На правах рукописи
ИСТОРИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ КАК СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ
УНИВЕРСАЛИЯ
09.00.13 – религиоведение, философская антропология, философия культуры
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата философских наук
Ростов-на-Дону
2008
Работа выполнена на кафедре истории философии факультета философии и культурологии Южного Федерального Университета.
Научный руководитель — доктор философских наук, профессор
Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор
доктор философских наук, доцент
Ведущая организация – Ростовский Государственный Медицинский Университет
Защита диссертации состоится 28 мая 2008 г. на заседании диссертационного совета Д.212.208.13 в Южном Федеральном Университете по адресу: , Ростов-на-Дону, 6, 344006. Конференц-зал.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Южного Федерального Университета (г. Ростов-на-Дону, ).
Автореферат разослан «__» апреля 2008 года.
Ученый секретарь
диссертационного совета
ОСНОВНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность исследования. Рубеж ХХ–ХХ1 веков отмечен масштабными сдвигами в общественной жизни, которые, по оценкам совершенно разных исследователей, имеют историческое значение. Указывается, что кризис поразил все человечество по всем основным направлениям социального бытия: в политике, экономике, личностной и национальной идентичности (так называемый экзистенциальный кризис), в мировоззрении и познании. Часто эти явления пытаются рассмотреть как моменты единого предмета – кризиса культуры.
В современном мире видна тенденция, в рамках которой социальные общности пытаются самоопределиться через обращение к культуре (возрастание культурного фактора) и осознать связь культуры с историей, объясняющей реальность настоящего. Возрастание роли культурных факторов – это одна из примет современности. Причины этого сокрыты, вероятно, внутри той функции, которую выполняет культура в процессе социального развития. Культура выступает в качестве «зеркала» социальной истории, в качестве архива коллективной памяти. Благодаря ей в обществе осуществляется синтез субъектов истории (социальных общностей, народов, наций). Она кумулятивна в историческом, но не в рационально-логическом смысле, есть субстанция становящегося разума. В любой культуре мы находим обращенность к истокам (санкционирующая функция), также как и ориентированность на перспективу (целевая функция).
В культуре «свернута», опредмечена сущность исторического развития. Общий кризис гуманитарных наук, отмечающий состояние познания на рубеже веков, связан, в первую очередь, с поиском критериев истины и рациональности. Крайними точками зрения в этом вопросе являются, во-первых, априоризм, критериальный догматизм и абсолютизм () и, во-вторых, релятивизм (культурно-исторический и иррациональный). Стало быть, обращение познания к культуре, традиции имеет смысл в том случае, если в них удастся отыскать некоторое всеобщее и универсальное содержание, историческое по своей сущности, но не являющееся при этом производным от конкретной культурной или социальной санкции (выходившее за рамки тезисов культурного релятивизма и социологии знания). Применительно к историческому сознанию такая постановка проблемы означает раскрытие всеобщего социокультурного статуса истории в ее идеальном, познавательном и регулятивном (т. е. практическом) значении для социальных изменений.
Культурное взаимодействие становится полем социального притяжения, размывающего формационные тенденции исторического развития и выстраивающего экспозицию социальных целостностей как возможных точек социального роста. В связи с этим рефлексии подвергаются основные (ключевые) моменты культурно-исторической сущности общественного бытия, выступающие на обыденном и теоретическом уровнях как регулятивные механизмы социального действия. К ним следует отнести: 1) проблему отношения к прошлому как условия выбора путей развития в настоящем; 2) кризис идентичности, потерю индивидами и социальными группами привычных ориентиров культурного самосознания, процесс поиска новых источников культурной целостности; 3) внутреннюю форму культурного взаимодействия, единство таких моментов как культурная дифференциация, культурный диалог, аккультурация; 4) изучение функции исторического сознания в культуре, исторического канала трансляции социального опыта.
В данном исследовании нас будет интересовать преимущественно последний аспект – история и историческое сознание как универсальный культурный канал, сформировавшийся в европейской традиции и распространившийся, так или иначе, во все развитые культуры современности.
Научная разработанность темы. В науке сложилась далеко неоднозначная ситуация вокруг вопросов о месте и роли исторического сознания в культуре. Популярная благодаря О. Шпенглеру тема предрасположенности той или иной культуры к историзму, историчности, сменилась сегодня дискуссиями относительно сущности исторического сознания и истории, взаимосвязи истории и культуры, возможности исторического сознания, его соотношения с культурной памятью. Следует подчеркнуть формальный аспект современной философии истории, тягу к описательности и субъективности, затушевывание вопроса об объективности исторического познания. То же – в преобладании историографического аспекта, превращении исторического познания в исследование прошлого и его следов, а не самого исторического процесса. В философской науке до сих пор продолжается полемика вокруг онтологического и познавательного статуса исторического сознания. Непосредственным следствием достаточно широкого толкования этого предмета становится понятийная размытость в определении исторического сознания, отсутствие (по крайней мере, после Гегеля и Маркса) внятной теории исторического сознания.
Основные положения Гегеля и Маркса на этот счет выражены в идее совпадения логического и исторического: логическое развитие научных понятий возможно как отражение действительного развития самого предмета. Закономерность этого развития и образует историчность как сознания, так и познания.
Наиболее острым является вопрос о соотношении сущности культуры и исторического сознания. В отечественной науке исследования культуры проводились преимущественно в рамках деятельностного подхода, при котором культура мыслилась как единство способа и результатов коллективной деятельности людей, исторический продукт общественного производства. Наиболее известные фигуры здесь , , и др. Историческая методология изучения культуры, прочно закрепившаяся в отечественной традиции, между тем, имеет альтернативы структурных и функциональных подходов (М. Вебер, П. Сорокин, Т. Парсонс, А. Радклиф-Браун, Э. Кассирер, К. Леви-Стросс, М. Фуко). Субъективизм в исследовании культуры, подчеркивающий примат духовного, часто иррационального фактора заложен такими фигурами как В. Дильтей, Г. Риккерт, Э. Гуссерль, М. Вебер, О. Шпенглер, А. Крёбер. Постмодернизм абсолютизирует культуру как единственную реальность, где сознание только и обретает свою «объективность». Вместе с тем, в западной науке сильны и системные подходы к культуре, стремящиеся соединить функциональные, структурные и исторические методы. Среди них работы А. Грамши, Л. Уайта, Р. Карнейро, Р. Дарендорфа, И. Валлестайна.
Наиболее актуальным сегодня является рассмотрение культуры с точки зрения ее функции накопления, хранения, переработки и трансляции социально значимой информации, организации культурного самосознания и идентичности. В этом аспекте культура изучается как единство традиции и социального наследования, служащее воспроизводству общества в смене поколений. Эта коммуникативная сторона культуры тесно увязана с ее семиотическим измерением. Из отечественных исследований здесь интересны работы , , . Из уже известных и новых зарубежных работ следует отметить труды М. Мид, Е. Шацкого, С. Бенхабиб, Я. Ассмана. М. Бахтину принадлежит рассмотрение диалогической сущности культуры. Культура рассматривается им как полисубъектное единство, где различные классы порождают взаимоотражающие культурные феномены. Ближе к современности диалогизм культуры осмыслил , рассмотревший культуру как взаимопересечение духовных феноменов искусства, нравственности и философии.
Именно внутри вопроса о культурном механизме социального наследования формируются современные теоретические проблемы традиции, исторической памяти и исторического сознания. Историческое сознание как предмет философской и научной рефлексии утвердился в конце XIX в., в связи с такими именами как Ф. Ницше, В. Дильтей, В. Виндельбанд и Г. Риккерт. Особое измерение проблематика исторического сознания приобрела в контексте феноменологической философии, герменевтики (от Г. Гадамера до П. Рикера), в экзистенциализме (К. Ясперс, ). Параллельно историческое сознание обсуждалось собственно в рамках исторической науки, особенно в связи с деятельностью французской школы «Анналов» (М. Блок, Л. Ферв, Ф. Бродель), подчеркнувшей значение обыденного сознания в социальных изменениях и исторической динамике, а также в социологии (синтез эмпирической социологии и исторического подхода М. Вебера). В рамках указанных имен и направлений сформировалось целостное представление об историческом сознании как функции культуры, как условия самопознания и формы ментальности, как критической формы разума.
Своеобразное направление культурологическая и философская мысль приобрела в условиях «кризиса европейской культуры», вызванного двумя трагедиями мировых войн. Образцами такого «кризисного» самоосмысления являются работы О. Шпенглера, Э. Гуссерля, Й. Хейзинги, К. Ясперса, ставящие «диагноз» своей эпохе. Особо остро историческая рефлексия Запада проявила себя через опыт самосознания посредством осмысления места СССР и реальности социализма в истории. Здесь диапазон мнений столь широк и противоречив, что объединить в рамках какой-либо формулировки весьма трудно. Это критическая рефлексия в русле марксизма ( А. Грамши, Г. Лукач, Т. Адорно, Г. Маркузе, Ю. Хабермас, Л. Альтюссер и др.). Это также интеллектуальное противостояние марксизму со стороны либеральной мысли (К. Поппер, Ф. Хайек, О. Тоффлер, Р. Арон, Х. Арендт и др.). Специфическим вкладом в интеллектуальное наследие стала футурология, сегодня, в свете событий новейшей истории, пытающаяся обрести новое дыхание (Ф. Фукуяма). В совокупности эти и другие авторы работают в русле исследования вопросов исторической эпистемологии, теоретических основ исторического сознания. Среди отечественных авторов здесь следует указать , , З. Оруджева, , и др.
Вопрос относительно универсального статуса исторического сознания разработан в современной науке недостаточно. Из зарубежных авторов последних лет наиболее интересные подходы в этом направлении использованы Я. Ассманом, П. Хаттоном, Г. Люббэ, П. Рикером. Эти авторы заняты изучение способов организации культурной исторической памяти как социально ориентированного отношения к прошлому. Я. Ассману принадлежит концепт «помнящей культуры», которым обозначаются общества, целенаправленно организующие отношение поколений к прошлому. Г. Люббэ особо подчеркивает смещение современного исторического сознания к будущему, как способ организации исторического видения «из будущего». Немалый вклад в изучение проблемы исторического сознания традиционных и примитивных обществ сделан исследователями устной традиции (Я. Вансина, П. Томпсон). В решении проблемы универсалий культуры мы опирались на работы таких авторов, как , , . Благодаря работам этих и других авторов удалось показать, что историческое сознание, так или иначе, присутствует во всех развитых культурах, в том числе древних (Египет, Ближний Восток, Древняя Греция и Рим и пр.). Созвучные с диссертацией взгляды по этому вопросу обосновывал , исследовавший историческое мышление Ближнего Востока 1-го тысячелетия до н. э. и показавший, что историческое сознание и историческая мысль зарождаются гораздо раньше, чем традиционно принято считать (относя их истоки к времени Геродота) и выступают в различных мировоззренческих и институциональных формах. Значение работы Вейнберга и в том, что в ней предпринят глубокий анализ источников исторической мысли древности.
Историческое сознание со стороны своей внутренней формы выступает как культурное и познавательное освоение социального времени. Из отечественных работ следует указать исследования , посвященные проблеме отражения времени в русской литературе, , изучившего предпосылки становления исторического сознания в античной культуре, , давшего широкий историко-философский обзор возникновения и развития исторического познания в его научных и философских формах. Немалый интерес представляют известные работы таких ученых как , , -Мурза, , А. Баллаев, В. Руднев, З. Оруджев. Из новейших исследований исторического сознания в отечественной литературе следует отметить совместные работы , , а также . Определенное значение для разработки тематики исследования играют современные концепции мифа и мифологического мышления, представленные в работах Р. Барта, К. Хюбнера, М. Элиаде. Теория мифа позволяет анализировать современные процессы трансформации общественного сознания на обыденном уровне, отражающие исторические смещения более широкого уровня (в социокультурном базисе).
Рассмотрение вопросов социально-исторической перспективы, социальной практики, социального и исторического познания вылились в анализ утопических и эвристических компонентов культурного самосознания. В исследовании предприняты попытка философского анализа практических и теоретических противоречий исторического сознания в культурных формах его проявления. Мы коснемся такой темы, как связь исторического сознания и утопического мышления, рассмотрим утопию с точки зрения ее социальной и культурной формы. Главную опору в науке мы находим в классических теориях К. Маркса, В. Ленина, К. Мангейма. Тема утопии и утопического мышления, как одна из наиболее актуальных проблем в философии, раскрыта в работах целого ряда зарубежных и отечественных исследователей, таких как , , Э. Блох, Р. Дарендорф, М. Ласки, К. Мангейм, Х. Марраваль, Ф. Мэнюэль, Фр. Мэнюэль, Л. Мэмфорд, К. Поппер, Е. Шацкий и др.
В новейшей западной литературе немалое внимание уделено проблеме соотношения феноменов культурной памяти и исторического сознания. Немалое влияние на этот вопрос играет позиция М. Хальбвакса, выдвинувшего идею социально-групповых рамок содержательного аспекта социальной памяти в целом и исторического сознания в частности. Эта идея пересматривается и развивается в контексте коммуникативной функции культуры и отношения между поколениями (Misztal B. A., Radstone S., Hodgkin B.), когнитивной социологии (Zerubavel E.). Особое значение уделяется анализу политики исторического сознания и культурной памяти, памяти и нарратива ( Radstone S., Hodgkin B., Wertsh J., Zerubavel E. и др.).
Другой вопрос, широко освещающийся в англоязычной литературе – трансформация исторического сознания в контексте современных информационных технологий и средств массовой культуры. Следует отметить эмпирические исследования такого явления как электронные библиотеки и их места в практике организации и трансляции исторического сознания (Dalbello М.), анализ роли СМИ в преодолении расовых, этнических и групповых рамок культурной памяти (Landsberg A.), широкое применение средств сбора и анализа устной информации (П. Томпсон).
Цели и задачи исследования. Общая цель исследования – раскрытие исторического сознания как фактора социокультурного процесса, источника единства культуры, традиции и самосознания.
Реализация поставленных целей осуществляется посредством решения следующих задач:
· проанализировать место исторического сознания в культуре;
· рассмотреть противоречивый характер исторического сознания;
· выявить взаимосвязь утопии и знания как системы идеального способа ориентации в социально-историческом пространстве-времени;
· рассмотреть герменевтические аспекты процесса трансляции исторических представлений;
· раскрыть всеобщие моменты взаимосвязи субъективного и объективного в историческом сознании.
Выяснение меры субъективного и объективного в современном историческом сознании должно стать результатом работы.
Объект исследования: историческое сознание.
Предмет исследования: историческое сознание как социокультурная универсалия.
Теоретические и методологические основы исследования. Изучение литературы позволяет не только рассмотреть исторические трансформации и развитие исторического сознания, его роль в культуре, но и проанализировать формы его актуального и потенциального изменения сегодня. Наиболее острым вопросом автору исследования видится проблема соотношения стихийных (эмоциональных, синкретических) и рациональных (теоретических и систематизированных) форм исторического сознания. На основе этого, как предполагает диссертант, можно сформулировать философскую теоретическую задачу методологического подхода к пониманию и практическому освоению проективных каналов исторического сознания в культуре.
Предпосылкой исследования является идея, что историзм бытия сам в себе заключает некоторую всеобщую закономерность, выступающую одновременно и предметом, и условием познания. Косвенное свидетельство тому – универсальность исторического сознания в его культурных источниках и функциях (познавательных, регулятивных, прогностических).
В подходе к проблеме исторического сознания выделяют два способа. Во-первых, историческое сознание рассматривается как частная (хоть и неотъемлемая) форма общественного сознания, развивающаяся в процессе историзации собственно общественной действительности. Во-вторых, историческое сознание рассматривается как специфический способ осмысления мира, тип интенциональности, способ смыслового конституирования действительности. В данном исследовании историческое сознание рассматривается как культурная универсалия – как всеобщая форма выражения культурного опыта, его репрезентация в сознании, языке, материально-практической деятельности людей. Благодаря историческому сознанию и в его формах функционирует культурный канал воспроизводства социального содержания в смене поколений. Универсальная сущность исторического сознания проявляет себя различно, отражая многомерность социального бытия.
Выбор термина «социокультурный» определен рассмотрением исторического сознания как культурного канала в единстве социальных условий его функционирования. В исследовании будет сделан упор на анализ следующих его аспектов.
1) Коммуникативного, в системе «адресат—адресант». Будет показано, что в условиях рационализации производства и каналов трансляции исторической информации субъект-адресат предполагается и предвосхищается субъектом-адресантом (субъектом практики).
2) Интерсубъективного, в рамках которого изучению может подвергаться форма субъект-субъектного взаимодействия с целью исследования меры стихийного и научного в организации этого взаимодействия;
3) Познавательно-практического, от меры которого зависит масштаб исторической неопределенности.
Заявленная проблематика исследования учитывает такие характеристики современной науки, как тенденция к междисциплинарности, а также смысл и парадигмальное значение постнеклассической гносеологии. Главный метод – это философская рефлексия, построенная на диалектических принципах мышления и на имеющемся уровне знании всеобщих закономерностей отношения сознания и бытия. Другими теоретическими основаниями работы являются: 1. Подход к культуре как сверхбиологическому способу воспроизводства и развития человека, трансляционной функции его социального бытия; 2. Рассмотрение исторического знания в качестве информационного канала, посредством которого общество формирует целостность во времени, осуществляется «связь времен»; 3. Материалистическое понимание истории; 4. Системный подход к анализу сущности культуры и культурного взаимодействия.
Диалектическая методология исследования философских проблем предполагает уяснение единства и противоположности субъективных и объективных моментов в предмете. Стало быть, речь идет, во-первых, об исследовании основных социокультурных форм исторического сознания,
которые выступают как отражение условий самосознания человека в его отношении к социальной реальности. Во-вторых, речь идет об анализе всех объективных условий, факторов и основ исторического сознания, его необходимого проявления.
Научная новизна.
· историческое сознание проанализировано как социокультурная универсалия; на основе исследования получены выводы об историческом сознании как существенном атрибуте культуры, механизме ее воспроизведения, социализации поколений, идеальной формы взаимодействия поколений в историческом времени;
· сформулировано реальное противоречие исторического сознания – атрибуты общественной жизни (социальная дифференциация, историческое время) задают объективные границы данности истории субъекту, сдерживая и деформируя социальную функцию исторического сознания по производству и передаче истины исторической реальности; результатом исследования стал вклад в преодоление современных субъективистских трактовок исторического сознания;
· историческое сознание рассмотрено в контексте взаимосвязи утопии и познания; в результате исследования сделан вывод о возможности изучать утопию как субъективный фактор истории и как форму исторического сознания в его проспективном модусе;
· проанализирована диалектика субъективного и объективного в историческом сознании; сделан вывод, что коммуникативная функция культуры в аспекте исторического сознания заключает в себе активное взаимодействие субъектов, разделенных хронологически; при этом субъект-адресат представляет собой предмет предвосхищения субъектом-адресантом;
· рассмотрены различные способы и направления герменевтического подхода к трансляции исторических представлений; выводы относительно условий и формы взаимодействия субъектов исторического сознания легли в основу идеи перспективной герменевтики – теории и практики исследования субъекта-адресата исторического сознания.
Тезисы, выносимые на защиту.
1. Историческое сознание является культурной универсалией, то есть присутствует в любой культуре и во все эпохи человеческой истории, хотя принимает разные формы (от мифа до теории). Оно является всеобщей формой социализации людей через обращение к историческому прошлому, поддерживает самосознание и культурную идентичность индивидов. Отсутствие исторического самосознания означало бы распад данной культуры, ее самоликвидацию как целостности. Субъектами исторического сознания выступают как обычные люди (не-историки), так и специалисты в области исторических наук.
2. Посредством исторического сознания культура репрезентирует себя и определяет свою историческую сущность. Развитие общества возможно только как взаимодействие поколений, обеспеченное культурными механизмами. Являясь духовным измерением общества, историческое сознание выполняет роль медиатора, связующего культуру в развивающееся целое. Вот почему оно с необходимостью воспроизводится в каждом индивиде.
3. Философская рефлексия исторического сознания позволяет сформулировать реальное противоречие исторического сознания следующим образом: атрибуты общественной жизни задают объективные границы данности истории субъекту, сдерживая и деформируя социальную функцию исторического сознания по производству и передаче истины исторической реальности. К этим факторам относятся, во-первых, социальная дифференциация, позволяющая, прежде всего власти обладать, использовать и передавать историческое знание и, во-вторых, это единство и противоречие ретроспективных и проспективных моментов исторического сознания. Ретроспективное и проспективное образуют измерения сознаний адресанта и адресата коммуникативной системы, в которую заключено историческое сознание.
4. Утопия – культурная интеллектуальная форма освоения человеком социально-исторической практики, воплощенная в образах общественного сознания и культурных регулятивах. В утопии проявляется характерное для исторического познания противоречие: столкновение целей и условий коллективной деятельности. Утопии оказываются субъективным моментом исторического развития, выступая в единстве внеисторических, аисторических и исторических аспектов. Утверждаясь как общезначимое представление, утопия оказывается зеркалом исторического самосознания. Модификации утопии как образа будущего позволяют определить субъективный компонент исторического и, следовательно, установить координаты исторического процесса как культурно-исторического развития.
5. Единство субъективного и объективного в историческом сознании проявляется не только в том, что источник исторического сознания – это объективность прошлого (его непосредственные и опосредованные следы в настоящем), но и целенаправленная работа человека по организации и передачи определенного объема исторической информации. Исторические исследования сами по себе еще не образуют исторического сознания в перспективе. Следы накапливаются стихийно и объективно, под ними нет сознательной цели передачи или сокрытия знания. Однако историческое сознание предполагает деятельность по передаче из поколения в поколение необходимого объективного содержания. Эта деятельность, ее формы, причины и результат образуют субъективные компоненты исторического сознания. Благодаря им историческое сознание приобретает культурное оформление и действует как субъективный фактор истории.
6. Ключ к проблеме единства субъективного и объективного в историческом сознании заключается в анализе социально-исторического статуса субъекта как: 1) субъекта восприятия исторической реальности и 2) субъекта трансляции исторической реальности. В темпоральном измерении взаимодействия поколений эта дихотомия взаимооборачиваема.
7. Субъективный фактор в истории может интересовать философию минимум в двух отношениях. Он может рассматриваться как всеобщий механизм вовлеченности сознания в процесс социального развития (воспроизведения исторического сознания) и как условие преемственности форм и результатов практики, т. е. как конкретный субъект (адресат культурного канала). В исследовании субъективных оснований исторического сознания открывается два измерения. Первое, так или иначе, изучено классической герменевтикой, интересующейся адресантом (автором), его самосознанием. Второе измерение должно изучаться перспективной герменевтикой – условия обнаружения адресата, способы фиксации и передачи знания о нем.
Научно-практическая значимость работы. Результаты исследования могут стать источником методологии в конкретных исследованиях исторического сознания, а также организации образовательных программ и проектов. Особую роль исследование играет для анализа форм взаимоотношения субъектов политической власти с культурными каналами социализации, имеющими отношение к истории и историческому образованию.
Апробация работы. Результаты диссертационного исследования были представлены на научно-практической конференции «Пути познания: общее и различия» (Ростов-на-Дону, 2003), на научно-практической конференции «Строительство-2005» (Ростов-на-Дону, 2005), на международной научной конференции «VIII Ильенковские чтения» (Киев, 2006), на международной научной конференции «IX Ильенковские чтения» (Ростов-на-Дону, 2007), на всероссийской научно-практической конференции «Актуальные проблемы философии социально-гуманитарных наук» (дистанционно, Ростов-на-Дону, 2008, эл. адрес: http://confer. *****). Диссертация обсуждалась на кафедре истории философии факультета философии и культурологии ЮФУ в марте 2008 г. По материалам исследования опубликовано 8 работ.
Структура диссертации. Текст работы состоит из введения, двух глав, семи параграфов, заключения и списка литературы. Общий объем работы 131 стр. Список литературы включает 194 наименования (в том числе 17 на английском языке).
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обоснована актуальность темы исследования, показана степень ее научной разработанности и новизна, определяются цели и задачи, теоретико-методологические основы, формулируются тезисы, выносимые на защиту. Определена практическая значимость исследования.
Глава 1. «Понятийный аппарат и методология» посвящена определению основных понятий, анализу методологических вопросов культуры, места и роли исторического сознания в ней, культурной универсальности исторического сознания. Определяется общая материалистическая направленность исследования в понимании культуры, деятельности, сознания.
В параграфе 1.1. – «Методологические вопросы взаимосвязи культуры и исторического сознания» на теоретическом уровне рассматривается связь культуры и исторического сознания. В параграфе анализируются следующие основные подходы к культуре:
1) культура как способ деятельности и его результат (очеловеченная природа);
2) культура как системообразующее звено социальной структуры;
3) культура как способ сверхбиологического кодирования.
Деятельностный подход есть отражение различия в культуре (противопоставление способов деятельности как противоречие социального). Функционализм отражает фактор социальной преемственности как проявление культуры. Культура – это условие деятельности, особенно в связи с рационализацией социальных отношений. Семиотический подход отражает культуру как знаковый механизм, обеспечивающий трансляцию социальных форм поведения.
Синтез этих подходов позволяет сформулировать объемное видение культуры и показать сущностную взаимосвязь культуры и исторического сознания. Культура есть пространственное и временное целое, т. е. связь действительных индивидов и их поколений. Рассмотрение культуры как среды человеческой жизнедеятельности (в пространственном аспекте) предполагает ее функциональное и нормативное определение. Акцент на временное целое культуры, ее генезис и развитие предполагает историческое определение культуры как традиции и способа социального поведения, выявление ее гетерогенной сущности. Культура – это форма целостности общества в пространстве-времени и одновременно источник опыта социального изменения. Поскольку культура существует, в том числе, как идеальное, духовное измерение общества, воплощенное в индивидах, то историческое сознание – неизбежный элемент усвоения человеком культуры. Преобразование человеком природы – это процесс труда, где культура проявляет себя как многообразие форм общественного производства. Культура в своем духовном измерении выступает зеркалом, отражающем конструктивные и деструктивные процессы в обществе.
В параграфе 1.2. – «Проблема исторического сознания в философии» сделана попытка определения предметной и концептуальной (образно-понятийной) основы теории исторического сознания. Методологический плюрализм в этой области отражает характерное состояние философии и науки сегодня. Определение исторического сознания формулируется в зависимости от общетеоретических предпосылок в понимании исторической реальности и сущности сознания.
В параграфе выделены и рассмотрены следующие моменты определения исторического сознания:
1. Противоположность исторического сознания мифологическому и традиционалистскому.
2. Историческое сознание как темпоральная установка субъекта.
3. Историческое сознание как антропологическая универсалия, всеобщая форма отношения к прошлому.
4. Историческое сознание как источник (способ) культурной идентичности социальной общности.
5. Историческое сознание как определенный уровень общественного сознания.
6. Историческое сознание как многообразие способов говорить об истории.
7. Историческое сознание как идеологическое заострение политического сознания.
Анализ этих подходов позволяет утверждать, что вопросы, связанные с изучением и определением исторического сознания концентрируются, во-первых, вокруг проблем его генезиса и, во-вторых, вокруг изучения субъективных оснований его проявления. Наиболее значимыми предметными полями здесь оказываются проблемы античного историзма, роль христианства как «историкоцентристской» религии, сущность классического историзма (принципа рационального постижения истории), критика новоевропейского историзма марксизмом, с одной стороны, и иррационализмом, с другой. В параграфе показано, также, что современное состояние вопроса о сущности исторического сознания внутри философии распадается на множество теоретических задач, обнажив сложность и глубину предмета: антиметафизичность, анализ субъективных факторов в истории и познании, проблемы герменевтики, предсказания, альтернативности, нарратива и пр. Наиболее острым сегодня оказывается вопрос о взаимодействии исторического сознания и других сфер социокультурной реальности (политики, образования, искусства). Неоднородность исторического сознания позволяет выделить две его основные культурные формы: стихийную и рациональную, которые выступают как отражение условий самосознания человека в его отношении к социальной реальности.
В параграфе 1.3. – «Историческое сознание и понятие универсалий культуры» рассматривается понятие универсалий культуры и анализируется их связь с историческим сознанием как каналом культурной трансляции. Универсалии культуры рассматриваются в трех смыслах: 1) как всеобщее в индивидах; 2) как сущность отдельных культур и культурных феноменов; 3) как субъективная, духовная всеобщность культуры.
Универсалии культуры существуют благодаря своему идеальному содержанию. В работе используется концепция идеального , согласно которой идеальное есть субъективный образ объективной реальности, отраженной в формах деятельности человека, в формах его сознания и воли,
т. е. опосредованный общественной практикой. При таком понимании культурная традиция как форма конструирования субъекта должна рассматриваться с двух сторон: как содержание (программа деятельности) и как форма (способ деятельности).
Историческое сознание, рассмотренное в трех ракурсах универсалий культуры, проявляет себя следующим образом.
1) Выступает способом социализации и окультуривания индивидов. Культурная специфика каждого человека может быть объяснена лишь исторически. Т. е. быть русским человеком, поступать как носитель русской культуры означает соотносить себя с национальной историей.
2) История – это интеллектуальная форма и объективный способ бытия культур, их взаимодействия и развития. Мировая история есть общезначимая универсалия. Национальные истории, истории доосевых культур – это всеобщность в форме разрозненности.
3) История как процесс развития общества образует отрицательное отношение культуры к безразличию времени. В культуре человек – творческое начало. Он не просто зависит от обстоятельств, но сам их изменяет и творит, т. е. преимущественно зависит от обстоятельств, созданных самим человеком, предшествующими поколениями.
Историческое сознание воспроизводит в единичном сознании генетическую общность и преемственность культуры. Историческое сознание поддерживает самосознание и культурную идентичность индивидов. Историческое сознание существует исподволь, нерефлексивно во всех древнейших культурах как необходимость обращения к прошлому. Уже в мифе мы находим проявление этой необходимости. В древнем мире в разных культурах мы обнаружим множество различных форм историчности сознания (устная традиция, летописи, хроники, анналы и архивы). Современные государства успешно институциализировали исторические знания и культурные каналы их трансляции.
В опоре на концепцию теоретическое мышление и история рассматриваются как два неизбежных следствия культуры, ориентированной на изменение, на новое знание. И теория (наука и философия), и история есть механизм обобщения, сжатия перманентно накапливающегося знания в целях его трансляции из поколения в поколение с учетом вместимости индивидуального сознания. Историческое сознание неизбежно возникает там, где бытие культуры приобретает некоторую причинно-следственную зависимость, уходящую в прошлое, обнаруживает закономерность. Историческое сознание выполняет роль «коннективной структуры» (Я. Ассман) культуры и функционирует по принципу повторения, которое предотвращает расхождение деятельности в бесконечность.
Для того, чтобы культура могла выполнять свою трансляционную и коммуникативную функцию, она должна иметь интерсубъективное основание (закон минимального основания и гетерогенности коммуникативной системы). Коммуникативная функция культуры осуществляется на двух уровнях – как общение и как воспроизводство самих средств общения, как кодирование-декодирование и как передача самого кода (Ю. Лотман).
Универсальность исторического сознания формируется под влиянием ряда объективных факторов: историзма общества, значения социокультурного наследия, способа трансляции культурного опыта, межкультурного взаимодействия. Характер содержания исторического сознания может иметь пассивно-приспособительную функцию (миф, религия) или активно-преобразовательную (наука). Именно поэтому организация научной деятельности имеет культурное измерение: настройку каналов передачи и преобразования содержания и соответствующих норм деятельности. Изучение реальных противоречий исторического сознания является необходимой предпосылкой указанной организации.
Глава 2 – «Противоречия исторического сознания и его сущность» посвящена анализу наиболее существенных противоречий исторического сознания, определяющих единство его внутренней формы и содержания.
В параграфе 2.1. – «Социальная дифференциация и историческое сознание» показывается, что историческое сознание в своих основных характеристиках развивается внутри пространства-времени социальной деятельности и социальных отношений, образующих общественную структуру (дифференциацию). В основе социальной дифференциации – материальная практика. Границы социальной дифференциации образуют координаты социального пространства и становятся фактором передачи культурного содержания (наследия).
Форма социальной дифференциации (стратификация), представляя пространство деятельности индивидов, неизбежно отражается в сознании и его субъективных формах. Прошлое общества объективируется для сознания именно внутри пространства социальной стратификации. Каналы социальной стратификации – это, следовательно, не только проводники, но и препятствия для культурной коммуникации. Однако посредством них сознанию дано социальное изменение.
Вовлечение индивида в коллективную деятельность формирует всеобщие, сверхиндивидуальные компоненты его памяти. Историческое сознание всегда выступает как коллективное представление (т. е. история – это продукт коллективного действия). В условиях рационализации социальных отношений, индустриализации производства происходит институционализация исторического сознания. Социальный гомеостазис (тождественность социальной системы) – функция совместной деятельности. Политика в области сознания (идеология и образование) обращается к историческому в той мере, в какой она становится рациональной, стремится к равновесию деятельности и результата. До этого историческое бытие и историческое сознание стихийны.
Стратификация – это пространство распределения ресурсов власти. Иституциализация исторического сознания происходит именно как осуществление власти над сознанием. Власть овладевает информационным и энергетическим потенциалами истории (исток, условия, цели, цена).
Внутри социальной дифференциации формируются важнейшие универсальные компоненты исторического сознания: отраженное время, континуальность (восприятие развития, изменения, перспективы), тексты (репрезентанты социально-исторической реальности). Эти компоненты в их взаимосвязи и должны стать предметом анализа исторического сознания.
В параграфе 2.2. – «Ретроспективное и проспективное в историческом сознании» рассматривается способ организации культурной коммуникации внутри канала исторического сознания. Общество сохраняет себя во времени через взаимодействие поколений. Соответственно, реальность самого социального времени отражена в культуре в схемах этого взаимодействия.
Чтобы осуществлять свою культурную функцию, историческое сознание должно фиксировать свое содержание. Историческая информация записывается в формах, соответствующих субъективной компетенции автора и адресата, причем мера этого соответствия различна и часто нерефлексивна.
Историческому сознанию необходима коммуникативная система. В культурных каналах транслируется не сама история, а исторические образы (репрезентанты). Запись прошлого имеет сложную структуру, отражающую структуру коммуникации (кто, кому, что, с какой целью и какими способами передает). Историческое сознание воспринимает опредмеченное прошлое (не то, что ушло, а то, что «было», осталось, накопилось). Из этого объективного прошлого отбирается содержание репрезентанты. Есть разные каналы трансляции исторической информации: традиционный (стихийный) и рационально-прагматический. Коммуникация – это условие осуществления социального контроля и санкции. Рациональная трансляция – целенаправленное, отрефлексированное воздействие на адресата. Адресат становится предметом коммуникативной деятельности. Возникает проблема культурной селекции и политики памяти.
Рациональная коммуникация – это схема власти настоящего над будущим. Власть отчуждает систему коммуникации от коммуникантов (в первую очередь, от адресата). Адресат потенциально способен влиять на адресанта (как класс угнетенных на господствующий класс, скрывающий механизм господства). История как предмет познания удваивается в рамках объективной и субъективной (скрытой от историка) форм.
Субъективное становится объективным через способность субъекта воздействовать на объект (контролировать, предсказывать, планировать). Субъективизм исторической практики – препятствие для объективности познавательной деятельности историка. Современное состояние философии истории – стремление к реконструкции субъективных способов репрезентации истории. Это попытка связать детерминированность исторических явлений с субъективным отношением людей к своему настоящему.
Мы имеем широкое философское следствие. Восприятие историком познавательной традиции – источник герменевтической интерпретации. Необходимо реконструировать «хронотоп» субъекта исторического сознания. Герменевтика изучает отношение историка к своей познавательной и культурной традиции, взаимосвязь с ней. выделил два основных искажающих эффекта ретроспективного отношения к прошлому: эффект модернизации (осовременивания прошлого) и эффект интериоризации (девальвация значимости привычного). У Ю. Лотмана безальтернативная закономерность истории приписывается событиям ретроспективно, но она не дана заранее. История – это ассиметричный процесс. Проспективное мышление из прошлого сталкивается с ретроспективным мышлением из будущего. Существование этого «зазора» -- предмет научного философского изучения. Например, отвержение традиции потенциально содержит в себе новую традицию.
Герменевтика из будущего открывает «слепоту» автора к собственной историчности сознания. Сознание этого толкает герменевтику к преодолению этой ограниченности в настоящем с учетом интерпретативных возможностей будущего.
Познавательное отношение к прошлому – условие адекватного восприятия настоящего будущим. Вопрос перспективной герменевтики – кодирование и передача нашего исторического самосознания. Она есть наука, изучающая реальный механизм диалога поколений, повернутый от настоящего в будущее.
Настоящее – это ориентир исторического сознания. В нем эмпирическая реальность общества. Настоящее является ориентиром для исторического сознания: на основе его переживания проблематизируется и исследуется прошлое (традиционная история), определяется проблема данности настоящего, переживаемого субъективно (неклассический историзм), оцениваются последствия настоящего для будущего (современный смысл историзма).
Ретроспективный и проспективный модусы закреплены в сознании поколения. Феномен переписывания истории связан не столько с неопределенностью самого объекта исторического знания, сколько со способом трансляции этого знания, при котором из поколения в поколение накапливаются зафиксированные способы восприятия. Поэтому под проблемой переписывания скрыта закономерность репрезентирования и фиксирования исторических знаний, их распространение и организация.
Ретроспективное и проспективное приходят в столкновение, поскольку предмет истории – изменяющееся общество. Для естествознания предметы статичны и независимы от человека. Человек же сам изменяет общество, одновременно изучая его. В этом и заключена суперпозиция объекта гуманитарных наук.
Историческое знание в теоретической форме необходимо как дополнительный канал субъективности по отношению к ситуационно-историческому сознанию. Попытка культуры дать самоотчет в рамках конкретных исторических (а значит в большой степени уникальных) обстоятельств оборачивается требованием обращением к наследию прошлого.
В параграфе 2.3. – «Утопия, познание и историческое сознание» анализируется утопия как важная культурная область самосознания, тесно связанная с восприятием истории в различных формах. И. Валлерстайн поднял вопрос об «утопистике» как научном анализе социальных перспектив в единстве научного, нравственного и политического аспектов познания, подразумевая, что субъективный фактор истории проявляется как совокупность ожиданий, адресуемых обществом будущему.
Противоречивость проблемы взаимосвязи утопии и истории выступает уже на уровне восприятия мышлением основных признаков утопии: утопический мир – это мир вымышленный, продукт воображения, однако он возникает не просто как отвлеченная фантазия, но как альтернатива, отрицание ощущаемой реальности; утопия – это образ упорядоченного и завершенного, неменяющегося общества, но, с другой стороны, осуществление этого образа предполагает изменение; утопия отрицает историю, но, одновременно, утопические проекты оказываются мощнейшими двигателями реального общественного развития и придают истории неповторимость.
Разные авторы, исследующие движущие механизмы истории, согласны в том, что европейская культура в сущности глубоко противоречива, развивается как антиномическое целое (ориентация на новое средствами рационального освоения) (Г. Гегель, Х. Марраваль, Ш. Эйзенштадт, , ). Утопия всегда рациональна, хотя всегда нравственно и даже религиозно нагружена.
Социальной основой формирования альтернативных утопических форм сознания является исторический процесс социальной дифференциации, появление новых социальных групп и трансформация старых. Это усложняет общества по всем измерениям (деятельность, условия, сознание). Место утопии в истории определено, соответственно единством условий и способа реальной деятельности людей. Человек, как существо мыслящее, изменяет данную ему объективную реальность природы и общества способом целесообразной деятельности, обращенной на себя. С учетом этого в проблеме утопии можно выделить две основные антиномии:
1) с одной стороны, утопия аисторична, утверждает себя как завершенный и конечный итог развития; с другой стороны, такова сущность любой цели разумной деятельности, предполагающей конечный результат, а идеалы и являются движущим фактором истории;
2) с одной стороны, утопия отрицает изменение, утверждает себя как однозначность, с другой стороны, она, в сущности, есть альтернатива реальности, т. е. сама допускает альтернативность общества как таковую.
Противоречие утопии и ее социально-познавательная роль становятся условием сознательной практики (революций, реформ). Взаимодействие утопии, идеала и познания оказывается предметным полем исторического сознания. Утопия порождена стремлением человека к самоосмыслению в обстоятельствах своей деятельности. Проблема – разрыв между социальным бытием и формами общественного сознания, в рамках которого утопия становится опытом мышления. История порождает утопию и испытывает ее обратное влияние.
Утопия есть форма исторического сознания в проспективном модусе, в предвосхищении будущего выступает:
1) как форма критически осмысленного восприятия исторического в социальной перспективе;
2) как способ вовлечения поколения в историю (взаимодействие поколений).
В диссертации принято рабочее определение утопии в ее отношении к идеалу: утопия есть систематизированный и абсолютизированный идеал, утверждающий себя как общезначимое представление. Закрепляясь в культурных формах общественного сознания, идеал обладает способностью отчуждаться от своего субъекта, становиться предписанной формой, социальным стереотипом. Идеалы и утопии (абсолютизированный идеал) выступают в своем творческом потенциале в условиях выраженной социальной неопределенности, социальной нестабильности, социального брожения. Проблема взаимосвязи идеала и знания превращается в вопрос о возможности человека переосмысливать цели и условия своей деятельности, о способах и источниках такого переосмысления. В контексте диссертационной темы проблема формулируется следующим образом: как должна быть организована социальная практика в условиях известной меры объективности исторического сознания?
Двойственность утопии как продукта рационального мышления в том, что, с одной стороны, воображаемое в ней подчиняет реальное, с другой – благодаря ней реальность оказывается объективно доступной переустройству, переделке, вводится в теоретические рамки опыта, теряет утопизм собственной вечности. С одной стороны, утопия, реализующая отрицание существующей действительности, может содержать критическую оценку последней. С другой стороны, она может мыслиться как результат недостаточности наших знаний относительно сущности социально-исторической реальности.
Оценить роль утопии в истории и социальном познании, синтезировать эти моменты в единстве исторического сознания возможно лишь через критическое осмысление состояния современного обществознания. Оно развивается в диапазоне положительного и отрицательного понимания познания как производительной силы. Обществознание служит преобразованию (позитивная функция) и поддержанию (негативная функция) социального порядка. Утопия как предмет познания может быть изучен с позиции этих двух функций.
В параграфе 2.4. – «Субъект исторического сознания и его отношение к объективности исторического» историческое сознание рассматривается в единстве субъективных и объективных компонентов.
Историческое сознания рассматривается, во-первых, как наиболее полное и универсальное отражение исторического развития общества и, во-вторых, как существенный компонент самого общественного развития, как самосознание.
Выяснение отношения субъективных и объективных компонентов в историческом сознании предполагает движение мысли в следующем направлении:
· следует определить существенные стороны исторического процесса как единства субъективного и объективного;
· рассмотреть структуру исторического сознания как субъективной формы;
· выявить способы данности истории сознанию;
· определить единство субъективного и объективного в самом историческом сознании.
Исторический процесс как единство субъективного и объективного определяется через взаимосвязь общения между индивидами в их отношении к стратификационной и межпоколенческой структуре общества и его взаимосвязи с природой.
В структуре исторического сознания выделена и проанализирована взаимосвязь следующих компонентов исторического сознания: 1) историческое чувство; 2) историческая память; 3) историческое воображение; 4) историческое мышление. Обнаружение исторического сознания предполагает выявление его структурных компонентов на любом уровне: индивидуальном, культурном, общесоциальном, интернациональном.
В вопросе об объективной данности истории сознанию проведено различие между непосредственными следами прошлого (археологический материал, документы, унаследованные социальные условия в целом) и опосредствованными (свидетельства, исследования, мемориальная культура). Первые накапливаются стихийно, под ними нет сознательной цели передачи или сокрытия знания. Во втором случае мы имеем результат целенаправленной работы человека по организации и передачи определенного объема информации. Соответственно, история отражается сознанием, во-первых, в живом опыте общения с прошлым (через восприятие наследия, понимание исторической информации, идентификацию самосознания через призму социального взаимодействия), во-вторых, через трансляцию исторической информации посредством ее переработки, кодирования и передачи. Ключ к проблеме единства субъективного и объективного в историческом сознании заключается в анализе социально-исторического статуса субъекта как: 1) субъекта восприятия исторической реальности и 2) субъекта трансляции исторической реальности. В темпоральном измерении взаимодействия поколений эта дихотомия взаимооборачиваема.
В анализе субъекта восприятия исторической реальности выделяется, во-первых, социальная и культурная идентичность индивида как условие его активного отношения к объекту, во-вторых, степень и характер вовлеченности субъекта в историческую реальность (источник единства авто - и гетерокоммуникативных измерений культуры), в-третьих, межпоколенческая разница в характере реакции на историческую объективность.
В анализе субъекта трансляции выделяется, во-первых, проблема самосознания субъекта трансляции исторической информации, во-вторых, рассматриваются три основные формы трансляционной деятельности: 1) синтез содержания (образ и нарратив); 2) кодирование (введение в коммуникативную форму); 3) репрезентация (воспроизведение).
Образ и нарратив рассматриваются как две взаимодополнительные субъективные формы синтеза исторической реальности. Кодирование описывается как подчинение объективного процесса трансляции закономерностям коммуникативного общения. Проанализирована функция текста и эффект закона минимального основания и гетерогенности коммуникативных систем (при заданности кода обеим сторонам коммуникации язык предшествует документу, в случае же отсутствия этой заданности документ предшествует языку, а последний реконструируется). Третий уровень трансляции – мемориальная и документальная репрезентация, опредмечивание исторического содержания в культурных и концептуальных формах – рассматривается, во-первых, со стороны его встроенности в общекультурный контекст и, во-вторых, со стороны влияния средства и канала информационного воздействия на само содержание. Исторически здесь нужно выделить следующие типы: 1) устная традиция; 2) ритуальная демонстрация и праздник; 3) письменный текст; 4) библиотека и архив (гипертекст); 5) аудио и видео носители; 6) электронные базы данных. Показаны, в том числе, некоторые противоречия трансляции, возникающие в процессе формирования новых коммуникативных средств (аудио и видео средства, электронные библиотеки).
Единство субъективного и объективного в историческом сознании определяется мерой практического отношения к истории, которое разворачивается в двух измерениях: позиции относительно прошлого и деятельности, ориентированной на будущее. Здесь выявляется несколько противоречий субъективного и объективного, присущих реальности исторического сознания: противоречие коммуникативной гетерогенности, различие уровня коммуникативной компетентности субъектов исторического сознания в вертикальном и горизонтальном срезах общества, противоречие между функциями исторической памяти, как более фундаментальной формы исторического сознания, и функциями исторической науки, как понятийной его формы, противоречие между объективностью исторической длительности и субъективным ограничением ее восприятия (проявляется в феномене лакун исторического сознания).
В заключении параграфа формулируется определенное единство системы культурного воспроизводства применительно к историческому сознанию: 1. Единство способа мышления (мера стихийного и рационального) и способа деятельности (социальные институты воспроизводства форм мышления); 2. Дифференцированное проявление этого единства (надстроечный уровень – традиция, культ, идеология, образование).
В заключении подводятся итоги исследования, делаются краткие обобщающие выводы, определяются ключевые предметы, требующие дальнейшего исследования, вопросы, требующие более глубокого ответа.
По теме диссертации опубликованы следующие работы:
1. К. Историческое сознание и его теоретические противоречия // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. №1 (1С. 14—19.
2. К. Концепция помнящей культуры Я. Ассмана и ее место в современном гуманитарном знании // Гуманитарные и социально-экономические науки. № 5 (С. 103—108.
3. Историческое сознание и теория культуры // Гуманитарные и социально-экономические науки. № 4 (С. 47—51.
4. Текст и субъекты исторического сознания // Научная мысль Кавказа. Приложение. 2006. № 9. С. 58—62.
5. Природа отражения и концепция идеального // Ильенковские чтения – 2006. Материалы VIII международной конференции. Киев. 2006. С. 121—124.
6. Основное противоречие исторического сознания и его значение в динамике социальных процессов // Строительство-2005. Материалы международной научно-практической конференции. Ростов-на-Дону. 2005. С. 212—213.
7. О роли исторического знания в условиях глобализации // Тезисы конференции «Пути познания: общее и различия». Ростов-на-Дону. 2003. С. 46—49.
8. «Переписывание истории» и современный кризис культуры // Строительство-2003. Материалы международной научно-практической конференции. Ростов-на-Дону. 2003. С. 136—137.
