Ответы на экзаменационные вопросы по истории России 9 класс (стр. 6 )

32. Экономическая и социальная политика большевиков в 1917–1920 годах. «Военный коммунизм». (Билет 8)

В экономической политике советского правительства в 1917—1920 гг. выделяются два взаимосвязанных периода: «красногвардейская атака на капитал» (по лето 1918 г.) и «военный коммунизм» . Принципиальных различий в направлениях, формах и методах не было: ставка на жесткую централизацию экономики, курс на национализацию и обобществление производства, конфискацию помещичьего землевладения, национализацию банковской и финансовой систем свойственны и «красногвардейской атаке», и «военному коммунизму». Разница состояла в степени радикализма, чрезвычайности, масштабности этих мер.
 
  К лету 1918 г. были осуществлены следующие мероприятия: создан Высший совет народного хозяйства (ВСНХ), который должен был управлять всеми отраслями экономики, переходившими из рук частных предпринимателей в собственность государства (национализированными); национализированы банки (декабрь 1917г.), торговый флот (январь 1918 г.), внешняя торговля (апрель 1918г.), крупная промышленность (июнь 1918г.); осуществлен передел помещичьей земли между крестьянами на уравнительных началах («по справедливости»); объявлен режим продовольственной диктатуры (май 1918 г., государственная монополия, твердые цены, запрет частной торговли хлебом, борьба со «спекулянтами», создание продовольственных отрядов). Кризис между тем продолжал обостряться, принимая, по выражению , форму «хозяйственной катастрофы». Попытки снизить темпы национализации, сосредоточиться на укреплении трудовой дисциплины и организации управления, предпринятые в мае—июле 1918 г., результатов не дали. С началом Гражданской войны централизация экономических, военных, финансовых, продовольственных и иных ресурсов в руках государства достигла качественно нового уровня.
 
  Политика «военного коммунизма» (названа так потому, что чрезвычайные меры, диктуемые военной необходимостью, воспринимались многими теоретиками большевизма как воплощение коммунистических представлений об обществе без частной собственности, товарного и денежного обращения и др.) в экономической и социальной сферах складывалась из следующих элементов: ликвидация частной собственности, национализация крупной, средней и даже мелкой промышленности, ее огосударствление; подчинение промышленности и сельского хозяйства непосредственному руководству центральных органов исполни-тельной власти, нередко наделенных чрезвычайными полномочиями и действующих приказными, командными методами; свертывание товарно-денежных отношений, введение прямого продуктообмена между городом и деревней на основе продразверстки (с января 1919 г.) — изъятия у крестьян всех излишков хлеба сверх установленного государством минимума; утверждение государственной системы распределения по талонам и карточкам, уравнительная заработная плата, всеобщая трудовая повинность, создание трудовых армий, милитаризация труда.
 
  Историки считают, что «военный коммунизм» не исчерпывался экономической и социальной сферами. Это была целостная система, имевшая свои опорные точки в политике (однопартийная система как основа диктатуры пролетариата, слияние государственного и партийного аппарата), в идеологии (идея мировой революции, проповедь классовой вражды к врагам революции), в культуре, нравственности, психологии (вера в неисчерпаемые возможности насилия, интересы революции как нравственный критерий поступков людей, отрицание личности и культ коллектива, революционный романтизм — «Я рад, что в огне мирового пожара мой маленький домик сгорит!»). В программе РКП(б), принятой VIII съездом в марте 1919 г., политика «военного коммунизма» была теоретически осмыслена как непосредственный переход к коммунистическому обществу.
 
  «Военный коммунизм», с одной стороны, позволил подчинить контролю «воюющей партии» все ресурсы, превратить страну в единый военный лагерь и в конечном счете победить в Гражданской войне. С другой стороны, он не создавал стимулов для экономического роста, порождал недовольство практически всех слоев населения, создавал иллюзорную веру в насилие как всемогущий рычаг решения всех проблем, стоящих перед страной. С окончанием войны военно-коммунистические методы исчерпали себя. Понято это было не сразу: еще в ноябре—декабре 1920 г. были приняты декреты о национализации мелкой промышленности, об отмене платы за продукты питания и топливо, коммунальные услуги.

33. Советская страна в годы нэпа. Образование СССР. (Билет 9)

Россия вышла из Гражданской войны 1918— 1920 гг. в состоянии «человека, избитого до полусмерти» (). Кризис имел всесторонний характер: экономическая разруха (промышленность, по некоторым показателям отброшенная к уровню 1861 г., бездействующий транспорт, сократившиеся наполовину посевные площади, из-меряемая тысячами процентов в год инфляция, развалившаяся финансовая система) дополнялась социальной катастрофой (падение уровня жизни, деклассирование, высокая смертность, голод) и политическим напряжением (недоверие к советской власти, усиление антибольшевистских настроений). Грозным предупреждением были восстание крестьян в Тамбовской губернии (антонов-щина) и восстание матросов, солдат и рабочих в Кронштадте под лозунгами политических свобод, переизбрания Советов, отстранения большевиков от власти.
 
  Кризис не был лишь следствием войны. Он свидетельствовал о крахе «военного коммунизма» как попытки непосредственного, стремительного, с опорой на насилие перехода к коммунизму. Весной 1921 г. на X съезде РКП(б) было объявлено о новой экономической политике (нэп) — новой потому, что она признавала необходимость маневра, допущения некоторой свободы экономической деятельности, торговли, товарно-денежных отношений, уступок крестьянству и частному капиталу. Принципиально цели не изменились — переход к коммунизму оставался программной задачей партии и государства, но методы этого перехода были отчасти пересмотрены.
 
  Нэп включал в себя ряд мер: замена продразверстки меньшим по размеру продналогом, допущение свободы торговли продуктами сельскохозяйственного производства; денационализация мелкой и средней промышленности при сохранении за государством так называемых командных высот (металлургия, транспорт, топливная промышленность, нефтедобыча и др.); объединение крупных предприятий в тресты, работавшие на основе хозрасчета и подчиненные Высшему совету народного хозяйства; отмена трудовой повинности и трудовой мобилизации, внедрение оплаты труда по тарифам с учетом количества и качества продукции; разрешение свободы частного капитала в промышленности, сельском хозяйстве, торговле, сфере обслуживания (с ограничениями), поощрение кооперации; допущение иностранного капитала (концессии, аренда); воссоздание банковской и налоговой систем; проведение денежной реформы на основе ограничения эмиссии, вытеснения совзнаков и введения устойчивой валюты — червонца.
 
  Достижения нэпа значительны: к 1925 г. был в основном достигнут довоенный уровень промышленного и сельскохозяйственного производства, остановлена инфляция, стабилизирована финансовая система, улучшилось материальное положение населения. Вместе с тем успехи нэпа не следует преувеличивать. По удачному выражению историка , он привел к восстановлению отсталости: задач модернизации, стоявших перед российской экономикой уже в начале XX в., он не решал. Более того, нэпу были свойственны весьма серьезные противоречия, которые привели к целой череде кризисов: сбыта промышленных товаров (осень 1923), дефицита промышленных товаров (осень 1924, осень 1925), хлебозаготовок (зима 1927/1928) и породили острую борьбу в руководстве партии и государства (см. билет № 10). Противоречия нэпа проявлялись в:
 
  экономике (техническая отсталость промышленности — высокие темпы ее восстановления, острая потребность в обновлении производственных мощностей — нехватка капиталов внутри страны, невозможность широкого привлечения иностранных капиталовложений, абсолютное преобладание мелких, полунатуральных крестьянских хозяйств на селе);
 
  социальной сфере (усиление неравенства, неприятие нэпа значительной частью рабочего класса и крестьянства, ощущение временности своего положения у многих представителей нэпманской буржуазии); политике (понимание нэпа как временного отступления, маневра, необходимого для перегруппировки сил, сохранение многочисленных ограничений для частного капитала в промышленности, торговле и сельском хозяйстве, острая борьба по вопросам, связанным с перспективами нэпа).
 
  Самым главным было противоречие между экономикой и политикой: экономика, основанная на частичном признании рынка и частной собственности, не могла стабильно развиваться в условиях ужесточения однопартийного политического режима, программные цели которого состояли в переходе к коммунизму — обществу, свободному от частной собственности. Официально о конце нэпа было объявлено в декабре 1929 г.
 
  Тогда же была отмечена седьмая годовщина подписания договора о создании Союза Советских Социалистических Республик (СССР, декабрь 1922). Его подписали представители четырех советских республик: РСФСР, Украины, Белоруссии и Закавказской Федерации (Азербайджан, Армения и Грузия). Эти государства образовали в годы Гражданской войны военно-политический союз, создав систему межгосударственных договоров и соглашений. С окончанием войны усилия по поиску будущих форм экономического и политического объединения активизировались. Сближение республик, с одной стороны, отвечало историческим традициям: столетиями складывавшаяся единая экономика, плодотворное культурное взаимодействие, участие в защите страны от внешних врагов. С другой стороны, оно опиралось на сходство политических систем, возникших после Октября 1917 г., на партийное единство: стоявшие у власти в этих государствах национальные компартии входили в состав РКП(б). Этот процесс не был простым. Давали о себе знать и националистические настроения части местной элиты, и стремление центра () утвердить единый порядок управления, игнорируя мнение республик.
 
  В августе 1922 г. от имени комиссии, созданной по постановлению ЦК РКП(б), был предложен план вхождения советских республик в состав РСФСР на правах автономий (проект авто-номизации ). Острая дискуссия завершилась одобрением федеративного проекта : республики сохраняют независимость и на условиях равноправия заключают договор об образовании союза (федерации). Именно этот проект лежал в основе Договора, подписанного 27 декабря и поддержанного I Всесоюзным съездом Советов 30 декабря 1922 г. Съезд принял также Декларацию об образовании СССР. В ведение Союза передавались вопросы внешней политики, обороны, внешней торговли, транспорта, бюджета, связи, денежного обращения. Вопросы просвещения, юстиции, здравоохранения и др. оставались в ведении союзных республик. Они имели право выхода из Союза. Учреждался высший орган союзного государства — Всесоюзный I съезд Советов и Центральный Исполнительный Комитет (ЦИК) Советов, действовавший в период между съездами. Он состоял из Совета Союза и Совета Национальностей. Высший исполнительный орган — Совет Народных Комиссаров СССР. Конституция СССР 1924 г. закрепила эти нормы. Образование СССР имело важное историческое значение. Была найдена новая форма совместного сосуществования народов, длительное время входивших в состав единого государства. Вместе с тем федеративные принципы устройства посте пенно вытеснялись иными — унитарными.

34. Партия большевиков и формирование режима личной власти в 20-е годы. (Билет 10)

Курс на утверждение однопартийной политической системы (т. е. такой системы, при которой сохраняется единственная и, следовательно, правящая партия) полностью соответствовал теоретическим представлениям о государстве диктатуры пролетариата. Власть, опирающаяся на прямое насилие и систематически применяющая его в отношении «враждебных классов», не допускала и мысли о возможности политического соперничества и оппозиции со стороны других партий. Столь же нетерпимым для данной системы было существование инакомыслия, альтернативных группировок внутри правящей партии. В 20-е гг. формирование однопартийной системы завершилось. Нэп, в экономической сфере допускавший элементы рынка, частной инициативы, предпринимательства, в сфере политической сохранил и даже ужесточил военно-коммунистическую нетерпимость к «врагам и колеблющимся».
 
  К 1923 г. были ликвидированы остатки многопартийности. Состоявшийся в 1922 г. судебный процесс над эсерами, обвиненными в организации заговоров против советской власти и вождей коммунистической партии, поставил точку в более чем двадцатилетней истории партии. В 1923 г. затравленные и запуганные меньшевики объявили о самороспуске. Прекратил свое существование Бунд. Это были левые, социалистические партии; монархические и либеральные партии были ликвидированы в первые годы после Октябрьской революции 1917 г.
 
  С политическими оппонентами, находившимися вне рядов коммунистической партии, было покончено. Оставалось добиться единства внутри партии. Вопрос о единстве партии после завершения Гражданской войны считал ключевым, «вопросом жизни и смерти». X съезд РКП(б) в 1921 г. принял по его настоянию знаменитую резолюцию «О единстве партии», запрещавшую любую фракционную деятельность. В не менее знаменитых последних работах 1922—1923 гг. тяжело болевший вождь призывал своих наследников хранить единство партии «как зеницу ока»: в расколе ее рядов он видел главную угрозу.
 
  Между тем внутрипартийная борьба, обострившаяся еще при жизни Ленина, после его смерти (январь 1924) разгорелась с новой силой. Ее движущими силами были, с одной стороны, разногласия о том, в каком направлении и как двигаться дальше (что делать с нэпом; какую политику вести в деревне; как развивать промышленность; где взять деньги на модернизацию экономики и пр.) и личное соперничество в непримиримой схватке за абсолютную власть — с другой.
 
  Основные этапы внутрипартийной борьбы в 20-е гг.:
 
  1923—1924 гг. — «триумвират» (, и ) против . Идейное содержание: Троцкий требует прекратить отступление перед мелкобуржуазной стихией, «закрутить гайки», ужесточить командное руководство экономикой, обвиняет лидеров партии в перерождении. Итог: победа «триумвирата», личное усиление Сталина. 1925 г. — Сталин, , и др. против «новой оппозиции» Зиновьева и Каменева. Идейное содержание: Сталин выдвигает тезис о «возможности построения социализма в отдельно взятой стране»; оппозиция защищает старый лозунг «мировой революции» и критикует авторитарные методы руководства партией. Итог: победа Сталина, сближение «новой оппозиции» с Троцким.
 
  1926—1927 гг. — Сталин, Бухарин, Рыков, Томский и др. против «объединенной оппозиции» Зиновьева, Каменева, Троцкого («троцкистско-зиновьевский блок»). Идейное содержание: продолжается борьба вокруг сталинского тезиса о строительстве социализма в отдельно взятой стране. Оппозиция требует форсировать развитие промышленности за счет «выкачивания» денег из деревни. Итог: победа Сталина, снятие лидеров оппозиции с руководящих постов в партии и государстве, ссылка, а затем изгнание из страны Троцкого.
 
  1928—1929 гг. — Сталин против «правой оппозиции» (Бухарин, Рыков, Томский). Идейное содержание: Сталин выдвигает курс на форсированную индустриализацию, проводимую за счет крестьянства, говорит об усилении классовой борьбы; Бухарин и другие развивают теорию о «врастании» в социализм, о гражданском мире и поддержке крестьянства. Итог: победа Сталина, разгром «правой оппозиции».
 
  Таким образом, внутрипартийная борьба в 20-е гг. завершилась личной победой Сталина, овладевшего к 1929 г. абсолютной властью в партии и государстве. Вместе с ним победил курс на отказ от нэпа, форсированную индустриализацию, коллективизацию сельского хозяйства, утверждение командной экономики.

35. Культура и наука в СССР в 20–30-е годы. (Билет 11)

С победой Октябрьской революции 1917 г. и установлением диктатуры пролетариата наука и культура стали «частью общепартийного дела»: их развитие было полностью подчинено общим целям социалистического строительства и осуществлялось под непосредственным партийно-государственным руководством. По мере того как утверждалась однопартийная политическая система, изгонялась оппозиция, складывалось тоталитарное государство, сфера культуры огосударствлялась, подгонялась под единый идейный стандарт, утрачивала творческую самостоятельность. Шел процесс формирования культуры, свойственной тоталитарному обществу, — культуры, поставленной под контроль государства, стремящегося руководить духовной жизнью общества, воспитывать его членов в духе господствующей идеологии. Сказанное, конечно, не означает, что наука и культура в 1920—1930-е гг. не знали взлетов, крупных свершений, выдающихся открытий. Происходившие в духовной сфере процессы были сложны и неоднозначны.
 
  Бесспорным достижением 20-х гг. стала ликвидация массовой неграмотности. Миллионы взрослых прошли подготовку в школах по ликвидации неграмотности (ликбезах), создавалась сеть изб-читален, библиотек. Новая система образования строилась на принципах единой трудовой школы. Обязательным было сначала четырехклассное начальное, а затем и семиклассное образование. 20-е гг. — яркая страница в истории отечественной педагогики, время экспериментов и новаций (безурочная система, безоценочное обучение, лабораторный метод, самоуправление и др.). В 30-е гг. ситуация в школьном образовании изменилась: были восстановлены традиционные формы обучения (уроки, предметы, оценки, строгая дисциплина), опыт предыдущего десятилетия осужден как «перегиб».
 
  К 20-м гг. относится создание так называемых рабфаков, факультетов по подготовке специалистов с высшим образованием из числа рабочих и крестьян. Особое внимание уделялось подготовке преподавателей общественных наук для высшей школы (Институт красной профессуры). В конце 20-х—30-е гг. прошел целый ряд кампаний по изгнанию из университетов и институтов профессоров и преподавателей, по мнению властей, не освоивших марксистское учение. Жертвами репрессий вместе с педагогами были и студенты (например, в конце 20-х гг. был арестован и сослан на Соловки выдающийся знаток русской литературы академик , тогда студент Ленинградского университета).
 
  Борьба за «идейную чистоту» предопределила особенности развития гуманитарных наук. О том, что власть не даст возможности продолжить исследования ученым, чьи научные взгляды отличны от марксистских, было заявлено громко и жестко: в 1922 г. группа видных философов, историков, экономистов, социологов (, , и др.) была выслана из страны. С выходом «Краткого курса истории ВКП(б)» появился своеобразный «эталон», с которым сверялось все написанное и высказанное. В 30-е гг. идеологическое давление на ученых-гуманитариев было дополнено прямыми репрессиями (аресты, ссылки, расстрелы). Среди жертв репрессий выдающиеся экономисты и , философ и др.
 
  В сфере точных и естественных наук ситуация была несколько иной. Выдающиеся открытия были сделаны , , и др. Государство, особенно с началом индустриализации и в условиях нарастания военной угрозы, вкладывало в развитие точных и естественных наук значительные средства, стремилось повысить материальный уровень жизни ученых. Но репрессии 30-х гг. не обошли ученых-естественников стороной. Был арестован и замучен в лагерях выдающийся генетик , в «шарашках» (конструкторских бюро и лабораториях, созданных в местах заключения) трудились , , и др.
 
  К началу 20-х гг. из страны эмигрировали многие выдающиеся писатели, художники, музыканты (, , М. Шагал, , и др.). Немало выдающихся деятелей русской культуры остались в России (, , расстрелянный в 1921 г., и др.). До середины 20-х гг. в искусстве царил дух творческого поиска, стремления найти необычные, яркие художественные формы и образы. Существовало множество творческих объединений, исповедовавших различные взгляды на сущность и предназначение искусства (Пролеткульт, Российская ассоциация пролетарских писателей, группа «Серапионовы братья», «Литературный центр конструктивизма», * Левый фронт искусств», Ассоциация художников революционной России, Общество московских живописцев и др.). С 1925 г. идеологическое давление на деятелей культуры усилилось. К середине 30-х гг. общеобязательным для советского искусства художественным методом был объявлен метод социалистического реализма (изображение действительности не такой, какова она есть, а такой, какой она должна быть с точки зрения интересов борьбы за социализм). Решающими в этом смысле событиями были создание в 1934 г. Союза советских писателей и ряд идеологических кампаний, осуждавших, например, музыку . Творческие союзы, по существу, превратились в часть партийно-государственного аппарата. Внедрение единых художественных канонов осуществлялось в том числе репрессивным путем. Погибли в лагерях Мандельштам, Клюев, Бабель, Мейерхольд, Пильняк, Васильев и др. Тоталитарный строй уничтожал свободу творчества, духовного поиска, художественного самовыражения — последовательно и методично: «Меня, как реку, суровая эпоха повернула. Мне подменили жизнь» ().
 
  И все-таки писателями, художниками, композиторами, деятелями театра и кино в эти годы были созданы талантливые и даже выдающиеся произведения: «Тихий Дон» , «Разгром» , «Белая гвардия», «Мастер и Маргарита» , «Реквием» , «Жизнь Клима Самгина» М. Горького, «Страна Муравия» , симфоническая и камерная музыка и , песни , театральные постановки во МХАТе, Камерном театре, Театре революции, кинофильмы , , и др.

36. Политика индустриализации в СССР в 20–30-е годы. (Билет 12)

 Задачу осуществления индустриализации, т. е. создания развитой промышленности, советская Россия унаследовала от России дореволюционной. Первые шаги в этом направлении были сделаны во второй половине XIX в. Высокими темпами росла промышленность в начале XX столетия. Первая мировая и Гражданская войны, разруха времен «военного коммунизма» отбросили экономику страны далеко назад. С окончанием восстановительного периода (1925) вновь возникла необходимость завершить давно начавшийся и трагически прерванный процесс. В конце 1925 г. был взят курс на индустриализацию, включавший в себя меры по обеспечению экономической независимости СССР, приоритетного развития тяжелой и оборонной промышленности, преодоления отставания от стран Запада.
 
  Вставали сложные вопросы о путях реализации этих целей. Где взять капиталы для финансирования промышленности? Какие темпы индустриализации дадут стабильный, устойчивый рост? Какую цену готово заплатить за неизбежные лишения общество? К 1927 г. определились два основных подхода.
 
  Первый подход, обоснованный видными учеными-экономистами: капиталы для финансирования индустриализации дадут развитие частного предпринимательства, привлечение иностранных займов, расширение торгового оборота; темпы индустриализации должны быть высокими, но при этом ориентироваться на реальные возможности, а не на политические потребности; индустриализация не должна вести к резкому падению жизненного уровня населения, крестьянства прежде всего.
 
  Второй подход, первоначально сформулированный лидерами левой оппозиции: финансировать индустриализацию за счет внешних ресурсов нет возможности, необходимо найти средства внутри страны, перекачивая их в тяжелую промышленность из легкой промышленности и сельского хозяйства; необходимо форсировать промышленный рост, провести индустриализацию стремительно за пять—десять лет; думать о цене индустриализации преступно, крестьянство есть «внутренняя колония», которая и оплатит все трудности.
 
  Первый подход означал проведение индустриализации при сохранении нэпа и рынка, второй — отказ от нэпа, переход к командной, предельно централизованной экономике.
 
  В конце 1927 г. были составлены директивы к пятилетнему плану, в основном базировавшиеся на первом подходе. Однако уже в начале 1928 г. потребовал пересмотреть плановые задания в сторону их резкого увеличения, сторонники старых цифр были заклеймены как носители «правого уклона», а их политические лидеры во главе с подвергнуты шельмованию. Возобладал курс на форсирование индустриализации: за десять лет «пробежать расстояние в 50—100 лет», на которые отстал СССР от передовых стран Запада.
 
  Первая и вторая пятилетки (1928—1932 и 1933—1937 соответственно) были подчинены решению этой задачи. Каковы их итоги? СССР вышел на второе место в мире по объему промышленного производства (общий рост в 4,5 раза); сократился разрыв между СССР и странами Запада по показателю промышленного производства на душу населения; были построены десятки крупных промышленных предприятий (Днепрогэс, Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, Сталинградский, Челябинский, Харьковский тракторные заводы и др.); возникли новые отрасли промышленности; исчезла безработица. СССР стал одной из немногих стран, способных производить все виды современной промышленной продукции. Вместе с тем намеченные темпы роста достигнуты не были, сложилась тенденция к их постоянному падению.
 
  Какой ценой были достигнуты успехи? Эта цена высока: обескровленное сельское хозяйство (о коллективизации см. билет № 14); отставание легкой промышленности; существенное снижение жизненного уровня населения; все более широкое использование бесплатного (рабского по существу) труда заключенных, армия которых в годы индустриализации неумолимо росла.
 
  Главное, к чему привел (и должен был привести) курс на форсированную индустриализацию, — это формирование командной экономики, сверхцентрализованной, подчиненной директивному планированию, полностью огосударствленной, систематически прибегающей к внеэкономическим мерам принуждения и потому репрессивной. Экономическая основа тоталитарного общества была тем самым создана.

37. Общественно-политическая жизнь в СССР в 30-е годы. Оформление тоталитарного режима. (Билет 13)

Общественно-политическая жизнь СССР в 1930-е гг. была жизнью страны, уже ставшей тоталитарной. Тоталитарным называют такое общество, в котором ликвидирована многопартийность и существует однопартийная политическая система; правящая партия срослась с государственным аппаратом и подчинила его себе; утвердилась единая, общеобязательная идеология; независимого от контроля партии и государства общества не существует, все общественные организации и все общественные отношения непосредственно контролируются государством; сложился культ вождя; существует разветвленный полицейский аппарат, проводящий репрессии в отношении граждан; гражданские права, формально признаваемые, на самом деле ликвидированы.
 
  Экономической основой тоталитаризма советского типа была командно-административная система, построенная на огосударствлении средств производства, директивном планировании и ценообразовании, ликвидации основ рынка. В СССР она сформировалась в процессе проведения индустриализации и коллективизации. Однопартийная политическая система утвердилась в СССР уже в 20-е гг. Сращивание партийного аппарата с государственным, подчинение партии государству стало фактом тогда же. В 30-е гг. ВКП(б), пройдя через ряд острых схваток ее лидеров в борьбе за власть, являлась единым, строго централизованным, жестко соподчиненным, отлаженным механизмом. Дискуссии, обсуждения, элементы партийной демократии безвозвратно ушли в прошлое. Коммунистическая партия была единственной легальной политической организацией. Советы, формально являвшиеся главными органами диктатуры пролетариата, действовали под ее контролем, все государственные решения принимались Политбюро и Центральным Комитетом ВКП(б) и лишь затем оформлялись постановлениями правительства. Ведущие деятели партии занимали руководящие посты в государстве. Через партийные органы шла вся кадровая работа: ни одно назначение не могло состояться без одобрения партийных ячеек.
 
  Что касается комсомола, профсоюзов, других общественных организаций, то они были не более чем «приводными ремнями» от партии к массам. Своеобразные «школы коммунизма» (профсоюзы для рабочих, комсомол — для молодежи, пионерская организация — для детей и подростков, творческие союзы — для интеллигенции), они, в сущности, выполняли роль представителей партии в различных слоях общества, помогали ей руководить всеми сферами жизни страны.
 
  Духовной основой тоталитарного общества в СССР была официальная идеология, постулаты которой — понятные, простые — внедрялись в сознание людей в виде лозунгов, песен, стихотворений, цитат вождей, лекций по изучению «Краткого курса истории ВКП(б)»: в СССР построены основы социалистического общества; по мере продвижения к социализму классовая борьба будет обостряться; «кто не с нами — тот против нас»; СССР — оплот прогрессивной общественности всего мира; «Сталин — это Ленин сегодня ». Малейшее отступление от этих простых истин каралось: «чистки», исключение из партии, репрессии были призваны сохранить идейную чистоту граждан.
 
  Культ Сталина как вождя общества был едва ли не важнейшим элементом тоталитаризма 30-х гг. В образе мудрого, беспощадного к врагам, простого и доступного лидера партии и народа абстрактные призывы обретали плоть и кровь, становились предельно конкретными и близкими. Песни, кинофильмы, книги, стихотворения, газетные и журнальные публикации внушали любовь, трепет и граничащее со страхом уважение. На нем замыкалась вся пирамида тоталитарной власти, он был ее бесспорным, абсолютным вождем.
 
  В 30-е гг. на полных оборотах работал сложившийся ранее и существенно разросшийся репрессивный аппарат (НКВД, органы внесудебной расправы — «тройки», Главное управление лагерей — ГУЛАГ и др.). С конца 20-х гг. волны репрессий шли одна за другой: «Шахтинское дело» (1928), процесс над «Промышленной партией» (1930), «Дело академиков» (1930), репрессии в связи с убийством Кирова (1934), политические процессы 1936—1939 гг. против бывших вождей партии (, , и др.), руководителей Красной Армии (, , и др.). «Большой террор» унес жизни почти 1 млн расстрелянных, миллионы людей прошли через лагеря ГУЛАГа. Репрессии были тем самым орудием, посредством которого тоталитарное общество расправлялось не только с реальной, но и с предполагаемой оппозицией, вселяло страх и покорность, готовность жертвовать друзьями и близкими. Они напоминали запуганному обществу о том, что человек, «взвешенный на весах» истории, легок и ничтожен, что его жизнь не имеет никакой ценности, если она нужна обществу. Террор имел и экономическое значение: на стройках первых пятилеток трудились миллионы заключенных, внося свой вклад в экономическое могущество страны.
 
  В обществе сложилась весьма непростая духовная атмосфера. С одной стороны, многим хотелось верить, что жизнь становится лучше и веселее, что трудности пройдут, а сделанное ими останется навсегда — в светлом будущем, которое они строят для следующих поколений. Отсюда энтузиазм, вера, надежда на справедливость, гордость от участия в великом, как считали миллионы людей, деле. С другой стороны, царили страх, ощущение собственной незначительности, незащищенности, утверждалась готовность беспрекословно выполнять данные кем-то команды. Полагают, что именно такое — взвинченное, трагически расколотое восприятие действительности свойственно тоталитаризму, который требует, говоря словами философа, «восторженного утверждения чего-то, фанатической решимости ради ничто».
 
  Символом эпохи можно считать принятую в 1936 г. Конституцию СССР. Она гарантировала гражданам весь набор демократических прав и свобод. Другое дело, что большинства из них граждане были лишены. СССР характеризовался как социалистическое государство рабочих и крестьян. Конституция отмечала, что социализм в основном построен, утвердилась общественная социалистическая собственность на средства производства. Политической основой СССР признавались Советы депутатов трудящихся, за ВКП(б) закреплялась роль руководящего ядра общества. Принцип разделения властей отсутствовал.

38. Политика коллективизации в СССР в 30-е годы. (Билет 14)

Началом сплошной коллективизации сельского хозяйства в СССР стал 1929 год. В знаменитой статье «Год великого перелома» форсированное колхозное строительство было признано главной задачей, решение которой уже через три года сделает страну «одной из самых хлебных, если не самой хлебной страной в мире». Выбор был сделан — в пользу ликвидации единоличных хозяйств, раскулачивания, разгрома хлебного рынка, фактического огосударствления деревенской экономики. Что стояло за этим решением?
 
  С одной стороны, крепнувшая убежденность в том, что экономика всегда следует за политикой, а политическая целесообразность выше экономических законов. Именно эти выводы сделало руководство ВКП(б) из опыта разрешения хлебозаготовительных кризисов 1926—1929 гг. Сущность кризиса хлебозаготовок состояла в том, что крестьяне-единоличники снижали поставки зерна государству и срывали намеченные показатели: твердые закупочные цены были слишком низки, а систематические нападки на «деревенских мироедов» не располагали к расширению посевных площадей, повышению урожайности. Экономические по характеру проблемы партия и государство оценивали как политические. Соответствующими были предложенные решения: запрет свободной торговли хлебом, конфискация зерновых запасов, возбуждение бедноты против зажиточной части деревни. Результаты убеждали в эффективности насильственных мер.
 
  С другой стороны, требовала колоссальных капиталовложений начавшаяся форсированная индустриализация. Главным их источником была признана деревня, которая должна была, по замыслу разработчиков новой генеральной линии, бесперебойно снабжать промышленность сырьем, а города — практически бесплатным продовольствием.
 
  Политика коллективизации проводилась по двум основным направлениям: объединение единоличных хозяйств в колхозы и раскулачивание.
 
  Основной формой объединения единоличных хозяйств были признаны колхозы. В них обобществлялись земля, крупный скот, инвентарь. В постановлении ЦК ВКП(б) от 5 января 1930 г. устанавливались поистине стремительные темпы коллективизации: в ключевых производящих зерно регионах (Поволжье, Северный Кавказ) она должна была завершиться в течение одного года; на Украине, в черноземных областях России, в Казахстане — в течение двух лет; в остальных районах — в течение трех лет. Для ускорения коллективизации в деревню были направлены «грамотные в идейном отношении» городские рабочие (сначала 25 тыс., а затем еще 35 тыс. человек). Колебания, сомнения, душевные метания крестьян-единоличников, в массе своей привязанных к собственному хозяйству, к земле, к скоту («...остался в прошлом я одной ногою, скольжу и падаю другою», — писал по другому поводу Сергей Есенин), преодолевались просто — силой. Карательные органы лишали упорствовавших избирательных прав, конфисковывали имущество, запугивали, сажали под арест.
 
  Параллельно коллективизации шла кампания раскулачивания, ликвидации кулачества как класса. На этот счет была принята секретная директива, по которой все кулачество (кого понимать под кулаком, в ней четко не определялось) делилось на три категории: участников антисоветских движений; зажиточных хозяев, имевших влияние на соседей; всех остальных. Первые подлежали аресту и передаче в руки ОГПУ; вторые — выселению в отдаленные области Урала, Казахстана, Сибири вместе с семьями; третьи — переселению на худшие земли в том же районе. Земля, имущество, денежные накопления кулаков подлежали конфискации. Трагизм ситуации усугублялся тем, что по всем категориям были установлены твердые задания для каждого региона, которые превышали реальную численность зажиточного крестьянства. Были еще так называемые подкулачники, «пособники врагов-мироедов» («...самого ободранного батрака вполне можно зачислить в подкулачники», — свидетельствует ). По данным историков, зажиточных хозяйств накануне коллективизации было около 3%; раскулачиванию подлежали в некоторых районах до 10— 15% единоличных хозяйств. Аресты, расстрелы, переселения в отдаленные районы — весь набор репрессивных средств был использован при проведении раскулачивания, которое коснулось не менее 1 млн хозяйств (средняя численность семей — 7—8 человек).
 
  Ответом стали массовые волнения, убой скота, скрытое и явное сопротивление. Государству пришлось временно отступить: статья Сталина «Головокружение от успехов» (весна 1930) ответственность за насилие и принуждение возложила на местные власти. Начался обратный процесс, миллионы крестьян вышли из колхозов. Но уже с осени 1930 г. нажим вновь усилился. В 1932— 1933 гг. в самые хлебные районы страны, прежде всего на Украину, Ставрополье, Северный Кавказ пришел голод. По самым осторожным подсчетам, голодной смертью умерло более 3 млн человек (по другим данным, до 8 млн). При этом неуклонно росли и экспорт зерна из страны, и объемы государственных поставок. К 1933 г. в колхозах состояло более 60% крестьян, к 1937 г. — около 93%. Коллективизация была объявлена завершенной.
 
  Каковы ее итоги? Статистика свидетельствует о том, что она нанесла невосполнимый урон аграрной экономике (сокращение производства зерна, поголовья скота, урожайности, посевных площадей и пр.). Вместе с тем государственные заготовки зерна выросли в 2 раза, размеры налогов с колхозов — в 3,5 раза. За этим очевидным противоречием стояла подлинная трагедия российского крестьянства. Конечно, крупные, технические оснащенные хозяйства имели известные преимущества. Но главным было не это. Колхозы, формально остававшиеся добровольными кооперативными объединениями, на деле превратились в разновидность государственных предприятий, имевших жесткие плановые задания и подлежавших директивному управлению. При проведении паспортной реформы колхозники паспортов не получили: фактически их прикрепили к колхозу и лишили свободы передвижения. Промышленность росла за счет сельского хозяйства. Коллективизация превратила колхозы в надежных и безропотных поставщиков сырья, продовольствия, капиталов, рабочей силы. Более того, она уничтожила целый социальный слой крестьян-единоличников с его культурой, нравственными ценностями, устоями. Ему на смену пришел новый класс — колхозное крестьянство.