Народническое движение в Тамбовской губернии в 70-е – первой половине 90-х гг. XIX века

На правах рукописи

НАРОДНИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В ТАМБОВСКОЙ ГУБЕРНИИ В 70-е – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 90-х гг. XIX века.

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

Диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Тамбов 2010

Работа выполнена на кафедре российской истории Тамбовского государственного университета имени .

Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

кандидат исторических наук

Ведущая организация: Тверской государственный университет

Защита диссертации состоится 19 июня 2010 года в 10.00 на заседании диссертационного совета ДМ 212.261.08 при Тамбовском государственном университете имени , зал диссертационных советов.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Тамбовского государственно университета имени и на официальном сайте Тамбовского государственного университета имени http://www. tsu. *****

Автореферат разослан «___» мая 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

ДМ 212.261.08,

кандидат исторических наук, доцент

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Народничество последней трети XIX века – некогда одна из популярных тем советской историографии – ныне пребывает в тени глубокого забвения. Казалось бы, кардинальные сдвиги в методологии и практике исторического исследования последних десятилетий побуждают если не к дальнейшей разработке, то к переосмыслению неоспоримо важной проблемы, отразившей природу отечественного исторического процесса и во многом предопределившей его будущее течение. Но этого не произошло. Научное сообщество, как и общество в целом, аллергически реагирует на дискурс революции. В революционных народниках можно, ведь, увидеть не просто идейных предтеч терроризма ХХ века, но и провозвестников тоталитарного насилия, как бы ни были чисты при этом их личные помыслы, носителей деструктивной политической культуры, впоследствии дорого обошедшейся России. Столь же очевидно, впрочем, что феномен народничества вобрал в себя многообразные экономические, социальные, политические и философские интенции своего времени, от субкультуры пореформенной молодежи и «народолюбия» формирующейся российской интеллигенции до конкретной постановки проблемы перехода от аграрного к индустриальному обществу на основе самобытности русского исторического развития, в рамках социалистической парадигмы мышления. В конечном счете, решение этих вопросов упирается в изучение новых источников и сюжетов.

Актуальность темы усиливается еще и тем, что, как и в последней трети XIX в., сейчас российское общество находится на переходном этапе своего развития, выбирая оптимальные социальные формы, институты, экономические и политические модели жизнедеятельности. События, происходящие сегодня в нашей стране, принято называть модернизационными. Другими словами, современная Россия движется в сторону западной цивилизации, основанной на гражданском обществе, правовом государстве, либерализме, рыночной экономике и т. п. В пореформенной России происходили сходные общественные и социально-экономические процессы. Изучение крупнейшего движения той эпохи позволяет, учитывая опыт прошлого, рассматривать сложные общественные процессы настоящего.

Объектом исследования являются народнические организации, группы, кружковые образования 1870-х первой половины 1890-х гг. в пределах Тамбовской губернии.

Предметом исследования в данной диссертации является развитие народнического движения в Тамбовской губернии от «хождения в народ» до середины 90-х гг. XIX века, эволюция народнических кружков и групп, их структуры, идеологии и тактики. Внимание автора также сконцентрировано на изменениях в психологии народников и восприятии их со стороны населения.

Хронологические рамки исследования – 70-е – первая половина 90-х гг. XIX века. Такой выбор обусловлен тем, что именно в этот период народничество преобладало в «освободительном движении». В 1870-е гг. ведущим направлением было революционное народничество, в 1880-е – первой половине 1890-х гг. – либеральное. В Тамбовской губернии первые проявления народнического движения относятся только к началу 70-х и связаны с «хождением в народ». Верхний хронологический рубеж исследования обусловлен целым рядом факторов. Во-первых, с середины последнего десятилетия XIX века начинается новый этап освободительного движения. Во-вторых, с воцарением Николая II изменяется внутриполитическая ситуация в стране. В-третьих, в Тамбовской губернии с середины 1890-х гг. набирают силу марксистские кружки и группы, заметно активизируется и народническое движение. Для Тамбова условной предельной хронологической точкой можно считать приезд в конце 1895 г. Именно с ним связан новый этап в деятельности тамбовских социалистов.

Географические рамки исследования ограничены пределами Тамбовской губернии в границах, установленных в 1796 г. Современная Тамбовская область значительно уступает по площади Тамбовской губернии того времени. В исследование включены территории Борисоглебского (современная Воронежская область), Шацкого, Елатомского (Рязанская область), Спасского (Пензенская область), Темниковского (Республика Мордовия), Липецкого, Лебедянского и Усманского уездов (Липецкая область), входивших в состав Тамбовской губернии.

Степень изученности темы. Можно выделить три этапа российской историографии народничества: дореволюционный, советский и современный. Помимо этого история движения активно разрабатывалась иностранными исследователями.

До 1917 г. народничество изучалось с четырех различных подходов: официального, марксистского, либерального и собственно народнического. Основу последнего составили изданные в эмиграции сочинения «Народники-пропагандисты гг.» и -Кравчинского «Россия под властью царей» и «Подпольная Россия» в которых народничество понималось как величайшее явление русской общественной истории. Одновременно с народнической появляется официальная концепция в историографии движения, прямо противостоящая первой (работы , , и др.[1]). С 1883 г. начинает складываться марксистская концепция народничества. В наиболее стройном и законченном виде марксистское понимание народничества нашло отражение в работах .[2] В начале XX века появляются исследования русских историков, сформировавших либеральное направление в историографии народничества.[3]

Исследование народничества в рамках различных концепций и направлений было прервано революцией 1917 г. С этого времени начинает складываться советская историографическая традиция изучения народничества. В ней следует различать три этапа: с 1917 г. до середины 30-х гг.; со второй половины 30-х до середины 50-х; с конца 50-х до начала 90-х.

Итог развития советской историографии 20-х – первой половины 30-х гг. подвела дискуссия, посвященная народовольцам и эволюции народнического движения. В конце 20-х гг. в основе споров лежали не только научные цели, но и политические события тех лет. Начало дискуссии положила статья «Историческое значение партии «Народная воля».[4] В ней он идеализировал народников и показывал их предтечами большевизма. Ему противостояла группа историков, опиравшаяся на ленинские выводы и критиковавшая народников и их ошибки.[5] По итогам дискуссии был выпущен лишь сборник докладов,[6] но монографическое решение выдвинутых в ее ходе проблем не произошло. Таким образом, накопив значительное количество источникового и мемуарного материала, обозначив основные исследовательские проблемы, советская историческая наука к середине 30-х гг. не смогла решить их, отложив поиск ответов до «лучших времен».

С конца 30-х гг. оценки народничеству давались с позиций «Краткого курса истории ВКП (б)». Все деятели народничества – и либеральные, и революционные – были объединены под одним ярлыком «народники» и объявлены «злейшими врагами марксизма».[7]

Изучение народничества продолжилось лишь после событий XX съезда КПСС. Важной вехой в дальнейшем развитии историографии проблемы была серия дискуссий конца 50-х – первой половины 60-х гг. Их главными вопросами была оценка идеологии русского народничества и проблемы периодизации освободительного движения на разночинском этапе. В итоге обозначились два направления в историографии движения: первая группа, представленная в основном историками народничества – , , и др. – считала, что весь разночинский этап освободительного движения был народническим, вторая группа (, , и др.) разделяла революционное движение на революционных демократов 60-х гг. и народников 70-80-х гг., отмечая при этом, что последние сделали шаг назад по сравнению с поколением Чернышевского.

Но в 1960-е гг. историки не пришли к единому взгляду на развитие народнического движения. Постепенно, начиная с 1970-х гг., изучение народничества вновь искусственно задерживалось, постоянно наталкиваясь на цензурные ограничения. В отечественной историографии начинает преобладать точка зрения , и . При этом работы носили в целом компромиссный характер. Он не называл деятелей 1860-х гг. революционными демократами и не противопоставлял их народникам последующего периода, но все же считал, что народническое мировоззрение 70-х гг. уступало мысли .[8]

Но, несмотря на все разногласия, советские историки в е гг. опубликовали значительное число монографий, осветив большинство проблем истории народничества.

В середине 60-х гг. почти одновременно выходят работы и о «хождении в народ».[9] Историография «Земли и воли» представлена работами , , .[10] Важные замечания по поводу деятельности землевольческих организаций оставили в своих исследованиях и .[11] Наибольший интерес у историков народничества всегда вызывала «Народная воля». В советский период было издано большое количество статей и монографий о народовольчестве.[12]

В советское время сложилась и историография народнического движения в Тамбовской губернии. Хронологически все имеющиеся работы относятся к 1870-м гг. – последующий период развития народничества в Тамбовской губернии в историографии не отражен. Можно выделить три основных типа литературы по теме: 1. Общие работы по истории Тамбовского края; 2. Публицистику х гг.; 3. Специальные научные исследования.

Первый тип представлен книгой «Прошлое Тамбовского края» (Тамбов, 1961) и коллективными работами «История Тамбовской области» (Воронеж, 1971) и «Страницы истории Тамбовского края» (Воронеж, 1986). Все указанные издания грешат неточностями, отсутствием целостности и последовательности в изложении материала по истории народнического движения. Во второй входят многочисленные газетные статьи тамбовских краеведов, журналистов и публицистов за последние тридцать лет советской власти.[13] Эти публикации в основном носят научно-популярный характер.

Третий тип работ включает научные исследования по истории народнического движения последней трети XIX в.: статьи, монографии, диссертации. Сюда можно отнести уже указанные выше монографии , , и др., освещающие отдельные эпизоды истории народничества на Тамбовщине. Первой работой советского периода была вступительная статья к опубликованной им же в 1926 г. программе тамбовского землевольческого поселения.[14] В этот же период вышла книга В. Алексеева «В эпоху семидесятых годов» (Липецк – Воронеж, 1929). В ней автор затрагивает деятельность тамбовского землевольческого поселения. Он обвиняет народников в непонимании ими классовой борьбы, а их деятельность считает контрреволюционной. Идеи тамбовских народников и поселенцев, выраженные в программе, В. Алексеев называет «заурядным пошленьким либерализмом».[15]

В 60-70-е гг. историография тамбовского народничества пополняется работами и . Первый защитил кандидатскую диссертацию и опубликовал ряд работ, затрагивающих историю народнического движения первой половины 1870-х гг. в центрально-черноземных губерниях.[16] подробно рассматривает деятельность народнической организации «Наши», географически затрагивающей лишь часть Борисоглебского уезда, а также народнических кружков Орла и Воронежа. Тамбовские народнические группы освещены лишь фрагментарно.

Наконец, самой важной для настоящего исследования является работа «Тамбовское поселение землевольцев». В ней предпринята попытка рассмотреть структуру и состав поселения, выявить географические и хронологические рамки, определить направления деятельности народников и ее итоги. По его мнению, программа выражала либеральную тенденцию народнического движения и являлась прообразом проповеди «малых дел».[17]

Добавим, что за последние 20 лет появилось всего два издания, где затрагивались бы вопросы истории народничества на Тамбовщине.[18] Трактовка народнического движения в них освобождена от марксистских схем, но в целом не вносит ничего нового в историографию и основана на текстах указанных выше работ советского периода.

Современная историография народничества формировалась в условиях отрицания одной научной парадигмы и складывания новых парадигм восприятия и оценки прошлого и настоящего (другими словами, марксистская монопарадигма уступала место плюрализму в изучении общественно-политического и революционного движения). В связи с этим историография народничества последних 20 лет тяготеет к двум полюсам. На одном из них – трансформировавшаяся советская концепция народничества как героического (особенно в отношении народовольчества) этапа российского освободительного движения. На другом – преобладание негативных и отрицательных оценок народничества вообще и его представителей в частности.

Ярким сторонником первого направления выступил ,[19] представитель советской исторической школы (). Он считает народников 70-х начала 80-х гг. XIX в. борцами против царского самовластия, социального, политического и духовного гнета, стремившимися утвердить в России свободу, равенство, демократию, высшим проявлением которой они считали социализм.[20] Близки к положениям концепции взгляды .[21]

Именно народовольческий террор стал краеугольным камнем в спорах современных историков и публицистов. Троицкого часто дают оценки всему народническому движению исходя из своего восприятия их террористической деятельности. Одним из первых «вызов» бросил .[22] Он категорически не приемлет террор в качестве средства борьбы. Единственной целью революционеров видит уничтожение существующего государственного строя.[23] К этой же группе можно причислить работы и .[24]

Наиболее взвешенный взгляд на проблему генезиса террора, по нашему мнению, выражает .[25] Для нее народнический террор был скорее трагедией пореформенной действительности.

В последние годы появились исследования, затрагивающие психологические аспекты деятельности народников. Среди них выделим работы , , Д. Чернышевского.[26]

В 1990-е гг. появились первые в отечественной историографии монографические исследования либерального крыла народничества. Выделим работу «Либеральное народничество на рубеже XIX-XX вв.». и «Реформаторское народничество и проблема модернизации России. От сороковых к девяностым годам XIX в.» (Москва, 1997).[27] Зверева представляет собой систематизированное, комплексное и объективное исследование реформаторского (либерального) крыла народнического движения. Под народничеством автор понимает реакцию интеллигенции на происходивший в стране процесс модернизации. По идейному содержанию движение антикапиталистично и антилиберально, но не всегда социалистично. Но народники не создали всеобъемлющую и интегральную программу преобразования России вследствие отсутствия целостной доктрины, опоры на широкую и неопределенную социальную базу, неадекватное понимание конкретных задач сторонниками народнического учения.[28]

В заключение историографического обзора обратимся к иностранной историографии народничества. Подобно отечественной, она также имеет несколько направлений: от консервативного [29] до демократического.[30]

Цель диссертационного исследования – рассмотреть эволюцию народнического движения в Тамбовской губернии в 1870-е – первой половине 1890-х гг., установить взаимосвязь между развитием народничества и процессом модернизации в России последней трети XIX в.

Исходя из поставленной цели, в диссертации определены следующие задачи исследования:

- выявить специфику и характер народнического движения в Тамбовской губернии;

- исследовать эволюцию идеологических, тактических и мировоззренческих установок местных народнических групп;

- определить характерные черты восприятия отдельных народников и народнической культуры в целом населением;

- установить корреляцию между модернизацией общества и развитием народнического движения в его конкретных проявлениях;

- выявить психологические и социологические особенности народнических организаций, проследить изменения в их психолого-социологической реальности.

Источниковую базу исследования составил комплекс опубликованных и неопубликованных источников, который можно разделить на пять групп: 1) судебно-следственные материалы; 2) документы внесудебного официального делопроизводства; 3) воспоминания и мемуары; 4) материалы, непосредственно связанные с деятельностью народнических групп, в том числе нелегальная публицистика; 5) документы личного происхождения.

Источники судебно-следственного характера составили, прежде всего, материалы многочисленных дознаний и судебных процессов изучаемого периода. Данная группа представляет собой основу источниковой базы исследования. Но лишь малая часть материалов опубликована. Неопубликованные судебно-следственные материалы извлечены из фондов Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ. Ф. 112, 109, 102) и Государственного архива Тамбовской области (ГАТО. Ф. 272, 4).

Вторую группу источников составили документы внесудебного официального делопроизводства – законодательные акты, резолюции, циркуляры жандармских учреждений, III отделения, Департамента полиции, доклады, обзоры губерний, агентурные сообщения. Самые важные для настоящего исследования материалы второй группы источников представляют собой отчеты и обзоры состояния «социально-революционной пропаганды», составленные губернатором и жандармами и направляемые в центральные государственные органы.

Воспоминаний, описывающих развитие народнического движения в Тамбовской губернии или затрагивающих какие-либо конкретные его проявления, к сожалению, не так много. Наиболее подробная характеристика состава и деятельности тамбовского народнического кружка середины 70-х гг. содержится в мемуарах писательницы , учившейся в Тамбовской женской гимназии в гг. и лично знавшей многих местных социалистов.[31] Большое значение для исследования представляют также свидетельства генерала , служившего в гг. в должности начальника Тамбовского губернского жандармского управления.[32] История тамбовского землевольческого поселения отражена в мемуарной литературе особенно полно. Информативностью и содержательностью отличаются воспоминания членов поселения , -Мацневой, , отчасти и -Харизоменовой.[33] История народнического движения 80-90-х гг. мемуарными источниками представлена скудно.

Четвертая группа источников невелика количественно, но исключительно важна для истории народничества. Сюда входят программные и уставные документы народнических организаций, публицистика, нелегальная народническая пресса, прокламации, воззвания, различные документы внутреннего характера (письма, записные книжки и т. п.).

Пятая группа источников включает в себя опубликованные и содержащиеся в архивах письма народников. Отдельную группу представляют собой неизданные материалы биобиблиографического словаря «Деятели революционного движения в России». В фонде общества «Политкаторжан и ссыльнопоселенцев» (ГАРФ. Ф.533) находятся рукописные, машинописные и типографские экземпляры 3 тома словаря, включающие подготовленные к печати материалы биографий народнических деятелей 1880-х гг.[34]

Методология исследования основывается на исходных принципах исторической науки: объективность, историзм и системность. В работе применяются как общие, так и специальные методы исторического познания: сравнительный, типологический, систематический, факторный, проблемно-хронологический. Многомерность изучаемого явления требовала использования междисциплинарного подхода, опыта смежных отраслей общественных наук (исторической психологии, социологии, политологии, социально-исторической антропологии), применения их понятийно-концептуального аппарата.

Методологической основой диссертации стала теория модернизации, ядром которой является принципиальное признание наличия глобальных процессов фундаментального характера в истории и определенной направленности человечества в виде перехода от традиционного общества к индустриальному. Рассмотрение народничества в рамках модернизации российского общества оправдано, так как это движение связано со сложным процессом становления гражданского общества в России, которое, в свою очередь, является одним центральных понятий модернизации.

Положения, выносимые на защиту:

1. Народничество явилось не только реакцией на модернизацию части российского пореформенного общества, но и прямым её результатом.

2. «Хождение в народ» в Тамбовской губернии не было единым, а состояло из отдельных очагов, самым большим из которых был тамбовский народнический кружок. Пропаганда его членов носила «учительский» характер и отличалась узким кругом распропагандированных лиц.

3. Члены тамбовского землевольческого поселения и тамбовские народники конца 1870-х гг. являлись выразителями умеренно-либеральной струи народнического движения. Составленная ими программа основывалась на реалистичной оценке сложившейся социально-экономической ситуации и предполагала легальные методы борьбы за народные права.

4. Деятельность тамбовских народников 1870-х гг. не привела к приемлемым для них результатам. Народники упирались в своеобразный барьер, созданный неравномерностью российской модернизации. «Модернизация умов» интеллигенции не соответствовала модернизационному потенциалу народа.

5. Тамбовский народнический кружок 1880-х гг. не представлял собой единую группу и состоял из различных и в разной степени оппозиционных правительству элементов: народников, либерально настроенных представителей интеллигенции и даже сочувствующих движению чиновников.

6. Отдельный народнический кружок и движение в целом на определенном временном этапе имели характер субкультуры. Наиболее наглядно это проявилось в середине 1870-х гг., начиная с «хождения в народ».

Научная новизна диссертации состоит в том, что впервые была предпринята попытка комплексного исследования народнического движения 70-х первой половины 90-х гг. XIX века на территории Тамбовской губернии. В работе, с учетом новых подходов, научному анализу подверглись такие малоизученные аспекты, как роль социально-психологических факторов в жизни народнических организаций и групп, проблемы восприятия народников населением, влияние процесса модернизации на развитие народнического движения. Кроме того, в научный оборот введено большое количество неопубликованного ранее архивного материала.

Практическая значимость. Материалы представленного исследования могут быть использованы при подготовке учебных пособий, лекций, специальных курсов, а также для написания обобщающих работ по истории общественно-политической борьбы.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертационной работы изложены автором в серии публикаций, а также представлены в выступлениях и докладах на региональных научных конференциях преподавателей и аспирантов «Державинские чтения» в Тамбове (2009, 2010).

СТРУКТУРА И ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ:

Предмет, цели и задачи исследования определили структуру работы. Она состоит из введения, трех глав, заключения, списка источников и литературы и приложений.

Во введении обоснована актуальность темы, определены объект и предмет изучения, хронологические и территориальные рамки исследования, раскрыта степень изученности темы, сформулированы цель и задачи, дана характеристика методологической и источниковой базы, раскрыты новизна и практическая значимость диссертационной работы.

Первая глава «Народническое движение 1870-х гг. в Тамбовской губернии» состоит из двух параграфов. В первом параграфе «Хождение в народ» на территории Тамбовской губернии» рассматривается история возникновения народничества на территории губернии, деятельность тамбовских социалистов в период массового «хождения в народ», взаимодействие их с представителями столичных и поволжских народнических организаций. В параграфе дана характеристика всем народническим деятелям, имевшим отношение к движению на территории региона. Помимо пропаганды участников кружка в губернском центре, в параграфе исследуется деятельность отдельных народников в уездах Тамбовской губернии.

Автор сосредоточил свое внимание на идеологической платформе, структурных и практических особенностях тамбовских народников периода «хождения в народ». Наряду с исследованием отдельных аспектов истории тамбовских народнических организаций, в параграфе показаны закономерности развития общероссийского «хождения в народ» и их влияние на развитие региональных групп.

«Хождение в народ» представляло собой стихийное, целенаправленное, но децентрализованное движение студенческой молодежи, прежде всего из Москвы и Петербурга, в поволжские, центральные и южные губернии империи с целью пропаганды революционных идей. На местах приезжие народники сталкивались с революционными кружками, которые становились опорой в их пропагандистской деятельности.

Движению «в народ» была свойственна эклектичность целей и задач, определившая в свою очередь различие в оценках и результатах. Преобладание в движении бакунистского или лавристского направления носило лишь формальный характер. Бакунистские и лавристские установки переплетались и образовывали идейную платформу большинства революционных объединений середины 1870-х гг.

Народничество в целом, являясь ответом части общества на процессы модернизации, было и само продуктом модернизации. Хождение в народ» было в своей сущности явлением модернизационным, появившимся лишь в условиях серьезных изменений в общественно-политической системе, вызванных реформами х гг. Несоответствие модернизационных процессов, затронувших лишь малую часть населения, с модернизаторскими ресурсами всего общества, остававшегося в рамках традиционного менталитета, и стало главной причиной неудачи движения «в народ».

Для Тамбовской губернии «хождение в народ» было знаковым событием, так как оно фактически впервые затронуло и всколыхнуло провинциальное традиционное общество. Движение не было единым, а состояло из отдельных очагов, самым большим из которых был тамбовский народнический кружок. Трое из его членов непосредственно вели пропаганду: , и . Помимо этого отдельные попытки пропаганды социалистических идей предпринимали в Козловском уезде, в Усмани, в Кирсановском уезде.

Хождение в народ» на территории Тамбовской губернии имело свои особенности. Пропаганда народнических идей велась тамбовскими деятелями в основном в процессе педагогической деятельности. Движение в целом отличалось узким кругом распропагандированных лиц: дети, домашняя прислуга и отдельные жители города. Огромная доля сельского населения оказалась вне внимания социалистов.

Причиной этому послужила как осторожность и умеренность взглядов тамбовских народников, так и «незрелость» их организации, нечеткость программных и теоретических установок – последнее было характерно для большинства народнических кружков. Но главное заключалось в другом. Городское население, так же как и сугубо традиционное сельское, слабо воспринимало изменения в общественной и политической системе и было не готово к принятию элементов формирующегося гражданского общества взамен устоявшимся веками традициям. Народническая пропаганда постоянно наталкивалась на крестьянское мировоззрение и ментальность, в основе которых лежали патриархальность, опора на традиции и обычаи, приверженность общинным нормам. Модернизационные процессы пореформенного времени затронули крестьянское самосознание незначительно. В этом проявляется непоследовательность и неравномерность российской модернизации.

«Хождение в народ» оказало воздействие в различной степени на все категории населения. Интеллигенция благодаря движению втягивалась в общественную жизнь и начинала принимать участие в обсуждении важных социальных проблем. Но современная общественно-политическая система не оставляла выбора представителям интеллигенции – народничество было единственным массовым течением, предлагавшим существенные изменения общественного и государственного устройства. Поэтому для многих деятелей 70-х гг. народнические установки имели временную форму и принимались благодаря желанию быть полезным своему народу.

Государство же, столкнувшись с массовой силой, стремившейся изменить устои общественно-политического устройства, повело себя неадекватно и недальновидно. Оно упустило шанс найти общий язык с обществом. Предприняв серьезные социально-экономические преобразования, государство не пошло на сопутствующие им общественно-политические изменения.

Во втором параграфе «Народническое движение в конце 1870-х гг.» продолжается исследование деятельности тамбовских народников. Но главное внимание автор фокусирует на создании и функционировании тамбовского землевольческого поселения. Анализируется поименный состав, структура, формы деятельности приезжих народников, взаимодействие их с тамбовскими социалистами. Особое внимание уделяется программным документам.

Автором дается краткая характеристика первой крупной организации народников 1870-х гг. – «Земли и воли». Землевольцы сосредоточились на конкретной пропагандистской деятельности в народе, концентрируясь в своих программах на осуществлении революционных замыслов и не строя четких общественных идеалов будущего общественного устройства. Анархистские лозунги, прописанные в пусть и нечетком общественном идеале землевольцев, вовсе не отражали направленность организации в целом. «Земля и воля», как и кружки середины 70-х гг., в теоретическом и идеологическом плане носила тот же эклектичный характер. Отдельные анархистские пункты программы сочетались с конкретной пропагандистской деятельностью, нередко опиравшейся на легальные методы (тамбовское поселение). «Земля и воля» была преемницей народнических кружков периода «хождения в народ» и вобрала в себя большинство их особенностей.

Пересмотр революционерами результатов «хождения в народ» привел их к идеям создания в деревне поселений, членам которых поручалось не только вести пропаганду, но и организовывать крестьян для борьбы с существующей властью. Тамбовское поселение существовало около года, начиная с конца осени 1878 и по конец 1879 г. В его состав входило более десяти землевольцев (, , и др.). Вдохновителем и организатором тамбовского землевольческого поселения был Михаил Владимирович Девель. Являясь служащим тамбовского земства, он помогал поселенцам с трудоустройством, направлял и корректировал деятельность поселения.

Создание тамбовского поселения активизировало деятельность тамбовских народников. Состав тамбовского кружка по сравнению с периодом «хождения в народ» претерпел некоторые изменения: появились новые лица, покинул Тамбов ряд харизматичных деятелей (, , ). Но основной костяк кружка, прошедший через процесс «193-х», сохранился. Особняком в среде тамбовских социалистов в конце 70-х гг. стоит фигура , не только идейного вдохновителя поселения, но и лидера тамбовских народников.

Взаимодействие тамбовских народников и землевольцев-поселенцев носило не только характер помощи первых последним в обустройстве и повседневности. Постоянные контакты, участие в сходках предполагало совместное обсуждение идеологических и тактических принципов, выработку общей программы деятельности в «народе». Программа «Наша цель» - явилась продуктом коллективного творчества и отражала взгляды не только землевольцев-поселенцев, но и тамбовских социалистов. Предполагаемыми авторами программы являлись и .

Программа тамбовского поселения существенно отличалась от программных документов землевольцев, хотя соответствовала им по духу и общим целям. Если в основу последних положена пропаганда революционных идей в народе, четкое обозначение методов борьбы, то тамбовская программа построена на легальных способах достижения цели «благоденствия» народа.

Важно отметить, что программа тамбовского поселения конкретно нацелена на решение насущного практического вопроса того времени – земельного вопроса. Ставились, прежде всего, цели, достижимые в недалеком будущем. Борьба с помещиками легальными методами выдвигалась основой для дальнейших шагов по замене существующего политического и общественного строя.

Само название документа – «Наша цель» – отражает прагматическую направленность деятельности тамбовских народников. С одной стороны, избранные ими легальные методы действий не исключали серьезные антиправительственные задачи, с другой – программа в целом носила умеренно-либеральный характер.

В рукописи «Наша цель» отразилась реалистичная оценка сложившейся социально-экономической ситуации, основанная на детальном анализе многих аспектов народной жизни со стороны компетентных специалистов, явившихся ее авторами. В итоге именно народники-поселенцы одними из первых привлекли общественное внимание к проблемам деревни и предложили пути их решения.

Но народнические проекты, обозначенные в тамбовской программе, не были реализованы. Крестьяне не воспринимали идеи народников, даже если они несли для них положительный результат. На это оказывало влияние слабо трансформирующееся в процессе модернизации крестьянское сознание, основанное на традиции, общинных нормах, патриархальности. При этом представления о «светлом будущем» связывалось у крестьянина с жестким индивидуалистическим принципом личного блага и обогащения. В итоге, трансформация пусть и невыгодной, но устоявшейся системы экономических отношений не встречала у большинства потенциальных артельщиков энтузиазма, хотя и воспринималась с одобрением.

Но это было не единственной причиной неудачи в реализации намеченной программы. Важным фактором было отсутствие контакта общества и государства, неспособность власти видеть разумные идеи, исходящие «снизу». Любое проявление несогласия с существующим общественно-государственным строем подпадало под ярлык «крамола». Демократические принципы, пропагандируемые народниками, не воспринимались властями, как требующие внимания проекты общественного переустройства.

В параграфе также затрагивается такой важный для истории «Земли и воли» вопрос, как проведение съездов в Липецке и Воронеже. Анализируются причины намечавшегося землевольческого съезда в Тамбове и его перенос в Воронеж. Автор прослеживает связь между состоявшимися съездами и деятельностью тамбовского землевольческого поселения, а также местного народнического кружка.

Во второй главе «Народнические кружки и объединения в Тамбовской губернии в 1880-е – первой половине 1890-х гг.» показана эволюция движения, выявлены особенности народнических кружков и характер их деятельности в изменившихся социально-экономических и политических условиях. В первом параграфе «Основные тенденции развития народнического движения» проанализированы особенности развития народничества в изменившихся социально-экономических и политических условиях. Прослежена взаимосвязь между эволюцией движения и трансформацией внутриполитической обстановки в России в 1880-е – первой половине 1890-х гг.

Автором выделен ряд тенденций. Во-первых, радикалы и народники-либералы, как и большинство представителей демократической интеллигенции, 80-е гг. считали временем общего упадка сил, подавленности и неудовлетворенности, слабости общественного движения.

Во-вторых, народническое движение, переживая не самые лучшие времена, расширялось благодаря приливу новых сил, выдвинутых на арену борьбы реформами 1860-х гг. От роста потенциально опасных для государства категорий населения (студенчество, земский «третий элемент») зависело и увеличение численности непосредственных участников народнических кружков, даже несмотря на все усилия правительства по предотвращению зачатков «крамолы».

В-третьих, в 1880-е начале 1890-х гг. особенно заметно было смешение целей, задач, идеологических установок кружков, синтез в их идеологии, казалось бы, несовместимых теорий.

В-четвертых, общественная жизнь становится более насыщенной и разнообразной, набирают силу марксистские кружки, активизируется либеральное движение. Многие члены народнических групп знакомятся с отдельными произведениями марксистских теоретиков, а нередко и вступают или организовывают социал-демократические кружки. На новую ступень развития вступило либеральное движение, главным оплотом которого, особенно в провинции, становится земство. Вокруг него группируется наиболее прогрессивно настроенная часть дворянства, что вызывает сильное беспокойство у местных властей. Но народничество по-прежнему оставалось в авангарде освободительного движения, несмотря на «дыхание в спину» социал-демократов и либералов.

Все указанные тенденции имели непосредственной влияние на развитие народничества в Тамбовской губернии. Деятельность кружков, групп и отдельных представителей народнического движения, а также эволюция его идеологической и теоретической составляющей представлены во втором параграфе «Народники Тамбовской губернии 1880-х – первой половины 1890-х гг.».

Особенностью трансформации тамбовской народнической элиты был приход на место сосланных или арестованных социалистов рядовых членов кружка. За все 1880-е гг. появилось немного заметных фигур, сравнимых по авторитету, значимости и масштабу деятельности с представителями прежнего десятилетия. Вот и для тамбовских властей в 1883 г. главную угрозу представляли лица, привлекавшиеся по делу Девеля. Из них остались в губернии только четверо: , , и . В числе тамбовских социалистов середины 1880-х гг. заметное место занимали деятели, народнический стаж которых исчислялся еще со времен «хождения в народ». К таковым можно причислить , , Н. Я. и и . Но все же среди народников поколения 80-х можно также выделить ряд заметных для движения фигур: , , и др.

Несмотря на принадлежность одного из лидеров тамбовской организации, , к харьковской народовольческой группе, тамбовский кружок не исповедовал идеологические и тактические принципы «Народной воли» (политический переворот, революция, террор).

Сама тамбовская организация не имела четкой структуры, состоя, в духе общероссийской тенденции 80-х гг., из различных и в разной степени оппозиционных правительству элементов: народников, либерально настроенных представителей интеллигенции и даже сочувствующих движению и прогрессивно настроенных чиновников. По сравнению с 1870-ми, когда тамбовский кружок имел ярко выраженное умеренно-народническое направление, к середине 1880-х гг. тамбовские народники были не столь консолидированы, резко отличались возрастными, имущественными и личностными (авторитет, народнический стаж) характеристиками, и, следовательно, не могли представлять собой единую группу, сплоченную общими целями и четко прописанным общественным идеалом.

К началу 1890-х гг. происходит расширение географии его центров народнического движения в Тамбовской губернии. Ранее мощная и многочисленная народническая организация была только в Тамбове (в остальных уездных городах были лишь отдельные деятели, а если существовали кружки, то они не представляли собой серьезной силы). Теперь же народнические кружки появляются в Борисоглебске, Усмани и других уездных центрах губернии.

В борисоглебском и в усманском кружках представители интеллигенции группировались вокруг купеческих детей (Е. Д. и в Борисоглебске и и П. Огаркова в Усмани), обладавших необходимыми средствами для нужд группы. Просветительская и чисто культурническая деятельность выдвигалась и там и там на первый план (открытие школы и библиотеки). Обоим кружкам свойственна как нереволюционность, так и организационная и идейная неопределенность.

Третья глава «Герои и толпа»: особенности взаимного восприятия в 70-х – первой половине 90-х гг. XIX века» освещает сложные и малоизученные вопросы взаимодействия народников внутри коллектива и с внешней средой.

В первом параграфе «Восприятие народников населением» показаны механизмы взаимодействия пропагандистов с «народом». Автор попытался затронуть все слои пореформенного провинциального общества – от крестьян до городской элиты.

«Хождение в народ» в определенной мере всколыхнуло традиционный уклад жизни, причем как деревни, так и города. Но главное, именно «революционный порыв» 1874 г. послужил основой восприятия всей субкультуры народничества в российском обществе. Восприятие народников в 1870-е гг. не ограничилось только «хождением в народ». Большую роль в этом сыграл проходивший в течение трех лет процесс «193-х», завершившийся только в 1878 г. и подведший итог революционному движению середины 1870-х гг. Именно «Большой процесс» определил отношение общества к социалистам, которое постоянно меняясь по его ходу, нашло в итоге завершенную форму.

Восприятие как отдельных народников, так и всей субкультуры в целом, начиналось именно в городе. Городское население, хотя в целом и имело традиционный уклад жизни, все же быстрее и легче воспринимало «новые» идеи, на что оказывал влияние более высокий образовательный уровень. Но развитие городского общества в русле процессов модернизации шло очень медленно, на что указывает слабое развитие степени самоуправления и общественных организаций. Фактически появление в городе народников, а также отдельных проявлений новой молодежной субкультуры, было не только эпизодом общественной жизни, но и важным этапом развития общества в русле модернизации. Только в отличие от Запада в российской провинции двигателем формировавшегося гражданского общества были не либеральные идеи и не соответствующие им движения, а радикальное социалистическое течение, стремившееся к кардинальному общественному переустройству.

В итоге революционеры-народники середины 1870-х гг. воспринимались в провинциальном городском обществе по большей части негативно. Городская элита особенно старалась показать свою верность правительству и императору.

Главным объектом народнической пропаганды середины 1870-х гг. было крестьянство. Крестьяне часто воспринимали народников не как пропагандистов, а как хороших и честных работников. Положительные отзывы опирались на успехи профессиональной деятельности, а не на попытки пропаганды социалистических идей.

Отрицательное отношение крестьян к пропаганде и к самим народникам было явлением достаточно частым. Для крестьян пропагандисты были, прежде всего, людьми пришлыми, воспринимались на уровне «свой-чужой». Поэтому любые детали костюма или внешнего вида могли составить представление о человеке. Восприятие поведения, особенностей речи социалистов шло через призму традиционного мировоззрения и менталитета крестьян, основанного на суевериях, вере в царскую милость, религиозности.

В итоге сельское население в целом негативно встретило попытки социалистической (демократической) пропаганды народников. Но если помещики и духовенство резко отрицательно трактовали любые отступления от принятых в традиционном обществе норм, то крестьяне оказались не готовы к пониманию сущности социализма. Восприятие народников наталкивалось в крестьянской среде на суеверия, традиционный уклад жизни, набожность, веру в царя.

Стереотип народнического деятеля сформировался в середине и второй половине 1870-х гг. На протяжении последующего времени вплоть до середины 1890-х гг. устойчивый в народном и общественном сознании образ социалиста-пропагандиста подвергался изменениям наряду с трансформацией всего народнического движения, переживавшего глубокий идейный кризис.

Ментальность, патриархальность, традиционный уклад жизни крестьянства были слабо подвержены изменениям в первые пореформенные десятилетия, несмотря на набиравшую силу модернизацию. От этого напрямую зависело и восприятие крестьянами чуждой для них культуры народников.

Городское население 80-х – начала 90-х гг., с одной стороны, вследствие продолжавшихся модернизационных процессов, было более, чем крестьянство, предрасположено к сочувствию народническим деятелям (здесь нужно подчеркнуть, что это сочувствие относилось в основном к умеренным социалистам), с другой, по причине сохранения основной массой горожан пережитков традиционного сознания, народники воспринимались ими равнодушно, а часто и негативно. В итоге, стереотип народнического деятеля был достаточно устойчивым и практически не менялся в 1880-е-1890-е гг.

Во втором параграфе «Социально-психологические аспекты в деятельности тамбовских народников». рассмотрены особенности функционирования народнической группы как социально-психологической общности. Автором дается психологическая характеристика отдельных народников, их поведения, деятельности, мотивации. Исследуются вопросы иерархичности, сплоченности народнических групп.

В последние годы народничество с подачи западных исследователей[35] понимается как особая культурно-психологическая среда, молодежная «субкультура», обладающая своими ценностями, этикой, психологией, особой системой межличностных взаимоотношений и поведения.[36]

Наиболее приемлемо в рамках нашего исследования считать субкультурой систему ценностей, установок, моделей поведения, жизненного стиля какой-либо социальной группы, представляющей собой самостоятельное целостное образование в рамках доминирующей культуры.

Отдельный народнический кружок и движение в целом на определенном временном этапе имели характер субкультуры. Наиболее наглядно это проявилось в середине 1870-х гг., начиная с «хождения в народ».

В е гг. народническая субкультура развивалась на основе изменений, происходивших как в обществе, так и народническом движении в целом. Постепенно трансформировались основные составляющие субкультуры.

Народническая субкультура, сформировавшаяся к середине 1870-х гг., в 80-90-е гг. заметно угасает, но в то же самое время сохраняет свои основные элементы, воплотившиеся в подпольной культуре начала ХХ века.

Народнический кружок с точки зрения психологов представляет собой малую группу с непосредственными личными контактами между всеми ее членами, сложившимися эмоциональными отношениями, групповыми ценностями, установками, нормами и правилами поведения.

Достижение социалистических целей у народнических деятелей превалировало над любыми личностными устремлениями. Высокой личной и групповой мотивации соответствовала также «глубокая» вера народников в народ и его возможности.

Субъективный фактор в организации революционного кружка наглядно проявлялся в харизме его лидеров, своим авторитетом притягивающих новых «сторонников» социализма, хотя степень вовлеченности последних в революционное движение была иногда незначительной.

Молодые революционеры воспринимали мир через призму субкультуры, частью которой они были. Причастность к субкультуре народничества порождала состояние неприкаянности, «отщепенства», противопоставления ценностей новой культуры устоявшимся традициям общества. Презрение к традиционным ценностям, на наш взгляд, было свойственно не только бакунистам, но и в целом всей молодежной субкультуре.

Отдельная общность революционеров, представляющая собой ячейку субкультуры народничества, на протяжении х гг. постоянно развивалась. В социально-психологическом плане она претерпевала изменения не путем роста и спада (данное объяснение было свойственно советской исторической науке, которая сводила развитие освободительного движения к восходящей и нисходящей стадиям), а посредством эволюции, как отдельных элементов, так и целых групп.

Народническая среда 1870-х гг. представляла собой сложную модель психологического взаимодействия людей, ее составляющих. Каждый социалист, помимо определенных психологических и мировоззренческих характеристик, свойственных народнической группе, оставался, прежде всего, человеком, не свободным от предрассудков, стереотипов, комплексов, привычек, которые вырабатывались под воздействием воспитания и образования и часто зависели от происхождения. Возрастные психологические особенности личности также оказывали воздействие на социально-психологический облик народнической среды. Став элементом субкультуры, человек откликался на внешние и внутренние события через призму этой культуры.

В заключении подведены итоги исследования и сформулированы общие выводы.

Народническое движение второй половины XIX в. совпало с определяющим для нашей страны явлением – набиравшим силу процессом модернизации. Данное совпадение было не случайным, ведь народничество явилось ответом на модернизацию части российского общества. Первой откликнулось на перемены образованное меньшинство российского социума, впоследствии превратившееся в крупнейшую интеллектуальную силу страны – интеллигенцию. Благодаря модернизационным процессам количество интеллигенции неуклонно росло, что обеспечивало и развитие народнической идеологии. В итоге, можно утверждать, что народничество было не только ответом на модернизацию, но и результатом модернизации.

Но, в то же самое время, народничество было одним из главных противоречий эпохи модернизации. Возникнув как мирное движение и постоянно претерпевая эволюцию, оно дошло до крайних экстремистских форм. Одновременно в рамках движения сосуществовали такие, казалось бы, несовместимые явления как культурничество и терроризм. К сожалению, современное российское общество часто в народниках видит именно предтеч терроризма XXI века. На наш взгляд, необходимо преодолеть предвзятость и однобокость в трактовке движения. Народничество было вовсе не направлено только на разрушение существующего государственного строя. В основу движения были заложены идеалы демократического переустройства общества. Оболочкой этого выступал социализм, иногда и в крайних формах (бакунизм).

Народники второй половины XIX века в целом не смогли реализовать свой потенциал. Обычно это связывают с промахами народнической теории и практики (переоценкой возможностей крестьянства, отсутствием цельной и последовательной доктрины и т. п.) и противодействием правительства, не разглядевшим созидательные возможности народников. На наш взгляд, причины неудач народнической пропаганды кроются еще и в непоследовательности и неравномерности процессов модернизации. Изменение общественного сознания, ментальностей проходило значительно медленнее экономических трансформаций. С другой стороны, развитие теорий и идей у «общественного меньшинства» опережало реальные возможности большинства общества. Иными словами, «модернизация умов» интеллигенции не соответствовала модернизационному потенциалу народа.

Народничество было первым массовым общественным движением в России. Это обусловило особенность формирования российской общественно-политической системы. Сначала сложились массовые «левые», и лишь в борьбе с ними – либеральные и правые движения. Партийная система образовалась на основе общественного развития пореформенного времени и, следовательно, имела те же особенности: первоначально сложились левые партии, а затем оформились центристские и монархистские силы. Поэтому, как бы мы ни относились к народничеству, но именно оно не только добивалось установления демократических прав и свобод, но и само было элементом складывающегося гражданского общества.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

Статьи, опубликованные в периодических изданиях, рекомендованных ВАК:

1. Пудовкин движение 1870-х гг. в Тамбовской губернии [текст] / // Вестник Тамбовского университета. Серия: гуманитарные науки. – 2009. – №6. С. 352-358. (0,5 п. л.).

2. Пудовкин -психологические аспекты в деятельности тамбовских народников в 1870-е гг. [текст] / // Вестник Тамбовского университета. Серия: гуманитарные науки. – 2009. – №12. С. 338-344. (0,6 п. л.).

Публикации в иных изданиях:

3. Пудовкин революционеров на повседневную жизнь крестьян в начале 1880-х гг. [текст] / // Человек в российской повседневности: история и современность: Сборник статей II Международной науч.-практич. конф. – Пенза: РИО ПГСХА, 2009. С. 227-230. (0,2 п. л.).

4. – организатор тамбовского поселения народников [текст] / // XIV Державинские чтения. Материалы Общерос. науч. конф. – Тамбов: Из-во Тамбовского гос. ун-та, 2009. С.156-162. (0,3 п. л.).

5. . Пудовкин выбора формы общественного устройства в программных документах народнических организаций 1870-х гг. [текст] / // Вестник Тамбовского университета. Серия: гуманитарные науки. Приложение к журналу. – Тамбов, 2009. С. 60-64. (0,2 п. л.).

[1] Мальшинский социально-революционного движения в России. СПб, 1880; Татищев социально-революционного движения в России. СПб, 1882; Шебеко социалистического движения в России. М., 1906.

[2] Ленин такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов? // ПСС. Т. 1. С. 125-346. М., 1979; его же. Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве // ПСС. Т. 1. С. 347-534. М., 1979; его же. От какого наследства мы отказываемся? // ПСС. Т. 2. С. 505-550. М., 1979.

[3] Корнилов движение при Александре II. . М.,1909; Из истории политической борьбы в 70-х и 80-х гг. XIX века. М., 1912; его же. Партия «Народной воли», ее происхождение, судьбы и гибель. М., 1912; Барриве движение в царствование Александра II: исторические очерки. М., 1911; Глинский период русской истории (): исторические очерки. СПб., 1913.

[4] Каторга и ссылка. 1929. №8-9. С. 7-53.

[5] См.: К юбилею «Народной воли» // Книга и революция. 1929. №24. С. 22-44; К вопросу об оценке народовольчества // Книга и революция. 1929. №24. С. 39-52.

[6] Дискуссия о «Народной воле». М., 1930.

[7] См.: История ВКП (б). Краткий курс. М.,1938. С.16.

[8] «Народная воля». М. – Л., 1966. С. 154.

[9] Итенберг революционного народничества: Народнические кружки и «хождение в народ» в 70-х гг. XIX в. М., 1965; Из истории народнического движения на первом этапе «хождения в народ» (). Петрозаводск, 1967

[10] Ткаченко народническая организация «Земля и воля». М., 1961; Гинев движение в Среднем Поволжье в 70-е гг. XIX в. М., 1966; К оценке программных основ «Земли и воли» 70-х гг. XIX в. // Вопросы истории. 1982. №5. С. 18-30.

[11] Твардовская мысль на рубеже х гг. М., 1969; Антонов народничество. М., 1965.

[12] Седов период революционно народничества. М., 1966; Твардовская . соч.; «Народная воля» перед царским судом (). Саратов, 1971.

[13] Дом Лукъяненко (о революционных кружках в Тамбове в конце XIX начале XX вв.) // Тамбовская правда. 19ноября; Борцы за свободу // Комсомольское знамя. 19марта; его же. Новые страницы (о посещении Морозовым) // Новости. 19августа; Выставка в архиве (материалы о дореволюционных народниках в Тамбовской губернии) // Тамбовская правда. 19августа; Народнические кружки на Тамбовщине // Тамбовская правда. 19декабря; Неустрашимая Липа () // Трудовая слава. 1967. 4 марта; Красивская народница // Инжавинская правда. 19апреля и др.

[14] Программа тамбовского поселения // Красный архив. 1926. №6 (18). С. 166-177.

[15] Указ. соч. С. 3.

[16] Дмитриев революционного народничества в центрально-черноземных губерниях России в первой половине 70-х гг. XIX в.: дис. … к. и.н. Воронеж, 1971; его же. «Хождение в народ» гг. на территории центрально-черноземных губерний России // Труды Воронежского университета. 1969. Т. 87. С. 128-146; его же. Организация «Наши» и ее деятельность // История СССР. 1968. №3. С. 188-192.

[17] Киперман поселение землевольцев // Известия Воронежского государственного педагогического института. 1967. Т. 63. С.249, 251.

[18] Тамбовская энциклопедия. Тамбов, 2004; Историческое краеведение: история Тамбовского края. Учебное пособие. Тамбов, 2007.

[19] Троицкий социализма. Саратов, 2002.

[20] Там же. С. 347.

[21] Цымрина Перовская. Политический портрет. Таганрог, 2006.

[22] Левандовский // Родина. 1996. №4. С.48-56.

[23] Там же. С. 52.

[24] Кан воля: идеология и лидеры. М., 1997; Лурье разрушения. М., 1994.

[25] «Отщепенцы». Путь к терроризму (60-80-е годы) XIX века. М., 2008; ее же. Лучше паф-паф – нигилизм в русской общественной мысли // Родина. 2007. №5; ее же. Новая нравственность новых людей // Родина. 2007. №3.

[26] Калинчук фактор в деятельности «Земли и воли» 1870-х гг. // Вопросы истории. 1999. №3. С.46-58; Худолеев -психологические аспекты в формировании мировоззрения // http://www. articles. *****/science/history/world/.html; Революционное движение в России с точки зрения психоанализа. // Волга. 1994. № 5-6.

[27] См. также: Зверев в истории России. М., 2003; его же. , . М., 1997; его же. Эволюция народничества: «теория малых дел» // Отечественная история. 1997. №4. С. 86-94 и др.

[28] Зверев народничество. С. 365.

[29] Pipes R. Narodnichestvo: A semantic inquiry // Slavic Review. 1970. Vol.29. №4; Hingley R. *****ssian radicals and revolutionaries at the Reighn of the Alexander II. N. Y., 1958; Pares *****ssia: between reform and revolution. N. Y., 1962.

[30] См.: Lampert E. Studies in rebellion. London, 1957; Pomper Ph. The Russian revolutionary intelligentsia. N. Y., 1970; Wortman R. The crisis of Russian populism. Cambridge, 1967; Footman D. Red prelude. The life of the Russian terrorist Zheljabov. London, 1944; Offord D. The Russian revolution movement in 1880-s. Cambridge. 1986.

[31] Дмитриева было. М., 1930.

[32] Из воспоминаний жандарма. М.,1991.

[33] Пекарский из воспоминаний // Каторга и ссылка. 1924. №4. С. 79-99; Никифорова- // Каторга и ссылка. 1927. №6. С. 235-236; Аптекман «Земля и воля». М., 1924; Из воспоминаний // Воспоминания русских революционеров. Берлин, 1904. С. 7-28; Реброва- // Каторга и ссылка. 1924. №4. С. 263-269.

[34] В гг. были напечатаны 1 и 2 выпуски третьего тома словаря, с буквы «А» по «З». В архиве представлены материалы биографий с буквы «И» по «Я». См.: ГАРФ. Ф. 533. Оп.1.

[35] «Психологическое» понимание народничества в западной историографии сложилось еще в е гг. См.: Маслин современных буржуазных интерпретаций идеологии народничества. М., 1977. С. 14.

[36] В западной историографии одним из первых применил понятие «субкультуры» к русским народническим группам американский историк Дэниэл Брауэр. См.: Brower D. Training the Nihilists. N. Y. 1975. P. 36.