскажет, что делать дальше.
* * *
Кто-то тряс меня за плечо. Я проснулся и понял, что плакал во сне. Мальчик, с которым я познакомился и подружился вчера у костра, наверно сильно переживал за меня и решил на всякий случай разбудить. Я сел и попытался вспомнить, что мне только что снилось. Ничего не получилось. На душе осталось только что-то теплое, хорошее, но безвозвратно забытое.
Я встал, подобрал с земли кусок красного камня, подошел к стене и начал рисовать. Не знаю, почему, но я решил нарисовать охоту на мамонта: валуны, сидящих за ними людей и мамонта в яме. Наверно так наше племя охотилось за мамонтов, пока не случилось что-то, из-за чего я попал сюда. Я рисовал и думал. Но не думал о том, что ждет меня впереди. Я думал о том, что у меня где-то далеко-далеко осталась совершенно забытая жизнь.
