***
Держать друг-друга? -
себя в руках!
Ходить по кругу
на цы-
почках.
Молчать о главном,
любить своих...
Но трезвый – славный,
а пьяный – псих.
На мир – сквозь веки,
прищурив взгляд,
как доктор Джекилл
и мистер Хайд!
2010
***
А ночью просто не с кем говорить,
как не с кем пить, когда один в квартире,
но хочется и хочется звонить
от этих мониторных штрихпунктиров
по записной, в которой больше «Нас»,
чем по звонкам окажется в итоге,
читать стихи надменно и немногим,
и бред нести, что жизнь не задалась.
2010
***
Всё бегут и бегут за трамваями девушки в синем,
Волоча за собой одичавших детей из детсада,
И на этом бегу им так хочется, чтобы по спинам
Пробегали мужские, и очень не скромные взгляды.
Всё бегут и бегут за трамваями девушки в красном,
Ото всех неудач, чтобы только не помнить романов;
И на этом бегу, им так хочется, чтоб не напрасно
Пропадала до нЕльзя прозрачная ткань сарафанов!
Всё бегут и бегут за трамваями девушки в мыле:
По делам, по судьбе, или просто догнать и...Догнать бы!
И на этом бегу им так хочется выпростать крылья,
Только платье порвётся, а это - любимое платье.
Всё бегут и бегут за трамваями девушки в разном,
Выдирая набойки, стирая подошвы о гравий...
И на этом бегу им так хочется, чтобы прекрасны
Были их силуэты, бегущие возле трамвая.
Всё бегут и бегут за трамваями девушки
2010
***
Звали Лёшеньку в гости тёти:
"Не стесняйся, малыш, ну, что ты?"
Звали Лёшеньку в гости дяди:
"Ну, куда же ты на ночь глядя?"
Звали Лёшеньку в гости гости:
"Приходи, повторим по-взрослому"
Только Лёшенька всем отказывал -
он берёг себя для спецназа!
2009
***
Ты говоришь: Моя Калькутта
Уже устала от забот,
И кто-то по полу идёт
Большой и радостный, как будто
В какое время не люби -
всегда урочный час настанет,
но кто-то зА волосы тянет,
того, кто вечно впереди.
О, мой малыш, усни, усни…
Твой папка зАпил между делом,
ему свело тоской колени
и разлохматило усы
Но он, плюя на этот гнёт,
ещё гребёт большой рукою,
и пусть не финишной прямою,
но очень правильно идёт.
18.11.09
Зимушка-зима (2 штуки)
*
Какие будут к ночи холода!
Вода замёрзнем, к чёрту лопнут вёдра,
Синоптики сказали: города,
Южнее нас, засыпаны по бёдра.
Стал мир вокруг похожим на струну,
И вот звёнят от заморозков стёкла,
И крепкий, обжигающий десну,
Чай, как любовь, становится чуть тёплым.
Зарывшись в груде мёрзлого тряпья,
Предчувствуя метель, затихла кошка,
На свете света нет и воронья,
И грамм тепла становится, как роскошь.
Верблюжьим пледом, словно шалашом
Накрылись, отрезая непогоду...
Такое одиночество во всём,
Что мы с тобой, любимая, умрём,
И кошка, раскопав нас из сугроба,
Подавится твоим большим лицом.
08.01.09
*
Такая будет к вечеру зима!
Несёт по небу белых лёгких галок.
Луна на вкус, как горькая хурма,
что вяжет свет от ламп и зажигалок.
Заходит в щели, словно с сапога
Слепой сквозняк и бьётся о гардины.
Так скоро в нас просЫпятся снегА,
и ты моя, смешная Коломбина,
Нальёшь по стопкам нам волокордина,
И зазвучишь, как тонкая фольга,
Шагнув за грани звуков языка,
Каким-то воркованьем голубиным,
Таким прощальным в звуке сквозняка
Таким глубинным.
04.03.11
***
И ты не то, чтобы по-английски -
уходишь молча, не говоря ни слова,
вычеркивая меня из списка
поискового
И ты идёшь, я даже не знаю как!
Но только не плача!!!!
Мне больно, когда ты плачешь!..
Поэтому - гордо, как восклицательный знак!
Не сожалея об утраченном.
02.06.10
***
Так уходят из жизни навеки, как ты из судьбы:
так пронзительно скоро, оставив на полках флаконы,
и сухие цветы, и сандали на пыльном балконе,
и размером со стену огромный кусок тишины,
и какую-то хрень, вроде тампаксов, нераспакованную...
Я шатаюсь по комнатам, хлопаю громко дверьми,
и ору, матерясь, а иначе совсем одурею...
И смотрю из окна, а ты ходишь по тёмным аллеям
Этим долбанным, бунинским, вместе с чужими людьми
я сошёл бы с ума, чтоб не знать, что там ждёт впереди
и не помнить совсем, что тобою пропахли подушки...
у подъезда фонарь, как забытая богом старушка,
ждёт, чтоб кто-то пришёл и повис у него на груди.
2010
***
Эти улицы, которые знаешь на ощупь,
потому что ходил по ним жизнь или больше,
каждый камень и каждая лужа
почти родственники, почти суженые.
Каждый метр асфальта по памяти
нарисую, не глядя на линии,
здесь всегда подавали пряники,
за аптекой построили клинику.
Всё другое, моё – всё меняется,
всё уходит, как будто и не было –
как песок просочился сквозь пальцы,
а они от загара глянцевые
и чернеют на фоне неба.
Всё моё изменилось до атома,
на друзьях – всё морщины сетками,
ходят больше они по накатанному
и реальность у них километрами.
А моё – всё дробится и крошится –
на осколки – кривое зеркало.
Опоздали мои песочные,
не успели за вашими стрелками.
***
Дороги,
по которым нам придется
ещё идти,
и те, что мы прошли –
ведут к началу.
К двадцати пяти
так мало знаешь,
хоть и есть, что вспомнить,
есть у кого занять,
кому всплакнуть,
есть, что сказать
и угол, где уснуть,
и те, к кому не надо возвращаться,
и те, кого, хоть тресни, не вернуть.
И в двадцать пять
ты знаешь, как начать,
хотя уверенности нету в завершенье,
и чаще лень,
а как бороться с ленью
ты позабыл.
И время не догнал.
В конце концов, что проку в этой гонке –
не станет пальмой тополь за окном –
искать себя в соседском постреленке
и, вдруг, найти свой смертный образ в нем?
Или сидеть невыносимо гордым
и, отрешась от дыма сигарет,
не понимать, как звоном телефонным
тебя убили,
не раскрыв секрет,
что кто-то просто перепутал номер?
Как Магомет не мог придвинуть горы,
так ты не можешь двинуться к горе!
Подушку истолча до твердых комьев,
ты засыпаешь,
тихо к изголовью приходит Грусть
и рвется на куски,
и смешивает горечь с сонной кровью,
и отвечает на твои звонки;
и ты во сне вновь мнишь себя влюбленным,
и звезды зришь, минуя потолки.
март ` 27.2001.
Из поэмы “31.10”
12 часов, 1 минута
Совсем недавно было сто друзей,
мы день и ночь почти не различали,
мы долго провожались у дверей,
чтоб через час опять начать сначала.
И кто был кем, и как кого зовут –
всё расплывалось, и стирались грани
и этот дед, хропящий зло в углу,
наверно, старше, чем Иван Сусанин,
а тоже с нами, (как он к нам попал?)
и всё о том же – о любви и силе,
он, кажется, в Цусиме воевал,
а, может, умер где-то под Берлином
и спит теперь, устав от ратных дел.
А кто-то к нам приходит из астрала,
порвав пределы и законы тел,
затарившись в киоске у вокзала,
и радостно вопя на всех вокруг,
что он кормилец, просто мать родная,
а этот дед - сэнсей из Занзибара,
его старейший и вернейший друг,
почти любовник… господи, прости,
и слишком громко огласив окрестность,
мы наливаем деду от души,
смеёмся, пьём, и кто-то тянет песню…
Нет счёта дням, и нет ночам конца,
и время растянулось, как экватор,
и… нет друзей, как не было отца,
а дед тот помер спьяну от инфаркта
31.10.2002
***
Ночью время срывалось с орбиты,
Ночью время кричало, как птица,
Ты спросила: скажите, Дмитрий,
Вы встречаетесь с самоубийцами?
Я готов был спасать тебя в праздники,
Петли рвать на чердачных стропилах,
Врать, что вместе мы будем прекрасны...
Но взяла ты и самоубилась...
2010
Охоты (2 штуки)
Пони бегает по кругу
Ю. Мориц
Всю жизнь идёт охота на любовь,
сезон открыт, сердца - незащищённы,
и каждый третий – лишний, но влюблённый,
традиционно сброшен со счетов.
Амур стреляет метко и легко,
а выстрел мимо – это тоже выстрел,
стрела летит пронзительно и быстро
и попадает прямо в молоко.
И что с того, что счастье не с тобой
ручной зверушкой ест морковь с ладони,
сезон открыт, а мы – немного пони,
не все, конечно, но немного пони,
а жизнь, как цирк с ареной круговой.
И ты стоишь, мотая головой,
и ждёшь любовь, как нищий подаянья,
Амур смеётся зло и плотоядно,
И вновь считает: «Первый и второй...»
*
Кто-то злой и голодный сидит у тебя в голове,
но разборчив настолько, что лень откупоривать шпроты.
Он скулит и скулит, но когда-нибудь выйдет, поверь,
через самую душу, и сразу пойдёт на охоту.
Жаль, что мамонтов нет, он бы знал, как их можно настичь,
саблезубые тигры и те передохли, к несчастью,
значит, будет охотиться на длинноногую дичь,
целоваться в подъездах, и только к утру возвращаться.
Всякий гордый охотник, особенно если рыбак,
не соврёт, а раскрасит обычную правду из серой!
Ну, и каждый второй, как всегда - фантазёр и чудак,
Напридумает сказок, в которые сам же поверит,
разнесёт по друзьям, как один неразменный пятак,
те захвалят, напомнив, что всё-таки женщины – стервы.
Только как же без них, обходиться одними консервами,
если в каждом - охотник, особенно если рыбак
2010
***
Кажется,
словно впервые влюбился!
По самые гланды, по самое – не балуй!
В губы твои, твои руки, ресницы,
ты лучшая статуя из статУй!
Несёшь себя
через город,
на постаменте,
выше голов,
над прохожими, над домами…
А я спотыкаюсь на мокрых ступенях
И падаю раньше,
нет,
падаю вместе с цветами.
К ногам, каблукам, за которыми улица - шлейфом,
Разглаженным ровно лимитчиками и трамваями,
И если бы мог, да если б не мог!!!!!! как из сейфа,
Я сердце [теперь только понял] - нетронутое
Вынимаю!!!
Держу на ладони, на правой, - а в левой букетик
каких-то примерзших, но очень упорных ромашек.
Прости, я влюбился, как только влюбляются дети,
Впервые,
до слёз и до боли, в своих одноклашек
В тебя!
***
Залипли недели… и прочие зимние дни,
куда не загни - видно тяжко везде поэту,
поэтому пьют и не любят людей они,
и им тяжело на этой земле от этого.
Крути ни крути - по осени вызреет стих:
шершав и дождлив, словно линии кардиограммы,
поэт слишком часто бывает до осени тих,
и меряет жизни, увы, не в монадах, а в граммах...
Бери повышай все акцизы на водку и смерть,
они всё же лучше, чем проповедь и демагоги…
Поэты кричали, что очередь - это надолго,
И брали "с собой", чтобы долго не чувствовать твердь.
ЛилО и несло, нас потоком по соткам земли
лицом по ухабам и каждый - талантлив, развратен,
поэт - это чудо, пускающее корабли,
в заведомо мелкий и очень не точный фарватер
янвАри, апрели, и прочая всякая муть...
куда ни пойди - колея поглотит, запетляет,
поэт - это пуля, что бьёт напролом, через грудь
такая дурная, что лучше бы ей не стреляли
29/06/10
***
Чем больше лет, тем выше этажи:
песочница, подъезд, пустая крыша,
потом квартира - и тебя не слышно,
а ты стоишь над пропастью во ржи
и смотришь в рожь, дрожа до самых пят,
пропахшихся несвежими носками,
тоска лежит на самом дне стакана,
и пропасть смотрит только на тебя
И жизнь метёт метлою сентября,
и дует в щели, обнажая днище.
И ты стоишь на кухне, словно нищий
на паперти, и ждёшь на хлеб рубля.
И никого нет в жизни у тебя...
И даже около не будет на кладбИще
***
Что снится оконным стёклам? –
День, нарочито-синий,
дождь, не по осени тёплый,
философия замкнутых линий
оконной рамы некрашеной –
перекрёстка дорог тараканьих?
Не помню. Меня не спрашивай,
у детства бывают тайны
21-22.09.1996
