Работа редактора над композицией и стилистикой

РАБОТА РЕДАКТОРА НАД КОМПОЗИЦИЕЙ И СТИЛИСТИКОЙ

Предметом стилистики служат все области и все способы использования языка, в особенности литературного. Стилистика языка и стилистика речи имеют огромное значение для стилистики художественной литературы. Стилистика - это не только способы использования разнообразных средств общего языка, его стилей, различных форм устной и письменной речи, не только приемы литературно-художественных новообразований, новые типы сочетания разностильных элементов, но и мотивированные в словесно-эстетическом плане многообразные роды и формы отступлений от норм общего литературного языка. Любопытный материал для такого изучения представляют пародии, шуточные, каламбурные произведения.

Горький как-то заметил интересную особенность у Маяковского, его пристрастие к словесным фокусам:

Седеет к октябрю сова –

Седеют когти Брюсова

и т. д. в этом роде. «Это было бы хорошо, – заметил Горький, – будь это весело. Но он придавал натянутой игре словами как будто серьезное значение, чуть ли не возводя ее «на степень мистики в фонетике», как однажды выразился А. Белый»

Виноградов писал: «Нет ничего опаснее и вреднее при исследовании общих вопросов речевой культуры, как смешивать общий литературный язык, его стилистические нормы и вариации и язык художественной литературы.

Высокая культура разговорной и письменной речи, хорошее знание и чутье родного языка, уменье пользоваться его выразительными средствами, его стилистическим многообразием — самая лучшая опора, самое верное подспорье и самая надежная рекомендация для каждого человека в его общественной жизни и творческой деятельности».

Устранение композиционных недочетов и исправление языково-стилистических погрешностей, т. е. работа над формой литературного произведения, занимает у редактора существенную часть времени, отводимого на правку. Выполняя эту работу, редактор, как и в других случаях, основывается на анализе текста. Необходимо иметь в виду, что сам процесс исправления композиции, а главным образом языка и стиля, неизбежно вызывает потребность вновь и вновь критически воспринимать то, что получилось после вмешательства редактора. Следовательно, редакторский анализ и собственно правка здесь еще в большей степени, чем прежде, едины, нерасторжимы. Усовершенствование композиции рукописи, ее языка и стиля обязывает вновь задуматься над тем, на какого читателя рассчитана книга, и решить данный вопрос с той степенью конкретности, какая вообще здесь возможна. Остановимся на этом подробнее.

Восприятие текста или другой формы подачи материала (иллюстрации, таблицы и т. п.) читателем всегда предполагает его определенную подготовленность, которая обусловлена образованием, квалификацией, общей эрудицией, психологическим настроением, творческой активностью и т. д. Чем выше подготовленность читателя, тем больше у него возможностей для восприятия новых знаний. И наоборот, читатель не очень широкого кругозора и знаний способен воспринять гораздо меньше свежей информации. Значит, одни и те же сведения, факты, разъяснения могут оказаться в первом случае излишними, не нужными, стать так называемой избыточной информацией, а во втором — необходимыми, обязательными.

К сожалению, приходится встречаться со случаями, когда в редакционной практике не учитывают эти важнейшие требования, и тогда появляются издания, хотя и полезные, но с серьезными недостатками. Так например, на титульном листе одного из изданий «Детской энциклопедии» было указано, что она предназначается для детей среднего и старшего возраста. Но такой читательский диапазон слишком широк, неоднороден: то, что понятно девяти десятиклассникам, совсем недоступно семиклассникам – детям среднего возраста. «Откройте статью о теории вероятности, — отмечала «Комсомольская правда», — и вы столкнетесь с невероятной мешаниной из строк, рассчитанных на шестиклассников, и страниц, адресованных десятикласснику». Пренебрежение правилом строго учитывать круг читателей издания порождает книгу, которая оказывается во многих отношениях бесполезной.

Задача редактора состоит в том, чтобы точнее представить себе уровень будущего читателя, его интересы и возможности. Любопытно в этом отношении высказывание , относившееся к работе пропагандиста, но имеющее, несомненно, и более широкое значение. «О республике всякий социал-демократ, который держит где бы то ни было политическую речь, должен говорить всегда. Но о республике надо уметь говорить: о ней нельзя говорить одинаково на заводском митинге и в казачьей деревне, на студенческом собрании и в крестьянской избе, с трибуны III Думы и со страниц зарубежного органа. Искусство всякого пропагандиста и всякого агитатора в том и состоит, чтобы наилучшим образом повлиять на данную аудиторию, делая для нее известную истину возможно более убедительной, возможно легче усвояемой, возможно нагляднее и тверже запечатлеваемой».

Ориентироваться на определенный круг читателей, работая над формой литературного произведения – это значит отдавать предпочтение способам подачи материала, которые в большей степени отвечают тем или иным категориям читателей. Конечно, регламентация всех случаев здесь вряд ли возможна. Но некоторые рекомендации все же можно принять.

Например, оценивая и исправляя рубрикацию книги, редактор должен учитывать, что одним из важнейших факторов, определяющих большую или меньшую дробность деления произведения на Рубрики, как подсказывают психологические эксперименты, являйся направленность чтения – нацелено ли оно на запоминание или преследует чисто познавательные задачи. Отсюда вытекают практические рекомендации: во-первых, дробность деления произведения на рубрикационные единицы должна быть больше, когда текст предназначен для запоминания; во-вторых, при определении объема первичных структурных частей в литературе такого рода необходимо учитывать важность для читателя-ученика целостности, законченности заданного. Поэтому чем проще содержание материала, тем объем раздела может быть больше. Работая над частями текста, представляющими собой рассуждения, в массовой литературе надо учитывать особенности индуктивных рассуждений (от частного к общему, от отдельных фактов к обобщениям) и дедуктивных рассуждений (от общего к частному, от общих рассуждений к частным выводам). Индуктивный способ, когда автор подводит читателя к выводам, предварительно изложив факты, более приемлем при формировании понятий, облегчает их усвоение. Дедуктивный способ рассуждения, хотя и менее доходчив, для слабо подготовленного читателя, позволяет нагляднее демонстрировать взаимосвязь между предметами и явлениями действительности. В ходе языково-стилистической правки текста необходимо мысленно представить себе, входят ли соответствующее понятие, выражение, термин в запас знаний, которыми располагает адресат текста, фиксировать свое внимание на словах и терминах, которые могут быть недоступны данной категории читателей. В результате правки должен быть до минимума сокращен разрыв между словарным составом рукописи и словарным запасом читателя, непонятные читателю слова следует заменить или разъяснить.

Задача эта далеко не так проста, как может показаться на первый взгляд. Верный путь для выработки надежных критериев отбора лексических средств, как и вообще определения уровня изложения, – обобщение откликов читателей, изучение аналогичных изданий, выпущенных раньше, ознакомление с учебной литературой по различным предметам, отвечающей требованиям дидактики и уровню определенной читательской группы.

1. Работа над композицией

Остановимся на методике и технике устранения недочетов композиции в произведениях, относящихся к нехудожественной литературе.

Прежде всего, основываясь на суждениях, сложившихся в ходе анализа рукописи, редактор вносит поправки в структуру работы, ее рубрикацию, добиваясь стройной соподчиненности частей и их соразмерности.

Важное значение имеет, в частности, правильное соотношение между введением, заключением и основными главами произведения. Какого-либо стандарта здесь, конечно, нет и быть не может. Но бывает, что введение и заключение составляют треть общего объема работы или, наоборот, занимают всего несколько страниц. По-видимому, и тот и другой вариант неприемлемы. Введение должно как бы вводить читателя в суть проблемы, показывать результаты ее исследования другими специалистами, намечать основные аспекты книги, круг вопросов, в ней разрабатываемых, объяснять ее структуру. В литературе, посвященной обобщению современного редакторского опыта, есть немало поучительных примеров устранения редактором недостатков, допущенных автором во введении. Приведем один из них.

В монографии о русском фольклоре XIII—XVI вв. «Введение» состояло из восьми разделов, причем только первый—«Предмет и задачи исследования»—был здесь уместен. Остальные семь разделов представляли собой исследование жанра исторической песни, которое, в сущности, составляет основное содержание всей монографии. Редактор, по согласованию с автором, внес исправление в структуру монографии: разделы введения стали первой главой книги.

Заключение имеет свои задачи. Обычно здесь автор подводит итоги проделанной работы, ставит проблемы, которые в будущем предстоит решить. Новый материал в заключительную часть книги, как правило, не включают. Редактор может, однако, столкнуться с фактом, когда заключение представляет собой дальнейшее развитие исследования, осмысление еще одного или нескольких новых вопросов. В этом случае целесообразно превратить заключение в самостоятельную главу.

Вопрос о необходимости в книге введения и заключения не может решаться однозначно. Все зависит от характера работы и ее размера. В небольших по объему рукописях надобности в этих элементах чаще всего нет. Заключение и в работах значительного объема следует считать желательной, но все же не обязательной частью.

Главное при работе над каждой простейшей структурной частью – достичь последовательности в изложении материала. Чаще всего здесь приходится преодолевать такие недостатки, как отход в сторону от темы, слабая связь одной мысли с другой; бессистемное изложение материала; повторение мыслей, формулировок, цитат; противоречия, неправильные методы классификации (деления); логические погрешности в определениях; неудачная разбивка текста на абзацы.

Взять хотя бы такой недочет, как слабая связь одной мысли с другой, когда материал подается хаотично, по мере накопления фактов. Этот порок – чаще всего признак невысокой культуры мышления. Редактор, докапываясь до исходных корней повествования, описания или рассуждения, устанавливает внутренние логические связи между отдельными фразами, синтаксическими целыми, более или менее значительными частями текста, освобождает изложение от ненужного шлака побочных тем и второстепенных подробностей, добивается такого расположения материала, когда каждая часть текста опирается на предыдущую и служит основанием для последующих.

Иногда при этом приходится прибегать к использованию некоторых служебных слов: «прежде всего», «далее», «затем», «наконец», «во-первых», «во-вторых», «в-третьих»; «дальше рассмотрим», «проиллюстрируем эту мысль», «коснемся и такого вопроса», «таким образом», «итак», «следовательно» и т. п., позволяющих придать материалу четкость и стройность. Надо только постоянно помнить, что подобные словосочетания имеют конкретное содержание, которое нельзя игнорировать. Например, «таким образом», «следовательно», «итак» предполагают, как говорят в логике, взаимоотношение следования между предыдущим и последующим текстом; «прежде всего», «далее», «наконец» возможны в случае, если перед нами комплекс примерно одинаковых по значению или объему причин, следствий, аргументов. Нельзя в то же время допускать, чтобы такие служебные слова встречались часто, и уж совсем непозволительно, когда в пределах двух-трех страниц есть абзацы, начинающиеся одним и тем же словосочетанием.

Устранение повторений в рукописях небольшого объема, когда все содержание можно охватить сразу, особого труда не представляет. Сравнивая одинаковые, аналогичные или сходные утверждения, факты, примеры, выводы, редактор отдает предпочтение более четким, ясным, убедительным, а все другие исключает.

Заметить повторения в книге большого объема гораздо труднее. Память здесь может подвести, тем более что, исправляя рукопись, редактору приходится нередко отвлекаться на другие дела. В этом случае полезно помнить о предметно-проверочном приеме просмотра материала, суть которого в следующем. Используя свое рабочее оглавление или оглавление, составленное автором, редактор находит страницы, на которых речь идет об одном и том же предмете; сравнивая такие места, отмечает номера страниц, где обнаружены повторения, совпадения формулировок или, напротив, противоречивые утверждения. С неоправданными повторениями поступает так же, как и в рукописях небольшого объема.

Исправление противоречивых формулировок требует обязательно авторского одобрения. Бывает так, что противоречие в рукописи не столь уже явное, оно как бы скрыто за промежуточным материалом, который вклинивается в структуру рассуждения. Чтобы обнаружить погрешность, полезно придать рассуждению вид, соответствующий определенной схеме силлогизма, подвергнуть его обычному логическому анализу и после этого с помощью автора или консультанта принять определенное решение.

Избавиться от повторений в описательных текстах помогает заранее принятая последовательность элементов описания однородных явлений. Именно в таком смысле можно говорить о структуре географических, бытовых, научно-технических описаний и т. п. Более того, правомерно ставить вопрос о примерной логической схеме изложения материала в однородных главах книги или в однотипных изданиях в пределах определенного вида литературы, имеющего достаточно четкие границы. Однотипный план построения, например, глав имеет и еще одно преимущество: он позволяет читателю сравнивать излагаемое в одной и другой части книги, а сравнение, как известно, сильное средство познания.

Довольно распространенный логический недочет – неправильный подход автора к классификации (делению) материала. Из логики известно, что между двумя классами явлений или понятий могут существовать разные отношения: равнозначности, когда один класс вполне заменяет другой (М. Шолохов – автор «Тихого Дона»); подчинения (журнал – журнал «Знамя»); перекрещивания (редактор – аспирант), полного исключения (учебник – песня). Известно также, что есть немало понятий, имен (в логическом значении), которые одновременно входят в объем нескольких, иногда многих понятий. Редактор внимательно анализирует все классификации и, исходя из основных логических критериев их оценки, устраняет недочеты, которые допускают порой даже опытные авторы.

Особого внимания требуют определения, которые могут входить в основную часть текста или выноситься в аппарат книги. В изданиях художественной литературы определение понятия, раскрытие смысла неизвестного слова уместны только в аппарате. Стоит ввести какое-то пояснение в текст такого произведения – и художественная ткань окажется разрушенной. В нехудожественной литературе определение может быть в основном тексте, а если оно мешает развитию мысли – в аппарате.

Устанавливая правильность определений и уточняя их, редактор исходит из правил логики. При этом необходимо, однако, учитывать, что нередко приходится отступать от классической схемы (определяемое понятие – родовой признак – видовое отличие), прибегая, например, к замене принятого среди специалистов термина общепонятным эквивалентом. Что касается техники проверки и исправления определений, то она сводится к разысканию их в толковых или специальных словарях и сопоставлению с приведенными в рукописи.

К недочетам композиционного характера следует отнести и неудачную разбивку текста на абзацы. Абзац есть своеобразный сигнал, говорящий о начале новой мысли. Он бывает то простым, то сложным, состоит из одного или нескольких (иногда многих) предложений, т. е. не имеет своей, особой грамматической формы, но, как отмечают лингвисты, в связной речи обязательно выступает как законченная коммуникативная единица.

Для абзаца, в отличие от предложения или даже группы их, характерны единая тема, логическая целостность. Абзац есть стилистическая и вместе с тем логическая категория, рассчитанная на последовательное восприятие слушателем или читателем всего сообщения по определенному плану. Границами между абзацами являются удлиненные паузы. Академик считал абзац или красную строку своего рода знаком препинания, углубляющим предшествующую точку и открывающим иной ход мыслей.

Абзацы как своеобразный композиционный прием имеют важное значение и в художественной, и в нехудожественной литературе, но принципы построения их в этих видах литературы неодинаковы. В первом случае, как отмечают исследователи проблем литературного редактирования, можно выделить две мотивировки деления текста на абзацы: композиционно-смысловые (подчеркивают отдельные этапы в развитии действия, экспозиционные сведения; описание внешних и внутренних черт героя, фактов биографии; пейзажи и т. п.) и экспрессивно-стилистические (позволяют акцентировать внимание на неожиданности или значительности действия и т. п.). Во втором случае основной причиной должна быть признана необходимость достичь логической целостности высказывания, объединить ряд предложений для более убедительной аргументации, облегчить читателю восприятие текста.

Редактор учитывает изложенные особенности, уточняя разбивку текста на абзацы и внося необходимые поправки в рукопись. Вместе с тем он помнит, что в подходе к этому вопросу всегда проявляется индивидуальность автора. «Сложное синтаксическое целое и абзац в большей степени, чем слово и предложение, являются носителями стиля, и потому без учета специфики их построения и самого принципа объединения предложений в сложные целые и абзацы нельзя подходить к литературному редактированию текста.

2. Языково-стилистическая правка

Совершенствуя язык и стиль рукописи, редактор видит перед собой главную задачу — помочь автору донести до читателя свои мысли наиболее точно и полно. Достичь этого, как показывает опыт, совсем не просто. На пути от автора к читателю стоит ряд препятствий, которые приходится преодолевать. Их причина – в трудности языкового общения с помощью письменного текста, которая, как отметил известный лингвист , «растет прямо пропорционально числу общающихся, и там, где одна из общающихся сторон является неопределенным множеством, эта трудность достигает максимума». А во всяком печатном тексте это именно так и есть.

В самом деле, как бы ни стремился автор точно определить адрес своей книги, круг читателей всегда будет выступать перед ним как некое «неопределенное множество», с которым надлежит установить надежную коммуникативную связь. В процессе работы над рукописью автор по различным причинам объективного и субъективного характера не всегда может найти оптимальный вариант, а иногда допускает языково-стилистические погрешности. Редактор же, выступая в качестве полномочного представителя читателей определенной подготовки и опыта, основываясь на знании лингвостилистических законов и правил, облегчает языковое общение автора с «неопределенным множеством», стремится сделать изложение во всех отношениях четким, конкретным, ясным и понятным.

Но это, пусть главная, все же одна сторона дела. Язык печати, получившей в наше время широчайшее распространение и охватывающей своим воздействием всех без исключения людей, оказывает огромное влияние на язык общества. Печатное слово по силе и по масштабам влияния на человека не имеет себе равных. Значит, при работе над любым видом литературы надо постоянно в той или иной степени учитывать этот второй аспект.

Перечислим важнейшие критерии оценки языка и стиля литературного произведения.

Прежде всего, языково-стилистические средства должны отвечать идее, теме, содержанию произведения. Другое требование состоит в том, что язык каждой книги должен быть доступным данной категории читателей, а язык массовых изданий — отличаться простотой, доходчивостью, популярностью в более широком значении. Важнейшим условием доступности изложения является точность и ясность речи. Критерий точности речи – ее соответствие мыслям говорящего или пишущего. Критерии ясности речи – ее понимание слушающим или читающим. Нарушение условий точности и ясности речи ведет к запутанности изложения, искажению смысла, непонятности текста.

Важный критерий оценки языка — краткость без ущерба для содержания. По мнению , например, работать над стилем, значит «уточнять определения и глаголы, затем беспощадно выбрасывать все лишнее». «Одно прилагательное лучше двух, если можно выбросить наречие и союз – выбрасывайте», – рекомендует писатель.

Наконец, требование живости, выразительности, яркости изложения. Конечно, этот критерий, как, впрочем, и другие, надо применять к различным видам литературы дифференцирование. Одно дело, к примеру, публицистика или массовая политическая книжка, где особенно уместны свободный, эмоциональный язык и слог, желательно использование образных средств. Другое –производственная книга, в которой живость должна проявляться скорее в глубине аргументации, точных и ярких сравнениях различных производственных приемов. Но и в том и в другом случае живость – это хороший, отвечающий теме литературный язык. Выразительность и яркость изложения в то же время не имеет ничего общего с так называемой внешней «красивостью», от которой недалеко и до фразерства, органически чуждого любым видам печати.

При работе над рукописью редактор учитывает все эти критерии оценки языка, но применяет их творчески. Практически решая многие проблемы языково-стилистической правки, он обращает внимание на особенности предмета изложения, характер произведения, его читательский адрес, индивидуальную манеру автора. Вместе с тем редактор руководствуется современным состоянием литературного языка и перспективами его развития. К чему приводит нарушение высказанных рекомендаций, показывает следующий пример.

Книга «Биологические прогулки» была опубликована в 1923 г. и до сих пор остается одной из лучших научно-популярных работ по биологии. Автор умер более 50 лет назад. Тем не менее, при переиздании ее в 1974 г. текст подвергался редактированию, причем поправки вносились без учета особенностей творческой манеры автора, ученого-романтика, оригинального и неожиданного во всех своих решениях. Усечению в первую очередь подверглось все, что не несло явной и непосредственной утилитарной нагрузки. «Яркие эпитеты, сочные колоритные сравнения, «лирические отступления» — все это вымарывалось... То, что такое сокращение (являющееся, по сути дела, правкой) ломало весь строй глубоко продуманного и тщательно отшлифованного текста...– страшно вымолвить, – кажется, совсем не беспокоило редакторов», – писал с возмущением доктор биологических наук . Редактор заменяет «вешний» на «весенний», «чудилось» на «казалось», «прислушиваются» на «реагируют», «дивные» на «удивительные». Исправления эти обезличивают текст.

Можно сказать, что успешной правке мешают в равной мере и пренебрежение установившимися правилами грамматики, нормативной стилистики; и догматическое следование им без учета конкретных обстоятельств, без глубокого знания, понимания, тонкого чувства языка, правильного к нему отношения.

Взять хотя бы вопрос о норме в языке, т. е. о совокупности установившихся в данный момент правил пользования им. Эти правила, конечно, очень важны. Но редактор не выполнит своей задачи, если будет слепо выполнять такие требования.

Давно отмечено, что при установлении нормы обычно исходят из условий нейтрального стиля. Поэтому сознательное, понятное читателю отступление от нормы языка, создающее даже особую прелесть изложения, может быть использовано в различных стилистических целях. Конечно, суметь оценить целесообразность отхода от нормы гораздо труднее, чем определить соответствие ей языково-стилистических средств рукописи. Проявляя твердость и непреклонность при необоснованных отступлениях от правил грамматики или нормативной стилистики, редактор вместе с тем должен сам активно участвовать в установлении нормы языка, основываясь на глубоком понимании тенденций его развития.

Принципиально важное значение имеет правильное понимание требования чистоты языка. Широко известна дискуссия о языке 30-х годов и многочисленные выступления в ходе ее М. Горького. Писатель резко обрушился тогда на тех, кто, занимаясь сомнительным словотворчеством, готов был тащить в литературу словесные сорняки, уродуя родную речь. Но в требованиях Горького, всегда глубоко продуманных, конкретных, аргументированных, чистота языка никогда не противопоставлялась его богатству, красоте, живости, правдивости. Требование простоты отнюдь не означало упрощения. Горький, в частности, никогда не восставал против местных речений вообще, но лишь обращал внимание на недопустимость злоупотребления ими.

Анализируя язык и стиль рукописи, редактор должен уметь отличать неграмотные или неправильные обороты от необычных, пусть негладких, но вполне допустимых, присущих данному автору.

Творческий подход проявляется и в так называемом принципе целесообразности отбора языково-стилистических средств. Редактор борется с отклонениями, затрудняющими восприятие авторского текста и в том случае, если это длинноты, и в том случае, если это излишняя краткость и лаконичность. Он устраняет повторения, которые делают изложение скучным и растянутым, но он вводит их, если связи в изложении оказываются нарушенными или усложненными. Он советует автору снять пристрастность и субъективность в изложении, если она делает произведение неубедительным и в то же время указывает на сухость и бесстрастность текста, которые также лишают его убедительности, яркости и выразительности.

Большая группа вопросов, связанных с работой над языком и стилем, относится к области лексической правки.

Русский язык необычайно богат. Для каждого пишущего поэтому представляет немалую сложность ознакомиться со всем запасом слов нашего словаря и научиться выбирать из него наиболее точные, ясные, сильные. При этом рекомендуется учитывать предметное значение слова, его многозначность, эмоциональную окраску, стилистическую характеристику и грамматическую оформленность.

Остановимся сейчас на двух вопросах: 1) как работать над терминологией; 2) как преодолевать речевые штампы,

Т е р м и н ы представляют собой особую группу слов, которая играет большую роль в различных видах литературы. Основоположник теории построения научной терминологии видный советский ученый рассматривал термин в качестве члена единой системы, которая отражает объективные связи между научно-техническими понятиями. Он обосновал требования, предъявляемые к терминам. Вкратце эти правила сводятся к следующему:

1) в устанавливаемой для данной области терминологии не должно быть многозначных терминов (многозначность термина допустима лишь для отдаленных отраслей). Многозначность терминов может быть выявлена при сопоставлении терминов данной области как с терминами соседних областей, так и с общетехническими; 2) устанавливаемые в данной области знания термины не должны иметь синонимов; 3) термин в принципе должен отражать необходимые и достаточные признаки понятия, создающие, с одной стороны, общность понятий, а с другой—их специфичность; 4) термин должен обладать определенными систематизирующими свойствами; например, признаки, которые кладутся в основу построения терминов для понятий, стоящих на одной классификационной ступени, должны быть одинаковыми; 5) термин должен быть по возможности кратким, удобным для произношения.

Редактор, оценивая и отбирая термины, учитывает эти важные требования. При этом он должен помнить, что разработка и введение единой терминологии – сложная общегосударственная задача. Проблемой терминологии занимаются специальные комитеты академии наук. Мы часто видим, что в старый термин, в свое время, возможно, удачный, вливается новое понятие. Значит, предлагая замену термина или внося поправку, редактор должен проявлять осторожность. Ему надлежит также помнить, что нередко замена какого-либо одного термина (пусть и неудачного) другим без критического пересмотра всей системы данной терминологии может привести к путанице. Но подобный пересмотр вряд ли под силу даже редактору-специалисту. И поэтому надо считать строгим правилом — любое, даже кажущееся незначительным исправление термина требует согласования с автором.

Теперь о речевых штампах. Явление это было замечено давно. Еще Чернышевский, высмеивая стереотипность образов, писал, что иной литератор так и повторяет избитые выражения: если итальянка, то с огненными черными глазами, если лаццарони, то полунагой и вечно греющий бронзовую спину на жгучем солнце Неаполя. «А итальянские нравы?.. Бешеный карнавал, огненная любовь — о них знает даже тот, кто не знает, в северном или в южном полушарии лежит Италия». В сущности, здесь речь идет о шаблоне в изобразительных средствах.

Речевые штампы—явление сложное, имеющее, к сожалению, довольно широкое распространение. Чаще всего они появляются тогда, когда берется за перо человек, язык которого беден, или если автор не привык утруждать себя выбором слов, выражений и при изображении любых явлений пользуется одними и теми же привычными, поблекшими от частого употребления средствами языка. Речевой штамп есть также следствие шаблонности мысли и содержания. «Язык готовых выражений, штампов, каким пользуются нетворческие писатели, тем плох, что в нем утрачено ощущение движения, жеста, образа, – отмечал . – Фразы такого языка скользят по воображению, не затрагивая сложнейшей клавиатуры нашего мозга. «Буйная рожь» – это образ. «Буйный рост наших заводов» – это зрительная метафора... «Буйный рост нашей кинематографии» – здесь уже полная потеря зрительного образа, бессмыслица».

В специальных работах по стилистике и литературному редактированию, которые были названы, подробно исследованы разновидности штампов. В частности, это слова с так называемым универсальным значением (мероприятие, вопрос, задача, момент, абсолютно, охватить, оформить и др.); парные слова или слова-спутники (мероприятия — практические, почин — встретил живейший отклик, подчеркнуть—со всей остротой, безразличие—недопустимое, обмен опытом—действенный и др.); трафаретные образные средства; штампы – украшения стиля (телевизор – голубой экран; поезд метро – голубой экспресс; нефть, хлопок, газ и даже пушнина – золото соответственно черное, белое, зеленое, мягкое); штампы – составные слова (печь-великан, мачта-великан, глобус-гигант, ковер-гигант, чудо-дерево, чудо-лоза, чудо-черешня, кран-испо-лин, котел-великан, цех-богатырь и т. п.).

Основной признак штампа – отсутствие семантической содержательности. В выборе лексических, стилистических средств, даже в описании ситуации автор идет по проторенной дорожке, говорит готовыми формулами. Но стандартной фразой впечатления на читателя не произведешь. Большой вред речевых штампов в том и состоит, что их употребление идет как бы на холостом ходу, впустую, не затрагивая ни ум, ни сердце читателя.

Вывод отсюда ясен: непримиримая борьба со штампом, трафаретом – важнейшая задача редактора при работе над языком и стилем. Конечно, ему далеко не всегда удается самому избавить рукопись от такого порока. Чаще всего требуется обстоятельная беседа с автором, цель которой – активизация авторской памяти, авторского воображения. Именно при совместной работе с автором обычно удается найти более точные свежие слова, отвечающие содержанию.

От речевых штампов вместе с тем надо отличать так называемые языковые клише, широко применяемые в различных видах деловой литературы. Эти устойчивые словосочетания некоторые лингвисты склонны считать своеобразной разновидностью штампов, что, на наш взгляд, неправильно. Здесь перед нами явление принципиально иного характера. В отличие от штампа, который тем и плох, что он не может передать содержание и потому порождает расплывчатость, неконкретность, языковое клише, напротив, дает возможность достичь точности изложения не только в официально-деловых документах, но и в различных изданиях научно-технической литературы.

Важнейшее значение для усовершенствования языка и стиля рукописи имеет грамматико-стилистическая правка. Правильное использование стилистических свойств различных частей речи, осмотрительное применение вариантов порядка слов, оценка и отбор параллельных конструкций – все это позволяет достичь точности, выразительности, повысить действенность печатного слова.