Образование Хазарского каганата и его военно-политические отношения с Арабским халифатом во второй половине VII – VIII веке (стр. 2 )

В этой связи можно обратиться к обоснованному предположению о том, что после разгрома савир аварами (558 г.), а затем и персами (около 559 г.), и последовавшего за этим переселением значительной части савир на территорию Сасанидского государства, военно-политическое доминирование в Северо-Западном Прикаспии перешло к хазарам[36]. Указанное выше именование хазар «огурами» в обоих случаях восходит к тюркским источникам, то есть тюрки рассматривали хазар как огур, а поскольку сами тюрки являлись носителями языка общетюркского типа, то именование ими хазар огурами свидетельствует о том, что хазарский язык принадлежал к огурской ветви тюркских языков.

В середине VI в. начинается период экспансии молодого Тюркского каганата. Во главе этой кочевой империи стояла династия Ашина. Основатель Тюркской державы Бумын (Тумынь) стал правителем тюрков в 534 г., унаследовав от отца титул великий йабгу. После побед над огузами и жуан-жуанями Бумын был провозглашен каганом (551 г.). Между 551 и 555 гг. жуан-жуани были окончательно разбиты китайцами и тюрками. Так было положено начало созданию обширного Тюркского каганата, именовавшегося самими тюрками Тюрк эль. Ядро этого государства составлял Тюрк бодун – союз десяти (впоследствии двенадцати) огузских племен, во главе которого стоял царственный род Ашина.

По мнению большинства исследователей, жуань-жуани, разгромленные Бумыном, бежали от тюрков не только на восток – в Корею и Северный Китай, но и на запад, где они стали известны как авары (псевдо-авары), и где ими был создан Аварский каганат (в Паннонии и Трансильвании). Преследование авар, отступавших на запад, осуществлял Истеми (в византийских источниках он именуется Сильзибул или Дизавул, а в арабо-персидских – Синджибу), младший брат кагана Бумына. По всей видимости, еще при жизни Бумына (умер в 552 г.) Истеми стал правителем западных областей Тюркского каганата. Он получил титул йабгу-каган, который в дальнейшем стал традиционным для западной ветви династии Ашина. Между 567 и 571 гг. тюрками было подчинено Предкавказье. Вскоре после этого Тюркский каганат разделился на две части – в Восточном Тюркском каганате стали править потомки кагана Бумына, а в Западном – потомки йабгу-кагана Истеми.

К VII в. на территории будущего Хазарского каганата были расселены народы самого разного этнического происхождения – иранцы (аланы и, вероятно, дагестанские гунны), германцы (готы), тюрки-огуры (хазары и, вероятно, также савиры), кавказцы, а также болгары, вопрос об этническом происхождении которых, как мне представляется, остается пока открытым.

В § 2. 2 «Образование Хазарского каганата» подробно рассмотрены все гипотезы и мнения исследователей относительно происхождения династии хазарских каганов и времени и обстоятельств образования Хазарского каганата (, , -Гусейнов, , К. Цукерман, и др.). Наиболее распространенной является точка зрения, согласно которой Хазарский каганат представлял собой один из осколков развалившегося Западного Тюркского каганата. Отмечу, что Тюркский каганат уже на заре своей истории оказался фактически разделенным на две части – восточную и западную; правитель Западного Тюркского каганата носил титул йабгу-каган и формально был подчинен правителю Восточного каганата, но de facto он находился в независимом от него положении. Опорой западного тюркского кагана являлись тюркские племена Средней Азии. Они были разделены на две конфедерации – нушиби и дулу, между которыми уже в последние десятилетия VI в. развернулась ожесточенная борьба за влияние в Западном Тюркском каганате.

На период правления Тонг-йабгу-кагана (619–630) приходится кратковременное усиление Западного Тюркского каганата. Тонг-йабгу-каган вступил в союз с византийским императором Ираклием (610–641) и подключился к военным действиям против Ирана, которые Византия вела на протяжении практически всего предыдущего столетия, а также в начале VII в. Еще до разгрома иранцев, союзники заключили договор, по которому Албания переходила под контроль Западного Тюркского каганата, а Картли (Иберия) – к Византии. После убийства Тонг-йабгу-кагана начались распри, которые привели к падению Западного Тюркского каганата. Приблизительно к этому периоду и относится образование Хазарского каганата.

Высказывались достаточно разные, порою диаметрально противоположные, точки зрения относительно обстоятельств и времени образования Хазарского каганата. Наиболее солидное обоснование имеют гипотезы и . По мнению второго из них, хазары уже в первой четверти VII в. имели собственного правителя, который лишь формально признавал верховную власть тюркского кагана, а в 30-е гг. того же столетия сам принял титул кагана[37]. При этом отрицал возможность генетических связей хазарских каганов с тюркским родом Ашина.

Согласно же гипотезе , наиболее вероятным основателем Хазарского каганата стал свергнутый западно-тюркский каган Иби Шегуй, бежавший вместе со своими сторонниками – тюрками из конфедерации нушиби – на запад; поддержку ему (или его ближайшему родственнику) оказали хазары (около 651 г.)[38]. Данная гипотеза представляется наиболее логичной и безупречно аргументированной, вследствие чего она получила поддержку целого ряда исследователей. В диссертации приведена дополнительная аргументация в пользу этой гипотезы.

Важное значение для реконструкции военно-политической структуры Хазарского каганата во второй половине VII – VIII в. имеет интерпретация названия упоминающегося в сочинении армянского историка Левонда (Г‛евонд; VIII в.) хазарского рода хат‛ирлит‛бер[39], которое в диссертации предлагается реконструировать как титул *хазар-эльтебер. Как известно, в Хазарском каганате, так же как и в Тюркском каганате, эльтеберами титуловались правители важнейших этнополитических объединений, находившихся в вассальной зависимости от кагана. Между тем, существование титула *хазар-эльтебер свидетельствует о том, что собственно хазары имели своего особого правителя, причем его политический статус de jure был таким же, как и у правителя Страны гуннов и правителя волжско-камских болгар, так как последние также титуловались эльтеберами. Этот вывод диссонирует со сведениями других источников, из которых следует, что хазары занимали в Хазарском каганате доминирующее положение.

Свидетельство Левонда о роде (=династии, то есть речь идет уже о давней традиции) хазар-эльтеберов неизбежно ломает сложившийся стереотип о значительных преференциях хазар в том государстве, которое в литературе привычно именуется «Хазарским каганатом». Но, в таком случае, как же следует относиться к данным тех источников, которые связывают кагана именно с хазарами? В контексте приведенных выше фактов, ответ на данный вопрос может состоять в том, что de facto хазары являлись наиболее могущественной этнополитической конфедерацией каганата, а также еще и в том, что хазары изначально оказали поддержку хазарским каганам и проявили себя наиболее последовательными сторонниками той ветви династии Ашина, которая около 651 г. обосновалась в Юго-Восточной Европе.

Существование титула «хазар-эльтебер» позволяет также выявить очень важный элемент доктрины власти хазарского кагана: поскольку каган не рассматривал себя в качестве правителя именно хазар, то можно говорить не столько о том, что хазарские каганы сохраняли традиции Тюркского каганата с его претензиями на господство над всем кочевым миром[40], сколько о претензиях хазарских каганов на преемственность Западному Тюркскому каганату[41]. В данном ракурсе, такие сочетания, как «Хазарский каганат» и «хазарский каган», становятся в значительной степени условными; правда, они все же необходимы, так как позволяют четко отличать эпоху Западного Тюркского каганата от эпохи «Хазарского каганата». Правомерность использования указанных сочетаний обусловлена и тем, что в реальности хазары играли важнейшую роль в военно-политической жизни каганата, и именно поэтому иноземные авторы нередко именовали правителя этого государства «каганом хазар».

Таким образом, можно утверждать, что предположение о том, что в период существования Хазарского каганата имела место консолидация различных кочевых групп Предкавказья вокруг хазар, не вполне соответствует действительности; правильнее было бы говорить о том, что такая консолидация происходила вокруг трона кагана, главной опорой которого являлись собственно хазары, причем говорить в данном случае следует не об этнической консолидации, а о политической.

§ 2. 3 называется «Собственно Хазария, ее локализация и география в письме царя Иосифа. Вопросы локализации городов Хазарского каганата». Дискуссии относительно этнической принадлежности различных археологических памятников эпохи Хазарского каганата пока не привели к какому-либо определенному результату. Основная проблема в данном случае состоит в убеждении, что хазары, являясь «имперским народом», были расселены по всей или почти по всей территории своей державы. Один из немногих хазароведов, подходивший к этой проблеме иначе, был . Им выдвигался тезис о существовании внутри Хазарского каганата обособленного хазарского этноса, но это положение было оставлено без убедительного обоснования. Между тем, данные письменных источников позволяют достаточно уверенно говорить о том, что хазары, по-крайней мере, до X в. продолжали сохранять свое этническое лицо, свою этническую территорию, и даже, как это было показано в предыдущем параграфе, имели своего особого правителя, титуловавшегося эльтебером и являвшегося вассалом хазарского кагана. Как можно предполагать, именно из института хазар-эльтеберов на рубеже VIII–IX вв. и развился институт хазарских беков или каган-беков.

Узурпация в IX в. почти всех властных полномочий кагана хазар-эльтебером, который с этого времени начинает титуловаться беком, не привела к решительным переменам в географии расселения хазар. Возможно, что хазарский этнический элемент и стал присутствовать в таких городах, как Таматарха, Саркел и др., игравших ключевую роль в контроле над торговыми путями, пересекавшими территорию Хазарского каганата, но, судя по всему, это были, прежде всего, чиновники.

Далее в § 2. 3 обосновывается точка зрения о том, что собственно Хазария представлена в письме царя Иосифа как совокупность трех областей, одна из которых имеет размеры 50 на 50 фарсахов, другая – 8 на 8 фарсахов, третья – 3 на 3 фарсаха. Об этом свидетельствует тот факт, что царь Иосиф описывает эти области отдельно от стран и народов, платящих ему дань.

Опубликованные мною ранее расчеты поисков местоположения Итиля, подверглись обоснованной критике , указавшего на ряд методологических недостатков[42]. Тем не менее, учет соответствующих замечаний, а также перепроверка этого результата с помощью еще одного, предложенного в диссертации способа расчета, приводят в ту же самую, рассчитанную ранее, точку наиболее вероятного местоположения Итиля (47° 45' восточной долготы и 45° 35' северной широты; эта точка лежит на территории, ныне затопленной Каспийским морем, напротив самых правых рукавов волжской дельты). При втором способе расчета 1 фарсах мною приравнивался 5 км, но если принять значение этой единицы за максимально возможное – 6 км, то место возможного местоположения Итиля упирается в Самосделкинское городище, где в последние несколько лет ведутся археологические раскопки в рамках «Хазарского проекта», руководимого .

Из проведенного в § 2. 3 анализа следует, что на протяжении всего периода существования Хазарского каганата собственно хазары обитали на Нижнем Тереке и близ древней дельты Волги. С учетом этого вывода, представляется целесообразным сохранять в дальнейшем за владением хазар-эльтебера название «Хазария» или «собственно Хазария» (территория Северо-Западного Прикаспия от нижнего Терека до г. Итиля и низовий Волги), а общую территорию тех стран и народов, правители которых состояли в вассальной зависимости от кагана, именовать «Хазарским каганатом» или «территорией Хазарского каганата».

В § 2. 4 «Первые хазаро-арабские военные столкновения» анализируются сообщения арабо-персидских историографов о продвижении в 22 г. х. (642-43 г.) арабов на Восточный Кавказ и захвате ими Дербента. Так, по сообщению ат-Табари, арабы, базируясь в Дербенте, совершали набеги в сторону Баланджара и даже города ал-Байда’. полагал, что в 642-43 г. атаки арабов на Баланджар были невозможны[43]. Однако, если учесть, что действия арабских войск в этот период отличались невероятной дерзостью, то вполне можно допустить, что арабы действительно могли совершать рейды в сторону Баланджара и даже к ал-Байда’, но эти походы носили скорее разведывательный, чем завоевательный характер. Что же касается города ал-Байда’, то речь в данном случае может идти не о ставке кагана, так как Хазарского каганата в этот период еще не существовало, а о хазарском городе, который спустя несколько лет и стал резиденцией правителя нового государства.

После первого покорения Дербента арабы так и не смогли удержать его, и спустя несколько лет им пришлось подчинять его вторично. В 651 г. арабы развернули крупное наступление на Армению, причем тогда же Салман ибн Раби‘а начал наступление на территорию Аррана (Албания). В сочинении ат-Табари сохранилось предание о захвате ‘Абд ар-Рахманом ибн Раби‘а Дербента в 30 г. х. (650-51 г.). Как мне представляется, это событие действительно могло иметь место, так как поход ‘Абд ар-Рахмана на Дербент мог явиться одним из эпизодов кампании, возглавлявшейся его братом Салманом. Необходимо также указать, что достоверность сообщению о взятии арабами Дербента в 30 г. х. придает еще одно предание, которым располагал ат-Табари. В нем под тем же 30 г. х. упоминается об ‘Абд ар-Рахмане как о наместнике ал-Баба. Надежность этих сведений подтверждается также приводимыми ат-Табари сведениями о производимых ‘Абд ар-Рахманом в этот период набегах в сторону Баланджара и на город ал-Байда’.

По данным ат-Табари, ‘Абд ар-Рахман на 9-м году правления халифа Османа (644–656), то есть в 653 г., достиг Баланджара и был там разбит «тюрками» и «жителями Баланджара». До настоящего времени к реконструкции хода этой кампании не привлекались данные Себэоса, а, между тем, они проливают свет на целый ряд фактов, связанных как с самим сражением, так и с этническим составом войск, силами которых арабам было нанесено поражение. По сообщению этого автора, арабское войско, которое было направлено на подчинение «Страны мидийской», то есть Адурбадагана, выступило затем «на север против народа, жившего у Каспийских ворот». Пройдя через «ущелье Джора», то есть через Дербент, арабы «опустошили всю страну при подошве гор и разбили многочисленное войско, вышедшее из врат гуннских, и составлявшее гарнизон той страны. Из стран тетальских выступило против них войско. Грянули друг на друга со страшной силой, и войско Исмаильтян понесло поражение от войск тетальских, которые разбили их и умертвили лезвием меча. Спасшиеся бегством не могли прорваться через ущелье, потому что другое войско шло на них с тылу. Поэтому они устремились в ущелья кавказских гор, и едва выползли по склонам их. И многие, спасшиеся от смерти, нагие и босые, пешие и раненые пришли в страны тисбонские [то есть в Ктесифон, бывшая резиденция сасанидских шаханшахов. – И. С.], на родину свою [имеется в виду город Басра в Ираке. – И. С.]» [44].

Автор датирует эти события тринадцатым годом правления византийского императора Константина II, то есть 653-54 годом. Сопоставление этой даты с той, которую приводят арабо-персидские историографы – 32 г. х., то есть 652-53 г., позволяет уточнить ее – 653 г. [45]

Можно полагать несомненным, что в цитировавшемся сообщении Себэоса «врата гуннские» соответствуют Баланджару. Надо полагать также, что под указанными «вратами» подразумевался горный проход, то есть ущелье, вход в которое и контролировали фортификации Баланджара. О том, что военные действия проходили в гористой местности, свидетельствуют и последующие слова Себэоса о том, что «спасшиеся бегством не могли прорваться через ущелье». Кстати, у ал-Балазури в связи с поражением арабов у стен Баланджара также упоминается об ущелье, на что уже обращалось внимание [46]. Ею же к исследованию данного вопроса было привлечено сообщение ат-Табари о назначении Салмана ибн Раби‘а в 32 г. х. (652-53 г.) правителем «проходов Баланджара» [47] (это назначение предполагало предстоящее подчинение Салманом этих проходов). Здесь, несомненно, подразумеваются «горные проходы». По мнению , речь может идти «о перевальных путях, на пути к которым стоял г. Баланджар» [48]. Это предположение, на мой взгляд, является наиболее вероятным, хотя вполне возможно, что под этими проходами могли пониматься устья нескольких горных ущелий, выходящих на равнину. Нельзя также не согласиться с мнением о том, что «Баланджар…, по всей вероятности, находился в стороне от Прикаспийской трассы, в предгорьях, на пути к кавказским перевальным путям»[49].

Сопоставление цитировавшегося текста Себэоса с данными ат-Табари позволило реконструировать ход событий у Баланджара. Далее в § 2. 4 обосновывается, что у Себэоса под тетальцами подразумеваются западные тюрки. Отсюда следует, что упоминание этим автором тетальцев в связи с разгромом арабского войска на Восточном Кавказе свидетельствует о том, что свергнутый каган Иби Шегуй бежал в Северо-Западный Прикаспий с частью западных тюрков из конфедерации нушиби. Данный вывод, в свою очередь, свидетельствует о том, что военно-политической опорой первого хазарского кагана являлись, прежде всего, тюрки-нушиби, мигрировавшие вместе с ним в Северо-Западный Прикаспий. Вероятнее всего, их было сравнительно немного, во всяком случае, несопоставимо меньше, чем хазар, так как несколько позднее источники начинают именовать правителя нового каганата «каганом хазар» (см. выше §

§ 2. 5 носит название «Расширение территории Хазарского каганата. Хазаро-албанские и гуннско-албанские отношения во второй половине VII века». Из «Истории страны Алуанк‛» известно, что в 662-63 г. какой-то хазарский отряд вторгся в Албанию, но великому князю Албании Джуаншеру удалось разбить их. В 664-65 г. на Албанию напало уже многочисленное войско дагестанских гуннов во главе с их князем, носившем титул алп‛-илит‛уер (< тюркск. алп-эльтебер). Гунны захватили большую добычу, после чего алп‛-илит‛уер направил к Джуаншеру своих братьев для переговоров. Был заключен союз, который был скреплен династическим браком – Джуаншер женился на сестре гуннского князя. По мнению , заключение этого союза носило антиарабскую направленность[50], и, как можно предполагать, эти действия князя дагестанских гуннов являлись частью внешнеполитической линии хазарского кагана.

Не позднее 679 г. хазарами был разбит князь Аспарух, после чего тот вместе с частью болгар мигрировал в Нижнее Подунавье. Вследствие этого власть хазарского кагана распространилась на Приазовье и значительную часть Северного Причерноморья. В этой зоне границы Хазарского каганата подошли к крымским владениям Византийской империи. Оба государства являлись естественными союзниками: их объединяло, прежде всего, то, что безопасность византийских владений в Крыму теперь зависела от отношений с хазарами, и, кроме того, обе державы связывал враждебный настрой в отношении халифата, так как значительная часть Византийской империи была завоевана арабами, а хазары также успели подвергнуться их агрессии. Однако, если при хазарском дворе понимание необходимости взаимного сближения пришло довольно быстро, то византийцам понадобилась на это немало времени. Одной из точек преткновения во взаимоотношениях двух держав стала Албания.

В августе 685 г. крупное хазарское войско через Дербент ворвалось в Закавказье. Правители Армении, Албании и Картли погибли в стычках с хазарами. Хазары захватили огромную добычу и наложили дань на Албанию. Претензии хазарского кагана на обладание Албанией объяснялись тем, что он рассматривал себя в качестве легитимного преемника западных тюркских каганов, один из которых, как было сказано выше, еще в 627 г. заключил с Византийской империей договор о переходе территории Картли к Византийской империи, а Албании – к Западному Тюркскому каганату. Рассматривая Албанию как свою наследственную данницу, хазарские каганы продолжали демонстрировать свои притязания на нее и в течение последующих нескольких десятилетий.

По мнению , поддержанному и , набег 685 года имел целью пресечь политическую интеграцию «царства гуннов» с Албанией[51]. Однако, поскольку объектом хазарского нападения в 685 г. стали не только Албания, но также Армения и Грузия, то вторжение было нацелено на выполнение иных политических задач. Важнейшая из них состояла в установлении прямого господства над Албанией. Другая, не менее важная задача состояла в расширении сферы политического влияния в Закавказье – именно влияния, а не господства, так как, опираясь на договор западно-тюркского кагана с императором Ираклием от 627 года, хазары могли притязать на территорию Албании, но их претензии на Армению или Картли безнадежно испортили бы отношения с Византией. Кстати, тот факт, что хазары не намеревались подчинять себе Армению, явно следует из данных Левонда: хазары разграбили страну, после чего покинули ее. Атаку на Армению и Грузию можно объяснить стремлением заявить о себе как о великой державе, имеющей свои интересы в Закавказье.

К 685 г. относится заключение между халифом ‘Абд ал-Маликом (685–705) и императором Юстинианом II (685–695, 705–711) мирного договора, одна из статей которого предусматривала равный раздел между двумя державами дани, получаемой с Кипра, Армении и Картли[52]. Заключение этого договора состоялось уже после хазарского рейда в Закавказье – в нем не упомянута Албания, что является свидетельством того, что халифу и императору было известно об установлении хазарами контроля над этой страной.

В конце лета 686 г.[53] войска Юстиниана II, грубо нарушив договор с арабами, выступили на Кавказ. Им удалось занять Армению, Иберию, Албанию, Буканию и Мидию. Последние две области соответствуют территории провинции Азербайджан, причем Букания локализуется в Муганской степи (в средневековых арабоязычных источниках – Мукан)[54]. Византийцы собрали дань с этих стран, перебили находившихся там арабов и вернулись назад[55].

В 688 г. император Юстиниан II возглавил новое вторжение в Армению[56]. Действия византийцев и на этот раз затронули Албанию: сыновья великого князя Албании Вараз-Трдата были отправлены заложниками в Константинополь[57], на страну была наложена дань. Юстиниан II удерживал за собой Закавказье до 692 г., когда византийская армия потерпела поражение от арабов в Малой Азии[58]. Тогда же Мухаммад сын халифа ‘Абд ал-Малика вторгся в Армению и подчинил ее[59]. Таким образом, конфронтация одновременно с халифатом и каганатом привела кавказскую политику Юстиниана II к фиаско. Что же касается хазарского кагана, то он, судя по всему, отложил свои намерения относительно Албании до лучших времен, предпочитая не ввязываться в борьбу с арабами. Во всяком случае, в последующие два десятилетия хазары не предпринимали каких-либо крупных акций в Закавказье.

Глава 3 «Хазаро-арабские военно-политические отношения в первой половине VIII века» структурно состоит из шести параграфов. В § 3. 1 «Формирование хазаро-византийского антиарабского альянса» анализируются сообщения патриарха Никифора и Феофана Исповедника о свержении императора Юстиниан II, его ссылке в Херсон и бегстве оттуда к хазарскому кагану, который выдал за него замуж свою сестру и разрешил им поселиться в Фанагории. Эти события вынудили императора Тиберия III Апсимара (698–705) направить к хазарам несколько посольств с просьбой о выдаче Юстиниана II. Надо полагать, что это были первые византийские посольства, посетившие ставку хазарского кагана. И, как можно предполагать, сам факт посещений хазарского двора византийскими послами значительно поднял престиж власти кагана, как внутри страны, так и на международной арене.

В ходе последующих военно-политических событий, проанализированных в параграфе, между империей и каганатом в начале VIII в. были установлены прочные союзнические отношения – теперь обе державы могли сконцентрировать свои усилия на борьбе с нараставшей арабской экспансией.

§ 3. 2 носит название «Начало хазаро-арабской войны 706–737 годов». События, развернувшиеся на Восточном Кавказе в первой половине VIII в. вылились в длительные военные действия, продолжавшиеся с 706 по 737 гг. В 737 г. эта война была завершена заключением мира, который сохранялся более четверти века.

Военное предводительство арабов в этой войне осуществляли наместники халифа в двух закавказских странах – Армении (араб. Арминийа) и Азербайджане (араб. Азарбайджан). Как правило, эти посты совмещались. В разное время на этот пост назначались знаменитые арабские полководцы – Маслама ибн ‘Абд ал-Малик (в 708 – 722–23 гг., затем в 725-26 – 728-29 гг. и в 730 – 732-33 гг.), Малак ибн Сафар ал-Бахрани (в 722–723 гг.), ал-Джаррах ибн ‘Абдаллаха ал-Хаками (в 720-21 г., затем в 723 – 725-26 и в 728-29 – 730 гг.), Са‘ид ибн ‘Амр ал-Хараши (в 733 – около 734-35 гг.) и Марван ибн Мухаммад (около 734-35 – около 743 гг.). Суммированные в недавней работе [60] данные источников относительно периодов правления арабских наместников на Кавказе в настоящей диссертации существенно откорректированы и дополнены.

Начало второй хазаро-арабской войны относится к 706 г. Реконструкция этих событий, построенная на анализе сообщений Левонда, ал-Куфи и «Истории страны Алуанк‛», выглядит следующим образом. Вскоре после своего возвращения на трон, Юстиниан II склонил правителя Армении Смбата Багратуни к восстанию, пообещав предоставить военную помощь. Хазары, воспользовавшись восстанием в Армении, ввели войска в Албанию. Арабский наместник Мухаммад ибн Марван направил против армян ‘Убайдаллаха с 10-тысячным войском, а сам с 40-тысячной армией прошел маршем к Дербенту, вытеснив хазар из Албании. Там Мухаммад узнал о разгроме войск ‘Убайдаллаха. Мухаммаду пришлось вернуться из Дербента в Армению, где он нанес поражение объединенным армяно-византийским войскам.

В первые осенние месяцы 708 г.[61] Маслама захватил Дербент, намереваясь, по всей видимости, устрашить хазар. Однако, сразу после того, как Маслама вместе со своими войсками был переброшен на византийский фронт, хазары снова заняли Дербент и оккупировали Албанию. В первые осенние месяцы 710 г. Маслама снова подступил к городу и взял его штурмом[62]. По его приказу южная городская стена была разрушена. По всей видимости, Маслама не особенно рассчитывал, что арабскому гарнизону, оставленному в Дербенте, удастся удержать город, а после его, Масламы повторного возвращения к Дербенту ему легче будет отбить его у неприятеля. В этих расчетах Маслама оказался прав: как только он покинул Дербент, хазары снова овладели городом[63].

В 95 г. х. (713-14 г.) Маслама совершил еще один поход на Восточный Кавказ. Он занял округа Ширван, Хизан, Лайзан и город Сул, а затем захватил Дербент. Городская часть Дербента была превращена в развалины. Как было показано , с этим же рейдом связано и сообщение Левонда, ошибочно датированное последним 716-17 годом[64]. Сопоставление этих данных позволяет реконструировать ход кампании.

После 713-14 г. силы Арабского халифата в течение нескольких лет были скованы войнами на других направлениях арабской экспансии и, в частности, против Византии. Так, Маслама прошел через Малую Азию к Константинополю и взял его в осаду. Положение византийской столицы было критическим, однако, холодная зима 99 г. х. (717-18 г.) и недостаток продовольствия вынудили арабов отступить от Константинополя[65]. В том же 99 г. х. 20-тысячное хазарское войско вторглось в Армению и Азербайджан[66]. По всей видимости, этот рейд был призван отвлечь арабские войска от дальнейшего наступления в Малой Азии, и, как считал , эта атака сыграла важную роль в последовавшем за этим решении Масламы отступить от Константинополя[67]. На этом военные действия между халифатом и каганатом прекратились на несколько лет.

§ 3. 3 носит название «Хазаро-арабские военные кампании в 720–730 годы». В нем обращается, в частности, внимание на очень краткое и не вполне ясное сообщение ат-Табари, датированное 103 г. х. (721-22 г.): «В этом году тюрки совершили поход на ал-Лан»[68], то есть Аланию. В этой связи необходимо отметить, что источники не позволяют установить, входила ли Алания до 721-22 г. в состав Хазарского каганата? В § 3. 3 обосновывается мнение о том, что анализируемое сообщение ат-Табари является обрывочным (в его сочинении информация обрывочного характера встречается нередко), и что оно должно иметь связь с событиями арабо-хазарской войны. Включение этой информации в труд ат-Табари должно предполагать, что военная акция хазар была вызвана предыдущими действиями арабских военачальников, причем представляется наиболее вероятным, что накануне этих событий арабы попытались склонить алан на свою сторону и, возможно даже, привлечь их к военному союзу против Хазарского каганата.