Газета «Видеоканал»
выпуск 7-13 августа, 2001
Тема номера:
«Это страшное слово «рак»…»
Я готовила материал про пластические операции – гель, силикон, золотые ниточки и прочее, про то, как все везде подтягивают и подшивают. Все было совершенно ясно, кроме одного: ставить ли в статье проблему возможных онкологических осложнений. Связалась с пластическим хирургом областного онкодиспансера Игорем Александровичем Куклиным, приехала на встречу в диспансер, вошла в отделение… Через три секунды вышла. Собралась с духом, вошла снова. Познакомилась с поправляющейся после операции на груди Оксаной…
Рак – это судьба
Рак называют болезнью старых людей. И по мере того, как старее наша нация и ухудшается экологическая обстановка, растут цифры статистики. В 1998 году в Иркутске было выявлено 254,5 случаев рака на 100 тыс. населения. В 1999-м – 257,9 случаев. В 2000-м – 250,3. Если кого-то это утешит, могу сказать, что наши показатели немного ниже общероссийских.
Если каждый год врачи обнаруживают опухоли у двухсот с лишним человек, то сколько же всего сейчас людей, больных раком? Чуть меньше, чем больных сердечно-сосудистыми заболеваниями. Так что, вероятно, каждому из нас стоит подумать, насторожиться, принять меры.
Когда я спрашивала о том, возможна ли какая-то профилактика, мне отвечали, что рак – это судьба. Конечно, можно правильно питаться и поселиться где-нибудь в относительно экологически чистой деревне. И, тем не менее, регулярно проходить обследование, особенно если существует риск возникновения, например, наследственных злокачественных опухолей. Как мне объяснили, рак не всегда передается по наследству. Например, если у матери был рак молочной железы или яичника, то дочь не обязательно будет страдать от того же. Но если дочерей две и у одной выявили рак, то второй остается только ждать – он обязательно появится. В этих случаях врачи некоторых зарубежных клиник предлагают женщине в качестве профилактики удалить обе груди и яичники…
В последнее время во всем мире врачи пытаются выяснить, можно ли диагностировать генетическую предрасположенность еще здорового человека к раку, разрабатываются специальные технологии. В Иркутском областном Диагностическом центре есть технические возможности для того, чтобы проводить подобные исследования, но этот метод считают здесь несовершенным: иногда такая диагностика оказывается верной, иногда нет. Как гадать о судьбе на кофейной гуще. Поэтому на сегодняшний день вы можете только пройти профилактический осмотр и выяснить, что никаких онкологических патологий в вашем организме нет. Но возникнут ли они когда-нибудь, вам не скажет никто…
Врага нужно знать в лицо
Единственное, что можно сделать, это вовремя обнаружить злокачественную опухоль. По заверениям врачей, если рак выявлен на первой-второй стадии, больному гарантировано стопроцентное выздоровление. Правда, как глубокомысленно замечают все те же врачи, не гарантии, что рак не возникнет снова, уже в другом месте…
Диагностика рака – вопрос непростой. Маму одной моей знакомой три года лечили от артроза. Единожды поставленный диагноз никто не проверял, все шло как по накатанному, вот только лечение почему-то не давало результатов, и больной сустав по-прежнему беспокоил женщину. Лишь недавно сделанный (по блату, кстати говоря) рентген показал, что это опухоль, которая уже дала метастазы в легкие… Клиническая ошибка, таких бывает не более десяти в год. Обычная статистика, выходит…
Значительную часть опухолей выявляют на плановых профосмотрах. Но сколько таких осмотров я ни проходила, например, в университет, не помню, чтоб меня там кто-нибудь особо осматривал. В карточке, тем не менее, регулярно появлялась запись о том, что онкозаболеваний не обнаружено.
Оксана, 28 лет:
– У меня обнаружили опухоль на второй стадии. Это значит, что она была уже не маленькая и, к тому же, поверхностная, легко прощупывалась. Так что непонятно, как я, медсестра, сама ее не заметила. Конечно, был шок. Я никогда не мола себе подобного представить, тем более, что в семье ни у кого рака не было. И вот началось… Оказалось, для того, чтобы пройти обследование бесплатно, нужно ждать недели, на операцию – тоже очередь. Можно попытаться за деньги или по блату, через знакомых врачей. Но и «блатных» пациентов здесь тоже такое количество… Меня прооперировали два месяца назад. Я не знаю, почему не удалили полностью молочную железу. Вырезали кусочек в виде лепестка, Игорь Александрович сразу же восстановил форму, взяв кусочек ткани со спины. Все прошло вроде бы успешно, но это только начала. Дальше бывает лучевая терапия и «химия». Суть той и другой – убить отдельные раковые клетки. Что еще убьется параллельно с ними, никто сказать не может. Онкологические больные делят «химию», по цвету препарата, на «желтую» (она самая слабая), «красную» (она посильнее) и «платиновую» (самую сильную). Мне назначили «красную химию». Это капельница, под которой нужно лежать несколько часов. Обязательно нужно купить противорвотное, одна ампула которого стоит больше ста рублей. Если не купить, в больнице его не дадут, и тебя будет рвать без перерыва… Первый курс я уже прошла, предстоит еще пять, по одному в месяц. Еще лучевая, у меня выпадут волосы…
Успешность борьбы с онкозаболеваниями зависит, прежде всего, от отношения к диагностике. Например, в Диагностическом центре заболевание обнаруживают еще до того, кК сформируется опухоль первой стадии, когда в организме только-только появилось несколько раковых клеток. Причем выявление онкологических образований, как правило, вовсе не является основной целью исследования. Но первым принципом работы этого учреждения является так называемая онконастороженность (то, чего очень не хватает медицине, к которой мы с вами привыкли). Когда пациент обращается в Центр, врачи стремятся в первую очередь выяснить, не ли в организме онкологических патологий. Поэтому при фиброгастроскопии (исследовании желудка при помощи введенного внутрь аппарата) заодно берется анализ на биопсию из разных отделов пищевода, желудка и двенадцатиперстной кишки – просто так, на всякий случай. Если же врач замечает какие-то визуальные изменения тканей, выстилающих внутреннюю поверхность пищевого тракта, им уделяется отдельное внимание – проводится хромогастроскопия (подозрительный орган окрашивается специальным составом, и если там есть раковая опухоль, она предстает во всей красе). Очень тщательно с обязательной биопсией, обследуются различные предраковые состояния.
Некоторые формы рака точно диагностировать можно только здесь. Например, раньше врачи слишком часто ошибались, принимая рак кожи за другие, менее опасные заболевания. Онкологических больных лечили в кожвендиспансерах… Теперь на базе Диагностического центра работает единственный центр биопсии кожи. Также здесь выявляют онкологические изменения в головном и спинном мозге, диагностика этих форм раньше тоже была не очень успешной.
Если говорить о Диагностическом центре, то здесь рак выявляют как бы попутно, случайно. Целенаправленно этим занимаются в онкологичском диспансере. Для того, чтобы пройти обследование, нужно только направление от участкового врача и терпение. Много-много. Потому что очередь на бесплатные анализы может затянуться на долгие недели. Здесь можно пройти полный профилактический осмотр для собственного успокоения. Это делается по субботам, с 11-ти утра, и стоит порядка тысячи рублей. Одним словом, если есть какие-то подозрения или просто беспокойство – не медлите.
Галя, 15 лет:
– Со мной в палате лежат пять взрослых женщин, и они, как и все здесь, говорят про свои болезни. Целыми днями, за едой, перед сном. Приносят книжки и переписывают рецепты лечения, рассказывают истории о своих знакомых. Постоянно говорят о «химии», все так ее боятся, что мне уже кажется, будто она живая и достанет нас всех. Хорошо хоть следы от операции не показывают… Недавно утром я видела, как у женщины, проходящей лучевую терапию, половина волос осталась на подушке, она встала наполовину лысая. Было очень страшно…
Мне казалось, что это саркофаг
Онкодиспансер вызывает смутную тревогу даже у здорового человека. Когда я разыскивала нужный мне корпус, спросила дорогу у симпатичной молодой девушки, она стала показывать, теребя закрывавший шею платок. Он совсем сполз, и я увидела шрам – недавно заживший, розовый, изуродовавший то место, где раньше «сидел» рак… Наверное, я слишком мнительная.
Сказать, что здание иркутского областного диспансера просто мрачное, – значит ничего не сказать. Накануне я бродила по распрекрасному Диагностическому центру, буквально ощущала кожей все последние достижения науки в области медицины и была абсолютно уверена: случись со мной что-нибудь, здесь обязательно помогут. Кажется, единственно допустимое впечатление от медицинского учреждения – спокойствие и уверенность, что все непременно будет в порядке. Посетив онкодиспансер, никогда так не подумаешь. На крылечке и в коридорах медленно бродят тихие люди-тени, и на их лицах читается лишь тоска и усталость. И что-то давит, страшно давит на плечи в этих стена, как будто сконцентрировавших множество человеческих страданий в одну большую неискоренимую боль… И кажется, невозможно найти выходи з лабиринта никому не подвластной судьбы и единожды попавший сюда непременно вернется. Одна из молодых сотрудниц, которой я сообщила свои безрадостные впечатления, сказал: «Знаете, я здесь уже полгода работаю, привыкла. А в первый раз, когда мы приехали сюда на практику, мне показалось, что это саркофаг...»
Очень страшное заведение. Его боятся панически. Из-за этого противоречащего инстинкту самосохранения нелепого страха в 40-50 процентах случаев врачи обнаруживают опухоль на третьей-четвертой стадии развития, когда болезнь уже запущена. Она развивается в организме годы и, безусловно, доставляет беспокойство. Человек не может не чувствовать, что с ним что-то не так. Но в больницу не идет. Боится. Боится обследоваться и узнать, боится лечения, операции, химиотерапии, боится смотреть на страдания соратников по несчастью. Но почему-то не боится упустить время и попасть в число неоперабельных…
Грудь начинается со спины
Единственное средство избавиться от злокачественной опухоли – радикальная хирургий. Именно это обычно пугает больше всего – возможно уродство, из-за которого и жизнь станет не мила. Господа, наука движется вперед, вы не замети? Появились методы, позволяющие врачам при операции думать не только о спасении жизни пациента, но и о сохранении качества этой жизни.
Игорь Александрович Куклин, хирург областного онкодиспансера:
– Важно, чтобы человек не стал «социальным инвалидом». Поэтому выполняются, например, органосохраняющие операции. Скажем, опухоль расположена на пятке. Ее нужно убрать, но это лишит человека возможности ходить. Задача врачей – сохранить ему эту возможность. Другой пример – у двенадцатилетней девочки опухоль на лопатке. То есть необходимо ампутировать руку (кстати говоря, правую). Мы ломаем голову, как этого избежать, бросаемся в литературу и находим вариант, как можно удалить один плечевой сустав, при этом сохранив все остальное. Девочка сможет работать кистью, это очень важно. К органосохраняющим можно наверняка отнести и операции на молочной железе, когда удаляется значительная часть пораженного опухолью органа и грудь воссоздается с помощью собственных тканей.
Делаем также альтернативные операции – те, которые без одномоментного применения пластической хирургии нельзя выполнить вообще. Например, когда нужно удалить пораженные опухолью мягкие ткани лица, щеку: с такой «дыркой» жить невозможно. Раньше такие больные были неоперабельны. Сейчас я могу показать фотографии, может быть, не все, чтобы не шокировать…
Кровавые фотографии «швов» и «заплат» не шокируют. Но удивляют: через какое-то время восстановленные органы мало чем отличаются от здоровых, шрамы на зонах-«донорах» становятся все меньше, и посторонние, скорее всего, ни о чем не догадаются. Особенно поразительны достижения в области пластики груди. Как объяснил Игорь Александрович, эстетическая медицина составляет лишь десятую часть пластической хирургии. Все остальное – операции, выполняемые не по блажи, а по необходимости. Я вижу фотографии из серии «до» и «после», и, просматривая свою картотеку, врачи с улыбкой вспоминаю пациенток, говорят о том, как сложились их судьбы. Многие после операции стали сильнее, добились многого, уехали за границу, удачно вышли замуж, причем мужья до сих пор не знают о болезни, операции и о том, что грудь восстановлена тканью со спины, а сосок ненастоящий…
Хирургия здесь не главное
Это действительно так. Успех лечения во много зависит от того, как будет проведена лучевая и химиотерапия. И конечно, важно психологическое состояние пациента. По штату психологи онкологическим диспансерам не полагаются, и иркутский – единственный в России, где работает собственная психологическая служба. А еще, наверное, важно отношение к себе каждого из нас. По словам Виктории Владимировны Дворниченко, главного врача Областного онкологического диспансера, рак – это не внезапно напавшая простуда. Это то, что мы зарабатываем годами, к чему идем всю жизнь. Рак – болезнь старых людей. Если опухоль обнаруживают у молодого человека, это значит, что он постарел раньше времени, постарел орган, где возникла болезнь. Поэтому берегите себя, прислушивайтесь к тому, что происходит в вашем организме, и ничего не бойтесь. В Иркутске есть люди, которые обязательно вам помогут. Хотя, конечно, не дай Бог.
Светлана Потапчук
