Россия и мир: 2006 (стр. 2 )

Четко выраженный "унилатерализм" американской внешней и военной политики, склонность опираться прежде всего на уникальный военный потенциал, характерные для первого срока пребывания нынешней администрации в Белом доме, свидетельствовали, как казалось, об ее ориентации на сугубо традиционные методы и средства обеспечения международной и национальной безопасности. Это привело к ряду крупных просчетов. В частности, США инициировали военную операцию в Ираке, породившую крайне тяжелый и запутанный внутренний конфликт в этой стране, не имеющий, судя по всему, быстрого решения. Осложнились отношения с рядом влиятельных европейских государств. Во многих странах, в том числе союзных США, усилились антиамериканские настроения.

Вместе с тем Вашингтон продемонстрировал некоторую способность извлекать уроки из собственных ошибок и корректировать внешнеполитические установки. В 2005 г. в американской внешней политике появились новые моменты, свидетельствующие об адаптации (возможно, вынужденной) к мировым реалиям. Есть основания ожидать, что наметившиеся тенденции сохранятся и в 2006 г.

3.1. Американская внешняя политика: новые моменты

В начале второго срока администрации Дж. Буша были сменены некоторые ключевые фигуры в руководстве Государственного департамента и Министерства обороны. Так, заместитель министра обороны Пол Вулфовиц был рекомендован и затем утвержден президентом Мирового банка, а заместителя Государственного секретаря Джона Болтона назначили представителем США в Организации Объединенных Наций. Оба они принадлежат к наиболее ярким и знаковым фигурам радикального неоконсервативного крыла в американском истеблишменте и ассоциировались с самыми дискуссионными и критикуемыми элементами стратегии США на мировой арене. Вместе с членом "внутреннего круга" президента Дж. Буша Кондолизой Райс, возглавившей Государственный департамент, к руководству американской дипломатией были привлечены Poберт Зеллик, Николас Бернс, Кристофер Хилл и некоторые другие деятели, считающиеся сторонниками более умеренной, осмотрительной и осторожной внешней политики.

Кадровые изменения явились, как можно предположить, одним из элементов коррекции внешнеполитического курса. В линии США на повсеместное утверждение собственных норм и ценностей методы силового давления стали дополняться поисками компромиссных решений. Появились признаки того, что идеологизированный неконсервативный радикализм во внешней политике начинает уступать место, пока частично, "политическому реализму" в его нынешней, "постмодернистской" форме.

В подавляющем большинстве аналитики и политические деятели объясняют изменения, происходящие в американской внешней политике, тем, что США увязли в Ираке. Действительно, развернутый там 150-тысячный контингент вооруженных сил оказывается вовлеченным в многочисленные и изнурительные мелкие стычки с противниками оккупации; связанные с этим расходы достигли исключительно высокого уровня; увеличиваются потери личного состава. К этому необходимо добавить растущее недовольство американского общества затяжной войной в Ираке и некоторыми другими аспектами политики республиканской администрации. Все это блокирует решительные, в том числе силовые действия в других регионах, где затронуты жизненно важные интересы Соединенных Штатов.

Возникает и все больше вопросов относительно принятых в недавнем прошлом стратегических решений по строительству американских вооруженных сил. С одной стороны, ориентация на массированную разработку и форсированное внедрение высокотехнологичных неядерных систем оружия, связи, разведки и управления войсками, ставшая главным направлением "революции в военном деле", выглядит оправданной: американские вооруженные силы смогли в считанные дни разгромить сильную по традиционным критериям армию Саддама Хусейна. Но, с другой, - оснащенные по последнему слову техники американские войска оказываются малоэффективными в условиях контртеррористической войны в иракских городах, афганских горах и пустынях. Между тем именно контртеррористические операции и другие "неконвенциональные" конфликты и войны с участием США и иных развитых государств считаются военными аналитиками наиболее вероятными в ближайшие десятилетия.

Развитие событий в Ираке и Афганистане показывает, что военная победа над террористическими и репрессивными режимами—лишь первый шаг в достижении политических целей войны. За ним должен следовать длительный и сложный этап формирования нового режима – эффективного, двигающегося к демократии, способного обеспечить правопорядок и жизненные потребности населения. Для решения этих задач Соединенным Штатам полезна – а может быть, и необходима – политическая, экономическая, кадровая и организационная поддержка и помощь союзников и партнеров.

Ослаблению в 2005 г. позиций республиканской администрации способствовала крупнейшая природная катастрофа – обрушившийся на США ураган "Катрина". Беспокойство в американском истеблишменте и в обществе в целом вызвала неспособность властей, в том числе федеральных, осуществить превентивные меры по снижению числа жертв, предпринять эвакуацию Нового Орлеана, обеспечить в оставленном городе закон и порядок. Немедленно встал вопрос: какова может быть эффективность действий властей, если страна столкнется не с природным бедствием, о котором было известно заранее и к которому можно было подготовиться, но, например, с крупным террористическим актом с применением оружия массового поражения? Это усугубило недовольство значительной части американского общества нынешним руководством страны. Показатель одобрения деятельности президента Дж. Буша сократился к началу осени 2005 г. до 40 процентов.

Вовлеченность в затяжной конфликт в Ираке со всеми прямыми и косвенными последствиями этого и осложнение внутриполитических позиций администрации Дж. Буша стали основными факторами коррекции внешнеполитического поведения США. Оно, как представляется, ориентировано на решение следующих задач:

Предотвратить осложнение ситуации вокруг тех проблем, которые сильнее всего затрагивают интересы США. В частности, Вашингтон сегодня хотел бы избежать необходимости жестко реагировать на эскалацию Пхеньяном корейского ядерного кризиса или на обструкционистские действия нового руководства в Тегеране, направленные на срыв международных усилий по ограничению иранской ядерной программы. Укрепить политические и военные позиции США в регионах, представляющих для них особый интерес, путем установления и развития контактов, партнерских и союзнических отношений с государствами, играющими в этих регионах важную геостратегическую роль. Соединенные Штаты прилагают серьезные усилия для расширения списка стран, с которыми устанавливаются партнерские отношения в экономической и военно-политической области.

В частности, в марте 2005 г. было принято решение о продаже Пакистану боевых самолетов F-16, предоставлении ему в  гг. экономической помощи в размере 3 млрд. долл., в том числе для стабилизации режима Мушараффа. Наряду с этим, Вашингтон стремится установить тесные военно-политические отношения с Индией, готов предоставить ей новейшие военные технологии. В основе своей эта политика нацелена на то, чтобы индийские устремления в регионе и за его пределами не препятствовали США в достижении их стратегических целей в бассейне Индийского океана и в Южной Азии.

3.2. Приоритеты и установки внешней политики США в 2006 г.

Стратегические приоритеты американской внешней политики в 2006 г. вряд ли сколько-нибудь существенно изменятся по сравнению с теми, что определяют стратегию США на мировой арене в последние годы. Эти приоритеты обусловлены как особенностями глобальной экономической и военно-политической обстановки и тенденциями ее развития, так и спецификой ее восприятия американским истеблишментом и общественным мнением. Вместе с тем появились некоторые новые нюансы в соотношении различных направлений внешней политики США, обозначились новые моменты в подходах Вашингтона к актуальным международным проблемам.

"Большой Ближний Восток"

Как и ранее, центральное место в системе американских стратегических приоритетов будет играть обширный регион, протянувшийся от атлантического побережья Северной Африки на западе до китайского Синьцзяна на востоке, совпадающий в основных своих границах с ареалом распространения ислама. Его сердцевину часто называют "большим Ближним Востоком". К нему относят собственно Ближний Восток, Иран, Пакистан и Афганистан, а также новые независимые государства Центральной Азии и Южного Кавказа. В этой зоне находятся крупнейшие на планете запасы нефти и газа. Одновременно именно там формируются, набирают силу и создают свои опорные базы наиболее опасные террористические движения начала XXI века, происходит распространение оружия массового поражения, сосредоточены острые трудноразрешимые конфликты, существуют экстремистские режимы и политические силы, действующие под влиянием агрессивных тоталитарных идеологических установок в русле ислама.

Центральным элементом политики США в зоне "большого Ближнего Востока" останется Ирак. Стратегия и характер практических действий США в этой стране не претерпят сколько-нибудь серьезных изменений. Соединенные Штаты не смогут добиться решительного перелома ситуации в стране. Вместе с тем Вашингтон не пойдет на заметное увеличение численности своего контингента там и, тем более, не начнет вывода войск из Ирака. Последнее будет, во-первых, означать провал ключевой стратегической линии США, признание того, что в начале 2003 г. была совершена грубейшая политическая ошибка, имеющая тяжелые последствия, а потери человеческих жизней и ресурсов оказались бесцельными. Во-вторых, значительные районы Ирака (прежде всего суннитские провинции) окажутся под полным или частичным контролем исламистских террористических группировок. В итоге в 2006 г. будет продолжена нынешняя линия на постепенное утверждение в Ираке режима, содействие его усилиям добиться поддержки населения и обеспечить в стране порядок.

В 2005 г. США поддержали действия "европейской тройки" по решению иранской ядерной проблемы. Как представляется, суть американской и европейской линии в том, чтобы при помощи дипломатических переговоров и экономических рычагов максимально замедлить осуществление иранских ядерных проектов, прежде всего связанных с обогащением урана и получением в перспективе способности переработки отработанного ядерного топлива.

Не исключен и расчет на самодискредитацию пришедшей к власти в Иране группировки, включающей в себя как "традиционных" консерваторов, так и недавно появившихся на политической арене воинствующих исламских радикалов популистского толка во главе с Махмудом Ахмади-Нежадом. Если их одиозная внутренняя и внешняя политика вызовет растущее противодействие в стране, это способно привести к переменам в расстановке сил и даже в политической системе Ирана. В результате к власти могут прийти светские круги, ориентирующиеся на проведение более осторожной политики, в том числе и в ядерной области.

Главная задача американской политики в отношении палестино-израильского конфликта—не столько добиться его разрешения (при существующих расхождениях сторон по принципиальным вопросам это просто нереально), сколько предотвратить его новое обострение. Как и в 2005 г., Соединенные Штаты будут оказывать давление на израильские власти с тем, чтобы сделать их более податливыми к требованиям палестинцев. Предполагается, что это может укрепить позиции умеренных палестинских кругов, в том числе нынешнего руководства Палестинской национальной администрации. Поддерживая Махмуда Аббаса, Вашингтон будет и далее подталкивать его к решительным действиям против палестинских террористических группировок.

В 2005 г. к названным ключевым направлениям американской политики в зоне "большого Ближнего Востока" добавилась новое – сирийское. Есть все основания ожидать, что в 2006 г. США будут активно добиваться принципиальных изменений в сирийской внутренней и внешней политике. Судя по всему, в начале 2006 г. президент Башир аль-Ассад будет поставлен перед тяжелым выбором: либо выдать Ливану нескольких наиболее влиятельных членов сирийского правящего клана, уличенных в убийстве Рафика Харири, либо оказаться под жесткими международными санкциями. И в том, и в другом случае позиции сирийского руководства внутри страны окажутся серьезно подорванными и оно, как рассчитывают в Вашингтоне, будет вынуждено отказаться от антизападного и антиизраильского курса. В противном случае может произойти "коррекция режима", и к власти в Сирии придут группы, лояльно относящиеся к США. Нельзя исключать и применения со стороны Соединенных Штатов военной силы против Сирии – по сценарию, повторяющему в своих основных чертах операцию против режима Милошевича в Югославии.

Смена стратегических установок сирийского режима (или смена режима как такового) существенно изменит положение дел в регионе в целом. Сократится тыловая и политическая база палестинских и иракских террористических организаций. Иран потеряет близкого союзника. Улучшатся, соответственно, позиции умеренных палестинских группировок и шансы на стабилизацию ситуации на территориях, подконтрольных Палестинской национальной администрации.

Трансатлантические отношения

В 2005 г. Вашингтону удалось в значительной мере устранить противоречия и разногласия, отравлявшие отношения США с Францией и Германией в связи с войной в Ираке. Возможно, это стало наиболее крупным достижением американской дипломатии последнего времени. Характерным проявлением нового подхода Соединенных Штатов к отношениям с европейскими союзниками стала поддержка Вашингтоном позиции "европейской тройки" по иранской ядерной проблеме.

Европейское направление останется весьма важным в американской политике и в 2006 г. Сверхзадача, поставленная Вашингтоном на этом направлении, - обеспечение максимальной поддержки со стороны союзников по НАТО интересов и действий США в зоне "большого Ближнего Востока". Однако достижение этой цели сталкивается со значительными сложностями.

Сохраняющиеся расхождения американского и европейского подхода к актуальным международным проблемам дополняются трудностями, с которыми сталкивается Европейский Союз. Конституционный кризис в ЕС; сложности, связанные с проблемой вступления в него Турции; будущее Косово; нарастающая напряженность в отношениях с мусульманскими диаспорами – все это подталкивает государства ЕС к тому, чтобы концентрировать внимание, прежде всего, на собственных проблемах. Единственным исключением является иранская ядерная программа, поскольку обретение Ираном ядерного оружия приведет к тяжелым последствиям на Ближнем Востоке, спровоцирует нестабильность в зоне Персидского залива, что немедленно приведет к острому энергетическому кризису.

Дальний Восток

Важное, но, скорее всего, не самое приоритетное место в американской внешней политике в 2006 г. будет занимать Дальний Восток. Урегулирование корейского ядерного кризиса – наиболее острой международной проблемы в Азиатско-Тихоокеанском регионе – постепенно сдвигается вниз в списке первостепенных приоритетов американской внешней политики. Это определяется несколькими обстоятельствами.

Вовлеченность в Ираке отвлекает внимание и ресурсы США от Дальнего Востока. В свою очередь Пхеньян, блокируя заключение какого-либо приемлемого соглашения об отказе КНДР от ядерного оружия, не рискует идти на масштабное обострение ситуации на Корейском полуострове. КНДР реализует, скорее, линию на затягивание переговоров, но не на радикальную эскалацию кризиса. При этом эффективные экономические санкции против Северной Кореи, ее международная изоляция невозможны без реальной поддержки со стороны Китая и Южной Кореи. Но последние не готовы участвовать в них.

США будут и далее добиваться политического решения корейского ядерного кризиса. Но его непременными условиями являются, во-первых, ликвидация северокорейского ядерного оружия и объектов для его разработки и производства, в том числе производства ядерных оружейных материалов. Во-вторых, необходимо исключить или, по крайней мере, минимизировать риск возобновления ядерных оружейных программ в случае, если КНДР выйдет из будущих соглашений об отказе от ядерного оружия. Со своей стороны, КНДР не готова принять такие условия. Иными словами, корейский ядерный кризис оказался в известной мере замороженным.

Крупная военная акция США против Северной Кореи маловероятна. Она возможна лишь в ответ на неустранимую политическими и дипломатическими средствами угрозу применения северокорейского ядерного оружия или развязывания "большой" войны на Корейском полуострове. Вместе с тем США могут пойти на другие формы использования силы против КНДР – например, путем введения морской и воздушной блокады. Эскалации напряженности в зоне Корейского полуострова в 2006 г. может быть дан толчок и вследствие эвентуального столкновения северокорейских и американских вооруженных сил в случае перехвата корабля или самолета КНДР, заподозренного в перевозке ядерного оружия, материалов или оборудования для их производства. Нельзя также исключить американское и южнокорейское военное вмешательство в Северной Корее в случае возникновения там хаоса в результате краха режима, что может привести к попаданию ядерного оружия в руки безответственных и авантюристических элементов.

"Ядерное домино" в регионе (которое, прежде всего, ассоциируется со сценарием ядерного вооружения Японии) стратегическим интересам США, по сути дела, не угрожает. Возможно, даже отвечает этим интересам, поскольку речь шла бы о создании серьезного военного противовеса растущей военной мощи Китая. Последний рассматривается если не всей, то значительной частью американской элиты как соперник, а может быть, и будущий противник США в Азиатско-тихоокеанском регионе.

Но в 2006 г. американо-китайские отношения останутся, как можно предположить, в сравнительно стабильном состоянии. В них вряд ли возникнут острые проблемы, требующие первостепенного внимания Вашингтона и принятия со стороны США серьезных мер. Однако к концу десятилетия такая ситуация может измениться в случае обострения ситуации вокруг Тайваня.

В этих условиях подход США к основным проблемам региона будет направлен на достижение нескольких целей.

Предотвращение обострения военно-политической обстановки в Северо-Восточной Азии и в районе Тайваньского пролива. Союзнические обязательства перед Японией и Южной Кореей, а также недопущение китайского силового давления на Тайвань будут оставаться константами политики Вашингтона. Однако втягивание в вооруженные конфликты на этой почве будет, по-видимому, рассматриваться как крайне нежелательное. Купирование эвентуальных дестабилизирующих "выбросов" на почве ядерной проблематики на Корейском полуострове. Таковые могут возникнуть в связи с необходимостью крупномасштабного, в том числе силового вмешательства в ответ на проведение КНДР ядерных испытаний, а также с целью не допустить передачу северокорейским руководством ядерного оружия, либо соответствующих материалов или технологий террористическим группировкам или враждебным США режимам. Наращивание боеспособности американских войск, дислоцированных в регионе, совершенствование военного взаимодействия с Японией и Южной Кореей. Американские войска в Южной Корее передислоцируются в районы, находящиеся вне зоны обстрела северокорейской артиллерии. С Токио достигнуто соглашение о существенном усилении взаимодействия американских и японских вооруженных сил, базировании на постоянной основе в Иокосуке американского авианосца, начале развертывания в 2007 г. американской противоракетной обороны в Японии. Поддержание нормальных отношений с Китаем, в том числе для использования китайского влияния на Пхеньян в интересах стабилизации военно-политической обстановки в регионе.

Американо-российские отношения в 2006 г.

Отношения с Россией занимают сравнительно незначительное место в американской внешней политике. Теоретически и США, и Россия заинтересованы в конструктивном развитии партнерства и сотрудничества, прежде всего, в совместном противодействии международным террористическим сетям и группировкам, а также предотвращении распространения оружия массового уничтожения. Такое сотрудничество остается элементом декларируемых позиций двух государств.

Но в Вашингтоне не могут не замечать, что в российском истеблишменте все более утверждаются скептические, негативные и даже враждебные в отношении США настроения. Соединенные Штаты рассматриваются скорее как соперник и потенциальный противник, чем как партнер в совместной борьбе с общими угрозами. В частности, в Москве восприняли как большой успех российской дипломатии требование узбекского руководства о выводе американской военно-воздушной базы из Ханабада. Не менее показательны обозначившиеся в последнее время тенденции развития российско-китайских контактов в военно-политической и военной областях – в них явно просматривается антиамериканская компонента. Далеко не просто складываются российско-американские взаимоотношения применительно к двум наиболее актуальным проблемам ядерного распространения – корейской и иранской.

В результате в США все чаще высказываются сомнения касательно того, насколько перспективна линия на сотрудничество с Россией. Вместе с тем американское руководство считает серьезное обострение отношений с Москвой контрпродуктивным для интересов Соединенных Штатов. Большой вопрос – где проходит та черта, после которой негативные изменения в настрое американских политических кругов касательно отношений с Россией способны приобрести необратимый характер. В сфере нераспространения ядерного оружия эту черту могут, к примеру, обозначить поставки Ирану или КНДР ракетных технологий, поддержка военных ядерных программ (или программ двойного назначения).

Кроме того, источником напряженности в российско-американских отношениях могут стать в 2006 г. выборы в Белоруссии. США, как и другие западные страны, будут поддерживать антилукашенковскую оппозицию, тогда как Москва, скорее всего, выступит на стороне нынешнего белорусского лидера, который не собирается уступать власть кому бы то ни было. В каких-то чертах может оказаться воспроизведенной ситуация, возникшая в Украине и вокруг нее в конце 2004 г. Представляется, однако, что США, как и ведущие европейские страны, не будут склонны сорвать установившееся "нестабильное равновесие" в отношениях с Россией ради поддержки белорусской оппозиции, если только в стране не будут развязаны массовые политические репрессии.

4. ЕВРОПЕЙСКИЙ СОЮЗ: ВРЕМЯ ИСПЫТАНИЙ

В 2005 г. Европейский Союз прошел через ряд серьезных испытаний. Различной глубины кризисы проявились практически на всех ключевых направлениях его развития – институциональном, социально-экономическом, внешнеполитическом, внешней и внутренней безопасности. После десятилетий поступательного движения к углублению интеграции и ее расширению, а также ясного и согласованного целеполагания, соответствующего интересам интеграционного сообщества в целом и отдельных стран-членов, ЕС вошел в фазу неопределенности в своем развитии. Продолжительность этого периода будет зависеть от позиции отдельных стран-членов и их готовности к решению общих проблем. В то же время к скорейшему определению формата дальнейшего развития ЕС будут подталкивать извне – его ближайшие соседи, партнеры в других регионах мира, вызовы глобализации.

Для России состояние неопределенности Евросоюза не является серьезной проблемой или тем более угрозой. Нынешний этап может быть использован Россией для укрепления позиций и создания условий для дальнейшего продвижения по тем направлениям сотрудничества с ЕС, которые соответствуют российским национальным интересам. Более того, возникшая пауза позволяет точнее сформулировать и скорректировать цели России во взаимодействии с ЕС, найти оптимальное решение т. н. "проблемы 2007".

4.1. Кризисные явления

На институциональном уровне проблемы, накапливавшиеся годами и мультиплицированные в итоге масштабного раунда расширения 2004 г., нашли выражение в провале ратификации Конституционного договора ЕС ("Конституции для Европы") во Франции и Голландии. Неудача конституционного проекта – это, прежде всего, выражение негативной реакции внутри ЕС на процесс расширения интеграционной группировки, его социально-экономические последствия. Вместе с тем в прогнозе ФПИИ на 2005 г. отмечалось, что такой сценарий вел бы к ослаблению ЕС как интегрального политического актора в международных делах.

Существенное влияние на развитие политических процессов в ЕС могут оказать и некоторые события, происшедшие в 2005 г. на национальном уровне – прежде всего выборы в Германии и Польше. Эти две страны относятся к числу лидеров – соответственно старого ядра ЕС и группы его новых членов. Как показали выборы, политический маятник в Европе качнулся вправо. Но при этом экономических либералов сменили политики, выступающие за усиление государственного регулирования экономики—прежде всего путем повышения налогов.

Победа правых консерваторов свидетельствует, прежде всего, о недовольстве электоратов социально-экономической политикой, приведшей к устойчиво высоким показателям безработицы (в Польше до 18-20%, в Германии до 12%). Причем, по оценкам экспертов, она носит не циклический, а структурный характер, составляя в среднем в зоне евро – 13 странах ЕС – 8,4%. Снизились темпы экономического роста – в Германии рост ВВП составил 0,8%.

Не менее серьезным сигналом для Европейского Союза является и выразившееся в ходе выборов разочарование во внутренней и внешней политике предыдущих правительств, в составе которых было много энтузиастов евроинтеграции. Особенно отчетливо европессимизм проявился в Польше, где победа правых оказалась возможной вследствие того, что значительная часть населения негативно оценивает результаты членства в ЕС. При этом наиболее существенный вклад в развитие этого политического вектора внесли немолодые жители сельских районов с невысоким образовательным уровнем – хотя, как ни парадоксально, именно крестьяне получили наибольшие дивиденды от вступления страны в Евросоюз.

Результаты выборов в Польше и Германии не сулят внутриполитической стабильности в 2006 г. В германском бундестаге ни одна из основных партий не получила явного большинства. В Польше не удалось сформировать коалиционное правительство – что, как свидетельствует предыдущий национальный опыт, может привести к череде правительственных кризисов, особенно если новому руководству не удастся переломить негативные социально-экономические тенденции. Дефицит "уверенности в завтрашнем дне", отсутствие консолидации социума, необходимого для проведения последовательного и твердого внутри - и внешнеполитического курса, могут сказаться и на общей атмосфере в ареале ЕС – в частности, учитывая приближающиеся президентские выборы во Франции, которые должны состояться в 2007 г.

Уроки польских выборов интересны как индикатор европейского политического развития и в ряде иных отношений. Низкая явка избирателей (51%) свидетельствует об отчуждении общества от власти, о разочаровании и фрустрации населения – что становится характерным для многих "транзитных" стран на европейском континенте. Но не только в них могут обнаружиться признаки вступления Европы в фазу некоторого перелома, на которые указывают итоги выборов в Польше. Они выявили, во-первых, устойчивый рост националистических настроений, и, во-вторых, привлекательность призывов к усилению опоры на национальное государство.

Л. Качиньский победил как антилиберал, сторонник социально ответственного государства, защитник тех, кто пострадал от реформ и "шоковой терапии", политик, аккумулировавший поддержку центристской и право-националистической части электорального спектра. В стране, являющейся по конституции парламентской республикой и вошедшей в многосторонние интеграционные альянсы типа ЕС и НАТО, он ратовал за сильную президентскую власть, за сильное национальное государство, способное эффективно защищать национальные интересы Польши. Ренессанс национализма и акцент на усилении национального государства, причем в этнически однородной стране, для которой цель "возвращения в Европу" многие годы была фактором, консолидировавшим элиту и большую часть общества, - это серьезная новая вводная для оценки перспектив развития в ЕС.

Выборы в Германии и Польше обострили противоречия и во внешнеполитической сфере – проявившиеся в период войны в Ираке, но, по сути, имеющие вековые корни. Одним из элементов предвыборной программы Л. Качиньского была критика Германии, а также (и особенно) российско-немецкого партнерства. Шредером и В. Путиным договоренности о строительстве Североевропейского газопровода по дну Балтики побудили будущего президента забыть не только о правилах политкорректности, но и о мотивах политической целесообразности – когда он назвал Германию и Россию "злейшими врагами" Польши. Из этого же ряда—заявления о возможности потребовать от Германии компенсацию за разрушенную нацистами Варшаву.

В ФРГ к польским выборам отнеслись настороженно – но и вынесли из них урок. Уже в конце 2005 г. по инициативе нового руководства Германии прошли встречи на высшем уровне, и в 2006 г. кажется правомерным ожидать продолжения интенсивной линии на нормализацию немецко-польских отношений. Фактором, сближающим две страны, будет и намерение их нового руководства уделять особое внимание нормализации и укреплению трансатлантических связей.

А вот стимулов для повышения уровня российско-польских отношений в 2006 г. пока не просматривается – ни со стороны России, ни со стороны Польши. В Москве вряд ли сочтут необходимым вкладывать какие-либо ресурсы в развитие этого внешнеполитического направления – тем более, что здесь возникают все новые психологические раздражители (к примеру, связанные с планами развертывания на польской территории элементов американской ПРО). Но Россия, для которой первостепенно важным остается партнерство с Германией, должна будет, по крайней мере, учитывать польские мотивы в ее внешней политике и действовать достаточно осторожно, чтобы избежать осложнений в отношениях с Берлином.