кандидат социологических наук,
директор юридического колледжа
Бурятского государственного университета
CРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ
ИНСТИТУТА ПРОФИЛАКТИКИ ПРАВОНАРУШЕНИЙ
В РОССИИ И ЯПОНИИ
Профилактика правонарушений является очень важной и необходимой стороной социального контроля. Социальный контроль над девиантным поведением и, прежде всего, над преступностью как наиболее острой его формой включает “борьбу” посредством наказания (репрессий) и профилактику (превенцию). В настоящее время в большинстве стран общепризнанными являются представления о “кризисе наказания” (T. Mathiesen N. Christie и др.), кризисе уголовной политики и уголовной юстиции, кризисе государственного и полицейского контроля (1). Вот почему последняя из одиннадцати рекомендаций Национальной Комиссии США по уголовной юстиции предлагает «изменить повестку дня уголовной политики от “войны” к “миру”». Наметилась мировая тенденция перехода от наказаний к превенции. О необходимости профилактики девиантного поведения свидетельствует отечественный и зарубежный опыт. Вера в возможность полностью предупредить возникновение преступлений, безусловно, мифологична. Однако частичное, ограниченное предвидение появления тех или иных форм преступности возможно и необходимо. По мнению многих зарубежных и отечественных исследователей, Япония является уникальной страной, имеющей своеобразную модель профилактики правонарушений. Япония, переняв экономический и демократический опыт Запада, не утратила национальных форм традиционного социального контроля. В криминологическом отношении она остается страной уникальной. Важным фактором низкой преступности в Японии считается главенство традиционных общинных и моральных ценностей. Внутри своей социальной группы каждый японец придерживается определенного кодекса поведения и старается соответствовать ему. Другими факторами являются этническая однородность страны, процветающая экономика, запрет на огнестрельное оружие, своеобразная полицейская структура. Благополучное в целом состояние преступности в Японии, по общему мнению и японских и иностранных исследователей, обусловлено, в частности, высоким уровнем социально-экономического развития страны, демократическими условиями жизни общества, общим уровнем культуры населения. В Японии уровень преступности оставался наиболее стабильным, рост минимальным: ежегодно в 80-х годах регистрировалось в среднем 1,4 млн преступлений (средний коэффициент 1200), а в 90-х годах - 1,7 млн (коэффициент 1500). Сравним абсолютные (сравнение возможно, поскольку численность населения в России и Японии соизмерима: 150 и 130 млн человек) и относительные (коэффициенты) показатели преступности в России и Японии. В 1998 г. зарегистрировано в России 2 581 940 преступлений (коэффициент 1760), в Японии 2518074 (коэффициент 1395). Японский криминолог Кэн Уэда отмечает, что «современная молодежь - это парник для проявления делинквентности» (2). Если в Японии наибольшую криминальную активность проявляет группа 14-18-летних (т. е. несовершеннолетних делинквентов), то в России особую тревогу вызывает криминальная динамика группы лиц 18-29 лет. Например, удельный вес в совершении умышленных убийств вырос с 32% в 1993 г. до 37% в 1998 г. Иными словами, подтверждается вывод, что в Японии несовершеннолетние делинквенты к 19-21 годам все-таки подвергаются социализации и становятся законопослушной группой, приемлющей общие социальные нормы. В России (в обществе, где сами нормы законопослушания не воспринимаются массовым общественным сознанием) подобной социализации не происходит (3).
Японское общество до сих пор можно назвать партикуляристским, т. е. обществом, акцентирующим человеческие отношения на основе обычного права и половозрастной иерархии. Секрет экономического успеха и политико-правовой стабильности японского государства, возможно, в том, что национальные ценностные ориентации развивались в сторону гармоничного сочетания традиционного восточного партикуляризма (социально-групповая ориентация, коллективизм, «семейные» методы управления компанией) и западного универсализма (индивидуализм, «организационные» принципы управления, рационализм) (4). Однако это общесоциальные факторы, работающие на макроуровне. Особую роль в сдерживании преступности играет практическая уголовная политика, которая в этой стране построена на интеграции социальных и правовых средств борьбы с преступностью, удачном включении формального контроля в традиционный неформальный. Суть криминологической политики (в области предупреждения преступлений), осуществляемой в современной Японии, состоит в профилактике преступности, как первичной, так и повторной, это соответствует тому курсу уголовной политики, который проводится властями. Для предупреждения первичной преступности, в частности, выявляются и подвергаются индивидуальному воспитательному воздействию трудные подростки в школе; ведется широкая пропаганда законопослушания, проводимая силами полиции, школы, общественных организаций; принимаются меры для устранения условий совершения преступлений. В Японии значительные успехи достигнуты в области ресоциализации преступников. С целью предотвращения повторных преступлений в Японии стремятся не допускать излишнего «клеймения» лиц, преступивших закон, чтобы избежать формирования у них комплекса «преступной личности», «изгоя общества» (5). Необходимо отметить, что российские криминологи обращают внимание главным образом на проблемы уголовного права и уголовно-правовой политики, предметом которой является борьба с преступностью уголовно-правовыми средствами, японские же, напротив, на более широкие проблемы социальной политики борьбы с преступностью, что предполагает использование всех средств, имеющихся в распоряжении государства и общества, т. е. уголовная политика делает акцент не на теоретическую разработку уголовно-правовых мер, а на общесоциальное (по возможности неуголовно-правовое) воздействие.
Как справедливо отмечает О. А. Белявская, в Японии создана даже не общегосударственная (в смысле участия всех государственных и муниципальных органов), а общенациональная система борьбы с преступностью, включающая широкую сеть активно действующих общественных формирований граждан. Главное - сложился фактический всеяпонский консенсус как относительно невозможности развития общества без защищенности социальных ценностей от преступности, так и относительно необходимости их защиты с участием всех граждан. Характерно, что население - особый, в Японии не менее значимый, чем государство, субъект уголовной политики, его составляют обычные граждане, не связанные с деятельностью по контролю над преступностью, и общественные формирования (ассоциации граждан), работающие на добровольных началах в этой области. Обычные граждане в лице ближайшего окружения правонарушителей (их семья, соседи, члены коллектива по месту работы) широко привлекаются правоохранительными органами к надзору и перевоспитанию правонарушителей. Надзор и перевоспитание правонарушителей их ближайшим окружением является единственной альтернативой формальному вмешательству со стороны уголовной юстиции. Общественные формирования, работающие на добровольных началах в области контроля над преступностью, впервые появились в стране во второй половине XIX в. в виде ассоциаций граждан по оказанию помощи и содействия лицам, освобожденным из тюрем. В настоящее время виды ассоциаций чрезвычайно многообразны. Участие населения в контроле над преступностью в Японии, как отмечается в одной из Белых книг о преступности, публикуемых НИИ Министерства юстиции Японии, «не знает равных в мире по своим масштабам и самоотверженности» (6). Общественные формирования активно действуют в различных сферах контроля над преступностью. В сфере профилактики преступности это: 1) комитеты самоуправления (квартальные комитеты), 2) соседские комитеты, РТА - ассоциация родителей и учителей (Parents and Teachers Association), 3) движение BBS - старших братьев и сестер (Big Brothers and Sisters Movement), 4) ассоциации предупреждения краж в многоквартирных домах, 5) ассоциации предотвращения разбойных нападений на финансовые учреждения, 6) ассоциации «наставников несовершеннолетних», занимающиеся выявлением трудных и делинквентных подростков и воспитательной работой с ними, 7) ассоциации связи школы и производства с полицией, 8) центры по руководству несовершеннолетними и др. В сфере институционального обращения это: 1) добровольные посетители пенитенциарных учреждений; 2) ассоциации тюремных священников. В сфере неинституционального обращения с правонарушителями это: 1) ассоциации реабилитационной помощи правонарушителям, 2) женские ассоциации содействия реабилитации правонарушителей, 3) ассоциации предпринимателей, оказывающие содействие в приеме на работу отбывшим наказание. Следует подчеркнуть, что ассоциации, действующие в области неинституционального обращения, работают не только с освобожденными из пенитенциарных учреждений, но также с осужденными условно и с освобожденными от привлечения к уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям. Кроме того, деятельность службы защитного надзора в Японии осуществляется преимущественно силами добровольных сотрудников – граждан, считающихся государственными служащими, работающими с санкции министра юстиции неполный рабочий день и не получающими жалованье за свою работу (им выплачивается только частичная или полная компенсация расходов, необходимых для осуществления их деятельности). Службе защитного надзора оказывают содействие различные общественные формирования. Роль общественности объясняет и эффективность деятельности японской полиции при самой высокой среди развитых стран загруженности полицейских (в 1990 г. в Японии приходилось на одного полицейского 556 человек, в то время как соответствующий показатель в США равнялся 1: 379, во Франции – 1:268). Современная техника позволяет оперативно осуществлять практически тотальный полицейский контроль: внешнее слежение (через скрытые камеры в общественных местах), идентификация (через электронные средства связи, пропуска и билеты, ID, кредитные карточки) и поиск. Японцы, находясь практически «под стеклянным колпаком» полиции, осознают, что любой их социально отклоняющийся поступок будет известен.
Взаимодействие указанных факторов создает тот своеобразный климат, который можно охарактеризовать как синтез традиционализма и мобильности социальных институтов общества. Именно таким образом достигается та степень стабильности, которая обеспечивает достаточно низкий уровень криминогенности обстановки. В целом расширение контактов между Японией и внешним миром способствует нивелированию того, что принято считать особенностями японского общества. Около 2000 российских преступников «специализируется на Японии». Часто они объединяются с японскими бандами, когда речь идет о краже автомобилей, контрабанде оружия и наркотиков. Ежегодно угоняется более 600 тыс. автомобилей, примерно такое же количество автомобилей ввозится в Россию. Наибольшую угрозу для Японии представляет все-таки криминальная деятельность выходцев из Юго-Восточной Азии: Гонконга, Тайваня, Китая. Японское полицейское управление считает, что число китайцев, нелегально проживающих в Японии, ныне превышает 80 тыс. чел. (Неофициальные источники приводят другие цифры – 250 и даже 300 тыс. человек.) По данным Белой книги японской полиции 1996 г., здесь арестовано 17213 иностранцев, совершивших уголовные преступления (рост в сравнении с 1995 г. -29%). Более 40% из этих преступлений совершенно китайцами (7).
Станет ли преступность в Японии изменяться по подобию стран Западной Европы и США или Япония все же сможет сдержать рост преступности, зависит, на наш взгляд, уже не столько от традиции, сколько от уголовной политики – государственного контроля над преступностью. В Японии эта политика может быть успешной, если государство найдет идеальную модель, соответствующую традиционным формам контроля социального. Нам видится способность японского общества приспосабливаться к новой нетрадиционной ситуации.
Что касается российского опыта социального контроля, в настоящее время в ряде регионов России в профилактике правонарушений активизируется роль общественных формирований, отмечается активность казачьих обществ. Этим положением определены виды службы, к которым привлекаются члены казачьих обществ, и порядок привлечения. К числу служб, имеющих отношение к предупреждению преступности, относятся охрана общественного порядка, охрана объектов, находящихся в государственной и муниципальной собственности, а также сопровождение грузов, участие в таможенной охране в составе таможенных органов Российской Федерации, участие в егерской, природоохранной и экологической службах, а также контроль за использованием и охраной земель. Весьма перспективным является вовлечение в систему профилактики частных охранных предприятий, создаваемых (действующих) в соответствии с Законом «О частной детективной и охранной деятельности в Российской федерации». По данным главного Управления обеспечения общественного порядка МВД Российской Федерации, всего зарегистрировано 8 тысяч частных охранно-сыскных предприятий с общей численностью персонала свыше 90 тысяч человек. Создаются муниципальные дружины и другие общественные волонтерские движения и организации. Необходимо создавать и развивать на современном уровне систему профилактики (предупреждения) преступлений. Возрождая эту систему, необходимо на новой добровольной основе восстановить и укрепить связь между правоохранительными органами и населением, вернуть утраченное доверие к ним со стороны граждан. Тотальное, основанное на христианской антропологии спасение человека от преступления и защита общества от преступности немыслимы без духовного влияния на человека: учительства, образования, проповедования, исповедования, обережения, предупреждения и т. п. Однако при всей своей важности духовная подсистема антикриминального воспитания человека необходима, но не достаточна для защиты его самого и общества от этого сущностного «недуга» (8). Можно создать формальные структуры профилактики правонарушений в России, но эффективность их действия непосредственно будет связана с формированием гражданского общества, активности граждан. Отсюда можно прийти к выводу, что без определенной идеологии и общественного согласия не создать полноценную систему профилактики.
Реальное состояние предупреждения в современной России таково, что понятие системы в данном случае применимо лишь с натяжкой. И в лучшем случае можно говорить о том, что предупреждение преступности в настоящее время представляет собой не более чем систему со слабыми, даже очень слабыми взаимодействиями. Полноценная система (как целостное образование, обладающее новыми качественными характеристиками, не содержащимися в образующих его компонентах) в данном контексте – в значительной мере дело будущего.
1. Социальный контроль над девиантным поведением в современной России: теория, история, перспективы. - СПб., 1998. - С.11-17.
2. Преступность и криминология в современной Японии. – М., 1989.
3. Преступность и борьба с ней в Японии. - СПб., 2003.- С-64-65.
4. Там же. С.97.
5. , Уголовная политика Японии 20.12.2005 http://*****/content/view/6/33/
6. , Уголовная политика Японии 20.12.2005 http://*****/content/view/6/33/
7. Китайцы в современной Японии: проблема нелегальной иммиграции http:// olddesign. ***** /hist/mimo/confer/confer1/kuznetsov. html
8. Антропология преступления (микрокриминология). М., 2001. С.329.
