Реферат на тему:

Сисой Великий (броненосец)

SisoyVelikiy1897.jpg

План:

Введение

    1 Основные характеристики 2 Описание конструкции
      2.1 Корпус 2.2 Бронирование 2.3 Артиллерийское вооружение 2.4 Минное вооружение 2.5 Силовая установка 2.6 Оборудование
    3 История службы
      3.1 Проектирование, постройка и испытания 3.2 Средиземноморский поход 3.3 На Дальнем Востоке 3.4 В составе Второй Тихоокеанской эскадры
    4 Общая оценка проекта

Литература

Введение

«Сисо?й Вели?кий» — пятый из броненосцев Балтийского флота, построенных по принятой в 1881 году 20-летней судостроительной программе. Погиб в Цусимском сражении 14-15 мая 1905 года (здесь и далее даты приведены по старому стилю).

1. Основные характеристики

Водоизмещение по проекту 8880 т, полное фактическое 10 400 т. Длина полная 107,24 м, по грузовой ватерлинии 105,16 м, между перпендикулярами 101,19 м; наибольшая ширина по ГВЛ 20,73 м; осадка на ровный киль по проекту 6,71 м, фактическое 7,5 м.

Бронирование (сталежелезные плиты): главный пояс 406—305 мм; верхний пояс 127 мм; траверзы 229—203 мм; палуба 63,5-51 мм; башни 305 мм, их барбеты 305—127 мм, крыши башен 63,5 мм; каземат 127 мм, крыша каземата 38 мм; рубка 229 мм, крыша рубки 12,7 мм.

Вооружение: четыре 305-мм 40-калиберных орудия в двух башнях; шесть 152-мм 45-калиберных орудий Канэ в каземате;мм одноствольных, четыре 37-мм пятиствольных и 10 одностольвных пушек Гочкиса; две 63,5-мм десантных пушки Барановского; шесть подводных минных аппаратов; 50 мин заграждения.

Мощность машин на испытаниях 8635,22 л. с. Скорость проектная 16 уз, на испытаниях 15,65 уз. Дальность плавания по проекту с полным запасом угля экономическим ходом 4440 миль.

2. Описание конструкции

2.1. Корпус

Корпус корабля имел двойное дно на протяжении 14-79 шпангоутов и двойной борт от 20 до 76 шпангоута. Междудонное пространство уменьшалось от 1,22 м в районе киля до 0,76 м у бортов; расстояние между внешним и внутренним бортом составляло около 1,7 м. На каждом борту было шесть непрерывных внутренних стрингеров; четвёртый из них, считая от киля, был водонепроницаемым на протяжении двойного дна, а шестой (нижний шельф) — на протяжении двойного борта. Шпация между шпангоутами 17-76 была равна 1,22 м; в нос и корму от них она уменьшалась до 0,91 м. Шпангоуты 20, 24, 27, 30, 34, 38, 42, 46, 50, 54, 58, 62, 65, 68, 71 и 76 были водонепроницаемыми.

Корпус имел боковые кили длиной по 35,05 м. Форштевень был укреплён горизонтальными стальными рёбрами «для увеличения его крепости как тарана».

Непотопляемость броненосца обеспечивалась продольными и поперечными водонепроницаемыми переборками. Продольные переборки располагались на расстоянии 1,83 м в носу и 2,44 м на протяжении 24-54 шпангоутов от внутренних бортов и имели высоту около 6,7 м от внутреннего дна. Пространство между ними и внутренними бортами занимали угольные ямы. Средняя продольная переборка располагалась между 29 и 65 шпангоутами на высоту от второго дна до бронепалубы. Главные поперечные переборки располагались на 5, 9, 14, 20, 29, 42, 54, 65, 76 и 79 шпангоутах; переборки на 5, 9, 14, 29 и 65 шпангоутах доходили до жилой палубы, на 20, 42, 54 и 76-м — до батарейной, на 79-м — до платформы.

2.2. Бронирование

Для защиты корабля использовались сталежелезные плиты. Главный пояс по ватерлинии прикрывал среднюю часть корабля от 20 до 76 шпангоута, его длина составляла 69,19 м, а высота — 2,18 м, из коих ниже ватерлинии по проекту 1,22 м. Толщина пояса на протяжении машинных и котельных отделений в верхней части (на высоте 1,22 м) составляла 406 мм, к нижней кромке она уменьшалась до 203 мм. Перед котельными и позади машинных отделений толщина пояса уменьшается до 305 мм в верхней части, а к нижней кромке — до 152 мм. Спереди и сзади пояс замкнут броневыми траверзами толщиной 229 (носовой) и 203 (кормовой) мм; её толщина к нижней кромке траверзов уменьшается до 152 и 127 мм соответственно.

Над главным поясом на уровне жилой палубы шёл верхний пояс, или нижний каземат. Он имел длину 46,33 м и высоту 2,24 м и состоял из 127-мм плит.

Плоская броневая палуба имела толщину 63,5 мм в пределах нижнего пояса и 51 мм вне его. Она опускалась к корме и носу, укрепляя в последнем случае таран форштевня.

Каземат артиллерии среднего калибра (верхний каземат) располагался на уровне батарейной палубы и имел длину 19,2 м, высоту 2,29 м и толщину 127 мм. Сверху он был прикрыт 38-мм бронёй.

Барбеты башен главного калибра имели толщину 305 мм, уменьшаясь под батарейной палубой до 254 мм вне верхнего пояса и до 127 мм в его пределах. Сами башни имели броню толщиной 305 мм и 63,5-мм крыши.

Боевая рубка имела толщину 229 мм, сверху её закрывала 12,7-мм крыша.

2.3. Артиллерийское вооружение

Главный калибр включал четыре 305-мм орудия с длиной ствола 40 калибров. «Сисой Великий» стал первым броненосцем, оснащённым этими орудиями. Они устанавливались попарно в двух башнях в носу и корме.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Средний калибр состоял из шести 152-мм скорострельных пушек Канэ с длиной ствола 45 калибров. Эти орудия стали стандартными на всех броненосцах русского флота, начиная с «Сисоя Великого». Впервые они были установлены на броненосном крейсере «Рюрик». Все шесть пушек стояли в средней части корабля в каземате на батарейной палубе.

Противоминный калибр был представлен 47-мм и 37-мм скорострельными пушками Гочкиса. Четыре 47-мм одноствольных пушки стояли в батарее на верхней палубе, ещё четыре — на батарейной палубе (по две в носу и корме) и последние четыре — на спардеке (по две у боевой рубки и у кормового мостика).

По две пятиствольных 37-мм пушки были установлены у ходовой рубки и на крыльях мостика, десять одноствольных — на боевом марсе. Планировалось установить ещё две одноствольные пушки на кормовом балконе, но этого сделать не успели.

Как и любой русский корабль 1 ранга того времени, «Сисой Великий» нёс два 63,5-мм десантных орудия Барановского. На корабле для них были предусмотрены станки по бортам в средней части спардека.

2.4. Минное вооружение

На корабле было установлено шесть надводных минных аппаратов: по одному в фор - и ахтерштевне и по два с каждого борта. Помимо этих аппаратов, была предусмотрена перевозка ещё двух аппаратов для вооружения ими паровых катеров.

Броненосец перевозил 50 сфероконических мин заграждения, которые устанавливались с «минных плотиков» (своеобразных «катамаранов» из парового катера и баркаса, соединённых специальным настилом).

2.5. Силовая установка

Корабль имел две главные паровые машины с мощностью по проекту 4250 л. с. каждая при 100 об/мин и давлении пара 8,87 атм. Цилиндры высокого давления имели диаметр 1041 мм, среднего — 1524 мм, низкого — 2286 мм, ход поршней — 1067 мм.

Пар вырабатывался в восьми огнетрубных котлах, четыре из них были двойными и четыре — одинарными. Суммарная нагревательная поверхность составляла 2202 м?, площадь колосниковых решёток — 78,78 м?.

По проекту силовая установка должна была обеспечить скорость 16 уз; на испытаниях, несмотря на превышение мощности машин (она достигла 8635 л. с.), корабль показал лишь 15,65 уз.

Нормальный запас угля был предусмотрен в 550 т, полный — 975 т. Дальность плавания с нормальным и полным запасом соответственно при скорости 10 уз должна была составлять 2530 и 4440 миль, полным ходом — 1256 и 2220 миль.

2.6. Оборудование

Водоотливная и противопожарная системы включала четыре паровых «турбины» подачей по 750 т/ч, два эжектора системы Фридмана, два паровых насоса системы Вортингтона подачей по 125 т/ч и одну пожарную помпу системы Шанд-Мэсона. Один из насосов Вортингтона из-за задержек с изготовлением был заменён на насос системы Кларка-Чапмана.

Корабль оснащался двумя мачтами — деревянной грот-мачтой «для сигналов» (на её марсе стоял 75-см прожектор системы Манжена) и стальной фок-мачтой (высота 16,76 м) с боевым марсом, на котором располагались 37-мм пушки Гочкиса, и вторым марсом для второго «боевого электрического фонаря» (прожектора).

Проектом предусматривался следующий набор плавсредств: по два 34-футовых паровых катера, 20-вёсельных баркаса, 16-вёсельных рабочих катера, 14-вёсельных лёгких катера, 6-вёсельных яла и 6-вёсельных вельбота. Последние почему-то изготовлялись по разным чертежам: один — принятых для вельбота клипера «Пластун», второй — фрегата «Светлана».

3. История службы

3.1. Проектирование, постройка и испытания

Эскизный проект очередного балтийского броненосца был подготовлен в Морском техническом комитете (МТК) к сентябрю 1890 года. Хотя в качестве основного прототипа был выбран первый из броненосцев 20-летней судостроительной программы — «Император Александр II», многими чертами новый корабль походил на строящийся броненосец «Наварин». По этому проекту «Гангут № 2» (так именовался корабль до присвоения ему названия, поскольку он строился в Новом Адмиралтействе вслед за броненосцем «Гангут») должен был иметь следующие основные характеристики:

    водоизмещение 8500 т; длина между перпендикулярами 101,04 м, по грузовой ватерлинии (ГВЛ) 104,73 м, ширина по ГВЛ 20,42 м, осадка на ровный киль 6,4 м; скорость полного хода 16 уз; дальность плавания полным ходом 1585 миль, экономическим 10-узловым — 3047 миль; силовая установка — две вертикальные паровые машины тройного расширения суммарной мощностью 7320 л. с.; вооружение: три 305-мм орудия с длиной ствола 35 калибров в двух барбетных установках, четыре 152-мм орудия с длиной ствола 35 калибров в каземате на жилой палубе, четыре 120-мм пушки Армстронга в каземате на батарейной палубе, шести 47-мм одноствольных и четырёх 37-мм пятиствольных пушек Гочкиса; бронирование: пояс по ватерлинии длиной 69,49 м, высотой 2,13 м (из них 0,91 м выше ватерлии) и толщиной 406 мм в средней части, 356 мм в носу и 305 мм в корме; носовой траверз толщиной 241 мм, кормовой — 216 мм; барбеты орудий главного калибра — от 178 до 305 мм, их прикрытие сверху — 63,5 мм; каземат — 127 мм (его длина для 152-мм орудий составляла 41,46 м, а для 120-мм — 27,12 мм); броневая палуба — 63,5 мм в пределах каземата и 51 мм вне его; палуба над казематами — 38 мм; боевая рубка — 152 мм.

Мнения известных адмиралов об этом проекте оказались противоречивыми. Так, А. А. Пещуров и С. О. Макаров предлагали в кормовом барбете установить не одно, а два 305-мм орудия, а П. П. Пилкин считал возможным вовсе отказаться от кормового барбета, установив в корме две 229-мм пушки в казематах, то есть вернуться к схеме вооружения «Императора Александра II». С. О. Макаров, П. П. Пилкин и В. П. Верховский желали увеличить мощность машин и скорость хода, уменьшив толщину броневой защиты. С. О. Макаров предлагал отказаться от 152-мм пушек, заменив их на два 229-мм орудия, а В. П. Верховский считал, что артиллерийское вооружение слишком разнообразно. Но самый удивительный отзыв прислал вице-адмирал Н. В. Копытов: он рекомендовал вовсе отказаться от броненосца, построив крейсер, проект которого им предлагался ещё в 1869 году; главным же оружием корабля он считал таран.

В итоге МТК решил увеличить число 305-мм орудий до четырёх и поднять мощность машин до 8500 л. с., однако сделать это в рамках водоизмещения 8500 т не удалось. 29 января 1891 года проект в общих чертах одобрили и после подписания управляющим морским министерством Н. М. Чихачёвым начали разработку детальных чертежей. 6 марта была утверждена спецификация, при этом водоизмещение увеличилось до 8880 т; немного возросли и размерения корабля.

Через некоторое время решили — как впоследствии оказалось, не окончательно, вопрос со средней артиллерией корабля. Посчитав обоснованными доводы С. О. Макарова и В. П. Верховского о нецелесообразности наличия двух калибров средней артиллерии (152 и 120 мм), решили установить только один — но не современные 120-мм пушки Армстронга, а уже устаревшие 152-мм 35-калиберные (такие орудия уже стояли на всех других построенных и строящихся броненосцах 20-летней судостроительной программы).

Постройка корабля началась 25 июля 1891 года в деревянном эллинге Нового Адмиралтейства. Строителем был назначен старший судостроитель В. В. Максимов, позднее его сменил младший судостроитель А. И. Мустафин; общее руководство осуществлял командир Санкт-Петербургского порта контр-адмирал В. П. Верховский. 21 декабря броненосец был зачислен в списки флота с присвоением названия «Сисой Великий» в честь одного из христианских святых (это имя и раньше иногда носили русские корабли). 18 февраля 1892 года, после принятия новой классификации боевых кораблей, «Сисой Великий» стал числиться эскадренным броненосцем (до этого он именовался броненосным кораблём). Официальная закладка состоялась 7 мая; на ней присутствовал император Александр III и наследник престола, будущий император Николай II.

Строительство чуть было не застопорилось из-за бюрократических проволочек: как выяснилось, Главное управление кораблестроения и снабжений (ГУКиС), отвечавшее за материальное обеспечение постройки, забыло заключить контракты на изготовление фор - и ахтерштевней, рулевой рамы и кронштейнов гребных валов. После безуспешных попыток заказать эти элементы корпуса за границей заказы были выданы отечественным предприятиям — Путиловскому (кронштейны гребных валов) и Александровскому (всё остальное) заводам. Последний не раз срывал контрактные сроки, не стал исключением и заказ для «Сисоя Великого». Препирательства правления завода с ГУКиС и командиром Петербургского порта привели к тому, что 5 октября 1893 года В. П. Верховский прямо обвинил завод в срыве сроков готовности броненосца. Отчасти это было правдой, однако главная причина хронического долгостроя крылась в общей неразберихе и неэффективном управлении казённым судостроением Российской империи, а также в слабости производственной базы (тот же Путиловский завод, бывший одним из самых мощных отечественных предприятий, соглашася изготовить кронштейны гребных валов лишь после завершения аналогичных работ для позднее заказанных броненосцев типа «Полтава», и в конце концов кронштейны для «Сисоя» пришлось делать значительно более слабому Александровскому заводу).

Затягиванию сроков работ и перегрузке кораблей способствовали и постоянные переделки проектов в МТК. Так, 28 августа 1891 года управляющий морским министерством Н. М. Чихачёв распорядился установить на «Сисое Великом» два подводных минных аппарата в дополнение к уже запланированным шести надводным, что вызвало бы перегрузку в 26 т. Впрочем, на этот раз строителю удалось убедить адмирала отказаться от этой затеи, и 1 декабря МТК утвердил места установки только ранее запланированных аппаратов: по одному носовому и кормовому и четыре бортовых. Этим же решением предусмотрели два минных аппарата для вооружения паровых катеров, два насоса, два «воздухохранителя» (баллона) для сжатого воздуха, от 40 до 50 сфероконических мин заграждения (позже остановились на количестве 50 штук) и два 75-см «фонаря Манжена» (прожектора).

В начале 1893 года вместо барбетных установок было решено применить башенные по типу применённых на броненосце «Наварин». Заодно решили заменить главный калибр на новейшие 305-мм пушки с длиной ствола 40 калибров, а средний — на шесть скорострельных 152-мм пушек Канэ с длиной ствола 45 калибров. Впрочем, приспособления для подачи патронов к 152-мм орудиям заказали лишь почти спустя два года — 4 декабря 1895 года. Их должен был изготовить и установить на корабль Металлический завод. Запланированные изменения в составе артиллерии вызывали перегрузку в 52,4 т. Позднее она ещё более возросла, поскольку расширился состав малокалиберной артиллерии: добавилисьмм одноствольных пушек Гочкиса для размещения их на боевых марсах. МТК, приняв решение об изменении состава артиллерии, не озаботился своевременным выпуском соответствующих чертежей, что опять-таки затянуло строительство корабля.

5 октября 1893 года В. П. Верховский вновь сообщил в ГУКиС о замедлении работ на «Сисое Великом»: Александровский завод из-за несвоевременной поставки стали не смог вовремя изготовить ахтерштевень и рулевую раму. В декабре того же года В. П. Верховскому удалось перепоручить заказ на рангоут Кронштадтскому порту — Санкт-Петербургский порт, которому изначально был дан этот заказ, вообще не имел мачтовой мастерской (похоже, в ГУКиС толком не знали, какое предприятие какими производственными возможностями обладает).

К 1 апреля 1894 года были испытаны на водонепроницаемость 67 отделений, остальные восемь испытали к 10 мая. 13 мая командир Санкт-Петербургского порта назначил комиссию, которая через три дня освидетельствовала корпус и нашла, что все работы выполнены правильно в соответствии с чертежами и спецификацией, а спусковой вес составляет 4009 т.

Торжественный спуск на воду состоялся 20 мая 1894 года. На борту яхты «Полярная звезда» за церемонией наблюдал император Николай II.

Достройка броненосца на плаву шла тоже весьма медленно. Так, 16 августа ГУКиС напомнило МТК, что чертежи мачт и марсов, которые должны были сделать к 1 августа, всё ещё находятся на рассмотрении, а чертежи рельсов для подачи снарядов и зарядов по-прежнему разрабатываются артиллерийской инспекцией МТК. Кроме того, не прошли утверждение чертежи водоотливной системы, минного вооружения, расположения шлюпок и общей судовой вентиляции.

Две вертикальные машины тройного расширения мощностью по 4250 л. с. каждая, заказанные Балтийскому заводу, были поставлены точно в срок. К концу 1895 года их подготовили к ходовым испытаниям, но незавершённость корпусных работ не позволила их провести. Машины пришлось разобрать, и вступление корабля в строй снова откладывалось. Достаточно успешно шли работы по изготовлению и монтажу водоотливных средств, задерживались поставкой лишь насосы Вортингтона. В конце концов один насос взяли из числа заказанных для «Императора Александра II», а второй МТК 14 февраля 1894 года распорядился заменить насосом системы Кларка-Чапмана.

Чертежи наружного вида с удлинёнными дымовыми трубами и передвинутой в корму мачтой поступили на утверждение в МТК 16 января 1895 года, но лишь через четыре месяца их, наконец, утвердили.

В январе 1896 года командир броненосца капитан 1 ранга Сиденснер направил В. П. Верховскому рапорт, в котором просил «устроить на кормовом свесе спардека стольную командирскую рубку, а главный компас поместить в этой рубке», но получил отказ: с подобной просьбой обращался в своё время командир броненосца «Гангут» Н. И. Скрыдлов, но ещё не законченная рубка «была уничтожена по настоянию другого командира броненосца капитана 1 ранга Бирилёва. Данный случай свидетельствует о том, что такая рубка не является необходимостью, тем более на „Сисое“, который и так уже перегружен».

Управляющий морским министерством назначил дату окончания строительных работ — 15 сентября 1896 года, однако за три недели до этого, 23 августа, ведомость незаконченных работ ещё включала в себя 92 пункта, включая водоотливную и вентиляционную системы, а также одну из двух башенных установок. Кроме того, пришлось менять оказавшуюся неисправной рулевую машину — чтобы не терять время, взяли готовую от одного из броненосцев типа «Полтава».

В августе 1896 года «Сисой Великий» пришёл в Кронштадт и был поставлен в док, где пробыл до 12 сентября. 23 сентября на кронштадтской мерной линии состоялись предварительные испытания. Машина работала вполне исправно, корабль развил скорость 15,5 уз. 5 октября броненосец вышел из Кронштадта на официальные ходовые испытания. В течение пяти часов, которые «Сисой Великий» шёл полным ходом, не было замечено никаких неполадок в работе его механизмов, а их суммарная мощность составила 8494,63 л. с. Успешно прошли и все четыре пробега на мерной линии, средняя суммарная мощность во время которых составила 8635,22 л. с. Достигнутая скорость 15,65 уз была сочтена вполне удовлетворительной.

3.2. Средиземноморский поход

В 1896 году резко обострилась внутренняя ситуация в Турции. В августе этого года мусульмане устроили армянскую резню в Константинополе. Под давлением европейских держав турецкое правительство обещало провести определённые реформы, но до этого дело дойти не успело: начались столкновения между турецким и христианским населением острова Крит. Греция высадила на острове небольшой отряд своих войск, и началась Первая греко-турецкая война.

Европейские державы, стремясь предотвратить эскалацию конфликта, который грозил общебалканской войной, направили к берегам Крита свои боевые корабли с задачей блокировать остров. В связи с этим Главный морской штаб (ГМШ) решил немедленно усилить русскую Средиземноморскую эскадру, для чего резко ускорили достроечные работы на «Сисое Великом». Это, конечно, сказалось на их и так не слишком высоком качестве, что выявилось уже в первом переходе в Портленд 2-3 декабря 1896 года. Например, совершенно никудышной оказалась вентиляция рулевого отделения, и командир корабля капитан 1 ранга А. Н. Паренаго был вынужден приобрести электрический вентилятор, который установили в вытяжной трубе. Про некоторые вещи вообще забыли; так, в Санкт-Петербургском порту остались 144 медных кольца, которые следовало вставлять перед боем в иллюминаторные отверстия — о них вспомнили лишь в конце февраля 1897 года, после чего месяц занимались перепиской, и лишь в конце марта их, наконец, отправили на броненосец.

14 ноября 1896 года «Сисой Великий» прибыл в Алжир. Там рассчитывали пробыть 20 дней, занимаясь необходимыми исправлениями и окраской, однако этим планам не суждено было сбыться: уже 20 числа по распоряжению управляющего морским министерством корабль ушёл в Пирей. Успели лишь проконопатить пазы деревянного настила палубы; течи через пазы и стыки листов бортовой обшивки пришлось устранять в Пирее, там же отремонтировали и неисправную электропроводку.

«Сисой Великий» был включён в состав Отдельного отряда судов Средиземного моря (в него входили также броненосцы «Император Александр II» и «Император Николай I», а также несколько более мелких кораблей), которым в то время командовал контр-адмирал Мессер. После этого корабль приступил к учениям.

Первая артиллерийская стрельба прошла успешно. 3 марта 1897 года броненосец вышел из бухты Суда (о. Крит) на вторую стрельбу. В 10 милях от берега поставили щит и начали учения. Более часа всё шло нормально, однако затем вслед за выстрелом из кормовой башни главного калибра раздался взрыв. Крышу башни весом 7,5 т перебросило на носовой мостик, всю корму застилал дым. Возникший пожар, впрочем, удалось всего за 5 мин. При взрыве погибли механик Дерягин, 14 матросов и вольнонаёмный регистратор французский подданный Брусе; из числа 15 тяжелораненых командир башни лейтенант А. Н. Пещуров и двое матросов умерли на следующий день, ещё трое матросов скончались позднее; квартирмейстер Сеп и трое матросов получили лёгкие ранения. Всё оборудование башни было разрушено, 15 броневых плит сдвинулись с места. С тумбы сбросило 37-мм пушку, повредило паровой катер, световые люки и стеньгу.

Ремонт корабля было решено поручить французской фирме «Форж э Шантье» (Forges et Chantiers de la Mediterranee). Попутно решили выполнить основные необходимые работы по корпусу, артиллерии и энергетической установке броненосца, которые не успели окончить; второстепенные работы по-прежнему должны были выполняться «судовыми средствами».

17 марта броненосец прибыл в Тулон, где его уже ожидала следственная комиссия Главного военно-морского судного управления под председательством капитана 1 ранга А. М. Абазы. В состав комиссии входили исполняющий должность главного инспектора морской артиллерии полковник А. Ф. Бринк (эксперт), военно-морской следователь при Санкт-Петербургском порте капитан Кетриц и военно-морской агент во Франции лейтенант Мартынов, а также представитель Обуховского завода, изготовившего пушки корабля, подполковник морской артиллерии К. М. Иванов. Расследование позволило установить причины произошедшей трагедии.

Всё началось с того, что при стрельбе «учебными половинными зарядами в 208 фунтов бурого пороха и неснаряженными снарядами в 696 фунтов» испортился гидравлический механизм закрывания затвора, и прислуга орудий перешла на ручной привод. Готовя левое орудие к очередному выстрелу, комендор М. Власов задвинул замок в гнездо, но не повернул до конца поршень замка. Вероятно, из-за сотрясения после первых выстрелов сместились подвижные части затвора, и комендор, считая, что он повернул рукоятку поршня до конца, на самом деле оставил замок открытым. Ошибку мог предотвратить командир башни лейтенант А. Н. Пещуров, но он, занятый определением данных для выстрела и наводкой орудия, положился на квартирмейстера Е. Попова, который именно в этот момент спустился к заряднику. В результате выстрел произошёл при фактически открытом затворе. Особое внимание комиссия обратила на то, что «настоящий случай обусловливается… отсутствием предохранительных приспособлений, не допускающих воспламенения заряда до окончательного закрытия замка».

По итогам разбирательства МТК поручил разработать меры по предупреждению подобных случаев. Следственное дело 28 апреля 1897 года прекратили «ввиду отсутствия со стороны команды броненосца нарушений правил действий у орудий».

Осматривая во время следствия корабль, комиссия была поражена огромным числом неисправностей и недоделок. 12 сентября 1897 года А. М. Абаза через головы своих начальников подал доклад непосредственно управляющему морским министерством. «Чрезвычайно тяжёлое для русского сердца впечатление» произвели на него выявшиеся недостатки, и он, выйдя за рамки своих полномочий, составил подробный перечень неисправностей, делающих «корабль негодным к службе в настоящем его виде». Были обнаружены многочисленные протечки бортов, палуб, орудийных портов, плохое изготовление водонепроницаемых дверей и броневых люков и многое другое. А. М. Абаза обратил внимание и на щель между верхней кромкой бортовой брони и обшивкой, тянувшуюся вдоль всего борта и имевшую ширину от 0,5 до 1,5 дюйма. Эта щель, по его словам, вызвала недоумение и открытую насмешку французских офицеров, осматривавших броненосец вместе с ним.

Ещё хуже обстояло дело с настилами патронных и бомбовых погребов. А. Ф. Бринк обнаружил там дыры, через которые на второе дно скатились во время качки 152-мм снаряды. Анекдотичный случай произошёл в бомбовом (снарядном) погребе 305-мм орудий. Один из следователей, неосторожно ступив на гнилую доску, провалился на нижележащую палубу.

ГУКиС, дававшее объяснения по поводу докладной А. М. Абазы и рапорта А. Ф. Бринка, считало, что протечки и порча настилов палуб являются следствием «усушки при переходе из сырого и холодного климата Балтики в жаркий Алжира», что щель между верхней кромкой броневых плит и бортом «не есть щель, но неизбежное обстоятельство при настоящей системе бронирования». Большинство недостатков вообще обошли молчанием, зато сделали удивительнейший вывод: «…команда, узнав свой корабль, сумеет исправить недостатки». Никаких практических мер для укрепления палуб и переборок предпринято не было, что дало о себе знать через восемь лет.

Ориентировочные сроки окончания работ были установлены 5 июня. Самым долгим, естественно, стало восстановление башни — это планировали завершить к 15 сентября, для чего взять крышу со строящегося броненосца «Севастополь». Однако эти планы оказались чересчур оптимистичными: лишь 12 декабря 1897 года «Сисой Великий», попутно перекрашенный, как и положено кораблю в заграничном плавании, в белый цвет с жёлтыми трубами, снова вступил в строй.

К этому времени напряжённость в Средиземноморье пошла на убыль, но зато обострилась обстановка на Дальнем Востоке, вызванная быстрым ростом морского могущества Японии и её борьбой за сферы влияния в Китае и Корее. Ещё в ноябре начальник дальневосточной эскадры контр-адмирал Ф. В. Дубасов просил немедленно перевести на Дальний Восток броненосцы «Наварин» и «Сисой Великий» и крейсера «Россия» и «Владимир Мономах». Морское министерство, получив 14 декабря сведения о мобилизации японского флота, а через пять дней — о сосредоточении в дальневосточных водах английских кораблей, 22 декабря отдало начальнику эскдары Средиземного моря контр-адмиралу П. П. Андрееву распоряжение отправить в Тихий океан броненосцы «Наварин» и «Сисой Великий». «Сисой» вышел ещё до Нового года, «Наварин» несколько задержался и вышел в первых числах января 1898 года. Англичане, встревоженные неожиданным уходом русских кораблей, послали для наблюдения за «Сисоем Великим» броненосец «Викториес», но тот ухитрился сесть на мель в Суэцком канале и не смог выполнить поставленную задачу.

«Наварин» 29 января нагнал ушедшего вперёд «Сисоя Великого» (экономическая скорость первого корабля оказалась выше), и дальнейший путь на Дальний Восток они проделали совместно. Из Коломбо, проведя там пять дней и дав небольшой отдых экипажам, броненосцы вышли 3 февраля и взяли курс на Пенанг. Выйдя оттуда 15 февраля, через два дня корабли прибыли в Сингапур и менее чем через сутки опять вышли в море. Рано утром 20 февраля встретились в море с возвращавшимся в Россию броненосным крейсером «Адмирал Нахимов», на который передали почту. Простояв несколько дней в Гонконге, броненосцы направились к конечной точке своего маршрута — Порт-Артуру, куда прибыли 16 марта.

3.3. На Дальнем Востоке

.

Вскоре после прибытия кораблей на Тихий океан обстановка разрядилась; не последним аргументом для этого послужили пушки «Наварина» и «Сисоя Великого». После этого «Сисой» был поставлен в ремонт, проводить который за отсутствием собственной материально-технической базы приходилось у потенциального противника — в Нагасаки. Завершив необходимые работы, летом 1898 года корабль прибыл во Владивосток, где на нём поднял свой флаг младший флагман эскадры контр-адмирал М. Г. Веселаго.

В апреле 1900 года на Дальнем Востоке состоялись крупные совместные манёвры флота и сухопутных войск. Эскадра, разделённая на отряд десантной экспедиции и блокирующий отряд (в последний вошёл «Сисой Великий»), успешно высадила десант на Квантунский полуостров. Командующий эскадрой вице-адмирал Я. А. Гильдебрандт сделал на основании полученного опыта ряд полезных выводов, в том числе о необходимости подчинения приморской крепости командованию флота. Однако отчёт адмирала в Петербурге не рассматривался — возможно, из-за нового обострения международной обстановки в Китае. В конце 1898 года в китайской провинции Шаньдун, в районах, находившихся под влиянием Германии, обострилось антииностранное движение, организаторами и руководителями которого были тайные общества, известные под собирательным названием «Ихэцюань» — «Кулак во имя мира и справедливости»; европейцы именовали участников движения боксёрами. Это движение носило ярко выраженную антихристианскую направленность и пользовалось симпатиями властей Китая. Последние, открыто не разрывая отношений с великими державами, стремились использовать восстание для упрочения собственного положения, начав с осени 1898 года подготовку к войне за независимость: реформировалась армия, закупалось современное оружие, формировались новые воинские части и отряды народного ополчения.

В декабре 1899 года на встрече посланников в английском посольстве в Пекине были выработаны общие требования к китайскому руководству, касающиеся борьбы с повстанцами. В марте 1900 года дипломатический корпус направил китайскому правительству предостережение, больше напоминавшее ультиматум, а корабли Англии, США, Германии, Италии и Франции провели демонстрацию силы у берегов Китая. Однако этим был достигнут лишь обратный эффект. В ответ на прибытие в Пекин отрядов европейских войск для защиты дипломатических миссий в город были введены регулярные китайские войска. В мае 1900 года на рейде Таку начала сосредотачиваться международная эскадра.

15 мая 1900 года начальник эскадры Тихого океана вице-адмирал Е. И. Алексеев направил на рейд Таку отряд под флагом контр-адмирала М. Г. Веселаго в составе эскадренных броненосцев «Петропавловск» и «Сисой Великий», крейсера «Дмитрий Донской», канонерских лодок «Кореец» и «Гремящий», минных крейсеров «Всадник» и «Гайдамак»; туда же срочно были вызваны крейсер «Забияка» и канонерская лодка «Сивуч», которые могли пройти бар реки Пейхо, на берегах которой стоял Таку. На следующий день, 16 мая 1900 года, началась высадка на берег морских десантов. Ответом стало нападение на иностранные дипломатические миссии в Пекине. К международной эскадре продолжали прибывать подкрепления, а Россия сосредоточила к концу мая в китайские водах практически всю свою дальневосточную эскадру. Десантная рота с броненосцев «Сисой Великий» и «Наварин» в составе 71 матроса (один — с крейсера «Разбойник») под командой лейтенанта барона Ф. Б. фон Радена и мичмана фон Дена, имевшая одно орудие, 18 мая прибыла в Пекин для охраны дипломатических миссий и объединилась с отрядами других государств.

4 июня начались боевые действия против китайской регулярной армии, после чего она объединилась с отрядами ихэтуаней, а Китайская империя объявила войну всем странам-агрессорам, в том числе и России. Одним из ключевых событий этой войны стал штурм международной эскадрой фортов Таку 4 июня 1900 года.

Здания иностранных миссий располагались в Пекине в пределах двух небольших кварталов между городской стеной и стеной императорского города. Первоначально осаждённые предполагали, что придётся вести бои только с повстанцами, но 27 мая в город прибыли регулярные китайские войска, а в 18 ч 6 июня произошло первое серьёзное нападение на все миссии одновременно. Обстановку тех дней характеризуют записи в «Журнале событий русской десантной роты», который вёл её командир лейтенант Ф. В. фон Раден:

2 июня. Пошёл с 30 матросами и 15 американцами в «Нантан» — спасать христиан, которых, говорят, зверски убивают. По приходе разогнал боксёров, убив до 50 человек, и освободил до 300 христиан… из них многие были страшно изранены; в самом «Нантане»… масса изуродованных трупов женщин, детей и стариков, не успевших бежать…

8 июня. …китайцы баррикадируют улицы и сжигают дома. Утром китайцы со стены и со всех сторон начали такую жестокую стрельбу, что пули всюду ударялись и жужжали в миссии. Одновременно было жестокое нападение на все миссии…

9 июня. До 12 часов пополудни стрельба была жестокая, зажгли голландскую миссию и разграбили её… Кругом пылают пожары.

11 июня. …Люди переутомлены ужасно… вот уже 5 дней, как мы почти не спим.

13 июня. Всю ночь тушили пожары и отбивались от китайцев…

16 июня. Ночью началась, кроме ружейной, и пушечная стрельба по миссиям…

20 июня. В 2 часа ночи под предводительством капитана Майерса русские, англичане и американцы сделали атаку и выбили китайцев из их бастиона…

3 июля. Австрийцы и итальянцы бросили свои миссии и перешли: первые — к французам, вторые — к японцам, миссии сгорели…

23 июля. Теперь у нас, на «rue des Legations» (Посольская улица), баррикада стала фортом, способным противостоять даже орудийным снарядам небольших пушек. Назвали его — форт «Наварино-Сисойский».

Непрерывные бои с китайскими войсками и повстанцами продолжались до 2 августа, когда на помощь прибыли русские и американские войска, к 15 часам полностью занявшие город. Команда «Сисоя Великиого» в этих боях потеряла троих убитыми, одного умершим от дизентерии и двенадцать ранеными. Сам броненосец же участвовал во взятии Шанхай-Гуаня.

Весь следующий год «Сисой Великий» продолжал службу в составе эскадры Тихого океана. В декабре 1901 года порядком изношенный корабль, лишённый необходимого ремонта, был включён в отряд контр-адмирала Г. П. Чухнина, возвращавшийся на Балтику. Корабли, вышедшие из Порт-Артура 12 декабря, прибыли в Нагасаки, откуда «Сисой Великий» по приказу адмирала самостоятельно направился в Гонконг для небольшого ремонта машин. В середине января броненосец вновь соединился с отрядом и в конце апреля 1902 года прибыл в Либаву. В мае он принял участие в военно-морском параде по случаю визита в Россию президента Лубе, и лишь в июне, уже в Кронштадте, на нём начались работы, шедшие очень медленно.

На корабле заменили артиллерию, переделали доставлявшую множество хлопот вентиляционную систему, поставили новые котлы. Однако испытания, проведённые после ремонта, выявили низкое качество заводских работ: неполадки были а машинах, котлах, рулевом управлении. Выяснилось также, что артиллерию завод заменил не в полном объёме. Только в августе 1903 года после приказания управляющего морским министерством МТК принял меры для ускорения работ.

3.4. В составе Второй Тихоокеанской эскадры

В марте 1904 года управляющий морским министерством вице-адмирал Ф. К. Авелан издал приказ о формировании на Балтике Второй Тихоокеанской эскадры, командующим которой был назначен исполняющий должность начальника ГМШ контр-адмирал З. П. Рожественский. Новая эскадра должна была усилить порт-артурскую эскадру, которая получила наименование Первой Тихоокеанской. «Сисой Великий» вошёл в состав второго отряда Второй Тихоокеанской эскадры, начальником которого был назначен контр-адмирал Д. Н. Фелькерзам.

Работы по подготовке кораблей сначала велись весьма неторопливо, и ускорить их заставила только гибель вице-адмирала С. О. Макарова вместе с броненосцем «Петропавловск». После этого в Петербурге, наконец, поняли, что своими силами победить неприятеля Первая Тихоокеанская эскадра не сможет.

На «Сисое Великом» установили дальномеры и прожекторы; по некоторым данным, 47-мм орудия в батарее на верхней палубе были заменены на четыре 75-мм пушки Канэ. Четыре пятиствольные и две одноствольные 37-мм пушки Гочкиса, а также оба десантных орудия Барановского заменили на 47-мм пушки Гочкиса, общее количество которых, вероятно, достигло шестнадцати. На обеих мачтах установили дополнительные стеньги, выполнили ряд других работ. Тем не менее, отремонтировать и укрепить проржавевшие переборки и выполнить другие мероприятия, направленные на повышение живучести, так и не успели.

11 марта командир броненосца капитан 1 ранга М. В. Озеров подал рапорт главному командиру флота и портов Балтийского моря вице-адмиралу А. А. Бирилёву о необходимости определения остойчивости корабля. Несколько позже МТК предложил провести комплекс работ по её увеличению. Однако решение вопроса затянулось, и 29 мая А. А. Бирилёв заявил, что предпринимать грозившие затянуться на несколько месяцев работы означает отказаться от посылки его в плавание: «Плавал броненосец — проплавает и без переделок». Не смог помочь и Д. Н. Фелькерзам, ответивший на рапорт командира: «Совершенно соглашаясь с законностью требования [о проведении работ], ничего не могу сделать против категорического запрещения главного командира портов». 11 августа М. В. Озеров подал рапорт непосредственно в МТК, указав, что «броненосец так и остаётся без всяких понятий о своей остойчивости», которая «если определялась в 1896 году, то сведений на судно передано не было». Через шесть дней МТК всё же указал А. А. Бирилёву на необходимость определения остойчивости корабля до его ухода в плавание.

29 августа в 9 ч «Сисой Великий» снялся с якоря и вместе с остальными кораблями направился в Ревель, где предстояла месячная стоянка. 26 сентября состоялся императорский смотр эскадры, и через три дня в 5 ч эскадра покинула ревельский рейд. 2 октября, простившись с Либавой, она покинула российские берега.

22 октября 1904 года эскадра разделилась: основная часть пошла на Мадагаскар вокруг Африки, а несколько кораблей, включая Наварин и «Сисой Великий», двинулась туда же через Суэцкий канал. В Суэце произошёл инцидент с администрацией канала, пытавшейся заставить русские миноносцы, пришедшие ранее крупных кораблей, покинуть порт до погрузки угля. Дело удалось уладить с помощью русского дипломатического агента; свою роль сыграло и доброжелательное отношение английского генерал-губернатора лорда Кромера. С основными силами отряд Д. Н. Фелькерзама соединился 26 декабря. Стоянка в Носси-Бе продолжалась более двух месяцев; было проведено несколько учений, в том числе и стрельбы, на которых корабли второго отряда показали значительно лучшие результаты, чем новые броненосцы типа «Бородино», составлявшие первый отряд.

3 марта эскадра покинула Мадагаскар и двинулась к берегам Французского Индокитая. Во время перехода, совершаемого со средней скоростью 7 узлов, 16 марта «Сисой Великий» ухитрился во время угольной погрузки в открытом море потопить свой паровой катер. 26 апреля неподалёку от бухты Ван-Фонг эскадра соединилась с направленной для её усиления Третьей Тихоокеанской эскадрой контр-адмирала Н. И. Небогатова.

1 мая объединённая эскадра из бухты Куа-Бе вышла в свой последний поход. Шли строем двух кильватерных колонн; левую возглавлял флагманский броненосец второго отряда «Ослябя», за которым шёл «Сисой Великий». Утром 14 мая корабли вошли в Корейский пролив, где в 13 ч 15 мин встретились с главными силами японского флота. Началось Цусимское сражение.

«Сисой Великий» открыл огонь почти одновременно с флагманским броненосцем «Князь Суворов» и вёл его сначала по броненосным крейсерам «Ниссин» и «Касуга», а затем перенёс огонь на «Иватэ», добившись как минимум одного попадания 305-мм снарядом, вызвавшим пожар.

Почти час русский броненосец избегал повреждений: японцы сосредоточили свой огонь на более современных кораблях. Однако в 14 ч 40 мин взрывом снаряда сорвало крышку носового торпедного аппарата. Затем в левый борт в районе ватерлинии попали подряд 152-мм и 305-мм снаряды, и вода залила носовые отсеки вплоть до 20-го шпангоута. В течение следующих 45 минут в «Сисой Великий» попали ещё один 305-мм, три 203-мм и столько же 152-мм снарядов. Вышел из строя механизм горизонтального наведения носовой башни, в ходовой рубке и на батарейной палубе в каземате 152-мм орудий полыхал пожар, тушение которого затруднялось тем, что пожарная магистраль была перебита, и воду приходилось черпать вёдрами из-за борта.

Удушливые газы от 203-мм снаряда распространились по жилой палубе, проникли в операционную и котельное отделение, оказав такое психологическое воздействие, что четверо матросов бросились за борт. Броненосец для борьбы с огнём и исправления повреждений был вынужден выйти из кильватерной колонны и присоединиться к арьергарду крейсерского отряда. Около 17 часов пожар удалось ликвидировать, однако попытки заделать пробоины в носовой части оказались тщетными. Подбашенное отделение затопило, корабль осел носом на 1,5 м и получил небольшой крен на левый борт. Ему, однако, удалось вернуться в колонну, заняв место вслед за броненосцем «Наварин», вскоре после чего бой на время прекратился: противники во мгле и дыму потеряли друг друга. Но уже через полчаса 2-й японский боевой отряд, состоящий из броненосных крейсеров адмирала Х. Камимуры, обнаружил русскую эскадру, и бой возобновился, закончившись лишь в сумерках. В этой завершающей фазе «Сисой Великий» получил ещё четыре попадания.

После наступления темноты остатки русской эскадры атаковали японские миноносцы. Занявший место в голове колонны броненосец «Император Николай I» под флагом контр-адмирала Н. И. Небогатова держал максимально возможный для него ход, и повреждённые в дневном бою корабли через некоторое время отстали.

«Сисой Великий» отстал одним из первых. В 22 ч 45 мин он подвергся первой атаке японских миноносцев, которую удалось отбить. Через 45 мин атака повторилась, и на этот раз вражеская торпеда попала ему в корму, повредив рулевое управление. Тем не менее, основную опасность представляли пробоины в носу. Хотя к ним удалось подвести пластырь, он пропускал воду, и к трём часам ночи 15 мая форштевень возвышался над водой не более чем на треть метра. Понимая, что ветхие переборки долго не выдержат, командир броненосца М. В. Озеров принял решение попытаться задним ходом (для уменьшения давления на носовые переборки) добраться до японского острова Цусима. Уже утром, в виду острова, произошла встреча с крейсером «Владимир Мономах». М. В. Озеров приказал поднять сигнал с просьбой снять с тонущего броненосца команду, но получил ответ: «Через час сам пойду ко дну». От предложенной помощи миносноца «Громкий» «Сисой Великий» отказался: её было явно недостаточно.

В 7 ч 20 мин к броненосцу приблизились три японских вспомогательных крейсера и миноносец. «Сисой Великий» к тому времени окончательно потерял ход, и командир, чтобы спасти людей, поднял весьма необычный для войны сигнал: «Тону и прошу помощи». Некоторое время озадаченные японцы размышляли, а потом запросили, сдаётся ли русский корабль. Получив утвердительный ответ, они спустили шлюпку и в 8 ч 15 мин подняли на гафеле броненосца японский флаг; спустить поднятый на стеньге русский им, впрочем, не удалось: вероятно, кто-то из команды испортил подъёмный механизм. Предприняв безуспешную попытку взять корабль на буксир, японцы спустили свой флаг и стали снимать людей, причём шлюпки швартовались за 305-мм орудия носовой башни: носовая часть верхней палубы уже ушла под воду. В 10 ч 05 мин «Сисой Великий» опрокинулся и затонул в трёх милях от мыса Кирсаки.

4. Общая оценка проекта

«Сисой Великий» проектировался в те годы, когда русские адмиралы никак не могли определиться с наиболее предпочтительным типом броненосца. Построив сначала два довольно крупных броненосца, ориентированных на таранную тактику («Император Александр II» и «Император Николай I»), затем начали строительство «Наварина», ставшего первым «полноценным» русским кораблём для эскадренного боя, и почти сразу — откровенно слабого «Гангута», повторявшего схему первых двух броненосцев, но значительно уменьшенного в размерах. «Сисой Великий», ставший пятым балтийским броненосцем (не считая построенного намного раньше других кораблей и уже совершенно устаревшего «Петра Великого»), построили в конце концов по довольно удачной схеме «Наварина», ставшей с тех пор классической для всех русских броненосцев додредноутной эпохи. Однако при его проектировании был допущен ряд просчётов, усугубившихся перегрузкой и очень низким качеством работ.

Главный калибр «Сисоя Великого» полностью соответствовал своей эпохе, а сами 305-мм 40-калиберные русские орудия были одними из лучших в мире. Правда, их хорошие баллистические характеристики во многом оставались нереализованными из-за малой скорострельности, обусловленной целым рядом причин, в том числе не слишком удачной конструкцией затвора. Кроме того, русские адмиралы очень сильно ошиблись в оценке характера грядущих сражений, результатом чего стало принятие на вооружение облегчённых снарядов, оказавшихся по итогам Русско-японской войны малоэффективными. Впрочем, это не является недостатком корабля как такового.

Средний калибр из шести скорострельных 152-мм пушек Канэ с длиной ствола 45 калибров был, в общем, почти достаточным, особенно учитывая сравнительно малое проектное водоизмещение корабля. Большим недостатком этих орудий были слабые подъёмные механизмы, часто ломавшиеся при стрельбе на максимальных углах возвышения, однако в полной мере это проявилось лишь в Русско-японской войне, где, вопреки прогнозам адмиралов почти всех стран, не исключая и русских, бои велись зачастую на немыслимых для 1890-х годов дистанциях. Этот недостаток можно было исправить, усилив подъёмные механизмы, но сделано этого не было.

Другой недостаток среднего калибра «Сисоя Великого» связан с размещением всех шести орудий в общем каземате. В Цусимском сражении одного удачного попадания хватило, чтобы в нём вспыхнул пожар, продолжавшийся около двух часов и лишивший корабль четырёх из шести пушек, да и две оставшиеся могли наводиться лишь с большим трудом. Впрочем, на момент проектирования размещение орудий среднего калибра в индивидуальных казематах или башнях ещё только начинало пробивать себе дорогу (так, на позже строившихся японских броненосцах типа «Фудзи» из десяти 152-мм орудий лишь четыре размещались в индивидуальных казематах, а шесть остальных стояли на палубе, прикрытые лишь противоосколочными щитами).

Противоминная артиллерия «Сисоя Великого», включавшая почти три десятка 47-мм и 37-мм пушек Гочкиса, могла считаться достаточной на момент его проектирования, но к концу века стала откровенно слабой: орудия такого калибра были слишком малоэффективны против новых миноносцев, чьё водоизмещение достигало, а затем и перевалило за 300 т. Впрочем, его без особых затруднений можно было бы усилить, заменив малокалиберные пушки на более мощные 75-мм, что, возможно, было частично сделано при подготовке к походу Второй Тихоокеанской эскадры. А вот наличие боевого марса с десятком 37-мм пушек было явным излишеством, к тому же весьма вредным: высоко расположенный тяжёлый марс перегружал корабль и ухудшал его остойчивость. Его следовало бы демонтировать вместе с тяжёлой фок-мачтой, заменив лёгкой конструкцией, предназначенной только для сигнализации, однако этого сделано не было.

Броневая защита корабля соответствовала практике своей эпохи, однако уже на момент проектирования являлась устаревшей. Появившиеся в конце 1880-х — начале 1890-х скорострельные орудия среднего калибра с достаточно мощными фугасными снарядами могли легко разрушить небронированные оконечности, что грозило кораблю гибелью даже при полностью целом поясе. Тем не менее, на момент проектирования методы закалки стали, позволившие резко уменьшить толщину бронеплит при сохранении их снарядостойкости, ещё не были разработаны, поэтому для обеспечения надёжного прикрытия машинно-котельных отделений и погребов боезапаса от крупнокалиберных снарядов на ожидаемых дистанциях боя, не превосходящих двух миль, приходилось делать очень толстый пояс, а это, в свою очередь, вынуждало ограничивать его длину. «Сисой Великий» в этом плане был далеко не худшим кораблём: его пояс защищал чуть ли не 70 % длины корабля, в то время как в других флотах нередко встречалась защита длиной чуть более 50 %. Вдобавок к этому, у «Сисоя Великого» над главным шёл довольно длинный верхний пояс, увеличивавший непотопляемость корабля путём недопущения поступления воды внутрь корпуса при возникновении крена. Тем не менее, нельзя не признать, что МТК, как, впрочем, и конструкторским учреждениям других стран не хватило прозорливости, чтобы оценить важность полного бронирования ватерлинии в условиях появившейся скорострельной артиллерии. Правильнее было бы увеличить длину пояса, пожертвовав его толщиной, не говоря о том, что затянувшееся строительство «Сисоя Великого» давало возможность вообще полностью перепроектировать защиту, заменив сталежелезные плиты на появившиеся к тому времени закалённые по способу Гарвея, что существенно повысило бы боевые возможности корабля. Правда, чтобы решиться на такую меру, необходимо было отказаться от «экономии», но сделано это было лишь после катастрофического разгрома флота в Русско-японской войне.

Защита артиллерии была вполне адекватной. 305-мм броня башен была почти «неубиваемой», и вероятнее оказывался выход башни из строя по техническим причинам или из-за повреждения орудий (в Цусимском сражении, например, у носовой башни «Сисоя Великого» вышел из строя механизм горизонтальной наводки, хотя сами орудия и размещённые внутри башни приборы оставались целыми). 127-мм броня каземата 152-мм орудий достаточно надёжно защищала от огня орудий среднего калибра, ну а для защиты от крупнокалиберных снарядов она и не предназначалась. Существенным недостатком было лишь размещение всех орудий в общем каземате.

Лишь не очень высокая скорость корабля может вызвать определённые нарекания, хотя на момент проектирования 16-уз ход был вполне достаточным. Правда, достигнуть его так и не удалось, но причиной этого в первую очередь служит перегрузка корабля, а не недостаток проекта как такового.

Таким образом, с точки зрения собственно проекта «Сисой Великий» был вполне современным кораблём, обладавшим мощной артиллерией и неплохой броневой защитой. Однако его реальные качества оказались существенно ниже из-за двух бед отечественного судостроения — перегрузки и низкого качества выполнения работ. Перегрузка привела к существенному переуглублению корабля, в результате чего значительная часть его бронепояса скрылась под водой; правда, в какой-то мере остроту проблемы снимал довольно длинный 127-мм верхний пояс: его толщины было достаточно, чтобы противостоять фугасным снарядам среднего калибра, представлявшим главную опасность для плавучести и остойчивости кораблей с неполным бронированием ватерлинии. А вот низкокачественную постройку исправить можно было только дорогостоящим капитальным ремонтом и модернизацией, чего так и не было сделано. В результате «Сисой Великий» оказался практически обречённым на гибель из-за нескольких не слишком опасных попаданий в носовую небронированную часть корпуса. Даже если бы Цусимское сражение закончилось разгромом не русского, а японского флота, весьма сомнительно, что ему удалось бы дойти не только до Владивостока, но даже до ближайшего корейского берега: настолько хилыми оказались его водонепроницаемые переборки.

Литература

    М. А. Богданов. Эскадренный броненосец «Сисой Великий» Журнал «Стапель» № 1 за 2004 год. — СПб.; ЛеКо; 2004. А. Б. Широкорад. Корабельная артиллерия российского флота 1867—1922 г. Журнал «Морская коллекция» № 2 за 1997 год.