В помощь ученику… Авторская работа!
Материалы к элективному курсу
«Анализ художественного текста»
Подготовила:
, учитель высшей категории МБОУ «СОШ №3» г. Гусь-Хрустальный
Контрольная работа по курсу:
«Филологический анализ текста»
1.Подберите примеры разных типов повествования.
Конкретно-сценическое развёрнутое повествование.
М. Горький «Детство» (глава 9)
Маленький вспрыгнул на сруб колодца, схватился за верёвку, забросил
ноги в бадью, и бадья, глухо постукивая по стенкам сруба, исчезла.
Это конкретно-сценическое развёрнутое повествование. В пределах одной микротемы представлены хронологически последовательные действия ( «вспрыгнул, схватился, забросил») одного субъекта и действие второго субъекта «исчезла» также в пределах этой же микротемы.
Субъект 1 сложный с точки зрения номинации: « маленький» - субстантивированное прилагательное, указывающее на возрастную особенность героя и вступающее в своего рода антитезу с действиями персонажа: маленький, но при этом бойко выполняющий ряд действий, выраженных глаголами совершенного вида с конечным, ярким, точным, своего рода положительным результатом.
Субъект (маленький) соотнесён с тремя глаголами конкретного физического действия ( вспрыгнул, схватился, забросил).
Грамматическая специфика данного повествования заключается в 3 глаголах прошедшего времени совершенного вида, поскольку эта форма указывает на законченность действия, при этом законченность одного действия предполагает как бы начало другого.
Каждое из действий конкретизируется либо обстоятельственными словами, либо словами со значением дополнительного объекта: вспрыгнул (куда? на что? синкритизм) на сруб, схватился ( за что?) за верёвку, забросил (куда? во что?) в бадью.
Обобщённо-сценическое повествование.
«Евгений Онегин» глава 2.
Они хранили в жизни мирной
Привычки милой старины;
У них на Масленицы жирной
Водились русские блины;
Два раза в год они говели,
Любили круглые качели,
Подблюдны песни, хоровод;
В день Троицын, когда народ,
Зевая, слушает молебен,
Умильно на пучок зари
Они роняли слёзки три;
Им квас как воздух был потребен,
И за столом у них гостям
Носили блюдо по чинам.
Сообщается о последовательных действиях (хранили, говели, роняли), повторяющихся в жизни этих людей. Субъект – родители Ольги и Татьяны, Глаголы прошедшего времени множественного числа несовершенного вида. Также есть общее слово с обстоятельственным значением – «в жизни мирной», «на Масленице». Масленица как явление типичное, т. е. повторяющееся с определённой периодичностью (раз в год), в жизни русского человека расширяет временные рамки текста.
Информативное.
«Неизвестный цветок».
«Жил на свете маленький цветок»
Действие без конкретизации и детальной хронологической последовательности.
«Крестьянские дети»
«Опять я в деревне».
М. Пришвин «Верхняя мутовка».
«В лесу же в заветрии как ни в чём не бывало продолжалась весенняя жизнь»
Рассуждение.
М. Пришвин «Начало любви».
«Так и человек бывает, как цветущий сад: любит всех, и каждый в его любовь входит»
Это именное-оценочное рассуждение.
1 посылка: человек любит всех.
2 посылка: каждый входит в любовь человека.
Выводной тезис: человек бывает, как цветущий сад.
Здесь качественная оценка проявляется через сравнение и эпитета «цветущий», выраженного причастием.
Рассуждение с целью обоснования действия.
«Евгений Онегин» глава 4.
Чем меньше женщину мы любим,
Тем легче нравимся мы ей
И тем её вернее губим
Средь обольстительных сетей.
Выводной тезис «и тем её вернее губим средь обольстительных сетей» называет действие «губим». Почему же так происходит? Большая посылка «чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей, тем её вернее губим». Малая посылка «чем меньше любишь, тем легче нравишься».
Развёрнутое описание. Логическая схема.
«Бежин луг»
Я быстро отдёрнул занесённую ногу и, сквозь едва прозрачный
сумрак ночи, увидал далеко под собою огромную равнину. Широкая
река огибала её уходящим от меня полукругом; стальные отблески воды,
изредка и смутно мерцая, обозначали её теченьем. Холм, на котором я
находился, спускался вдруг почти отвесным обрывом; его громадные
очертанья отделялись, чернея, от синеватой воздушной пустоты, и прямо
подо мною, в углу, образованном тем обрывом и равниной, возле реки,
которая в этом месте стояла неподвижным, тёмным зеркалом, под самой
кручью холма, красным пламенем горели и дымились друг подле дружки
два огонька. Вокруг них копошились люди, колебались тени, иногда ярко
освещалась передняя половина маленькой кудрявой головы.
Валентин Медведев «Короткие новеллы»
«Кукушка»
Память активна. Она не оставляет
человека равнодушным, бездеятель-
ным. Она владеет умом и сердцем
человека. Память противостоит
уничтожающей силе времени. В
этом величайшее значение памяти.
.
За что можно любить детство? На первый взгляд, странный вопрос. Конечно, ответов может быть много. Это и беззаботность, и круг множества друзей, огромное количество игр и забав, но для автора новеллы это воспоминания… о «кукушечке» (несколько необычный образ, учитывая, что речь не идёт о лесной перелётной птице). Так о чём же? Попробуем разобраться.
В первом абзаце автором рисуется место действия – «взгорок улицы Театральной». Для автора это место значимо, так как с ним связано воспоминание о детстве, самой беззаботной поре. Слову «макушка» принадлежит двойной смысл: это и место действия, и, возможно, какой-то период, прожитый временной отрезок времени, начало нового жизненного отсчёта от этого времени, наивысшая точка в жизни, судьбе автора.
Во втором абзаце автором рисуется картина движущегося поезда; он сравнивается со сказочным героем «Горынычем-змеем», видимо, основанием для сравнения послужило цветовое основание «черногриво» (тепловоз работал на дровах, значит, детство автора приходится на середину прошлого века и речь идёт о провинциальном городке). Многоточие в конце абзаца указывает на длительность и (даже!) бесконечность этого движения, если учитывать, что это воспоминание, и картина убегающего поезда постоянно, с какими-то промежутками, но при этом этом часто возникающая в сознании автора указывает на значимость этого образа.
Третий абзац представляет собой повествование с разного рода одушевлёнными субъектами: мальчишки, кошки, собаки. Яркая антитеза в восприятии железной дороги: с одной стороны, мальчишки «сыплют оравой», а кошки «кидаются прочь», собаки «увязываются эскортом», с другой – указывает на значительность этого события именно для оравы мальчишек, среди которых «бежит» и сам автор ( с учётом приёма кинематографичности картин). Почему автор использовал слово «эскорт»? Это слово книжного стиля, обозначающее «охрану, сопровождение» и, конечно, сочетающееся с такими эпитетами, как важный, почётный, а в тексте (!) вдруг такое неожиданное решение, как собаки, своего рода оксюморон. Интерес также представляет эпитет разноголосый. Он имеет значения множества голосов, и логика точна, когда речь идёт о стае собак, но при чём тогда «эскорт». Может, это юмор, и смех, непосредственный и идущий из самого детства автора, чувствуется, что и по сей день не утрачен им.
Четвёртый абзац – это продолжение воссоздания картин из детства: «крошечный паровозик» ( вспомним игру, детская железная дорога). Здесь автор употребляет уменьшительно-ласкательные суффиксы «ик», «очк». Этот абзац – своеобразный мостик, переход к главному, центральному образу новеллы – заводскому паровозу.
Пятый абзац включает в себя указание на признаки уже большого паровоза, но автор не спешит прощаться с образом детской игрушки, и поэтому в нашем сознании вперемешку с сознанием авторским постоянно происходит перевоплощение, смена этих образов. Автора завораживает само превосходство паровоза перед заводскими воротами, да что там перед воротами, перед самим заводом, ибо эта «стальная машина» кормит его.
Далее, в шестом и седьмом абзацах, автор указывает на противоречивость жизни и этого стального гиганта: и он может сломаться.
И следующая картина также предстаёт в двух планах: сначала речь идёт о детском паровозике, который падает на неровных рельсах. И это небольшой «конфуз». А затем давали жизнь уже большому гиганту, давали «всем миром». И благодаря эпитету «виновато», выраженному наречием, образ одухотворяется, становится живым, параллельно идущим по жизни в авторском сознании.
Символично и звукоподражание, и оно особенное, авторское. Дело в том, что гудок паровоза напоминает звук «у», и этот ход встречается начиная с загадок, у автора же гудок состоит из двух звуков «ку», поэтому автор называет паровоз «кукушечка».
Кульминационным моментом этой новеллы является рассказ автора о долгом, непрекращающемся «ку». И чей-то голос, а возможно, и автора указал на причину этого – «прощается». И рядом слово «молвил», то есть произнёс тихо, жалко, под стать угасающему поезду. Второй выразил несогласие с мнением первого, видимо, по той простой причине, что такая стальная машина не может сломаться, она вечна (вспомним, фильм «Край», где старые паровозы – это живые герои, подобные людям).
В следующем абзаце автор подчёркивает, что предположения одного из лиц в диалоге оправдались и наречие «навсегда» в инверсионной позиции указывает на чувство автора по отношению к значимому для него символу: Валентин Медведев с горечью пишет о безвозвратно ушедшем.
Мотив угасания является центральным и в следующих абзацах: «сняли дряхлые шпалы». А насыпь напоминает могильный холм, и этот предмет некий апофеоз темы угасания в новелле.
Тринадцатый абзац включает в себя два слова с идентичными корнями: «было былое»…
Теперь же жизнь представляется автору «тёмным туннелем», уносящим время, и только один звук вызывает у рассказчика приятные, тёплые воспоминания – это «весёлый и звонкий ку-у». Время счастья, время беззаботности, время добра и света (учитываем ностальгию по советской эпохе).
Последний абзац равен одному предложению с многоточием в конце. Голос автора как бы на мгновенье приободряется, видимо, воспоминания снова неотступно следуют за ним, и яркое олицетворение, своеобразная стилизация из пионерских песен («привет свой шлёт мое детство») – подтверждение этому. Но для меня радужный блик всё-таки теряется в этой новелле, и она окрашивается мрачными красками. Потому что тоже есть тоска и ностальгия по детству.
Символ угасающего поезда – это и символ уходящей жизни автора, его тоски, ностальгии по безвозвратно ушедшему детству, эпохе. Он как бы пытается остановить эти значимые доя него мгновения, задержать на такой высокой ноте.
Почему же новелла названа «Кукушечка»? Может быть, паровозик из детства – это то, что входит в плоть и кровь, становится частью бытия, однако подобно живому существу одиноко, но при этом ярко в твоей памяти. Образ обладает притягательной, даже магической силой. В. Медведеву дороги воспоминания. Он, конечно, осознаёт необходимость и неизбежность перемен, но и боль за то, что ему дорого, не уходит в прошлое.
Возможно, и не стоило так дотошно рассматривать и анализировать конкретно это произведение? Может, стоило просто насладиться чтением, а не искать какого-то потаённого смысла?
Валентин Медведев. Цикл «Короткие новеллы».
Кукушка.
Взгорок улицы Театральной, его макушка.
Вихрем над ним взвинчивает «кукушка» свой дым. И длинно растягивается под уклон к воротам завода состав с дровами, несётся шумно и черногриво – сущий Горыныч-змей…
Мальчишки навстречу сыплют оравой, лезут на дровяные платформы, как муравьи. Кошки кидаются прочь с раскалённых июнем рельсов. Разноголосым эскортом увязываются собаки…
Всё ближе, ближе бежит крошечный паровозик. И вдруг разразился по-детски тонким гудочком: «Ку-у!..»
Звонкий, подвижный, не паровозик – игрушка… Но, как торопливо распахиваются перед ним заводские ворота. Эта игрушка заводная, стальная, эта «кукушка» кормила завод.
Однако были конфузы, когда вдруг валился с неровных рельсов маленький паровоз. Крошечные колёса краснели над тёмным телом, как ребячья обувка.
Его поднимали свеем миром с трескучим трактором впереди, ставили вновь на рельсы, он трогался, еле тащился, прихрамывая виновато…
Однажды он долго-долго не обрывал своё «ку-у!..» Кричал малышам и кошкам, кричал домам и собакам, кричал желтеющим тополям…
- Прощается…- молвил кто-то.
- Да ну-у!..- не поверили – перебили.
Но действительно, навсегда за «кукушкой» закрылись на этот раз ворота завода.
Потом ещё долго блестели рельсы. В солнечной тишине серебряный след…
Потом их сняли, собрали дряхлые шпалы, лишь длинно-песчаная насыпь осталась, как некий могильный холм.
Было былое…
Гляну теперь в себя, как в тёмный туннель, куда уносится время, и слышу из множества звуков – весёлый и звонкий «ку-у!..».
Это привет свой шлёт моё детство…
Дать характеристику текстам как абзацам.
ТЕКСТ №1.
…Всегда слышала меня бабушка. Всегда приходила ко мне в нужную и трудную минуту. Всегда спасала меня, облегчала мои боли и беды, а сейчас не придёт. Я вырос, и жизнь развела нас. Всех людей разводит жизнь. Зачем я хотел скорей вырасти? Зачем все так хотят вырасти? Ведь так хорошо быть парнишкой. Всегда возле тебя бабушка.
В. Астафьев «Последний поклон»
С точки зрения количественных отношений () этот абзац большой, так как в нём 10 предложений. Назначение такого абзаца – описательно-повествовательное, информативное. Это своего рода микропроизведение. В этом абзаце показаны два субъекта: герой-повествователь или рассказчик и бабушка. При чём бабушка показана опосредованно, через воспоминание рассказчика о ней. Описательная функция раскрывается через перечисление действий бабушки: «слышала», «приходила», «спасала», «облегчала» и философских размышлений повествователя: «Зачем я хотел скорей вырасти?», «Зачем все так хотят скорей вырасти?», «Ведь так хорошо быть парнишкой. Возле тебя всегда бабушка». Эти размышления-выводы рассказчика идут от частного к общему. Повествовательная функция заключается в том, что все действия разворачиваются как бы в двух временных пластах: прошлое – действия бабушки и настоящее – одиночество героя, невозможность вернуть прошлое.
Информативная функция реализуется в обозначении субъектов повествования. Поэтому можно говорить о двухсубъектной организации этого абзаца: герой-рассказчик в детстве, герой-рассказчик – зрелый повествователь, размышляет над прошлым с позиций взрослого человека. (реминисценции можно провести с произведением «Детство. Отрочество. Юность»)
С точки зрения связанности () можно говорить о том, что это статический абзац, «свободный». Каковы основания для этого утверждения? Здесь разворачивается относительно законченная философская мысль повествователя, которая строится по законам логики. Толчком к ней послужило какое-то обстоятельство, давшее повод к размышлению, поэтому в начале абзаца три точки. Автору не к кому обратиться за помощью, он очень остро ощущает своё одиночество, поэтому ответ пытается найти в детстве, так как, видимо, именно там был человек, который своим мудрым словом, тактом помогал герою в разного рода житейских ситуациях («Конь с розовой гривой»). В абзаце этот герой назван при помощи инверсионного приёма: слово «бабушка» является последним словом в предложении. В трёх предложениях при помощи лексического повтора слова «всегда» мысль о незаменимости этого лица в жизни рассказчика объединяет предложения и завершает одну из мыслей в этом абзаце. Ко второй мысли этого абзаца автор приходит через предложение-повествование, указывающее на законченность действия через достаточно большой по временному раскладу процесс – взросление героя: «Я вырос». Это послужило одновременно и причиной расставания двух близких людей. Следующее предложение – обобщение, пришедшее к автору спустя годы: «Всех людей разводит жизнь» Далее два риторических вопроса, построенных по правилу синтаксического параллелизма и опять идущих от частного к общему в развитии мысли. Причина, указывающая на возвращение героя к истокам своим, становится предпоследним предложением этого абзаца. Кольцевая композиция в построении абзаца венчается словом «всегда» и ответом на вопрос предыдущего предложения – почему же хорошо быть парнишкой?
С точки зрения этот абзац можно считать «рамочным», так как в абзацном зачине намечается тема - «бабушка и её роль в жизни», далее идёт пояснительная часть через антитезу (а если нет бабушки, то что происходит; и любая ли бабушка может называться той бабушкой, о которой идёт речь в произведении Астафьева), а затем обобщающая фраза, смысл которой заключается в желании рассказчика быть всегда именно с такой бабушкой, признаки которой указаны повествователем пояснительной части.
Функции абзаца:
1. выделение этого абзаца способствует усилению воздействующей роли информации на читателя; здесь информация особо подчёркивается и заставляет читателя максимально сконцентрироваться на мыслях автора.
2.также можно говорить и об экспрессивно-эмоциональной функции этого абзаца (в нём раскрывается логико-смысловая нить, описанная выше).
ТЕКСТ №2.
…Запах дыма! Привычный с детства запах, до того привычный, что перестаёшь его замечать, порой даже досадуешь на него, когда ест глаза. Но нет ничего притягательней и слаще дыма! Нет! Где дым – там огонь. Где огонь – там люди. Где люди – там жизнь.
С точки зрения это большой абзац, так как в нём 7 предложений. Главное назначение такого абзаца заключается в описательно-повествовательной, информативной функции. Данный абзац (можно смело утверждать) своего рода «микропроизведение». Здесь представлен один субъект, повествователь, и его воспоминание о запахе дыма. Текст привычным образом делится на два временных пласта: «запах дыма» - это указание на прошлое, философские обобщения, итоги размышлений, условно-следственные линии – это настоящее, это позиция рассказчика, взрослого лица, обладающего большим жизненным опытом, позволяющим ему приходить к такого рода умозаключениям. Вероятнее всего, и субъект снова будет включать в себя два лица: первый – ребёнок, а второй – взрослый. Поэтому также можно говорить о двухуровневой субъектации текста.
С точки зрения связанности () это свободный абзац. Здесь развивается законченное суждение. В качестве абзацного зачина выступает восклицательное назывное предложение «Запах дыма!», в нём же определяется тема. Для автора этот образ особо значим, это видно из особой эмоциональности первого предложения. Образ запаха дыма, в отличие от первого образа бабушки, материально не выражен. Дым, конечно, можно увидеть, но речь идет прежде всего о запахе, и чтобы оценить это явление, надо включить работу органов обоняния. Второе предложение абзаца, пояснительная часть, в которой указываются признаки «запаха»: с помощью лексического повтора слова «привычный» мы понимаем, что этот образ был неизменным атрибутом детства героя, проведённого в деревне. В этом же предложении Астафьев указывает и на отрицательную сторону этого явления: «…порой даже досадуешь на него, когда ест глаза». Но характер этого отрицания спокойный, не категоричный. Автор хочет указать на допустимость этого недостатка. Поэтому следующее предложение в пояснительной части абзаца – это антитеза предыдущему, и с ещё более сильным утверждением: «Но нет ничего притягательней и слаще дыма!» Употребление наречий в форме простой сравнительной степени «притягательней и слаще» включается также в пояснительную часть абзаца и являются своего рода признаковыми словами, характеризующими этот образ. А далее - слово-предложение «Нет!» указывает уже на категоричность этой мысли. Таким образом, 1 смысловая часть этого абзаца является описанием одного из главных образов рассказчика, вынесенных из детства. Обобщающие фразы этого абзаца представлены с помощью синтаксического параллелизма: «Где дым – там огонь. Где огонь – там люди. Где люди – там жизнь». Эти предложения представляют собой бессоюзные сложные предложения, в первой части которых содержится условие выполнения действия второй. Цепочка этих рассуждений представлена в градационном порядке: от вещественного, материального к живому, одушевлённому; от безжизненного, на первый взгляд, стихийного, не подчиняющегося логике, действующему внезапно (огонь, дым) к сложной системе (жизнь). Но ведь жизнь – это тоже не всегда объяснимые факты, а порой и вовсе не объяснимые. Эти фразы настолько многозначительны, что их можно интерпретировать в разных аспектах. Одно точно: в данном абзаце они занимают важное место, раскрывая микротему.
С точки зрения построения абзацев () это аналитико-синтетический абзац, так как вначале присутствует пояснительная часть, разъясняющая необычность данного явления, а за ней следует обобщающе-итгоговая, вывод, умозаключение.
Функции абзаца аналогичны предыдущим в тексте о бабушке.
