УИЛЬЯМ. Что вы имеете в виду?
Виктория (торопливо). У нас нет кухарки, Уильям.
УИЛЬЯМ. Какие пустяки, мы с Фредди приготовим еду. Мое фирменное блюдо – жареное мясо.
ФРЕДЕРИК. А я могу сварить яйца.
УИЛЬЯМ. Прекрасно. Значит, с голоду мы не умрем. А теперь я хотел бы взглянуть на ребенка.
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Он сегодня нездоров. Думаю, ему не следует вставать с постели.
УИЛЬЯМ. Тогда я загляну к нему. Мы ведь еще не знакомы. Как его зовут?
ВИКТОРИЯ (нервно). Разве ты не помнишь, что перед отъездом на фронт просил назвать его Фредериком?
УИЛЬЯМ. Да, но ты отказалась наотрез и сказала, что назовешь его Ланселотом.
ВИКТОРИЯ. После сообщения о твоей смерти я сочла, что должна выполнять твои пожелания. Разумеется, Фредди был крестным отцом.
УИЛЬЯМ. Надеюсь, он развлекал тебя в мое отсутствие?
ВИКТОРИЯ. Я… я с ним часто виделась.
УИЛЬЯМ. Я знал, что с ним ты в полной безопасности. Фредди – славный парень.
ФРЕДЕРИК. Не заставляй меня краснеть.
ВИКТОРИЯ. Он был так добр ко мне в час тяжелой утраты.
УИЛЬЯМ. Дорогой друг, я не сомневался, что на тебя можно положиться.
ФРЕДЕРИК (на его лбу выступили капельки пота). Я… я сделал все, что мог.
УИЛЬЯМ. Ну, не скромничай.
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Повторяю, надо что-то делать.
УИЛЬЯМ. Виктория, что с твоей матерью?
ФРЕДЕРИК (пытаясь направить разговор в другое русло). Я считаю, сегодня неплохо бы и выпить.
УИЛЬЯМ. Я бы сказал, напиться.
ФРЕДЕРИК. Интересно, виски уже привезли? Я заказал ящик позавчера.
УИЛЬЯМ. Ты заведуешь спиртным, Фредерик? Виктория, с твоей стороны это недосмотр.
ВИКТОРИЯ. Я ничего не понимаю в винах.
УИЛЬЯМ. Да, тут Фредди большой специалист. Помнится, последний раз мы нализались с ним до чертиков.
ФРЕДЕРИК. Не выдумывай, Билл.
УИЛЬЯМ. Чего уж там выдумывать. А как поживает та крошка? Помнится, ты был с ней очень близок.
Во взгляде Виктории, брошенном на Фредерика, сверкают молнии.
ФРЕДЕРИК (с достоинством). Не представляю себе, о ком ты говоришь.
УИЛЬЯМ. Старина, не прибедняйся. Виктория – замужняя женщина и знает, как развлекаются мужчины. Признаюсь, Виктория, если бы не ты, я бы отбил у Фредди ту девицу. Очень она была мила.
ВИКТОРИЯ (ледяным тоном). Он неоднократно заверял меня, что никогда не смотрел ни на одну женщину.
УИЛЬЯМ. Они все так говорят. Если я начну рассказывать о похождениях Фредди, миссис Шаттлуорт придется заткнуть уши.
ФРЕДЕРИК. Мой бедный Билл. Придя в себя, ты начал вспоминать то, чего не было.
УИЛЬЯМ. Разумеется, я говорю о прошлом, но мне почему-то кажется, что при ближайшем рассмотрении мы найдем много интересного и в настоящем.
ФРЕДЕРИК. Клянусь Богом, я все понял. Бедняга думает, что он шутит.
УИЛЬЯМ (пропуская его слова мимо ушей). Я тебя не виню. Как говорится, куй железо, пока горячо. Я просто восхищался тобой, когда ты крутил любовь сразу с тремя женщинами, сумев убедить каждую, что именно она – твоя избранница.
МИССИС ШАТТЛУОРТ (решительно). Если все будут молчать, я скажу сама.
УИЛЬЯМ (шепотом обращается к Виктории, показывая на миссис Шаттлуорт). На нее так подействовали воздушные тревоги?
В этот момент слышится плач младенца.
ВИКТОРИЯ (взволнованно). Билли.
УИЛЬЯМ. Эй, кто там кричит? (Подходит к двери и открывает ее. Крики усиливаются. Обращается к няне). Принесите его сюда.
Няня в скромном сером платье вносит младенца.
ВИКТОРИЯ (в отчаянии). Фредди, да сделай хоть что-нибудь!
ФРЕДЕРИК. Я могу встать на голову.
УИЛЬЯМ (весело). Здравствуй, здравствуй, здравствуй!
ФРЕДЕРИК. Так с младенцем не разговаривают.
УИЛЬЯМ. Не такой он и маленький (обращается к няне). Он уже говорит?
НЯНЯ. Нет, сэр. Пока нет.
УИЛЬЯМ. Что же он так отстал в развитии? Не ожидал я такого от своего сына.
НЯНЯ (бросает на него удивленный взгляд). Такой младенец еще не может говорить, сэр. Между прочим, очень хороший мальчик. А вес у него больше, чем у многих шестимесячных.
УИЛЬЯМ. Что? А сколько же ему месяцев?
НЯНЯ. В прошлый вторник исполнилось четыре.
УИЛЬЯМ. Я вижу, Виктория, ты не теряла времени в мое отсутствие.
ВИКТОРИЯ. Ради Бога, Фредди, скажи что-нибудь. Не стой, как истукан.
МИССИС ШАТТЛУОРТ (няне). Вы можете идти.
Няня, поджав губы, уходит.
ФРЕДЕРИК. Видишь ли, Билл, в твое отсутствие произошло много событий.
УИЛЬЯМ. Это точно.
ФРЕДЕРИК. Короче говоря…
УИЛЬЯМ. Что значит, короче?
ФРЕДЕРИК. Прошу не перебивать меня. Короче говоря, этот младенец не твой сын.
УИЛЬЯМ. Я уже подумал об этом. Кто же его отец?
ФРЕДЕРИК. В общем-то, я.
УИЛЬЯМ. Ты? Неужели ты женился?
ФРЕДЕРИК. Да. Во время войны так поступали многие.
УИЛЬЯМ. А почему ты не сообщил об этом мне?
ФРЕДЕРИК. Как я мог это сделать, если мы не сомневались в том, что тебя убили три года тому назад?
УИЛЬЯМ (пожимая ему руку). Старина, я безмерно рад. Знал, знал, что и на тебя набросят сеть. Прими мои, пусть и запоздалые, поздравления.
ФРЕДЕРИК. Благодарю. Я… э… я живу в этом доме.
УИЛЬЯМ. Правда? Как здорово. И твоя жена тоже?
ФРЕДЕРИК. Я не знаю, как это объяснить, но…
УИЛЬЯМ. Только не говори, что она одноглазая.
ФРЕДЕРИК. Неужели ты не догадываешься, почему я живу здесь?
УИЛЬЯМ. Нет (оглядывает комнату и его взгляд останавливается на миссис Шаттлуорт). Неужели ты намекаешь на то, что женился на матери Виктории?
ФРЕДЕРИК. Нет, не совсем.
УИЛЬЯМ. Что значит, “не совсем”?
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Разве я могу быть матерью такого младенца?
УИЛЬЯМ. В наше время все возможно.
ФРЕДЕРИК. Билл, ты неправильно истолковал мои слова.
УИЛЬЯМ. То есть между тобой и моей тещей ничего не было?
ФРЕДЕРИК. Разумеется, нет.
УИЛЬЯМ. Жаль. Я бы хотел быть твоим зятем. Да и миссис Шаттлуорт не прогадала бы.
ВИКТОРИЯ. Послушай, Билл, ты не имеешь права так говорить о моей матери.
УИЛЬЯМ. Если Фредди скомпрометировал ее, то должен на ней жениться.
ВИКТОРИЯ. Он ее не компрометировал.
УИЛЬЯМ. Я не хочу показаться слишком любопытным, Фредди, но на ком же ты женился, если не на матери Виктории?
ФРЕДЕРИК. На самой Виктории, черт побери!
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Гостиная в доме Виктории. Вероятно, приглашенной хозяйкой дизайнер по интерьерам был поклонником футуризма. Камин не топится, все окна открыты. Фредерик сидит в шинели и читает газету. Его ноги закутаны в плед. Входит миссис Шаттлуорт.
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Я ухожу.
ФРЕДЕРИК. И что?
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Я забираю с собой моих маленьких внучат.
ФРЕДЕРИК. Неужели?
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Похоже, ты встал сегодня с левой ноги.
ФРЕДЕРИК. Это точно.
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Виктория скоро спустится.
ФРЕДЕРИК. Правда?
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Я предполагала, что ты поинтересуешься, как она себя чувствует после вчерашнего.
ФРЕДЕРИК. Как?
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Ей уже лучше, бедняжке, но она потрясена до глубины души. Я уложила ее в постель с грелкой.
ФРЕДЕРИК. Неужели?
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Разумеется, вчера она не могла обсуждать сложившуюся ситуацию.
ФРЕДЕРИК. Правда?
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Ты, вероятно, и сам это понял. Ей требовался полный покой.
ФРЕДЕРИК. И что?
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Но сегодня утром она, несомненно, найдет в себе силы переговорить с вами обоими.
ФРЕДЕРИК. Неужели?
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Если тебе нечего больше сказать, я, пожалуй, пойду.
ФРЕДЕРИК. Правда?
Миссис Шаттлуорт, пожав плечами, поворачивается, направляется к двери. В этот момент входит Тейлор.
ТЕЙЛОР. Приехал мистер Лейсестер Пейтон, мадам. Миссис Лаундес просит вас побыть с ним несколько минут. Она как раз заканчивает туалет.
МИССИС ШАТТЛУОРТ. С удовольствием. Пригласите его сюда.
Тейлор уходит.
ФРЕДЕРИК. Я пошел.
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Интересно, что ему нужно.
Фредерик выходит из гостиной, и через минуту Тейлор возвращается с Лейсестером Пейтоном.
ТЕЙЛОР. Мистер Лейсестер Пейтон (выходит).
ПЕЙТОН. Ваша дочь позвонила мне рано утром. Я подумал, что должен немедленно приехать.
МИССИС ШАТТЛУОРТ. И правильно сделали. Я уверена, кроме вас, ей никто не поможет.
ПЕЙТОН. Да, случай исключительный.
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Конечно, Билл не подумал, какой эффект произведет его неожиданное появление.
ПЕЙТОН. Бедняжка, она, должно быть, очень расстроилась.
В этот момент входит Виктория. В домашнем платье-халате и шлепанцах. Волосы не уложены и, тем не менее, ей удается оставаться ослепительно красивой.
ВИКТОРИЯ. Я не хотела заставлять вас ждать и сразу спустилась вниз. Пожалуйста, не смотрите на меня.
ПЕЙТОН. Я не могу оторвать от вас глаз.
ВИКТОРИЯ. Какая чепуха. Я знаю, что выгляжу, как огородное чучело, но, к счастью, я не тщеславна.
ПЕЙТОН (беря ее за руку). Какая катастрофа. Вы, естественно, потрясены до глубины души.
ВИКТОРИЯ (с очаровательной улыбкой). Я знала, что могу рассчитывать на ваше сочувствие.
ПЕЙТОН. И что вы собираетесь делать?
ВИКТОРИЯ. Я позвонила вам, потому что не знаю, как вести себя в подобной ситуации. Вы приучили меня обращаться к вам со всеми моими проблемами.
ПЕЙТОН. А к кому еще вы можете обратиться? Давайте вместе подумаем и обсудим создавшееся положение.
ВИКТОРИЯ. Оно просто ужасное.
ПЕЙТОН. Ваше самообладание меня поражает. Я ожидал найти вас в полуобморочном состоянии.
ВИКТОРИЯ (улыбаясь Пейтону). Я надеялась на помощь.
ПЕЙТОН. На вашу долю выпали тяжелые испытания.
ВИКТОРИЯ. У меня разрывается сердце. Видите ли, они оба обожают меня.
ПЕЙТОН. А вы?
ВИКТОРИЯ. Я?.. У меня одно желание – выполнить свой долг.
ПЕЙТОН. Как это похоже на вас. Я и не ожидал услышать других слов.
МИССИС ШАТТЛУОРТ. Если я тебе не нужна, дорогая, я, пожалуй, пойду.
ВИКТОРИЯ. Хорошо, мама.
МИССИС ШАТТЛУОРТ (протягивая руку Пейтону). Будьте к ней добры.
ПЕЙТОН. Я постараюсь.
Миссис Шаттлуорт выходит из гостиной.
ВИКТОРИЯ (с нежностью). Как мило с вашей стороны сразу приехать ко мне. Я опасалась, что вы будете заняты.
ПЕЙТОН. Неужели вы не знаете, что ваша просьба для меня закон?
ВИКТОРИЯ. Но у вас могли быть более важные дела.
ПЕЙТОН. Ах, какие у меня дела. Я лишь хотел осмотреть загородный дом, который купил на днях.
ВИКТОРИЯ. Вы не говорили мне об этом.
ПЕЙТОН. Да о чем тут говорить. Парк всего триста акров, а в самом доме двадцать восемь спален. Мне много не надо, я же холостяк.
ВИКТОРИЯ. И где находится этот дом.
ПЕЙТОН. Неподалеку от Ньюмаркета.
ВИКТОРИЯ. Очень хорошее место. Почему бы вам не баллотироваться в парламент от того графства?
ПЕЙТОН. Видите ли, в последние четыре года я был слишком занят, чтобы думать об управлении государством.
ВИКТОРИЯ. Да, вы сражались за победу, но теперь-то война закончилась. Нашей стране нужны сильные личности.
ПЕЙТОН. Возможно, в скором времени мне представится возможность показать, чего я стою. Но не в Палате представителей.
ВИКТОРИЯ (восторженно). В Палате лордов?
ПЕЙТОН (лукаво). Я не могу выдавать тайны премьер-министра.
ВИКТОРИЯ. Вам очень пойдет пурпурная мантия с горностаевым мехом.
ПЕЙТОН (галантно). Как я могу столько говорить о своих делах, когда нам давно пора вернуться к вашим.
ВИКТОРИЯ. А мне так нравится вас слушать. Каждое ваше слово наполнено внутренним смыслом. Конечно, Билл и Фредди – милые люди, но сколь ограничен их лексикон. Во время войны все говорили о пушках и самолетах, но сейчас…
ПЕЙТОН. Я вас очень хорошо понимаю, дорогая леди.
ВИКТОРИЯ. Почему Вы меня так называете?
ПЕЙТОН. Дело в том, что я в полном замешательстве. Кто вы теперь – миссис Кардью или миссис Лаундес?
ВИКТОРИЯ. А почему не просто Виктория?
ПЕЙТОН. Вы позволите?
ВИКТОРИЯ (подавая ему руку). Я буду только рада.
ПЕЙТОН (удивленно). А где ваши обручальные кольца?
ВИКТОРИЯ. Пока я думала, что Билл убит, я надевала его кольцо в память о бедном герое.
ПЕЙТОН. Но почему вы сняли оба?
ВИКТОРИЯ. Я совершенно запуталась. Вроде бы у меня два мужа, а меня кажется, что я вообще не замужем.
ПЕЙТОН. Я бы очень хотел, чтобы ваши слова соответствовали действительности.
ВИКТОРИЯ. Как мне вас понимать?
ПЕЙТОН. Неужели вы не догадываетесь?
ВИКТОРИЯ (потупив взор). Я, должно быть, очень глупа.
ПЕЙТОН. Разве вы не видите, что я от вас без ума? Я проклинаю судьбу за то, что не встретил вас, когда вы были свободны.
ВИКТОРИЯ. И вы попросили бы меня выйти за вас?
ПЕЙТОН. Я бы ползал у ваших ног, пока не получил бы согласия.
ВИКТОРИЯ. А сейчас, будь я свободна, вы предложили бы мне руку и сердце?
ПЕЙТОН. Я только и мечтаю об этом.
ВИКТОРИЯ. Но я не свободна.
ПЕЙТОН. А если бы… если бы такое служилось, вы бы стали моей женой?
ВИКТОРИЯ. Почему вы носите короткие гетры?
ПЕЙТОН. Мне кажется, это красиво.
ВИКТОРИЯ. Не потому, что у вас мерзнут ноги?
ПЕЙТОН. Нет, у меня отличная циркуляция крови.
ВИКТОРИЯ. Я не верю, что вы смирились бы с отрицательным ответом.
ПЕЙТОН. Я вас обожаю.
ВИКТОРИЯ (застенчиво улыбаясь). А не могли бы вы пригласить меня на ленч?
ПЕЙТОН. Когда вы осчастливите меня?
ВИКТОРИЯ. Я пойду переоденусь. Приезжайте через полчаса, и я буду готова.
ПЕЙТОН. Отлично.
ВИКТОРИЯ. Я не прощаюсь.
Они выходят. Слышится голос Уильяма.
УИЛЬЯМ. Виктория! (он входит в пустую гостиную, оглядывается). Есть тут кто? Фредди!
ФРЕДЕРИК. Иду (входит с пледом и газетой).
УИЛЬЯМ. Послушай, я не могу найти ботинки.
ФРЕДЕРИК. Ботинки? А зачем они тебе?
УИЛЬЯМ. Чтобы надеть. Зачем же еще?
ФРЕДЕРИК. Они где-то здесь валялись. И я убрал их, на всякий случай.
УИЛЬЯМ. Куда?
ФРЕДЕРИК. Пытаюсь вспомнить.
УИЛЬЯМ. Так ты не знаешь, где они?
ФРЕДЕРИК. Разумеется, знаю, но никак не вспомню.
УИЛЬЯМ. Давай, давай, шевели извилинами.
ФРЕДЕРИК. Не торопи меня (задумчиво смотрит на вазу) Может, я положил их в одну из цветочных ваз?
УИЛЬЯМ. Отличное место для хранения ботинок.
ФРЕДЕРИК. Или в угольный ящик?
УИЛЬЯМ. Тогда я заставлю тебя их вычистить.
ФРЕДЕРИК (заглядывает в угольный ящик). Конечно, их здесь нет.
УИЛЬЯМ. Послушай, Фредди вот это меня не интересует. Ты лучше скажи, где они есть.
ФРЕДЕРИК. Если бы знал, то не стал бы искать.
УИЛЬЯМ. Если не найдешь их через три секунды, я переломаю тебе все кости.
ФРЕДЕРИК. Зря ты горячишься. Драка только затянет поиски.
УИЛЬЯМ (раздраженно). И какого дьявола ты открыл все окна?
ФРЕДЕРИК. Пытался согреть комнату. Кроме того, свежий воздух полезен для здоровья.
УИЛЬЯМ. А по мне лучше задохнуться, но в тепле (закрывает окна).
ФРЕДЕРИК. Теплее от этого не станет. Я уже пробовал.
УИЛЬЯМ. А почему не затопить камин?
ФРЕДЕРИК. Это непатриотично. Виктория не может без огня в спальне, а второй камин горит в детской.
УИЛЬЯМ. Почему?
ФРЕДЕРИК. Чтобы дети не простудились после ванны.
УИЛЬЯМ (изумленно). Их купают каждый день?
ФРЕДЕРИК. Конечно.
УИЛЬЯМ. Как мне их жаль.
ФРЕДЕРИК (подозрительно оглядывает его). Где ты взял этот костюм?
УИЛЬЯМ. Мне его прислала Виктория.
ФРЕДЕРИК. Она дала тебе мой единственный новый костюм. По-моему, это уже слишком.
УИЛЬЯМ. Но тебе самому не понравились мои вчерашние лохмотья. И ты понимаешь, что я не могу ходит в одном лишь фиговом листочке, когда в доме так холодно.
ФРЕДЕРИК. Если бы у тебя была совесть, ты бы попросил у меня другой костюм. Хотя бы тот, что на мне.
УИЛЬЯМ. Вот уж нет. Он лоснится на локтях.
ФРЕДЕРИК. По какому праву ты носишь новую одежду, а я – старую?
УИЛЬЯМ. Если уж ты так щепетилен, скажи, где ты взял эту булавку для галстука?
ФРЕДЕРИК. Виктория подарила мне ее на день рождения.
УИЛЬЯМ. Между прочим, это моя булавка. Сначала Виктория подарила ее мне. А откуда у тебя эти запонки?
ФРЕДЕРИК. Виктория подарила их мне на Рождество.
УИЛЬЯМ. Правда? Но до того она подарила их мне. И тоже на Рождество. Так что снимай и давай сюда.
ФРЕДЕРИК. Черта с два. Согласно твоему завещанию, ты все оставил Виктории, а она имеет право распоряжаться своей собственностью, как ей заблагорассудится.
УИЛЬЯМ. Я не собираюсь с тобой спорить, но дарить вещи покойника, по-моему, признак плохого тона.
ФРЕДЕРИК. Между прочим, у тебя был золотой портсигар?
УИЛЬЯМ. Конечно. Свадебный подарок Виктории. Ты тоже его получил?
ФРЕДЕРИК. Экономная женщина, наша Виктория.
УИЛЬЯМ. Если мы не затопим камин, я превращусь в сосульку.
ФРЕДЕРИК. Надеюсь, у тебя есть спички?
УИЛЬЯМ. Конечно.
Он чиркает спичкой и зажигает огонь в камине.
ФРЕДЕРИК. Теперь я могу снять шинель. Виктория будет в ярости.
УИЛЬЯМ. Отвечать придется тебе.
ФРЕДЕРИК. Я тут не причем. Хозяин дома – ты.
УИЛЬЯМ. Как бы не так, я – почетный гость.
ФРЕДЕРИК. Э, нет, с твоим появлением я отошел в тень.
УИЛЬЯМ. Мой дорогой друг, а где я спал этой ночью? В спальне для гостей. То есть я – гость, и не более.
ФРЕДЕРИК. А где, по-твоему, спал я? Здесь.
УИЛЬЯМ. Но почему? Когда я пошел спать, ты был совершенно трезв.
ФРЕДЕРИК. Виктория сказала, что после твоего возвращения мы не можем спать в соседних комнатах.
УИЛЬЯМ. Надеюсь, на диване тебе было удобно?
ФРЕДЕРИК. Ты сядь на него, и сам все поймешь.
УИЛЬЯМ. Кстати, а куда подевалась прежняя мебель?
ФЕДЕРИК. Когда тебя убили, Виктория очень расстроилась и поменяла всю обстановку.
УИЛЬЯМ. Возможно, я не совсем проснулся, но не улавливаю связи между этими событиями.
ФРЕДЕРИК. Видишь ли, старая мебель вызывала тягостные воспоминания. Она хотела отвлечься.
УИЛЬЯМ. Как я понимаю, за новую платил ты?
ФРЕДЕРИК (с достоинством). Я пытался облегчить ее горе. На моем месте ты поступил бы точно так же.
УИЛЬЯМ. Разумеется, я тебя не виню.
ФРЕДЕРИК. Если Виктория в слезах, мужчина не может не утешить ее.
УИЛЬЯМ. Да, Виктория остается красивой и когда плачет, и когда смеется.
ФРЕДЕРИК. Я знал, что ты меня поймешь.
УИЛЬЯМ. И не ошибся.
ФРЕДЕРИК. Когда мне уехать?
УИЛЬЯМ. Мой дорогой друг, откуда у тебя такие мысли? Неужели ты думаешь, что я стану у тебя на пути? Я полагаю, что мой визит продлится лишь несколько дней.
ФРЕДЕРИК. Очень жаль. Виктория расстроится. Впрочем, это не мое дело. Вы все решите между собой.
УИЛЬЯМ. Старина, ты меня не понял. Я не могу встать между мужем и женой.
ФРЕДЕРИК. О чем ты говоришь, черт побери?
Входит Виктория в нарядном платье и с коробкой шоколадных конфет в руках.
ВИКТОРИЯ. Доброе утро (подходит к Уильяму и подставляет щечку для поцелуя).
УИЛЬЯМ. Доброе утро.
ВИКТОРИЯ. Доброе утро (подходит к Фредерику и подставляет щечку для поцелуя).
ФРЕДЕРИК. Доброе утро.
ВИКТОРИЯ (кивает в сторону Уильяма). Я подошла к нему первому, потому что он так долго отсутствовал.
ФРЕДЕРИК. Разумеется. И он – твой первый муж.
ВИКТОРИЯ. Не хочу, чтобы вы ревновали друг к другу. Я обожаю вас обоих и не хочу никого выделять.
ФРЕДЕРИК. Не понимаю, почему он может занимать спальню для гостей, а я должен мучиться на диване в гостиной.
УИЛЬЯМ. Раз уж все встали, давайте подумаем о хорошем бифштексе.
ФРЕДЕРИК. Если у тебя нет карточек, останешься голодным.
ВИКТОРИЯ (замечает горящий камин). Кто затопил камин?
ФРЕДЕРИК. Он.
УИЛЬЯМ. Но с твоего разрешения.
Виктория пододвигает стул, садится у огня, открывает коробку, кладет конфету в рот.
ВИКТОРИЯ. Конечно, вам наплевать, что мои дети заболеют пневмонией, если у нас закончится уголь.
УИЛЬЯМ. Меня мучают угрызения совести, но ты могла бы сесть так, чтобы тепло шло в комнату.
ВИКТОРИЯ. Раз уж огонь горит, я имею право погреться.
ФРЕДЕРИК. Виктория, ты ешь шоколадные конфеты?
ВИКТОРИЯ. Да. Бобби Куртис прислал мне коробочку. Очень вкусные конфеты.
ФРЕДЕРИК. Неужели?
ВИКТОРИЯ. В наши дни так трудно достать хороший шоколад.
ФРЕДЕРИК. Это мне известно. Я уже забыл, каков он на вкус.
ВИКТОРИЯ (раскусывает новую конфету). А эта с начинкой. Как жаль. Кто-нибудь из вас хочет доесть мою конфету?
УИЛЬЯМ (иронически). Стоит ли переводить на нас хороший продукт?
ВИКТОРИЯ (доедает конфету). Ты, конечно, прав. В военное время нельзя быть слишком привередливой.
УИЛЬЯМ. Именно поэтому ты вышла замуж за Фредди?
ВИКТОРИЯ. Я сделала это ради тебя, дорогой. Он был твоим лучшим другом.
ФРЕДЕРИК. Когда пришло известие о твоей смерти, Виктория так горевала.
УИЛЬЯМ. Как хорошо, что ты мог ее утешить.
ВИКТОРИЯ. Фредди заказал мемориальную службу. И приходил ко мне дважды в день.
УИЛЬЯМ. И ты. Подумав, решила. Что он сможет сэкономить подошвы ботинок, если будет жить у тебя?
ВИКТОРИЯ. Разумеется, мы ждали целый год.
УИЛЬЯМ. Когда кожа так дорога?!
ВИКТОТРИЯ. Ты же понимаешь, что без мужчины я совершенно беспомощна. Я уверен, ты не хотел, чтобы я так и осталась вдовой.
ФРЕДЕРИК. Я полагал, что должен позаботиться о Виктории.
УИЛЬЯМ. Значит, вы оба пошли на жертву ради меня?
ФРЕДЕРИК. Что ты хочешь этим сказать?
УИЛЬЯМ. Исходя из ваших слов, ты женился из чувства долга, а Виктория вышла замуж, исполняя мое желание. Получается, что вас ничего не связывает, кроме, скажем, взаимного уважения.
ВИКТОРИЯ. Билл, дорогой, разве я не говорила тебе, что обожаю Фредерика. Именно ваша дружба помогла ему завоевать мое сердце.
ФРЕДЕРИК. Виктория так любила тебя. Я чувствовал бы себя варваром, если б оставил ее одну.
УИЛЬЯМ. Так вы еще и влюбились друг в друга?
ВИКТОРИЯ. Дорогой, твоя смерть сблизила нас.
ФРЕДЕРИК. Мне кажется, это так трогательно.
УИЛЬЯМ. Да, у меня комок подкатил к горлу.
ФРЕДЕРИК. И Виктория никогда не забывала тебя, старина. Не так ли, Виктория?
ВИКТОРИЯ. Никогда.
ФРЕДЕРИК. Я всегда помнил, что пришел вторым в ее сердце. И теперь. После твоего возвращения, должен его покинуть.
УИЛЬЯМ. Я в этом не уверен. И самая верная жена иной раз стремится к переменам.
ФРЕДЕРИК. Нет, нет. Я знаю преданное сердце Виктории. Она могла любить только тебя. Виктория, тебе известны мои чувства. В этом мире ты для меня единственная женщина. Но я выполню свой долг. Билл вернулся, и я, как джентльмен, должен уйти. Это мучительная жертва, но я готов принести ее ради твоего счастья. Я отказываюсь от своих прав на тебя. Как это ни печально, я ухожу и оставляю тебя Биллу. Прощай, Виктория. Вытри шоколад с губ и поцелуй меня, прежде чем мы расстанемся навеки.
ВИКТОРИЯ. Фредди, какое у тебя чуткое сердце.
ФРЕДЕРИК. Прощай, Виктория. Будь счастлива!
ВИКТОРИЯ. Я никогда не забуду тебя, Фредди. Прощай. Уходи скорее, а не то я разрыдаюсь.
Уильям встает у двери. Фредерик подходит к нему, протягивая руку.
ФРЕДЕРИК. Прощай, Билл. Будь добр к ней. Я могу отдать Викторию только тебе.
УИЛЬЯМ. Как бы не так.
ФРЕДЕРИК. Я навсегда ухожу из твоей жизни.
УИЛЬЯМ. Только не в этих ботинках.
ФРЕДЕРИК. Черт побери, причем здесь ботинки? Они не твои.
УИЛЬЯМ. Шутка, дружище.
ФРЕДЕРИК. Мне сейчас не до шуток. Отойди от двери.
УИЛЬЯМ. Ты выйдешь отсюда только через мой труп.
ФРЕДЕРИК. К чему такие крайности? Тогда мне придется остаться здесь.
ВИКТОРИЯ. Билл, зачем затягивать столь тягостную сцену?
УИЛЬЯМ. Мой милая Виктория, я не могу принять такую жертву. Нет. Военное министерство решило, что я мертв. Вы заплатили за мемориальную службу. Ты сменила обстановку в гостиной. Довольна жизнью. Я не такой эгоист. Чтобы одним махом все порушить.
ВИКТОРИЯ. Билл, ты просто чудо.
УИЛЬЯМ. Виктория, я – джентльмен и солдат. И обязан сознаться, что ты видишь перед собой, несмотря на приличный костюм, всего лишь телесный призрак. Я уже ни на что не гожусь. И останусь таким навсегда.
ФРЕДЕРИК. После твоего возвращения Виктория не найдет со мной счастью.
УИЛЬЯМ. Ни слова больше. Она твоя.
ФРЕДЕРИК. Мой дорогой Билл, как плохо ты меня знаешь. Я ленив, эгоистичен, вспыльчив, злопамятен и предрасположен к раку, туберкулезу и диабету.
УИЛЬЯМ. Мой бедный Фредди, ты должен заботиться о своем здоровье, а Виктория сделает все, чтобы исправить твой характер.
ФРЕДЕРИК. Если ты действительно любишь Викторию, то не станешь обрекать ее на жалкое существование с таким, как я.
УИЛЬЯМ. Фредди, старина, я не могу больше скрывать от тебя, что излишества юности и тяготы войны подорвали мои силы, и я долго не протяну. Кроме того, кто лучше Виктории знает, какой я мстительный и властный, сумасброд и врун.
ВИКТОРИЯ. Как я вас понимаю. Вы так честны, так благородны.
Входит Тейлор.
ТЕЙЛОР. Мадам, вас хочет видеть какая-то женщина из агентства по найму (протягивает Виктории полоску бумаги).
ВИКТОРИЯ. Немедленно пригласите ее сюда.
ТЕЙЛОР. Хорошо, мадам (уходит).
ВИКТОРИЯ. Кухарка, кухарка, кухарка!
ФРЕДЕРИК. Отлично.
Тейлор приводит миссис Погсон и закрывает дверь. Миссис Погсон – высокая, полная, властного вида женщина. Одета, как жена гробовщика.
МИССИС ПОГСОН. Доброе утро.
ВИКТОРИЯ. Доброе утро.
Миссис Погсон оглядывается, выбирает достаточно крепкий стул, садится.
МИССИС ПОГСОН. Мне сказали. Что вам нужна кухарка. Не знаю, понравится ли мне этот район, но решила на всякий случай заглянуть к вам.
ВИКТОРИЯ (обворожительно). Я не сомневаюсь, что вам здесь понравится.
МИССИС ПОГСОН. Я не выношу воздушных налетов, и поэтому мне пришлось уехать из Лондона. К тому же, не люблю темных улиц.
ВИКТОРИЯ. Полностью с вами согласна.
МИССИС ПОГСОН. Но теперь война закончилась, и я начала искать подходящее место. Почему от вас ушла кухарка?
ВИКТОРИЯ. Она выходит замуж.
МИССИС ПОГСОН. Так говорят все хозяйки. Может, это и правда.
ВИКТОРИЯ. Она сказала, что за последние три месяца не знала лучшего места.
МИССИС ПОГСОН. Прежде чем обсуждать условия, я хочу узнать, есть ли у вас гараж?
ВИКТОРИЯ. Да, но он пустует. Мы продали автомобиль.
МИССИС ПОГСОН. Что ж, это удобно. Я, знаете ли, езжу на “форде”.
ВИКТОРИЯ. Разумеется, вы сможете держать автомобиль в нашем гараже.
МИССИС ПОГСОН. У вас есть слуги-мужчины?
ВИКТОРИЯ. К сожалению, нет.
МИССИС ПОГСОН. Я к ним привыкла.
ВИКТОРИЯ. Да, но время войны…
МИССИС ПОГСОН. Можете не продолжать. Я знаю, это сложно. И у вас, естественно, нет посудомойки.
ВИКТОРИЯ. Посудомойку сейчас не найти ни за какие деньги.
МИССИС ПОГСОН. Да, этого я никогда не прощу нашему правительству. Забрать всех посудомоек и устроить их на военные заводы! Впрочем, это не ваша вина. Многим кухаркам приходится обходиться без них. Во время войны надо идти на жертвы. Если посудомоек нет, тут уж ничего не поделаешь.
ВИКТОРИЯ. Как патриотично с вашей стороны.
МИССИС ПОГСОН. Разумеется, вы решите сами, кто будет растапливать плиту. Я лишь прошу, чтобы к моему приходу огонь уже горел.
ВИКТОРИЯ. Ох! Конечно, же, я вас понимаю, но просто представить себе не могу, как это сделать.
МИССИС ПОГСОН. Там, где я работала раньше, плиту растапливал хозяин дома.
ВИКТОРИЯ. Я как-то об этом не подумала.
УИЛЬЯМ. На твоем месте я бы не соглашался.
МИССИС ПОГСОН. Очень милый джентльмен. Каждое утро приносил мне в постель чашечку чая и ломтик хлеба с маслом.
ВИКТОРИЯ. Думаю, мы позаботимся о том, чтобы вам было удобно.
МИССИС ПОГСОН. Какие блюда я должна готовить?
ВИКТОРИЯ. У нас очень скромные запросы. Тем более, что вы, несомненно, первоклассная повариха.
МИССИС ПОГСОН. Я не люблю экзотики, особенно во время войны. В такое время надо есть то, что дают.
ВИКТОРИЯ. Мы и не рассчитываем на особое разнообразие. Я уверена, вы сделаете все, что в ваших силах. К тому же, мы часто выезжаем на ленч. Обед у нас в восемь вечера.
МИССИС ПОГСОН. Вы можете обедать, когда вам захочется, но учтите, что я не готовлю во второй половине дня.
ВИКТОРИЯ. Для нас это несколько неудобно.
МИССИС ПОГСОН. Если Вы считаете, что я вам не подхожу, давайте не будем тратить время. Я должна посетить еще дюжину хозяек.
ВИКТОРИЯ. Нет, нет. Мы постараемся изменить распорядок дня.
МИССИС ПОГСОН. Итак, я подаю обед в час. Мясо и молочный пудинг. А вечером вы можете доесть холодное мясо и сладости, приготовленные утром.
ВИКТОРИЯ. Понятно. Сколько я должна вам платить?
МИССИС ПОГСОН. Вы мне ничего не должны. Но я согласна получать два фунта в неделю.
ВИКТОРИЯ. Раньше я платила гораздо меньше.
МИССИС ПОГСОН. Если мои условия вам не подходят, я пошла.
ВИКТОРИЯ. Давайте не будем ссориться. Я уверена, вы стоите этих денег.
МИССИС ПОГСОН. Тогда мне все ясно.
ВИКТОРИЯ. Когда вы сможете приступить к работе?
МИССИС ПОГСОН. Я должна посетить остальных хозяек и узнать, что мне предложат. Если не найду ничего лучше, снова загляну к вам на обратном пути.
ВИКТОРИЯ. Надеюсь, что вы вернетесь. Мы создадим вам все условия.
МИССИС ПОГСОН. Я всегда считала, что условия – это главное. И мне нравится ваше лицо. Я склоняюсь к тому, чтобы предпочесть ваш дом остальным.
ВИКТОРИЯ. Рада это слышать.
МИССИС ПОГСОН. Прежде чем уйти, я задам еще один вопрос. Сколько человек в вашей семье?
ВИКТОРИЯ. У меня двое детей, но сейчас их здесь нет.
МИССИС ПОГСОН. Дети мне не помешают. Я к ним привыкла.
ВИКТОРИЯ. И еще, кроме меня, эти два джентльмена.
МИССИС ПОГСОН. Полагаю, вы замужем за одним из них.
ВИКТОРИЯ. Вы, кажется, не совсем меня поняли. Они оба мои мужья.
МИССИС ПОГСОН. Оба? По закону?
ВИКТОРИЯ. Разумеется.
МИССИС ПОГСОН. Это уже чересчур (с нарастающим негодованием). Я бы не возражала, будь один из джентльменов другом семьи. Я работала в лучших домах, и подобная ситуация меня не удивляет. Даже наоборот, радует, потому что в такой семье хозяйка всегда спокойна, доброжелательна и не придирается по мелочам. А если к тому же он живет в доме, не приходится ждать по часу, пока она спустится к обеду. Но два мужа – совсем другое дело. Это несправедливо. Если такие дамы, как вы, будете иметь по два мужа, что же останется честным работающим женщинам? Нет, это несправедливо. Всю жизнь я верила консерваторам и голосовала за них, но теперь, даю слово, отдам голос рабочей партии.
Она вылетает из гостиной, хлопнув на прощание дверью.
УИЛЬЯМ. Бам!
ВИКТОРИЯ (в ярости). Это невыносимо. Конечно, в некоторых случаях муж просто необходим, но только один. Я не могу и не хочу иметь двух.
ФРЕДЕРИК. У меня идея. Давайте бросим жребий.
ВИКТОРИЯ. Как это, Фредди?
ФРЕДЕРИК. Мы возьмем два листка бумаги, нарисуем на одном крест и сложим их. Потом положим в шляпу, мы с Биллом вытащим по листку, и тот, у кого окажется крест, получит тебя.
ВИКТОРИЯ. Как интересно. И романтично. Бери бумагу, Фредди!
ФРЕДЕРИК. Сию минуту.
УИЛЬЯМ. Мне это не нравится. Сегодня у меня не самый удачный день.
Фредерик подходит к столу, берет лист бумаги, разрывает на две части. Повернувшись спиной к Биллу, рисует крест.
ФРЕДЕРИК. Кто вытаскивает чистый лист, отказывается от Виктории и исчезает, как дым.
УИЛЬЯМ. Мне это не нравится. Повторяю, вы заставляете меня в этом участвовать.
ВИКТОРИЯ. Послушай, Билл, ты только вернулся, а уже споришь.
ФРЕДЕРИК. В последующие сорок лет тебя хватит времени и для этого.
УИЛЬЯМ. Ты слишком самоуверен, Фредди. А если крест достанется тебе?
ФРЕДЕРИК. Я чувствую, что мне повезет. Куда мы их положим?
ВИКТОРИЯ. Как насчет корзинки для мусора?
ФРЕДЕРИК. Я ее принесу (берет корзинку. Стоящую у стола и передает Виктории). Вот она (поворачивается к Уильяму). Я кладу в корзинку два сложенных листка. Кто вытаскивает чистый лист, немедленно уходит отсюда.
УИЛЬЯМ (Виктории, нервно). Потряси ее хорошенько.
ВИКТОРИЯ. Хорошо. Как я волнуюсь!
ФРЕДЕРИК. Ты, Билл, тянешь первым.
УИЛЬЯМ (дрожа, как лист на ветру). Нет, я не могу. Не могу.
ФРЕДЕРИК. Это твое право. Ты – первый муж Виктории.
ВИКТОРИЯ. Он прав, Билл. Испытай свое счастье.
УИЛЬЯМ. Какой кошмар. Я мокрый, как мышь.
ВИКТОРИЯ. Как бьется сердце. Кто же из вас получит меня?
УИЛЬЯМ (колеблясь). Гораздо легче пойти в атаку.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 |
