Международное частное право (стр. 3 )

Конвенция о праве 1955 г., применимом к международной купле-продаже товаров в случаях, когда сторонами не определено право, подлежащее применению, подчиняет продажу регулированию внутренним правом страны, в которой постоянно проживает продавец в момент получения им заказа или находится предприятие продавца, получившее заказ. Регулирующим внутренним правом может быть право страны, где постоянно проживает покупатель или находится предприятие, выдавшее заказ, если заказ был получен в этой стране продавцом либо его представителем.

Из ст. 8 Конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров, 1986 г. (в силу не вступила) следует, что в отсутствие выбора сторонами права, применимого к договору купли-продажи, договор регулируется правом государства, где продавец на момент заключения договора имеет коммерческое предприятие. При определенных обстоятельствах договор подчиняется праву страны, где на момент заключения договора покупатель имеет коммерческое предприятие, или иному праву, с которым договор имеет явно более тесную связь. В таком вот понимании закон страны продавца закреплен во внутреннем праве разных государств, в т. ч. и в России.

Обратная отсылка и отсылка к закону третьей страны возникает в случаях, когда отечественное право отсылает к иностранному праву, а из коллизионных норм последнего вытекает необходимость обращения вновь к отечественному праву или к праву третьей страны.

В пользу принятия обратной отсылки приводят обычно довод о том, что сама идея коллизионного метода регулирования состоит в выборе правовой системы, с которой данное правоотношение имеет наиболее тесную связь. Поэтому следует использовать не только ее материальные, но и коллизионные нормы. Позднее стали приводить и довод чисто практического порядка: принятие обратной отсылки ведет к сокращению случаев вынесения судами решений на основе иностранного права, что значительно упрощает их работу по рассмотрению споров.

Против признания выдвигается довод о том, что коллизионная норма страны суда уже решила проблему выбора права. Поэтому отсылку к праву другой страны следует понимать как отсылку исключительно к материально-правовым нормам другой страны, а не к ее коллизионным нормам. Отрицательное отношение к принятию обратной отсылки (точно так же, как и к практике отсылки к закону третьей страны) было проявлено в Римской конвенции 1980 г. о праве, применимом к договорным обязательствам (ст. 15).

В этой статье предусмотрено, что под правом государства, подлежащим применению в соответствии с Римской конвенцией, понимаются действующие в этом государстве правовые нормы (за исключением норм международного частного права). Законодательная практика и доктрина иностранных государств не дают однозначного ответа на вопрос о применимости обратной отсылки и отсылки к праву третьей страны.

В ФРГ Вводный закон к германскому гражданскому уложению (ГУ) общим образом признает обратную отсылку и отсылку к третьему закону. Согласно ст. 4 при отсылке к праву какого-либо государства применяется и его международное частное право, если это не противоречит смыслу коллизионной нормы. Если право иностранного государства содержит отсылку к гражданскому праву, то применяются нормы германского материального права (п. 1 ст. 4).

Отрицательное отношение к применению обратной отсылки получило в России впервые законодательное закрепление в Законе о международном коммерческом арбитраже 1993 г. В соответствии с этим Законом третейский суд должен разрешать споры в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора. «Любое указание на право или систему права какого-либо государства, — говорится в ст. 28 Закона, — должно толковаться как непосредственно отсылающее к материальному праву этого государства, а не к его коллизионным нормам».

В российском гражданском законодательстве вопрос об обратной отсылке впервые был решен в ч. 3 ГК (ст. 1190).

Приведем текст этой статьи:

«1. Любая отсылка к иностранному праву в соответствии с правилами настоящего раздела должна рассматриваться как отсылка к материальному, а не к коллизионному праву соответствующей страны, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи.

2. Обратная отсылка иностранного права может приниматься в случаях отсылки к российскому праву, определяющему правовое положение физического лица (статьи )».

Из приведенного текста следует, что общее правило неприменения обратной отсылки и отсылки к закону третьей страны установлено не только в отношении договоров. Согласно этому правилу любая отсылка к иностранному праву должна пониматься как отсылка к материальному праву, а не к коллизионному праву соответствующей страны.

В процессе применения коллизионной нормы возникает проблема квалификации юридических понятий, используемых в самой формулировке коллизионной нормы (как объема, так и привязки). В праве различных государств эти понятия («домицилий», «форма сделки», «движимое и недвижимое имущество» и т. д.) не совпадают по своему содержанию. Например, исковая давность рассматривается во Франции (как и в подавляющем большинстве других государств) как понятие гражданского права, а в Великобритании, США и Финляндии — как понятие процессуального права.

Правда, в самой Великобритании в 1984 г. был принят Закон об иностранных сроках исковой давности, в котором было установлено, что правила об этих сроках считаются относящимися к материальному праву, применяемому к договору, а не к процессуальным нормам.

В США также постепенно происходит отход от характеристики этого института как процессуального с целью применения принятого в международном частном праве подхода.

Если французский суд квалифицирует давность не по собственному праву, а по английскому (в случае, когда к сделке подлежит применение английского права), то применить английские правила о сроке давности он не сможет, поскольку суд вообще не применяет иностранные процессуальные законы. Господствующая доктрина западных государств исходит из того, что квалификация юридических понятий должна проводиться по закону страны суда до того, как решена проблема выбора закона, т. е. до того, как применена коллизионная норма. Если на основе коллизионной нормы должен применяться иностранный закон, то всякая дальнейшая квалификация возможна лишь на основе той правовой системы, к которой отсылает коллизионная норма. Следует подчеркнуть, что во всех случаях, когда коллизионная норма права иностранного государства отсылает к нашему закону, суд или иной орган этого государства должен применять российский закон так, как он применяется в России.

В прошлом, до принятия ч. 3 ГК, в нашей стране отсутствовало законодательное регулирование сложных проблем квалификации в области международного частного права. Этот пробел был восполнен принятием ст. 1187 ГК, текст которой гласит следующее.

1. При определении права, подлежащего применению, толкование юридических понятий осуществляется в соответствии с российским правом, если иное не предусмотрено законом.

2. Если при определении права, подлежащего применению, юридические понятия, требующие квалификации, неизвестны российскому праву или известны в ином словесном обозначении, либо с другим содержанием, и не могут быть определены посредством толкования в соответствии с российским правом, то при их квалификации может применяться иностранное право».

Из текста этой статьи следует, что проблема квалификации в современном российском законодательстве решается в отношении понятий как объема, так и привязки коллизионной нормы, исходя из одних и тех же критериев.

Основным правилом, установленным п. 1 ст. 1187, является правило о толковании юридических понятий в соответствии с российским правом. Из этого основного правила сделаны исключения, а именно: может осуществляться квалификация, как это предусмотрено п. 2 статьи на основе иностранного права; могут применяться иные подходы в самой ч. 3 ГК и в других законах.

Так, в соответствии со ст. 1205 ГК содержание права собственности и иных вещных прав на недвижимое и движимое имущество должно определяться по праву страны, где это имущество находится. При таком подходе, допускающем в определенных случаях осуществление квалификации на основе иностранного права, должным образом учтены объективное несовпадение или же существенные различия в правовых системах разных государств.

В ГПК установлено, что суд в соответствии с федеральным законом или международным договором Российской Федерации при разрешении дел применяет нормы иностранного права (п. 5 ст. 11). Далее развернутая формулировка применяется в АПК РФ. Согласно п. 5 ст. 13 АПК арбитражный суд, в соответствии с международным договором Российской Федерации, федеральным законом соглашением сторон, заключенным в соответствии с ними, применяет нормы иностранного права.

Включение в ч. 3 Гражданского кодекса РФ ст. 1191 «Установление содержания норм иностранного права» имеет принципиальное значение. В п. 1 этой статьи предусмотрено следующее:

«При применении иностранного права суд устанавливает содержание его норм в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве».

УСТАНОВЛЕНИЕ СОДЕРЖАНИЯ ИНОСТРАННОГО ПРАВА В современных условиях после перехода нашего государства от по существу закрытого к открытому обществу, когда резко возрос объем гражданско-правовых отношений с иностранным элементом, когда не только суд, но и другие государственные органы должны применять иностранное право не только в силу действия принципа автономии воли сторон, но и в силу коллизионных норм, установленных законодательством или международным договором, вопрос об установлении содержания иностранного права из чисто теоретической категории стал переходить в проблему практического характера. перед судами, рассматривающими споры в области международного частного права, возникает непростая проблема — установить содержание иностранного права. Иностранное право подлежит применению не только в силу отсылки к нему коллизионных норм, но и в других случаях (определение статуса иностранного лица — стороны в процессе, полномочий представителя такого лица и др.). Кроме того, иностранное право применяется не только третейскими судами, судами общей юрисдикции, арбитражными судами, но и другими государственными органами (нотариатом, загсом и т. д.). В ст. 166 СК РФ от 01.01.01 г. М& 223-ФЗ (в ред. от 01.01.01 г.) говорится об установлении содержания норм иностранного права судом или загсами. Согласно действующему в России законодатель-, ству суды применяют иностранное право в случаях, предусмотренных законом и международным договором.

Из этого положения ГК РФ, а также из ГПК РФ (п. 5 ст. 11) и АПК РФ (п. 5 ст. 13) следует, что судья обязан применять в соответствующих случаях нормы иностранного права. Однако правило такого рода легче сформулировать в законе, чем применить на практике.

В суде любой страны применение иностранного права связано с большими трудностями, поскольку судей нельзя обязать знать право другого государства.

Сложность применения иностранного права для российских судов объясняется и тем, что до 90-х гг. XX в. практика применения иностранного права в государственных судах (в отличие от международных третейских судов) была крайне незначительной. К тому же она и не публиковалась.

Таким образом, имеются различные способы установления содержания иностранного права, к ним, в частности, относятся следующие: обращение за содействием и разъяснениями к Министерству юстиции РФ и иным компетентным органам или организациям (например, в Торгово-промышленную палату РФ, научно-исследовательские организации); обращение к органам или организациям иностранных государств; привлечение в качестве экспертов соответствующих специалистов.

Поскольку практика показала недостаточную эффективность использования этих способов для установления содержания иностранного права, в современных условиях проявляется тенденция более активного обращения к сторонам в деле.

Закон, избранный лицом, совершившим сделку (lex voluntatis), означает применение права того государства, которое выберут сами стороны — участники частного правоотношения.

Отношение к этой формуле прикрепления в последние годы характеризуют: расширение пределов обращения к началу автономии воли; придание ему большей гибкости; закрепление правила о выборе сторонами контракта применимого права в универсальных и региональных международных договорах; применение этого правила как основного, ведущего в «связке» с системами коллизионных норм, имеющих субсидиарное значение; ограничение автономии воли посредством сверхимперативных норм.

Представляют интерес примеры обращения к началу автономии воли в области отношений, не являющихся для него традиционными:

1) п. 2 ст. 161 Семейного кодекса РФ (об избрании супругами, не имеющими общего гражданства или совместного местожительства, законодательства, подлежащего применению для определения их прав и обязанностей по брачному договору);

2) ст. 5 Гаагской конвенции о праве, применимом к наследованию имущества умерших, 1989 г. (об автономии воли в отношениях по наследованию);

3) ст. 132 Закона о международном частном праве Швейцарии (о праве сторон деликтного обязательства в любое время после совершения вредоносного действия договориться о применении права суда).

В немалой степени способствовало закрепление данного принципа в международных конвенциях — кодексе Бустаманте, Конвенции о праве, применимом к международной купле-продаже товаров, 1955 г., Конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г., Конвенции о праве, применимом контрактам, 1994 г. Положения ст. 3 Конвенции 1980 г., озаглавленной «Свобода выбора», в составе других правил Конвенции, нашли отражение в законодательстве стран ЕС — ее участниц.

Российское законодательство исходит из главенствующего значения воли сторон при выборе правопорядка, которому они намерены подчинить права и обязанности по сделке, как внешнеэкономической, так и иной, не относящейся к внешнеэкономической.

Статья 166 Основ гражданского законодательства подчиняет права и обязанности сторон по внешнеэкономическим сделкам праву страны, избранному сторонами при совершении сделки или в силу последующего соглашения. Права и обязанности сторон по сделке, которая, как это следует из сопоставления ст. 165 и 166 Основ, не является внешнеэкономической, но осложнена иностранным элементом, определяются по праву места ее совершения, если иное не установлено соглашением сторон (п. 2 ст. 165 Основ).

Автономия воли рассматривается отечественной доктриной и практикой не как источник коллизионного права, а как одна из коллизионных норм, формирующих основания применения иностранного права.

Как свидетельствует отечественная практика, при разрешении споров, возникавших из внешнеэкономических сделок, во внимание принималась прямо или молчаливо выраженная воля сторон; учитывались также действия, из которых эта воля с несомненностью вытекала. Международный коммерческий арбитражный суд, как и его предшественники (Внешнеторговая арбитражная комиссия, Арбитражный суд) не прибегает к установлению предполагаемой, или гипотетической, воли сторон.

Соглашением сторон может быть определено право, применимое к договорам о производственном сотрудничестве, специализации и кооперировании, выполнении строительных, монтажных и других работ по капитальному строительству. При отсутствии соглашения к таким договорам подлежит применению право страны, где осуществляется указанная деятельность или создаются предусмотренные договором результаты.

Оговорка о публичном порядке относится к числу таких общих понятий международного частного права, при помощи которых может быть ограничено применение норм иностранного права, к которым отсылает коллизионная норма. Итак, путем применения этой оговорки ограничивается действие отечественной коллизионной нормы. Подход такого рода проявился еще в Средние века, но своим развитием оговорка обязана Гражданскому кодексу Франции 1804 г., в ст. 6 которого было сформулировано правило о том, что «нельзя нарушать частными соглашениями законы, затрагивающие общественный порядок и добрые нравы».

Под частными соглашениями понимались соглашения между лицами и имелся ввиду сугубо внутренний публичный порядок. Публичный порядок стал в этом случае именоваться международным публичным порядком. В российском законодательстве основное правило о публичном порядке содержится в ч. 3 ст. 1193 Гражданского кодекса. Приведем текст этой статьи:

«Норма иностранного права, подлежащая применению в соответствии с правилами настоящего раздела, в исключительных случаях не применяется, когда последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) РФ. В этом случае при необходимости применяется соответствующая норма российского права.

Отказ в применении нормы иностранного права не может быть основан только на отличии правовой, политической или экономической системы соответствующего иностранного государства от правовой, политической или экономической системы России».

Под публичным порядком Российской Федерации понимаются основы общественного строя российского государства. Оговорка о публичном порядке возможна лишь в тех отдельных случаях, когда применение иностранного закона могло бы породить результат, недопустимый с точки зрения российского правосознания.

Принцип национального режима следует отнести к одному из основных начал международного частного права. Под национальным режимом понимается приравнивание иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц в том, что касается их прав и обязанностей, к отечественным гражданам и юридическим лицам
. Поскольку на иностранных физических и юридических лиц распространяются те же права и преимущества, которыми в данной стране пользуются местные физические и юридические лица, все они ставятся в равное положение. Принцип национального режима может быть установлен как во внутреннем законодательстве, так и в международных договорах.

От национального режима следует отличать режим наибольшего благоприятствования. На основании предоставления этого режима иностранные лица пользуются максимумом тех прав, которые предоставлены лицам другого государства, что и объясняет само выражение «наибольшее благоприятствование». В обычном (неюридическом) языке, применяя этот термин, имеют в виду создание для кого-то самых лучших, благоприятных условий. В действительности это не так, режим наибольшего благоприятствования отличается от национального режима тем, что в силу режима наибольшего благоприятствования в равное положение ставятся иностранные организации и иностранные граждане между собой, а в силу национального режима они ставятся в равное положение с отечественными лицами.

Точно также не должно вводить в заблуждение применение в законодательстве об иностранных инвестициях и в соглашениях о защите иностранных инвестиций указаний на то, что им должен предоставляться не менее благоприятный режим, чем правовой режим, предоставляемый отечественным инвесторам, поскольку в данных случаях имеется в виду предоставление национального режима. В отличие от национального режима, принцип наибольшего благоприятствования может быть предусмотрен только в международном договоре.

Проблема взаимности непосредственно связана с такой объективностью современного мира, как взаимозависимость государств. Наше государство неизменно выступает за укрепление экономических, научно-технических, культурных и иных связей с другими странами, если и они стоят за укрепление деловых связей с Россией. Обе стороны должны стремиться к развитию таких связей на началах равноправия. Равноправие находит свое выражение и во взаимном признании государствами действия их законов. Без этого сотрудничество между странами невозможно.

Принцип взаимности в международном частном праве понимается в широком и узком смыслах. Например, российский гражданин поехал отдыхать со своей семьей в Карловы Вары на купленном им в России автомобиле. Право собственности возникло в России, но оно полностью признается и в других государствах, если, конечно, машина не была ранее украдена и незаконно ввезена в Россию. Чешский турист приехал в Санкт-Петербург на своей машине. И в том и другом случаях в одном государстве взаимно признается действие правовой системы другого государства и тех субъективных прав, которые возникли у лица на основе применения законодательства другого государства. Во всех подобных случаях следует говорить о взаимности в широком смысле. В широком смысле под взаимностью понимается взаимное признание государствами действия их законов и тех прав, которые возникают на основании их законов в иностранном государстве. В более узком смысле под взаимностью понимается предоставление определенного режима (национального или режима наибольшего благоприятствования).

Сущность взаимности состоит в предоставлении физическим и юридическим лицам иностранного государства определенных прав при условии, что физические и юридические лица предоставляющего эти права государства будут пользоваться аналогичными правами в данном иностранном государстве.

Вводя оговорку о взаимности в международный договор, государство преследует цель обеспечить своим организациям и гражданам за границей пользование определенными правами.

Обычно под взаимностью понимается взаимное предоставление государствами отдельных конкретных прав и правомочий и взаимное предоставление национального режима и режима наибольшего благоприятствования.

В области международного частного права различают два вида взаимности: материальную; формальную.

Термины эти часто условные. Они состоят в следующем.

Под материальной взаимностью понимается предоставление иностранным физическим и юридическим лицам тех же конкретных прав, которыми пользуются в данном иностранном государстве отечественные граждане и юридические лица. Материальная взаимность может применяться и в некоторых других случаях.

При формальной взаимности иностранным физическим и юридическим лицам предоставляются те права, которыми пользуются отечественные граждане. С одной стороны, в силу принципа формальной взаимности иностранным гражданам в другой стране могут предоставляться те права, которыми обладают отечественные граждане, в т. ч. и те права, которыми иностранные граждане не пользуются в своем государстве.

С другой стороны, иностранцы не могут требовать предоставления им тех прав, которыми они обладают в своем государстве, если предоставление таких прав не предусмотрено законодательством этого иностранного государства.

Например, если в одной стране на всей ее территории иностранцам не предоставляется право частной собственности на землю сельскохозяйственного назначения или лесные угодья, то это не означает, что гражданин такого государства не будет пользоваться этими же правами в другом государстве, где подобные ограничения для иностранцев не установлены.

Под реторсией в международном частном праве понимаются правомерные принудительные действия государства, совершаемые в ответ на недружественный акт другого государства, поставившего в дискриминационные условия физические или юридические лица первого государства.

Целью применения реторсии является восстановление принципа взаимности по отношению к соответствующему государству. Поэтому меры, используемые в качестве реторсии, должны быть пропорциональны вызвавшему их акту и прекращаться с момента восстановления прежнего положения. В соответствии с нормами международного права применение реторсии в отношении определенного иностранного государства не может рассматриваться как нарушение принципа недискриминации.

Часть 3 ГК РФ содержит общее правило по вопросу о реторсии, согласно которому Правительством РФ могут быть установлены ответные ограничения (реторсии) в отношении имущественных и личных неимущественных прав граждан и юридических лиц тех государств, в которых имеются специальные ограничения имущественных и личных неимущественных прав российских граждан и юридических лиц (ст. 1194).

Возможность применения реторсии установлена рядом законодательных актов. Так, в соответствии с Гражданским процессуальным кодексом РФ, правительством РФ могут быть установлены ответные ограничения в отношении иностранных лиц тех государств, в судах которых допускаются такие же ограничения процессуальных прав российских граждан и организаций (п. 4 ст. 398 ГПК РФ). Аналогичное правило установлено п. 4 ст. 254 АПК РФ. Возможность применения ответных ограничений приобретает особое значение в связи с тем, в каком сложном положении оказались после распада СССР в некоторых странах наши соотечественники. Основные направления государственной политики Российской Федерации в отношении соотечественников, проживающих за рубежом, предусматривают в необходимых случаях соответствующие меры, допускаемые современным международным правом и используемые в мировой практике, по отношению к тем государствам, в которых грубо нарушаются права соотечественников. К числу таких мер относятся сокращение торгово-экономических связей, изменение таможенного режима, отмена льгот физическим и юридическим лицам соответствующих государств, осуществляющим свою деятельность на территории Российской Федерации.

Такой подход получил дальнейшее подтверждение в Концепции внешней политики Российской Федерации, в которой предусмотрено, что Российская Федерация будет добиваться адекватного обеспечения прав и свобод соотечественников в государствах, где они постоянно проживают.

В Концепции, в частности, подчеркивается, что непременным условием развития отношений с Литвой, Латвией и Эстонией и взаимовыгодного сотрудничества с этими странами является уважение данными государствами российских интересов, в т. ч. в стержневом вопросе о соблюдении прав русскоязычного населения.

В случае принятия иностранным государством мер, нарушающих экономические интересы РФ, субъектов РФ, а также российских физических и юридических лиц, Россия согласно ст. 34 этого Закона вправе вводить ответные меры в области внешнеторговой деятельности. Эти меры должны вводиться в соответствии с общепризнанными нормами международного права и в пределах, необходимых для эффективной защиты, в частности, экономических интересов российских лиц, под которыми следует понимать юридические лица, созданные в соответствии с российским законодательством и имеющие местонахождение на территории РФ, а также физические лица, имеющие постоянное или преимущественное местожительство на территории РФ и зарегистрированные в качестве индивидуальных предпринимателей.

Тема: Физические лица как субъекты международного частного права

Термин «физические лица» применяется в гражданском законодательстве и в международных соглашениях для обозначения людей как субъектов права. Понятие физического лица позволяет отграничить этих субъектов частноправовых отношении от лиц юридических. С позиций МЧП к физическим лицам относятся все участники соответствующих правоотношений независимо от их гражданства. Это могут быть российские граждане, граждане других государств и лица без гражданства. Иностранными гражданами признаются лица, не являющиеся гражданами РФ и имеющие доказательства наличия гражданства иностранного государства.

Лицо без гражданства — это лицо, не являющееся гражданином РФ и не имеющее доказательств наличия гражданства иностранного государства. Для проблематики международного частного права имеет значение и определение понятий беженца и переселенца.

Положение иностранцев в России определяется, прежде всего, Конституцией РФ (принятой на всенародном голосовании 12 декабря 1993 г.).

Согласно Конституции иностранные граждане и лица без гражданства обладают в РФ правами и обязанностями наравне с гражданами России, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором РФ.

Правовое положение беженцев в России определяется Конвенцией о статусе беженцев 1951 г. и Протоколом, касающимся статуса беженцев, 1967 г., а также Федеральным законом «О беженцах».

Под беженцем в Законе «О беженцах» понимается лицо, которое не является российским гражданином и которое в силу вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признакам расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится вне страны, не желает пользоваться защитой этой страны вследствие таких опасений, либо, не имея определенного гражданства и находясь вне страны своего прежнего обычного местожительства, не может или не желает вернуться в нее вследствие таких опасений.

Вынужденный переселенец — гражданин Российской Федерации, покинувший место жительства вследствие совершенного в отношении него или членов его семьи насилия или преследования в иных формах, либо вследствие реальной опасности подвергнуться преследованию по признаку расовой или национальной принадлежности, вероисповедания, языка, а также по признаку принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений, ставших поводами для проведения враждебных кампаний в отношении конкретного лица или группы лиц, массовых нарушений общественного порядка.

Положение иностранцев в Российской Федерации устанавливается Конституцией РФ 1993 г. В соответствии с ч. 3 ст. 62 иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором.

Иностранные граждане пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом (ст. 4 Федерального закона «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации»).

Использование иностранными гражданами своих прав в Российской Федерации не должно наносить ущерба интересам общества и государства, правам и законным интересам граждан Российской Федерации и других лиц.

Важное значение для определения правового положения иностранцев в любой стране должны иметь общепризнанные принципы и нормы общего международного права о правах и свободах человека. Общепризнанные принципы и нормы общего международного права зафиксированы в следующих актах:

1. Всеобщая декларация прав и свобод человека и гражданина, 1948 г. В этой декларации провозглашаются основные права (право на жизнь, свободу и личную неприкосновенность, политические и гражданские права, право на свободу мысли, совести, религии и другие личные права). Зафиксированы основные принципы: принцип свободы, принцип равенства и др. Всеобщая декларация содержит нормы, носящие декларативный характер, т. е. рекомендательный, но, несмотря на это, декларация играет важную роль в утверждении прав человека.