«Эксперт», »экспертиза», «экспертность». Медийный фактор формирования идеологических и языковых концептов

«Эксперт», »экспертиза», «экспертность». Медийный фактор формирования идеологических и языковых концептов.

В основе данного исследования находится гипотеза-предположение, что мы имеем дело с возникновением одного из ключевых междисциплинарных концептов, активно участвующих в формировании современных культурных словарей, как личных, авторских, так и лексиконов отдельных сообществ, объединений, социальных групп.

Под концептом я понимаю «…сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека. И, с другой стороны, концепт — это то, посредством чего человек — рядовой, обычный человек, не "творец культурных ценностей" — сам входит в культуру, а в некоторых случаях и влияет на нее" [4, с. 40].

Скопившиеся подозрения относительно наметившегося в начале 1990-х, а затем осуществленного некоего концептуального сдвига, регистрируемого образованием активного «онтологического гнезда», понятийного сгущения, мне показалось любопытным отследить на примере изучения траектории концепта "эксперт" и его основных дериватов, их энергичного дрейфа из одной сферы в другую, порой, довольно агрессивного, не всегда оправданной языковой и смысловой экспансии, их модификации в медийной, академической, научной среде, в сетевых структурах, блогах в том числе.

Одним словом, отдельный этап работы заключался в описании процесса превращения понятия в константу, использующую старые, традиционные условия и обретающую другой статус в новых исторических обстоятельствах. Ее обрастание целым набором функций и динамическое влияние на социокультурную и политическую картину мира (1990-х - 2000-х) также стало предметом размышления.

«Экспертность», «эксперт», «экспертиза», с прирастающими коннотациями - «экспертная журналистика», «экспертное сообщество» сегодня стали понятием отчасти расхожим и разменным, употребляемыми повсеместно, заполнившим социальные, культурные, политические ниши.

Я разделила исследование концепта «эксперт» на четыре этапа.

Первый этап – историко-этимологический, в ходе которого был проанализирован корпус публицистических материалов в периодике 19 – начала 20 вв[1], имевших значимый «общественно-политический характер», а также тексты русских классиков 19 века.

Как показывает график, обобщенное изучение разных групп источников в 19-20 вв. позволяет заметить несколько особенностей :

·  Понятие «эксперт» привязано к определенному набору социальных ситуаций, возникает в конфликтные, переломные моменты, маркируя преимущественно культурные, политические, бытовые аномалии ;

·  Склонность обращения к этому термину обнаруживает достаточно ограниченная категория писателей и публицистов. Характерно, что его используют наиболее «газетные» авторы. К этой категории можно, бесспорно, отнести Достоевского, в «Дневнике писателя», да и в романах, ведущего свой «счет» сюжетам, не укладывающимся в обычные житейские нормы;

·  Начиная со второй половины 19 века наблюдается нарастающая интенсивность включения экспертной терминологии в публицистические и художественные тексты.

Следующий этап исследования – структурный. В этой части предполагалась попытка наметить категории экспертного знания, вернее, те виды и способы его предъявления/сокрытия, отвечающие запросам времени, а также регламенитрованные идеологическими и бюрократическими ограничениями Советской эпохи.

Инвентаризация открытых источников х годов (периодики, архивных документов[2]), изданий в каталогах и базах данных крупнейших российских библиотек – общенациональных и специализированных[3] - все эти процедуры дали основание для поиска подходов к картографированию «экспертной тематики».

В самом общем виде следует говорить о нескольких линиях:

·  преемственности практики «экспертных ритуалов», сложившейся еще во второй половине 19 в и в основных своих чертах сохраненной вплоть до конца Второй мировой войны

·  выпуске работ – статей, монографии и брошюр, как в открытой прессе, так и в отдельных изданиях, сборниках, периодических сериях в том числе, касающихся предметов, требующих экспертизу сугубо специализированного характера,

·  сохранении и усилении границ профессионального словоупотребления, о локализации «экспертной риторики», превращении ее в «техническую», производственную и отраслевую лексику, бытующую преимущественно внутри медицинской, судебно-правовой и аналогичных сфер

В х гг – на протяжении трех десятилетий складывается парадоксальная по своему устройству специфически советская система экспертного знания. Ее публичная часть профанна и спекулятивна по преимуществу. Ее «закрытая» часть, наоборот, нередко более свободна от жесткого партийного контроля и скорее ориентирована на добывание реальных фактов.

Противоречивость ее отмечается, с одной стороны, в 1920-х - 1930-х экспансией науки во все сферы советского социума, резким увеличением финансирования. В те годы закладываются основы империи Российской Академии наук, атавистически сохраняющиеся и поныне. Имперская академическая система, аккумулирующая научное знание, функционаровала как фабрика отчетной продукции, механизмы которой работали с возрастающей интенсивностью[4].

С другой стороны, нельзя забывать и о параллельной реальности – системе закрытого знания в структурах, связанных с разведывательной деятельностью, безопасностью, обороной, функциями карательных органов (НКВД, ГПУ). От них все больше зависел процесс принятия политических решений в стране. В этой второй, скрытой реальности предельно оттачивалась практика работы с конкретными фактами и информационными потоками. Методология и инструментарий информационной аналитики закладывался также и в этой сфере, где формировался уникальный тип эксперта-универсала, разведчика-эксперта[5].

Необходимо учесть, что Сталин проявлял интерес к разведке еще в 1920-х годах, а в конце , особенно в послевоенное время выстраивал империю, симметричную академической, состоящую из нескольких, постоянно тасуемых ветвей «разведывательного» сообщества – партийных[6], военных, дипломатических спецслужб[7]. Таким действенным политическим аналогом Академии наук [6, с.314-316] должен был стать с 1947 года Комитет Информации при МИДе, первоначально объединявший все виды политической и военной разведки – предполагаемая альтернатива ЦРУ. [7 ,С. 215—218, 222-223, 226-228, 232-236].

Анализ донесений и сообщений, написанных разведчиками-профессионалами, дает возможность представить высокий уровень и качественность работы с информацией и реальными фактами, добросовестность обработки первичных источников, беспристрастность оценки и точность систематизации поступавших в Москву сведений, умение прогнозировать в процессе обработки данных. [1, С. 294—307].

В недрах разведывательных сетей складывается особый экспертный тип личности, тайная экспертная элита. В высшей степени характерны замечания, сделанные Сталиным в ходе обсуждения проекта Постановления ЦК КПСС «О Главном разведывательном управлении МГБ СССР» в конце 1952 г.: «В разведке никогда не строить работу таким образом, чтобы направлять атаку в лоб. Разведка должна действовать обходом. …В разведке (надо. —Е. П.) иметь агентов с большим культурным кругозором — профессоров... Разведка — святое, идеальное для нас дело». [3,С. 150—152]. Сталин неоднократно говорил о необходимости сотрудничества Академии и разведки, о всесторонней академической подготовке агентов, о сходстве стратегий – разведывательной и научной[8]. Неслучайно поэтому шарашки»,а позднее закрытые институты, «ящики» в дальнейшем воспроизводили «экспертную» матрицу, заданную сталинской эпохой и сохранявшей ее родовые черты вплоть до конца 1980-х.[5,c.201-202]

Разведчики-«профессора» и профессора-«разведчики»,газетно-журнальная «профессура», стратегии выхода экспертного знания из «окоп» и стихийное образование жанра «экспертной кафедры» в периодике конца х годов – таковы сегменты третьего этапа моего исследования[9].

В конце 1950-в 1960-е возникает новое медийное и академическое пространство. В журналах и газетах, главных составляющих тогдашней медиа-среды, идет активное переформатирование идеологии и стиля. Главными орудиями в ней, информационно-оперативными боевыми единицами становятся репортаж и очерк.

На волне известных политических перемен после ХХ съезда партии рождается новая журналистская прагматика, журналистика факта. В журналистике начинается в то время мощная рекрутинговая кампания, «охота за умами», завербовавшая тогда многих представителей академической и околоакадемической среды. Так или иначе в особом шестидесятническом типе редакционной среды просматриваются черты других, соседних институций и в первую очередь школы, научного центра и университета. Несколько изданий представляли собой такие «кузницы кадров», которые потом, сохраняя свое ядро, врастали в другие структуры, иногда и не журналистские – НИИ, партийные и прочие.

В газете «Комсомольская правда», напомним, возникла уникальная структура - первый Институт общественного мнения под руководством , известного философа-методолога. С легкой руки «Комсомолки» экспертные социологические опросы стали публиковаться в «Известиях», «Литгазете», «Новом мире», в журналах «Наука и жизнь», «Знание - сила», предоставляя дополнительные аргументы или опровержения и предлагая другое измерение журналистики факта.

Десятилетие непростого сотрудничества журналистики и академических структур в итоге спровоцировало следующиеобусловило :

·  Участие в общественно-политическом издании экспертов-нежурналистов высочайшего класса открывает потребность в передаче новой информации о реальности, нового знания. Автор-нежурналист, специалист, ученый становится одной из ключевых фигур в прессе 1960-х. Диапазон авторского пула тем самым расширяется чрезвычайно.

·  Журнальная среда создавала экспертное научное знание высочайшего качества. Не случайно «публицисты-технологи» (как они сами себя называли) становились публицистами-экономистами; участилась защита научных диссертаций[10], переход из одной сферы занятости в другую, смежную, упростилась горизонтальная мобильность. Возникало целое поколение журналистов, которые по-настоящему увлеклись социальными проблемами и пытались дать ответы на сложные вопросы общественной жизни.

·  Советский автор шестидесятых ненадолго получил допуск к страницам официальной прессы и создавал актуальную политическую повестку. Так или иначе экспертный опыт, докладные записки журналистов принимались к сведению в верхах. Другое дело, что чаще всего этот учет приводил к отрицательным результатам и в конце концов ломал судьбы.

Таким образом, советский институт журналистики шестидесятых был настолько полифункционален, что нередко успешно соперничал с академическими, исследовательскими структурами, ассимилировал науку и создавал свою литературу. Дискуссии в тогдашней прессе, были абсолютно непредставимы в университете или в специализированных журналах, находившихся под контролем ученых, редколлегии, блокировавшей темы и материалы посредством введения многочисленных процедурных барьеров.

Анализу генезиса и динамики этой междисциплинарной сферы посвящен как раз последний четвертый этап исследования, в задачу которого входило описание, попытка построения классификационной системы, а также выявление закономерностей соотношения наиболее значимых политических, социально-экономических контекстов и сгущения экспертного нарратива в СМИ с 1992 по начало 2010 года.

Проведя контент-анализ информации, взятой из 2000 открытых источников (печатные СМИ, радио, ТВ, информационные агентства и интернет-ресурсы)[11] , я предположила, что типология «экспертного знания», его востребованность, распространение «продуктов», бытовой и профессиональный портрет «носителей» при прочих равных в общих чертах сохранялись до конца 1980-х. С начала 1990-х готовится, а к концу 1990-х – началу 2000-х гг. довольно быстро происходит «взрыв», кардинально изменивший конфигурацию «экспертных» контекстов.

Подготовка «ребрендинга» шла именно в 1990-е гг., когда ключевыми, вышедшими на поверхность из тени и взломавшими установленные регламенты и табу в обсуждении социальных, политических и культурных процессов стали примерно семь основных тематических групп:

криминальные (появление института киллерства); передел собственности, в том числе рынка СМИ; информационные войны х; политические и финансовые кризисы; катастрофы, теракты, политические конфликты; реформирование социальных практик, институций общественные дискуссии

На графике приведены закономерности соотношения наиболее значимых политических, социально-экономических контекстов и частотности словоупотребления терминов «эксперт», «экспертный», «экспертиза», «экспертное сообщество» в СМИ с 1992 к середине 2010 года.

Анализ блогосферы, активное освоение которой идет с 2002 г., показывает стремительное разрастание индекса упоминаний экспертных коннотаций в личных дневниках и сетевых сообществах

Соперничество Livejournal с традиционными СМИ в экспертных сюжетах в настоящее время получает несколько интерпретаций:

во-первых, это знак попадания темы в личную, почти «интимную» зону, зону пересечения интересов разных групп;

во-вторых, это серьезный, внятный сигнал семантического и семиотического перерождения темы;

в-третьих, это указатель принципиально новой ситуации – взаимных нападений, серийных войн блоггеров и представителей экспертных сообществ, участившихся в 2000-х. Убедительным примером могут служить «Записки блогонамеренного» Дэвида Фрама, опубликованные в журнале «The National Interest» (19.XII.2007). Фрам – экономист, в первые два года президентства Джорджа Буша-младшего готовил его выступления. В настоящее время – эксперт Американского института предпринимательства (AEI), «один из самых влиятельных и авторитетных представителей клана консерваторов в политическом Вашингтоне. Автор знаменитой концепции “оси зла”».[2,c.79] В очерке убедительно описан системный конфликт между молодыми левыми демократами (netroots) и экспертным сообществом аналитиков и политических журналистов, обслуживающих интересы сформировавшегося при Клинтоне истеблишмента Демократической партии.

·  Наблюдения над текстами в СМИ, высказываниями участников многочисленных дискуссий, дают следующую картину: в последние пять-шесть лет появился новый персонаж - «местоблюститель», фокусирующий ожидания аудитории, независимо от ее политической ориентации и места, занимаемого в общественной иерархии. Имя его – эксперт. Его характерная черта – многоликость. Качества эксперта тождественны качествам других родственных персонажей, порождающих друг друга. В результате реструктуризации смысловых полей вырос сложная «грибница», включающая новые иноязычные, инокультурные валентности: «Эксперт», его же эквивалент – «социогуманитарный мыслитель»; «интеллектуал» с возможным расширением и уточнением значения – «публичный интеллектуал» или, иначе, – «публичный философ», - «квартиросъемщик» в сбивчивых координатах х, арендующий площадь, некогда занятую интеллигентским концептом, временно исчерпавшим себя. Его транзитный переходный характер открывает перспективу интеллектуальных вакансий. Их меню не в последнюю очередь формируется масс-медиа.

Литература:

1. , , Шириня структура Коминтерна. М., 1997.

2. Дэвид Фрам. Записки БЛОГОнамеренного. Русский журнал. Рабочие тетради. Выпуск 1. Май.2008.

3. Поздняков война Иосифа Сталина: советские разведывательные службы в Соединенных Штатах накануне и в начале холодной войны, 1943—1953. Сталин и холодная война. Под ред. . М., 1998.

4. Степанов : Словарь русской культуры: Опыт исследования. Москва: Школа "Языки русской культуры", 1997.

5. Шебаршин Москвы. Записки начальника советской разведки. М., 1996.

6. Шибаев Отдела науки ЦК ВКП(б)/КПСС как источник по истории советской науки и техники ( гг.). ИИЕТ РАН. Годичная научная конференция, 2001. Отв. ред. . М., 2001.

7. Шибаев в АН СССР 1943, 1946 и 1953 гг. в документах Отдела науки ЦК ВКП(б)/КПСС. ИИЕТ РАН. Годичная научная конференция 2004 г. М.: Диполь-Т, 2004

[1] В репрезентативную (от фр. подборку вошли тексты публикаций, связанных с общественно-политической тематикой, журналов: «Библиотека для чтения» (за ), «Вестник Европы» (), «Дело» (), Журнал Министерства народного просвещения» (СПб., 1834—1917), «Отечественные записки»(), «Русский вестник» (), «Современник» (), «Сын Отечества» (журнал:1856 года по 1861), «Сын Отечества» (газета: ), Учёные записки, издаваемые Казанским университетом (), Учёные записки Императорского Юрьевского университета 1899, 1900, 1911; газеты «Русские ведомости» (), «Московские Ведомости» (за ), «Санкт-Петербургские Ведомости» (за ), «Биржевые ведомости» (), Гатцука (с 1833 по 1891), «Новое время» (). В скобках указан период, за который просматривались материалы издания

[2] РГАСПИ. Ф. 578.НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ №-100 ПРИ ЦК ВКП (б) (НИИ-1гг.

1439д., ф. 579 НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ №-205 ПРИ ЦК ВКП (б) (НИИ-2гг.

488д., гг., гг.,ф.85 ИНСТИТУТ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК ПРИ ЦК КПСС (ИОН) ( гг.)

28053д. гг., ф. 606 АКАДЕМИЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК ПРИ ЦК КПСС (АОН) гг.15912д.

гг.

[3] Российская государственная библиотека РГБ, Российская национальная библиотека РНБ,

Государственная публичная научно-техническая библиотека России ГПНТБ России, Всероссийская государственная библиотека иностранной литературы им. ВГБИЛ, Государственная публичная историческая библиотека России ГПИБ, Библиотека Российской академии наук (БАН), Библиотека Санкт-Петербургской академии управления и экономики, Библиотека по естественным наукам Российской Академии наук (БЕН РАН).

[4] За 20 лет с конца 1930-х ко второй половине 1950-х по данным Отдела науки и вузов; Отдела естественных и технических наук и вузов; Отдела философии и правовых наук и вузов; Отдел экономических и исторических наук и вузов (1937 – 1956)научная отчетность в среднем выросла в 11-11, 3 раза. См. РГАСПИ. Ф. 17. Оп.133. ед. хр.11

[5] РГАСПИ. Ф. 504. Документы статистико-информационного института ИККИ (Бюро Варги) ()

[6] К примеру, место упраздненных летом 1943 г. специальных подразделений Коминтерна (Службы связи, Первого отдела, Политической референтуры и Комиссии при ИККИ по работе среди военнопленных) заняли созданные в 1943—1944 гг. закрытые научно-исследовательские внутрипартийные структуры - НИИ-100 и НИИ-205, телеграфное агентство «Супресс» и Отдел международной информации ЦК ВКП(б), переименованный впоследствии в Отдел внешней политики ЦК6.

[7] О функциях и характере экспертно-разведывательной деятельности специальных подразделений Коминтерна, создании НИИ-100 и -205, ОМИ и ОВП ЦК ВКП(б) подробнее см.: Докладная записка (без адресата), 14 мая 1943 г.; Постановление Комиссии по ликвидации дел Коммунистического Интернационала, б. д., июнь 1943 г.; Штат сотрудников НИИ-100, б. д., сент. 1943 г.; Запись беседы зав. сектором ОВП с членом Национального совета Компартии США Моррисом Чайлдс, 10 апр. 1947 г.; — , зам. зав. отделом ОВП ЦК ВКП(б). Информационная записка, б. д., дек. 1947 г. // Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), ф. 495, оп. 73, д. 182, л. 16-27; д. 174, л. 78-82; д. 182, л. 29-33; ф. 17, оп. 162, д. 37, л. 112; оп. 128, д. 1128, л. 60-61, 263-275.

[8] РГАСПИ ф.17. оп. 85. Стенограммы Секретного отдела (1926 – 1934; ; )

[9] Обработке подверглись материалы архивов следующих изданий: РГАСПИ ф. Фонд 364. Оп.1, ед. хр. 17-44 - Редакция газеты "Правда" (), Фонд 591. Оп.1, ед. хр. 14-32, Оп.2, ед. хр. 37-56 - Редакция газеты "Сельская жизнь" (), Фонд 595, оп.1., ед. хр. 57-76 - Редакция журнала "Политическое самообразование" (), Фонд 599, оп. 3,ед. хр. 78-96 - Редакция журнала "Коммунист"() Фонд 623, оп.1, ед. хр. 12-47, оп.2, ед. хр. 37-77, оп.4, ед. хр.78-112 - Издательство политической литературы ЦК КПСС (Политиздат) () Фонд 637, оп.1, ед. хр.11-18 - Редакция "Экономической газеты" () Фонд 638, оп.2, ед. хр. 23-32 - Редакция газеты "Социалистическая индустрия" (); Фонд 25М, оп.1, ед. хр.18-25 – Редакция журнала "Смена" (1956 – 1991); Фонд 72М, оп.2, ед. хр.24-37 – Редакция журнала "Комсомольская жизнь" (1958 – 1990); Фонд 98М, оп.1, ед. хр.24-89, оп.2, ед. хр. 90-137 – Редакция газеты "Комсомольская правда" (1925 – 1991); Фонд 75М, оп.1, ед. хр.24-45 – Редакция журнала "Сельская молодежь" (1924 – 1941, 1946 – 1991); Фонд 83М, оп.1, ед. хр.14-46 – Редакция журнала "Юный натуралист" (1928 – 1941, 1956 – 1991); ГАРФ. Ф. Р-9547, оп2., ед. хр.11, 1947–1991 ВСЕСОЮЗНОЕ ОБЩЕСТВО «ЗНАНИЕ». 1947–1991. В его составе находится архив редакции журнала «Знание – сила» ().Ф. Р-9547, оп.2, ед. хр.21, 1947–1991

[10] ГАРФ. Ф. М - 2114. Оп.3. ед хр. 47. Материалы ВАК за .

[11] Использовались возможности нескольких информационно-аналитических систем: «Медиалогия», «Интегрум» (преимущественно «Интегрум-профи»), КРОС «www. *****», Национальный корпус русского языка (НКРЯ) «**», текстовые базы ФЭП. Инструментарий этих систем позволяет автоматически обработать данные более чем 25000–30000 объектов, определить ряд параметров, обозначающих характеристики сообщений в расширенных контекстах масс-медиа. Кроме того, функционал систем дает возможность выявить связи между объектами. Выбор нескольких систем обусловлен необходимостью сравнения результатов, более тщательной проверки данных, максимального устранения погрешностей.