Историческая антропология в контексте современного историописания

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«РОСТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

АПРЫЩЕНКО В. Ю.

ИСТОРИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ В КОНТЕКСТЕ

СОВРЕМЕННОГО ИСТОРИОПИСАНИЯ

УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС

Ростов-на-Дону

2006

Печатается по решению кафедры новой и новейшей истории исторического факультета РГУ. Протокол №4 от 22. XII. 2005 г.

Автор – кандидат исторических наук, доцент

Ответственный за выпуск – доктор исторических наук, профессор

I ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА

Курс «Историческая антропология в контексте современного историописания» рассчитан на студентов-пятикурсников и магистров кафедры новой и новейшей истории. В нем ставятся фундаментальные проблемы развития исторического знания на современном этапе. Историческая антропология рассматривается как неотъемлемая часть мирового историописания, как закономерный этап развития исторической науки, в котором отразились вопросы и проблемы, занимавшие историков на протяжении всего XX столетия.

Основанная задача курса – науковедческая – проследить становление нового направления науки, его взаимодействие с другими традиционными отраслями исторического знания, и те формы, которые оно принимает в разных историографических традициях. Другая задача – показать инструментальные возможности исторической антропологии, которые состоят в том, что ее методы могут применяться в самых различных исследовательских проектах. И, наконец, особо важно подчеркнуть, что междисциплинарность, как метод антропологического исследования, является неотъемлемым элементом современного ремесла историка.

Курс включает в себя теоретическую (лекционную) и практическую часть (семинары). Лекционные занятия состоят из тем, объединенных в два блока (раздела).

В рамках первого рассматриваются теоретические проблемы становления и развития исторической антропологии, ряд дискуссионных вопросов, наиболее острые из них – определение предмета и метода нового направления исторического знания. По итогам изучения первого раздела проводится тестирование, в рамках которого студенты должны продемонстрировать уровень усвоения теоретических проблем курса. Примерные вопросы теста приводятся в Приложении 1.

Во втором разделе изучаются основные направления исторической антропологии, которые формируют ее исследовательское поле. Лекционные занятия предполагают знакомство с историей возникновения, базисными проблемами, авторами и исследованиями в рамках этих направлений. В процессе изучения данного раздела студенты пишут эссе на тему «Предмет и метод исторической антропологии». Эссе должно представлять собой итог самостоятельной работы и анализа сведений о проблематике исторической антропологии, а его объем (3-5 стандартных машинописных страниц) исключает реферирование или конспектирование одной или нескольких научных работ. В тоже время необходимым условием высокой оценки эссе является изучение литературы, приводимой в данном пособии.

В третьем блоке курса (практическом) в ходе семинарских занятий планируется обсудить базисные и наиболее дискуссионные вопросы развития антропологического знания.

Зачет по курсу осуществляется по результатам устного собеседования. (См. Приложение 2)

II УЧЕБНО-ТЕМАТИЧЕСКИЙ ПЛАН

№п\п	Название темы	Кол-во часов	Сроки проведения
1	Вводная	2
2	Историческая антропология в поисках истоков: социальная антропология	2
3	В поисках истоков: традиции «Школы Анналов»	2
4	Классика исторической антропологии	2
5	Историческая антропология и социальные науки	2
6	Историческая антропология в России	2
7	Аттестация	2
8	Микроистория	2
9	История семьи и родства	2
10	Интеллектуальная история	2
11	Гендерная история	2
12	«Новая биографическая история»	2
13	«Новая культурная история»	2
14	Нации и национализм в контексте исторической антропологии	2
15	Семинар №1 Предмет и метод исторической антропологии	2
16	Семинар №2 Историческая память как предмет исторической антропологии	2
17	Зачетное занятие	2

III ПРОГРАММА КУРСА

РАЗДЕЛ I “ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ»

Первый раздел курса включает себя материал, посвященный становлению исторической антропологии. Любое новое направление сталкивается с проблемой определения своего предметного поля. Историческая антропология возникла тогда, когда многие исследователи гуманитарии обратили свой взгляд к «проблеме человека», в рамках которой история должна была сконцентрировать свой взгляд на многообразии человеческой личности, на ее не только экономической, политической и других видах осязаемой активности, но также и на «внутренних», ментальных проявлениях деятельности.

Особый вклад в становление антропологии внесли историки школы «Анналов». Однако было неверно сводить появление нового направления лишь только с деятельностью французских исследователей. Традиции социальной антропологии, в лице А. Рэдклифф-Брауна, Б. Малиновского, К. Леви-Строса, оказали значительное влияние на процесс становления исторической антропологии.

Особо следует обратить внимание и на соотношения понятий «история ментальностей» и историческая антропология. Является ли одно продолжением и развитием идей другого? Включает ли антропология историю ментальностей? Или же это два независимых направления? Кроме того, важно отметить и проследить роль этнологии в процессе становления историко-антропологического знания.

Особое внимание при изучении этого раздела следует обратить внимание на работы теоретиков нового направления, в частности, отечественного исследователя . Его исследование «Исторический синтез и школа «Анналов» раскрывает взаимосвязь традиции французских «анналистов» и историков антропологов.

Следует обратить внимание и на дискуссию о предмете и методе исторической антропологии. В частности, на тот факт, что некоторые исследователи вообще отказываю антропологии в каком либо особом предмете, называя ее «культурной практикой». Пример такого подхода демонстрирует исследование , выдержки из которого приводятся в Приложении №3.

1. Вводная

Предмет и структура курса. Систематизация антропологического знания. Антропология: философская, теологическая, культурная, биологическая, социальная, когнитивная. Проблема определения места исторической антропологии в структуре антропологических наук.

Антропология как область исторического познания. Соотношение терминов антропология-этнология: отечественная и зарубежная традиции. Академические институты по изучению антропологии в России и мире. Задачи курса: науковедческая, инструментальная. Междисциплинарность как характерная черта исторической антропологии. Проблема определения предмета и метода исторической антропологии. (2 часа).

2.  Историческая антропология в поисках истоков: социальная антропология

Культура как центральный объект анализа социальной антропологии. Малиновского. Сравнительный метод анализа культур. Метод «включенного наблюдения». Функциональный подход. А. Рэдклифф-Браун: метод, теория и понятийный аппарат. Роль эмпирического факта в изучении общества. Антропология как естественнонаучное знание. Сравнительная социология. Структурно-функциональный подход. Социологический натурализм Рэдклифф-Брауна. Культура и социальная структура. (2 часа).

3.  В поисках истоков: традиции Школы «Анналов»

Задачи «Новой исторической науки». Междисциплинарность как метод Школы «Анналов». Проблема динамики и статики в историческом процессе. Время как предмет изучения историка. Исторический синтез в трудах анналистов. Три поколения Школы Анналов: Блок и Февр, Бродель, Леруа Ладюри и Ле Гофф.

Ментальность, система ценностей, воображение: Ле Гофф и его метод исторического анализа. Менталитет: проблема определения содержания дефиниции. Диалог культур, «официальной» и «народной» в трудах Ле Гоффа. История и этнология. Смерть как проблема исторической антропологии в трудах анналистов. (2 часа).

4.  Классика исторической антропологии

Условность термина «классика». Четыре школы антропологических исследований: французская (Э. Леруа Ладюри), итальянская (К. Гинзбург), английская (П. Берк), американская ().

Эммануэль Леруа Ладюри: «Монтайю, окситанская деревня с 1294 по 1324 г.». Структура исследования. Этнология как способ изучения. Микроисторический анализ в работах Леруа Ладюри.

Карло Гинзбург: «Сыр и черви. Космология мельника XVI в.». Изучение народной культуры. Ментальность как категория анализа Гинзбурга.

Питер Берк: «Историческая антропология Италии начала Нового времени». Коллективные представления и форма общения как предмет анализа. Способы коммуникации: устная речь, ритуалы и церемонии, оскорбления.

Натали Земон Дэвис: «Общество и культура во Франции начала нового времени». Метод case studies. «Возвращение Мартена Гера»: структура работы и основные идеи. Дискуссия Дэвис – Финли. (2 часа).

5.  Историческая антропология и социальные науки

Дискуссии 70-80 гг. Ж. Ле Гофф. А. Бюргьер. А. Гуревич. Антропология и этнология. История ментальностей и антропология. Междисциплинарность в исторической антропологии.

Антропология и социология. Э. Дюркгейм «Элементарные формы религиозной жизни». Марсель Мосс «Очерк о даре», «Техники тела». Пьер Бурдье: концепция хабитуса. Клиффорд Гирц и «символическая» антропология.

История и антропология. Роберт Дарнтон «Великое избиение кошек и другие эпизоды фран­цузской культурной истории». Дискуссия о книге. Н. Копосов «Хватит убивать кошек». (2 часа).

6.  Историческая антропология в России

Зарождение исторической антропологии в России. . «Люди и нравы древней Руси». Творчество .

Русская история в контексте исторической антропологии. Э. Кинан «Традиционные пути московской политики». «Родство и политика: Формирование московской политической системы ». В. Кивельсон «Самодержавие в провинциях: Московское дворянство и политическая культура в XVII в.» (2 часа).

ЛИТЕРАТУРА К РАЗДЕЛУ I

Александров антропология науки в России // Вопросы истории естествознания и техники. 1994. № 4.

Не возникнет ли путаница? // Вестник АН СССР. 1989. № 7. С. 78-79.

Бессмертный антропология сегодня: французский опыт и российская историографическая ситуация // Историческая антропология: место в системе социальных наук, источники и методы интерпретации: Тезисы докл. И сообщ. Науч. Конф. М., 1998.

«Анналы»: переломный этап? // Одиссей. 1991. М., 1991.

От серийной к комплексной истории: генезис исторической антропологии // Homo Historicus: К 80-летию со дня рождения : В 2 кн. М., 2003. Кн. I.

Приметы: Уликовая парадигма и ее корни // Новое литературное обозрение. 1994. № 8. С. 32-61.

Мифы – эмблемы – приметы: Морфология и история. Сборник статей. М., 2004.

Григорьев антропология – «на обломках самовластья» // Клио. Журнал для ученых. 2002. № 1 (16).

Гуревич антропология: проблемы социальной и культурной истории // Вестник АН СССР. 1989. № 7.

Гуревич наука и историческая антропология // Вопросы философии. 1988. № 1.

Гуревич синтез и Школа «Анналов». М., 1993.

Гуревич итоги… // Одиссей. Человек в истории. М., 2000.

Гуревич и история в современной французской медиевистике // Со­ветская этнография. 1984. № 5.

Гуревич современной исторической науки – мнимые и подлинные // Одиссей: Человек в истории. М., 1998.

На пути к антропологической истории России // Историческая антропология: место в системе социальных наук, источники и методы интерпретации: Тезисы докл. И сообш. Науч. Конф. М., 1998.

Историческая антропология и социальная история: Через теорию «стилей жизни» к «культурной истории повседневности» // Одиссей. Человек в истории. 2000. М., 2000.

Европа в Средние века. Смоленск, 1994

Развитие исторических исследований во Франции после 1950 года // Одис­сей. Человек в истории. 1991. М., 1991.

Историческая антропология: Концепция преподавания в РГГУ: Учебно-методическое пособие. М., 2001.

Историческая антропология: место в системе социальных наук, источники и методы интерпретации: Тезисы докл. И сообщ. Каучной конф. Москва, 4-6 февраля 1998 г. / Отв. ред. . М., 1998.

История в XXI веке: Историко-антропологический подход в преподавании и изучении истории человечества. (Материалы международной Интернет-конференции) / Под ред. . М., 2001.

История ментальностей, историческая антропология. Зарубежные исследования в обзорах и рефератах. М.: РГГУ, 1996.

К новому пониманию человека в истории: Очерки развития современной западной исторической мысли / Под ред. . Томск, 1994.

Ким антропология в Германии: методологические искания и историографическая практика. Томск, 2002.

Козлова -историческая антропология: Учебник. М., 1998.

Кром подход к изучению русского средневековья (заметки о новом направлении в американской историографии) // Отечественная история. 1999. № 6.

Кром антропология русского средневековья: Контуры нового направления // Историк во времени: Третьи Зиминские чтения: Докл. И сообщ. Науч. Конф. М., 2000.

Культура и общество в средние века в зарубежных исследованиях. М., 1990.

Леви- Первобытное мышление. М., 1930.

Леви- Структурная антропология. М., 1983, 1е фр. Изд. — 1958).

Общества. Обмен. Личность: Труды по социальной антропологии. М., 1996.

Общественные науки за рубежом. Реферативный журнал. Сер. 5. История. 1973— 1992.

Двенадцать уроков по истории. М., 2000

Репина познавательных ориентации и метаморфозы социальной истории. [Ч. 1] // Социальная история. Ежегодник, 1997. М., 1998. С. 11-52; Ч. 2 // Там же. 1998/99. М., 1999.

Репина история и историческая антропология: новейшие тенденции в современной британской и американской медиевистике // Одиссей. Человек в истории. 1990. М., 1990

Репина сознание и историописание // // «Цепь времен». Проблемы исторического сознания. М., 2005.

Рэдклифф-Браун в социальной антропологии. М., 2001.

Сидорова исторической антропологии // Отечественная история. 2000. № 6.

, , Репина историография Великобритании. М., 1991.

Споры о главном: Дискуссии о настоящем и будущем исторической науки вокруг французской школы «Анналов». М., 1993.

Тэрнер. В. Символ и ритуал. М., 1983.

Бои за историю. М., 1991.

Введение в историческую антропологию. М., 2005.

Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы раз­ных лет. М., 1996.

Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М., 1999.

Чеканцева история XIX в. в свете исторической антропологии // Политическая культура XIX века: Россия и Европа. М., 2005.

РАЗДЕЛ II “СОВРЕМЕННЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ»

Второй раздел курса призван познакомить студентов с основными направлениями современной исторической антропологии. Присовременной исторической антропологии. студентов с оновными направленпиями редмете, называя ее "о знания. астности, отечественнступая к работе над этой частью курса, следует помнить, что любая классификация, тем более такого нового направления, каким является историческая антропология, всегда условна, и выделения каких-то разделов носит всегда субъективный характер.

Некоторые из выделенных областей являются уже устоявшимися, а порой, даже, и самостоятельными отраслями гуманитарного знания. Отвечая на вопрос о характере какого-либо из семи представленных в курсе направлений, необходимо проследить историю его возникновения и тот круг вопросов, которые затрагиваются в его рамках. Методы одних получили довольно широкое отражение в литературе, тогда как о других пока еще не сложилось общего мнения. Наиболее спорыне вопросы будут отражены в лекционном курсе.

7.  Микроистория

Кризис макроисторических исследований и возникновение микроистории в Италии. Карло Гинзбург и Джованни Леви. «Ловушка описательности» и проблема репрезентативности (от фр. изучаемого объекта.

«Социальный микроскоп» историка. Метод микроисторического анализа Ханса Медика. Проблема частного в истории.

Границы применения микроисторического анализа. (2 часа).

8.  История семьи и родства

Категории «домохозяйство», «семья», «родство» в контексте сравнительно-исторического анализа. Источники для изучения истории родства.

Семья в доиндустриальную эпоху: развенчание мифа. Домохозяйство: структура и контекст. Семья: чувства и семейная жизнь. Родственные узы и сети родственных связей.

Изучение истории семьи в России. (2 часа).

9.  Интеллектуальная история

“Интеллектуальная история”, “история идей”, «история ментальностей»: соотношение понятий. Теория «идеи-блоков» . Кризис направления в 60-70 гг. “История интеллектуалов” и “социальная истории идей”: новый этап развития интеллектуальной истории.

Междисциплинарность в интеллектуальной истории. Дональд Келли – интеллектуальная история, как способ целостного рассмотрения прошлого. Разделы интеллектуальной истории. (2 часа).

10. Гендерная история

Движение феминисток и возникновение гендерных исследований. «История женщин» и «женская история». Обоснование «особости» женского опыта: психоанализ и марксизм. Различия между «полом» и «гендером».

Гендер как социально-историческая категория. Гендерные модели как общественный конструкт. Культурно-символический, нормативно-интерпретационный, социально-институциональный и индивидуально-психологический комплексы гендерного анализа. Критика «гендера» как категории анализа.

Европейская история в гендерном измерении. Гендерные представления и гендерная идеология. Гендерная асимметрия в браке и семье. Гендер в экономике и праве. Гендер и власть. (2 часа).

11. «Новая биографическая история»

Историко-биографический жанр в исторических исследованиях. Проблема взаимодействия «личного» и «социального». Коллективная биография. Соотношение микро - и макроанализа.

Познавательные стратегии «новой биографической истории»: изучение «культурного принуждения» и активной роли исторических персонажей. Изучение персональных текстов как метод анализа в условиях постмодерна и лингвистического поворота.

«Человек второго плана» в истории как методологическая и исследовательская проблема. (2 часа).

12. «Новая культурная история»

Появление термина «Новая культурная история». Характерные черты нового подхода. Критика истории ментальностей.

«Новая культурная история» и сложность определения понятия культура. Методы анализа текста. «Социология текстов».

Культура ученая и культура народная. Лингвистический поворот и «Новая культурная история». Текст как выражение социальной практики. Репрезентация как способ связи индивида и общества. (2 часа).

13. Нации и национализм в контексте исторической антропологии

Понятие идентичности. Типы идентичности. Кризис идентичности. Механизм конструирования идентичности.

Идентичность и нация. Модернисты и премордиалисты. Эрнест Геллнер, Энтони Смит, Бенедикт Андерсон. Нация как «воображаемое сообщество». Нации и модернизация.

Культурный национализм. Его характерные черты. Культурный и политический национализм. (2 часа).

ЛИТЕРАТУРА К РАЗДЕЛУ II

О складывании поминальной практики на Руси // «Сих же память пребывает вовеки». Материалы междунар. Науч. Конф. СПб., 1997.

Ребенок и семейная жизнь при Старом порядке. Екатеринбург, 1е фр. Изд.— 1973).

Человек перед лицом смерти. М., 1992 (фр. Изд. — 1977).

Антропология итальянского Возрождения // Одиссей. Человек в истории. 1993. М, 1994.

Короли-чудотворцы: Очерк представлений о сверхъестественном характере королевской власти, распространенных преимущественно во Франции и в Англии. М., 1998.

Феодальное общество. М., 2003.

Бойцов обаяние власти (К облику германских государей XIV— XV вв.) // Одиссей. Человек в истории. 1995. М., 1995.

Русское государство и Великое княжество Литовское с конца XV в. до 1569г. Опыт сравнительно-исторического изучения политического строя. М., 1996. Гл. Ш. С. 99—119 (об обрядах возведения на престол).

Микроистория: две-три вещи, которые я о ней знаю // Современные методы преподавания новейшей истории. М., 1996.

Образ шабаша ведьм и его истоки // Одиссей. Человек в истории. 1990. М., 1990.

Сыр и черви: Картина мира одного мельника, жившего в XVI в. М., 2000.

Еще раз о микроистории // Казус: Индивидуальное и уникальное в истории. 1996. М., 1997.

Громыко нормы поведения и формы общения русских крестьян XIX в. М., 1986.

Гуревич кошек в Париже, или Некоторые проблемы символической антропологии // Труды по знаковым системам. Т. 25. Семиотика и история. Тарту, 1992.

Гуревич средневековой культуры. М., 1972; 2-е изд. М., 1984.

Гуревич и общество средневековой Европы глазами современников. М., 1989.

Гуревич ментальностей в современной историографии // Всеобщая история: дискуссии, новые подходы. Вып. 1. М., 1989.

Гуревич средневековой народной культуры. М., 1981.

Гуревич как проблема исторической антропологии: О новом направлении и –зарубежной историографии // Одиссей. Человек в истории. 1989. М., 1989.

Гуревич мир: Культура безмолвствующего большинства. М., 1990.

Великое кошачье побоище и другие эпизоды из истории французской культуры. М., 2002.

3. Возвращение Мартена Герра. М., 1990.

3. Дамы на обочине. Три женских портрета XVII века. М., 1999.

3. Дары, рынок и исторические перемены: Франция, век XVI // Одиссей. Человек в истории. М., 1994.

Европа в Средние века. Смоленск, 1994

Трехчастная модель, или представления средневекового общества о себе самом. М., 2000.

Социальная история семьи в Западной и Центральной Европе (конец XVIII-XX вв.). М., 1997.

Идеология феодального общества в Западной Европе: проблемы культуры и социально-культурных представлений средневековья в современной зарубежной историографии. М., 1980.

Историк в поиске. Микро - и макроподходы к изучению прошлого: Доклады и выступления на конференции 5-6 октября 1998. М., 1999.

Историческая антропология. История ментальностей. М., 1998

, Юрганов исторической феноменологии. М., 2003.

Курьяпович повседневности: особенности подхода, цели и методы // История в XXI веке: Историко-антропологический подход в преподавании и изучении истории человечества. (Материалы международной Интернет-конференции). М., 2001.

Ле Другое Средневековье: Время, труд и культура Запада. Екатеринбург, 2000.

Ле Средневековый мир воображаемого. М., 2001.

Ле Цивилизация средневекового Запада. М., 1992.

Ле Является ли все же политическая история становым хребтом истории? // THESIS. Теория и история экономических и социальных институтов и систем. 1994. Т. II. Вып. 4.

Ле Руа Монтайю, окситанская деревня (). Екатеринбург, 2001.

Леви Дж. Биография и история // Современные методы преподавания новейшей истории. М., 1996.

Леви Дж. К вопросу о микроистории // Современные методы преподавания новейшей истории. М., 1996.

«История повседневности» в Германии после 1989 года // Казус: индивидуальное и уникальное в истории. (вып. 2). М., 1999.

Полиморфная синхронность: немецкие индустриальные рабочие и поли­тика в повседневной жизни // Конец рабочей истории? М., 1996.

Что такое история повседневности? Ее достижения и перспективы в Германии // Социальная история. Ежегодник, 1998/99. М., 1999.

Медик X. Микроистория // THESIS: Теория и история экономических и социальных институтов и систем. М., 1994. Т. 2, вып. 4.

Медик X. Народ с книгами. Домашние библиотеки и книжная культура в сельской местности в конце раннего Нового времени. Лайхинген () // Прошлое – крупным планом: Современные исследования по микроистории. СПб., 2003.

«История повседневности» в современной историографии ФРГ //Одиссей. Человек в истории. 1990. М.

Оболенская Йозеф Шефер, солдат гитлеровского вермахта. Индивидуальная биография как опыт исследования «истории повседневности» // Одиссей. Человек в истории. 1996. М., 1996.

Представления о власти // Одиссей. Человек в истории. М., 1995.

Прошлое – крупным планом: Современные исследования по микроистории / Под общей ред. М. Крома, Т. Зоколла, Ю. Шлюмбома. СПб., 2003.

История ментальностей: Опыт обзора // Споры о главном: Дискуссии о настоящем и будущем исторической науки вокруг французской школы «Анналов». М., 1993.

Микроанализ и конструирование социального // Современные методы преподавания новейшей истории. М., 1996.

Репина и мужчины в истории: новая картина европейского прошлого. М., 2002.

Романов и нравы древней Руси. (Историко-бытовые очерки XI—XIII вв.) Л., 1947 (переизд.: М., 1966).

К проблеме восприятия смерти в средневековой Руси // Русская исто­рия: проблемы менталитета. М., 1994.

Семья, дом и узы родства в истории. СПб., 2004.

Смилянская святых и святынь в России первой половины XVIII века // Одиссей. Человек в истории. М., 1999.

Человек в кругу семьи: Очерки по истории частной жизни в Европе до начала нового времени / Под ред. . М., 1996.

Человек в мире чувств. Очерки по истории частной жизни в Европе и некоторых странах Азии до начала нового времени / Отв. ред. . М., 2000.

Новая культурная история // Homo Historicus: К 80-летию со дня рождения : В 2 кн. М., 2003. Кн. 1.

Швейковская трапеза: праздник и повседневность на русском Севере в XVII веке //Одиссей. Человек в истории. 1999. М., 1999.

Аграрная история, от изучения экономики к исторической антропологии // Александров антропология науки в России // Вопросы истории естествознания и техники. 1994. № 4.

Юрганов культуры в контексте развития исторической науки // Россия XXI. 2003.

Родство искусственное или естественное? Биологизм в культурно-исторических концепциях родства // Человек и его близкие на Западе и Востоке Европы (до начала Нового времени). М., 2000.

РАЗДЕЛ III СЕМИНАРСКИЕ ЗАНЯТИЯ

В ходе семинарских занятий необходимо обратить внимание студентов на некоторые наиболее сложные и дискуссионные проблемы исторической антропологии.

По вопросам, вынесенным на обсуждение, студенты самостоятельно готовят сообщения и доклады. Для того чтобы успешно справиться с этой работой, необходимо изучить литературу, предложенную в списках литературы к разделам. Кроме того, в Приложении 3 приведены выдержки из исследований (статей и монографий) способных значительно облегчить студентам подготовку к семинарским занятиям и задать направление их работы.

Тема 14 «Предмет и метод исторической антропологии» является, пожалуй, самой сложной в контексте изучения историко-антропологической проблематики. По мнению ряда исследователей, историческая антропология, представляя собой лишь культурную практику, вообще не имеет и не должна иметь своего предметного поля. Студенты должны сформировать свое мнение по этому вопросу.

Помимо этого, сложным остается вопрос о соотношении исторической антропологии и истории ментальностей. Хотя в лекционном курсе эта проблема уже затрагивалась, представляется целесообразным вернуться к ней еще раз для того чтобы отметить связь или отсутствие таковой, двух направлений.

Что касается метода исторической антропологии то целесообразно сравнить те приемы и методы, которые используются в «традиционной» истории, с методами, предлагаемыми историками-антропологами. Статья , опубликованная в альманахе «Диалог со временем» может значительно облегчить эту работу.

14. Предмет и метод исторической антропологии (2 часа).

Вопросы для обсуждения:

1.  Предмет исторической антропологии.

1.1 Понятие «менталитет»: история и содержание

1.2 Человеческие практики как предмет исторической антропологии.

2. Междисциплинарность как метод познания.

2.1 История междисциплинарности. Междисциплинарность и Школа «Анналов».

2.2 Междисциплинарность на современном этапе развития гуманитарного знания.

3. Историческая антропология: новый этап развития истории или новая наука?

Тема 15 «Историческая память как предмет исторической антропологии» посвящена одной из центральных проблем историко-антропологического знания – вопросу идентичности и исторической памяти, в частности, национальной идентичности, который активно дискутирует в последние годы. Четыре вопроса, вынесенные на обсуждение представляют собой узловые точки проблематики.

В первом вопросе необходимо осветить историю понятия «идентичность» и те значения, которые придаются ей сегодня. Чрезвычайно важно обратить внимание и тот «путь», который прошел термин «идентичность» из психоанализа в историю. Кроме того, нужно попытаться ответить на вопрос, что нового дает историческая антропология для понимания феномена идентичности.

Во втором вопросе, используя работы, прежде всего, таких авторов как Б. Андерсон, Э Смит, Э. Геллнер, В. Тишков, необходимо дать объяснение категории «национальная идентичность». При этом особую важность приобретает проблема ее формирования и то, как она рассматривается разными исследователями.

Третий и четвертый вопросы посвящены исторической памяти и факторам и механизмам ее функционирования. Здесь важно рассмотреть концепцию «мест памяти» и роль истории и историков в формировании памяти о событиях прошлого. Кроме того, на примере отдельных личностей, таких как, например, Александр Невский, Жанна д` Арк и др., интересно проследить трансформацию исторической памяти, при этом, опять же, обратив внимание на роль истории и историков в этом процессе.

Наконец, самым важным представляется вопрос о том, что нового может дать историческая антропология для понимания феномена нации и национализма.

15. Историческая память как предмет исторической антропологии (2 часа).

Вопросы для обсуждения:

1.Идентичность: история понятия и современное содержание.

2. Национальная идентичность как проблема исторической антропологии.

3. Память о событии и представления об истории в исторических сочинениях разных эпох.

4. Личности прошлого: парадоксы исторической памяти.

ЛИТЕРАТУРА К РАЗДЕЛУ III

Этнонационализм в Европе. М., 2000.

Воображаемые сообщества. М., 2001.

Апрыщенко идентичности и культурный национализм XVIII-XIX вв. // Политическая культура XIX века: Россия и Европа. М., 2005.

Белов национальной идеологии как возможность преодоления разрыва между культурной и политической историей. // Политическая культура XIX века: Россия и Европа. М., 2005.

«Мы сами время»: прошлое и настоящее в историческом сознании эпохи средневековья // // «Цепь времен». Проблемы исторического сознания. М., 2005.

Бобкова о событии и представления об истории в исторических сочинениях эпохи Средневековья и Возрождения // Образы прошлого и коллективная идентичность в Европе до начала нового времени. М., 2003.

Данилевский Невский: парадоксы исторической памяти // «Цепь времен». Проблемы исторического сознания. М., 2005.

теории национализма в зарубежных социальных науках. М., 1999

Малинова и концепт нации // Политические исследования, 2003, №2.

Малинова национализм (сер. XIX – нач. XXв.). М., 2000

Миллер как теоретическая проблема // Политические исследования, 1995, №6.

Миллер как фактор развития // Общественные науки и современность. 1992, №1.

Нации и национализм. М., 2002.

Репина прошлого в памяти и в истории // Образы прошлого и коллективная идентичность в Европе до начала нового времени. М., 2003.

Репина междисциплинарного взаимодействия и задачи интеллектуальной истории // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Вып. 15, 2005.

Кризис, травма и идентичность // «Цепь времен». Проблемы исторического сознания. М., 2005.

Савельева А. В. О пользе и вреде презентизма в историографии // «Цепь времен». Проблемы исторического сознания. М., 2005.

Скворцов этничности в социальной антропологии. СПб., 1997.

Национализм и модернизм. М., 2004.

Идентичность: юность и кризис. М., 1996

Этнические проблемы и политика государств Европы. / Отв. ред. , . М., 1998.

Этнический национализм и государственное строительство. М., 2001.

Приложение 1

ОБРАЗЦЫ ТЕСТОВЫХ ЗАДАНИЙ

1.  Область антропологического знания, концентрирующая внимание на изучении проблем бытия человека в мире в целом, ставящая вопрос о сущности человека:

1.  теологическая антропология

2.  философская антропология

3.  культурная антропология

4.  когнитивная антропология

5.  историческая антропология

2.  Область антропологического знания, изучающая взаимодействие человека с миром сверхреального, божественного:

1.  теологическая антропология

2.  философская антропология

3.  культурная антропология

4.  когнитивная антропология

5.  историческая антропология

3.  Особая область научных исследований, сложившаяся в последней четверти XIX в., концентрирующая внимание на процессе взаимоотношения человека и культуры:

1.  теологическая антропология

2.  философская антропология

3.  культурная антропология

4.  когнитивная антропология

5.  историческая антропология

4.  Область антропологических исследований, в основе которой лежит представление о культуре как системе символов, как специфически человеческого способе познания, организации им ментального структурирования окружающей действительности:

1.  теологическая антропология

2.  сравнительная антропология

3.  семантическая антропология

4.  когнитивная антропология

5.  историческая антропология

5.  Дискурсивный аспект антропологического знания заключается в том, что:

1.  знание трактуется не только как отражение исследователем «другой» культуры, но и как диалог между ученым и культурой, которую он изучает

2.  истинное знание может быть получено только с учетом исторического контекста, в котором функционировало изучаемое явление

3.  информация о прошлом может быть получена только при условии комплексного изучения исторических источников

4.  факты прошлого подразделяются на антропологические и собственно исторические

5.  истинное знание может быть получен6о только при условии «проникновения» в дискурсы прошлого

6.  Ученый, заложивший основы подхода к культурной антропологии, как интерпретативной науке, направленной на поиск смыслов и значений:

1.  К. Леви-Стросс

2.  Б. Малиновский

3.  М. Вебер

4.  А. Рэдклиф-Браун

5.  К. Гирц

7.  Английский социальный антрополог, рассматривавший социальные феномены как естественные факты, в основе которых лежат общие структурные признаки:

1.  К. Леви-Стросс

2.  Б. Малиновский

3.  М. Вебер

4.  А. Рэдклиф-Браун

5.  К. Гирц

8.  Теория и методология истолкования текстов, оказавшае непосредственное влияние на развитие антропологии как науки:

1.  семиотика

2.  семантика

3.  геральдика

4.  логистика

5.  герменевтика

9.  Историк, который во французском энциклопедическом справочнике «Новая историческая наука» в 1978 г. употребил название «историческая антропология» в качестве названия особой дисциплины:

1.  Ж. Мишле

2.  Ф. Бродель

3.  Э. Леруа Ладюри

4.  А. Бюргьер

5.  М. Блок

10.  Родоначальником теории «нация – воображаемое сообщество» стал:

1.  Б. Андерсон

2.  Э. Смит

3.  Э Геллнер

4.  К. Маркс

5.  Ж. Дюби

11.  Методы лингвистического анализа стали активно использоваться западными историками начиная с:

1.  середины XIX в.

2.  80-90 гг. XIX в.

3.  20-30 гг. XX в.

4.  60-70 гг. XX в.

5.  начала XXI в.

12.  Основы теории ментальностей была заложены:

1.  советской школой историков-марксистов

2.  английской школой социальной антропологии

3.  американской школой структурной антропологии

4.  итальянской школой микроистории

5.  французской школой «Анналов»

13.  Выберите верное утверждение:

А. Термин «менталитет» характеризует коллективные представления, мировоззрение определенной эпохи

Б. На рубеже XIX-XX вв. термин «менталитет» использовался с оттенком примитивности или архаики

1. верно А

2. верно Б

3. верно и А и Б

4. ни то, ни другое не верно

14.  Автором книги «Короли-чудотворцы» (1924) был французский историк:

1.  М. Блок

2.  Л. Февр

3.  Ф. Арьес

4.  Э. Леруа-Ладюри

5.  А. Бюргьер

15.  «История тела» является центральным предметом:

1.  материальной и биологической антропологии

2.  экономической антропологии

3.  социальной антропологии

4.  культурной антропологии

5.  политической антропологии

16.  Выберите верное утверждение:

А. Основным тезисом Арьеса является утверждение об отсутствии в средневековых семьях особого отношения к детям, и вообще материнской и отцовской любви

Б. В своих исследованиях Арьес использует материал, относящийся, главным образом, к низшим слоям общества

1. верно А

2. верно Б

3. верно и А и Б

4. ни то, ни другое не верно

17.  История ментальностей становится лидирующим направлением во французской историографии в:

1.  середине XIX в.

2.  80-90 гг. XIX в.

3.  20-30 гг. XX в.

4.  60-70 гг. XX в.

5.  начале XXI в.

18.  Автор книги «Магистраты и колдуны во Франции в XVII в. Анализ исторической психологии» (1968)

1.  Ф. Арьес

2.  Л. Февр

3.  Р. Мандру

4.  М. Блок

5.  А. Гуревич

19.  Мнение о том, что история и антропология являются двумя различными методами обращения с фактами культуры, и смешивать их не следует высказывал:

1.  Б. Малиновский

2.  А. Рэдклиф-Браун

3.  Э. Эванс-Причард

4.  П. Берк

5.  Э. Леруа Ладюри

20.  По мнению К. Томаса, главный урок, который способна преподать историками социальная антропология состоит в том, что:

1.  общество изучается, как единое целое, в противовес традиционному дроблению на сферы – экономическую, социальную, политическую, духовную и т. д.

2.  целесообразным является изучение отдельных сфер общественной жизни – экономической, социальной, политической, духовной и т. д., поскольку каждой из них присущи свои особые методы анализа

3.  основное внимание следует уделять вопросам социального устройства общества, в которых находят отражение генеральные тенденции общественного развития

4.  особе внимание следует обращать на роль отдельных «великих» личностей в истории

5.  следует обращать внимание на роль «человека второго плана» в истории

21.  Выберите верное утверждение:

А. Одним из выводов, к которому приходит А. Макфарлейн, является утверждение о том, что ведовские процессы в Англии в XVII в. чаще всего возникали на почве конфликтов между родственниками

Б. По мнению Макфарлейна, среди «ведьм» преобладали пожилые женщины, а те кто пострадал от их козней были обычно моложе, что свидетельствует о конфликте поколений

1. верно А

2. верно Б

3. верно и А и Б

4. ни то, ни другое не верно

22.  В Германии наибольшее развитие получил раздел исторической антропологии:

1.  микроистория

2.  история повседневности

3.  история ментальности

4.  новая персональная история

5.  гендерная история

23.  Выберите верное утверждение:

А. Термин «микроистория» вошел в научный оборот в 30-40 гг. XX в. и связан с деятельностью французской школы «Анналов»

Б. Впервые возникнув, термин «микроистория» использовался с негативными или ироническим подтекстом, т. е. служил синонимом истории, занимавшейся пустяками

1. верно А

2. верно Б

3. верно и А и Б

4. ни то, ни другое не верно

24.  Что из перечисленного не было выделено А. Бюргьером, в качестве «принципиального направления» исторической антропологии, в статье, опубликованной в 1986 г.:

1.  материальная и биологическая антропология

2.  экономическая антропология

3.  социальная антропология

4.  культурная и политическая антропология

5.  религиозная антропология

25.  Французский историк, впервые сделавший восприятие детства в разные эпохи предметом исторического исследования:

1. М. Блок

2. Л. Февр

3. Ф. Арьес

4. Э. Леруа-Ладюри

5.А. Бюргьер

26.  Семейно-родственные отношения являются главным предметом:

1.  материальной и биологической антропологии

2.  экономической антропологии

3.  социальной антропологии

4.  культурной антропологии

5.  политической антропологии

27.  Сюжет о почитании Гинефора – борзой собаки, якобы спасшей младенца от огромного змея, но убитой хозяином рыцарем, в качестве святого, рассказанный в книге «Святая борзая: Гинефор, целитель детей (начиная с XIII в.)», является примером изучения:

1.  воздействия протестантских идей на народную культуру

2.  культа животных в средневековую эпоху

3.  отношения рыцарей к животным

4.  столкновения фольклорной и клерикальной культур

5.  взаимодействия фольклорной и клерикальной культур

28.  Гинзбурга «Ночная история. Истолкование шабаша» является примером изучения:

1.  взаимодействия ученой и фольклорной культуры

2.  социальной структуры участников ведовских процессов

3.  политических отношений в Европе в период расцвета ведовских процессов

4.  духовных истоков ведовства

5.  влияния язычества на формирование ведовства

29.  А. Бюргьер в статье, написанной в 1986 г. определил исследовательское поле исторической антропологии, как:

1.  событийная история

2.  история институций и история решений

3.  история сознания

4.  микроистория

5.  история поведения и привычек

30.  Центральная категория истории ментальностей, по мнению :

1.  конфликт

2.  сознание

3.  мышление

4.  картина мира

5.  религия

31.  Предметом исторической антропологии, по мнению представителей школы «Анналов», являются:

1.  структуры повседневности

2.  экономические структуры

3.  социальные структуры

4.  политические отношения

5.  духовные связи людей

32.  Кого из русских историков никак нельзя отнести к представителям исторической антропологии:

1. 

2. 

3. 

4. 

5. 

33.  В концепции Пьера Бурдье, «хабитус» - это:

1.  социальная прослойка новозеландского общества, занимающая промежуточное положение между племенной знатью и военным сословием

2.  сельское поселение в Шотландии, в состав которого входят все родственники по мужской линии, являющееся центром хозяйственной жизни округи

3.  обязательное безбрачие католического духовенства, используемое церковью как средство охранения церковного землевладения

4.  совокупность матриц мышления и поведения, существующих в определенной группе, из которых индивид выбирает ту или иную стратегию поведения

5.  социальная группа, положение которой в обществе определяется ее отношением к собственности

34.  Гирцу, описание конкретного события, ритуала или ситуации, посредством которого исследователь пытается реконструировать значения или оттенки смысла, подразумевавшиеся самими участниками в словах или поступках:

1.  «конкретное» описание

2.  «реальное» описание

3.  «плотное» описание

4.  «историческое» описание

5.  «антропологическое» описание

35.  Р. Дарнтон, автор книги «Великое избиение кошек и другие эпизоды французской культурной истории» (1984), определил жанр своей книги как:

1.  мистическую историю

2.  антропологическую историю

3.  зоологическую историю

4.  культурологическую историю

5.  просто историю

36.  Шаривари – это:

1.  выкуп, который жених платил родителям невесты

2.  название первой брачной ночи во Франции

3.  обряд введения молодого супруга во владение имением жены

4.  языческий праздник в честь богини плодородия

5.  обряд, высмеивавший неравный брак и недостойное поведение одного из супругов

37.  Совокупность представления общества и отдельных его членов о себе, собирательный образ «Я» в определенном социокультурном контексте выражает понятие:

1.  имманентность

2.  ирреальность

3.  иммунитет

4.  идентичность

5.  инфантильность

38.  Слова о том, что дабы возникло национальное самосознание, должно вначале возникнуть нечто такое, что оно будет осознавать, принадлежат:

1.  Б. Андерсону

2.  Э. Геллнеру

3.  К. Дойчу

4.  К. Марксу

5.  Э. Смиту

39.  С чем связано название книги К. Гинзбурга «Сыр и черви. Космология мельника XVI в.»

1.  главный герой книги, Меноккио, очень любил сыр

2.  мир, в представлении Меноккио, являл собой сыр, в котором появились черви (ангелы)

3.  с антисанитарными условиями, в которых жил средневековый человек

4.  с особой методикой изучения средневекового сознания, использованной К. Гинзбургом

5.  с корпусом источников, использованных исследователем

40.  Автором статьи «Колдовство: глупость или переворот в сознании» был:

1.  Л. Февр

2.  М. Блок

3.  Ф. Арьес

4.  Э. Леруа Ладюри

5.  Ж. Ле Гофф

Приложение 2

ПРИМЕРНЫЕ ВОПРОСЫ ЗАЧЕТА

1.  Типология антропологического знания.

2.  Историческая антропология в структуре антропологических исследований. Предмет и метод исторической антропологии.

3.  Школа «Анналов». История ментальностей и историческая антропология.

4.  Социальная антропология. Б. Малиновский. А. Рэдклиф-Браун.

5.  Зарождение исторической антропологии в Великобритании.

6.  Историческая антропология в Германии.

7.  Историческая антропология и этнология.

8.  Методика исторических и антропологических исследований: общее и особенное.

9.  Микроистория в историко-антропологических исследованиях.

10. Гендерные исследования в антропологии.

11. История родства как проблема исторической антропологии.

12. Историческая антропология в России.

13. Нации и национализм в структуре исторической антропологии.

14. Новая персональная история.

15. Новая культурная история.

16. Историко-антропологическая тематика в трудах .

17. Ф. Арьес. «Ребенок и частная жизнь при старом порядке».

18. . «Возвращение Мартена Герра».

19. К. Гинзбург. «Сыр и черви».

20. Э. Леруа Ладюри «Монтайю: окситанская деревня».

21. Р. Дарнтон. «Великое избиение кошек и другие эпизоды французской культурной истории».

22. А. Про. «Двенадцать уроков по истории»

23. Интеллектуальная история сегодня: проблемы и перспективы развития.

24. История повседневности как проблема исторической антропологии.

25. Историческая память как предмет исторической антропологии.

Приложение 3

ТЕКСТЫ ДЛЯ РАБОТЫ НА СЕМИНАРСКИХ ЗАНЯТИЯХ

по теме № 14

№1

Постановка проблемы – это и есть начало и конец всякого исторического исследования. Где нет проблем – там не и истории, только пустые разглагольствования и компиляции.

[ Бои за историю. М., 1991.]

№2

…История ментальностей…, т. е. «разлитых» в определенной социальной среде умонастроений, неявных установок мыслей и ценностных ориентаций, автоматизмов и навыков сознания, текучих и вместе с тем очень устойчивых внеличных его аспектов, противопоставляет себя традиционной истории идеологий с такою же недвусмысленностью, как и семиотика или бахтинская теория карнавала. История ментальностей опять-таки вскрывает иной, как бы «потаенный» план общественного сознания, подчас не выраженный четко и не формулируемый эксплицитно. Исследователь ментальностей имеет дело не с философскими, религиозными или политическими убеждениями или доктринами как таковыми, - его занимают не теории, а та «почва», на которой произрастают, в частности, и теории. В цен6тре его внимания – образ мира, который заложен культурой в сознание людей данного общества и преобразуются ими спонтанно, по большей части вне контроля их «дневного сознания».

[Гуревич синтез и Школа «Анналов». М., 1993.]

№3

История ментальностей и историческая антропология никогда не смешивались. Они сложились почти одновременно, но соответствовали разным целям и объектам. Историческая антропология представляет собой общую глобальную концепцию истории. Она объемлет все достижения «Новой исторической науки», объединяя изучение менталитета, материальной жизни, повседневности вокруг понятия антропологии. Она охватывает все новые области исследования, такие, как изучение тела, жестов, устного слова, ритуала, символики и т. п. Ментальность же ограничена сферой автоматических форм сознания и поведения.

Судьба обоих понятий весьма различна. Ментальность имела поразительный успех. Термин «ментальность» распространился из французского почти во все языки, вошел в обиходный язык и наводнил учебники. Напротив, многие историки, в Ом числе, те, кто был новатором в изучении ментальностей, среди них Жорж Дюби, отказываются употреблять это понятие, прежде всего из-за чрезмерной его расплывчатости, а также и потому, что налицо намерение превратить его в существенное понятие причинности в истории, пренебрегая экономикой, социальными отношениями, политикой и т. д. Что касается меня, я убежден в том, что изучение ментальностей – неотъемлемое завоевание исторической науки, позволяющее ей преодолеть разделяющие ее барьеры.

[Ж. Ле Гофф. Интервью с профессором Жаком Ле Гоффом. //

Гуревич синтез и Школа «Анналов». М., 1993.]

№4

Но ментальности хотя и изменяются очень медленно, все же изменяются. В обществе возрастает удельный вес новых социальных элементов, прежде всего бюргерства. Эти слои далеко не всегда были способны самостоятельно формулировать и выражать свои потребности и взгляды. Историку приходится искать как бы окольные пути для того, чтобы проникнуть в их сознание.

[Гуревич синтез и Школа «Анналов». М., 1993.]

№5

С тех пор как проблематика ментальности утвердила свои права в историографическом пространстве, ее предмет постоянно уточнялся в связи с самой практикой конкретных исследований и сопровождавшей их теоретико-методологической рефлексией. Но при всех различиях в позициях историки всегда сходились на том, что предметом исследования в данной области является сфера неосознанного или слабо осознаваемого, в которой общий комплекс сознание/бессознательное и комплекс поведения «перетекают» друг в друга. Однако трудность обнаружения, а главное, расшифровки связи бессознательного с тем, что именуется чистым сознанием, сложность реконструкции его индивидуальной специфики в органической связи со своеобразием социально-исторического и природного контекста его бытования и изменения, прямая неявленность его в источниках породили позицию отрицания возможности и необходимости его реконструкции. Наиболее внятно эта позиция была артикулирована в современной французской историографии А. Буро, в российской – , который, не отрицая самого феномена бессознательного, считает необходимым отделить «изучение человеческого самосознания от изучения человеческой психики, доступной лишь в живом общении». «Ограниченная история ментальностей», предлагаемая А. Буро также репрессирует область бессознательного, ориентируя исследователя на анализ конкретных высказываний, образующих подоснову различных дискурсов. Как представляется, ориентация на вариант «ограниченной истории ментальностей», как и иные модификации исследовательских технологий, в которых репрессируется область бессознательного, уводят исследователя от тех потенциально продуктивных аналитических стратегий, которые благодаря ресурсам, накопленным сегодня в исторической науке и других дисциплинах, способны обогатить наше понимание прошлого и настоящего.

[Николаева гендерного казуса \\

Междисциплинарный синтез в истории и социальные теории:

теория, историография и практика

конкретных исследований. М., 2004.]

№6

Прежде всего, следует поговорить о самом концепте историческая антропология, поискать ответ на вопрос что же это такое? Попытки обсуждения этого явления предпринимались многократно, но они недостаточны…

Для этого историографического явления до сих пор нет устоявшегося названия. Доминирует - историческая антропология, но говорят об антропологически ориентированной истории, этнологизированной истории или антропологической истории. Это «плавающее» название феномена говорит о многом, в первую очередь о неустойчивости его дисциплинарного статуса. Философы, например, склонны считать историческую антропологию разновидностью прикладной антропологии, входящей в культурную антропологию наряду с религиозной, психологической и возрастной[1]. Насколько мне известно, в вузах России культурная антропология преподается как этнология, т. е. как теоретическая часть этнографии, которая в отличие от истории исследует социокультурную жизнь общностей преимущественно в статике, в синхронии.

Между тем, очевидно, что историческая антропология это важная составляющая современного исторического знания, отличающаяся от этнологии-этнографии. Свидетельство тому десятки новаторских конкретно-исторических исследований, очень разнородных по предмету, методам, исследовательским стратегиям, процедурам и т. п. Их авторы сегодня признанные мэтры исторической науки.

…

Во Франции ряд специалистов, в частности, Роже Шартье тоже говорят о недостаточной институанализации исторической антропологии. Возможно, все дело в том, что это «сложная история», как недавно назвал ее французский историк Анри Бюргьер[2], который одним из первых наряду с Анри Дюпроном и Филиппом Ариесом попытался ответить на вопрос, что же такое историческая антропология. Тем не менее, антропологическая история существует не только как интеллектуальное течение, но и как исследовательская практика историков, обладающая большим обновляющим потенциалом.

…

Широко распространенное мнение о том, что историческая антропология - это «продукт» преимущественно французской исторической мысли, на мой взгляд, является упрощением. Хотя основателем «исторической антропологии» по праву считается Марк Блок[3]. Историческая антропология формировалась в качестве особого исследовательского полюса длительное время в международной историографии. Интерес к человеческому содержанию истории проявляли уже просветители и романтики, но особенно он усилился с конца XIX века. Вряд ли верно понимать антропологическую историю лишь как результат взаимовлияния или синтеза истории и антропологии[4]. Структурная антропология К. Леви Стросса, стала своего рода точкой отсчета для многих историков–новаторов, но значительную роль в оформлении и укреплении антропологически ориентированной истории сыграли контакты историков не только с антропологией, но и с философией, историей науки, географией, социологией, психологией, экономикой, семиотикой, лингвистикой. Тексты, созданные в традиции антропологической истории[5] убеждают в том, что в последние десятилетия прошлого века это исследовательское поле аккумулировало значительную часть новых идей, появившихся в гуманитарном знании. Тем не менее, решающим было внутреннее стремление исторического сообщества к совершенствованию исторического познания.

Известно, что в двадцатом столетии историописание претерпело существенные трансформации, которые переформатировали базовые аксиомы ремесла историка. Радикально переосмыслен культурный статус прошлого, значение архива, источника и роль историка как познающего субъекта, обновились представления о возможностях «игры» с масштабом анализа в процессе исторического поиска, впервые историки задумались о текстуальном измерении (письме) исторической науки, яснее стала гипотетичность любого осмысления явлений прошлого, потенциальный характер целостности истории. Значительный вклад в обновление историописания внесли французские историки, в том числе, объединившиеся вокруг журнала «Анналы», однако различные варианты идей, которыми руководствовались эти историки, почти одновременно появлялись и в других странах: Англии, России, Германии, Италии, США.

В начале третьего тысячелетия, пережив интеллектуальную революцию х годов, прагматический и культурный повороты 1990-х, профессиональное историческое сообщество, сохраняя тенденцию к антропологизации истории, напряженно ищет способы легитимации собственной познавательной деятельности[6]. При этом в лучших своих работах историки демонстрируют эвристические возможности нового понимания соотношения между теорией и практикой, которое оформилось в XX веке. Если раньше практику понимали либо как применение теории, либо как то, что само создает теорию, то сегодня отношения теории и практики все чаще лишены подобной тотализации и выглядят более фрагментарно. По словам Ж. Делеза «практика оказывается совокупностью переходов от одного пункта к другому, а теория – переходом от одной практики к другой». Никакая теория не может развиваться, не наталкиваясь на какую-то преграду и нужна практика, чтобы эту преграду преодолеть. Иными словами, теория сегодня – это своего рода "ящик с инструментами". Историки изобретательно комбинируют имеющиеся в их распоряжения средства в целях решения конкретных исследовательских задач. При этом набор этих средств, также как вопросник к документам, который составляет историк в процессе формирования замысла работы, способен определить только сам исследователь. Личностное определение методологической позиции, выбор теоретического языка становится сегодня нормативным.

…

В этой трансформации исторического знания трудно переоценить роль междисциплинарных связей истории и других наук о человеке, которые усложнялись на протяжении всего прошлого века. В результате в XX веке историческое познание стало частью гуманитарного дискурса, в полной мере демонстрируя глубину и принципиальный характер перемен, происходящих в гуманитарии. При этом следует учитывать, что междисциплинарное взаимодействие развивается отнюдь не случайно. Оно приобретает смысл лишь в определенной интелектуальной атмосфере, характерной для среды, в которой это взаимодействие осуществляется. То, что вот эти знаменитые «повороты», о которых сегодня много написано, совпали в годы, породив историографическую революцию, это следствие случайного во многом стечения обстаятельств.

Внимательный анализ процессов, происходящих в социальных науках убеждает в том, что «лингвистический поворот» 1970-х гг. - один из последних всплесков формирующейся с начала века лингвистической парадигмы в гуманитарном знании[7]. Прагматический поворот, связанный с переосмыслением Практики с большой буквы, имевшей вполне определенное значение в марксизме, тоже наметился уже в межвоенный период[8]. Интерес к субъекту периодически усиливался и затем вновь ослабевал в гуманитарном знании[9]. Да и основы теории исторического познания[10], выгодно отличающиеся от современных споров о "фактах " и "фикциях" были сформулированы еще в середине XIX века[11]. Словом, интеллектуальная история XX века, составной частью которой является историография, развивалась, как и история в целом, отнюдь не линейно, от простого к сложному, но как серия заколдованных кругов, которые историки пока еще далеко не разгадали. Или, если использовать метафору Ф. Броделя, как испанская процессия, которая делая два шага вперед тут же делает шаг назад.

Подход к исторической антропологии с эссенциалистскими мерками классической науки (т. е. попытка определить ее содержание по предмету или методу) малопродуктивен, поскольку она представляет собой, прежде всего культурную практику современного историка-исследователя. Важнейшая характеристика этой практики – ее междисциплинарный характер. При этом междисциплинарность сегодня следует понимать не как объединение наук о человеке под эгидой истории или вокруг определенной методологии и не как результат некой искусственно созданной междисциплинарной ситуации. А прежде всего как процесс междисциплинарного взаимодействия, который позволяет историкам обогащать свою интеллектуальную культуру, расширять горизонты мысли, воображения, любопытства, и в конечном счете совершенствовать профессиональное мышление. Только в этом случае историк, заимствуя у других наук концепции, проблематику, методы нового прочтения социальных реалий, способен креативно перерабатывать все это в русле своей «дисциплины», т. е, учитывая и одновременно изменяя в ходе конкретной исследовательской практики дисциплинарные нормы, правила, специфику репрезентации/аргументации.

Антропологическая история (историческая антропология) может быть осмыслена как междисциплинарное исследовательское поле, где работает профессиональный историк, размышляющий о человеке/людях во времени, включая их во все возможные контексты. Антропологически ориентированная история изучает «телесность» и сознание людей во всех его «формах», их поведение и связи (со средой, друг с другом и социумом в целом) в конкретном времени-пространстве. Причем, не только в диахронии и синхронии как было до недавнего времени: историки научились в материале показывать сложное одновременное сосуществование разных модальностей темпоральности. Историческая антропология предстает как другое видение истории, соответствующее современному "режиму рациональности" и манифестирующее иной тип исторического мышления (отличный от позитивизма/ историзма XIX века). Такое мышление является дисциплинарной матрицей новой (другой) историографии, которая задает параметры исторической дисциплины, во многом определяющие ее современный облик[12].

При таком подходе тематическое поле исторической антропологии составляют история ментальностей, история повседневности, новая политическая история, новая социальная история, новая биография, гендерные исследования, новая интеллектуальная история, новая культурная история. Все эти модификации антропологически ориентированных исследований, так или иначе, пересекаются с микроисторией, как особой исследовательской практикой.

Я отдаю себе отчет в том, что это расширительное понимание антропологически ориентированной истории. Но у меня есть ощущение, что именно на этом междисциплинарном пространстве сегодня помещаются все существующие разновидности «новых» историй. У каждой из них, безусловно, есть своя специфика, но интерес к историческому человеку и общее другое видение истории сохраняется.

В России историко-антропологические исследования пока преимущественно развиваются как вариант истории ментальностей, причем в том виде, какой был предложен Люсьеном Февром[13]. В его программе большая роль отводилась психологии. В сущности, в данном случае речь идет о позитивистском варианте истории ментальностей, который подвергся критике во французской историографии еще в конце 80-х годов прошлого века. Сегодняшняя историческая антропология в зарубежной историографии, скорее развивает программу Марка Блока[14]. Историки изучают не только представления (а если изучают, то не ради самих представлений)[15], они исследуют различные исторические формы социальных и культурных практик. Это история манер и культурных норм, история властных и телесных практик, история желаний, "взгляда", жестов, история практического генезиса той или иной социальной группы, исследования частной жизни, история тела, протеста, памяти, письма и чтения, литературных практик, способов интерпретации и т. п.[16] В свете этих исторических исследований все то, что обозначается понятиями власть, знание, общество, класс, страта, личность, индивид, социальная норма, предстает как исторически меняющиеся конфигурации повседневных практик.

[Чеканцева история XIX в. в свете исторической антропологии// Политическая культура XIX века: Россия и Европа.]

[1] См., например, Гурин антропология. Рунет. Сайт "Антропология". "Культурная антропология, - пишет автор, ссылаясь на внушительный список литературы, – исследует духовные феномены и применяет в основном описательные методики. Ее предмет — образ человека в различных культурах и исторических эпохах, культурная эволюция человека в истории. Культурная антропология включает в себя историческую, религиозную, психологическую и возрастную антропологию".

[2] От серийной к комплексной истории: генезис исторической антропологии// Homo Historicus. К 80-летию со дня рождения . Книга 1. М. 2003.

[3] Неоцененная по достоинству при жизни автора, книга М. Блока о королях-чудотворцах приобрела широкую популярность среди исследователей лишь в 70-80-е годы.

[4] См., например, Ле Другое Средневековье: Время, труд и культура Запада. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2002. С.200 –210.

[5] См. библиографию Кром . соч., с.142-156.

[6] Историческое сообщестово осознало теоретичность своего ремесла. Об этом свидетельствуют не только конкретно-исторические исследования, но и многочисленные историографические труды нового типа, в которых историки, анализируют теоретические проблемы исторического познания. Примечательно в этой связи заключение одного из создателей новой философии истории голландского философа Франка Анкерсмита: "Ясно и имлицитно формулировать общие правила, в соответствии с которыми должны быть сделаны решающие соображения в историографических дебатах – это задача не философа истории, но историков". Ф. Анкерсмит. История и тропология: взлет и падение метафоры. М. 2003. С.216.

[7]См. подробнее Копосов вселенная символов // Копосов убивать кошек! М. 2005.

[8]Например, знаменитая сегодня книга Н. Элиаса. Цивилизационный процесс впервые была опубликована еще в 1939 г., но оказалась востребованной и понятой в историческом сообществе только в 70-е годы прошлого века.

[9] См., например, Чеканцева подход к истории в российской историографии: традиция и современность // Дискурс, 199 № 5-6.

[10] То, что французы в начале прошлого века нарекли эпистемологией.

[11] См., например, Дройзен . СПб. 2004. (первая немецкая публикация 1858 г.)

[12] О. Гавришина. История и теория, или современный образ исторической дисциплины

Рец. на кн.: Стремление к истине. М., 2000; Двенадцать уроков по истории. М., 2000 // Новое литературное обозрение 2002 № 54

[13] Люсьен Февр. История и психология. Общий взгляд (1938) // Февр Люсьен. Бои за историю / Пер. с фр. М.: Наука, 1991. С. 97—108; Он же. Чувствительность и история. Как воссоздать эмоциональную жизнь прошлого // Там же. С. 109—125. См. об историко-атропологических исследованиях в России …

[14] См. об этом. Историческая антропология и школа "Анналов"// Антропологическая история: подходы и проблемы. Материалы российско-французского научного семинара. Часть II. М. РГГУ. 2000.

[15] В этом контексте понятна мысль Р. Шартье о том, что история ментальностей "перестала быть формой практического исторического исследования", ее вобрала в себя, несколько видоизменив, новая культурная история. Роже Шартье. Post scriptum, или Двадцать лет спустя ( ответы на вопросы редакции "НЛО") // Новое литературное обозрение, 2004, № 66,

[16]См., например, английские издания самых известных работ Elias N. The Civilizing Process. Vol. I, The History of Manners. / Trans. T. Jephcott. London: Blackwell, 1978; Foucault M. Discipline and Punish: The Birth of Prison. / Trans. A. Sheridan. New York:Pantheon, 1977; Thompson E. The Making of English Working Class. London: Gollancz, 1977; A History of Private Life, vols 1-5. / Ed. P. Aries and G. Duby. London: Belknap Press, 1988Chartier R. Cultural History: Between Practices and Representations. / Trans. L. Cochrane. Cambridge: Polity Press, 1988; Burke P. The Fortunes of the ‘Courtier’. Cambridge: Polity Press, 1995; Greenblatt S. Reneissance Self-Fashioning from More to Shakespere. Chicago: Chicago University Press, 1980; The New Cultural History. / Ed. L. Hunt. Berkeley: University of California Press, 1989