Обстоятельства, исключающие преступность деяния

Тема 12. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ИСКЛЮЧАЮЩИЕ ПРЕСТУПНОСТЬ ДЕЯНИЯ

1. Понятие и виды обстоятельств, исключающих преступность

деяния

При совершении преступления непременно причиняется вред объ­екту уголовно-правовой охраны - интересам личности, общества или го­сударства. Однако не всякое совершение деяния, предусмотренного уго­ловным законом, рассматривается в качестве преступного и наказуемого. При наличии определенных обстоятельств (или, иначе, условий) дейст­вия, объективно причиняющие существенный вред охраняемым уголов­ным законом интересам (благам), не признаются преступлением и не влекут уголовной ответственности. Несмотря на то, что при этом дейст­вия лица внешне выглядят как уголовно наказуемое деяние, фактически они не представляют общественной опасности и, более того, в ряде слу­чаев являются полезными именно с позиции охраны интересов лично­сти, общества и государства.

Таким образом, обстоятельствами, исключающими преступность дея­ния, признаются такие специфические условия, которые указывают на то, что причинение лицом вреда не образует посягательства на объекты уго­ловно-правовой охраны и содеянное не рассматривается в качестве престу­пления.

В главе 8 УК предусмотрены следующие виды этих обстоятельств: необходимая оборона (ст. 37); причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38); крайняя необходимость (ст. 39); физическое или психическое принуждение (ст. 40); обоснованный риск (ст. 41); исполнение приказа или распоряжения (ст. 42). Особенность ка­ждого из указанных обстоятельств состоит в том, что при наличии любо­го из них меняется правовая оценка содеянного: оно из внешне уголовно противоправного и опасного для интересов личности, общества или го­сударства переводится в разряд правомерного поведения, отвечающего реализации задач уголовного закона (ст. 2 УК). Поэтому наличие того или иного обстоятельства (условия) свидетельствует об отсутствии в дея­нии лица состава преступления.

От обстоятельств, исключающих преступность деяния, следует отли­чать некоторые другие положения уголовного закона, которые исключа­ют ответственность лица. Так, уголовная ответственность лица исключа­ется, если имело место невиновное причинение вреда (ст. 28 УК); в силу того, что общественно опасное деяние совершено в состоянии невменяе­мости (ст. 21 У К) или лицом, не достигшим возраста, с которого наступа­ет уголовная ответственность (ст. 20 УК); при наличии малозначительно­сти деяния (ч. 2 ст. 14 УК); при добровольном отказе от преступления (ст. 31 УК); в случае придания новому уголовному закону обратной силы (ч. 1 ст. 10 УК), в силу примечаний к ряду статей Особенной части (на­пример, ст. 122, 126, 127', 151, 204, 205, 206 УК) и в некоторых других случаях. Обстоятельства, предусмотренные главой 8 УК, исключают преступ­ность деяния не в силу отсутствия того или иного признака состава кон­кретного преступления, а потому, что сами по себе отражают правомер­ность действий лица, которые лишь внешне образуют противоправное деяние (преступление)1.

2. Необходимая оборона

Конституция Российской Федерации (ч. 2 ст. 45) устанавливает, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не за­прещенными законом. Это положение полностью относится к защите за­конных прав от преступных посягательств. Исходя из этого в УК (ст. 37) формулируется понятие необходимой обороны и регламентируются пре­делы, в которых она может осуществляться.

Под необходимой обороной понимается правомерная защита личности и прав обороняющегося, других лиц, а также охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства путем причинения вреда посягающему липу. Таким образом, цель необходимой обороны состоит в защите охраняемых законом прав и интересов и дей­ствия обороняющегося лица носят вынужденный характер, так как они были спровоцированы неправомерными действиями другого человека.

В соответствии с законом допускается защита как жизни и здоровья человека, его физической свободы, половой свободы и неприкосновен­ности личности, так и чести и достоинства личности, а также неприкос­новенности жилища, собственности, общественной безопасности и об­щественного порядка, безопасности государства.

Право на защиту себя самого от общественно опасного посягательст­ва является естественным, от рождения присущим любому человеку пра­вом. Вместе с тем государство не только юридически оформляет право на так называемую самооборону, но и допускает необходимую оборону ин­тересов (благ) других лиц, подвергшихся нападению, а также интересов общества и государства. Больше того, подчеркивая социальную значи­мость необходимой обороны как средства противодействия преступным проявлениям, ч. 3 ст. 37 УК устанавливает, что право на нее имеют в рав­ной мере все лица независимо от их профессиональной или иной специ­альной подготовки или служебного положения. Это означает, что защита интересов личности, прав других граждан, интересов общества и госу­дарства от преступных посягательств является как юридическим правом, так и моральным долгом каждого человека.

Защита от нападения сопряжена с определенным риском для оборо­няющегося, и потому закон не может предписывать гражданам обяза­тельное осуществление актов необходимой обороны. Граждане могут распоряжаться этим правом в зависимости от конкретных обстоятельств по своему усмотрению. Однако для некоторых категорий лиц, находящихся на государственной службе (например, работников милиции), за­щита интересов личности, общества и государства составляет прямой служебный долг - является правовой обязанностью. Так, Закон РФ от 01.01.01 г. «О милиции» (ст. 2, 10) требует от них решительных дейст­вий по обеспечению личной безопасности граждан, пресечению престу­плений, охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности. Невыполнение этих обязанностей для указанной катего­рии лиц в зависимости от обстоятельств дела влечет дисциплинарную или уголовную ответственность (ст. 285, 293 УК).

В соответствии с ч. 3 ст. 37 УК право на необходимую оборону при­надлежит лицу независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти. Вместе с тем здравый смысл и нравственное чувст­во диктуют необходимость установления определенных пределов для осуществления лицом защиты своих интересов (благ), интересов других лиц, общества и государства. Это означает, что право на отражение пося­гательства не является безграничным и при определенных условиях при­чинение вреда посягающему перестает рассматриваться как общественно полезное, правомерное деяние, а, напротив, образует основание уголов­ной ответственности. Следовательно, в нравственном и правовом смыс­лах активная защита законных интересов правомерна в тех случаях, когда она необходима для отражения опасности, исходящей от посягающего лица.

Решение вопроса о правомерности действий обороняющегося лица должно основываться на тщательной оценке целого ряда условий. В уго­ловном праве они получили название условий правомерности необходимой обороны. Эти условия могут быть разделены на две группы: а) относящие­ся к посягательству, б) относящиеся к защите (т. е. характеризующие дей­ствия обороняющегося).

Условиями правомерности необходимой обороны, относящимися к пося­гательству, являются его: 1) общественная опасность; 2) действитель­ность (реальность); 3) наличность.

Закон (ч. 1 ст. 37 УК) указывает на то, что посягательство должно быть общественно опасным. Общественно опасным посягательством при­знается такое деяние лица, которое предусмотрено в качестве преступле­ния в Особенной части УК. Вместе с тем это вовсе не означает, что необ­ходимая оборона допустима при наличии любого по своему характеру преступного деяния. По смыслу закона состояние необходимой обороны может породить только такое преступление, которое немедленно вызы­вает наступление реальных вредных последствий. Кроме того, необходи­мая оборона в принципе мыслима только в том случае, если наступление вредных последствий правоохраняемым интересам может быть предот­вращено именно путем причинения посягающему лицу вреда. Как пра­вило, состояние необходимой обороны возникает при совершении вся­кого рода насильственных преступлений - деяний, сопряженных с от­крыто агрессивными действиями посягающего (т. е. нападениями), причиняющими физический или имущественный вред. Не случайно в ч. 21 УК использованы оба термина — «посягательство» и «нападение». Используются они и в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 01.01.01 г. «О применении судами законодательства, обеспечи­вающего право на необходимую оборону от общественно опасных пося­гательств»1. На активный, агрессивный характер посягательства при не­обходимой обороне указывалось и в русском дореволюционном уголов­ном праве.

Следовательно, необходимая оборона вполне допустима при совер­шении таких преступлений, как убийство (ст. 105 УК) и его разновидно­сти, предусмотренные другими статьями УК (например, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа), причинение вреда здоровью, изнасилование, насильственные действия сексуального харак­тера, похищение человека, грабеж, разбой, вымогательство (сопряжен­ное с насилием). Вполне допустима необходимая оборона и при таких посягательствах на имущественные интересы, как неправомерное завла­дение автомобилем или иным транспортным средством без цели хище­ния, уничтожение или повреждение имущества, а также при ряде посяга­тельств на общественную безопасность (терроризм, бандитизм, захват заложника, хулиганство и др.).

Допускается необходимая оборона против явно незаконных дейст­вий представителей власти (например, работников милиции), совершае­мых с применением насилия с их стороны.

Необходимая оборона может иметь место не только от преступных посягательств, но равным образом допустима и против общественно опасных деяний лиц, не подлежащих уголовной ответственности вслед­ствие недостижения возраста 16 или 14 лет либо невменяемых. При этом не имеет значения, осознавало ли обороняющееся лицо указанные при­чины, по которым исключается уголовная ответственность посягающего лица.

Исключается необходимая оборона при так называемой провокации преступления, когда лицо намеренно (например, развязав драку) вызыва­ет посягательство на него другого лица, и с тем чтобы использовать это в качестве повода для причинения тому вреда. Содеянное в этом случае рассматривается как умышленное причинение соответствующего вреда потерпевшему, т. е. на общих основаниях.

Невозможна необходимая оборона, сопряженная с причинением вреда другому лицу в связи с совершением последним действий, хотя формально и содержащих признаки какого-либо деяния, предусмотрен­ного УК, но заведомо для причинителя вреда не представляющих обще­ственной опасности в силу малозначительности. В этом случае лицо, причинившее вред, подлежит уголовной ответственности на общих ос­нованиях.

Действительность посягательства составляет второе условие право­мерности необходимой обороны и означает, что оно происходит на са­мом деле (реально), а не в воображении обороняющегося. В противном случае имеет место так называемая мнимая оборона, т. е. причинение вреда лицу при отсутствии с его стороны реального общественно опасно­го посягательства вследствие заблуждения обороняющегося. Такие слу­чаи представляют собой разновидность фактической ошибки и разреша­ются следующим образом.

Если лицо не осознавало и по обстоятельствам дела не должно было или не могло осознавать ошибочность своего предположения о характере действий другого лица, то его действия рассматриваются как совершен­ные в состоянии необходимой обороны (приравниваются к ней). При этом причинение им вреда может быть признано: а) соответствующим характеру и опасности «нападения», т. е. правомерной необходимой обо­роной, или б) превышением пределов необходимой обороны, влекущим уголовную ответственность, если примененные способы защиты были недопустимы в условиях соответствующего реального посягательства.

Если же в сложившейся обстановке обороняющееся лицо должно было и могло правильно оценить действия другого человека (т. е. понять отсутствие с его стороны реального общественно опасного посягательст­ва), то оно подлежит ответственности за причинение вреда по неосто­рожности.

Однако иной будет оценка причинения вреда в той ситуации, когда обстановка происходящего не давала лицу абсолютно никаких основа­ний считать чьи-то действия нападением, а оно действовало исключи­тельно под влиянием самовнушения или страха. В этом случае ответст­венность наступает для обороняющегося на общих основаниях. Так, Г., возвращаясь поздно ночью домой и опасаясь возможного нападения, раскрыл имевшийся у него складной нож. Повстречав в неосвещенном месте идущих ему навстречу двух парней, Г. ударил одного из них ножом в грудь, причинив ему смертельное ранение. Свое поведение Г. объяснил тем, что принял повстречавшихся ему парней за грабителей и в целях обороны нанес одному из них удар ножом. Суд признал Г. виновным в убийстве при отсутствии необходимой обороны.

Наличность посягательства — третье условие правомерности необхо­димой обороны, которое характеризует своевременность акта обороны. Наличным является такое посягательство, которое уже началось, но еще не закончилось. Начавшимся считается такое посягательство, при кото­ром охраняемые законом права и интересы нарушаются фактически, т. е. им уже причиняется вред действиями, образующими объективную сторо­ну конкретного состава преступления. Однако состояние необходимой обороны, как указал Пленум Верховного Суда СССР в упомянутом поста­новлении от 01.01.01 г., возникает не только в самый момент обще­ственно опасного посягательства, но и при наличии реальной угрозы напа­дения. Следовательно, начавшимся посягательством следует считать такие действия лица, которые еще не составляют покушения на преступление, но в то же время свидетельствуют о его реальной и неотвратимой угрозе в ближайшем будущем. Таково, например, устрашение путем демонстрации оружия и иных предметов, с помощью которых жизни или здоровью лица может быть причинен тяжкий вред.

Реальность угрозы посягательства оценивает сам обороняющийся с учетом объективно сложившейся обстановки, характера взаимоотно­шений с посягающим и особенностей его личности. Например, X. при­стал к А., стал беспричинно оскорблять его и замахнулся на него рукой для удара. В этот момент А. ударил X. кулаком в лицо, причинив менее тяжкий вред здоровью (перелом нижней челюсти). Суд признал действия А. правомерными.

Признание посягательства наличным в том случае, когда имеется реальная угроза нападения, полностью соответствует нравственным крите­риям оценки действий обороняющегося. Было бы откровенно неспра­ведливым лишать человека права на необходимую оборону до того мо­мента, пока посягающий не причинит фактического вреда тем или иным правоохраняемым интересам. Если лицо будет вынуждено дожидаться фактического осуществления посягательства, то оно вообще может ли­шиться возможности пресечь действия посягающего. В этой связи умест­но напомнить, что еще в Воинском Артикуле Петра I указывалось на право осуществлять активную необходимую оборону, не дожидаясь пер­вого удара со стороны посягающего. Вместе с тем неконкретная (абст­рактная) угроза, а равно простое обнаружение умысла на совершение преступления не создают реальной опасности нападения, что свидетель­ствует об отсутствии наличности посягательства и, соответственно, ис­ключает необходимую оборону.

Необходимая оборона невозможна после окончания посягательства, т. е. после того, как виновный, реализовав свой умысел, причинил вред правоохраняемым интересам и им больше не угрожает опасность. Окон­ченным посягательство признается также при добровольном отказе от совершения преступления, а также если действия виновного были пресе­чены обороняющимся или другими лицами либо он прекратил нападение по иным причинам. Важно, однако, подчеркнуть, что переход оружия или других предметов, использованных при нападении, от посягающего к обо­роняющемуся сам по себе не может свидетельствовать об окончании пося­гательства. Например, К., находящийся в состоянии опьянения, пришел в дом К-ва и стал стучать в дверь и окна. После того как К-в открыл дверь, К. вошел в сени и стал избивать его. Затем, увидев нож, К. схватил его, однако К-ву в борьбе удалось вырвать нож и, отражая нападение, ударить им К. в грудь. Суд признал действия К-ва правомерными.

Если лицо причинило нападающему вред после окончания (пресече­ния) посягательства, когда в применении средств защиты явно отпала необходимость, оно подлежит ответственности на общих основаниях, поскольку его действия не могут считаться совершенными в состоянии необходимой обороны, но с учетом смягчающих обстоятельств (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК).

Однако, как правило, посягательство вызывает у обороняющегося волнение, поэтому он не может точно взвесить характер опасности и способен допустить ошибку в своевременности оборонительных дейст­вий. В связи с этим судебная практика руководствуется следующим пра­вилом: «Состояние необходимой обороны может иметь место и тогда, когда защита последовала непосредственно за актом хотя бы и окончен­ного посягательства, но по обстоятельствам дела для обороняющегося не был ясен момент его окончания». Следовательно, это особый случай правомерной, хотя и запоздалой (несвоевременной) защиты — защиты при фактическом отсутствии наличного посягательства.

Условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к защите, следующие: а) вред должен быть причинен только посягающему; б) за­щита не должна превышать пределов необходимости.

В ст. 37 УК прямо указано на то, что вред при необходимой обороне дол­жен причиняться посягающему, т. е. лицу, которое непосредственно со­вершает действия, нарушающие законные интересы личности, общества или государства. Этот вред может состоять в ограничении свободы, нане­сении материального ущерба, причинении вреда здоровью посягающего и даже лишении его жизни. При этом не имеет значения личность пося­гающего и характер его взаимоотношений с обороняющимся (например, близкий родственник, начальник, подчиненный, представитель власти). Иного способа защиты, сопряженного с причинением вреда не посягаю­щему, а посторонним лицам (например, близким посягающего), закон не допускает.

Следует иметь в виду, что при совершении посягательства группой лиц обороняющийся вправе применить к любому из нападающих такие меры защиты, которые определяются опасностью и характером действий всей группы2. Поэтому, например, даже тем из участников вооруженного бандитского нападения, которые ведут себя относительно пассивно, обороняющийся вправе причинить самый серьезный вред. Хотя исклю­чается активная защита путем причинения вреда подстрекателю или пособнику, а не исполнителю общественно опасного посягательства.

Другое условие правомерности необходимой обороны, относящееся к защите, также указано в уголовном законе и характеризует соразмер­ность защиты характеру и опасности посягательства: необходимая обо­рона является правомерной только при том условии, если не было допуще­но превышения пределов ее применения.

При отражении посягательства отнюдь не требуется, чтобы вред, ко­торый причиняется нападающему, был равным или даже меньшим, чем предотвращенный вред. Вред, который причиняется посягающему при необходимой обороне, может быть и больше того вреда, который факти­чески причинен или мог быть причинен обороняющемуся. Не требуется также полного тождества между орудиями и средствами нападения и за­щиты. Однако в целом действия обороняющегося должны соответствовать характеру и опасности действий посягающего, т. е. защита не долж­на явно превышать пределов необходимости. В противном случае налицо несоответствие между защитой и посягательством, что по закону рас­сматривается как превышение пределов необходимой обороны.

Согласно ч. 2 ст. 37 УК превышением пределов необходимой обороны признаются умышленные действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства. Таким образом, не всякий, а только явный выход обороняющегося за допустимые законом пределы рассматривается в качестве неправомерного деяния, влекущего уголовную ответственность. Явное несоответствие действий обороняю­щегося характеру и опасности посягательства означает очевидное, вне всякого сомнения (в том числе и для него самого) чрезмерное в данных условиях причинение посягающему тяжкого вреда. УК предусматривает ответственность только за такое превышение пределов необходимой обо­роны, которое выразилось в причинении посягающему смерти (т. е. в убийстве) или причинении тяжкого вреда его здоровью (ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК). Менее серьезный вред, причиненный при необходимой обо­роне посягающему, не рассматривается как общественно опасное деяние и не влечет уголовной ответственности.

Не образует превышения пределов необходимой обороны причине­ние любого вреда посягающему, если совершаемое им нападение было сопря­жено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. Так, лицу, которое совершает нападение с использованием оружия или взрывных устройств либо применяет иные предметы, с помощью которых непосредственно угрожает жизни другого человека, обороняющийся безусловно может причинить не только тяжкий вред, но и смерть.

При установлении того, был ли явным, очевидным выход обороняю­щегося за допустимые пределы обороны, необходимо учитывать целый ряд факторов: прежде всего, на какие интересы (блага) посягает винов­ный; затем — характер и степень опасности, угрожавшей обороняющему­ся или другому лицу, подвергшемуся нападению; далее — силы и возмож­ности по отражению посягательства (в первую очередь возраст, физиче­ское состояние посягающего и обороняющегося), а также все иные обстоятельства, которые могут повлиять на реальное соотношение сил (количество посягавших и оборонявшихся, наличие оружия, место и вре­мя посягательства и т. п.). Важным показателем степени опасности пося­гательства является интенсивность нападения, т. е. активность действий посягающего, решительность в достижении поставленной преступной цели. Так, Верховный Суд РФ признал П. виновным в превышении пре­делов необходимой обороны, а не в убийстве с особой жестокостью (что было вменено ему судом первой инстанции) в следующем случае. П., обороняясь от X. и 3., вооруженных ножом, выбил у первого из них нож, нанес им удар X., а затем уже лежащему на земле — около 20 колото-резаных ран лица и шеи. Увернувшись от удара ногой 3., П. также ударил его ножом, сбил с ног и нанес ему многочисленные удары ножом в шею. Оба потерпевших от полученных ран скончались. Учитывая, что каждо­му из потерпевших П. нанес только по одному удару ножом, когда они

стояли, а остальные — когда лежали на земле, суд признал, что действия П. явно не соответствовали характеру и опасности посягательства X. и 3.

В другом случае Ч. в процессе карточной игры оскорбил К., угрожал ему убийством и пытался нанести удар бутылкой. будучи фи­зически значительно сильнее Ч., отнял у него бутылку. достал нож и замахнулся на К., но тот перехватил его руку, вырвал нож и сразу же нанес им удар, от которого наступила смерть потерпевшего. Верхов­ный Суд РФ осудил К. за превышение пределов необходимой обороны, указав, что при данных обстоятельствах К. как значительно более силь­ный имел возможность отразить посягательство без применения оружия и применение ножа не было вызвано необходимостью2.

Напротив, минимальные возможности по отражению посягательства у защищающегося (например, ввиду его болезненного или беспомощно­го состояния, престарелого возраста) позволяют ему при прочих равных условиях избрать более решительный способ отражения нападения, со­пряженный с причинением посягающему самого серьезного физическо­го вреда.

Особо тщательно при установлении соответствия действий оборо­няющегося характеру и опасности посягательства должен учитываться такой фактор, как вооруженность нападающего и обороняющегося. При этом, поскольку закон не требует абсолютного соответствия орудий на­падения и защиты, наличие и тип оружия (огнестрельное, холодное, иное) у каждого из них необходимо соотносить со всеми другими обстоя­тельствами.

Состояние душевного волнения, вызванное посягательством, а также внезапность нападения могут существенно повлиять на правильную оценку обороняющимся характера и опасности посягательства и поме­шать ему избрать соразмерные средства защиты. С учетом этого в ч. 21 ст. 37 УК сказано, что «не являются превышением пределов необходи­мой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения». При таких обстоятельствах обороняю­щийся может причинить нападающему и более тяжкий, чем это объек­тивно требовалось, вред и не подлежит за это уголовной ответственно­сти.

Превышение пределов необходимой обороны могут образовать только умышленные действия, которые явно не соответствуют характеру и опасности посягательства и причинили тяжкий вред здоровью пося­гающего или смерть. Поэтому если обороняющийся причинил такой вред посягающему по неосторожности, то его действия не влекут уголов­ной ответственности. Например, желая пресечь незаконное вторжение Н. в жилище, Т. производит выстрел из охотничьего ружья в пол перед ним. Однако картечь рикошетом попадает в ноги Н., в результате чего его здоровью причиняется тяжкий вред (последующая ампутация ноги). Учитывая, что Т. не желал и сознательно не допускал наступления этих

последствий, содеянное им в состоянии необходимой обороны не рас­сматривается в качестве уголовно наказуемого деяния.

В отдельных случаях, когда обороняющийся неумышленно причиня­ет вред не посягающему, а заведомо посторонним лицам (например, про­хожим), он может нести ответственность за причинение смерти по неос­торожности (ст. 109 У К) либо за причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности (ст. 118УК).

Определенную специфику имеет оценка случаев использования в це­лях пресечения незаконного завладения имуществом разного рода авто­матически срабатывающих вредоносных технических приспособлений и устройств. Необходимой обороной можно признать оборудование и использование только таких из них, которые, во-первых, исключают причинение вреда посторонним людям (т. е. не посягающему) и, во-вторых, в принципе не способны причинить тяжкий вред. Это обуслов­лено тем, что отсутствие владельца имущества в момент посягательства не позволяет ему точно оценить степень опасности посягательства и из­бежать причинения явно необоснованного вреда. Фактическое причине­ние кому-либо вреда при использовании всякого рода технических (пи­ротехнических) приспособлений, использованных для охраны своего имущества, судебной практикой признается умышленным преступлени­ем против жизни или здоровья человека'. Однако, по мнению некоторых ученых, это вряд ли соответствует задачам, сформулированным в ст. 2 УК, поскольку подобная практика означает необоснованное предпочте­ние интересов правонарушителя правоохраняемым интересам правопослушного гражданина.

3. Причинение вреда при задержании лица, совершившего

преступление

Борьба с преступностью, включающая задержание лиц, причастных к совершению преступлений, — это функция государства. Однако в демо­кратическом обществе государство не может игнорировать усилия граж­дан, направленные на поддержание правопорядка, в том числе ограни­чить их в праве осуществлять принудительное задержание лиц, совер­шающих преступления. Поэтому в уголовном законе урегулированы пределы использования права на причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38 УК). До принятия действую­щего УК при оценке причинения преступнику вреда в случае его задер­жания в соответствии с п. 3 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 01.01.01 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опас­ных посягательств»2 суд был вынужден руководствоваться положением закона о необходимой обороне. Однако, несмотря на значительное сход­ство с необходимой обороной, причинение вреда при задержании лица,

совершившего преступление, является самостоятельным обстоятельст­вом, исключающим преступность деяния.

Основное отличие причинения вреда лицу, совершившему преступ­ление, от необходимой обороны состоит как в том, когда причиняется вред, так и в том, с какой целью он причиняется правонарушителю. При­чинение вреда при задержании преступника может иметь место только после окончания посягательства. Цель же причинения вреда состоит не в отражении посягательства, а в том, чтобы обеспечить привлечение ви­новного к уголовной ответственности и пресечь возможность соверше­ния им новых преступлений.

Как правило, задержание лица, совершившего преступление, осуще­ствляется вопреки воле задерживаемого, а потому зачастую сопряжено с причинением ему вреда. Если к задерживаемому применяется насилие, не связанное с причинением серьезного вреда (связывание, применение наручников, причинение физической боли и т. д.), то его общественно полезная направленность столь очевидна, что вопрос о правомерности этих действий попросту не возникает. Однако когда в процессе задержа­ния лица, совершившего преступление, применяется более серьезное на­силие, которое сопряжено с причинением значительного вреда здоровью задерживаемого, вопрос о правомерности таких действий должен ре­шаться на основании ст. 38 УК.

Согласно ч. 1 ст. 38 УК «не является преступлением причинение вре­да лицу, совершившему преступление, при его задержании для доставле­ния органам власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений, если иными средствами задержать такое лицо не пред­ставлялось возможным и при этом не было допущено превышения необ­ходимых для этого мер». Следовательно, задержание преступника как об­стоятельство, исключающее преступность деяния, — это действия, со­стоящие в причинении вреда лицу, совершившему преступление, с целью его доставления в органы власти и недопущения совершения им новых преступ­лений1.

Правомерность причинения вреда при задержании преступника определяется целым рядом условий, часть из которых прямо указана в уголовном законе, а часть — непосредственно из него вытекает. Усло­вия правомерности причинения вреда при задержании преступника мож­но разделить на две группы: а) относящиеся к основаниям задержания, б) относящиеся к действиям задерживающего.

Первое условие, относящееся к основаниям задержания, состоит в том, ^что задерживать путем причинения вреда можно только лицо, совершившее 'преступное деяние. При этом насильственное задержание может иметь место в отношении лиц, совершивших как оконченное, так и неокончен­ное преступление (например, покушение), совершивших побег из мест лишения свободы или из-под стражи либо вовсе скрывающихся от правосудия Обоснованным может быть причинение вреда при задержании лицу, совершившему не только умышленное, но в ряде случаев и неосто­рожное преступление (например, при нарушении Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшем смерть по­терпевшего).

Второе такого рода условие состоит в том, что право на задержание преступника сохраняется после окончания преступления вплоть до истече­ния сроков давности (ст. 78, 83 УК). Однако лицо, производящее задержа­ние преступника путем причинения ему вреда спустя продолжительное время после события преступления, должно быть полностью уверено в личности задерживаемого. Если вред будет причинен постороннему че­ловеку, то ответственность задерживающего наступает по правилам о фактической ошибке (т. е. за умышленное или неосторожное преступ­ление против жизни или здоровья).

Первым из условий правомерности задержания преступника, относя­щихся к действиям задерживающего, является требование причинения вреда именно лицу, совершившему преступление, а не третьим лицам. Если в про­цессе задержания преступника задерживающий вынужденно причиняет вред правоохраняемым интересам третьих лиц (например, повреждает транспортное средство, на котором скрывается преступник), то в этом случае должны применяться правила о крайней необходимости. Более того, в исключительных случаях (задержание особо опасного вооружен­ного преступника, длительное время находящегося в розыске) может быть оправданным причинение вреда не задерживаемому, а тем лицам, которые способствуют уклонению его от задержания. Так, в соответст­вии со ст. 39 УК, крайней необходимостью следует считать и причинение вреда лицу, управляющему автомобилем, в котором скрывается от задер­жания опасный преступник.

Второе условие, относящееся к действиям задерживающего, указано в ч. 1 ст. 38 УК и состоит в том, что вред при задержании лица, совершив­шего преступление, должен причиняться вынужденно. Это означает, что в сложившейся обстановке только таким способом возможно достичь цели задержания преступника — обеспечить доставление его в органы власти и пресечь возможность совершения им новых преступлений. О вынужденности причинения вреда преступнику прежде всего свиде­тельствует его попытка скрыться с места совершения преступления или от лиц, производящих задержание, а также активное противодействие за­держивающему. При отсутствии указанных обстоятельств причинение вреда нельзя признать вынужденным, поэтому ответственность в этом случае наступает на общих основаниях (например, за причинение вреда здоровью человека - по ст. 111, 112 УК, за превышение должностных полномочий - по ст. 286 УК). Однако согласно закону (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК) преступление в подобной ситуации признается совершенным при смягчающих обстоятельствах.

Если лицо, задерживаемое после совершения преступления, перей­дет к активным действиям и станет непосредственно угрожать причине­нием вреда тому, кто производит его задержание, то право последнего осуществить задержание преступника путем причинения ему вреда трансформируется в право на необходимую оборону. Поэтому действия такого лица оцениваются по правилам, установленным ст. 37 УК. Так, Ш. вышел ночью во двор своего дома и, заметив, что двое неизвестных ему лиц пытаются взломать дверь его голубятни, поднял шум. После того как те бросились бежать, Ш., взяв ружье, вместе с сыном В. стал их пре­следовать, чтобы задержать. Догнав злоумышленников (ими оказались А. и И.), Ш. потребовал, чтобы они бросили монтировку и легли на зем­лю. Однако те с угрозами стали приближаться к Ш. и В. При этом И. уда­рил В. монтировкой по голове, и тот упал, после чего Ш. выстрелил в А., который пытался завладеть его ружьем, и убил его. Судом действия Ш. были признаны правомерной необходимой обороной.

Третье условие правомерности действий по задержанию преступни­ка, относящееся к действиям задерживающего, заключается в том, чтобы причиненный вред соответствовал характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоя­тельствам задержания. Иными словами, не должно быть превышения мер, которые необходимы для задержания лица, совершившего престу­пление. Превышением мер, необходимых для задержания лица, совершив­шего преступление, является их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступ­ления и обстоятельствам задержания, когда этому лицу без необходимо­сти причинен явно чрезмерный, не вызываемый обстановкой вред. Од­нако такое превышение влечет за собой уголовную ответственность толь­ко в случаях умышленного причинения вреда (ч. 2 ст. 38 УК).

При задержании преступнику может быть причинен различный по характеру и тяжести вред: имущественный (например, уничтожение или повреждение транспортного средства, на котором преступник скрывал­ся; повреждение жилища, где он укрылся от задержания); физический (причинение вреда здоровью различной степени тяжести). Однако по об­щему правилу вред не должен заключаться в лишении задерживаемого жизни, так как это противоречит смыслу данного уголовно-правового института. Причинение задерживаемому смерти возможно только в ис­ключительных случаях - при условии что преступник в процессе задер­жания оказывает активное (как правило, вооруженное) сопротивление, опасное для жизни задерживающего или других лиц, когда иным путем пресечь его общественно опасные действия невозможно. Фактически в данном случае задержание преступника трансформируется в необходи­мую оборону, и с учетом исключительно высокой степени опасности личности виновного в качестве крайней меры может быть причинена смерть лицу, сопротивляющемуся задержанию. Во всех других случаях умышленное причинение смерти лицу, задерживаемому после соверше­ния преступления, рассматривается как превышение мер, необходимых для задержания преступника.

Уголовный закон предусматривает ответственность не только за убийство, совершенное при превышении мер, необходимых для задер­жания преступника (ч. 2 ст. 108 УК), но и за умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью задерживаемого (ч. 2 ст. П4УК).

Чем более опасным является совершенное лицом преступление, тем больший вред ему может быть причинен при задержании. Равным образом более дерзкому, неоднократно судимому, хорошо физически подго­товленному или обладающему специальной подготовкой преступнику, как правило, может быть причинен более тяжкий вред. Однако вовсе не. требуется, чтобы причиненный вред не превышал вреда, причиненного преступником: в ряде случаев с учетом обстановки задержания и других указанных выше обстоятельств задерживаемому может быть причинен значительно более тяжкий вред, чем тот, который он фактически причи­нил. Например, при задержании лица за совершение разбойного нападе­ния, при котором виновный лишь угрожал применить насилие, опасное для жизни или здоровья потерпевшего, может оказаться вполне оправ­данным вынужденное причинение тяжкого вреда его здоровью.

Как уже сказано, о превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, как и при необходимой обороне, речь может идти только в случае умышленного причинения тяжкого или средней тяжести вреда задерживаемому. Поэтому причинение ему вреда лицом, осуществляющим задержание, по неосторожности или в резуль­тате случая (ст. 28 УК) не образует уголовно наказуемого деяния.

Таким образом, примерами явного несоответствия мер задержания преступника характеру и опасности совершенного им преступления и обстоятельствам задержания являются: 1) причинение задерживаемому смерти при отсутствии с его стороны агрессивного сопротивления; 2) причинение задерживаемому без явной необходимости тяжкого вреда здоровью, хотя реально можно было ограничиться причинением ему ме­нее серьезного вреда (например, выстрел в спину убегающему преступни­ку вместо использования физической силы); 3) причинение тяжкого вреда здоровью лица, совершившего ненасильственное преступление и отказы­вающегося подчиниться законным требованиям задерживающего (напри­мер, при совершении кражи, мошенничества, даче взятки).

Так, суд усмотрел превышение мер, необходимых для задержания преступника, в действиях сторожа вневедомственной охраны С., кото­рый действовал без должного учета вышеназванных факторов. Охраняя имущество на мясокомбинате, он увидел на его территории двух незна­комых мужчин и решил задержать их. Сделав предупредительный вы­стрел, С. потребовал, чтобы незнакомцы остановились, однако те побе­жали в сторону ограды, и в тот момент, когда стали перелезать через нее, С. произвел выстрел из ружья. В результате один из потерпевших был убит, а другому причинен легкий вред здоровью1.

4. Крайняя необходимость

Под крайней необходимостью понимается вынужденное причинение ли­цом вреда правоохраняемым интересам в целях устранения опасности, непо­средственно угрожающей человеку, его правам и интересам, а также охра­няемым законом интересам общества или государства, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена другим путем.

В соответствии со ст. 39 УК «не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, т. е. для устранения опасности, непосредственно угро­жающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым за­коном интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превы­шения пределов крайней необходимости».

Чаще всего состояние крайней необходимости не порождает у лица обязанность действовать в целях устранения грозящей опасности, так как это может быть связано с риском для собственной жизни или здоро­вья. Поэтому, по общему правилу действия, направленные на предотвра­щение вреда правоохраняемым интересам, основаны на моральном долге человека. Однако для некоторых категорий профессий (пожарных, вра­чей, сотрудников милиции и т. п.) действия в условиях крайней необхо­димости составляют служебный долг и, следовательно, являются право­вой обязанностью. В то же время лица, профессия которых сопряжена с риском для их собственной жизни или здоровья, не вправе уклоняться от рискованных действий, ссылаясь на крайнюю необходимость.

Опасность причинения вреда правоохраняемым интересам (напри­мер, жизни, здоровью человека, его правам и свободам, собственности, безопасности общества и государства) может быть обусловлена самыми разнообразными причинами (источниками).

Угроза для жизни и здоровья людей или уничтожения имущества мо­жет возникнуть в результате действия стихийных сил природы. Точно так же выход из-под контроля человека ввиду неисправности или нарушения правил эксплуатации и использования различных источников повышенной опасности (отказ рулевого управления автомобиля, поломка двигателя летательного аппарата, разрушение контейнера для хранения ядовитых веществ и др.) может потребовать для устранения грозящей опасности совершения действий, причиняющих вред правоохраняемым интересам третьих лиц (организаций).

Особое физиологическое состояние организма человека как источник опасности означает, что в результате голода или приступа болезни он мо­жет оказаться на краю гибели. Поэтому в подобных условиях может ока­заться оправданным совершение действий, сопряженных с нарушением закона (допустим, противоправное завладение продуктами питания или лекарством, необходимым для спасения больного). Кроме того, по пра­вилам о крайней необходимости рассматриваются действия, состоящие в использовании транспортных средств для проезда к местам стихийного бедствия, доставления в лечебные учреждения граждан, нуждающихся в срочной медицинской помощи (в том числе с отстранением водителей и помимо воли владельцев транспортных средств).

Весьма разнообразны случаи крайней необходимости, основанные на коллизии обязанностей, выполнение которых обязательно для опреде­ленной категории государственных служащих (должностных лиц) и представителей некоторых профессий. Так, врач может оказаться в со­стоянии крайней необходимости при одновременном вызове к несколь­ким тяжело больным, должностное лицо - столкнувшись с взаимоисключающими положениями законов, один из которых вынуждено нару­шить.

Состояние крайней необходимости может возникнуть также при не­обходимой обороне или задержании преступника, когда вред в целях пресе­чения посягательства (доставления преступника органам власти) причи­няется не виновному, а третьим лицам (например, сопровождающим — при необходимой обороне, помогающим скрыться - при задержании преступника).

Внешне действия лица, причиняющего вред в состоянии крайней не­обходимости, выглядят как общественно опасное (преступное) деяние. Однако наличие особых условий, при которых охраняемым законом интересам причиняется ущерб, позволяет рассматривать эти действия как социалъно полезные. Все такого рода условия могут быть разделены на две группы: а) относящиеся к опасности; б) относящиеся к действиям, на­правленным на ее устранение.

Условия правомерности крайней необходимости, относящиеся к опасно­сти, составляют: 1) действительность; 2) наличность; 3) неустранимость опасности.

Первое условие правомерности действий в ситуации крайней необхо­димости состоит в действительности опасности. Это означает, что опас­ность должна быть фактической, т. е. существовать в реальной действи­тельности, а не в воображении лица. В противном случае возникает си­туация мнимой крайней необходимости, и тогда ответственность за причиненный лицом вред устанавливается согласно правилам о факти­ческой ошибке. Так, если лицо не осознавало, что заблуждается в оценке предстоящих событий (сопряженных с причинением вреда чьим-то правоохраняемым интересам), хотя должно было и могло правильно оце­нить происходящее, то оно подлежит ответственности за неосторожное преступление. Если же лицо, причинившее вред, не должно было или не могло подвергнуть происходящие события правильной оценке, то оно не несет уголовной ответственности.

Наличность опасности (второе условие) означает, что угроза для охра­няемых законом интересов личности, общества или государства уже воз­никла, однако еще не отпала. Не случайно в ст. 39 УК говорится об опас­ности, которая непосредственно угрожает правоохраняемым интересам. Поэтому не соответствуют смыслу понятия «крайняя необходимость» действия, совершенные для предотвращения вреда от вероятной, но не имеющейся в наличии опасности (т. е. когда наступление вредных по­следствий возможно лишь в отдаленном будущем, а не в кратчайшее вре­мя). Равным образом не может рассматриваться как причиненный в со­стоянии крайней необходимости вред, если опасность причинения вреда тем или иным интересам (благам) явно миновала и надобность в соверше­нии соответствующих действий отсутствует.

Причинение вреда правоохраняемым интересам для устранения опас­ности, которая непосредственно не угрожала интересам личности, обще­ства или государства, влечет ответственность на общих основаниях.

Третье условие правомерности — неустранимость опасности при су­ществующих обстоятельствах с помощью других средств. По смыслу ст. 39 УК это означает, что устранение опасности причинения вреда правоохраняемым интересам может быть произведено только путем ущемле­ния других охраняемых законом интересов (благ). Само название рас­сматриваемого обстоятельства, исключающего преступность деяния, — «крайняя необходимость» - как раз и означает, что предотвратить вредные последствия, угрожающие какому-либо законному интересу (благу) невозможно никаким иным способом, кроме как путем причинения вре­да другим законным интересам. Такое ограничение инициативы лица в состоянии крайней необходимости вполне оправдано, так как уголов­ный закон в равной мере защищает как те, так и другие (сталкивающие­ся) интересы. Поэтому он может признать правомерным намеренное причинение вреда одному из них лишь при условии, что не было иной возможности оградить другой от вредоносного воздействия.

Следовательно, если имеется возможность обезопасить охраняемый законом интерес (благо), не прибегая к причинению вреда другим правоохраняемым интересам (например, обратившись за помощью к органам власти или использовав невредоносный способ устранения опасности), то состояние крайней необходимости возникнуть не может. В этом слу­чае лицо, причинившее вред, несет ответственность на общих основани­ях, но с учетом п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК.

Единственное условие правомерности причинения вреда в состоянии крайней необходимости, относящееся к действиям по устранению опасно­сти, таково: причиненный лицом вред должен быть менее значительным, чем предотвращенный вред (эквивалентность вреда).

Причинение правоохраняемым интересам равного по тяжести или более значительного, чем грозящий, вреда недопустимо ни с нравствен­ной, ни с юридической точек зрения. Поэтому, например, не может быть признано правомерным в условиях крайней необходимости спасение жизни одного человека за счет жизни другого, причинение вреда жизни или здоровью людей во имя недопущения пусть даже весьма существен­ного материального ущерба, принесение в жертву жизни людей с целью предотвращения вреда интересам государства.

Решение вопроса о том, является ли причиненный лицом вред рав­ным или превышающим предотвращенный вред, в каждом конкретном случае зависит от целого ряда объективных обстоятельств. Прежде всего следует учесть характер грозящей опасности: скажем, в одном случае име­ется угроза жизни лишь одному человеку, в другом — нескольким лицам. Кроме того, между собой должны сопоставляться ценность нарушенного блага (интереса) и ценность блага, которому угрожала опасность. Хотя по­рой такое сопоставление представляет большую сложность, так как при­ходится соотносить совершенно разнородные интересы (блага), напри­мер имущественные интересы и жизнь человека, интересы общества и права(свободы) личности.

Несоблюдение указанных условий означает, что причинение вреда в состоянии крайней необходимости не является правомерным и имеется превышение пределов крайней необходимости. В соответствии с ч. 2 ст. 39 УК таковым признается причинение вреда, явно не соответствующего ха­рактеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при кото­рых эта опасность устранялась, когда правоохраняемым интересам причи­нен вред равный или более значительный, чем предотвращенный. Если лицо, причинившее вред, имело реальную возможность устра­нить опасность правоохраняемым интересам несколькими способами, каждый из которых сопряжен с причинением меньшего вреда, чем пре­дотвращенный, то правомерным будет использование любого из этих способов (не обязательно того, который наименее вредоносен).

Согласно ст. 39 УК превышение пределов крайней необходимости влечет за собой уголовную ответственность только в случае умышленного причинения вреда, который равен предотвращенному или превосходит его. Следовательно, если лицо не осознавало, что в результате его дейст­вий вред, причиненный правоохраняемым интересам третьих лиц, будет не меньше предотвращаемого или превзойдет его, либо предвидело на­ступление такого вреда, но самонадеянно рассчитывало на благоприятный исход, то содеянное не образует преступления. Так, если в целях предотвращения наезда на пешехода водитель автобуса совершает резкий маневр, в результате чего автобус переворачивается и несколько пасса­жиров получают тяжкие увечья, то ввиду отсутствия у водителя умысла на причинение этих вредных последствий он не подлежит уголовной от­ветственности.

Вполне очевидно, что показатели неэквивалентности причиненного и предотвращенного вреда не могут быть сформулированы априори для всех ситуаций крайней необходимости. Вывод об отсутствии эквивалент­ности вреда всегда делается с учетом анализа фактических обстоятельств. Однако очевидным будет несоответствие, когда для спасения жизни че­ловека причиняется смерть другому лицу, с целью недопущения сущест­венного материального ущерба причиняется вред жизни или здоровью людей; во имя государственных интересов приносится в жертву жизнь человека, а тем более многих людей.

Обстоятельства, при которых происходит устранение лицом опасно­сти, также оказывают существенное влияние на оценку правомерности его действий. В первую очередь среди них следует выделить внезапность возникновения опасности. Например, в одном случае лицо было готово к возникновению опасности (скажем, получив информацию о предстоя­щем стихийном бедствии), в другом - экстремальная ситуация возникла стремительно и не могла прогнозироваться. Это решающим образом мо­жет повлиять на возможность лица точно рассчитать свои действия и хладнокровно избрать допустимый законом способ предотвращения вреда. Следовательно, если обстановка не позволяла лицу правильно со­риентироваться в происходящем и хладнокровно соотнести грозящий и причиняемый им вред, то превышение пределов крайней необходимо­сти отсутствует и поэтому не возникло основания для уголовной ответст­венности за причиненный этим лицом вред.

Крайняя необходимость имеет определенное сходство с необходи­мой обороной. Однако между ними есть и существенные различия. Так, при необходимой обороне источник опасности только один - действия посягающего, ему и причиняется вред при отражении посягательства; при крайней необходимости имеются многие другие источники опасно­сти, а вред в целях ее устранения причиняется интересам третьих лиц.

При крайней необходимости выдвигается требование, чтобы причи­ненный вред обязательно был меньше предотвращенного, в то время как при необходимой обороне такой соразмерности вреда не требуется — причиненный посягающему вред может быть равным и даже большим, чем угрожающий.

Наконец, при крайней необходимости требуется, чтобы грозящая опасность была неустранима в данных условиях без причинения вреда правоохраняемым интересам, а при необходимой обороне защищаю­щийся вправе причинить вред посягающему, даже если он мог избежать посягательства либо обратиться за помощью к другим лицам или органам власти.

5. Физическое или психическое принуждение

Физическое и психическое принуждение - два весьма близких, хотя и самостоятельных обстоятельства, исключающих преступность деяния, о которых говорится в ст. 40 УК.

Согласно ч. 1 ст. 40 УК не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического при­нуждения, если вследствие этого лицо не могло руководить своими дейст­виями (бездействием). Если же в результате физического принуждения лицо сохраняло возможность руководить своими действиями, то соглас­но ч. 2 ст. 40 УК вопрос об ответственности этого лица решается с учетом правил о крайней необходимости.

Напротив, вопрос об уголовной ответственности лица, причинивше­го вред правоохраняемым интересам под влиянием психического прину­ждения, согласно ч. 2 ст. 40 УК всегда решается по правилам о крайней необходимости, т. е. на основании положений ст. 39 УК.

Под физическим принуждением, по смыслу ст. 40 УК, понимается внешнее воздействие на организм человека (т. е. на тело в целом, отдельные его органы), которое осуществляется посредством использования предме­тов материального мира или определенных физических процессов. К нему, в частности, относятся побои, причинение физической боли или вреда здоровью путем пыток, использование отравляющих веществ, принуди­тельная инъекция наркотических средств или психотропных веществ, использование волновой энергии (лазер, звуки высокой частоты и т. п.). Разновидностью физического принуждения выступает и такой способ воздействия на организм человека, как лишение сна, пищи, воды. Если под влиянием физического принуждения лицо было вынуждено совер­шить противоправные действия (допустим, под пыткой выдало государ­ственную тайну) или оказало содействие другим лицам в совершении ими преступления (например, в результате применения членами банды электрошокового оружия помогло им проникнуть на охраняемый объ­ект), то в его действиях отсутствует состав преступления.

В случаях когда физическое насилие не приводит к утрате лицом спо­собности руководить своими действиями, причинение вреда охраняе­мым законом интересам других лиц, общества или государства оценива­ется по правилам о крайней необходимости. Это означает, что если лицо явно не превысило ее пределов, т. е. не причинило равный или значитель­но больший вред, чем предотвращенный, то оно не должно нести уголов­ную ответственность в силу ст. 39 УК. В противном случае ответствен ность наступает за превышение пределов крайней необходимости либо на общих основаниях, хотя и при наличии смягчающего обстоятельства (п. «е» ч. 1 ст. 61 УК).

Принуждение признается психическим, если оно выражалось в раз­
личного рода угрозах (убить, причинить тяжкий вред здоровью, изнасиловать, лишить свободы, уничтожить имущество, уволить с работы, распространить нежелательные сведения и т. п.). Угроза причинить вред может касаться как непосредственно интересов лица, принуждаемого к совершению противоправного деяния, так и интересов других лиц (как
посторонних, так и родственников, близких, знакомых), а также интересов общества и государства. Специфическим видом психического принуждения является использование гипноза. Однако его особенность заключается в том, что гипно­тическое воздействие осуществимо только с согласия человека. Поэтому если лицо дало согласие подвергнуться гипнозу, осознавая, что в гипнотическом состоянии будет совершать преступное деяние, то в данном случае психическое принуждение отсутствует и уголовная ответствен­ность наступает на общих основаниях. Если же лицо было введено в за­блуждение относительно цели оказываемого на него гипнотического воздействия, в результате которого оно получило установку на совершение противоправного деяния и совершило его, то уголовная ответственность исключается, но не в силу психического принуждения, а ввиду от­сутствия вины, так как не могло руководить своими действиями.

Если в результате психического принуждения лицо совершило про­тивоправные действия (бездействие) и причиненный при этом вред ока­зался меньшим, чем тот, который мог быть причинен ему, то содеянное не рассматривается в качестве преступления. Например, не несет ответ­ственности за участие в совершении группового разбойного нападения лицо, вынужденное так поступить под влиянием угрозы насилия над его ребенком.

Если же психическое принуждение не породило состояние крайней необходимости, то лицо, подвергнувшееся ему и причинившее вред правоохраняемым интересам, подлежит ответственности на общих основа­ниях. Так, действия кассира, передавшего часть выручки магазина лицу, которое незадолго до этого по телефону требовало у него деньги, угрожая в противном случае похитить его ребенка, образуют хищение чужого имущества (хотя и при наличии смягчающего обстоятельства, преду­смотренного п. «е» ч. 1 ст. 61 УК).

6. Обоснованный риск

Как обстоятельство, исключающее преступность деяния, обоснован­ный риск — это причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам личности, общества или государства лицом, которое действует для дости­жения общественно полезной цели и при этом не выходит за пределы обще­принятых мер предосторожности. Сфера действий, сопряженных с рис­ком, по мере усложнения профессиональной деятельности (например, медицинской или требующей использования технических устройств) за­метно расширяется. Увеличивается и степень опасности (вредоносности) последствий в результате совершения работниками рискованных дейст­вий. Причем вред может быть причинен жизни или здоровью как от­дельного человека, так и многих людей, его может составлять не только значительный материальный (имущественный) ущерб, но и экологиче­ское бедствие. В отличие от крайней необходимости, состояние которой порождается внешними (привходящими) факторами, ситуация обосно­ванного риска формируется самим лицом, осознанно нарушающим уста­новленные требования безопасности.

Согласно ч. 1 ст. 41 УК не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам при обоснованном риске для достижения общественно полезной цели. Обоснованность риска, озна­чающая, что лицо, причинившее вред охраняемым законом интересам, действовало правомерно, имеется при наличии следующих условий: а) общественно полезной направленности (цели) действий; 6) вынужденно­сти действий; в) достаточности мер, принятых для предотвращения вреда охраняемым законом интересам.

Рискованные действия не могут считаться обоснованными, если цель действий рискующего лица не является общественно полезной, т. е. значимой с точки зрения общественного правосознания. Это означает, что путем отступления от установленных правил поведения (чаще в профессиональной сфере деятельности), в том числе повлекшего при­чинение вреда правоохраняемым интересам, лицо, действующее в усло­виях риска, стремится обеспечить благо отдельного человека или многих людей либо отстоять интересы общества или государства. Если цель, ко­торой руководствуется лицо, носит иной характер (скажем, изначально противоправна, отражает эгоистический интерес рискующего лица), от­ветственность за причиненный вред наступает на общих основаниях.

В некоторых случаях действия рискующего лица могут состоять в от­крытом нарушении правового запрета, однако тем не менее признаваться совершенными для достижения общественно полезной цели. Так, работ­ник милиции может пренебречь правовым запретом применять огне­стрельное оружие в местах скопления людей, пресекая преступные дей­ствия лица, ведущего беспорядочную стрельбу в толпе; медицинский ра­ботник, стремясь спасти больного, может нарушить запрет использовать методику экстренной помощи, не прошедшую экспериментальной про­верки на людях; пилот самолета может прибегнуть к запрещенному спо­собу посадки самолета во время технических испытаний.

Вынужденность действий рискующего (второе условие правомерно­сти риска) в соответствии с ч. 2 ст. 41 УК означает, что цель обеспечения общественного блага не могла быть достигнута не связанными с риском действиями (бездействием). Это условие заметно сближает обоснован­ный риск и крайнюю необходимость. Однако существенное отличие ме­жду ними заключается в том, что причинение вреда охраняемым законом интересам в ситуации риска всего лишь возможное, но отнюдь не обяза­тельное (как при крайней необходимости) последствие действий лица. Кроме того, отказ от рискованных действий далеко не всегда связан с наступлением общественно опасных последствий, а при крайней не­обходимости такие последствия должны наступать неизбежно. Нако­нец, обоснованный риск, как правило, не связан с экстремальной ситуацией, угрожающей чьим-либо законным интересам, которая свойст­венна состоянию крайней необходимости.

Если лицо осознавало, что преследуемая им общественно полезная цель может быть достигнута действиями, не связанными с риском, одна­ко избрало рискованный способ ее достижения и причинило существен­ный ущерб охраняемым уголовным законом интересам, то оно подлежит уголовной ответственности за содеянное на общих основаниях. Допус­тим, один из участников технологического эксперимента начинает его, не дождавшись помощника, и тем самым явно рискует, заведомо услож­нив себе задачу управления ходом эксперимента. Если в результате этих действий будет причинен вред (например, будет разрушена эксперимен­тальная установка), то экспериментатор понесет ответственность з^ не­осторожное уничтожение чужого имущества.

Третьим условием признания риска обоснованным является то, что лицо, допустившее риск, предприняло достаточные меры для предотвра­щения вреда охраняемым уголовным законом интересам (ч. 2 ст. 41 УК). Эти меры должны состоять не столько в оформлении права осуществить те или иные рискованные действия (например, получение разрешения на эксперимент), сколько в обеспечении фактической безопасности лю­дей или организаций, которым может быть причинен вред. Таково, в частности, тщательное планирование рискованных действий (экспери­мента), предупреждение о грозящей опасности посторонних людей, со­ответствующая экипировка участников эксперимента (обеспечение их страхующими приспособлениями и защитными средствами). Более того, согласно ст. 41 УК совершение действий, сопряженных с риском, при проведении научно-технических экспериментов должно основываться на профессиональных знаниях и навыках лица, а также соответствовать достижениям научной мысли.

Достаточность мер для предотвращения вреда должно осознавать само рискующее лицо. Следовательно, важна внутренняя, субъективная оценка ситуации, в которой совершаются рискованные действия, в том числе осознание лицом степени вероятности наступления вредных по­следствий. При этом для предотвращения вреда лицо должно предпри­нять те меры, которые в данной ситуации зависят именно от него. Вовсе не требуется, чтобы рискующее лицо предприняло все возможные (объ­ективно достаточные) в сложившейся ситуации меры для недопущения вредных последствий рискованных действий: если бы это было так, то всякое понятие риска утратило бы свой смысл1.

Как уже сказано, из достаточности предупредительных мер как усло­вия правомерности действий в ситуации обоснованного риска вытекает, что лицо должно было предвидеть возможность наступления вредных последствий, их характер и конкретный размер, а также правильно из­брать меры, которые обеспечат предотвращение вреда правоохраняемым интересам или, по крайней мере, позволят максимально уменьшить его. Если же наступивший вред окажется более значительным, чем предпола­гаемый, то ответственность наступает на общих основаниях, т. е. за неосторожное причинение вреда при смягчающих обстоятельствах — наруше­нии условий правомерности обоснованного риска (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК).

Учитывая, что некоторые виды рискованных действий чреваты на­ступлением крайне опасных последствий, ч. 3 ст. 41 УК устанавливает: «Риск не признается обоснованным, если он заведомо был сопряжен с угрозой для жизни многих людей, с угрозой экологической катастрофы или общест­венного бедствия». Заведомость наступления указанных общественно опасных последствий рискованных действий означает, что лицо реально предвидит их наступление, но все же не отказывается от своего намере­ния совершить их. В ситуациях, сопряженных с угрозой для жизни мно­гих людей, а равно при угрозе экологической катастрофы (необратимого или крупномасштабного вреда природной среде) либо общественного бедствия (авария на АЭС, эпидемия, эпизоотия и т. п.) риск никогда не может признаваться обоснованным. Поэтому действия лица, пренеб­регающего этим положением уголовного закона, по своей сути всегда яв­ляются уголовно наказуемыми. Однако основание уголовной ответствен­ности имеется только в случае наступления вредных последствий (не обязательно тех, что указаны в ч. 3 ст. 41 УК).

От обоснованного риска следует отличать действия в состоянии крайней необходимости, когда лицо рискует причинить вред многим лю­дям, однако это единственная возможность спасти их всех (например, необходимость произвести посадку на самолете с невыпущенным шасси или допустить перегрузку теплохода при эвакуации людей из зоны бедст­вия, где им грозит смерть). В этом случае применяются правила ст. 39 УК.

7. Исполнение приказа или распоряжения

Приказ или распоряжение, отдаваемые начальником подчиненному в рамках соответствующих полномочий, направлены на достижение со­циально полезных целей и поэтому должны неукоснительно выполнять­ся. Собственно, приказ (распоряжение) и понимается как обязательное для исполнения требование, предъявляемое начальником к своему под­чиненному. Приказ и распоряжение могут быть устными или письмен­ными, отданными начальником подчиненному лично или через другое лицо. Приказ в первую очередь используется в деятельности военизиро­ванных структур и специализированных государственных служб (напри­мер, в Вооруженных Силах, органах внутренних дел, спасательной служ­бе). Использование распоряжений характерно для иных (невоенизиро­ванных) организаций.

Согласно ч. 1 ст. 42 УК не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам лицом, которое действовало во исполнение обязательных для него приказа или распоряжения. Уголовную ответственность за причинение вреда в такой ситуации несет лицо, от­давшее приказ или распоряжение. Таким образом, обязательность прика­за (распоряжения) — непременное условие правомерности деяния, совер­шенного при их исполнении. Разумеется, приказ или распоряжение должны быть отданы в пределах компетенции начальника и по установ­ленной форме.

Изначальная авторитетность указаний начальника, обязательность этих указаний для подчиненного придают приказу (распоряжению) го­раздо больший юридический вес, нежели действиям исполнителя. Этим и объясняется, что ответственность за причинение вреда, вызванного ис­полнением приказа (распоряжения), возлагается на то лицо, которое от­дало их, т. е. на начальника. Причем в вину ему могут вменяться как по­следствия исполнения приказа (распоряжения), так и превышение долж­ностных полномочий (ст. 286 УК).

В случае если начальник отдает заведомо незаконный приказ или распо­ряжение, то ответственность подчиненного, который выполнил его и тем самым причинил вред правоохраняемым интересам, не исключается. За­кон устанавливает, что лицо, совершившее умышленное преступление во исполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях (ч. 2 ст. 42 УК). Поми­мо исполнителя за заведомо незаконный приказ (распоряжение) ответст­венности подлежит начальник, отдавший их.

По закону, если отданный приказ (распоряжение) является заведомо незаконным и его исполнение может повлечь причинение существенно­го вреда охраняемым уголовным законам интересам (благам), то он не должен исполняться. Поэтому согласно ч. 2 ст. 42 УК неисполнение лицом заведомо незаконных приказа или распоряжения исключает уголовную от­ветственность.

Заведомая незаконность приказа (распоряжения) означает, что они явно, вне всякого сомнения противоречат нормам национального или международного законодательства, регламентирующего права и свободы человека (Конституция Российской Федерации, федеральные законы, Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт о граждан­ских и политических правах, Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка и др.).

С точки зрения субъективной оценки исполнителя, заведомая неза­конность приказа означает, что тот убежден именно в его содержатель­ной порочности (неправомерности требуемого поведения). Это, в свою очередь, означает, что при исполнении заведомо незаконного приказа (распоряжения) лицо действует с прямым умыслом на причинение вреда правоохраняемым интересам. Однако, учитывая специфику статуса лиц, обязанных руководствоваться приказами и распоряжениями начальни­ков, согласно п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК совершение преступления при нару­шении условий правомерности исполнения приказа или распоряжения признается обстоятельством, смягчающим наказание виновного.