Эпоха Брежнева (1964–1985 гг.)

ЭПОХА БРЕЖНЕВА (1964–1985 гг.)

«Золотой век» номенклатуры

Хотя у сменивших Хрущева руководителей имелись разногласия, в главном они были едины. Нужно было укреплять власть и спокойно наслаждаться достигнутым положением. Позже они окончательно уверились в том, что пытаться перестроить систему очень опасно и хлопотно. Лучше ничего не трогать. Именно в эту эпоху и завершилось складывание гигантской бюрократической машины социализма, наглядно проявились и все ее коренные пороки. Постепенно были отменены некоторые мероприятия Хрущева, которые в той или иной мере ограничивали номенклатуру, были восстановлены отраслевые министерства.

Политическая жизнь теперь проходила гораздо спокойнее и еще более тайно, чем прежде. Используя свое положение Генерального секретаря (генсека), , который не казался лидером, стал главным руководителем. Еще раз стало ясно, что в условиях господства КПСС должность генсека ЦК – ключевая. Именно с ее помощью и Сталин, и Хрущев сумели «забрать» власть у своих более выдающихся соратников.

За годы брежневского правления положение правящего слоя укрепилось, выросло и его благосостояние. Номенклатура по-прежнему являлась кастой, у которой все было специальное: квартиры, дачи, загранпоездки, лечебницы и т. п. Она не знала дефицита, так как приобретала товары также в спецмагазинах. Поэтому-то власть имущие были особенно заинтересованы в низких ценах: чем труднее было купить что-то рядовому гражданину, тем полновеснее был рубль номенклатурщика.

Номенклатура не представляла собой полностью изолированный слой от народа. Скорее, это были многочисленные концентрические круги, и чем ближе каждый из них стоял к населению, тем имел меньше возможностей. Соответственно все большее число должностей и профессий становилось привилегией номенклатуры, например преподаватели высших учебных заведений. А защита кандидатской диссертации стала обставляться такими сложными правилами, рекомендациями, направлениями, что очень напоминала мучительный путь средневекового ученика в мастера.

Высшие слои номенклатуры теперь все реже пополнялись выходцами из низших, по большей части эти должности открывались лишь для родных и близких высоких руководителей. Таков, например, путь зятя Брежнева Чурбанова, который из обычного офицера стал генералом и замминистра МВД. Зато уже попавшие в соответствующий круг гораздо реже стали выводиться из него: их как бы передвигали из одного руководящего места в другое. Из-за любви номенклатуры к «теплым местечкам» число чиновников в стране росло гораздо быстрее общего числа работающих.

Для отношений внутри номенклатурной системы характерными были чинопочитание, взяточничество и разные «подарки», вытеснение талантливых людей, втирание очков начальству, назначение на должности только своих (а в некоторых, особенно нерусских, республиках продажа должностей) и т. п. Несмотря на неподсудность высших руководителей обычным законам, все равно нередко вспыхивали различные скандальные дела, которых замять не удавалось, типа «большого икорного дела», когда высокопоставленные чиновники министерства рыбного хозяйства нелегально продавали за границу черную икру.

Брежневская эпоха, бесспорно, «золотой век» номенклатуры. Но он окончился, как только производство и потребление окончательно зашли в тупик.

Экономика: реформы и застой. Нтр и нефтедоллары

Эпоху Брежнева позже назвали «застойным периодом». Однако «застой» начался не сразу. Напротив, в 1965 г. провозгласили экономическую реформу, задуманную еще при Хрущеве. Суть ее была в том, чтобы дать предприятиям больше свободы, заставить их бороться за увеличение прибыли и рентабельности, увязать результаты труда и заработка (для этого часть прибыли оставляли предприятиям, чтобы выплачивать премии и др.).

Реформа дала некоторые плоды, оживила экономику. Положительно сказалось в сельском хозяйстве повышение закупочных цен. Однако очень скоро выявился ограниченный ее характер. Углубление же преобразований означало ослабление власти номенклатуры, на что она идти не желала. Поэтому постепенно все вернулось на прежнее место. План, валовые показатели оставались главными. Отраслевые министерства продолжали забирать всю прибыль у тех, кто работал лучше, и делить все по своему усмотрению.

Главной причиной неудачи реформы являлась сама суть советской модели социализма (в отличие от югославской, венгерской или китайской): жесткая концентрация всех ресурсов в центре, гигантская система перераспределения. У власти находились чиновники, которые видели свое назначение в том, чтобы планировать за всех, распределять и контролировать. И они не желали уменьшить свою власть. Подоплекой же этой системы являлось господство ВПК. Сделать этот сектор рыночным не представлялось возможным.

Главным заказчиком и потребителем оружия было само государство, которое средств на него не жалело. К «оборонке» было привязано огромное число предприятий тяжелой и даже легкой промышленности, работавших в обстановке секретности. Ни о каком хозрасчете здесь и речи быть не могло. А для того чтобы облегчить бремя военных расходов, государство все лучшее направляло в ВПК. Поэтому оно не желало разрешить свободную продажу сырья, материалов, энергии, свободного передвижения работников определенной квалификации. А без этого о каком рынке можно говорить. Вот и оставались все предприятия накрепко привязанными контролирующими и планирующими органами друг к другу без возможности самим искать партнеров, решать, что и сколько производить.

Производство гораздо больше подчинялось удобству планирования и контроля со стороны чиновников, чем интересам потребителя или величине прибыли. Оно должно было, по мысли плановиков, постоянно расти, причем «от достигнутого», т. е. от показателей предыдущего периода. В результате часто росло в основном военное или ненужное производство. Затраты на такой рост становились все значительнее, экономика все больше носила «затратный» характер. По сути, рост шел ради роста. Но страна уже не в состоянии была отдавать за него все больше средств. Он стал замедляться, пока не достиг почти нуля. Наступал, действительно, «застой» в экономике, а с ним и кризис системы. Возвращаясь к причинам неудач реформы, скажем, что главной возможностью отказаться от нее стали доходы от нефти. Советский Союз активно осваивал месторождения нефти и газа в Сибири, на Севере (а также и других полезных ископаемых на гигантских просторах Востока, Севера, Казахстана и т. п.). С начала 70-х годов мировые цены на нефть выросли во много раз. Это дало СССР огромный приток валюты. Вся внешняя торговля перестроилась: главными ста­ьями экспорта стали нефть, газ и другое сырье (а также и оружие), основным импортом – машины, оборудование, товары для населения и продовольствие. Разумеется, валюту активно тратили на подкуп зарубежных партий и движений, шпионаж и разведку, поездки за рубеж и пр. и пр. Таким образом, руководство по­лучило мощный источник поддержания системы без изменений. Поток нефтедолларов окончательно похоронил экономическую реформу. Импорт зерна, мяса и др. позволил сохранить убыточную колхозно-совхозную систему. Между тем, несмотря на все усилия и гигантские затраты, результаты в сельском хозяйстве были еще плачевнее, чем в промышленности.

С 50-х годов в мире началась научно-техническая революция (НТР), связанная с внедрением электроники, искусственных материалов, автоматики и т. п. Мы никак не могли уменьшить технологический разрыв с Западом. Соревнование с ним удавалось выдержать лишь в военной сфере путем непомерного напряжения сил и промышленного шпионажа. Постоянные разговоры о «соединении преимуществ социализма с достижениями НТР» лишь подчеркивали нашу отсталость. При планировании предприятия не имели никаких стимулов к техническому прогрессу, изобретатели лишь досаждали руководителям. В этих условиях брежневская команда решила, что экспорт нефти может решить и проблему отсталости. Страна стала резко увеличивать закупки современного оборудования за рубежом. Только за 4 года с 1972 по 1976 импорт западной техники вырос в 4 (!) раза. Таким образом, власть сумела несколько повысить производительность труда, увеличить производство, наладить выпуск многих современных товаров. Но этим она полностью развратила наших хозяйственников, снизила и без того низкий технический уровень инженеров, загнала в угол своих конструкторов.

К началу 80-х годов страна исчерпала возможности роста за счет привлечения новых рабочих, освоения новых месторождений, строительства предприятий. Когда мировые цены на нефть резко пошли на снижение, это означало кризис всей социалистической системы. Она слишком привыкла к нефтедолларам.

Изменения в жизни страны. «хронические болезни» системы

В этот период жизнь людей сильно изменилась, стала культурнее и зажиточнее. Крестьяне, наконец, получили паспорта, им платили гарантированную зарплату. Все больше людей имели теперь отдельные квартиры, автомашины, товары длительного пользования. Однако наладившееся было в середине 60-х годов снабжение городов вскоре стало ухудшаться. Один за другим продукты и товары (особенно мясо, масло, ткани и др.) становились дефицитными. К концу 70-х властям удавалось поддержать более-менее приличный ассортимент только в магазинах Москвы («витрины СССР») и некоторых других городов. Рост денежных доходов населения приводил к росту дефицита, большой разнице между государственными и ценами рынков (того, что там продавалось). Продолжался отток крестьян из сел. Некоторые территории, особенно северо-запад (так называемое Нечерноземье), вконец запустели. Работников везде не хватало, но особенно в деревнях при уборке урожая. Для «помощи селу» миллионы студентов, служащих, школьников, солдат и т. д. отправлялись в колхозы и совхозы. Сезонные «миграции» очень вредили образованию и промышленности, развращали крестьян. Рост пьянства стал яркой приметой времени, проклятьем советской жизни.

В многонациональном СССР происходили также такие процессы, которые весьма тревожили власти. Прирост европейского населения (прежде всего, славян) замедлился, зато очень быстро росло население азиатское. Это создавало большие проблемы при призывах в армию, подпитывало безработицу в Средней Азии.

В эпоху Брежнева пороки и «хронические болезни» системы стали очень зримыми. Среди многочисленных отметим самые важные. Прежде всего это клеймо социализма – дефицит, о котором уже говорилось не раз. Он проявлялся не только в пустых полках магазинов, но буквально во всем. На производстве всегда не хватало рабочих и других специалистов, а также запчастей, кирпича, труб и пр. В результате сложились большие и сплоченные общественные группы, которые, имея возможность распределять дефицит, получили большую власть и доходы. Всевозможные связи по «доставанию», блат и другие полумафиозные отношения опутали страну, как паутиной. Блат в нужных сферах стал без преувеличения самой дорогой «валютой», дороже доллара. Обратной стороной дефицита явилось фактическое и моральное обесценивание денег (а стало быть, и потеря стимулов к заработку). Владельцам этих «бумажек» приходилось претерпевать многие унижения и муки, чтобы отоварить их. Очереди были приметой социализма.

Дефицит имел очень много других неприятных последствий. Например, из-за различного снабжения (и стало быть, уровня жизни) в разных местах получение столичной или даже областной прописки становилось для миллионов людей буквально делом всей жизни. Рука об руку с дефицитом шли такие болезни, как пьянство, воровство. Чтобы изымать деньги у населения, государство все увеличивало продажу алкоголя, постоянно повышало цены на него. Одновременно оно «боролось» с пьянством, помещая пьяниц в вытрезвители, алкоголиков – в спецлечебницы (ЛТП), мало отличающиеся от тюрем. пьяниц прорабатывала общественность и т. п. Последствия роста алкоголизма были очень тяжелы: образовался огромный слой опустившихся людей. Распадались семьи, росли преступность, число неполноценных детей и т. д. На производстве множились прогулы, брак, аварии, простои. Пьянство стало грозить полной деградацией нации. Спивались не только «низы», но и «верхи». Понятно, что руководитель-алкоголик совсем не отвечал за последствия своего «руководства».

Дефицит и пьянство создали питательную среду для всеобщего воровства. Работники различных предприятий самых разных рангов тащили с них, что только могли. Многие дефицитные вещи прямо с завода превращались в заветную бутылку водки. Число таких «несунов» исчислялось многими миллионами, а то и десятками миллионов. Это явление даже перестали рассматривать как преступление, хотя, конечно, ежегодно тысячи людей осуждались.

Важнейшей чертой государственного хозяйствования стала всеобщая расточительность. Варварски грабили природу, породив целый ряд экологических кризисов. Наиболее тяжелый и впечатляющий из них был в Средней Азии, где Аральское море из-за неправильной мелиорации почти полностью высохло. По всей стране мелиорация загубила миллионы гектаров земли, а лесозаготовка свела начисто миллионы гектаров лесов. Плотины затопляли плодородные и заселенные земли, добыча полезных ископаемых наносила непоправимый ущерб тайге, тундре и т. д.

Плановая экономика, выполнение плана «любой ценой» оборачивались постоянным ростом затрат на материалы, энергию, сырье. Их требовалось все больше и больше, для их добычи забирались вес дальше и дальше на восток и север. Благодатные края запустевали, а миллионы людей переезжали в суровые для жизни места. Военная промышленность росла как на дрожжах, обкрадывая всю страну, заражая радиоактивными отходами многие местности.

Расточительная экономика требовала все новых и новых рабочих. Их уже неоткуда было брать. Тогда решили как можно больше молодежи, школьников направлять в ПТУ. Это окончательно загубило образование. Его престиж упал настолько низко, что рабочий с восьмилетним образованием, усвоивший едва 10 % программы, получал больше преподавателя института. Шло чудовищное разбазаривание талантов и времени, развращение молодежи, которая, пробездельничав в школе, получала аттестат о среднем образовании. Одновременно разбавляли интеллигенцию недоучками с дипломами.

Ежегодно миллионы горожан наблюдали примеры расточительности в колхозах и совхозах, где, будучи не в силах убрать выращенный урожай, перепахивали его. Они видели, как гниют овощи в хранилищах, гибнет зерно на элеваторах и т. п.

Одновременно государство всячески боролось с экономической инициативой людей, делая из них преступников (спекулянтов, валютчиков) или несознательных рвачей: «помидорников», «шабашников» и т. п. Система вела к полному параличу здоровой инициативы и предприимчивости.

Инакомыслие

Смягчение режима при Хрущеве, критика «культа личности» Сталина, рост благосостояния и контактов с зарубежьем, а также многое другое с неизбежностью породили «брожение умов», инакомыслие и в отдельных случаях сопротивление власти. Много способствовали этому и западные радиостанции, вещавшие на СССР на русском и других языках. В отдельные годы (в период разрядки напряженности) их даже не глушили.

Большинство людей, однако, под воздействием пропаганды и предрассудков продолжало считать наш строй, образ жизни вполне правильным и передовым. В то же время почти каждый человек находил, за что его критиковать, поскольку частных недостатков было множество. Для вполне лояльных граждан возмущение порядками, обсуждение с близкими властей, анекдоты о генсеке Брежневе, речь и манеры которого с каждым годом становились все смешнее, были главными формами выражения своего недовольства. Режим тем не менее оставался достаточно суровым: за анекдот о Брежневе вполне можно было схлопотать лет пять, информаторов и провокаторов КГБ хватало.

Поскольку власть стремилась все контролировать и нормировать, постольку множество граждан поневоле вступало с ней в тот или иной конфликт: молодежь носила длинные волосы (как с этим ни боролся военкомат), слушала рок-музыку и др. Рабочие тащили, что могли, с предприятий, торговцы «спекулировали» и т. п. Но были и более политические конфлик­ы. Сотни тысяч людей стремились выехать за рубеж, подавали прошения на выезд, становились как бы внутренними эмигрантами. Некоторые из так называемых «отказников», т. е. тех, кому отказали в этом, начинали борьбу с властью. Другими источниками конфликтов являлись национальные идеи, никогда полностью не затухавшие в Прибалтике, Западной Украине и др., а также религиозные.

Была, хотя и небольшая, политическая оппозиция. Поскольку любое прямое неподчинение режиму делалось «политикой», постольку она носила разнообразный характер. Несмотря на то что число явных противников власти было невелико, среди них выделялись яркие и выдающиеся люди, самые разные течения и направления.

В целом такое сопротивление получило название инакомыслия (или еще диссидентства). Как и в любом разнородном движении, здесь было много действительно преданных идее людей, охваченных благородными порывами служения народу и отечеству. Но имелось также много авантюристов, любителей славы любой ценой, тех, кто всегда чем-то недоволен, провокаторов и других темных личностей. Сила инакомыслия заключалась в значительной мере в том, что его активно поддерживал Запад. От СССР часто требовали освобождения того или иного диссидента, ставили политику в отношении инакомыслия в увязку с каким-нибудь кредитом или договором, сообщали о действиях оппозиции через радиопередачи. Поэтому, несмотря на жестокие расправы со многими, по отношению к наиболее известным людям власть порой не решалась применить слишком крутые меры, предпочитая высылать их за рубеж. Со времен Пастернака «самиздат» и «тамиздат» стали очень распространенными. Целый ряд писателей уехали за границу. Других (как В. Войновича) выслали туда. В 70–80-е уезжали и многие из деятелей культуры, науки (певцы, спортсмены, музыканты, режиссеры и др.). Эмиграция стала одновременно и формой политического протеста, и стремлением к улучшению уровня своей жизни.

Важнейшими фигурами диссидентства стали и . Оба они получили Нобелевские премии (соответственно по литературе и мира). Солженицын опубликовал целый ряд произведений за границей. Особенно беспощадно разоблачен был сталинский режим в «Архипелаге ГУЛАГ». В 1974 г. писатель «вывел из равновесия» власти и они выслали его за рубеж, откуда он вернулся лишь в 1994 г., через 20 лет. Солженицын стал одним из самых известных русских писателей в мире. Сахаров был одним из изобретателей водородной бомбы, усыпанный множеством наград и льгот. Однако позже в его мировоззрении произошел перелом. Он осознал чудовищность ядерного оружия, особенно в руках советского режима. Ученый обращался с различными призывами о необходимости демократизации страны к Брежневу и другим, а затем встал на путь открытой пропаганды своих взглядов. В 1980 г. после осуждения вторжения в Афганистан он был отправлен в ссылку, в закрытый тогда от иностранцев г. Горький (Нижний Новгород). Характерно, что властям не удалось подбить академиков на исключение Сахарова из Академии наук.

Несгибаемым правозащитником показал себя генерал , которого в наказание поместили в психлечебницу. Тяжелый путь прошел погибший в заключении Анатолий Марченко, оставивший свидетельство о ГУЛАГе 60-х. Нужно упомянуть так­же Ю. Орлова, Л. Богораз и др.

Наличие пусть небольшого числа инакомыслящих, которых называли не иначе как отщепенцами и предателями, нарушало радужную картину единства народа и партии. Поэтому власти всеми способами расправлялись со своими противниками: арестовывали и приговаривали к заключению по выдуманным обвинениям (антисоветская пропаганда, шпионаж, тунеядство и пр.), без шума помещали в специальные психлечебницы, выгоняли со службы, обливали грязью, высылали за рубеж и т. п.

После 1975 г., когда Советский Союз подписал заключительный акт общеевропейского совещания в Хельсинки, где он обязался соблюдать права и свободы человека, возникло так называемое правозащитное движение по наблюдению за выполнением Хельсинского соглашения. Разумеется, и оно было разгромлено. Таким образом, хотя власть имела полный контроль над умами людей, использовала свое господство для насаждения ложных идей и убеждений, чтобы легче было управлять народом, полностью подчинить себе общество она не смогла. В нем все сильнее чувствовался идеологический кризис, все больше людей прислушивалось к тому, что говорили и писали инакомыслящие.

Хотелось бы привести факты и более опасного для режима сопротивления, чем просто слова или книга. Хотя и редко, но были случаи мятежей в войсках. Об одном из самых выдающихся рассказывает М. Хазин в статье «Приговор после расстрела» («Известия», июль 1994 г.). Речь идет о капитане III ранга Валерии Саблине, расстрелянном в 1976 г. Автор по праву сравнивает его с легендарным лейтенантом Шмидтом. «Валерий Саблин, потомственный моряк, служил на Балтике замполитом большого противолодочного корабля «Сторожевой». Долог был его путь к выводу о неправомерности власти правящей элиты... что в стране уничтожаются инакомыслящие, власть поражена семейственностью, взяточничеством, карьеризмом, высокомерием по отношению к народу и единственное средство от этого – очищение государственного аппарата и ликвидация системы «выборов», превращающей народ в безликую массу.

Я почти дословно воспроизвел тезисы из подготовленных Саблиным выступлений, с которыми он намеревался обратиться к народу. Но как это сделать?

8 ноября 1975 г., когда корабль находился в Риге, Саблин выступил перед матросами и старшинами и заполучил в сторонники практически весь экипаж. Правда, офицеры и мичманы его не поддержали и добровольно удалились в указанное им помещение, где были заперты на замок. Командира корабля Саблин также изолировал в радиотехнической службе.

Ночью он вывел корабль в открытое морс и взял курс на Ленинград. На имя главнокомандующего военно-морскими силами ушла зашифрованная радиограмма с требованием объявить территорию корабля свободной и независимой от государственных и партийных органов; для себя Саблин требовал одного – дать ему возможность выступить по телевидению и радио.

За мятежным кораблем была снаряжена погоня. Быстроходные боевые корабли и самолеты настигли «Сторожевой», начался обстрел. Саблина ранили из пистолета... хотя сопротивления он не оказал.

Последовало возмездие...

В то время случившееся охранялось как страшнейшая государственная тайна».

Весьма показательна реакция властей: «...на самом высшем уровне был отдан приказ потопить „Сторожевой“. Должен был погибнуть весь экипаж, без малого двести человек, в том числе не присоединившиеся к мятежу. Авторы приказа – Л. Брежнев... и А. Гречко (министр обороны. – Л. Г.). Известен исполнитель, по чистой случайности не успевший „отличиться“»...

В том, что корабль был бы потоплен, нет сомнений, ведь сбили же южнокорейский самолет почти с тремя сотнями людей на борту 1 сентября 1983 г.

Внешняя политика: непосильное бремя сверхдержавы

Внешняя политика 60-х – первой половины 80-х гг. представляла колебания между двумя курсами. С од­ной стороны, очень сильным было желание играть роль сверхдержавы, не только равной, но и превосходящей США. Нужно было удерживать под контролем соцстраны, неуклонно расширять сферы своего влияния и интересов, для чего поощрялись конфликты во всех точках земного шара. Обычно это происходило под видом поддержки антиколониальной, антиимпериалистической, коммунистической и прочей борьбы различных движений. С другой же стороны, под непосильным бременем гегемонизма, чувствуя острую потребность в торговле с Западом, наблюдались активные попытки уменьшить противостояние, сделать шаги к разрядке напряженности.

В 60-е годы наглядно проявился раскол в социалистическом лагере: из Варшавского договора вышла Албания, трения с Китаем переросли в вооруженные столкновения на границе. Укрепле­ние тысячекилометровой советско-китайской границы оказалось очень дорогим делом. Отношения с КНР так и не удалось нормализовать. В 1979 г. они еще более охладились из-за вторжения Вьетнама (союзника СССР) в Кампучию (зависимую от Китая). Началась китайско-вьетнамская война, окончившаяся ничем.

Неладно было в Европе. В 1968 г. действия реформаторов-коммунистов в Чехословакии побудили СССР, ГДР, Венгрию, Болгарию и Польшу ввести свои войска в нее и оккупировать ЧССР. Эта прямая агрессия была оправдана так называемой «доктриной Брежнева» о праве вмешательства в дела независимых соцстран, кото­рые сворачивают с правильного курса.

В 1967 г. в Чехословакии началось общественное движение за изменения. В январе 1968 г. к власти в партии пришел А. Дубчек, который вместе со своими единомышленниками (О. Шик и др.) решил провести реформы. Их действия в значительной мере напоминали нашу позднейшую перестройку. Все это страшно напугало Брежнева и руководителей других соцстран, которые неоднократно требовали «навести порядок» от Дубчека. «Пражская весна» с ее митингами, свободой слова, образованием партий, критикой социализма и пр. могла оказаться весьма заразительной, особенно для соседних ГДР, Польши. В середине июля правители соцстран обратились к руководству КПЧ с угрожающим письмом, в котором утверждали: «Либо вы потеряли контроль за ситуацией, либо вы не хотите ничего делать, чтобы ее контролировать». В ночь с 20 на 21 августа войска Варшавского договора высадили десант в Чехословакии и оккупировали ее. Законное правительство было свергнуто, а к власти пришел Г. Гусак, который провел большую чистку и заставил партию одобрить вторжение. Хотя на Западе были сильно возмущены советской агрессией, но действовали недостаточно активно.

В 1970 г. в портовых городах Польши начались рабочие волнения. Хотя они были жестоко подавлены, но польский руководитель Гомулка вынужден был уступить власть Тереку. Через 10 лет в этих же городах вновь началось рабочее движение. Но на этот раз его возглавил независимый профсоюз «Солидарность», скоро ставший огромной властью. Терека сместили, но в течение полутора лет Польша была рассадником вольнодумства среди соцстран. Наконец в декабре 1981 г. генерал В. Ярузельский совершил военный переворот и на время восстановил «социалистический порядок». Возможно, что это предотвратило советское вторжение в Польшу.

70-е годы в лагере социализма были относительно спокойными, однако все труднее становилось держать союзников в подчинении. Особенно оппозиционна была Румыния (Н. Чаушеску).

60–70-е годы характерны активным противостоянием СССР и США в различных местах планеты, которые обе сверхдержавы считали зоной своих интересов. При этом, конечно, Советский Союз утверждал, что поддерживает борьбу за социализм либо борьбу против империализма. США же считали, что их долг – борьба с коммунизмом везде. Очень напряженным был Ближний Восток, где Израиль противостоял арабам. Война там вспыхивала неоднократно. Несмотря на огромную помощь арабам от СССР, их постигали военные неудачи. Большим ударом по советской дипломатии стал отход от нас Египта и заключение мира между ним и Израилем.

Кровопролитная многолетняя война велась в Южном Вьетнаме. В 1973 г. после заключения соглашения США вывели оттуда свои войска. В скором времени (в 1976 г.) Северный Вьетнам (ДРВ) захватил Южный и вся страна стала социалистической. Разумеется, тут же начались массовые репрессии.

Вьетнам стал орудием агрессии СССР. Другим – была Куба. В ее руководстве были очень сильны настроения «экспортировать» революцию в другие страны. Так, например, Э. Че Гевара призывал «создать два, три, много Вьетнамов, чтобы лишить Соединенные Штаты их могущества». В 70-е годы Куба участвовала в войнах между Эфиопией и Сомали, между ЮАР и Анголой. Она всемерно поддерживала партизан Никарагуа и Сальвадора. Многочисленные конфликты, эти «два, три, много Вьетнамов», в конце концов лишили могущества не США, а нашу страну.

В начале 70-х появились сильные надежды на резкую смену внешнеполитического курса. Началось сближение с США. Вероятно, этому способствовала и опасность союза между ними и Китаем. Под влиянием вьетнамской неудачи стала сговорчивее и американская сторона. В 1972–1974 гг. состоялось несколько встреч на высшем уровне. Были заключены соглашения об ограничении стратегических вооружений (ОСВ), росли торговля и другие связи, символом которых стал совместный космический полет «Союз-Аполлон». СССР несколько смягчил внутренний режим. Нормализовались отношения с ФРГ и другими странами Европы. Был признан принцип нерушимости послевоенных границ, подписано соглашение по Западному Берлину, состоялось общеевропейское совещание.

Однако долго выдерживать «миролюбивый» характер для нашего руководства оказалось невозможным. В конце 70-х годов из-за разгорания различных конфликтов в мире, а также вторжения СССР в Афганистан отношения вновь стали холодными. Афганистан был долго советской зоной влияния. Затем СССР организовал свержение короля и «апрельскую революцию» 1978 г. Но, когда очередной правитель Амин стал непокорен, было решено его «заменить» и ввести в страну «ограниченный контингент советских войск». Безумная агрессия породила десятилетнюю позорную войну, неисчислимые страдания для афганского народа и гибель тысяч советских парней. Афганский кризис совпал с вопросом о ракетах средней дальности в Европе. В НАТО считали, что Варшавский договор создал большой перевес в этом ударном оружии, и требовали уничтожения их (так называемый «нулевой вариант»). В противном случае собирались сами разместить дополнительное число таких ракет. СССР был категорически не согласен. Спор о ракетах шел несколько лет и сопровождался постоянным нагнетанием напряженности.

Таким образом, к середине 80-х годов советская внешняя политика под руководством оказалась в тупике. Амбиции политиков и военных уже явно не соответствовали ни возможностям экономики, ни способностям правителей.

«парад» генсеков

Советское руководство старело вместе с генсеком, а молодой смены было недостаточно. В народе Кремль в шутку называли «домом престарелых». Возраст многих партбоссов был явной преградой для нормального управления, тем более для реформ. Сам генсек впадал в маразм. Большой любитель длинных речей, он в конце жизни стал шамкать, делать огромные паузы, не выговаривал звуки. Это давало тему для бесконечных шуток. Другой «потехой» Леонида Ильича было присвоение различных наград себе. Он имел их более 200. Последней его забавой стало писательство. Писал, разумеется, не он, но литературные премии присуждались ему. Фактически Брежнев все больше становился декоративной фигурой. На здоровье отца, возможно, сильно повлияло и беспутство его дочери Галины Брежневой, которая вела скандальный, распутный и вызывающий образ жизни в стране и за рубежом.

В феврале 1982 г. умер бессменный «идеолог» ЦК Суслов. В ноябре 1982 г. народ долго гадал, почему все передачи прервала музыка. Лишь значительное время спустя было объявлено о смерти ставшего уже «вечным» генсека.

В руководстве, понятно, развернулась борьба. Победил , бывший шеф КГБ, после смерти Суслова ставший секретарем ЦК КПСС. Андропов был убежденным сторонником социализма, но желал очистить его от злоупотреблений. Действительно, при нем началось «закручивание гаек». Многие лишились постов, иные попали в тюрьму. Были и попытки «укрепить дисциплину», но, разумеется, такими мерами, которые ничего дать не могли.

Народ не успел еще привыкнуть к новому руководителю, как он умер (февраль 1984 г.). Его правление было ознаменовано очередным преступлением режима: уничтожением пассажирского южнокорейского самолета 1 сентября 1983 г. Весь мир был возмущен как самой акцией, так и наглыми заявлениями руководства. Андропова сменил брежневец , уже больной. «Парад» генсеков стал весьма забавлять народ, к власти убавилось уважение. Год у власти Черненко был апогеем номенклатуры. Была сделана попытка осуществить школьную реформу, ничего не меняя в образовании. Было также решено провести грандиозную мелиорацию сельского хозяйства, для этого собирались «повернуть северные реки». По счастью, проект этот осуществился лишь в небольшой части.

В марте 1985 г. умер и Черненко. Казалось, наступило время чехарды на высшем посту. Но дело повернулось по-иному.