Штрихи. Хворостина М. И

ШТРИХИ

-  Так с чего же мы начнем, Майя?

-  Давай начнем прямо сначала - как мы, ук­раинцы, выпускники Днепропетровского горного
института, попали в такую даль.

-  Да, это был явно перст судьбы. Благодарить надо за это Кравченко Владимира Михайловича.
Это он, когда его экспедиция направила за набором молодых надежных кадров в Московский ГРИ, по­смотрел-посмотрел на них - таких московских, та­ких столичных, таких хлипких с обостренным са­момнением - и молча уехал в Днепропетровск, в ДГИ, где и набрал 10 человек. Кстати, групп геологов-выпускников было 2 (50 человек), и за места в Якутию шла драка, т. к. поехать хотели практичес­ки все. Вот те 10 человек, что приехали в ЮЯКЭ Зализ­няк М., Су­прунов Э.,

Итак, в середине августа 1960 года половина десятки сошла с поезда на ст. Б. Невер. Куда мы по­пали?! Зрелище удручающее - темные, старые, по­косившиеся постройки пристанционного поселка, скрипящие ступеньки не менее скрипящего вокза­ла (если его так громко можно назвать). И тем не менее - вперед! Нашли базу снабжения ЯГУ и че­рез 3 дня после бездомных мытарств на вокзале вы­ехали в Чульман на бортовой машине без сидений, для удобства наполовину набитую сеном. Эти 400 км ухабов по АЯМ мы перенесли довольно оп­тимистично. В экспедиции нас встретили как род­ных: поселили в одной большой комнате общежи­тия, которая, правда, не имела двери, но её успеш­но заменяло живописно висящее на 2 гвоздях оде­яло. На протяжении недели нас распределили по съемочным и разведочным партиям. Мы с Майей Исаевной дали согласие работать в Кабактинской ГРП, которая вела разведку углей Кабактинского месторождения. И вот, 25 августа мы выезжаем на попутной бортовой машине к первому нашему месту работы. Здесь можно поставить точку и рассказать уже о работе.

- Можно. Но как мы ехали в пар­тию! Это же совер­шенно неповтори­мый колорит! Давай затратим на это абзац - авось редактор не выбросит.

- Хорошо. Гру­зимся на машину. Вещей всего - 2 че­модана и неболь­шой тюк. Машина уже загружена раз­личными материа­лами, на которых живописно распо­ложилась группа нетрезвых горняков с темными в синя­ках лицами, потрес­кавшимися губами и разящим арома­том «Рошу де десерт» в смеси с чем-то непонят­ным. Группу возглавляет одноглазый взрывник, который с нашего разрешения устраивается на на­шем тюке. В это время в задок кузова догружают инструмент для бурения шпуров и сверху бросают голую поперечную пилу. И здесь - коронный номер! - к машине подносят в совершенно невменяемом состоянии горняка, которого все величают Гвоздем - и за руки-ноги бросают через борт на инструмент, а на теле у него всего-то брюки, сапоги да тонкая рубашечка. Тем временем взрывник устраивается поудобнее, упираясь сапогом в лицо Гвоздя. Тут уж я не выдержал: «Что же вы делаете? Живой ведь чело­век!» А в ответ хоть и заплетаю­щимся языком, но очень вежливо: «Будьте спокойны, с ним ничего не случится». И ведь правда, - приехали в пос. Кабакту, сня­ли Гвоздя с маши­ны - вся его ру­башка на спине ис­полосована на мел­кие полоски зубья­ми пилы, а на те­ле - ни царапины. - Ну, больше на детали не отвле­каемся. Как сказал юморист - «Все только о работе».

- Встретили нас хорошо - ждали, кадры нуж­ны позарез. Наш начальник Виктор Апполинариевич Клишейко и старший геолог ­горьевич определили в общежитие (квартир не бы­ло), дали оклады ст. техника геолога и техника гео­лога (это нас и не смутило и не обидело: хочешь знать производство - начинай с азов!) и пустили нас в «свободное плавание». Хворостину направи­ли в буровую бригаду , а За­лизняк - на подземные горные работы. Обучаться и привыкать пришлось быстро - надо было в работу втягиваться с полной нагрузкой, поскольку кад­ров не хватало. И в этих условиях скидок на незна­ние, молодость, неопытность не было. Задача была ясной: вникни в работу, в минимальный срок освой её и выполняй качественно и своевременно. Прав­да, не очень присматривались к тому, чтобы работ­ник «от звонка до звонка» был на рабочем месте. О работе судили по результатам. Оно и понятно: ведь разведочная скважина встречала пласт угля не «по расписанию» с 8-00 до 17-00, но и в 3 часа ночи. И нужно было срочно, не раскачиваясь, вы­езжать на прорезку пласта, которая могла тянуть­ся и два часа, двое суток - в зависимости от его мощности и горно-геологических условий. И никто тебя не подменял: буровые смены менялись, а гео­лог работал (да и сейчас работает) без подмен с на­чала прорезки пласта и до её полного завершения с последующей геологической документацией и оформлением. Не легкая это работа, особенно длинной и холодной зимой. Особенно она ухудшилась спустя несколько лет, когда буровые перешли из стационарных на передвижные установки МРУ-ГУ-2 и МРУГУ-3. Если в первых геолог мог рабо­тать в относительно теплой буровой, то в пере­движных ему места вообще не осталось, и вся до­кументация керна шла, да и до сих пор идет на све­жем воздухе, и делает с геологом зима, что хочет. Приходится каждые 20 минут вбегать в буровую, бросать окоченевшие руки на горячую печку, и, пританцовывая, отогревать их. Это особенно понят­но станет, если учесть, что описывать керн в пер­чатках невозможно - приходится это делать голы­ми руками. Вот так и работали, так и жили. Кста­ти, на буровой приходилось находиться неделями и жить в балке. Поначалу это были сооружения на полозьях «домашнего» изготовления на 8 человек (в 2 этажа) с постоянно топящейся железной печ­кой. Второй этаж потом обливается, а первый – в спальниках зверски замерзает. Особенно стали мерзнуть позднее, когда уже при разведке Муастахского месторождения начали поступать центра­лизованно в «северном исполнении» вагон-дома ВД-200, Думаем - что за чудо? Такое аккуратное сооружение, и так мерзнем, даже осенью. Случай­но бульдозер задел ножом один такой дом и разво­ротил угол. И что мы увидели? Снаружи - вагон­ка, изнутри вагонка, а между ними - пустое прост­ранство, выстеленное промасленной бумагой на ма­нер рубероида. То есть нас должна была греть т. н. «воздушная подушка». Бот так и жили. Но работу выполняли, и, судя по результатам, неплохо выпол­няли. Работать было очень интересно - все было в новинку и не только лично для нас. Геология - это основное, о чем говорили и чем жили на работе и дома. Совершенно дурным тоном было потребовать себе добавку к зарплате, тем более что на жизнь того, что получали, хватало. На такого «просителя» посмотрели бы как на больного. Знали: начальство за твоей работой смотрит и в заслуженное время ты получишь заслуженное повышение. С коллекти­вами обычно везло - работали дружно, слаженно, без склок. Люди порядочные, работящие, не слу­чайно попавшие в геологию - такие, как В. Мацынин, А. Пахомов, супруги Пантелеевы, И Фаткулин, В. Щербаков, А. Голуб, Н. Степанец, буровые масте­ра Н. Бескоровайный. А. Разин и много других. Лю­ди отдавали свои силы работе без остатка. Были случаи проявления, скажем без натяжки, настоя­щего героизма. Так, в апреле 1963 г. в Омулинской ГРП, где мы работали, загорелась на базе дизель­ная с 8 дизелями. Чтобы спасти дизели, люди, об­лившись ледяной водой, с тросом и крюком броса­лись в огонь, накидывали крюк на поперечину ди­зеля и выскакивали, а трактор, проламывая стенку, выдергивал дизель из огня. Так спасли 7 дизелей из 8. Обошлось без жертв. Кто посылал людей в огонь? Никто, их внутренняя сущность, боль за общее как и за свое личное. Вся партия днем и но­чью без приказа восстанавливала дизельную и уже через 7 дней все подразделения партии заработали как часовой механизм. Таких людей сегодняшнее молодое поколение явно не поймет. А доверие лю­дей друг к другу было почти безграничным. Квар­тиры не имели замков. Мы с Майей Исаевной од­нажды полтора месяца были в командировке в п. Чульман, а квартира стояла с дверью, подпертой колышком - никто в неё не зашел.

Первый десяток лет снабжение партии продук­тами питания было очень хорошим - разнообраз­ным, без ограничений и по умеренной цене. Толь­ко фрукты и овощи были в сушеном виде. Никто не имел манеры покупать зимой 1 кг. мяса. Просто выбирал себе тушку барана или говяжью ногу, взвешивал, платил и уносил домой. Просто от лю­дей ждали и требовали хорошей работы и о них тщательно заботились, чего мы не наблюдали в бо­лее поздние времена.

Так прошли первые молодые годы работы в зе­леной удивительно красивой тайге. А впереди бы­ли еще десятки лет работы в экспедиции - работы интересной, увлекательной, в полную силу и, без преувеличения. - работы государственной важнос­ти, приведшей к возникновению Южно-Якутского ТПК. И такая работа могла быть сделана только коллективом людей, полностью отдавшими силы души своей, лучшие годы жизни служению одному богу - геологии и одному интересу - государствен­ному. Но об этом рассказ в следующий раз, если повезет.

Счастья, здоровья и успехов нашим как стар­шим, так и младшим коллегам.

Так прошли первые молодые годы работы в зе­леной удивительно красивой тайге. А впереди бы­ли еще десятки лет работы в экспедиции - работы интересной, увлекательной, в полную силу и, без преувеличения. - работы государственной важнос­ти, приведшей к возникновению Южно-Якутского ТПК. И такая работа могла быть сделана только коллективом людей, полностью отдавшими силы души своей, лучшие годы жизни служению одному богу - геологии и одному интересу - государствен­ному. Но об этом рассказ в следующий раз, если повезет.

Счастья, здоровья и успехов нашим как стар­шим, так и младшим коллегам.

Ш Т Р И Х И

(фрагмент второй)

Рухнувшие в 1965г ассигнования на разведку углей (а все он – !- «знаток» и «законодатель» во всех отраслях народного хозяйства) привели к разгрому и угольной отрасли, и самой экспедиции. В эти годы ассигнования на разведку углей упали до 200(!) тыс. рублей в год. Разведочные партии срочно ликвидировались, бурение разведочных скважин остановилось на достигнутой глубине. Специалисты – разведчики или уходили сами, или их сокращали. На глазах таял «золотой кадровый фонд» геологии.

С воем закрыли Омулинскую ГРП на Муастахском месторождении (более 600 работающих, абсолютная автономия, саморегулирующая боевая единица экспедиции). А нам с Майей Исаевой партия была особо памятной – здесь в тайге родилась наша дочь Светлана с помощью компетентной, уверенной медсестры Лидии Ивановны (бывшей заключенной), читавшей во время родов Есенина и Мандельштама.

После Омулей - краткий бросок на Налды и затем – переезд на базу экспедиции – в пос. Чульман. Здесь в «пожарном порядке» велено было буквально за полгода отчитаться за все проводившиеся работы на угле. С перспективой решительно и надолго их закрыть. Какой был бедлам и абсурд! Мы, геологи, все больше убеждались в ценности и важности южноякутских углей для страны, особенно после наших работ на доразведке Нерюнгринского месторождения, где мы Майей Исаевной работали в 1963-64гг. А пока надо было отчитываться.

В ГСП выделили один кабинет, в каждом углу которого сидела отдельная «малая» камеральная группа объекту по отчетному : 1й угол – А, , ( предварительная разведка Муастахского м-я 22 тома); 2й угол – , , + геофизик(?) – поиски на Бурпала - Синсирикской площади; 3й угол – , , (поиски на Беркакитском месторождении). 4й угол - уж не и помню, кто и с чем.

После завершения отчета – отпуск, выезд в Днепропетровск (частично с вещами) и первые поиски новой работы (как ни странно - успешные: предлагали хорошую, перспективную и длительную работу прямо в городе). «Подумаем» - сказали мы оба. А через три дня, вернувшись домой из очередного похода в город, получили телеграмму: «Ассигнования на уголь выделены – возвращайтесь немедленно. Бредихин». О том, чтобы остаться дома в теплом месте с нормальной работой - даже мысль не мелькнула. Наоборот - вздохнули с облегчением – возвращаемся!

С 1 января 1967г возродилась первая углеразведочная партия – Чульмаканская, имевшая спецзадание. Начальник партии - , ст. геолог партии , геологи – , , ст. бурмастера , Котков АС., ст. мастер по газоопробованию Матлашов название последнего лица в списке и показало характер спецзадания парии.

Госгеолком СССР приказом № 000 ОТ 22.05.65г постановил – ни одно детально разведанное месторождение впредь не будет допускаться к защите в ГКЗ СССР без детального изучения газоносности углей. Что это за зверь и как его изучать – никто в экспедиции не знал. Перебрали всех ведущих геологов –угольщиков экспедиции. Ответ один: рога в землю: «Не берусь! Категорически!» Взяли , в оборот и, не слушая возражений, сказали: «Беритесь за дело. Вы потяните. Едь, учись, организовывай, заключай договора, но дело должно быть освоено, и вопрос должен быть решен раз и навсегда».

Вошел я в контакт с институтом ВостНИИ (Кемерово) и с помощью к. т.н. и его «углегазовых орлов» освоил вместе с теорию и методику решения вопроса, а технику газового опробования углей одолели , , и геологи, обслуживающие буровые. Институт ВостНИИ снабдил ЮЯГРЭ керногазонаборниками и создал в экспедиции газовую лабораторию. Уже к 1971году руководство ЮЯГРЭ предложило мне возглавить геологоразведочные работы на угле в экспедиции. Предложение было не в радость, т. к. ответственность большая, работы (и очень разной) много, а аплодисментов не ожидалось. Тем не менее, я принял эту ношу на себя и, думаю, без больших ошибок, квалифицированно нес ее до назначения начальником геологического отдела экспедиции.

А тогда в 1971г для меня началась большая и сложная эпоха, также как для Майи Исаевны, оставшейся на детальной разведке уч. Восточного Чульмаканского месторождения не только кадровым специалистом- геологом, но и неизменным профсоюзным лидером.

Но всего это сейчас здесь не описать и не рассказать, а поэтому даем фрагменты в виде:

-статьей из газеты «Индустрии Севера»;

-стихов (корявых, доморощеных);

-фотографий.

Будет ли следующий фрагмент - жизнь покажет.

Будьте здоровы и счастливы наши дорогие коллеги, успехов и новых находок!

Время вспомнить

(К 150-летию открытия Южно-Якутского каменноугольного бассейна)

Вопросам истории открытия изучения Южно-Якутского каменноугольного бассейна посвящено мало работ, хотя специалистам-углеразведчикам устно многое известно и в большинстве случаев все точки над «i». Так, общепризнанными первооткрывателями бассейна являются два горных инженера – и , члены Забайкальской экспедиции подполковника . И тем не менее…

И тем не менее новое прочтение ранее известного «Описания Якутской экспедиции (1851г.) покойного горного инженера …» («Горный журнал», 1893 г.; № 7 т.3 с.111-159) позволяет внести в этот вопрос ряд уточнений.

При знакомстве с этим «Описанием…» кажется странным, почему материалы экспедиции, состоявшейся в г. г., оказались опубликованными только в 1893 г., то есть почти полвека спустя. Неясность рассеивается при внимательном знакомстве с «Мельникова к материалам ». Фактически экспедиция подполковника была организована Генеральным штабом российской армии, а не Академией наук России, как считалось ранее. Из дальнейшего видно, что основание к засекречиванию материалов экспедиции были.

Александр Федорович Миддендорф, выполнивший большую экспедицию на Крайний Север и восток Восточной Сибири в г. г., заметил, что китайские власти считали северную границу своих владений не как предполагалось по Нерчинскому трактату, вдоль водораздельной линии Станового хребта, а гораздо южнее его, на крайних пунктах судоходности притоков Амура, Зеи и Буреи, где и были поставлены пограничные столбы. Хотя эти столбы не имели государственного значения для России, так как они были поставлены только одной из трактующих сторон – китайцами, но все-таки это наблюдение дало повод к ближайшему изучению пограничной местности с Китаем вдоль Станового хребта с восточной и южной его стороны, и для этой цели была снаряжена тайная экспедиция генерального штаба под названием Забайкальская, под начальством генерального штаба подполковника . Эта экспедиция действовала с г. г. Главное начальство над нею было поручено генерал-квартирмейстеру Бергу, местное начальство – подполковнику генерального штаба .

Необычность экспедиции видна так же из того, что подполковник Н. Х Агге секретно в предписании от 01.01.2001г. сообщает , что экспедиция имеет своей целью «…исследовать в горном отношении восточное пространство нашей границы с Китаем». Что понимал «под этим пространством» ? Это, прежде всего, границы, к тому времени оставшиеся неясными между Россией и Китаем и определявшиеся линии:

«… хребтом гор, называемым Становым Хинганом, и

б) Удским пространством, образующим собою неправильный треугольник, вершина коего есть верховье реки Уды, основание – Охотское море, СЗ бок – поворот Станового хребта – Джукджур, а ЮЗ бок – неизвестная пограничная полоса».

Поэтому материалы были опубликованы в 1893 г., то есть уже значительно позже заключения Айгунского договора от 01.01.01 г., по которому р. Амур стала пограничной рекой между Россией и Китаем.

В состав Забайкальской экспедиции подполковника вошли астроном Л. Шварц, горные инженеры штабс-капитан , поручик , топографы и , чертежник Аргунов. В последствии , обработавший материалы после его смерти, назвал экспедицию Якутской, поскольку часть экспедиции, возглавлявшаяся непосредственно , изучала преимущественно Становой хребет и пространство севернее его. Результатом экспедиции были довольно подробные топографические сведения о Становом хребте и смежной территории, расположенной севернее, а также весьма ценные и обширные геологические сведения по посещенным территориям.

И так, летом 1849 г. горные инженеры и присоединились к группе подполковника в Иркутске и начали подготовку к экспедиции. В процессе проведения этой экспедиции отряд и прошел до Якутска. Меглицкий от Якутска провел геологические исследования в долине р. Мая, в нижнем течении р. Уда, на побережье Охотского моря и Шантарских островах. За эту экспедицию поручик был награжден орденом Владимира и получил пожизненную прибавку к жалованию, однако безвозвратно подорвал свое здоровье.

В лето 1850 г. из отряда выделилась Алданская поисковая партия, руководство которой было поручено штабс-капитану . Ее целью были поиски по пути следования золотоносных площадей. исследовал верховья р. Олекмы. Перейдя из нее в вершину р. Алдан, экспедиция должна была исследовать течение реки до устья. Здесь мы дословно цитируем : «Пройдя Становой хребет, г. Кованько встретил в вершинах Алдана пласт каменного угля хороших качеств, но позднее время года и ранние снега принудили его оставить верховье р. Алдан и перейти на р. Олекма, где устроив плоты, партия поплыла до г. Олекминска». уточняет приведенную цитату ссылкой на астронома Л. Шварца, участника партии : «…Шварц приводит, что на Алдакае Кованько 3-й нашел богатое месторождение бурого угля». Сегодня мы знаем, что Алдакай является левым притоком р. Амедичи. Последняя впадает с запада в р. Алдан. На современной геологической карте бассейна видно, что открытие угольных пластов равно, вероятно, как на Алдакае, так и на р. Алдан, поскольку последний пересекает наиболее узкую часть бассейна на широте устья р. Алдакай, отделяя друг от друга 2 современных угленосных района бассейна: Усмунский от Алдано-Чульманского.

На основании изложенного можно однозначно утверждать, что руководителем экспедиции, направленной подполковником из Иркутска, был горный инженер поручик . Из нее была выделена Алданская поисковая партия под руководством штабс-капитана . Именно ему принадлежит пальма первенства в открытии первых угольных пластов Южно-Якутского бассейна в сентябре-октябре 1850 г.

Что же это за люди – горные инженеры Николай Гаврилович Меглицкий и Матвей Иванович Кованько?

Не возвращаясь к самому ходу экспедиции, освященной выше, расскажем кратко о жизненном пути этих незаурядных людей, изучавших наши края в те времена, когда не было не только связи или дорог в тайге, но даже географических карт, дававших хотя бы приближенную геоморфологическую характеристику исследуемой местности.

Николай Гаврилович Меглицкий родился 25 сентября 1825 г. Его отец – протоирей С.-Петербургской духовной академии, долгое время состоял при посольстве австрийского двора в Вене. в 1841 г. поступил в горный институт в С.-Петербурге, который успешно закончил в 1846 г. По окончании института он поступает на службу в Алтайский край" href="/text/category/altajskij_kraj/" rel="bookmark">Алтайский горный округ и уже в мае 1847 г. направляется в золотоискательскую партию (р. Таштым), а позднее назначается приставом Риддовского рудника. Это был высокий ответственный пост для молодого горного инженера, так как под его руководством велись не только горно-добычные работы, но и работа горно-обогатительной фабрики. очень увлеченно занимается практикой горного дела.

В 1849 г. он был переведен в Восточную Сибирь в распоряжение генерал-губернатора для геологических исследований, готовившейся в это время экспедиции подполковника . По прибытии в Карийские золотые промыслы (Забайкалье), он не откладывая на более поздние времена, занялся изучением геологии окрестностей Кары, передвигаясь где пешком, где на лошадях. В этот же период он исследовал левый берег р. Шилка. Результаты его исследований появились в «Горном журнале» за 1850 г., что само по себе свидетельствовало об исследовательском складе его ума. Вообще же, Николай Гаврилович не был крепок здоровьем, однако это его не останавливало и он с поразительной настойчивостью занимался геологическими исследованиями. Весной 1850 г. получает указание от генерал-губернатора исследовать Эндибальское свинцовое месторождение в отрогах Верхоянского хребта. Предстояла работа в весьма удаленных и суровых краях, и к ней отнесся серьезно и обстоятельно, как относился ко всем другим работам, которые ему поручались. Побывав на Петровском чугунно-литейном заводе, он лично проследил за изготовлением походного горного оборудования и собственноручно попробовал все заказанные буры. Экспедиция была проведена летом 1850 г., а отчет о ней опубликован в «Горном журнале» за 1851 г. Именно летом 1850 г. Алданской поисковой партией отряда впервые были обнаружены угли на левом притоке р. Алдан-Амедичи. Это и была точка отсчета после которой начинают появляться все более новые и обширные сведения о Южно-Якутском каменноугольном бассейне. Так упоминалось, непосредственно первая точка с выходом угольного пласта обнаружена членом партии – горным инженером . За период своей относительно короткой профессиональной деятельности участвовал в исследовании огромных пространств, начиная от Иркутска на западе до Удской губы и Шантарских островов на востоке и до Якутска на севере.

Меглицкий на износ, без скидок на слабое здоровье и тяжелые природные условия. Это дало о себе знать – заболел и вынужден был в 1853 г. выехать в С.-Петербург. И, тем не менее, имея подорванное здоровье, он еще раз выезжает из С.-Петербурга в Оргенбург, в течение гг. изучает территорию в 80 тыс. кв. верст в Оренбургская обл." href="/text/category/orenburgskaya_obl_/" rel="bookmark">Оренбургской области и составляет для музея Горного института коллекцию горных пород из 3 тысяч образцов. Здоровье еще более ухудшилось и для поправки его он в 1856 г. выезжает в Германию. Лечение не дало ожидаемого результата и 30 августа 1857 г. умер в г. Веймар, где и похоронен.

– талантливейший и неутомимый исследователь своего времени, прожил всего 32 года, но он успел сделать очень много. Большинство его трудов опубликовано в «Горном журнале». Академик Гельменстрой и директор Николаевской обсерватории Струве официально характеризовали его труды как «исключительные по своей многосложности и подробности».

свободно владел французским и немецким языками. За успешно проведенную Якутскую экспедицию 1849-52 г. г. был награжден орденом Владимира. Николай Гаврилович и его заслуги перед Россией были хорошо известны царю Николаю 1. Он был избран действительным членом Императорского минералогического и Императорского Русского Географического общества. Можно только предполагать, насколько много мог сделать для геологической науки столь талантливый и целеустремленный человек, отдавший всю без остатка свою жизнь изучению геологии Сибири.

Еще меньше, к сожалению, нам известно о соратнике по экспедиции 1849-52 г. г. горном инженере штабс-капитане Матвее Ивановиче Кованько, открывшим уголь на р. Амедичи.

Матвей Иванович Кованько закончил горный институт в 1845 г., на год раньше . Участие в экспедиции было, пожалуй, самым крупным событием в его жизни. После экспедиции 1849-52 г. г. он был назначен в комиссию подполковника Озивецкого для исследования серебро-цинковых месторождений Нерчинского округа. По окончании работы комиссии (осень 1853 г.) был командирован за границу, а по возвращении назначен помощником начальника Нерчинских заводов. В 1859 г. он возвращается в С.-Петербург и служит в Монетном дворе. К сожалению, нам не известны ни его печатные труды, ни дата смерти, хотя известно, что он умер в С.-Петербурге.

Человек славен своими делами, и даже если мы не знаем обстоятельства его жизни, то, по меньшей мере, должны знать, что сделал он для России, для своей страны, ибо именно это в первую очередь является мерой ценностей прожитой жизни.

В этом отношении имена Николая Гавриловича Меглицкого и Матвея Ивановича Кованько должны быть навсегда вписаны в золотую книгу памяти нашего региона как первооткрывателей угля, площадь распространения которых ныне именуется Южно-Якутским каменноугольным бассейном – гордостью Республики Саха и всей России. Нашим самым минимальным долгом перед памятью этих блестящих исследователей – организатора и руководителя Якутской экспедиции и начальника Алданской партии – было бы наименование в их честь двух улиц г. Нерюнгри. Это то, что посильно администрации г. Нерюнгри.

Хочется также, чтобы добывали уголь из недр бассейна, и геологи и горняки, и все люди, уважительно относящиеся к истории изучения недр нашей республики, помнили бы когда, кто и ценой каких усилий получил первые научные сведения о Южно-Якутском каменноугольном бассейне.

А. Хворостина, доцент ТИ(ф)ЯГУ,

кандидат г-м. наук,

заслуженный геолог РС (Я)

Герои таежных горизонтов

Прошел еще один ДЕНЬ ГЕОЛОГА - день людей, чей труд был, есть и будет основой богатства и могущества нашей страны. И хочется вспоминать (в который раз!) о былых успехах, достижениях, напряженной (на совесть!) работе и кипящей интересной и дружной жизни. Но сегодня мои мысли совсем об ином...

Слегка подрагивающими пальцами я осторожно переворачиваю пожелтевшие страницы.

Горный журнал, издаваемый Горным Ученым комитетом, 1893г. № 7 (июль) т. З. "Забайкальская экспедиция подполковника .

Горный инженер, поручик .

Горный инженер, штабс-капитан .

Годы гг. Люди и годы. О них мой рассказ - как дань уважения мужеству и исследовательской целеустремленности людей, открывших Южно-Якутский каменноугольный бассейн.

Экспедиция подполковника была организована Генеральным штабом России и носила секретный характер. Именно поэтому при жизни не увидел опубликованные результаты своих исследований этой экспедиции: экспедиция состоялась в 1949-52гг., а материалы , благодаря стараниям , были опубликованы в 1983г. Причины для секретности были. Необычность экспедиции видна из секретного предписания подполковника от 01.01.2001г. поручику , что экспедиция имеет своей целью «... исследовать в горном отношении восточное пространство нашей границы с Китаем». Далее расшифровывается, что же понимается под этим "пространством". Это границы России с Китаем, к тому времени оставшиеся неопределенными. Именно поэтому материалы экспедиции были опубликованы уже после заключения Айгунского договора от 01.01.01г., согласно которому р. Амур стала пограничной рекой между Россией и Китаем.

Но вернемся непосредственно к экспедиции подполковника В нее вошли астроном Л. Шварц, горные инженеры штабс-капитан , поручик , топографы Крутиков СВ. и , чертежник Аргунов. Мельников назвал ту часть экспедиции, которую возглавляет , Якутской, поскольку она изучала преимущественно Становой хребет и пространство севернее его. Результатом экспедиции были довольно подробные топографические и ценные геологические сведения по посещаемым территориям. В лето 1850г. из экспедиции была выделена Алданская поисковая партия, руководство которой было поручено горному инженеру . Целью ее были поиски по пути следования золотоносных площадей. обследовал верховья р. Олекмы. Перейдя на вершины р. Алдан, партия должна была исследовать реку до устья. Далее приводим дословную цитату: "Пройдя Становой хребет, г. Кованько встретил в вершинах Алдана пласт каменного угля хороших качеств, но позднее время года и ранние снега принудили его оставить верховья р. Алдана и перейти р. Олекму, где, устроив плоты, партия поплыла до г. Олекминска". уточняет эту цитату ссылкой на астронома Л. Шварца, участника партии "Шварц приводит, что на Алдакае Кованько 3-й нашел богатое месторождение бурого угля". Так где же - на Алдане или Алдакае впервые обнаружены угли Южно-Якутского бассейна? Сегодня, зная геологическое строение бассейна, мы можем сказать, что этот вопрос существенной роли не играет. Ведь устье р. Алдакай (левого притока р. Амедичи) расположено на одной широте с той частью течения Алдана, которая пересекает тонкий перешеек угленосных отложений, связующих по современным понятиям 2 угленосных района бассейна - Усмунский и Алдано-Чульманский.

Открытие состоялось.

Рядом стоят две фигуры: организатора, души экспедиции Николая Гавриловича Меглицкого и непосредственного первооткрывателя Кованько Матвея Ивановича. Мы, к стыду своему, очень мало знаем о них. Но из того, что они сделали, видна их мужественность и целеустремленность в решении поставленной задачи и пронзительная вера в то, что им это посильно и что цель будет достигнута. А вокруг - тайга, горы и единственная поддержка - местные дружелюбные жители. Ни дорог, ни надежных карт, ни связи... Герои таежных горизонтов... Современному человеку такое геройство кажется сродни безумству, но... "безумству храбрых поем мы песню...". Именно такие люди всегда были, есть и будут солью земли. Такие люди не тлеют, а горят яркой звездой. Николай Гаврилович Меглицкий отдал все силы своим экспедициям и прожил неполных 32 года. За сибирские экспедиции награжден орденом Владимира, был лично известен царю, получил от него пожизненную прибавку к заработку. Но жизнь одна и оказалась она у него до боли короткой. Почти сверстником его был и , длительное время после экспедиции занимавшийся горным делом в тех местах, куда его посылала Горная коллегия.

Каждая река имеет свой исток - родник. Таким "угольным" родником для нас являются эти два исследователя и их коллеги по экспедиции. Мы слишком много забываем. Но мы не можем и не должны быть "Иванами, не помнящими родства" - если не по крови, то по делу, которому мы служим. В будущем году осенью исполняется 150 лет открытия углей Южно-Якутского каменноугольного бассейна. И, думается, знаком глубокого уважения к первооткрывателям и лучшим подарком к юбилею было бы проведение «Горно-геологических чтений», посвященных этому событию с привлечением к ним заинтересованных организаций. Геологи, помните свое прошлое! Возвращайтесь к нему и черпайте в нем силы для своей успешной дальнейшей работы.

А. ХВОРОСТИНА, инженер-геолог, доцент НФ ЯГУ.

Токо

Озеро Токо – глаз наслажденье

Голубое око – ты наважденье.

Раз увидев, к тебе в плен попадаешь

И снова, и снова сюда прилетаешь.

Летом волн бирюзою берега свои лижешь

Даже недругов бывших чистотой свой сблизишь

Паром трещин зимой твои недра исходят

И судьбу свою люди, потеряв – здесь находят.

Майечке

28 в тайге за спиной –

Эти годы Якутии отданы

И шумит здесь тайга. Сто дорог за горой

С буровою и трактором пройдены

Кабакта, Муастах, Нерюнгра

Чульмакан со второго рожденья

Это годы большого труда

Это жизни блестящие звенья

Юбилей – он всегда юбилей

Капли радости, слезы холода

Мы все скажем: «Ты стала мудрей

Но, как прежде, осталась молода»

Пусть же годы не гнут, не страшат

Пусть здоровье, как море без края,

Счастьем пусть – как алмаз в 100 карат,

Жизнь ответит, огнями играя.

25.10.88 г.

Пунктир

Вот с высоты шести десятков,

Бросая взгляд назад – вперед

Путь иногда казался гладким

А иногда – наоборот.

Были погромы, мордобои

За то, чего не заслужил

И чувстовал себя изгоем

Так, что казался свет не мил.

Медаль давали в тишине,

Которая принадлежит не мне.

А та, что явно причиталась

Как не смешно, но не досталась.

Плевать! Бьет радость как фонтан

Суть жизни – Эльга, Чульмакан

И если пользу дал стране

Я знаю – эта жизнь по мне.

Три с половиною десятка

Якутской отдано земле

Что, Родина второй зовется

Мной с Украиной наравне.

И книгу жизни я читаю

Все меньше – меньше в ней страниц

Сейчас, быть может, я играю

Самый прекрасный в жизни блиц.

И все, что мне познать пришлося

Я узнавал в мороз, в пургу

Чтоб Геологию студентам

Преподавать в эНТИ ЯГУ.

И чтобы в жизни не случилось

И кто б меня не «доставал»

Не подведут меня студенты

И мой любимый филиал.

Март 1996 г.

Геологоразведчикам

Ручей звенит, сверкает скоротечно

Не шелохнут листья на ветру

И казалось все стоит извечно

И навечно так стоять всему.

Но Якутия помнит упрямо

Молодых тех парней и девчат,

Прилетевших задолго до БАМа,

До сих пор не сбежавших назад.

Бравших все не только штурмовщиной,

А годами тяжкого труда

Что казалось, сникнут под лесиной

Или разбегутся кто куда.

Нет, не разбежались, устояли

Только серебрится на висках

Горы, шахты, скважины и дали

Проплывают медленно в глазах.

Рукоплещут строителям БАМа,

Мы спокойно стоим в стороне

Говорим себе честно и прямо

Что без нас быть бы здесь целине.

Пусть не запомнят даже имя,

Наш труд запомнят навсегда.

Встают за нашими плечами

Разрезы, шахты, города.

Наш труд наверное «оценят»

По настоящему через века

И нашему труду здесь памятником будет

Южно-Якутский ТПК.

Горизонты….

Горизонты, горизонты, горизонты…

Я не знаю долго ль к вам еще идти

Сколько стрессов и ушибов, горизонты

Схлопочу я, по пути?

На огне разведочном сгорая

Ни хочу себе, ни ада я и ни рая

Лишь бы труд мой был фундаментом

под стройкой

Лишь бы стройка была крепкой

тыла стойкой.

Горизонты, горизонты, горизонты…

К вам конца дороги нет

Но стремлюсь я к вам все также,

горизонты,

Как стремился к вам и прежде 40 лет.

Пробиваясь сквозь бурелом паленый

Встанут вместо нас, горя как пламя

Молодые, средь тайги зеленой,

Подхватившие с рук выпавшее знамя.

Горизонты, горизонты, горизонты…

За зарей сменяется заря

В жизни главное, конечно, горизонты

Твердо знать, что ты живешь не зря.

Так запомни на всю жизнь, коллега,

Наш Алдано-Чульманский район

Все морозы, стужи и средь снега

Нас, геологов, упрямый батальон.

Горизонты, горизонты, горизонты….

Рассказ о подруге

Да простит меня читатель, что это эссе, вопреки всем канонам, я посвящаю моей жене, подруге и соратнице. Пусть это не будет удивительным - ныне работающее руководство
при неработающей экспедиции (каков нонсенс!) занято другими заботами и ему не до
юбилеев кадровых специалистов экспе­диции. Инженер-геолог , старший геолог Гонамского отряда, проработавшая 38 лет на разведке углей в Южной Якутии, заслуживает того, что бы о ней было сказано несколько теплых слов в день ее юбилея.

«Итак, сначала было слово... И это слово, определившее всю нашу дальнейшую совместную жизнь, сказала мне Майя по окончании института: Давай поедем на 3 года в Южную Якутию. Тем более, что мы имеем право первоочередного выбора места работы, как студенты, успешно окончившие институт, и, я думаю, , приехавший выбрать 10 молодых специалистов для Южно-Якутской экспедиции, не откажется нас взять. А на Украину мы всегда успеем" (Как последние слова иронично выглядят сейчас!). С 15 августа 1960г. мы были зачислены в Южно-Якутскую экспедицию, а 25 августа прибыли к первому месту работы – в Кабактинскую ГРП. Так начался 38-летний марафон моей супруги на разведке углей Южной Якутии. Сегодня, по прошествии этих лет, я глубоко убежден, что рабочий потенциал не был востребован на полную мощность. Это - очень активный, ответственный "боевой штык" с молодости и до сих пор, и эта активность далеко не всегда была по душе властьимущим. Как сказал Козьма Прутков (за дословность не ручаюсь): "Честный человек подобен метру - он всем мешает и всех задевает". Эти слова очень подходят к Майе Исаевне. К ней всегда очень уважительно относились горняки, буровики, с которыми ей пришлось проработать многие годы. Именно поэтому совсем молодую девчонку избирают профсоюзным лидером крупнейшей Омулинской ГРП. С ее приходом работники начали есть в столовой партии действительно мясные, а не "хлебные" котлеты, а прослойка "блатных" в магазине исчезла напрочь: нечистые на руку люди были устранены из сферы обслуживания. Люди помнят добро - поэтому в 1967 году в другой Чульманской ГРП ее снова избрали председателем профкома. Свою профессиональную работу всегда вы­полняет согласно своему характеру: безотказно, не жалея сил, квалифици­рованно и в срок перебуривала с бригадой пласты угля днем и ночью; задокументировала тыся­чи метров керна и летом, и зимой; участвовала в ка­ротажах, дремля в минуты отдыха на керновых ящиках; пешком меряла тайгу в одиночку и летом, и зи­мой, когда не было транс­порта. А когда приходило время составления отчетов по проведенной работе, то не жалела ни сил, ни времени на их составление с тем, чтобы работа была выполнена качественно и в срок. Так было везде - на Кабакте, Нерюнгре, Муастахе, Налдах, Чульмакане, в Гонамском угленосном районе. Это - квалифици­рованный, опытный спе­циалист, умеющий "без шпаргалок" решать все вопросы геологии, возни­кающие в подчиненном ей подразделении экспе­диции. Майя Исаевна тверда в отстаивании своего мнения и своих подчиненных и не снижает работоспособности и отношения к труду в наши "демократические" вре­мена. И сегодня я говорю: "Дай Бог ей оставаться такой и впредь". И в день юбилея мы, вместе с сыном и дочерью, низко кланяемся ей за ее долготерпение, вы­носливость, само­отверженность, постоянную поддержку заботу

и любовь к нам всем.

Желаем нашей любимой хранительнице очага успехов в работе, которую она никак

не может оставить, крепкого здоровья и счастья вместе с нами.

Отец, сын и дочь ХВОРОСТИНЫ.

Спецнабор

Это произошло в те времена, когда Председатель Совета Министров СССР , пролетев на флагмане Аэрофлота ИЛ-18 из Москвы во Владивосток, сказал крылатую фразу: "А Дальний Восток не так уж и далек!".

И началось!.. (По части "перегибов" был мастак). У работников геологической службы сняли (и до сих пор не восстановили!) выслугу лет, на Крайнем Севере и приравненных к нему районах резко снизили надбавки, а всякого рода повышающие коэффициенты либо исчезли совсем, либо превратились в "мнимые величины". Если в последние годы существования СССР было установлено, что в нашем регионе приглашенный молодой специалист уже через 3 года получает 60 процентов северных надбавок, то в 60-х годах к этому нужно было идти 9 лет {не говоря уж о 80 процентах надбавок!}.

В результате начался массовый уход кадровых специалистов из ЮЯКЭ (так тогда именовалось ГГГП "Южякутгеология"). Экспедиция в этой ситуации остро нуждалась в мощной "инъекции" молодых, грамотных, инициативных кадров, особенно инженеров-геологов, способных не только заменить ушедших, но и развивать работы далее.

С этой целью в начале I960 г. начальник ЮЯКЭ направил начальника отряда (ныне профессор Украинской горной академии) в Московский геологоразведочный институт для целевого набора 10 молодых специалистов-геологов. Будучи сам выпускником Днепропетровского горного института, , конечно, побывал в МГРИ, но, после собеседования с молодыми геологами посчитал их недостаточно пригодными и подготовленными для жестких южно-якутских условий. Поэтому он решительно двинулся в Днепропетровский горный.

Встретившись с выпускниками-геологами (и их было 50 человек - 2 группы), он изложил свои требования, охарактеризовав без розовых тонов условия работы; размеры оплаты (кстати, довольно скромные). Не стал скрывать факт почти полного отсутствия жилья (даже деревянного!) и спросил: есть ли желающие поехать на работу в ЮЯКЭ минимум на 3 года? Как потом в шутку выражались, "вся шеренга сделала два шага вперед". Но нужно было только десять человек.

Начался жесткий отбор. Вот они, эти 10 человек, прошедших "решето" отбора и прибывших в августе 1960 г. в Южно-Якутскую комплексную экспедицию: , , МИ. Зализняк, , .

Правда, , не заезжая в ЮЯКЭ, оказался на Якутском побережье Северного Ледовитого океана. Все другие остались решать непростые геологические задачи на юге Якутии. Снижение ассигнований на разведку углей в 1964-66 гг. привело к "разрежению* наших рядов. Нехотя, с тоской,- в подавленном состоянии покинули полюбившийся край А. Голуб, Н. Степанец, Л. Каневский. Оказался в Шошин, в ПГО "Якутскгеология" В. Кошляк, в Алдане - В. и Т. Ветлужских. Но независимо от того, где находились - члены "десятки", они все считали и считают себя коренными "южными якутами", прошедшими надежную, высоко-, классную производственную школу в Южно-Якутской экспедиции, давшей практические навыки и научившей работать, руководить, начинать и успешно завершать порученную работу, иметь крепкую жизненную закалку.

Жаль, но "снаряды подают все ближе" - нет уже среди нас Анатолия Андрусенко, Тамары Ветлужских, Александры Голуб. Но, как говорится, наша жизнь - в наших делах, в наших отчетах и в памяти нового молодого поколения геологов экспедиции.

Позади 36 лет работы в экспедиции. Сколько её переделано - сложной, многоплановой, смысловой - в рамках статьи не описать. Сейчас в Якутии осталось пять человек из "десятки".

- , начальник Северо-Становой НИГ ГГГП "Южякутгеология", доктор геолого-минералогических наук;

-, старший геолог Гонамского отряда ГГП "Южякутгеология";

-, главный специалист Комитета РС(Я) по геологии и недропользованию;

-, доцент Нерюнгринского филиала ЯГУ, бывший начальник геологического отдела экспедиции, кандидат геолого-минералогических наук;

, старший геолог (п. Батагай).

Я не случайно перечислил своих коллег -"однокашников" с упоминанием их служебных постов и ученых званий. Из сказанного следует по меньшей мере 3 основных вывода:

-Днепропетровский Горный институт готовит хороших специалистов, если среди них нет рядовых исполнителей;

-Южно-Якутская экспедиция на протяжении всей истории ее существования - это прекрасная производственная школа и школа жизни для молодых людей. Недаром раньше говорили, что «ЮЯКЭ – кузница руководящих кадров». И на это были основания;

-Должности и звания моих коллег говорят о том, что они в ЮЯГРЭ тратили жизнь свою, здоровье, знания свои не впустую, а на решение крупных геологических задач. И именно вера в государственную важность, необходимость и целесообразность выполняемых работ делала жизнь интересной, мобилизовала силы, обостряла ум. Поэтому члены «десятки» не занимались стяжательством. Им было не до того. Склад характера у них таков –они занимались и занимаются далее.

Спасибо экспедиции за науку, за школу жизни. Спасибо членам "десятки" за годы жизни, за силы и знания, вложенные в изучение недр этого сурового и прекрасного края, имя которому - Южная Якутия.

Поздравляю всех моих коллег с нашим профессиональным праздником - Днем геолога и желаю всем крепкого здоровья, благополучия и счастья.

А. ХВОРОСТИНА,

доцент Нерюнгринского филиала ЯГУ,

кандидат геолого-минералогических наук