Память о войне - в моей семье (стр. 2 )

Читаю на гранитной плите надпись и стараюсь представить тех, кто лежит под этим обелиском, кто участвовал в тех боях, о которых сказано: «кровопролитные». И мне хочется положить возле котелка к подножию мемориала красную гвоздику как память о моем прадеде, погибшем в битвах за совсем незнакомые мне и вроде такие близкие Синявинские высоты…

Синявинские высоты…

Говорят, что там болота пропитаны кровью…

Их в своих воспоминаниях касается и мой дедушка, (на фотографии справа). Он тоже рассказал о своем детстве во время войны и о своем отце, (на снимке слева), который родился 27 июля в 1902 году в семье обычного крестьянина, где было много детей – восьмеро. Воспитывался он в строгости, а затем уже и своих шестерых детей воспитывал так же – лишний раз не баловал. Окончил прадедушка сельско-приходскую школу. Еще до революции 1917 года уехал к своему брату в Петербург и помогал ему в его собственной цирюльне. Потом, уже в Лахденпохья" href="/text/category/lahdenpohmzya/" rel="bookmark">Лахденпохье (в Карелии), работал в Давыдовском сельском совете, там он встретил свою будущую жену, Наталью (на фотографии внизу слева).

До войны всей семьей жили в Лахденпохье, Василий Яковлевич служил в Ладожской военной флотилии боцманом на военном сторожевом корабле. Но после того как немцы подбили их корабль, в составе пехоты сражался на Синявинских высотах.

Когда отец дедушки ушел на фронт, семья переехала в Борисоглебский район, в деревню Поповская. Это были страшные годы, и дедушка до сих пор вспоминает о них с ужасом и очень мало об этом рассказывает. Помнит он, что около их дома было два пруда, детский садик и лишь один на всю округу кирпичный дом. Есть было абсолютно нечего – собирали грибы, ягоды, если же и крапивы не оставалось (подчистую остригали), тогда питались лебедой, смешивая ее с овсом. В основном выращивали лен, который после длительной обработки превращался в одежду на все случаи жизни. Мама, Наталья, моя прабабушка, работала в колхозе дояркой. Когда наступала зима, все дети сидели дома, так как обуть было нечего – одни валенки на всех. Обували по очереди, чтобы выйти из избы по нужде. Лишь становилось чуть теплее, и кое-где сходил снег, норовили бегать по холодной еще и сырой земле босиком…

Провоевав до зимы 1944 года, мой прадедушка вернулся домой, потому что был контужен. Во время боя, находясь в блиндаже, оказался рядов с разорвавшимся снарядом. Его засыпало. После контузии год лежал в лазарете. И только потом уже вернулся домой, но полностью он так и не выздоровел.

После войны до конца своих дней работал председателем сельского совета и умер в 68 лет от сердечного приступа. (На фотографии он и его второй сын, родной брат моего дедушки.)

Много, очень много написано о войне… Но вот мне после рассказанного моими бабушкой и дедушкой (на фотографиях они такие молодые и такие красивые!), кажется, что хотя весь народ в эти жуткие годы был в одной упряжке: тянул лямку тех невзгод, что выпали на его долю, – каждая история необыкновенна по-своему. Каждая хранит свою тайну… Приходят на память строчки из стихотворения В. Тушновой:

Война прошла.

В земле спокойно спишь ты.

А в этом небе цвета бирюзы

Опять беззвучно полыхают вспышки

То тут, то там блуждающей грозы.

И снова где-то дымный ветер дует

Над пустырем расстрелянных полей

И снова где-то женщины целуют

В последний раз мужей и сыновей.

Память сердца.

Федотова Ольга, студентка III курса

ПФ ЛГУ им. Пушкина

«...Почему все не так? Вроде все как всегда:

То же небо опять голубое,

Тот же лес, тот же воздух и та же вода,

Только он не вернулся из боя…»[1]

Война... Как много говорит это слово. Война – страдание матерей, тысячи погибших солдат, сотни сирот и семей без отцов, жуткие воспоминания. «Война есть противное человеческому естеству состояние» - писал Лев Толстой. И мы полностью согласны с этим утверждением, ведь война приносит страх, кровь, слезы, боль.

С каждым годом мы все дальше и дальше уходим от военной поры. Но время не имеет власти над тем, что люди пережили в войну. Советский солдат умел смело смотреть в глаза смертельной опасности. Его волей, его кровью добыта победа над сильным врагом. Нет границ величию его подвига во имя Родины, как нет границ величию подвига советского народа.

Моя бабушка – Федотова, до замужества Спиркова, Людмила Петровна была ребенком, когда началась Великая Отечественная война, ей исполнилось всего три года. Конечно, сама она ничего не может помнить о том ужасном времени. По рассказам родных и близких ей удалось восстановить картину прошедших лет.

Её отец – Петр Иванович Спирков, до оккупации Подпорожья войсками противника, работал в милиции, охранял Подпорожское отделение Госбанка. Когда враг стал приближаться к Подпорожскому району - их семью эвакуировали в Пермь, а Петр Иванович 1 ноября 1941 года ушел в партизанский отряд, которым командовал Василий Федорович Мишинов, до войны работавший начальником военизированной охраны на строительстве гидроэлектростанции Свирь-2.

По воспоминаниям бабушки они долгое время считали отца пропавшим без вести. После войны они вернулись в Подпорожский район, но так и не нашли Петра Ивановича. Надежды не угасали, все знали, что отец вернется, до последнего верили, что он жив. Но годы шли, появились семьи, дети, внуки. Вся семья смирилась с потерей отца.

Но спустя 50 лет в районной газете «Свирские огни» появилась заметка в рубрике «Наша благодарная память» под названием «Южнее озера Тигода», автором которой являлся Иван Гаврилов. В этой статье было рассказано о подпорожских партизанах, которые были убиты в ожесточенном бою с гитлеровскими карателями 31 мая 1942 года в районе озера Тигода на территории Новгородской области. В заметке был список фамилий погибших партизан, в котором значилась фамилия . В ответ на эту статью бабушка написала автору письмо: «Моего отца тоже звали , он родился в деревне Граждановка Важинского сельсовета Подпорожского района. До войны работал в Подпорожье, в партизанский отряд ушел в сентябре 1941 года из деревни Чикозеро. Наша семья была эвакуирована. Туда пришло извещение о том, что отец пропал без вести в 1942 или 1943 году. Но вот, прочтя вашу заметку в газете, я подумала, а может быть, это мой отец!» На это письмо И. Гаврилов ответил новой статьёй в газете: «Да, уважаемая Людмила Петровна, , о котором я упоминал в газете, действительно является вашим отцом. Он не пропал без вести, а погиб вместе с другими пятнадцатью партизанами в бою с гитлеровскими карателями 31 мая 1942 года...» Как оказалось позже среди этих партизан, был отец автора статьи Ивана Гаврилова. Он рассказал, что ему удалось установить это по материалам Ленпартархива.

Спирков более четырех месяцев воевал на территории Подпорожского и Винницкого районов. В начале марта 1942 года по распоряжению Ленинградского штаба партизанского движения сто тринадцать подпорожских партизан под руководством секретаря Подпорожского райкома партии по кадрам выехали в Малую Вишеру. Здесь из четырех подпорожских партизанских отрядов была сформирована Подпорожская сотня. Она была включена в состав 1-й Волховской партизанской бригады . В апреле 1942 года бригада совершила рейд по тылам противника в Лужский район. После возвращения бригады из тыла противника оперативная группа Ленинградского штаба партизанского движения при Военном Совете Волховского фронта из Подпорожской сотни сформировала отряд в составе 65 человек. Получив задание, отряд Богданова 5 мая 1942 года вышел из Малой Вишеры и вскоре оказался в гитлеровском тылу в районе восточнее озера Липово. До конца мая партизаны успешно вели боевые действия на стыке Новгородского, Лужского и Оредежского районов, на дорогах Велигощи – Великая Горка, гора Недомысль – Ушницы и на других коммуникациях противника, сдерживая переброску по ним гитлеровских войск и военных грузов к Ленинграду. И вот в последний майский день 1942 года, когда отряд, выполнив боевое задание, стал выходить из вражеского тыла и двигался в направлении села Финев Луг, где находились части нашей 2-й ударной армии. Но не успели они выйти на узкоколейную дорогу южнее озера Тигода, как партизанам пришлось вступить в неравный бой с гитлеровскими карателями. Разведка отряда, следовавшая впереди, была из засады встречена автоматным огнем. Бой длился более трех часов. В нём Петр Иванович Спирков проявил себя смелым и мужественным воином, как писал в своем отчёте об этом бое командир отряда Богданов. В этом бою Спирков был тяжело ранен. в своем донесении писала, что, увидев Спиркова, она перевязала ему голову и лицо, но эвакуировать не успела, так как сама была ранена в голову. Как свидетельствуют архивные материалы, партизаны уничтожили в том бою до 60 гитлеровцев и около сорока вывели из строя ранеными. До последнего дыхания партизаны сражались, прикрывая отход из окружения. Все они погибли.

Бабушка с сестрой и Иван Гаврилов навестили это место. Из воспоминаний бабушки: «Иван, до памятной стелы, где были захоронены партизаны, полз на коленях... Слезы...»!

На другой стороне портрета написаны слова: «Наша благодарная память никогда не угаснет о нем. Мы гордимся им. Наша память вечна!»

Это сочинение я написала в память о прадедушке. Благодарность, гордость, любовь и горе - чувства, которые переполняют меня. Я горжусь им, и буду гордиться всегда. Память вечна если она в сердцах!

Таких историй тысячи, таких семей миллионы... Но именно из таких крупиц складывается полноценный шедевр – Подвиг русского народа.

«Истина заключается в том, что, несмотря на тяжелейшие испытания, мы победили»[2]

2.  Номинация «Дети войны»

«У детей войны разные судьбы, но всех их объединяет общая

трагедия, невосполнимая потеря прекрасного мира детства»

Екатерина Кузнецова

В годы войны невыносимо трудно было всем – и старым, и малым, и солдатам, и их близким. Но особенно страдали дети. Страдали от голода и холода, от невозможности вернуться в детство, от кромешного ада бомбёжек и страшной тишины сиротства…

И дом, и детство, и семью...

Васильева Светлана, учащаяся 10 класса,

МОУ «СОШ №3»

Кружила война в огневой круговерти.

Валяла, утюжила, мяла меня,

Как будто на крепость бедой проверяла,

Всечасно погибелью близкой дразня.

Галина Фаликова

Моя бабушка могла бы стать художницей. В школе она была отличницей, а учительница рисования всегда хвалила её работы. В свои 10 лет она любила провожать день на берегу тихой и спокойной реки Свирь, по которой двигались рыбацкие лодки, плоты с древесиной и транспортные корабли. Её отец, Фёдор Иванович, слыл самым лучшим на всю округу сапожником, шил даже модельные туфли. Его обувь не промокала и на болоте, поэтому от заказчиков не было отбоя.

Весной 1941 года любящий отец построил большой и красивый дом на берегу реки, который стоял возле паромной переправы. Маленькая Роза помнила, как отец помогал проезжим даже среди ночи переправиться на другой берег, а всем окрестным детям он раздавал яблоки и сладости. Это беззаботное и счастливое детство закончилось для маленькой девочки в августе 1941, когда финские войска подошли к Свири...

Родители, узнав о приближении вражеских солдат, спешно собирали в наплечный мешок всё самое необходимое, а Роза схватила только любимую куклу. Когда они переправлялись через реку на лодке, неожиданно сзади стала слышна незнакомая речь, а над головой засвистели пули. Папа понимал финский язык и сказал, что финны требуют вернуться, но не сделал этого. К счастью, бежавшая от оккупантов семья успела сойти на другой берег невредимой. А их соседи не успели и вскоре оказались в концлагере.

Роза всю жизнь потом вспоминала бегство по горящим улицам родного города Лодейное Поле. Огонь, взрывы, крики, плач... Впереди них бежала женщина с подушкой в руках и ребенком. И вдруг раздался взрыв снаряда. Когда дым развеялся, в воздухе летали лишь окровавленные перья...

Целый месяц семья Розы с другими беженцами жили в пригородном лесу, на краю болота. Ночами беглецы мерзли от сырости и холода, потому что нельзя было даже развести костер, чтобы не навлечь на себя обстрел со стороны окопавшихся в нескольких километрах врагов. Не было ни теплой одежды, ни запасов еды. Оставался только страх за себя, за родных и за будущее.

Через какое-то время они добрались до железнодорожной станции, откуда их эвакуировали в Сибирь в «теплушках». Нам, живущим в 21 веке, уже сложно представить, каково это. Ехать поезд мог только по ночам, чтобы не попасть под бомбежки. Не хватало еды и воды. Через неделю этого тяжелого путешествия старшая сестра Розы, Клавдия, умерла от простуды и истощения. Её похоронили на маленьком полустанке, а Роза взяла себе имя любимой сестры. Прошла еще неделя. Не выдержал испытаний и попал в больницу с сердечным приступом отец. Его оставили в приуральском городе Ишим. Он обещал разыскать семью, если выживет...

Оставшись вдвоем, спустя две недели бывшая Роза с мамой, истощенные и изможденные, добрались до маленькой сибирской деревни, в которой им не досталось ничего, кроме тяжелой работы. Даже удалившись от фронта, жить девочка лучше не стала. Мама работала от зари до зари в колхозе, а по ночам сушила для солдат картошку. Клава постоянно помогала матери. Так прошли три страшных года Великой Отечественной войны. К этому времени их родной город освободили. Клавдии и её матери, Иринье Ивановне, колхозники, как добросовестным труженицам, предложили новый дом и корову. Но они отказались и решили вернуться на родину такой же тяжелой дорогой в надежде разыскать Федора Ивановича или кого-нибудь из родных.

От большого красивого дома в пять лицевых окон, построенного три года назад на берегу Свири, ничего не осталось. Финские солдаты разобрали его на блиндажи. Жить вернувшейся из эвакуации семье на родине было негде и есть было нечего. Родных и близких не осталось. Клавдии и матери приходилось ночевать в сохранившихся картофельных ямах или под открытым небом. Чтобы не умереть с голоду, они просили подаяние и пытались найти хоть какую-то работу. Случалось, по несколько дней у них не было никакой еды, а иногда голодающие делили одну картофелину на двоих, варили и ели суп из лебеды и крапивы. Из-за истощения мать вскоре умерла, а хоронить её было некому. Клавдия долго упрашивала прохожих помочь ей в горе. В конце концов нашлись добровольцы и помогли выкопать могилу. Оставшись совсем одна, девушка ослепла от горя и лишений. Ей было тогда всего 14 лет. Клавдию положили в больницу, и через несколько месяцев от нормального питания и ухода зрение вернулось, но учиться уже было нельзя. Когда она вышла из больницы, за её спиной было всего 3 класса образования, украденное войной детство и несбывшиеся мечты.

Всю жизнь она работала на тяжелых работах: носила на стройке кирпичи, мыла полы, помогала в психиатрической больнице. Работала она так, как её учили родители, основательно и на совесть. Начальство и сослуживцы ее всегда ценили и уважали. В комоде она хранила десятки грамот и похвальных листов. В трудовой книжке все страницы исписаны записями о поощрениях. Всю жизнь работала она честно и добросовестно, получая при этом нищенскую плату. Никогда не получала ни льгот, ни поздравлений от президента, будто и не отдавала она все свои детские силы ради победы.

Единственной сбывшейся мечтой Клавы стала возможность вышивать. Она дарила вышивки друзьям и знакомым, некоторые из них до сих пор хранятся в нашем доме. Однажды её вышивки увидела профессиональная художница из Голландии и, получив в подарок ручную работу, привезла ей взамен хорошее дорогое пальто.

Умерла Клавдия без мучений там, где родилась, и где война отняла у неё всё самое дорогое: дом, семью, детство и мечту стать художницей. Умерла почти мгновенно, последний раз бросив взгляд на пустырь, на который так и не вернулась с войны ее когда-то счастливая семья.

Дети войны

Кузнецова Екатерина, студентка I курса группы 205,

Подпорожского Политехнического техникума

Война не знает возраста. Перед страшным ликом ее уничтожающей силы равны и стар и млад. Но насколько трагично потерянное детство, детство, лишенное радости и смеха, наполненное страданиями, голодом, смертями самых близких людей.

У детей войны разные судьбы, но всех их объединяет общая трагедия, невосполнимая потеря прекрасного мира детства. Не в срок повзрослевшие, не по годам мудрые и невероятно стойкие маленькие герои противостояли войне. Их патриотизм во время Великой Отечественной войны, трудовые подвиг и отчаянная храбрость навсегда останутся в памяти нашего народа.

Сколько мальчиков и девочек увозили немцы в рабство, сажали в концлагеря… Некоторым «повезло» больше: они вместе со взрослыми шли воевать, работали за станками на фабриках и заводах, помогая своим матерям. Труд детей был не таким уж и легким, некоторые работали на заводах по производству оружия, боеприпасов по 12 – 14 часов в сутки. Дети, находившиеся в тылу, оставались живы, но им было ничуть не легче. Они терпели голод и холод.

Любая война всегда оставляет в истории черное пятно разрушений и страданий, ломает судьбы тысяч людей. Страшно даже подумать, что это может случиться и с нами! В те страшные годы дети очень быстро взрослели. В тяжкое для страны время они уже сознавали причастность своей судьбы к судьбе Отечества, сознавали себя частицей своего народа.

Как бы я ни хотела поставить себя на их место, все равно не почувствую в полной мере их страха, мук и боли. Я лишь понимаю, что те дети намного сильнее морально и физически, чем ребята моего времени.

Многие сейчас живут одним днем, их не интересует, что ждет в будущем их самих, не говоря уже обо всем человечестве. При взгляде на некоторых моих сверстников мне становится страшно: к чему мы идем? Дети того времени были намного добрее, отзывчивее, терпимее, трудолюбивее.

Дети войны не имели игрушек, они играли палками, пуговицами, цветными нитками, спичечными коробками – всем, что попадалось им в ручонки. Плакать детям запрещалось, а смеяться они разучились. Они несли на своих хрупких плечиках тяжкое бремя! Не каждый взрослый выдержит это. Невозможно даже представит, сколько в этих детях было терпения, любви, какие они были смелые, сильные, ответственные. Насколько они уважали старших.

Сегодня дети войны – это особое поколение россиян. Сегодня они – последние свидетели тех трагических дней. Последние свидетели Великой Отечественной войны. За ними больше никого! Сейчас это уже пожилые люди, но свое военное детство они не забудут никогда.

Нелегко пришлось и моей прабабушке, Мельниковой Галине Васильевне, которая родилась за год до начала войны, 11 ноября 1940 года. Ее отец ушел на фронт, а мама (моя прабабушка) осталась в тылу. Когда немцы дошли до поселка, где жила прабабушка (тогда ей было 2,5 годика), они начали разорять дома, отбирать продукты. Прабабушка хоть и была маленькой, но в ее памяти отчетливо сохранились жуткие моменты войны: немцы отбирали у матерей детей для выполнения тяжелых работ, издевались над жителями поселка. Слава Богу, моих родных это не коснулось, так как мама моей прабабушки успела убежать в лес, спрятав дочку в берестяной короб. Немцы долго гнались за ними, но не смогли поймать – прабабушка хорошо знала окрестности. Несколько дней они укрывались в лесу, до тех пор, пока немцы не покинули их поселок. Еще долго потом пришлось голодать и жить в разрушенном доме.

Хотя моя прабабушка и не была непосредственным участником войны, но воспоминания о своем раннем детстве она будет помнить до глубокой старости.

Горькое сиротство, разрушенные дома. Вражеские лагеря, германское рабство, бесправное голодное существование на оккупированных территориях – вот что стало уделом сотен тысяч детей. Хотя прошло уже 65 лет со дня окончания той страшной войны, люди и сегодня не забывают о том тяжелом времени, о ветеранах Великой Отечественной. Мы, молодое поколение, стараемся согреть их теплом и заботой, вниманием: приглашаем на концерты, которые специально для них готовим, на встречи поколений, поздравляем с праздниками.

Для меня, как и для каждого нормального человека, кажется совершенно естественным отвращение к любому насилию, войне и разного рода террористическим актам. Особенно оно сильно, когда мишенью зла становятся дети, самые чистые существа на земле.

Война – это не детское занятие. Она очень многих лишила детства. Даже у моей любимой учительницы истории мама была узником концлагеря. Все это очень грустно. Поэтому свое сочинение мне хотелось бы закончить строками из стихотворения Борис Пастернака:

Настанет новый, лучший век,

Исчезнут очевидцы.

Мученья маленьких калек

Не смогут позабыться.

О чём мечтали дети войны?

Маяков Алексей, студент II курса группы 90

Подпорожского Политехнического техникума

Я часто задумываюсь, для чего я живу и что меня ожидает в будущем? Кто я вообще в этом мире, заслужил ли уважение к себе? Ведь каждый человек должен добиться чего-то в жизни, поставить перед собой цель и стремиться к ней. У меня есть цель, есть мечта. Я хочу успешно закончить техникум, устроиться на работу, обзавестись семьей и спокойно жить, растя своих детей. Потом появятся новые цели, возможно, исполнятся и мечты. Во всяком случае, ничто этому помешать не может, разве только сам себя подведешь.

А о чем мечтали дети, которых война лишила всего, даже детства? Ведь быть не по годам взрослым – это очень трудно. Одной из многих тысяч таких детей была моя бабушка . Родилась она 23 мата 1927 года. Ей было 14 лет, когда началась Великая Отечественная война. Старший ребенок в семье, она в полной мере почувствовала ответственность, которая легла на нее, ведь всё хозяйство, забота о младших брате и сестре были теперь на ней. Её мама и бабушка работали, как и все, в колхозе. Вставали рано утром, а домой возвращались за полночь. Есть было практически нечего, как и всем в эти страшные годы, поэтому в пищу шло все, что придется, что находили в лесу. Лес, в основном, и спасал: летом собирали ягоды и грибы, запасали и на зиму. Бабушка помнила, что весной 1942 года ели одну клюкву, потому что больше ничего не было. Босиком в ледяной воде бродили по болоту, собирая ее, разминали ложками и ели. Хлеб заменяли так называемые дудки – растение с толстыми стеблями. Предварительно их высушивали, затем перетирали и пекли лепешки. Зимой дела обстояли гораздо хуже, чем летом, потому что к чувству постоянного голода примешивался холод. Теплой одежды почти не было, даже валенки были одни на троих.

О чем же мечтали дети войны? За ответом, как говорят, далеко ходить не нужно. Они мечтали об окончании этой страшной войны, мечтали наесться досыта и согреться. Возможно, были и другие мечты, более возвышенные что ли, но буханка настоящего хлеба, думаю, для всех голодных детей бала мечтой номер один, самой заветной. И это не мои домыслы. Я узнал об этом из рассказа о своем военном детстве мастера производственного обучения нашего техникума Свитова Юрия Андреевича. Именно об этом он просил свою маму, когда отменили карточки: купить буханку хлеба, чтобы он мог съесть ее полностью один.

Моя бабушка прожила долгую и непростую жизнь и скончалась в 2000 году в возрасте 73 лет. Сейчас она была бы ещё на десять лет старше. Ветераны войны уходят из жизни. Ведь даже моим ровесникам, ушедшим на войну двадцатилетними, сейчас уже почти 90 лет. И я чувствую ответственность, которая ложится на меня и других молодых людей нашего времени, за сохранение памяти о военном лихолетье, ведь скоро настанет время, когда знать об этом будем только мы, рожденные уже после той войны.

Прерванное детство

Рогачёва Елена,

учащаяся 9 класса, МОУ «СОШ №3»

...Эта история случилась с моим прадедом. Её рассказал мне отец и с тех пор она не выходит у меня из головы. Услышанный рассказ больше на вымысел, чем на правду, настолько звучал неправдоподобно. Но я склонна верить, что такое вполне могло произойти с моим дальним родственником. Ведь война, которую пережил народ, страшна в любом своём проявлении, тем более, если она обрушивается на незащищенное детское сердце...

В начале 41-го года Серёже Парамонову исполнилось одиннадцать лет. Полгода назад его приняли в пионеры и он с гордостью носил пионерский галстук... А потом пришла война, и Серёжка потерял мать. Случилось это, когда в их маленькую деревушку ворвались передовые части немецкой дивизии.

В то утро Серёжка проснулся рано. Он вышел во двор и увидел, как туда влетела растрёпанная мать. Она захлопнула калитку, привалилась к ней спиной и на мгновение замерла. Её грудь тяжело вздымалась, лицо было бледным, а в широко открытых глазах плескалось безумие.

-Немцы, сынок!!!

В этот самый миг детство для Серёжки закончилось...

Мать подбежала к сыну, схватила за руку и потащила к сараю. Серёжка, испугавшись, заплакал. Она присела перед ним на корточки, заглянула в глаза, провела рукой по заплаканному лицу:

-Не плачь сынок, так надо!!! Ты уже большой. Вспомни, что батька наказывал. Ты должен во всём меня слушаться. Немцы пришли к нам. Может, они пройдут мимо нашего дома, а может и нет. Поэтому полезай в сарай и сиди там тихо. Авось пронесёт... Но Богом тебя заклинаю, чтобы не случилось, сиди тихо и не высовывайся.

-А ты?

-А я как-нибудь. Давай полезай... И помни, что я тебе сказала. - Серёжка мало что понял в словах матери, но он верил ей...

В сухом и душном сарае мальчик прополз к дальней стене. Там старые доски со временем рассохлись, образовались щели, и весь двор просматривался как на ладони. Мать хотела зайти в дом, но что-то её остановило. Она испуганно оглянулась, бросила взгляд в сторону сарая, где затаился Серёжка, и в этот момент скрипнула калитка. Немцев было двое, похожих друг на друга словно братья-близнецы. Высокие, в закатанной по локоть летней форме. У каждого на груди висел короткий автомат. Один остановился у калитки, второй, не замечая стоявшей женщины, окинул хозяйским взором двор и направился к сараю.

Анна, мать Серёжки, очнулась и бросилась следом. Не успела она сделать и двух шагов, как немец за спиной схватил её за руку, и отшвырнул в сторону. Он засмеялся, показывая крепкие белые зубы, и что-то сказал своему товарищу. Тот обернулся, дал знак, и второй немец, схватив Анну за волосы, рывком поднял с земли. Откинув голову назад, она плюнула в ненавистное лицо фашиста. Реакция последовала незамедлительно. Немец вначале ударил Анну по лицу, а потом, передёрнув затвор автомата, выпустил короткую очередь.

Серёжка со страхом наблюдал за происходящим. Чтобы не закричать и не выдать себя, он прикусил губу, в его глазах стояли слёзы.

-Мама!!! Мамай - шептал мальчик.

От сухих щелчков выстрелов он вздрогнул как от удара кнутом и, уже ни о чём не думая, выскочил из сарая и бросился к матери.

Анна оседала медленно. На груди набухли бурые пятна, и жизнь по капле покидала её. Последнее, что она увидела в своей жизни, был сын, с плачем кинувшийся ей на грудь.

-Сынок, - прошептали её губы, на которых уже лежала «печать» смерти. Рука поднялась, как будто желая защитить сына, но тут же безвольно упала.

Один из немцев выругался и, схватив Серёжку, оторвал от матери. Мальчик закричал и впился зубами в руку фашиста. Немец вскрикнул и тут же в мозгу Серёжки разом взорвалось несколько разноцветных огоньков, и он потерял сознание.

Когда мальчик очнулся, вокруг было темно и страшно. Рядом слышался чей-то стон и плач. Испугавшись, он позвал мать, но ему никто не ответил. Вспомнив, что она осталась там, на дворе их родного дома, он заплакал.

-Тихо, сынок, не плачь, - чья-то рука погладила его по голове. — даст Бог, всё образуется.

Глаза Серёжки постепенно привыкали к темноте. В говорящей женщине он узнал тётю Клаву, жившую по соседству.

-Где мы? И где мама?

-В сарае, - женщина вздохнула. - Проклятый фашист нас всех здесь запер. Почитай всю деревню сюда согнали. Женщин, стариков, детей. Всех! Не знаю, что теперь будет... Серёжка не заметил, как она украдкой смахнула набежавшую слезу. - А мама твоя придёт... Ты главное надейся и... верь.

Серёжка приподнялся на цыпочки, вытянул голову. В сарае было полно народу, их неясные силуэты едва угадывались в темноте. Кто стоял, кто сидел. Переговаривались негромко, вполголоса и от этого становилось ещё страшнее. Временами слышался плач, у противоположной стены кто-то громко стонал. В самом воздухе, душном, спёртом, висело ожидание беды и чего-то ужасного.

Серёжка оказался в самом дальнем от входа углу, около стены, где сквозь неплотно подогнанные доски проглядывало тёмное небо. Он сел обратно на перевёрнутое ведро. Голова сильно болела, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось в душе мальчика. Внезапно он осознал, что свою маму уже больше никогда не увидит. Теперь не будет он просыпаться от ласковых прикосновений её рук и, нежась в постели, слышать её разговор. Потом, за столом, она подносила ему крынку молока, и в такие моменты Серёжка был самым счастливым... Теперь её нет и всё это осталось в прошлом, перечёркнутое автоматной очередью... У Серёжки задрожали губы, но он сдержал себя. Он теперь взрослый, так сказала мама, а значит и вести себя надо по-взрослому. Когда вернётся батька, а он обязательно вернётся, разбив проклятых фашистов, Серёжка всё ему расскажет, и они вместе будут горевать по погибшей маме... Маме...

Уже совсем рассвело, когда с той стороны сарая началось какое-то движение. Негромкие разговоры стихли, даже дети перестали плакать. Среди общей тишины кто-то неожиданно воскликнул:

-Господин Что же они делают то, нехристи? Они ведь нас сжечь решили! Люди!!! Вы поглядите, они уже хворост тащат.

Люди в едином порыве ахнули и толпа, стиснутая в дощатом строении, колыхнулась, стараясь своей массой выдавить дверь. С улицы послышались громкие немецкие команды, зазвучали выстрелы. Пули, легко пробивая доски, словно рой стальных ос, набросились на беззащитных и обречённых людей. Поднялся крик и те, кто стояли ближе всех, обливаясь кровью, начали падать. Толпа, словно живой организм, схлынула назад. На земляном полу осталось лежать около десятка тел.

Серёжку придавило к самой стене, и он едва мог дышать.

-Тётя, что там...? Там что...? Нас что, сжечь решили? А зачем?

-Потому что звери они, а не люди, - тётя Клава повернула к нему вмиг посеревшее лицо. Широко открытые глаза были безумны. Совсем как у мамы. - Ты паренёк, вот что... Ложись на землю. Там доски неплотно подогнаны, да и подгнили они уже. Воздух там... Может сколько и продержишься, - последние слова Серёжка не расслышал, в сарае уже стоял сплошной крик и стон. Ощутимо потянуло дымом. - Давай быстрее!

Серёжка упал на землю и припал к доскам. Через щель он увидел стоявших немцев и офицера, неспешно прогуливающегося вдоль шеренги солдат. С этой стороны сарай не поджигали и дыма практически не было. Только иногда ветер нагонял чёрные клубы и они вмиг накрывали и поляну, и немцев.

У Серёжки в глазах стоял ужас. Он чувствовал, догадывался, что творится у него за спиной, но продолжал лежать, судорожно глотая воздух. Сухой сарай занялся сразу, пламя моментально охватило всё строение, взметнувшись, подстёгнутое ветром, до самой крыши. Вскоре обгорелые доски стали падать на головы людей. В сарае началось безумие. Стон, плач, крики - всё слилось в единое целое. У Серёжки заложило уши, и от страха он зажмурил глаза. Кто-то больно наступил ему на ногу, затем сверху навалилось что-то тяжёлое. Потом ещё и ещё. От тяжести, давившей сверху, мальчик начал задыхаться. Он попытался немного сдвинуться, но это не удалось. Собрав все силы в кулак и закусив губу, сумел высвободить вначале одну руку, затем вторую, а потом и ноги. Стало немного легче.

Среди общего шума послышался детский плач. Серёжка повернул голову и увидел, что рядом, придавленная балкой, лежит женщина. Она была уже мертва, а из-под неё выглядывала голова ребенка. Ещё немного и малыш был бы завален мёртвыми телами. Серёжка протянул руки и подтащил его к себе, закрыв своим телом.

В это время с громким треском сарай обрушился, придавив горящими обломками тех, кто ещё оставался жив в этом аду. Горело всё, что может гореть, в нос ощутимо шибанул неприятный сладковатый запах. Серёжка терпел, сколько мог, но вскоре потерял сознание, провалившись в «спасительную» темноту. Малыш тоже затих, прижавшись к Серёжке своим маленьким тельцем.

Он очнулся, когда на пепелище опустилась ночь. Мальчик лежал, придавленный телами людей. Пахло гарью, дымом и ещё чем-то страшным и ужасным. Пахло смертью. Вспомнил про малыша. Тот лежал с закрытыми глазами, но от Серёжкиного прикосновения слабо пискнул. Значит, жив ещё. Он оглянулся, протёр глаза, размазывая по лицу грязь и сажу. Перед ним предстало чьё-то лицо, да уже и не лицо вовсе, а то, что от него осталось. Мертвец как будто улыбался Серёжке, и мальчик готов был закричать, но сдержался. Кое-как он смог выбраться из-под трупов сам и вытащить малыша. Он поднял на удивление лёгкое тело и пошёл в сторону леса...

Разорив деревню и предав огню всех её жителей, немцы ушли. К утру там появился разведывательный отряд партизан. Он и обнаружил мальчика, забившегося под одинокую берёзу в километре от страшного места. К своей груди он прижимал маленького грудного ребёнка. Дети оказались единственными, кому удалось пережить страшный день. Все остальные сгорели заживо...

Вот такая ужасная история произошла с моим родственником в самом начале войны. Хоть и минуло уже б5 лет с момента окончания войны, но с годами она кажется еще страшнее!

Случайная встреча на всю жизнь

Светлова Вера, учащаяся 10 класса,

МОУ «Важинская СОШ №6»

Война... Как же она страшна... Сколько слез, боли, страданий, потерь принесла она нам... Сколько погибло невинных людей...

Уже прошло 65 лет после войны, а мы порой до сих пор не можем в это поверить. Людей, которые защищали нас в годы войны, с каждой весной становится меньше. Но разве мы их можем забыть? Конечно же нет, ведь именно им мы обязаны жизнью.

Когда началась Великая Отечественная война, мои бабушка и дедушка еще были не знакомы. Они познакомились на войне и решили пойти по жизни вместе. Именно благодаря войне они нашли друг друга, а после нее остались вместе. Навсегда!

С приходом Великой Отечественной войны моей бабушке Валентине Сергеевне было 13 лет. Она очень хорошо помнит эту войну, эти страшные дни. И какие же они стали светлые, когда она встретила моего дедушку. Анатолий Васильевич — мой дедушка. Когда пришла война, ему было 14 лет. У бабушки и дедушки были большие семьи, но война забрала жизни их сестер и братьев... Эта боль и горечь сопровождала их на протяжении всей жизни.

Валентина Сергеевна — это второй ребенок в семье, а еще у нее был старший брат и 3 младших сестры.

Анатолий Васильевич — это младший ребенок в семье. У него было 4 старших брата. Познакомились бабушка и дедушка зимой в 1942 году. Встретились они случайно. Бабушка бежала куда-то, дедушка тоже, именно так они и столкнулись. Сейчас они уже не помнят, куда же они так торопились.

Через несколько месяцев после их знакомства произошла большая трагедия. Дедушка пошел со своими братьями в поле, но они не знали, что их там ждет... Там они оказались в руках немцев. У дедушки на глазах его старшего брата расстреляли, а среднего фашисты повесили... Дедушку забрали в плен. По счастливой случайности он остался жив. В немецком лагере он стал поваром, который заботился о других пленных. А еще он каждый день вспоминал свою Валеньку, и верил в то, что они все же после войны найдут друг друга вновь.