История Элизабет

Контакты: EESTI TEATRI AGENTUUR

Vaike-Karja 12, 10140 Tallinn Eesti

T. +372 

*****@***ee

Heidi AADMA

Трийн Синиссаар

ИСТОРИЯ ЭЛИЗАБЕТ

Пьеса в двух действиях

Перевод с эстонского Виталий БЕЛОБРОВЦЕВ

Таллин

2001

Действующие лица:

Элизабет (23)

Сара, ее младшая сестра (17)

Иоханнес, или Аану, их брат (15)

Казимир, их родственник, студент католической семинарии

Рауль фон Ренкен, друг детства Элизабет

Мария, его жена

Якоб, старый слуга

Пастор

Солдат

Мужчина

Действие I

Лето 1914 года. Старинное здание мызы на северном побережье. Дом большой, но уютный. Массивная мебель, большие камины, на полу - вазы и подушки для сидения. Обилие книг и фотографий.

Сцена 1

Вечер. Салон, откуда на террасу ведут стеклянные двери. Лестница с террасы, в свою очередь, спускается в сад. Снаружи по-летнему тепло, поэтому двери на террасу открыты. Сара сидит на диване, уперев локти в колени, и смотрит на горящую свечку, которая стоит на диванном столике. Перед ней рукоделие, но она не шьет, а пристально смотрит на пламя и отщипывает воск со свечки. Казимир сидит у окна за шахматной доской. Место напротив него пустует, партия не доиграна. Йоханнес сидит поодаль за письменным столом и читает вслух газету.

ЙОХАННЕС: (читает) “Митинги в Петербурге в поддержку Франции и Англии.” Петербург, 22 июля – Невский проспект стал центром, куда со всех сторон стекаются народные массы. У Казанской церкви проходят народные собрания, звучат речи, читают вслух телеграммы. Специальные выпуски газет, которые каждые два часа издаются десятками тысяч, идут нарасхват. В редакции ломится народ.

Сообщение о том, что Германия объявила войну, и что Англия пытается выступить в защиту Франции и России, стало причиной демонстраций поддержки у посольств Франции и Англии, а также Сербии. К народным массам, вдохновенно кричавшим: «Да здравствует Франция! Да здравствует союз Франция-Россия» вышел французский посол и выразил сердечную благодарность. Распевая английский гимн, народ направился...

Входит Элизабет. Йоханнес замолкает на полуслове и дальше беззвучно читает про себя. Саара снова берет в руки рукоделие.

ЭЛИЗАБЕТ: Почему все замолчали?

ЙОХАННЕС: (рассеянно смотрит поверх газеты) Что?

ЭЛИЗАБЕТ: Что ты читаешь, Аану?

ЙОХАННЕС: Газету.

ЭЛИЗАБЕТ: Не перепутай отцовские бумаги. (Подходит к шахматной доске. Радостно.) Чей ход? Мой?

КАЗИМИР: Да.

ЭЛИЗАБЕТ: (делает ход) Кто знает, который час?

СААРА: Полвосьмого.

ЭЛИЗАБЕТ: Уже? Жарковато для вечернего времени.

КАЗИМИР: Милая пани…

ЭЛИЗАБЕТ: Что?

КАЗИМИР: Это слон.

ЭЛИЗАБЕТ: Да? Вот как. (Возвращает фигуру на место.) Прошу прощения. (Ходит заново.)

КАЗИМИР: Шах.

ЭЛИЗАБЕТ: Я опять проигрываю! Так нечестно.

Элизабет подходит к сервировочному столику, берет свой пустой бокал. Казимир замечает это и встает, чтобы налить ей вина.

ЭЛИЗАБЕТ: И вообще эта игра меня утомляет. Неужели мы не в состоянии найти какое-нибудь другое развлечение? Благодарю.

КАЗИМИР: Так вы не желаете реванша?

ЭЛИЗАБЕТ: Нет, спасибо! (Подходит к открытой двери на террасу.) Здесь так душно! На редкость жаркое лето. Надеюсь, грозы не будет. (Смотрит на часы.)

Пауза.

КАЗИМИР: Вы кого-нибудь ждете?

ЭЛИЗАБЕТ: Я? Нет, почему вы так решили?

КАЗИМИР: Показалось. Прошу прощения. Чем же тогда вас развлечь?

ЭЛИЗАБЕТ: Вы умеете играть в бридж? Ах да, забыла – вы же не играете в карты.

КАЗИМИР: Вообще-то...

ЭЛИЗАБЕТ: А знаете, лучше... Почитайте нам что-нибудь вслух. Что-нибудь приятное.

КАЗИМИР: Приятное? Не знаю… (Подходит к книжной полке.) Стихи или прозу?

ЭЛИЗАБЕТ: Стихи. Хотя нет, лучше уж…

ЙОХАННЕС: (предлагает) Газету.

ЭЛИЗАБЕТ: Ну, уж нет. А знаете, Казимир, почитайте нам что-нибудь по-польски, а мы посмотрим, поймем ли хоть что-нибудь. Почитайте нам Выспянского или Каспровича.

КАЗИМИР: Боюсь, я тут не вижу...

СААРА: Элизабет, папа велел упаковать все книги маман. Еще прошлым летом.

ЭЛИЗАБЕТ: Саара, дорогуша, чем ты занимаешься? Что шьешь?

СААРА: Новое покрывало для алтаря в часовне. Старое уже совсем обветшало.

ЭЛИЗАБЕТ: Алтарное покрывало? Отец Казимир, вы оказываете потрясающее влияние на мою сестру.

КАЗИМИР: Я еще не священник, пани Элизабет, чтобы называть меня «отец».

ЭЛИЗАБЕТ: Ах, дело за малым, остались какие-то формальности.

КАЗИМИР: И тем не менее, я должен еще сдать экзамен и защитить магистерскую диссертацию.

ЭЛИЗАБЕТ: Кажется, ее написание не очень-то продвигается в последние дни? Вам сегодня удалось побеседовать с папой?

КАЗИМИР: Нет. Господин профессор неважно себя чувствовал.

ЭЛИЗАБЕТ: Саара, когда ты относила наверх чай, ты не забыла принести ему лекарства?

СААРА: Не-ет.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты проследила, чтобы он их принял?

СААРА: Да-а.

ЭЛИЗАБЕТ: Или только сказала?

СААРА: Я проследила.

ЭЛИЗАБЕТ: Прекрасно. Надеюсь, до ужина он немного поспит, а то опять переутомится.

СААРА: Он сказал, что не спустится к ужину.

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: Вот как. (Пауза.) Ну, тогда надо будет отнести ему поднос наверх.

КАЗИМИР: Возможно, есть смысл проговорить с доктором.

ЭЛИЗАБЕТ: Доктор был позавчера. Папа запустил в него “Die fröhliche Wissenschaft’ом”.

КАЗИМИР: Ницше?..

Саара и Йоханнес смеются.

ЭЛИЗАБЕТ: Отрадно, что вас это веселит. Особенно сегодня.

Смех прекращается. Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: (вымученно-радостно) А знаете, у меня идея!

Воскликнув это, она резко разворачивается и нечаянно смахивает со стола чашку. Она разбивается на кусочки.

ЭЛИЗАБЕТ: О, господи! (Звучит это скорее как «черт побери».)

КАЗИМИР: Ничего, это к счастью.

СААРА: Постой, я помогу.

Саара собирает осколки и кладет их в стоящую на столе пепельницу.

ЙОХАННЕС: (Элизабет) Какая идея тебя посетила?

ЭЛИЗАБЕТ: (устало) Я решила, что завтра мы поплывем на лодке к излучине у мельницы и устроим отменный пикник.

СААРА: Пикник?

ЙОХАННЕС: Завтра?

ЭЛИЗАБЕТ: Совершенно верно.

КАЗИМИР: Превосходная мысль.

СААРА: Но, Элизабет...

ЭЛИЗАБЕТ: (перебивая его) Казимир, будьте так добры, задвиньте шторы, я не выношу, когда снаружи темно и окна голые.

Казимир закрывает двери на террасу и начинает задвигать шторы, но останавливается, он что-то заметил.

КАЗИМИР: Подъехала какая-то машина.

Йоханнес подходит к окну, кричит «Рауль!» и выбегает наружу. Элизабет бросает взгляд на Саару, потом встает, ожидая, когда введут гостей. Саара откладывает рукоделие. Элизабет смотрит на свое отражение в окне и разворачивается, поправляя волосы, ловит взгляд Казимира.

ЭЛИЗАБЕТ: (усмехаясь) Как я выгляжу?

КАЗИМИР: (краснея) Прекрасно.

ЭЛИЗАБЕТ: Тогда хорошо.

КАЗИМИР: Выходит, предчувствие вас не обмануло.

ЭЛИЗАБЕТ: Предчувствие? Ах да, что у нас будут нежданные гости. Да, похоже, на то.

Йоханнес вводит Рауля и Марию. Элизабет слегка вздрагивает.

ЙОХАННЕС: Взгляните, кто к нам пожаловал!

РАУЛЬ: Мы решили сделать вам сюрприз.

ЭЛИЗАБЕТ: Как мило!

МАРИЯ: Надеюсь, мы не попали в неподходящее время? ЭЛИЗАБЕТ: Отнюдь! Милости просим!

Приветствия, объятия, радостные возгласы, рукопожатия. Элизабет представляет Рауля и Марию Казимиру. Рауль выходит на середину комнаты и одобрительно ее оглядывает.

РАУЛЬ: А здесь все по-прежнему. Такое чувство, будто не был тут сто лет.

ЭЛИЗАБЕТ: Почти. Где ваши вещи? Вы ведь не на один день?

МАРИЯ: Только до послезавтра.

СААРА: Ой! Как жалко!

РАУЛЬ: Я распорядился отнести вещи наверх.

МАРИЯ: (извиняющимся тоном) Здесь Рауль чувствует себя как дома.

ЭЛИЗАБЕТ: Но это почти так и есть. Сколько раз вы проводили лето у нас?

РАУЛЬ: Все детство.

СААРА: Как доехали?

РАУЛЬ: (махнув рукой) Лучше и не спрашивайте. Почему мы, по-вашему, так поздно приехали?

МАРИЯ: Повсюду патрули.

РАУЛЬ: Нас задерживали три раза. Все, последний раз езжу в штатском. Ладно, добрались и хорошо. (Оживляясь.) А у нас для вас сюрприз!

ЭЛИЗАБЕТ: Сюрприз?

РАУЛЬ: Секунду, я сейчас вернусь. Аану, иди помоги мне.

Рауль быстро выходит из комнаты, Аану за ним.

СААРА: Какой у него там за сюрприз?

МАРИЯ: Сейчас увидите.

Рауль и Аану тащат в комнату кинопроектор и ящик с коробками фильмов.

ЭЛИЗАБЕТ: Что это такое?

ЙОХАННЕС: “Home Kinetoscope”, для 22-миллиметровых фильмов.

РАУЛЬ: Домашнее кино. Прямо с завода Эдисона, из Америки.

СААРА: Домашнее кино?

ЙОХАННЕС: Это последнее слово техники.

ЭЛИЗАБЕТ: (шаря в коробке) Рауль, это же...

РАУЛЬ: Именно.

ЭЛИЗАБЕТ: А я-то думала, куда они делись.

РАУЛЬ: Чего только не найдешь, убираясь на чердаке.

ЭЛИЗАБЕТ: Я думала, они пропали.

СААРА: (тоже шарит в коробке) Марсель и Ницца, лето 1907, Краков, день рождения Аану...

ЙОХАННЕС: Когда они сняты?

ЭЛИЗАБЕТ: Это было так давно.

ЙОХАННЕС: Почему я об этом ничего не знаю?

ЭЛИЗАБЕТ: Ты тогда был совсем малюткой. У маман было много знакомых в мире кино, так что она всех нас заразила.

МАРИЯ: Ваша мать, вероятно, была актрисой?

ЭЛИЗАБЕТ: Нет.

МАРИЯ: Странно, у меня сложилось впечатление...

РАУЛЬ: Думаю, ты ее с кем-то путаешь. Так, теперь эта штука готова к работе. Мне еще понадобится белая простыня и тогда все будет готово, чтобы смотреть после ужина.

СААРА: Я знаю, где ее взять.

Саара ищет в шкафу белую простыню.

ЭЛИЗАБЕТ: Почему после ужина? Ты ведь сказал, что аппарат готов?

РАУЛЬ: В принципе, да.

ЭЛИЗАБЕТ: Тогда давайте прямо сейчас! Или кто-нибудь против?

РАУЛЬ: Когда я был в состоянии тебе возражать?

ЙОХАННЕС: Разумеется, посмотрим сейчас. Пожалуйста, Рауль.

Сажает Марию, придвигает поближе еще стулья, садится сам. Саара вешает простыню. Казимир тоже устраивается поудобнее, чтобы смотреть. Рауль и Элизабет выбирают фильм.

РАУЛЬ: Ну что, начнем тогда с самого старого?

ЭЛИЗАБЕТ: Нет. Начнем с этого. (Протягивает Раулю неподписанную коробку.)

СААРА: Что это?

РАУЛЬ: Не знаю, я не успел дома все просмотреть.

ЭЛИЗАБЕТ: (садится рядом с Казимиром, который двигается, давая ей место) Ну, так сейчас увидим. (Казимиру) Спасибо. Вам удобно?

КАЗИМИР: Да, благодарю вас.

Рауль запускает кинопроектор. Черно-белое изображение без звука дергается, на пленке масса дефектов. Мы видим несколько отрывков подряд. Элизабет примерно в 13-летнем возрасте в загоне для лошадей – она гладит лошадь, улыбается в камеру, машет. Маленькая Саара и Элизабет бегут и крутятся на траве во дворе. Подъезжает папа на велосипеде, снимает соломенную шляпу, утирает пот со лба и обмахивается шляпой. Рауль и Элизабет у фонтана, брызгаются водой. И т. д. Картины беззаботной и веселой летней жизни, которые компания воспринимает со смехом, веселыми возгласами и комментариями. Потом на экране появляется мать, улыбающаяся, молодая, счастливая. Компания затихает. Рауль секунду колеблется, кажется, что он хочет выключить проектор или что-то сказать, но видя, что Элизабет пристально смотрит на экран, отказывается от этой мысли. Мать машет в камеру, берет бутылку и разбрызгивает шампанское. Пленка останавливается, лицо матери крупным планом. Пауза. Проектор трещит. Рауль выключает аппарат, и в то же время Элизабет встает. Пауза.

РАУЛЬ: (ковыряясь в аппарате) Заклинило что-то. Боюсь, мне придется его разобирать...

ЭЛИЗАБЕТ: (улыбаясь) Да что уж там, потом досмотрим. Думаю, и ужин поспел уже.

Напряжение спадает, все деловито-весело встают и направляются в столовую. Саара и Мария идут впереди всех, за ними Казимир. Элизабет немного выжидает, но поскольку Казимир предлагает ей руку, она выходит с ним. Рауль смотрит им вслед, потом выходит за ними, вытирая руки.

Сцена 2

Салон, после ужина. Перед камином на маленьком столике сервирован кофе. Появляется Элизабет с бокалом вина в руке. Она быстро подходит к комоду, достает из ящика коробочку с маленькими таблетками и глотает одну из них, запивая вином. Заслышав приближающиеся голоса других, быстро подходит к столику, наливает себе чашку кофе и садится в кресло. Входят Саара и Мария с нотами в руках и идут к роялю. Перебирают ноты, болтают между собой. Входит Рауль и садится в другое кресло, рядом с кофейным столиком.

ЭЛИЗАБЕТ: Вам налить?

РАУЛЬ: Нет, спасибо.

Пауза.

РАУЛЬ: Ужин был великолепен.

ЭЛИЗАБЕТ: Да, у нас очень хороший повар.

РАУЛЬ: А нам пришлось отказаться от своего.

ЭЛИЗАБЕТ: Почему?

РАУЛЬ: Это долгий разговор.

ЭЛИЗАБЕТ: Жалко.

РАУЛЬ: Жалко.

Пауза.

РАУЛЬ: Что за человек этот церковник?

ЭЛИЗАБЕТ: Казимир? Не знаю. Он наш дальний родственник.

РАУЛЬ: По линии матери?

ЭЛИЗАБЕТ: Разумеется. (Пауза.) Пять лет учился в Кракове в католической семинарии, теперь дядя прислал его сюда, чтобы папа помог ему написать магистерскую работу.

РАУЛЬ: Почему?

ЭЛИЗАБЕТ: Что значит почему? В конце концов, он ведь все-таки теолог.

РАУЛЬ: Я думал, он на пенсии.

ЭЛИЗАБЕТ: Послушайте, может, я все-таки могу предложить вам кофе?

РАУЛЬ: Хорошо.

Элизабет наливает Раулю кофе, привычно кладет сахар и добавляет сливки.

РАУЛЬ: Я в последнее время пью черный.

ЭЛИЗАБЕТ: Вот как. Прошу прощения.

РАУЛЬ: (принимает чашку) Не беда.

Пауза.

РАУЛЬ: В Кракове... Так значит, он поляк?

ЭЛИЗАБЕТ: Кто? Казимир? Да, наполовину. Как и маман.

РАУЛЬ: Похоже, он тут чувствует себя, как дома.

ЭЛИЗАБЕТ: Замечательно, не правда ли? Он мне уже много помог за эти два месяца. Одной мне, как вы понимаете, непросто справляться с хозяйством.

РАУЛЬ: Получается, как будто мужчина в доме?

ЭЛИЗАБЕТ: Именно.

Пауза.

РАУЛЬ: Элизабет... Понимаешь... Я ведь не мог оставить ее дома, верно?

ЭЛИЗАБЕТ: Успокойся. Все в порядке.

Элизабет встает, подходит к камину, берет из коробки сигарету и пробует прикурить, но зажигалка ее не слушается. Рауль встает и предлагает ей прикурить. Элизабет прикуривает и делает глубокую затяжку. Пауза.

РАУЛЬ: Элизабет!

ЭЛИЗАБЕТ: Да?

РАУЛЬ: Можно у тебя стрельнуть сигарету?

Элизабет смеясь протягивает ему коробку. Оба курят. Саара играет на рояле и смеется.

ЭЛИЗАБЕТ: Ненавижу разгар лета. Взгляни на Саару. Она теперь такая неприступная. Днем едва сказала мне два слова. Йоханнес только и говорит о том, как он поступит на службу в армию. Слава богу, ему всего пятнадцать. А то, что ты здесь...

РАУЛЬ: Ты хочешь, чтобы я уехал?

ЭЛИЗАБЕТ: Нет.

Пауза. Рауль устало трет рукой лоб.

ЭЛИЗАБЕТ: Прости, просто... Не пора ли уже всему этому один раз кончиться. Год за годом одно и то же. Как только наступает лето, мы все как будто с ума сходим.

Пауза.

РАУЛЬ: И что еще?

ЭЛИЗАБЕТ: Папа уже два дня отказывается вылезать из постели. Аану ходит из угла в угол и мечтает о том, как пойдет в армию. Как будто в воздухе висит что-то. И мне чертовски не нравится, что это напоминает мне то время, когда…Да, не обращай внимания.

РАУЛЬ: Как ты себя чувствовала?

ЭЛИЗАБЕТ: (качает головой) Нормально.

РАУЛЬ: Тогда хорошо.

Пауза.

РАУЛЬ: Послушай, суслик, я вообще-то хотел тебе кое-что сказать.

ЭЛИЗАБЕТ: Ну так говори.

Входит Казимир.

ЭЛИЗАБЕТ: (шутливо) Казимир, куда вы запропастились? Мы уже начали беспокоиться.

КАЗИМИР: Прошу прощения. Я был в библиотеке, слушал радио.

Элизабет продолжает вопросительно смотреть на него.

КАЗИМИР: (коротко) Ничего нового.

Наливает себе кофе. Тишина.

СААРА: Элизабет! Иди спой с нами!

Саара начинает играть на рояле веселую песню, остальные присоединяются. В конце концов вся компания собирается у рояля.

Сцена 3

Поздний вечер. Старый каменный мост через широкую реку с мощным, но не быстрым течением. Элизабет стоит на широком каменном парапете моста, в руке – бутылка вина. Она пьет вино и смотрит вниз на реку. Затем торжественно выливает немного вина в воду. Пауза. Внезапно ее охватывает приступ ярости, и она швыряет бутылку в реку так далеко, как только может. На мосту появляется Рауль. Элизабет поворачивает голову, замечает его. Они смотрят друг на друга. Рауль медленно подходит к Элизабет, снимает ее с парапета, держит ее обеими руками за плечи. Целует ее, вначале нежно, затем все более страстно.

Сцена 4

Поздний вечер. Салон. Саара собирает посуду, оставшуюся после вечернего кофе. Казимир сидит за письменным столом и пишет. Наконец он отодвигает работу и, вздыхая, встает.

СААРА: Что это вы так тяжко вздыхаете – работа не продвигается?

КАЗИМИР: Ерунда, рано или поздно я все равно ее закончу. Могу Я вам помочь?

СААРА: Спасибо за заботу, но я справлюсь сама. Идите лучше спать.

КАЗИМИР: Вообще-то я хотел дождаться, пока Элизабет вернется со своей прогулки, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Что-то она сегодня задерживается.

СААРА: Да. А вы могли бы хоть раз предложить нам почитать, что вы пишете.

КАЗИМИР: Это очень скучно. Не думаю, что вам будет интересно.

СААРА: Как называется ваша работа?

КАЗИМИР: “Деятельность ордена нищенствующих монахов в Таллинском и Ляэне-Саареском епископствах в начале ХV века.

СААРА: И это вас в самом деле интересует?

КАЗИМИР: Ну раз уж я выбрал это темой своей работы, следовательно...

СААРА: (перебивая его) Казимир, а скажите... Вы всегда хотели стать священником?

КАЗИМИР: Наверное.

СААРА: Когда вы это поняли?

КАЗИМИР: Не могу сказать. Видите ли, я второй из братьев по возрасту. В нашей семье было традицией, что старшему сыну переходит семейное дело, а младший... выбирает жизнь священника.

СААРА: То есть на самом деле это было решением вашей семьи?

КАЗИМИР: Нет, это было мое решение.

СААРА: Значит, вы хотели идти в семинарий?

КАЗИМИР: Хотел, да, разумеется.

СААРА: И вы никогда не сомневались, а стоит ли ее заканчивать и рукоположиться в священники?

КАЗИМИР: Нет.

СААРА: Понимая, что это навсегда, и что отступить от этого обета будет нельзя, по крайней мере, в глазах Бога?

КАЗИМИР: Да.

СААРА: И вы теперь счастливы?

КАЗИМИР: Да. Я выполнил свой долг, как перед семьей, так и перед собой.

СААРА: И вы не считаете, что вашим долгом перед собой скорее является долг жить?

Пауза.

КАЗИМИР: Какая жизнь может быть более истинной, чем жизнь в Боге?

СААРА: Теперь вы говорите так, как нам говорят я в школе.

Пауза.

СААРА: Прошу прощения. Простите, я не хотела устраивать вам допрос.

КАЗИМИР: Ничего страшного.

СААРА: Простите.

Пауза.

КАЗИМИР: Наверное, я попытаюсь еще немного поработать.

СААРА: (берет в руки поднос) Не думаю, что вам имеет смысл дожидаться Элизабет.

КАЗИМИР: Сегодня она действительно задерживается сверх меры. Может, пойти проверить, все ли в порядке?

СААРА: Я бы на вашем месте не беспокоилась, она ведь не одна, с ней Рауль.

КАЗИМИР: Да, это верно.

СААРА: Вам он не особенно нравится, да?

КАЗИМИР: Кто?

СААРА: Рауль.

КАЗИМИР: Да я ведь его почти не знаю. С чего вы взяли?

СААРА: Я тут за вами наблюдала.

Пауза. Саара направляется к выходу.

КАЗИМИР: Кажется, что они очень близки с Элизабет.

СААРА: Близки? Весьма вероятно.

КАЗИМИР: Ну да, разумеется. Все-таки друзья детства.

СААРА: Они были обручены.

Саара выходит.

Сцена 5

Полночь. Спальня Элизабет. Несколько свечей освещают помещение. Широкая кровать Элизабет в беспорядке. Рауль сидит в изножье кровати, обернувшись одеялом, Элизабет за его спиной, в шелковом халате. Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: Как замечательно, что ты приехал. Я по тебе скучала.

РАУЛЬ: Хорошо, что ты у меня есть.

ЭЛИЗАБЕТ: Я всегда была у тебя.

РАУЛЬ: Что ты хочешь сказать?

ЭЛИЗАБЕТ: (обнимает его) Ничего. Теперь ты здесь.

РАУЛЬ: Я полагал, что мы...

ЭЛИЗАБЕТ: Да.

РАУЛЬ: Мы ведь договорились…

ЭЛИЗАБЕТ: Знаю. (Поцелуем закрывает ему рот.) Это другой мир, другая жизнь. Просто иногда хочется, чтобы это продолжалось немного дольше.

РАУЛЬ: Мне тоже.

Пауза. Рауль поднимает с пола рубашку и надевает ее, подходит к окну и долго смотрит в него.

ЭЛИЗАБЕТ: Что видишь?

РАУЛЬ: Краски ночи. (Пауза.) Элизабет?

ЭЛИЗАБЕТ: Да?

РАУЛЬ: (по-прежнему глядя в окно) Ты моя милая.

Элизабет улыбается. Пауза.

РАУЛЬ: Как тут холодно.

ЭЛИЗАБЕТ: Тебе холодно? А мне так жарко.

РАУЛЬ: Летний вечер не должен быть таким прохладным.

Рауль начинает надевать брюки.

ЭЛИЗАБЕТ: Не одевайся!

РАУЛЬ: Мне холодно.

ЭЛИЗАБЕТ: Иди под одеяло. А то я начинаю думать, что ты сейчас уйдешь.

РАУЛЬ: Не сейчас. Но ты же знаешь, что я не могу остаться на всю ночь.

Пауза. Рауль окончательно натягивает брюки и полностью одетый залезает под одеяло к Элизабет.

РАУЛЬ: Обними меня.

ЭЛИЗАБЕТ: (обнимает его) Теперь тебе тепло?

РАУЛЬ: Да.

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: Жаль, что ты не можешь остаться подольше.

РАУЛЬ: Право, жаль. Элизабет, я хотел сказать тебе кое-что.

ЭЛИЗАБЕТ: Да? (Пауза.) Говори.

РАУЛЬ: Скоро мне, видимо, придется уехать.

ЭЛИЗАБЕТ: Куда?

РАУЛЬ: Еще не знаю.

ЭЛИЗАБЕТ: Не знаешь или не можешь сказать?

РАУЛЬ: Послушай...

Пауза. Элизабет отпускает Рауля.

ЭЛИЗАБЕТ: Но ты ведь скоро вернешься? Как обычно, да?

РАУЛЬ: Не знаю. В этот раз все может затянуться.

ЭЛИЗАБЕТ: Неужели все действительно так плохо?

РАУЛЬ: Хуже некуда.

ЭЛИЗАБЕТ: Не верю. Ты знаешь, что я не хочу слышать ничего подобного.

РАУЛЬ: Элизабет, ты не можешь до бесконечности закрывать глаза на факты...

ЭЛИЗАБЕТ: Я и не закрываю. Я читаю газеты, я слушаю, что говорят люди. Но в своей спальне я отказываюсь слушать такие вещи!

РАУЛЬ: Скоро ты уже нигде не спрячешься от этого.

ЭЛИЗАБЕТ: Этот разговор меня утомляет!

Рауль замолкает.

ЭЛИЗАБЕТ: Все будет хорошо.

РАУЛЬ: Будем надеяться, что ты права.

ЭЛИЗАБЕТ: Но я не хочу, чтобы ты уезжал.

РАУЛЬ: Я должен. Это дело решенное.

ЭЛИЗАБЕТ: А Мария?

РАУЛЬ: Она меня поддерживает.

ЭЛИЗАБЕТ: Ну, разумеется.

РАУЛЬ: Элизабет...

ЭЛИЗАБЕТ: Ты будешь писать?

РАУЛЬ: Я даже не знаю, будет ли это возможно.

ЭЛИЗАБЕТ: Замечательно. Прекрасно. (Пауза.) На этот раз ты хоть заехал попрощаться.

РАУЛЬ: И ты расстраиваешь меня так, что дальше некуда.

ЭЛИЗАБЕТ: За каким чертом ты тогда вообще явился, если я так усложняю тебе жизнь?

РАУЛЬ: За каким чертом... За тобой, Элизабет!

ЭЛИЗАБЕТ: (устало) Именно. Приехал ради меня. Не ради себя.

РАУЛЬ: Я тебя не понимаю.

ЭЛИЗАБЕТ: Когда-то ты приходил ради себя. Я ведь понимала. (Улыбается.) Раньше... ты придумывал какие-то смехотворные предлоги, чтобы заглянуть к нам, я-то, разумеется, понимала, что ты приходил, чтобы увидеть меня. Потому что ты по мне скучал. Потому что ты не мог жить без меня. Не потому, что ты знал, что я жду. Не потому, что тебе было меня жаль. Не из-за каких-то дурацких угрызений совести, или что тебя тут держит.

РАУЛЬ: Это неправда, Элизабет, и ты это знаешь.

ЭЛИЗАБЕТ: Господи, как я устала от всего этого.

РАУЛЬ: И что же будет?

ЭЛИЗАБЕТ: Не знаю.

РАУЛЬ: Значит, разойдемся?

ЭЛИЗАБЕТ: (пожимая плечами) Значит, разойдемся.

Пауза.

РАУЛЬ: Элизабет, ты ведь это не серьезно?

ЭЛИЗАБЕТ: Не знаю. Единственное, что я знаю, что я не в силах и не хочу больше жить одним только постоянным ожиданием.

Рауль вздыхает.

ЭЛИЗАБЕТ: Ладно. Тебе, наверное, и вправду пора идти, твоя жена ждет.

Рауль надевает пиджак, засовывает галстук в карман.

РАУЛЬ: Тогда спокойной ночи.

ЭЛИЗАБЕТ: Спокойной ночи.

Рауль подходит к двери и разворачивается. Они долго смотрят друг на друга. Рауль прислоняется ладонью к двери. Элизабет немного наклоняет голову. Они не улыбаются друг другу, но во взглядах проскальзывает некоторая лукавость. Рауль медленно возвращается к кровати, в этот момент оба вдруг начинают смеяться, Рауль хватает Элизабет за плечи и падает вместе с ней на кровать.

Сцена 6

Следующее утро. На залитой солнцем террасе за накрытым столом сидит Мария, читает газеты и завтракает. Входит Рауль. Целует Марию в шею.

РАУЛЬ: Доброе утро, дорогая.

МАРИЯ: Доброе утро. Не хотела тебя раньше будить. Вы вчера, видимо, заговорились допоздна? Я и не слышала, как ты пришел ночью.

РАУЛЬ: Нет, я пришел почти сразу после тебя.

Он легонько кивает входящей Элизабет.

ЭЛИЗАБЕТ: Доброе утро.

МАРИЯ: Доброе утро.

ЭЛИЗАБЕТ: (поднимает кофейник) Осталась хоть капелька кофе? Ого, почти полный кофейник.

МАРИЯ: (Раулю) Дорогой, тебе сделать бутербродик?

РАУЛЬ: Спасибо, но я лучше пропущу завтрак, а вместо этого пойду, подышу свежим воздухом.

Уходит, спустившись с террасы в сад. Элизабет наливает себе кофе и садится за стол. Мария ест бутерброд, откусывает такой большой кусок, что начинает кашлять.

МАРИЯ: (смеясь) Прошу прощения. Я сегодня как-то ужасно голодна.

ЭЛИЗАБЕТ: Это от свежего воздуха.

МАРИЯ: Знаете, у меня в последнее время аппетит на очень странные вещи. С удовольствием бы ела соленое и сладкое вперемежку. Ну, не странно ли?

ЭЛИЗАБЕТ: Действительно. Надеюсь, вы хорошо спали?

МАРИЯ: Даже очень, благодарю вас. У вас здесь необыкновенно красиво. Я так счастлива.

Мария на секунду кладет руку на грудь, как будто проверяя, не стошнит ли ее – нет, не стошнит, и она смеется и расслабляется.

МАРИЯ: Еще бы, с Раулем я везде счастлива.

ЭЛИЗАБЕТ: Я за вас очень рада. К сожалению, очень многие после замужества обнаруживают, что человек, с которым они сочетались навечно, оказывается совсем не таким, каким они видели его в своих мечтах.

МАРИЯ: Ой, нет, мы с Раулем с каждым днем как будто все снова и снова влюбляемся друг в друга. Думаю, мы просто созданы друг для друга.

ЭЛИЗАБЕТ: Вы счастливые люди.

МАРИЯ: Да, это точно.

ЭЛИЗАБЕТ: А дети? Вы о них думали?

МАРИЯ: Если Бог даст. Полагаю, что может даже очень скоро.

ЭЛИЗАБЕТ: Семье дипломата наверняка нелегко. Я так поняла, что Рауль скоро должен ехать за границу.

МАРИЯ: Кто знает. (На этот раз Марию в самом деле одолевает приступ тошноты.) Простите.

Мария встает и быстро выходит. Элизабет секунду сидит неподвижно. Потом начинает готовить себе бутерброд, делая это так яростно, что от хлеба остаются только крошки. Только тогда она осознает, что тем временем на террасе появился Казимир, который смотрит на нее несколько удивленно.

ЭЛИЗАБЕТ: (шутливо) Представьте, я разозлилась на бутерброд! Не странно ли это? Кажется, я начинаю терять рассудок. Верно, нужно принять успокоительное.

Элизабет идет в салон, достает пилюлю из ящика проглатывает ее. Казимир тем временем садится за столик с завтраком, кладет какие-то бумаги на стол. Элизабет возвращается на террасу.

ЭЛИЗАБЕТ: Доброе утро!

КАЗИМИР: Доброе утро.

ЭЛИЗАБЕТ: Что вам предложить?

КАЗИМИР: Спасибо, но я уже успел перекусить. Вообще-то я хотел вам показать кое-какие бумаги, здесь предложения по ценам, о которых я вам говорил.

ЭЛИЗАБЕТ: Вот как.

КАЗИМИР: Это движимое имущество, это недвижимость, это акции... После вашего подтверждения можно будет начинать заключать сделки.

ЭЛИЗАБЕТ: Казимир, вы уверены, что это разумный поступок?

КАЗИМИР: Элизабет, мы ведь уже говорили об этом. В нынешнее сложное время золото – единственная вещь, в ценности которой можно не сомневаться. У вас слишком большое имущество, за которым вы не успеваете следить. Это нерентабельно, поверьте мне. Единственный путь избежать кризиса – как можно быстрее все реализовать, только так вы обеспечите свое будущее. Если вы не верите мне, поверьте хотя бы адвокату Валлнеру, который вел дела вашей семьи еще до вашего рождения, и подпись которого стоит под этим.

ЭЛИЗАБЕТ: Это не может немного подождать? (Смеется.) «Рентабельно». Как вы говорите. Может быть, вам следовало стать коммерсантом.

КАЗИМИР: Возможно, вы и правы, кто знает.

ЭЛИЗАБЕТ: Глупости! Делами мы займемся позже! А сейчас пойдемте, вы поможете мне собрать корзину для пикника. Сегодня я хочу пить шампанское!

Элизабет встает и быстро идет в комнату. Казимир следует за ней.

Сцена 7

Кладбище. Одна из могил украшена большим букетом лилий. Входит Рауль с цветком лилии в руке. Он садится на корточки возле могилы, кладет цветок и задумчиво смотрит. Появляется Саара, тоже с цветком лилии.

СААРА: Здравствуйте.

РАУЛЬ: (поворачивает голову, встает) Привет.

СААРА: Это вы принесли?

РАУЛЬ: Нет.

Пауза.

СААРА: Я ее не понимаю.

Кладет цветок на могилу.

СААРА: Иногда кажется, как будто она ненавидит мать. Или мысль о ней. Она как будто совсем не хочет вспоминать о ней. И в то же время она помнит ее лучше меня. Мне было десять, а ей семнадцать, столько, сколько мне сейчас. Она должна все помнить.

РАУЛЬ: Мы все тогда были очень молоды.

СААРА: Да. Думаю, Элизабет не смогла ей простить…

РАУЛЬ: Что?

СААРА: Что она нас бросила. Что такое, почему вы так на меня смотрите?

РАУЛЬ: Ничего, просто. Многое вспоминается. Многое из того, что прошло.

СААРА: Скажите, я похожа на мать?

РАУЛЬ: Да, немного. Не так сильно, как Элизабет.

СААРА: (разочарованно) Элизабет? Элизабет не хочет даже говорить о ней. Знаете, что она сказала последний раз, когда я попросила ее рассказать что-нибудь о маме?

РАУЛЬ: Нет.

СААРА: Она сказала, что маман была неуравновешенной невротичкой, что она не могла даже за собой следить, не говоря уже о том, чтобы когда-нибудь сделать что-то серьезное.

РАУЛЬ: Дорогуша, ваша сестра …

СААРА: (разъяренно) Она лжет! Не знаю, зачем она это делает, но она лжет! Маман была совсем не такая! Я отлично помню! Она была красива... Как она была красива! Она была необычным человеком. Мария была права, она могла стать актрисой, певицей... А дома она просто увядала от тоски. Если бы она не вышла замуж за папу…

Рауль хмурит брови.

СААРА: Вы думаете, я говорю глупости, да? Что я фантазирую. Бедный папа, он лучший человек во всем мире, но он не понимал …

РАУЛЬ: (резко) Ваши отец и мать очень любили друг друга. И кто бы ни пытался утверждать обратное - не слушайте.

Пауза.

СААРА: У нее были такие забавные идеи. Однажды ей пришло в голову устроить дождь из конфет. Мы втроем – маман, Элизабет и я – поехали в сельский магазин. Маман была за рулем, и она вела машину так безумно, что мы по дороге чуть не сбили несколько человек. Она скупила абсолютно все конфеты и шоколадки, что были в магазине, машина была забита до краев ящиками и мешками, неупакованные конфеты просто ссыпали на сидения и на пол, так что мы с Элизабет в итоге сидели по пояс в сладостях. Дома она приказала отнести их все на балкон и потом скидывала их оттуда горстями. Мы с Элизабет сидели на траве посреди двора с зонтиками и делали вид, что идет дождь. (Пауза.) Нам с ней всегда было так весело, мы ужасно много смеялись. (Пауза.) Как она была красива. Она ведь была красивой, верно?

РАУЛЬ: Да, была. Ваша мать была чудесной женщиной.

СААРА: (Мечтательно.) Чудесной женщиной. Наша мать была чудесной женщиной. (Пауза.) Она ведь не была алкоголичкой, как Элизабет говорит, правда? (Пауза.) Или была?

Рауль не отвечает. Пауза. Саара достает из кармана свечу, ставит на могилу и зажигает. Потом садится на корточки и обхватывает ноги руками.

СААРА: Папа считает, что если я будущей весной сдам выпускные экзамены в школе, то смогу остаться там еще на пару лет. Послушницей или просто так. Чтобы у меня было время подумать и решить, как распорядиться своей жизнью. Папа покупает мне книги и... вырезает статьи из газет... Недавно подарил мне «Пути развития католической мысли в странах Латинской Америки», 600 страниц толщиной.

РАУЛЬ: А что бы вы сами хотели делать?

СААРА: Не знаю. Иногда я боюсь, что если бы я не слушала папа и то, что мне говорят в школе, и если бы я изо всех сил не

старалась это выполнять, из меня вышел бы очень плохой человек, одна из этих безнравственных женщин...

РАУЛЬ: Глупости, Саара! Знаете, что является самым большим преступлением? Не следовать зову своего сердца. А оно у вас там, где надо.

Пауза.

СААРА: Я наблюдала за сестрами … Они такие спокойные и радостные, некоторые и злые тоже, или, точнее, строгие, но кажется, что все они знают... что-то. (Пауза.) Когда они молятся или поют, они никогда не смотрят по сторонам, не глядит ли кто-нибудь за ними … Одна из сестер мне особенно понравилась, сестра Анна, она очень молода, думаю, примерно нашего с Элизабет возраста. Она преподавала нам историю и географию, и была очень милой. Добрая, всегда шутила с нами. Она казалась такой счастливой. (Пауза.) Где-то в конце зимы, ближе к весне… В часовне проходило венчание. Невеста, вся в белом, и жених, очень юный, и подружки невесты, и просто толпа гостей, и везде было полно цветов. Нам, разумеется, нельзя было подходить, но я подсмотрела из окошка уборной на верхнем этаже, когда они выходили. Все бросали рис и цветы и гудели в клаксоны, как сумасшедшие. Потом молодожены уехали, я вышла из уборной и, хотя я никого не видела в коридоре, я услышала, как кто-то плачет. Так безутешно, как будто мир вокруг перестал существовать. Я прошла дальше по коридору и увидела сестру Анну у окна, она смотрела на свадьбу и плакала, плакала, плакала. Меня она не заметила. На следующий день на уроке она снова была такой же, как обычно. А весной она ушла от нас. В какой-то монастырь поменьше, где-то в провинции. Даже не попрощалась с нами

Сцена 8

Излучина у мельницы. На травянистом берегу реки расстелена скатерть для пикника, на ней бутерброды, фрукты и бутылки шампанского. Элизабет, Саара и Мария сидят на траве, едят, смеются и болтают. Йоханнес, Рауль и Казимир сидят от них немного поодаль и спорят.

ЙОХАННЕС: (воодушевленно) А вы видели бронированный танк? Вы видели бронированный танк? Он пройдет где угодно, переедет через что угодно, ничто его не отстановит. Вот это триумф человека, разума, науки! Тридцатилетние войны, столетние войны – это все в далеком прошлом! С помощью современной техники все будет решаться быстро и окончательно, за неделю, самое большое за месяц.

КАЗИМИР: Вы слишком молоды, чтобы помнить, что творилось в Японии...

ЙОХАННЕС: Вы тоже, как мне кажется.

КАЗИМИР: Вы читали Блоха?

ЙОХАННЕС: Нет.

РАУЛЬ: Блох во многом прав насчет окопов, но...

ЙОХАННЕС: Поймите, вопрос в том – сколько мы еще позволим им терроризировать всю Европу? Это наш долг – поставить их на место, наша ответственность...

РАУЛЬ: Вот насчет ответственности я полностью с вами согласен.

Их спор прерывает Элизабет, которая открыла бутылку с шампанским и теперь брызгает на них. Казимир в замешательстве, но Рауль подыгрывает, вскакивая с притворным гневным криком и хватает Элизабет. Они, смеясь, падают, Элизабет прямо из бутылки капает оставшееся шампанское Раулю в рот.

ЭЛИЗАБЕТ: Это вам в наказание за то, что вы говорите о серьезных вещах, в то время как нам скучно. Мы требуем развлечений.

РАУЛЬ: Интересно, каких?

ЭЛИЗАБЕТ: Придумайте что-нибудь! Расскажите нам какую-нибудь историю.

РАУЛЬ: Историю?

Пауза. Все готовятся слушать. Очевидно, за Раулем закреплена слава рассказчика.

РАУЛЬ: Когда-то давно жил молодой табачный торговец по имени Янг Фу. Однажды он ушел из дома от своей жены и родителей, чтобы предпринять долгий и трудный поход в Шехвани к бодисатве Вуджи. По дороге он встретил старого монаха. «Куда идешь», - спросил монах. Янг Фу ответил, что идет в Шехвани и хочет стать учеником бодисатвы Вуджи. “Поиск бодисатвы – это не поиск Будды», сказал старик. Янг Фу согласился с ним, ведь бодисатва хотя и выделяется среди людей свой мудростью, символом абсолютного света остается Будда и другого такого нет. “Но где мне найти Будду”, - спросил Янг Фу старого монаха, и тот ответил, что Будда сейчас там, откуда Янг Фу недавно ушел – у него дома. “А как я узнаю Будду”, - удивился Янг Фу. “Когда придешь домой”, - ответил монах, - “увидишь там обернутого в одеяло и в башмаках задом наперед. Запомни, это и есть Будда”. Взволнованный рассказом монаха, Янг Фу поспешил обратно, и когда он пришел домой уже наступила ночь. Его жена была уже в постели, но, услыхав стук Янг Фу в дверь, она затрепетала от радости. Не желая тратить время на одевание, она завернулась в одеяло одеяло и поспешила к двери. И не заметила, что в спешке надела башмачки задом наперед. Янг Фу достаточно было одного взгляда на счастливое лицо своей жены, чтобы понять, о чем говорил ему старый монах.

МАРИЯ: Ты никогда раньше не рассказывал эту историю.

РАУЛЬ: Может, я хотел сохранить ее про запас. (Пауза.) Ну, слушайте, все сразу стали такие серьезные, так не пойдет. (Берет гитару.) Саара, споем что-нибудь.

Саара сначала мотает головой и пытается отказаться, но остальные убеждают ее спеть, и в конце концов, она соглашается.

ЭЛИЗАБЕТ: Казимир, вы почему совсем не пьете? Позвольте налить вам шампанского. (Наливает Казимиру шампанского.)

КАЗИМИР: Благодарю вас.

ЭЛИЗАБЕТ: Мария?

МАРИЯ: Спасибо, мне не надо.

Саара поет “Lascia ch’io pianga” Генделя, Рауль аккомпанирует ей на гитаре. Остальные сидят на траве и слушают. Саара заканчивает. Все аплодируют.

ЭЛИЗАБЕТ: (обнимая Саару) Дорогуша, это было чудесно,. Маман бы гордилась тобой.

СААРА: Папе не нравится, когда я пою.

Пауза. Саара отстраняется от Элизабет.

СААРА: Элизабет, я хочу тебе кое-что сказать. Точнее, я хотела тебя кое о чем попросить.

ЭЛИЗАБЕТ: О чем?

СААРА: Скажи, ты не могла бы поговорить с папа? Тебя он послушает. (Пауза.) Я бы хотела с осени ходить в городскую школу.

ЭЛИЗАБЕТ: Зачем?

СААРА: Я ведь могу пойти в гимназию.

ЭЛИЗАБЕТ: Посмотрим.

КАЗИМИР: (указывая в направлении вниз по реке) Смотрите, лебеди!

СААРА: Лебеди? Где? Мария, идемте!

Саара хватает Марию за руку, и они спешат смотреть на лебедей, Казимир за ними. Рауль тоже собирается идти, но, заметив, что Элизабет не двигается с места, тоже остается. Он подходит к Элизабет и долго ее целует.

ЭЛИЗАБЕТ: Мы попадемся.

РАУЛЬ: Нет.

Целуются еще. Затем Рауль отходит, берет бутылку шампанского и пьет прямо из бутылки.

ЭЛИЗАБЕТ: Мария беременна.

РАУЛЬ: Я знаю.

Рауль протягивает бутылку Элизабет, та пьет, но пить шампанское прямо из бутылки неудобно, поэтому одна капля сбегает по ее подбородку и вниз по шее. Она пытается вытереть ее рукой, но Рауль хватает ее за руку и останавливает каплю языком. Они снова целуются. Подходит Казимир, остается стоять без движения поодаль. Поцелуй прерывается доносящимся издалека звуком марширующих шагов. Проходит целая рота солдат с рюкзаками. Они двигаются, не глядя по сторонам. Элизабет и Рауль пристально следят за ними, пока последний не исчезает из виду.

ЭЛИЗАБЕТ: Нам нужно идти, а то остальные будут гадать, куда мы пропали.

РАУЛЬ: Ты права.

Пауза. Они не двигаются с места. Наконец Элизабет полуоборачивается, замечает Казимира. Казимир неуклюже машет ей. Элизабет улыбается открыто и непринужденно.

ЭЛИЗАБЕТ: (звонко) Вот видите, нас уже ищут. А мы подумали, что неплохо было бы угостить и лебедей чем-нибудь. Казимир, вы не помните, мы взяли булку для лебедей? И куда мы ее засунули, я никак не могу найти.

КАЗИМИР: По-моему, она в корзине.

ЭЛИЗАБЕТ: (достает из корзины кусок булки) Точно здесь, вы только подумайте.

В то же время с другой стороны вбегает солдат.

СОЛДАТ: (Раулю) Послушай, хозяин, здесь не проходил...

Рауль поднимает глаза. Солдат замолкает.

РАУЛЬ: Шмитт?

Солдат вытягивается в струнку.

СОЛДАТ: Здравия желаю, господин лейтенант.

РАУЛЬ: Вольно, вольно.

Рауль смотрит на Элизабет, потом на Казимира и отводит солдата в сторонку. Они неслышно беседуют, потом парень отдает честь и убегает в том же направлении, куда ушли солдаты.

ЭЛИЗАБЕТ: (пристально глядя вслед солдату) Хорошо, что мы взяли ее с собой, верно? Я почти забыла про нее.

Она замолкает без сил. Рауль подходит к ним.

РАУЛЬ: Элизабет, что с тобой? Ты вся побледнела.

ЭЛИЗАБЕТ: Ничего. Я нехорошо себя чувствую. Думаю, нам нужно возвращаться.

РАУЛЬ: Хорошо, если ты так хочешь.

ЭЛИЗАБЕТ: Да. Хотя погоди... Нет, мы должны были кормить лебедей.

КАЗИМИР: Позвольте, я возьму корзину.

ЭЛИЗАБЕТ: Спасибо.

КАЗИМИР: Вы перегрелись на солнце.

ЭЛИЗАБЕТ: Ничуть. Бокал шампанского – и все снова будет в порядке. (Смеется.) Слушайте, у нас же праздник! Пойдемте посмотрим, где остальные.

Убегает, не оглядываясь.

Сцена 7

Следующий день. Салон. Казимир и Элизабет сидят за большим столом. Элизабет изучает уже знакомые нам документы с предложением цен. Казимир что-то считает на бумаге. Саара упражняется на рояле. Вбегает Йоханнес и, тяжело дыша, садится рядом с Саарой на скамеечку у рояля.

ЙОХАННЕС: Я проводил их до деревни. Возвращался бегом. Ну и жара!

СААРА: Не мешай, видишь же, я репетирую.

ЙОХАННЕС: (не обращая внимания на Саару) Рауль дал мне порулить. У него мощная машина.

СААРА: Ты слышал?

КАЗИМИР: По крайней мере четыреста можно было бы получить, но для этого, разумеется, придется поторопиться.

ЙОХАННЕС: (шаловливо давит на пару клавиш рояля) Элизабет, а мы не можем тоже купить машину?

СААРА: Перестань!

ЭЛИЗАБЕТ: (не поднимая глаз) Йоханнес, оставь сестру в покое.

КАЗИМИР: Я попросил господина Валлнера телеграфировать нам сразу, как что-то прояснится с акциями Азери.

ЙОХАННЕС: Я хочу пить.

ЭЛИЗАБЕТ: Господи, как болит голова.

Йоханнес выходит. Элизабет встает, достает из лежащей в ящике комода коробочки таблетку и глотает ее, потом возвращается за стол.

КАЗИМИР: Если вы себя плохо чувствуете, мы может отложить.

ЭЛИЗАБЕТ: Нет, нет, сейчас все пройдет. Саара!

Саара не реагирует. ЭЛИЗАБЕТ снова берет в руки бумаги, пробует читать.

ЭЛИЗАБЕТ: Саара!

СААРА: Да?

ЭЛИЗАБЕТ: Тебе не кажется, что ты уже достаточно поупражнялась на сегодня?

Пауза. Саара с грохотом захлопывает крышку рояля и в гневе выходит из комнаты. Элизабет смотрит ей вслед, вздыхает, трет пальцами виски.

ЭЛИЗАБЕТ: Ну вот, теперь она обиделась. (Пауза.) Наверное, мне следует пойти посмотреть, позавтракал ли уже папа. (Трясет головой.) Знаете, не хочу подниматься и видеть очередную тарелку с едой, к которой он и не притронулся.

КАЗИМИР: Значит, господину профессору не стало лучше?

ЭЛИЗАБЕТ: Нет. Он спит или лежит, уставившись в стену. Единственный, с кем он за последнюю неделю обменялся более, чем тремя словами – Рауль. Он вчера несколько часов был у папы, а я время от времени подходила к дверям послушать, все ли в порядке. Они говорили и говорили. (Пауза. Она прислушивается.) Полная тишина. Кажется, словно дом совсем пуст, верно?

КАЗИМИР: Так всегда кажется после отъезда гостей.

ЭЛИЗАБЕТ: Наверное.

Пауза.

КАЗИМИР: Я сегодня получил письмо из дома.

ЭЛИЗАБЕТ: Надеюсь, новости хорошие.

КАЗИМИР: Не знаю.

ЭЛИЗАБЕТ: Значит, плохие?

КАЗИМИР: Я должен ехать домой раньше, чем планировал.

ЭЛИЗАБЕТ: Когда же?

КАЗИМИР: Уже на этой неделе.

ЭЛИЗАБЕТ: Почему?

КАЗИМИР: Так хочет мой дядя.

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: Выходит, и вы меня бросаете. (Пауза.) Тогда нужно использовать оставшееся время! Давайте сегодня повеселимся! Поедем плавать на лодке! (Пауза.) Или покатаемся на лошадях! Вам нравятся лошади? Саара тоже наверняка захочет поехать. Может, она уже не злится. И Йоханнесу нравится кататься верхом.

Пауза. Входит Йоханнес, в руках поднос с кувшином и стаканами.

ЙОХАННЕС: Кому свежего лимонада?

Безмолвие

.

ЙОХАННЕС: Что случилось?

ЭЛИЗАБЕТ: (поворачивает голову и улыбается) Ничего.

КАЗИМИР: Прошу прощения.

Казимир выходит. В то же время входит Саара.

ЙОХАННЕС: Саара, давай выпьем лимонаду. Совсем свежий, сам сделал, хорошо сделал.

СААРА: Сколько сахару ты положил?

Элизабет выходит.

ЙОХАННЕС: Не знаю, что с ними.

Саара пожимает плечами.

ЙОХАННЕС: Ты чего, рассердилась что ли?

СААРА: Нет.

ЙОХАННЕС: Тогда смени выражение на лице. Потом пойдем сделаем бутерброды и послушаем радио, чтобы Элизабет не видела.

Саара смеется.

Сцена 8

Старая часовня. Казимир сидит и думает. Входит Элизабет, замечает Казимира, останавливается. Казимир поднимает глаза.

ЭЛИЗАБЕТ: Прошу прощения. Не хотела вам мешать.

Казимир встает и жестом дает понять, что Элизабет ему не мешает. Элизабет садится, Казимир тоже.

ЭЛИЗАБЕТ: Красиво здесь, не правда ли? Папа неизменно велит содержать часовню в порядке, думаю, в память о маман. Сам ведь он ни во что не верит. (Пауза.) Помню, когда маман еще была жива, она часто устраивала мессы. Священника приходилось выписывать из города, местные верят в другого бога. Забавно, наверное, именно поэтому я всегда чувствовала себя здесь чужестранкой.

КАЗИМИР: Бог повсюду один.

ЭЛИЗАБЕТ: Да, разумеется. (Пауза.) Казимир... Вы нас видели, не правда ли?

КАЗИМИР: Да.

ЭЛИЗАБЕТ: Я вас разочаровала?

КАЗИМИР: Нет.

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: Я думала, вы будете читать мне мораль.

КАЗИМИР: А в этом есть какой-нибудь смысл?

ЭЛИЗАБЕТ: Наверное, нет. А разве спасение людских душ не является вашей профессией?

КАЗИМИР: Элизабет, я не ваш духовник. (Пауза.) Но я надеюсь, что вы считаете меня своим другом.

Элизабет глазами дает понять, что согласна с этим утверждением.

КАЗИМИР: Тогда я осмелюсь задать вам два вопроса.

ЭЛИЗАБЕТ: Спрашивайте.

КАЗИМИР: Вы его любите?

ЭЛИЗАБЕТ: Да.

КАЗИМИР: Вы счастливы?

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: Нет.

КАЗИМИР: Думаю, больше ничего говорить не надо.

ЭЛИЗАБЕТ: И что вы мне посоветуете делать?

КАЗИМИР: Откажитесь от него.

ЭЛИЗАБЕТ: Нет. (Пауза.) Единственные моменты, когда я чувствую облегчение – когда я вижу его, касаюсь его...

КАЗИМИР: Облегчение от чего?

ЭЛИЗАБЕТ: Облегчение от жизни. От того надрыва и пустоты, который они называют жизнью. Человек не создан быть в одиночестве, и когда его нет рядом, я чувствую, что половины меня не хватает.

КАЗИМИР: Человек полноценен в Боге. Человек целостен в Боге. Перед ним мы все одинаково одиноки и поэтому в действительности никогда. Вы обманываете и тешите себя земными иллюзиями, которые да, могут быть приятны, но тем самым вы губите свою душу. Это как болезнь, зависимость. Освободитесь от нее. (Пауза.) Вы никогда не станете самостоятельной духовно, если ограничите свое счастье одним человеком. Жизнь для этого слишком хрупка, слишком переменчива.

ЭЛИЗАБЕТ: Значит, любовь, по-вашему – иллюзия?

КАЗИМИР: Любовь, возникающая между людьми, лишь отражение, лишь осколочек вечной любви между человеком и Богом.

Пауза.

КАЗИМИР: Протяните руку сюда, в солнечный поток.

ЭЛИЗАБЕТ: Зачем?

Казимир берет руку Элизабет и держит ее в солнечном луче.

КАЗИМИР: Смотрите! Что вы видите?

ЭЛИЗАБЕТ: Кровь течет.

КАЗИМИР: Что вы чувствуете?

ЭЛИЗАБЕТ: Не знаю.

КАЗИМИР: Ощутите.

ЭЛИЗАБЕТ: Что?

КАЗИМИР: Свет. Тепло. Энергию. Почувствуйте мироздание. Человек един со вселенной, поэтому никто и никогда не может быть одиноким. У вас есть сила. Осознайте это. (Пауза.) Откажитесь от него.

ЭЛИЗАБЕТ: Все равно уже нет никакой разницы. Послезавтра он уезжает за границу.

КАЗИМИР: Вы не освободитесь, пока не оторветесь от него в душе. Говорят, мудрые женщины верят в силу ожидания. И как раз будете ждать этого человека.

Элизабет легонько вздрагивает, потом улыбается.

ЭЛИЗАБЕТ: Вы рассказываете мне мои же мысли.

Рука Элизабет все там же.

КАЗИМИР: Тогда слушайте себя. (Пауза.) Слушайте себя.

Пауза. Они смотрят друг на друга, Казимир по-прежнему держит Элизабет за плечи. Они очень близко друг к другу. Тишина. Казимир целует Элизабет. Элизабет позволяет этому произойти, потом вздрагивает и вырывается. Она пятится к двери.

КАЗИМИР: Я...

ЭЛИЗАБЕТ: Ни слова.

КАЗИМИР: Позвольте, я объясню...

ЭЛИЗАБЕТ: Нет.

Казимир пытается еще что-то сказать, но Элизабет его прерывает.

ЭЛИЗАБЕТ: Нет.

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: (очень спокойно) Собирайте вещи. Вы уезжаете завтра утром.

Она разворачивается и уходит.

Сцена 9

Мост. Казимир буйствует. Он колотит кулаками и ногами по перилам моста, подбирает какой-то дрын, колотит им о край моста и бросает в реку. Наконец прыгает на балюстраду моста и стоит там, переводя дыхание. В этот момент появляется Элизабет.

ЭЛИЗАБЕТ: Что ты делаешь?

Казимир вздрагивает, едва не потеряв равновесие. Элизабет вскрикивает. Казимир спрыгивает с парапета, опирается об Элизабет, которая шатается.

КАЗИМИР: Что с вами?

ЭЛИЗАБЕТ: (тяжело дыша) Зачем ты туда полез? Туда нельзя влезать. Тебе никак нельзя...

КАЗИМИР: Все в порядке.

ЭЛИЗАБЕТ: Тебе никак нельзя...

КАЗИМИР: Все в порядке, я стою тут.

ЭЛИЗАБЕТ: Туда нельзя...

КАЗИМИР: Ничего не произошло, успокойтесь вы, наконец.

Помогает дрожащей всем телом Элизабет сесть, сам опускается на колени подле нее.

КАЗИМИР: С вами все в порядке?

ЭЛИЗАБЕТ: Подлец! (Бьет Казимира.) Зачем ты это сделал?

Казимир испуганно защищается от ударов Элизабет.

ЭЛИЗАБЕТ: (бьет кулаками) Подлец! Подлец! Подлец! Зачем ты это сделал? Как ты мог...

Она плачет. Они садятся на мосту, поддерживая друг друга. Элизабет тяжело дышит, постепенно начинает успокаиваться. Вытирает слезы.

КАЗИМИР: Все в порядке.

Пауза. Появляется Саара. Она бледна.

КАЗИМИР: Саара!

СААРА: Мы наверху слушали радио. Сказали, что Австрия объявила войну России. Объявлена всеобщая мобилизация. (Пауза.) Что это значит? Элизабет, что это значит?

КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ

ДЕЙСТВИЕ II

Сцена 1

Лето шесть лет спустя. Салон. Дом долго стоял нежилым. Мебель накрыта белыми простынями, все открытые вещи, картины и зеркала исчезли, ковры скручены. На полу возле дверей закрытой террасы валяется старая гитара. Входит Казимир, в руках у него два чемодана. Он ставит их на пол, к другим чемоданам-ящикам, осматривает комнату, не без усилий открывает дверь террасы. Двигает ее туда-сюда, проверяя, насколько заржавели петли. Замечает гитару и подбирает ее, садится на лестницу, ведущую с террасы во двор, и пробует сыграть на гитаре. Потом начинает тихонько напевать, время от времени прерываясь и перебитрая струны. Входит Элизабет, в руках несколько более легких пакетов и докторский чемоданчик. Она ставит все на пол, заходит Казимиру за спину и остается стоять там, глядя в даль. Казимир допевает песню до конца, потом поднимает голову, улыбается Элизабет. Элизабет улыбается в ответ и кладет ему руку на плечо. Так они замирают на какой-то момент, потом Казимир встает, откладывает гитару и отряхивает заднюю часть брюк.

КАЗИМИР: Здесь ужасно пыльно.

ЭЛИЗАБЕТ: Да? Я не заметила.

КАЗИМИР: Мы должны навести тут хоть какой-то порядок. Куда еще мы поместим этих чертовых гостей? (Пауза.) Думаю, в синюю комнату, да?

ЭЛИЗАБЕТ: Да.

Казимир начинает снимать покрывала с мебели.

КАЗИМИР: Я приказал Якобу сделать хотя бы две комнаты пригодными для жилья, хочу посмотреть, справились ли они с этим. (Пауза.) Элизабет?

ЭЛИЗАБЕТ: А, что?

КАЗИМИР: Все хорошо?

ЭЛИЗАБЕТ: Да. Просто… так давно здесь не были.

КАЗИМИР: С начала войны.

ЭЛИЗАБЕТ: Я люблю этот дом.

КАЗИМИР: Нам повезло, что он сохранился. Дорогая, тебе не холодно?

ЭЛИЗАБЕТ: Нет.

КАЗИМИР: Я могу разжечь камин.

ЭЛИЗАБЕТ: Мне не холодно.

Элизабет медленно проходит по комнате, отдельно осматривает каждую вещь, проводит кончиком пальца по мебели, открывает какие-то ящики.

КАЗИМИР: Сами будем в большой спальне, я велел там проветрить. Если будет сыро, можно к вечеру затопить большую печь. Саара может занять свою старую комнату. (Пауза.) Я решил, что сделаю себе из старой музыкальной комнаты кабинет, ее все равно больше никто не использует. Там достаточно места, прикажу поднять туда письменный стол. Ты ничего не имеешь против?

ЭЛИЗАБЕТ: Нет.

КАЗИМИР: Бумаги твоего отца положим в ящики комода в библиотеке, это если ты захочешь их просмотреть или систематизировать.

ЭЛИЗАБЕТ: Можешь их выбросить.

КАЗИМИР: Нет, зачем? Зачем выбрасывать? Пусть будут, я просто уберу их куда-нибудь в другое место.

Казимир закончил снимать покрывала с мебели и раскатывать ковры.

КАЗИМИР: Ничего страшного, все начинает приобретать какой-то вид. К завтрашнему дню наведем полный порядок.

ЭЛИЗАБЕТ: В котором часу будет пастор?

КАЗИМИР: В два. Думаю, потом нужно будет его пригласить сюда еще раз?

ЭЛИЗАБЕТ: Наверное. (Пауза.) Он сказал, что сначала хочет нам кое-что показать.

КАЗИМИР: Что?

ЭЛИЗАБЕТ: Не знаю, он не сказал.

КАЗИМИР: Ты же не думаешь, что это... Ладно, ничего.

ЭЛИЗАБЕТ: Что такое?

КАЗИМИР: Он не мог сделать сразу несколько завещаний?

ЭЛИЗАБЕТ: Вряд ли. Ты же знаешь, папа все оставил мне и Сааре.

КАЗИМИР: И все же это странно.

ЭЛИЗАБЕТ: Я рада, что Рауль обещал приехать. (Пауза.) папа хотел бы, чтобы он был тут. Я его пять лет не видела.

КАЗИМИР: Шесть лет.

ЭЛИЗАБЕТ: Да, конечно, шесть. Я потеряла счет времени.

Пауза.

КАЗИМИР: Ты все еще уверена, что это была разумная мысль? Позвать его сюда.

ЭЛИЗАБЕТ: По-моему, однажды мы уже окончательно это выяснили.

КАЗИМИР: Я не это имел в виду. Просто тебе в последнее время было и так тяжело, я бы не хотел, чтобы тебе пришлось еще и что-нибудь... вспоминать.

ЭЛИЗАБЕТ: Я вполне нормально себя чувствую.

КАЗИМИР: (бодро) Ну, тогда все в порядке. (Подходит к вороху пакетов.) Нужно бы рассортировать эти вещи, пусть что-то отнесут наверх, а остальное оставят здесь.

Изучает ворох, поднимает докторский чемоданчик. Он ничего не говорит, но Элизабет замечает его взгляд.

ЭЛИЗАБЕТ: (шутливо) Не знаю, зачем я взяла это с собой? (Пожимает плечами.) Привычка, наверное. Постоянно забываю, что папе он больше не нужен.

Элизабет улыбается, сдерживая слезы. Казимир, не говоря ни слова, обнимает ее. Элизабет трет пальцами лоб.

ЭЛИЗАБЕТ: Наверное, мне надо подняться и прилечь ненадолго.

КАЗИМИР: Но, дорогая, ты же проспала всю дорогу.

ЭЛИЗАБЕТ: Я так устала.

КАЗИМИР: Да, конечно. Иди, отдохни. Завтра будет трудный день.

Элизабет выходит. Казимир берет докторский чемоданчик, засовывает его в ящик стола, потом берет какие-то чемоданы и выходит с ними.

Сцена 2

Следующее утро. Салон. Быстро входят Элизабет и Казимир, за ними Саара, читая газеты. Все траурно одеты.

ЭЛИЗАБЕТ: Который час?

КАЗИМИР: Без двадцати два.

ЭЛИЗАБЕТ: С венком все уладили?

КАЗИМИР: Да, все в порядке.

ЭЛИЗАБЕТ: Папа ненавидел венки. Надо было взять просто цветы.

КАЗИМИР: Дорогая, постарайся теперь не беспокоиться.

СААРА: Абсолютно во всех газетах отголоски. Представляю, как папа улыбался на все это. (Читает.) “Скорбим о любимом наставнике...”

ЭЛИЗАБЕТ: Саара, не теперь. Куда запропастился этот пастор? (Казимиру.) Ты, надеюсь, не собираешься надеть этот гластук?

КАЗИМИР: А что такого? Ладно, пойду поменяю.

Казимир выходит.

ЭЛИЗАБЕТ: Где тексты песнопений?

СААРА: Наверное, оставила в кабинете.

ЭЛИЗАБЕТ: Может, сделаешь милость, поищешь?

СААРА: Сейчас.

Читает дальше, но, поймав на себе гневный взгляд Элизабет, отдает ей газету и выходит. Элизабет просматривает газеты. Через открытые двери террасы входит Рауль. Он прихрамывает. Рауль останавливается. Элизабет поднимает глаза, замечает его. Газета медленно падает на пол. Мгновение тишины.

ЭЛИЗАБЕТ: Рауль... Это ты или мое воображение?

РАУЛЬ: Привет, суслик.

Пауза. Они неподвижно стоят и смотрят друг на друга. Входит Саара.

СААРА: Тексты песнопений у Казимира... (Радостно.) Рауль!

Саара пробегает через комнату и бросается Раулю на шею. Рауль обнимает ее.

РАУЛЬ: Саара!

СААРА: Вы вернулись. Невероятно. Я так рада вас видеть. Как поживаете? Здоровы?

РАУЛЬ: (улыбаясь) Более-менее.

СААРА: Как Мария?

РАУЛЬ: Хорошо. Она с детьми в Марселе, у моей матери. Но она всем вам передает большой привет. И, разумеется, искреннее соболезнование в связи с... Да.

ЭЛИЗАБЕТ: Благодарю.

СААРА: Садитесь же, у нас уйдет еще немного времени. Пойду позову Казимира, скажу, что вы здесь.

Саара выходит. Пауза.

РАУЛЬ: Значит, вы все-таки поженились?

ЭЛИЗАБЕТ: Да.

Пауза.

РАУЛЬ: А где Аану? Он тут?

ЭЛИЗАБЕТ: Аану? (Пауза.) Аану погиб под Вынну.

РАУЛЬ: Я не знал.

Пауза. Входят Казимир и Саара.

СААРА: Смотрите, кто приехал.

КАЗИМИР: Добро пожаловать.

Казимир и Рауль пожимают руки

.

КАЗИМИР: Рад видеть столько лет спустя.

РАУЛЬ: Да, за это время многое произошло.

Неловкая тишина.

КАЗИМИР: Нужно дождаться пастора, прежде, чем мы сможем выехать.

Рауль кивает. Пауза.

КАЗИМИР: Итак... Я читал в газете, что на войне вам сопутствовала удача.

РАУЛЬ: Да...

КАЗИМИР: Вы ведь теперь кавалер Креста свободы, должно быть, чувствуете себя героем.

РАУЛЬ: Мой подвиг заключался в том, что я сумел выжить. (Пауза.) А вы, вероятно, работали в снабжении?

КАЗИМИР: Да, я исполнял долг перед отечеством в тылу. Почки, знаете ли...

Якоб вводит священника и уходит. Приветствия, знакомства.

ПАСТОР: Люди добрые, я припоздал. Дороги стали совсем безобразные.

ЭЛИЗАБЕТ: Прошу вас, проходите.

ПАСТОР: В некоторых местах казалось повозка и не пройдет.

ЭЛИЗАБЕТ: Нужно было выслать вам навстречу авто.

ПАСТОР: Нет, нет, я не к тому. Я здесь, с Божьей помощью.

ЭЛИЗАБЕТ: Отец, могу я вам что-нибудь предложить до нашего ухода?

ПАСТОР: Элизабет, деточка, присядем на минутку. Я должен сказать вам всем пару слов.

КАЗИМИР: Вообще-то мы начинаем опаздывать... (Замолкает и садится.)

Все садятся.

ПАСТОР: Несколько дней назад, когда я посетил вашего отца, он дал мне письмо и попросил зачитать его вам после его смерти. Он каждому из вас хотел кое-что передать.

КАЗИМИР: (взволнованно) Почему вы просто не могли нам это сказать? (Пауза.) Прошу прощения, святой отец.

ПАСТОР: (продолжает) Думаю, для него было важно проститься с каждым из вас по-своему. Если позволите, я сейчас зачитаю это письмо. (Читает.) “Благодать вам и мир от Бога, дети мои. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Элизабет. Почему поминает имя Господа человек, который забыл своего Бога, и отказался от него. Но выходит, это не так. Потому что куда мне обратиться, если я хочу подобрать верные слова для своего послания? Многое осталось недосказанным, возможно, слишком многое, но так оно было, и вероятно к лучшему. Быть может, они были сказаны как-то по-другому. Поэтому пусть мое прощание будет недолгим. Так что же сказать людям, которых любишь больше всего на свете? Напутствовать, написать: «Ищите мудрости и ищите разума ценой всего своего имущества!» или «Скупые сторожат свою кровь, следят за своей душой!» или «Может ли кто-нибудь нести за пазухой огонь, чтобы его одежда не загорелась? Может кто-нибудь пройти по углям, чтобы его ноги не подгорели?» Нет. Я хотел напомнить вам послание Павла к коринфианцам. «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая, или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею – нет мне в том никакой пользы.

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится.

Любовь не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла. Не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.

Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем и отчасти пророчествуем. Когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан.

А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.!

(Пауза. Отец Ансельм складывает письмо.) Подписи нет.

Тишина. Отец Ансельм складывает письмо и протягивает его Элизабет. На мгновение кладет свою руку на руку Элизабет.

ПАСТОР: Я подожду вас снаружи.

Священник выходит. Раулдь вслед за ним.

КАЗИМИР: Замечательное письмо. Слова прощания. Видишь, мы зря беспокоились.

ЭЛИЗАБЕТ: Нам пора.

Все выходят.

Сцена 3

После похорон. Терраса. Через приоткрытую дверь виден большой накрытый поминальный стол, слышны голоса. Входит Казимир, за ним пастор.

ПАСТОР: Мой юный друг, не сердитесь вы так!

КАЗИМИР: Я шесть лет ждал ответа. Послал больше десятка писем. И ни слова.

ПАСТОР: А вы не думаете, что у святого отца могут быть другие обязанности, помимо ваших проблем?

КАЗИМИР: Мы должны обвенчаться, как положено, так дальше продолжаться не может. Не могли бы мы обратиться к кому-нибудь рангом пониже?

ПАСТОР: Мы уже говорили об этом, дорогой мой. Только папа может выдать вам разрешение на венчание, и то это не наверняка. Запаситесь терпением. Доберутся в Риме и до вашего вопроса.

КАЗИМИР: Сколько можно ждать? (Пауза.) Видите ли, я обрел спокойствие и примирился с тем, что есть, но моя супруга не считает гражданский брак действительным. Пожалуйста, не поймите меня превратно. Мы очень счастливы вместе, но... Ах, я увязаю в собственных рассуждениях.

Пауза.

ПАСТОР: Терпение и надежда – вот все, что я могу вам посоветовать, друг мой.

Пауза. На террасу выходит Элизабет с мужчиной довольно небрежного вида.

ЭЛИЗАБЕТ: Дорогой, к тебе пришли.

КАЗИМИР: (со злостью, человеку) Сейчас, что ли?

ЧЕЛОВЕК: Простите, господин, это срочно.

КАЗИМИР: Пройдем в кабинет.

Казимир и гость выходят.

ЭЛИЗАБЕТ: Спасибо вам за прекрасную службу. То, что вы сказали о папа... Я была действительно тронута. (Пауза.) Подумать только, как много людей пришло. Я и предположить не могла.

ПАСТОР: Ваш отец был хорошим человеком. Мне его не хватает.

ЭЛИЗАБЕТ: Мне тоже. Уже давно.

ПАСТОР: Я понимаю, последние годы были для вас тяжелыми.

Входит Рауль.

ПАСТОР: Господин рыцарь!

РАУЛЬ: (приветственно кивает) Отец Ансельм.

ПАСТОР: В последнее время я слышал о вас много хорошего. Вы сделали себе имя как военный. Чем теперь собираетесь заниматься?

РАУЛЬ: Не знаю.

ПАСТОР: Ваш отец лелеял надежду, что вы сделаете академическую карьеру.

РАУЛЬ: Я потерял очень много времени.

ПАСТОР: Потерянное время можно наверстать.

РАУЛЬ: Может, так оно и есть. Так вы советуете вернуться в университет.

ПАСТОР: Только если это вас интересует.

РАУЛЬ: Мне предложили место ассистента в биологической лаборатории Гейдельбергского университета.

ПАСТОР: Я думал, вас интересует медицина.

РАУЛЬ: Это верно, но... есть одно новое направление в науке... Называется генетика. Вы слышали о профессоре Менделе? Он обнаружил, что всякий живой организм содержит частицы, несущие в себе наследственные признаки.

ЭЛИЗАБЕТ: Формула будущего?

РАУЛЬ: Для меня да.

Возвращается Казимир.

КАЗИМИР: Мелкие коммерческие дела, ничего особенного. Надеюсь, вы не чувствовали себя брошенными.

ПАСТОР: Нет, нет, мы тут разговаривали с господином офицером о его планах на будущее.

КАЗИМИР: Да? Мне тоже интересно о них послушать.

Входит Саара.

СААРА: Элизабет, Казимир, вас ищут. Йоханссоны собираются уходить.

Элизабет выходит, Казимир и отец Ансельм также направляются в сторону салона. Саара подходит к Раулю, протягивает ему бокал вина.

СААРА: Я принесла вам вина.

РАУЛЬ: Спасибо. (Пауза.) Так что нового?

СААРА: Ничего особенного.

КАЗИМИР: (в то же время отцу Ансельму) Вообще-то у меня к вам один вопрос.

ПАСТОР: Слушаю вас.

КАЗИМИР: Я бы хотел знать ваше мнение об одном человеке, думаю, вы понимаете, о ком я.

ПАСТОР: А-а...

СААРА: (Раулю) Почему вы на меня так смотрите?

РАУЛЬ: Вы здорово изменились.

СААРА: (усмехаясь) Постарела?

РАУЛЬ: Вы стали взрослой.

КАЗИМИР: Вы ведь знали эту семью еще тогда, когда умерла мать моей жены, верно?

Казимир и отец Ансельм уходят.

РАУЛЬ: Вы становитесь все больше похожи на свою сестру.

СААРА: Элизабет говорит, что я все больше похожу на маму.

РАУЛЬ: Да.

СААРА: Вообще-то я хотела с вами поговорить о ней.

РАУЛЬ: О матери?

СААРА: Об Элизабет. (Пауза.) Как она, по-вашему?

РАУЛЬ: В полном порядке. Почему вы спрашиваете?

СААРА: Вы знаете, что они планируют переехать сюда насовсем? Казимир хочет баллотироваться в уездное собрание. Говорит, что в наши дни глупо содержать квартиру и дом, так что городскую квартиру они собираются сдавать.

РАУЛЬ: Вам это не нравится?

СААРА: Не особенно. Я останусь в городе. Наверное.

РАУЛЬ: Саара, вы выходите замуж?

СААРА: Нет. Я хочу устроиться на работу. То есть, на самом деле я еще не решила, я хотела спросить вашего совета.

РАУЛЬ: Спрашивайте.

СААРА: В последнее время немного соприкасаюсь с миром театра.

РАУЛЬ: Знаю.

СААРА: Откуда?

РАУЛЬ: Я вас видел.

СААРА: “Сон в летнюю ночь”?

РАУЛЬ: Да.

СААРА: Вот как. Вообще-то это почти что секрет. Очень немногие знали. Папа ни за что бы не одобрил. Но, знаете, я недавно говорила с постановщиком, и мне предложили постоянное место в труппе.

РАУЛЬ: Саара, так это же прекрасно.

СААРА: Значит, по-вашему, я должна принять предложение?

РАУЛЬ: Учитывая то, что я видел на сцене, думаю, обязательно.

СААРА: Вот как. Благодарю.

РАУЛЬ: Что заставляет вас колебаться?

СААРА: Элизабет.

РАУЛЬ: А что она об этом думает?

СААРА: Я ей еще не говорила.

РАУЛЬ: Полагаете, она будет против?

СААРА: Нет, я так не думаю.

РАУЛЬ: Тогда...?

СААРА: Элизабет однажды сказала мне, что у нее время от времени возникает чувство, как будто она – единственный человек на земле. Вначале я думала – ох, как это надменно! А потом я поняла, что она имела в виду нечто другое. Рауль, иногда мне кажется, что она – самый одинокий человек, которого я знаю. А теперь еще и я хочу ее бросить.

РАУЛЬ: У нее ведь есть муж.

СААРА: Казимир? (Пауза.) Ну да, верно.

В доме кто-то требовательно стучит по бокалу.

СААРА: Похоже, начинают говорить речь, мы пора идти.

Идут в салон.

Сцена 4

Следующий день. Салон. Рауль дремлет в кресле. Входит Элизабет с картонным ящиком в руках, ставит его на письменный стол. Подходит к Раулю, замирает, потом нежно кладет руку ему на голову. Рауль вскакивает, готовый защищаться от воображаемой опасности. Оба напуганы, потом успокаиваются.

ЭЛИЗАБЕТ: Прости.

РАУЛЬ: Ничего.

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты видишь кошмары?

РАУЛЬ: Во сне? Нет.

ЭЛИЗАБЕТ: Это хорошо. А что тебе снится?

РАУЛЬ: Грязь.

ЭЛИЗАБЕТ: Грязь?

РАУЛЬ: Да. Грязь. Земля. Камни. Окопы. Километровой длины окопы Гниль. Открытые раны, которые не заживают. Сапоги, которые не высыхают. Сожженные деревни.

ЭЛИЗАБЕТ: Время, которое еле тянется.

РАУЛЬ: Да.

Элизабет идет к письменному столу и начинает собирать с него книги и вещи в ящик.

ЭЛИЗАБЕТ: О чем ты там думал?

РАУЛЬ: Ни о чем. Я пытался не думать. Когда в такой ситуации начинаешь думать, сходишь с ума. Рано или поздно ты просто застрелишься. Если враг этого не сделает за тебя.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты говоришь по-другому.

РАУЛЬ: Не так, как раньше?

ЭЛИЗАБЕТ: Да.

РАУЛЬ: Я изменился?

ЭЛИЗАБЕТ: Немного.

РАУЛЬ: Стал озлобленным?

ЭЛИЗАБЕТ: Не знаю. Стал?

РАУЛЬ: Не знаю.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты действительно получил много медалей?

РАУЛЬ: Несколько.

ЭЛИЗАБЕТ: За геройство?

РАУЛЬ: На войну идут героями, а вот становятся ими очень редко. (Вставая.) Я могу тебе помочь?

ЭЛИЗАБЕТ: Если хочешь. Я переношу вещи папа в библиотеку, Казимир хочет взять этот стол себе.

РАУЛЬ: Твой муж времени даром не теряет.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты хромаешь?

РАУЛЬ: Пустяки. Элизабет...

ЭЛИЗАБЕТ: Тебя ранило в ногу?

РАУЛЬ: Небольшим осколком. ЭЛИЗАБЕТ...

ЭЛИЗАБЕТ: Было очень больно?

РАУЛЬ: Элизабет!

ЭЛИЗАБЕТ: Да?

РАУЛЬ: Мы не виделись несколько лет.

ЭЛИЗАБЕТ: Я знаю.

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: О чем мы должны говорить? Я не знаю этих правил. Обязательные вопросы о том, кто что делал за это время? Как здоровье близких? Какие планы на зиму? Будем прощупывать друг друга, изучать заново, осторожно нащупывать границы, где можно переступить, а где нельзя, о чем можно говорить, а о чем нельзя, что можно помнить, и что нельзя? Так, что ли?

РАУЛЬ: Элизабет, мне не нужно учиться понимать тебя, я тебя знаю.

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: Тогда помоги мне тут убраться.

Они работают некоторое время в тишине. Рауль берет докторский чемоданчик, заглядывает внутрь.

РАУЛЬ: Так это правда, что папа был морфинистом?

ЭЛИЗАБЕТ: Да.

Она достает из чемоданчика ампулу и смотрит ее на свет.

ЭЛИЗАБЕТ: Интересная штука этот морфий. Снимает боль. Позволяет спать и ничего не знать о том, что происходит в мире.

РАУЛЬ: Опасно.

ЭЛИЗАБЕТ: В последние годы я все свое время посвящала поискам этого чудесного вещества. Папа ведь не был раненым солдатом или жертвой бомбежки, в больницах и так не хватало лекарств. Но он не мог жить без этого. И так я ходила, спекулировала, просила, побиралась, давала взятки, угрожала, льстила – и получала. Понемногу это стало все равно что смыслом жизни, захватило все мои чувства. Я знала уже все каналы, знала нужных людей, заключала договоры. Постепенно стала настоящим профессионалом. Только для того, чтобы купить кусочек утешения и облегчения. (Пауза.) Папа было очень больно. (Пауза.) Ты знаешь, что двух ампул достаточно, чтобы заснуть и больше никогда не проснуться?

Пауза. Рауль, хмуря брови, берет чемоданчик, закрывает его и кладет в ящик. Они продолжают прибираться.

ЭЛИЗАБЕТ: Расскажи что-нибудь.

РАУЛЬ: Что?

ЭЛИЗАБЕТ: Все равно, что. Раньше ты постоянно что-нибудь рассказывал.

РАУЛЬ: Лао Цзы говорит: тот, кто понимает, это не тот, кто знает, тот, кто знает, это не тот, кто понимает. Сиди как черепаха, ходи как голубь, спи как собака, говорил проживший более 200 лет Ли Чунь Юнь. Священное писание говорит: не убий, не лги, не укради, не прелюбодействуй, тогда будешь спасен. Священное писание говорит: благословенны те, кто слаб разумом. Конфуций говорит: если циновка лежит криво, наставник не сядет.

ЭЛИЗАБЕТ: Я тебя не понимаю.

РАУЛЬ: Слова наставления. Красивые слова. Верные слова. Повсюду вокруг нас, мы слышим их со всех сторон, нужно попробовать жить по ним, не правда ли?

ЭЛИЗАБЕТ: Наверное.

РАУЛЬ: А скажи мне... Что толку от этих слов, если ты... четырнадцатилетний мальчишка на поле боя, задача которого – таскать на горбу хлеб и воду в окопы. На этом пути ты ползешь по камням и грязище, проползаешь под колючей проволокой, ты постоянно на расстоянии выстрела противника, и когда ты со своей дорогой ношей добираешься до места, то большей частью тебе достаются одни ругательства, поскольку хлеб грязный, а половина воды расплескалась. Какие слова тебе нужно услышать, какая притча может тебе помочь?

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: И что стало с этим мальчишкой?

РАУЛЬ: Он наступил на мину.

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: Слишком много пауков.

РАУЛЬ: Кого?

ЭЛИЗАБЕТ: «Был монах, у которого были трудности с медитацией. Каждый раз, когда он начинал медитировать, у него перед глазами появлялся огромный паук. Не зная, что делать, монах обратился за помощью к своему учителю. Учитель посоветовал ему взять кисточку и положить ее перед медитацией рядом с собой, и когда паук снова появится, обвести вокруг него круг. Монах так и сделал, обрисовал паука в круг. Как только он это сделал, паук исчез. Выйдя из состояния медитации, он заметил большой черный круг у себя на груди. Его величайшим врагом был он сам – как и догадался учитель.» Человек сам себя уничтожает. (Пауза. Элизабет кладет руку себе под грудь.) Ты иногда не чувствуешь на себе щупальца? Как от них избавиться?

РАУЛЬ: Только не бежать.

ЭЛИЗАБЕТ: Бежать. Это то, что мы делаем. Все мы. Маман убегала в праздники, папа – в молчание. У нас у всех есть свое убежище.

Пауза.

РАУЛЬ: Письмо папа... Как ты думаешь, он хотел этим сказать то, что я думаю, что он хотел сказать?

ЭЛИЗАБЕТ: А что по-твоему он хотел сказать?

РАУЛЬ: Думаю, ты знаешь, что я имею в виду.

ЭЛИЗАБЕТ: Знаю.

Пауза. Они смотрят друг другу в глаза. Улыбаясь, отворачиваются.

РАУЛЬ: Как ты думаешь, он сумел простить меня? В своем сердце, я имею в виду.

Во время последних слов входит Казимир с ковром под мышкой, останавливается в дверях. Пауза.

КАЗИМИР: Я освободил в библиотеке ту нижнюю полку.

ЭЛИЗАБЕТ: А, очень хорошо.

Элизабет хочет взять на руки загруженный книгами ящик, Рауль не дает ей этого сделать.

РАУЛЬ: Он тяжелый, я сам возьму.

Рауль берет ящик с книгами и выходит. Элизабет помогает Казимиру развернуть на полу ковер, делает на ковре несколько танцевальных па.

КАЗИМИР: Теперь это похоже на жилье, да?

ЭЛИЗАБЕТ: Да. Мы сейчас разберемся со столом, и ты сможешь положить сюда свои вещи.

КАЗИМИР: Спасибо. Вообще-то необязательно было так спешить с этим.

ЭЛИЗАБЕТ: Перестань, небольшие изменения пойдут нам на пользу.

КАЗИМИР: Значит, ты не сердишься?

ЭЛИЗАБЕТ: Нисколько. Все в самом наилучшем виде.

КАЗИМИР: Как хорошо видеть тебя такой.

ЭЛИЗАБЕТ: Такой? Какой?

КАЗИМИР: Веселой. Счастливой. Беззаботной. Твое лицо приобретатет прежний цвет. Я знал, что нам нужно снова переехать сюда. Еще немного деревенского воздуха, и все будет, как раньше.

ЭЛИЗАБЕТ: Вот в этом ты чертовски прав. Мы все стали слишком серьезными. Но здесь все будет по-другому. Казимир, устроим что-нибудь! Что-нибудь безумное! Начнем нашу новую жизнь большим событием. Знаю! Мы устроим маскарад. Позовем всех, кого знаем, позовем на все выходные. Все ведь хотят отдохнуть от этого ужаса, забыть, что недавно была война. Люди хотят смеяться, танцевать, пить. И мы это начнем. Места должно хватить, нужно только привести все в порядок.

КАЗИМИР: Элизабет...

ЭЛИЗАБЕТ: Конечно, надо подождать, пока не кончится официальное время траура. А пока... Слушай, Казимир, купим яхту! Будем ходить под парусом. Что скажешь? Разве это не потрясающе? (Пауза.) Что такое?

КАЗИМИР: Разумеется, это было бы потрясающе.

ЭЛИЗАБЕТ: Но?

КАЗИМИР: Видишь ли, дорогая, мы должны считаться и с тем, что думают остальные. Деревенский народ сочтет это расточительством, но сейчас... Ты же знаешь, как важно нам сейчас укрепить свое положение в уезде. Может, как-нибудь позже, скажем, через год-полтора, когда все уже будет решено. (Пауза.) Элизабет... Скажи что-нибудь.

ЭЛИЗАБЕТ: Нет, ты прав. Сейчас в самом деле было бы неразумно... шиковать.

КАЗИМИР: Дорогая, я ведь люблю тебя.

ЭЛИЗАБЕТ: Я знаю.

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: Подъехала какая-то машина.

КАЗИМИР: А, они прибыли. Мы будем в моем кабинете, лучше нам не мешать.

ЭЛИЗАБЕТ: Хорошо.

Казимир спускается в сад. Элизабет следит за ним через окно. Входит Рауль.

РАУЛЬ: Я разложил эти книги.

ЭЛИЗАБЕТ: Я вышла замуж за идиота.

РАУЛЬ: (Рауль тоже подходит к окну и смотрит в него) Не будь так жестока к нему. Он просто среднестатистический предатель, как и все мы.

ЭЛИЗАБЕТ: Предатель? Ты прав. Именно это слово. А знаешь, что хуже всего?

РАУЛЬ: Что?

ЭЛИЗАБЕТ: Он стал совершенно невидимым. Я смотрю на него и ничего не вижу. Только костюм, который говорит, говорит, говорит. О том, что правильно, а что нет, и как все должны жить.

Пауза.

РАУЛЬ: Чем он занимается?

ЭЛИЗАБЕТ: Спекулирует нелегальным алкоголем. Думает, я не знаю. Сам называет это «импорт-экспорт». Он так глуп.

РАУЛЬ: Он меня ненавидит, да?

ЭЛИЗАБЕТ: Да.

Сцена 5

Послеполуденное время. Беседка возле теннисного корта. Саара сидит, читает книгу. Входит Казимир, одетый в теннисный костюм.

КАЗИМИР: (с порога беседки) Можно?

СААРА: Конечно.

КАЗИМИР: Вы не видели господина офицера? Он обещал перед обедом сыграть со мной пару сетов.

СААРА: Нет.

КАЗИМИР: Саара, я могу вас спросить кое о чем?

СААРА: Разумеется.

КАЗИМИР: Это... А-а, все равно. Скажите, между господином фон Ренкеном и вашим отцом был... какой-то конфликт?

СААРА: Между Раулем и папа? Конечно, нет, папа боготворил Рауля, он относился к нему, как к сыну.

КАЗИМИР: Вот как.

СААРА: А почему вы спрашиваете?

КАЗИМИР: Просто так, я случайно подслушал одну беседу... Вероятно, я неправильно понял. Саара, вы помните то время, когда умерла ваша мать?

СААРА: Не особенно.

КАЗИМИР: Она упала с моста в реку, верно?

СААРА: Да.

КАЗИМИР: Или спрыгнула?

СААРА: Этого никто не знает. Может, это и хорошо. Думаю, некоторые вещи лучше не знать. Не стоит слишком много копаться в прошлом. Иначе мы все станем такими, как тетя Луиз. Будем жить среди фотоальбомов и пожелтелых писем и вообще не будем знать, что происходит вокруг.

КАЗИМИР: Да, это верно. (Пауза.) О тете Луиз давно ничего не было слышно. Надо бы ей как-нибудь позвонить.

Входят Элизабет с книгой, Якоб с подносом и Рауль с теннисной экипировкой.

КАЗИМИР: А-а, вот и вы.

РАУЛЬ: Разрешите доложить – к теннисной игре готов.

КАЗИМИР: В таком случае –я за вами, мой господин.

Рауль идет к корту. Казимир тихо отдает Якобу какой-то приказ, Якоб уходит. Казимир хочет последовать за Раулем, но Элизабет хватает его за руку.

ЭЛИЗАБЕТ: Казимир! Я очень рада, что вы с Раулем стали так хорошо ладить.

КАЗИМИР: Он уже неделю гостит в нашем доме, с моей стороны было бы невежливо вообще ничем не занимать его, верно?

ЭЛИЗАБЕТ: Ну, пусть хоть так.

КАЗИМИР: Кстати, раз уж об этом зашел разговор, он случаем не упоминал, как долго он собирается оставаться?

ЭЛИЗАБЕТ: Нет. Да и какая разница? Я сказала ему, что он может оставаться у нас столько, сколько захочет.

КАЗИМИР: Ага. Понятно.

ЭЛИЗАБЕТ: Что такое?

КАЗИМИР: (кидает быстрый взгляд на Саару, которая снова погружена в книгу) Ничего. Я просто спросил.

ЭЛИЗАБЕТ: (понижая голос) У тебя есть что-нибудь против того, чтобы он был здесь?

КАЗИМИР: Нет.

ЭЛИЗАБЕТ: Я думала, ты мне доверяешь.

КАЗИМИР: Я тебе доверяю.

ЭЛИЗАБЕТ: Тогда в чем проблема?

КАЗИМИР: Нет проблем. Прошу прощения, что я вообще завел этот разговор.

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: Тебя, наверное, ждут.

КАЗИМИР: Ты пойдешь смотреть?

ЭЛИЗАБЕТ: Я посмотрю отсюда.

Казимир идет к площадке. Во время следующего диалога мы видим или слышим процесс теннисной игры на заднем плане. Они играют ожесточенно, с силой. Время от времени раздаются связанные с игрой крики, вроде “15-0”, “ваша подача”, “аут или попал?” и т. д.

СААРА: Почитаешь со мной?

ЭЛИЗАБЕТ: С удовольствием. Что это?

СААРА: «Пелей и Мелисанда».

ЭЛИЗАБЕТ: (берет книгу) Метерлинк? Я люблю Метерлинка. Кого ты хочешь играть?

СААРА: Юниоль.

ЭЛИЗАБЕТ: Ребенком? Но это же самая маленькая роль?

СААРА: Да, но это моя роль.

ЭЛИЗАБЕТ: Твоя роль?

СААРА: Элизабет, я уже давно хотела тебе сказать...

ЭЛИЗАБЕТ: Что?

СААРА: Мне в театре предложили место в основном составе. И это была бы моя первая роль. И я вчера послала им телеграмму, что согласна.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты будешь работать в театре?

СААРА: Да.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты переедешь обратно в город?

СААРА: Да.

ЭЛИЗАБЕТ: Почему ты мне раньше не сказала?

СААРА: Я не знала, как ты отреагируешь. Боялась, что тебе, возможно, не понравится, что я... буду на сцене.

ЭЛИЗАБЕТ: Золотце, это то, чем ты хочешь заниматься?

СААРА: Да.

ЭЛИЗАБЕТ: Это сделает тебя счастливой?

СААРА: Да.

ЭЛИЗАБЕТ: Тогда делай это. Если это сделает тебя счастливой, то занимайся этим.

СААРА: Мне кажется, что так я как будто бросаю тебя.

Пауза.

СААРА: Что такое? Почему ты на меня так смотришь?

ЭЛИЗАБЕТ: Я вижу, что... Моя младшая сестра стала совсем взрослой. И я вроде не заметила, когда это произошло.

СААРА: Ты ведь меня понимаешь?

ЭЛИЗАБЕТ: Думаю, да.

СААРА: Это совсем другая жизнь. Выходишь на сцену и вдруг оказываешься совсем в другом мире. Ты когда-нибудь ощущала нечто подобное?

ЭЛИЗАБЕТ: (задумчиво) Совсем в другом мире... Нет, весь мир исчезает. Время останавливается. Ветер не дует. Воздух легкий, небо высоко. Никого больше нет.

КАЗИМИР: Это был аут!

РАУЛЬ: Осмелюсь возразить.

КАЗИМИР: Ладно, это будет очко вам. Вижу, на поле брани не заржавел ваш удар слева, господин капитан.

РАУЛЬ: А я рад видеть, что вы в то же время не дали корту зарасти травой, господин уездный старейшина.

КАЗИМИР: Ваша подача.

ЭЛИЗАБЕТ: Думаю, да. Откуда мне читать?

СААРА: Начнем отсюда. (Показывает.) Ты первая.

ЭЛИЗАБЕТ: (читает) Поздно;папуля вечером сегодня не придет; время идти спать.

СААРА: Я не пойду спать раньше вас.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты что там говоришь?

СААРА: Говорю... не раньше вас... не раньше вас...

ЭЛИЗАБЕТ: MВ чем дело, Юниоль? В чем дело? Ты плачешь - почему?

КАЗИМИР: 30-30.

РАУЛЬ: Согласен.

СААРА: Потому что... О! О! Потому что...

КАЗИМИР: Вам солнце не светит в глаза?

ЭЛИЗАБЕТ: Почему?... Почему?... Скажи мне...

РАУЛЬ: Благодарю, нет, а вам?

СААРА: Мама...мамочка... ты хочешь уйти...

ЭЛИЗАБЕТ: А что ты помнишь, Юниоль?... У меня и в мыслях никогда не было уходить.

СААРА: И все-таки; папуля ушел... папуля больше не придет, и ты тоже хочешь уйти. Видела … видела…

ЭЛИЗАБЕТ: Но об этом никогда и речи не было, Юниоль… С чего ты взяла, что я хочу уйти?

СААРА: Видела...видела...Ты что-то сказала дяде Пелею, я только не расслышала…

К теннисной площадке спешит Якоб.

ЯКОБ: (Казимиру) Господин, господин, я соединился со столицей.

КАЗИМИР: (Раулю) Прошу прощения, я должен ответить на важный звонок.

Казимир спешит прочь. Рауль идет в беседку.

РАУЛЬ: Не дали нам поиграть.

ЭЛИЗАБЕТ: Вы побеждаете?

РАУЛЬ: Разумеется. Но с трудом, уже забыл, как держать ракетку. Чем вы занимаетесь?

ЭЛИЗАБЕТ: Репетируем пьесу Саары.

СААРА: Не хотите почитать вместе с нами?

РАУЛЬ: С большим удовольствием, моя юная леди. Кем я буду?

СААРА: Пелеем. У меня в комнате есть еще один экземпляр, подождите, я сейчас принесу.

Саара убегает, Рауль кланяется ей вслед.

ЭЛИЗАБЕТ: Может, вам было бы лучше закончить игру?

РАУЛЬ: Почему это?

ЭЛИЗАБЕТ: Боюсь, вы убьете друг друга.

РАУЛЬ: Я не боюсь твоего мужа. Могу я тебя поцеловать?

ЭЛИЗАБЕТ: Нет.

РАУЛЬ: Жаль.

ЭЛИЗАБЕТ: (кладет ноги Раулю на колени) Нас кто-нибудь может увидеть.

РАУЛЬ: Верно.

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: Саара уезжает от нас.

РАУЛЬ: Я слышал.

ЭЛИЗАБЕТ: Она тебе сказала?

РАУЛЬ: Да. (Пауза.) За Саару я не беспокоюсь. Она не пропадет. Девушка твердо стоит на ногах.

ЭЛИЗАБЕТ: Есть такое ощущение, да?

РАУЛЬ: Есть.

ЭЛИЗАБЕТ: А я?

РАУЛЬ: Ты паришь в метре над землей.

ЭЛИЗАБЕТ: Это хорошо или плохо?

РАУЛЬ: Зависит, от силы ветра.

ЭЛИЗАБЕТ: Поэт.

РАУЛЬ: Теперь ты напоминаешь мне мою дочь. Она мне всегда говорит: «Папочка, опять ты говоришь стихами». Ей пять лет, и она точно знает, как все происходит в этом мире

ЭЛИЗАБЕТ: А она... Рауль, я даже не знаю имен твоих детей.

РАУЛЬ: Сюзанна и Александр.

ЭЛИЗАБЕТ: Маленькая дочь и сын... Они на тебя похожи?

РАУЛЬ: Немного.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты по ним скучаешь?

РАУЛЬ: Разумеется, скучаю.

ЭЛИЗАБЕТ: А по Марии?

РАУЛЬ: Да, по Марии тоже.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты счастлив с ней?

РАУЛЬ: Что значит счастлив?

ЭЛИЗАБЕТ: Счастлив – это счастлив. Тут только два варианта, либо счастлив, либо нет, третьего не дано.

РАУЛЬ: Я доволен.

ЭЛИЗАБЕТ: Вы общаетесь?

РАУЛЬ: Время от времени.

ЭЛИЗАБЕТ: Так у вас счастливый брак?

РАУЛЬ: Да.

ЭЛИЗАБЕТ: Рауль, ты должен вернуться к своей семье.

РАУЛЬ: Знаю.

Вдалеке показывается Саара. Элизабет быстро убирает ноги с коленей Рауля.

СААРА: Вот она. (Дает Раулю книгу.)

РАУЛЬ: Спасибо, спасибо.

СААРА: Если вы еще хотите.

ЭЛИЗАБЕТ: Разумеется, хотим.

СААРА: Если вы больше хотите поговорить, то скажите.

РАУЛЬ: Ничуть. Только скажите, откуда мне читать.

СААРА: Страница 24, с середины.

РАУЛЬ: Начиная с Она сонная?

СААРА: Да.

РАУЛЬ: Она сонная...она видит сон... Поди сюда, Юниоль, ты, кажется, спишь? Подойди, посмотрим в окно, лебеди дерутся с собаками.

СААРА: Oй! Oй! Лебеди гонят их! Преследуют!... Oй! Oй! Вода!... Крылья!... крылья!... Им страшно...

РАУЛЬ: Она сонная;она борется со сном и глаза ее закрываются...

СААРА: Сейчас нам придется пропустить приход мужчины и песню. Не знаю, Казимир потом согласится прочесть Голо?

ЭЛИЗАБЕТ: Не думаю, что это хорошая идея.

Элизабет пролистывает несколько страниц и продолжает, не спрашивая, Рауль за ней. Саара молча следит за ними.

ЭЛИЗАБЕТ: Kто там?

РАУЛЬ: Я, я, и я! ... Что делаешь там под окном, когда поешь, как птица не из здешних мест?

ЭЛИЗАБЕТ: Укладываю волосы на ночь...

РАУЛЬ: Так это то, что вижу на стене?... Я думал это света луч.

ЭЛИЗАБЕТ: Окно открыла; ночь казалась столь прекрасной...

РАУЛЬ: Бесчисленные звезды; никогда не видел их в таком количестве, как в этот вечер... но луна еще только над морем... Не прячься в тени, Мелисанда, наклонись слегка, чтобы я видел твои распущенные волосы.

Они приближаются друг к другу.

РАУЛЬ: Oх! Мелисанда!... oх! Ты так прекрасна!... Так прекрасна!... Наклонись! наклонись! Позволь мне подойти поближе...

ЭЛИЗАБЕТ: Я ближе не могу... Наклоняюсь, как только могу...

РАУЛЬ: Я не могу подняться выше... дай хотя бы руку, в этот вечер... перед тек как мне уйти... Завтра я отправляюсь...

ЭЛИЗАБЕТ: Нет, нет, нет...

РАУЛЬ: И все-таки; я завтра отправляюсь, уезжаю... дай руку мне, свою маленькую ручку моим губам...

ЭЛИЗАБЕТ: Я не дам тебе руку, если ты уедешь...

РАУЛЬ: Дай, дай...

ЭЛИЗАБЕТ: А ты не уедешь?... Я вижу розу в темноте...

РАУЛЬ: Да где же? Я вижу лишь ветви ивы, свисающие через стену.

Входит Казимир, они прерывают чтение.

КАЗИМИР: Прошу прощения еще раз, у меня был важный разговор. Но я вижу, что прервал вас. Что читаете?

ЭЛИЗАБЕТ: (сухо) «Пелея и Мелисанду».

КАЗИМИР: “Пелей и Мелисанда». Гимн запретной любви. Очень хорошо, подходит замечательно. С теннисом мы на сегодня, очевидно, закончили? Ну, и ладно. Поговорим, послушаем музыку, выпьем шампанского.

Идет к граммофону, включает его. Звучит бодрая, шумная музыка.

КАЗИМИР: Ну, не замечательно ли? О чем хотите побеседовать? О прошлом? О будущем? О настоящем? Или лучше потанцуем? Дорогая, можно тебя пригласить?

ЭЛИЗАБЕТ: Нет, спасибо, я сейчас не хочу танцевать.

КАЗИМИР: Красавица отвергает мою руку. Ну, и ладно. Саара, вы ведь доставите мне это удовольствие?

СААРА: (неловко) Я не знаю...

КАЗИМИР: Идемте же, только один танец.

СААРА: Ладно. Что это за танцевальная мания вас вдруг охватила?

Казимир и Саара, танцуя, отходят немного вдаль.

ЭЛИЗАБЕТ: Это совсем не похоже на Казимира.

РАУЛЬ: Может, у него просто хорошее настроение?

ЭЛИЗАБЕТ: Какая шумная музыка!

РАУЛЬ: Сделать потише?

ЭЛИЗАБЕТ: А что толку? Все это так пошло. И Саара еще подыгрывает.

РАУЛЬ: Перестань, люди хотят немного повеселиться.

ЭЛИЗАБЕТ: Да, приличное гражданское развлечение, верно? В этом ведь нет ничего плохого. Все девальвируется. Люди девальвируются. Мы сами девальвируемся. Мелкая буржуазия. Везде, везде, везде. Это мы и есть. Неужели все достойное действительно осталось в прошлом? Ты когда-нибудь думал о том, что если влезть на самую верхушку какого-нибудь большого храма, то можно увидеть там тщательно обработанные рукой художника края и фигурки, которые при взгляде снизу, с земли неразличимы. Они слишком далеки для человеческого глаза. Многие работы средневековых мастеров остались неопознанными, потому что в те времена на произведении не ставили подпись. Бог ведь и так знал, кто это сделал, не так ли? А нынче, когда попадаешь в выставочный зал, подпись художника – это первое, что бросается в глаза. Мы делаем все из собственного тщеславия, а сами при этом такие маленькие, такие маленькие.

РАУЛЬ: Где та Элизабет, которая говорила, что мы сами создаем мир, в котором живем?

ЭЛИЗАБЕТ: Она начала терять свою веру. Время сказок и чудес прошло, Рауль.

РАУЛЬ: Нет. Поверь!

С порывом ветра в беседку влетает цветок шиповника. Рауль бережно поднимает его, держит на ладони и протягивает Элизабет. Элизабет принимает его. Они смотрят друг на друга.

РАУЛЬ: Поверь.

В беседку сыплются еще цветки шиповника. Элизабет встает и смотрит и смотрит вверх. Цветы падают на нее. Их все больше и больше. Элизабет и Рауль стоят неподвижно. Затем дождь из цветов прекращается. Песня заканчивается и граммофон замолкает. Казимир сопровождает Саару обратно к ее месту.

КАЗИМИР: Благодарю вас, моя юная леди. А это что такое? Мусор по всей беседке. (Сгребает ногой цветы в кучу.) Ух, это было весело. Что дальше? Кому шампанского? Развлечемся! Для этого ведь лето и есть, не так ли, господин офицер?

Целует Элизабет неуклюже и грубовато. Элизабет вырывается и убегает.

Сцена 6

Салон. Вечер того же дня. Казимир раскладывает свои вещи по ящикам письменного стола, время от времени нервно смотрит во двор. Через двери террасы из сада в комнату входит Элизабет. Пауза.

КАЗИМИР: Где ты была? Я ужасно беспокоился!

ЭЛИЗАБЕТ: Гуляла.

КАЗИМИР: Элизабет, я хотел попросить прощения. Я немного перегнул палку.

ЭЛИЗАБЕТ: Ничего страшного.

КАЗИМИР: Просто был телефонный звонок, который меня немного удивил.

ЭЛИЗАБЕТ: Я пойду спать.

КАЗИМИР: Тебе не интересно, что я узнал?

ЭЛИЗАБЕТ: Я устала. Поговорим об этом завтра.

КАЗИМИР: В связи с твоим другом Раулем.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты беспричинно и совершенно бессмысленно ненавидишь его, Казимир.

КАЗИМИР: А, по-моему, нет. Как я могу не ненавидеть его после того, как я узнал, что он сделал с тобой?

ЭЛИЗАБЕТ: Что ты хочешь этим сказать?

КАЗИМИР: Я звонил твоей тете Луиз. Она рассказала мне о Рауле кое-что, чего ты, я думаю, не знаешь.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты копался в нашем прошлом?

КАЗИМИР: Выслушай меня прежде, чем начнешь обвинять. Этот человек – подлый мерзавец, который играл тобой, как ребенком, и продолжает делать это и по сей день.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты не знаешь, о чем говоришь.

КАЗИМИР: Ты знаешь, почему твоя мать покончила с собой?

ЭЛИЗАБЕТ: Никто не доказал, что она покончила с собой, она была пьяна, могла сама упасть.

КАЗИМИР: Ты знаешь, что у нее был любовник?

ЭЛИЗАБЕТ: Казимир...

КАЗИМИР: Я знаю, что тебя это не удивляет, тебе было тогда семнадцать, значит, ты была в курсе того, как жила твоя мать.

ЭЛИЗАБЕТ: Да замолчи же!

КАЗИМИР: Ты должна это услышать. Знаешь, кто был этим любовником? Это был твой дорогой друг детства, родственная душа и жених, достопочтенный господин Рауль фон Ренкен.

Пауза.

КАЗИМИР: Тебя это не удивляет?

ЭЛИЗАБЕТ: Надеюсь, теперь ты сказал все, что хотел сказать.

КАЗИМИР: Элизабет, тебя это не удивляет? Ты хочешь сказать, что ты это знала?

ЭЛИЗАБЕТ: Это была моя вина.

КАЗИМИР: Твоя вина?

ЭЛИЗАБЕТ: Я не должна была звать его сюда.

КАЗИМИР: Он был твоим женихом.

ЭЛИЗАБЕТ: У маман был очередной порыв, она уже несколько недель вела себя странно. Мы привыкли к ее маленьким сценам, но тут... Она все ходила, ходила по дому, смеялась и плакала попеременно, беспрерывно, повсюду валялись бутылки из-под вина... Я-то знала, как маман ведет себя с мужчинами, я насмотрелась на это со стороны. Каждый раз была трагика, слезы, жалобы, что ее никто не понимает, потом раскаяние, обещания, угрозы наложить на себя руки. Разговор о том, что она слишком плохая, чтобы жить, который велся только для того, чтобы ее уверяли в обратном. Это была игра, которую мы знали наизусть, которую мы поддерживали... (Пауза.) Никто не мог предвидеть, что все так выйдет из-под контроля. Бедная маман...

КАЗИМИР: Бедная маман?

ЭЛИЗАБЕТ: Маман была tragédienne. Все, что она делала, было жестом. Даже эта нелепая смерть. Иногда мне кажется, что она сама не понимала, что на самом деле погибнет. Что из реки выловят не страдальческую героиню, а разбухший труп. Рауль был лишь средством... предлогом... Маман была сумасшедшей, Рауля в этом обвинять нельзя

КАЗИМИР: Почему ты его защищаешь? Почему ты все еще его защищаешь?

ЭЛИЗАБЕТ: Тебе этого не понять.

КАЗИМИР: Да, не понять. И я рад, что не понимаю. Этот подлец, этот мерзавец... Я не могу это даже произнести. А ты... Ты просто смотрела на все это со стороны?

Пауза.

ЭЛИЗАБЕТ: (медленно) Это было первого августа тысяча девятьсот восьмого года. Я помню, как маму... нашли, и Рауль уехал, потом я очутилась в больнице. Папа приказал охранять меня, думаю, он боялся, что я попытаюсь покончить с собой. Я помню белый больничный потолок… я лежала дни напролет… не помню, чтобы меня посещала хоть одна мысль. Была только тупая, ноющая боль, которая никак не проходила. Я целыми неделями не вставала из постели, я не шевелилась, был только свет, все было белым, когда я открывала глаза, и темнота, когда я закрывала глаза. Папа навещал меня, он что-то говорил, но я его не слышала. Саара тогда была совсем ребенком. (Пауза.) А потом, в один прекрасный день, я поправилась. Я встала с кровати и оделась. (Смотрит вверх ясным взглядом.) Я была здорова.

КАЗИМИР: Прости меня.

Пауза.

КАЗИМИР: Прости меня. Знаю, я не должен был говорить тебе это, знаю, что обращаюсь с тобой не так, как должен. Но знание всего этого горело у меня внутри, я не мог больше смотреть, как он ходит тут, как будто у себя дома... Прости. Я не хочу потерять тебя, вот и все.

ЭЛИЗАБЕТ: Но я ведь тут, Казимир.

КАЗИМИР: Я люблю тебя.

ЭЛИЗАБЕТ: Это хорошо.

КАЗИМИР: Я хочу оградить тебя от всего плохого, хочу, чтобы ты была счастлива.

ЭЛИЗАБЕТ: Все хорошо.

КАЗИМИР: Я хочу быть с тобой до конца жизни.

ЭЛИЗАБЕТ: Я твоя жена.

КАЗИМИР: Ты веришь, что по-настоящему можно любить только раз в жизни?

ЭЛИЗАБЕТ: Верю.

КАЗИМИР: Хорошо, что ты у меня есть.

Пауза.

КАЗИМИР: Идем спать.

ЭЛИЗАБЕТ: Иди, я еще немного почитаю тут и тоже приду.

КАЗИМИР: Не задерживайся сильно.

ЭЛИЗАБЕТ: Не буду.

Казимир целует Элизабет и выходит. Элизабет медленно оглядывает комнату, подходит к письменному столу, достает докторский чемоданчик. Открывает, достает шприц и две ампулы. Профессиональным движением разламывает ампулы и наполняет шприц. Спокойно приставляет его к своей вене. Тут ее рука начинает дрожать, она бросает шприц в камин и закрывает лицо руками. Пауза. Она закрывает докторский чемоданчик и кладет его на место, прикрывает шприц в камине парой поленьев, берет со спинки стула плед, кутается в него и выходит во двор через двери террасы.

Сцена 7

Берег реки. Рауль сидит на траве и смотрит, как течет река. Подходит Элизабет и садится рядом с ним. Оба смотрят на реку.

РАУЛЬ: Я ждал тебя.

ЭЛИЗАБЕТ: Долго пришлось ждать?

РАУЛЬ: Нет. Ожидание не бывает долгим, если знаешь, что тот, кого ты ждешь, обязательно придет.

ЭЛИЗАБЕТ: Ты прав. Времени не существует.

РАУЛЬ: Элизабет, ты знаешь, что я люблю тебя?

ЭЛИЗАБЕТ: Знаю.

Улыбается. Смотрит в небо.

ЭЛИЗАБЕТ: Расскажи мне о небе. Нет… Расскажи мне о воздухе.

Рауль ложится на спину, за руку берет Элизабет и укладывает ее рядом с собой. Они держатся за руки и смотрят в небо.

РАУЛЬ: О небе не нужно говорить. На него нужно просто смотреть.

Они смотрят в небо.

КОНЕЦ