Тема заседания: «Малые города России: момент истины»

Стенографический отчёт

Заседание молодежной секции Екатеринбургского отделения
Клуба политического действия «4 ноября»

Тема заседания:

«Малые города России: момент истины»

г. Екатеринбург

Уральский государственный экономический университет

4 декабря 2009 года

Состав участников заседания:

·  , руководитель Екатеринбургского отделения Клуба«4 ноября», ректор Уральского государственного экономического университета;

·  , координатор Екатеринбургского отделения Клуба «4 ноября»;

·  , координатор молодежной секции Екатеринбургского отделения Клуба «4 ноября»;

·  , заместитель руководителя Департамента внутренней политики Администрации Губернатора Свердловской области, эксперт Клуба;

·  Андронова Наталья, исполнительный директор Уральской индустриальной биеннале современного искусства;

·  , заведующий кафедрой региональной и муниципальной экономики УрГЭУ;

·  Волохин Василий Васильевич, генеральный директор -строительная компания «СВ Групп»;

·  Кембелл Ян, профессор Высшей школы экономики (Прага, Чешская Республика);

·  , руководитель проектов Центра общественно-политических инноваций;

·  , председатель Политсовета СРО ВОО «Молодая Гвардия Единой России»;

·  , Председатель Общественной молодёжной палаты при Екатеринбургской городской Думе;

·  Половникова Наталья, помощник депутата Палаты Представителей ЗС Свердловской области;

·  , директор Центра инновационного развития и управления рисками УрГЭУ;

·  , президент Молодежного отделения Российской ассоциации политической науки;

·  , начальник отдела молодежных программ Департамента по делам молодежи Свердловской области;

·  , руководитель международного сектора Ассоциации выпускников президентской программы подготовки управленческих кадров Свердловской области;

·  , помощник проректора по общественным связям УрГЭУ.

В заседании также участвовали студенты вузов Екатеринбурга:

·  Житков Никита, факультет политологии и социологии УрГУ;

·  Кокшаров Егор, факультет политологии и социологии УрГУ;

·  Мифтахова Лилия, факультет политологии и социологии УрГУ;

·  Радун Игорь, исторический факультета УрГУ;

·  Рон Евгений, факультет политологии и социологии УрГУ;

·  Шифрин Кирилл, факультет политологии и социологии УрГУ.

***

, руководитель Екатеринбургского отделения Клуба «4 ноября», ректор Уральского государственного экономического университета:

Я рад приветствовать участников первого заседания молодежной секции Клуба «4 ноября». Полагаю, что мы начинаем очень важное дело, потому что у нас сегодня формируется следующая установка: молодежи пора браться за серьезные, взрослые дела. Думаю, что именно с этим связаны те перспективы и те инициативы, которые рождаются в последнее время на различных площадках. Основными такими площадками я бы назвал следующие.

Конечно, - это Первый Евразийский экономический форум молодежи, который мы организуем, и в рамках которого планируется провести обсуждение четырех основных стратегических направлений – «Инновационная Евразия», «Моногорода Евразии», «Информационная Евразия» и «Диалог цивилизаций».

Следующий проект, очень важный на уровне нашего региона, к реализации которого мы привлекаем молодежь – это моногорода. Речь пойдет об экономике муниципальных образований, экономики ваших родных поселков и городов. На этой площадке мы планируем обсудить следующие вопросы: Какой должна быть Россия в будущем? Чем должно заниматься население моногородов? Каковы тенденции, которые связаны с жизнью небольших поселений?

Учитывая то, что большая часть сидящих здесь – это люди, работающие в сфере образования, хочу сообщить. Неделю назад мы (а мы – это ректорское сообщество вузов) получили от первого заместителя председателя Правительства Свердловской области, министра промышленности господина Гредина следующее задание – сформировать в кратчайший срок программу развития системы непрерывного профессионального образования, которая должна затронуть основные проблемы экономики с учетом формирующегося нового технологического уклада, отражающего тенденции мировой, российской и региональной экономики. В этой связи понятны мотивы формирование Федерального университета как образовательного кластера и необходимости реструктуризации образовательной системы с учетом меняющейся экономической модели мировой системы.

Я обозначил только некоторые проблемы. Поскольку в Послании Президента России главной задачей обозначена модернизация российской экономики, я попросил Константина Абрамовича Устиловского, который здесь представляет администрацию нашего Губернатора и выступает как эксперт Клуба «4 ноября», высказать свое мнение о тех проблемах и тех направлениях, которые видны на пути модернизации.

Наш порядок нашей работы будет следующий. Дмитрию Евгеньевичу [Москвину], как руководителю молодежной секции нашего Клуба, я уступаю место ведущего. Несколько позже я покину вас, так как у нас сегодня проводятся мероприятия, посвященные дню рождения университета. Надеюсь, вы еще поздравите нас.

Итак, начинаем первое заседание молодежной секции.

, заместитель руководителя Департамента внутренней политики Администрации Губернатора Свердловской области:

Добрый день, уважаемые коллеги! Я предполагаю построить разговор таким образом, чтобы за те 15-20 минут выступления обратить внимание на проблемы, и механизмы их решения, которые связаны сегодня с модернизацией российского общества и государства. Далее если будут вопросы, я на них отвечу.

Тема модернизации сегодня становится одной из центральных и по этому поводу выступал Президент страны. Эта тема становиться центральным элементом политики государства. Недавно состоялся съезд партии «Единая Россия», программные документы которой – идеи модернизации. Тематика была включена в виде программного положения партии, которая в дальнейшие годы будет реализовывать этот путь. Когда мы говорим о модернизации, возникает целый ряд вопросов, которые сегодня еще являются дискуссионными и не решенными до конца. На такие вопросы мы и постараемся обратить внимание.

Первое, о чем стоить сказать, это то, насколько оправданы сегодня, и что явилось побудительным мотивом сегодня идеи системной модернизации России в качестве основной задачи, которая стоит перед государством. Почему руководство страны именно в этот период времени выдвинуло такую задачу? Чем плох был тот вариант развития России, который мы имели до сегодняшнего дня? Если говорить о самом типе государства, экономики, который сегодня сложился в России, то имеет смысл сравнить его с теми государствами, экономикой, которые сегодня занимают наиболее успешные позиции в мире. Иными словами, у руководителей государства возник вопрос – как дальше обеспечивать развитие государства, развитие социальной сферы, развитие человека таким образом, чтобы Россия не теряла мировые позиции, а наоборот Россия становилась одним из лидеров. В этом плане есть целый ряд мировых рейтингов, которые показывают сильные и слабые стороны России.

Очень коротко я сошлюсь на два из них. Первый провел исследования в 2008г. непосредственно накануне кризиса – это Всемирный банк. На самом деле было исследовано 13 наиболее развитых экономик мира, которые обеспечивали не менее 7% экономического роста в год. Этот критерий был взят для отбора государств. И хотя государства были очень разные (Сингапур, Южная Корея, Бразилия и т. д.), но было выделено пять общих черт, которые сегодня являются общими у успешных государств:

Первое – включенность государства во всемирный экономический процесс. Это факторный показатель, который говорит о том, что вряд ли сегодня имеет право на успех государство, которое является закрытым. Чтобы оставаться лидером, обеспечивать высокий уровень жизни внутри государства, надо быть активным, быть включенными в те экономические процессы, которые существуют в мире. Значит, найти свою нишу, рынки, продукт, найти ту изюминку, которая будет востребована в мире.

Второе – макроэкономическая стабильность. Она говорит о том, что только те страны, в которых нет резких скачков инфляции (вспомните 2008 г., вчера об этом говорил – вклады сгорают, рабочие места резко сокращаются, инфляция восемь с лишним процентов). На самом деле, сохранение макростабильности – это условия успеха.

Третье – открытая доступность к рыночным ресурсам. Этот показатель свидетельствует о том, насколько свободно крупный бизнес, малый, средний, отдельные предприниматели могут иметь доступ к финансам, кредитам, природным ресурсам, к недвижимости, для ведения дела для развития экономики. И выясняется, что только там, где отсутствует коррумпированные связи, государственно-распределительный принцип выделения этих ресурсов, где есть свободный и, самое главное, равный доступ страны наиболее успешно развиваются.

Вот такие три экономических показателя. Но самое интересное заключается в двух других характеристиках, которые лежат далеко за сферой экономики.

Четвертое – заключается в том, что во всех этих странах сложилась определенный поведенческий тип человека в плане его предпринимательской и жизненной активности. Выясняется, что экономика развивается не сама по себе, а в значительной степени определяется тем, на что способны и как действуют люди в своей массе в том или ином государстве.

Пятое – консолидация и национальное согласие по поводу стратегических целей развития страны. Это не измерить деньгами, но выясняется, что только там, где есть внятная стратегия и понимание того, куда идет страна, зачем она идет, какова политика государства или местных властей, когда люди понимают, и нет принципиальной конфронтации по этому вопросу, страны развиваются благополучно.

Пару дней назад уже опубликовано исследование 2009 г. в условиях кризиса. Всемирный экономический форум опубликовал исследования, по тем же критериям, но там введено понятие «глобальной конкурентоспособности страны». Россия за последние годы с 51 места опустилась на 63, эксперты говорят, что наиболее слабыми сторонами нашего государства и экономики являются коррупция, отсутствие здоровой конкуренции, не достаточная защищенность прав частной собственности, не достаточно эффективная налоговая политика. По этим показателям из 133 стран, которые в данном рейтинге были задействованы, мы находимся за сотней. Хочу отметить и сильные стороны России, где мы находимся в 30-ке – это макроэкономическая стабильность, уровень образования и здравоохранения, огромная емкость нашего рынка. Россия большая и этим она привлекательна. В этих условиях и возникает тот вопрос, который стоял перед лидерами государства. Конечно, большие корректировки внес кризис. С одной стороны, последние 10 лет растет валовой продукт, растет экономика, благосостояние, и это плюс. С другой стороны – достаточно было случиться экономическому кризису, который имеет цикличный характер и может повториться через какое-то время снова, как выяснилось, что сырьевой характер экономики, который сегодня является источником национального богатства и традиции, которые были заложены еще в Советском союзе, такой тип экономики и производства сегодня не обеспечивают ни устойчивостью, но и зависят от многих внешних факторов. И возникает вопрос, что в этой ситуации делать? Так и появилась идея системной модернизации нашего государства, имея в виду, что системность состоит в том, что стоят задачи одновременного реформирования и оптимизации экономики, социальной сферы и самого общества.

Экономика. Казалось бы, что последние годы было сделано многое для того, чтобы ввести нашу экономику в современные институты. Сегодня существует достаточно современная финансовая система, определенные институты развития, начали действовать венчурные фонды и т. д. Вместе с тем надо сказать, что основная проблема и опасность, которая подстерегает нас в этой части, заключается в том, что у нас страна живет в разных измерениях. По меньшей мере, существует два уклада в нашей экономике. С одной стороны унаследованный у Советского союза уклад, где работают предприятия, оборудование со сроком службы 60 и более лет, сети ЖКХ, которые последние 50 лет ремонтировались добрым образом и т. д. На самом деле это уклад вчерашнего дня. Уклад 21 века – это инновационные предприятия, новые технологии, аэрокосмические ракетные исследования и производства, «оборонка», которая сегодня способна производить высококачественный продукт, медицинские технологии и т. д. Таким образом, модернизация заключается в том, что какой уклад сегодня будет основным и на какой уклад будет сделана доминанта. В этом случае модернизация направлена на то, чтобы экономика нашей страны постепенно приобретала облик по своей структуре, своему составу, по своим институтам, по порядкам и законам, которые существуют, она отвечала сегодня мировому порядку, стимулировала не сырьевой тип развития производства.

Технологическая модернизация. Любая экономика определяется в первую очередь по уровню технологий. В стране сформулированы приоритеты, по которым должны развиваться новые технологии. Но здесь есть одна принципиальная проблема, которая нуждается в очень серьезном осмыслении. Роснано, Ростехнологии, федеральные целевые программы – создано огромное количество институтов (этим сейчас занимается Чубайс) и структур, которые настроены на то, чтобы внедрить современные научные знания, подходы в практику. Но никто не дает ответ на вопрос – зачем мы это делаем? Зачем нам нужны инновации, новые технологии, кто те субъекты, чьи интересы могут быть ущемлены в ходе этого процесса? Это важный вопрос, который определит, пойдет ли модернизация или нет, в каких темпах она пойдет. Суть вопроса заключается в том, что модернизационная экономика это на просто внедрение новых знаний в производство, это перестройка, трансформация рынков сбыта и рынка в целом. На самом деле, чтобы осуществить модернизацию в технологиях, повысить уровень технологической оснащенности наших предприятий, надо думать не только о том, где взять научную разработку, какой станок установить. В первую очередь, надо думать какова будет рыночная стратегия, какой новый рыночный продукт появиться на рынке. Возникает ситуация, что многие субъекты, которые существуют на рынке, противятся появлению новых товарных групп, принципиально нового продукта, потому что это означает, что их продукция оказывается тогда не востребованной.

Приведу один пример на медицинской отрасли. Можно сосредоточить онкологические технологии и лечить заболевания раковой болезни во 2-ой и в 3-й стадии, можно говорить о пересадке печени или почек, можно говорить об аортокоронарном шунтировании, когда заболевание сердца уже состоялась. И медицинская индустрия США и Европы нацелена на то, чтобы вкладывать большие деньги в крупнейшие корпорации по производству новых лекарств, нового медицинского оборудования и лечения тяжелобольных. И Америка гордится тем, что у них долгие годы жизни, что люди с онкологическими заболеваниями у них живут 20 лет, а у нас в России 2 года. Это стратегия, где аккумулированы сотни миллиардов долларов. С другой стороны – исследования и разработки, которые направлены на то, чтобы предотвратить заболевание, чтобы осуществить профилактику, чтобы диагностировать заболевание на ранних стадиях – находятся в зачаточном состоянии. В этом смысле, вся индустрия направлена на то, чтобы производить иммуностимулирующие препараты (в США она на задворках, и аналогичная картина у нас). Мы говорим о высокотехнологичных средствах, но все меньше финансов вкладывается в профилактику. За каждыми разработками стоят крупные игроки, это связано с тем, что чьи-то интересы будут удовлетворены, а чьи-то ущемлены. Мы это видим не только на мировых площадках, мы это видим и у нас. Просто надо быть готовыми и иметь соответствующие средства.

Модернизация экономики не может быть осуществлена, если не будет реализовываться второе направление – системная модернизация социальной сферы. В 2000г. совершенно не было возможности выдвинуть концепцию системной модернизации нашего государства и нашего общества. Потому что для применений модернизационных технологий необходим определенный уровень благосостояния, определенное качество жизни. Нашей стране нужна не модернизация, а хлеб, вода, продукты питания, формирование рабочих мест и максимальная пенсия. Только на основании того, что у нас были накоплены ресурсы, значительно преодолена бедность, реформируется сегодня пенсионная система, жилищная программа, реализовываются проекты в сфере здравоохранения и образования. Только на этом стартовом фундаменте можно было реально ставить вопрос о модернизации. И сегодня в социальной сфере уже прочерчивается несколько направлений, которые должны быть в первую очередь вовлечены в сферу модернизационных процессов.

Первое направление – решение проблемы старшего поколения. В следующем году беспрецедентная пенсионная реформа осуществляется именно потому, что это главное социальное обязательство государства. Поэтому 10% ВВП будет выделено на то, чтобы осуществить реализацию пенсий и подтянуть их до уровня прожиточного минимума. Но там есть и другой комплекс работ, который касается старшего поколения, но мы пока о нем не говорим.

Второе, что касается детства. Детство и юношество. Здесь новые взгляды, новые проекты в сфере общего образования. Отсюда проект «Новая школа», изменение стандартов, ЕГЭ. ЕГЭ – сегодня противоречиво идет информация. В свое время мы заявили, и это делалось, что гибкость школьного образования должна позволять выделять особые группы особо творческих ребят и детей, наиболее креативных, которые поддерживали бы их, стимулировали, разрабатывали для них специальные программы для того, чтобы выращивать определенный тип инноваторов. Это дети, которые могут вместо 3-го класса ходить в 7-й, но вместе с тем, рисовать крестики, палочки, они могут иметь двойки – это будущие «энштейны». А с другой стороны – сама идея ЕГЭ заключается в том, что существует некая унификация оценки знаний по определенной матрице, где креативные способности утрачиваются полностью. Поэтому, не подвергая сомнению позитивную роль ЕГЭ, что это дает стартовые возможности с любого региона ребятам попасть в вуз, вместе с тем, уже сегодня раздаются серьезные голоса (МГУ получило право, творческие вузы получили право, Санкт-Петербург получил), чтобы ввести дополнительные критерии отбора, не тестирования для того, чтобы высшее образование могли получать люди, которые действительно составят будущее поколение инноваторов.

Надо сказать, что в социальный блок входит решение проблемы работы и зарплаты. Это обострил и кризис. Это проблема моногородов, социально не защищенных людей, вполне экономически активного населения, я не беру здесь пенсионеров инвалидов. Не защищенных в том смысле, что люди находятся в прямой зависимости от типа производства, от типа местности, где они проживают. На самом деле, говоря о социальном блоке, завершу простую мысль – ни какой модернизации, ни каких планов в России, такой тип государства стоить нельзя, если не будет обеспечена социальная стабильность. Если будут социальные волнения, если будут флуктуации в этой сфере, если бросим на произвол судьбы коллективы даже самых отсталых предприятий, то в итоге можно получить гражданскую войну, а не позитивные цели модернизации. Вот почему социальный блок выступает не только сферой инноваций, но и непременным условием для модернизационной экономики.

Третья сфера – сфера самого общества. Мы уже говорили о том, что все развитые страны сегодня оцениваются по качеству человеческого капитала, по возможностям человеческого капитала и уровню образованности и нацеленности на действие. Приведу пример о том, что качество человека, его активность, способность к активному действию и проявлениям в различных сферах сегодня выступает вполне экономической категорией. Именно в этом году Нобелевская премия по экономике была присуждена Ленно Осборн, коротая своими работами и исследованиями более 100 стран мира, которая показала, что в любом государстве экономическая сфера регулируется государством, государственная экономика, государственное регулирование, государственная собственность, государственные предприятия. Есть сферы, которые регулируются рынком, где действует частный бизнес. Но есть и такие сферы, которые регулируются институтами гражданского общества, которые регулируются не коммерческими структурами. Касается ли это вопросов местного самоуправления, экологии, деятельности церкви, кондаминимумов, решения многих других задач, которые принципиально не может эффективно решить, или столь эффективно решить ни государство, ни частный бизнес. Сегодня это одна из ахиллесовых пят России. Вы, наверное, обратили внимание, что государство это понимает и для решения экономических задач оно стимулирует действия этого сектора – ЖКХ. Федеральные деньги на ремонт домов в системе ЖКХ выдаются только в том случае, если определенную часть вносит ТСЖ. По меньшей мере, оно должно быть образовано. Сегодня у нас охвачено только 30%. Выясняется, что модернизация требует перестройки общественных отношений. Когда мы говорим о субъектах этой модернизации, оказывается, что субъектами являются не только государство, но и позиции людей, той группы, того класса инноваторов – люди с определенным типом мышления, жизненных интересов, с определенной жизненной программой, которые могут воспринять этот процесс развития дальше. Только наличие трех составляющих: внятная стратегия модернизации технологической и экономической, при этом сохранение высокого уровня жизни со всеми инновациями в этой сфере и наличием и поддержкой экономического, инновационного, модернизационного населения. Именно эти направления выступают сегодня составной частью концепции модернизации страны.

Есть ли иной вариант? Мое мнение – возможно развитие России и модернизационного развития, о котором мы сейчас говорим. Но это будет совсем другой путь. Мы сегодня стоим на развилке. Если мы хотим оставаться вне зависимости от экономических колебаний, если мы готовы сегодня на роль во второй и третьей сотне государств, то мы можем оставаться в той экономике и «землетрясения» не произойдет. Если мы ставим задачи сохранить целостность России, участвовать в модернизации, выдвинуться на лидирующие позиции, тем самым обеспечив прогрессы для человека – похоже, иного варианта у нас сегодня нет. Спасибо.

, координатор молодежной секции Екатеринбургского отделения Клуба «4 ноября»:

Спасибо, Константин Абрамович. Очень содержательные доклад в свете той дискуссии, которую мы сегодня предполагаем развернуть. Установочная общая рамка, в которой можно посмотреть на проблемы моногородов, я думаю, что по регламенту мы можем 7-10 минут посвятить уточняющим или расширяющим вопросам желательно в теме сегодняшнего заседания. Есть вопросы к Константину Абрамовичу?

, руководитель международного сектора Ассоциации выпускников президентской программы подготовки управленческих кадров Свердловской области:

Мы с вами живем в Екатеринбурге, а Екатеринбург - серьезный город, у нас есть все. А как эта модернизация дойдет до малых городов, в моногорода, в глубинку?

:

Вы задаете очень сложный вопрос, который связан с тем, что любая модернизация не где-то наверху, она должна коснуться каждого, и традиционная проблема российского подхода к делу – как опустить хорошую идею сверху в позитивные дела внизу. Есть вещи, которые должны специально делаться для этих населенных пунктов. И тут я скажу как представитель, работающий в структурах власти.

На самом деле, когда берется 1800 деревень Свердловской области, когда мы делали программу «Уральская деревня», то выяснилось – какая там модернизация? Там пятую часть или четверть надо спасать, надо наводить элементарный порядок, там должна быть школа, врач, участковый, клуб. В этом смысле нам придется делать много рутинной работы, не имеющей отношения к стратегической модели модернизации. Это только одна часть. С другой стороны, при решении проблемы рабочих мест (на примере деревни) нам тюменские предприниматели, на северной границе, говорят, что возят рабочих из Тюмени, потому что там трезвых найти не могут, хотя они платят по 12-20 тысяч рублей, хотя они работают ровно до зарплаты, потом уходят в запой. Кстати, таджики не пьют. Их можно рассматривать как элемент модернизации.

Когда речь заходит о решении проблемы занятости на селе, то выясняется, что крупный животноводческий
комплекс, который поставил, например, Козицын в Патрушах Сысертского района, очень востребован. Почему взяли курс на формирование не только фермерского типа хозяйств, но и крупных индустриальных? Потому что – это рабочие места, потому что – это производство, заработная плата и высокое качество продукта. Это уже модернизационная идея. Поэтому в реальной жизни будет и то, и другое. Будут города, где ничего не ощутят. Левада-центр провел исследования – 42% населения либо категорически не верят в модернизацию, либо подвергают ее полному сомнению. Поэтому Ваш вопрос – это и вопрос просвещения, и текущей деятельности власти, и вопрос времени.

:

Спасибо. Еще вопросы?

, помощник проректора по общественным связям УрГЭУ:

Поднимался вопрос о целях развития, в рамках которых применяется механизм модернизации, и я услышал Ваш ответ о том, что эти цели обозначены в виде вхождения России в пятерку лучших экономически развитых стран и повышения уровня комфортности жизни населения. Может быть, Ваш ответ, более расшифрованный, и задаст тему нашей дискуссии. Можно ли это понимать как цель создания в России благоприятного общества потребления, и не более того?

:

В первой половине дня у нас была дискуссия на этот счет. Вы задаете самый сложный сегодня вопрос. А именно, на него я пока не знаю вразумительного ответа. И пока лидеры государств и мировое сообщество ограничиваются этим общим представлением о том, что должна быть страна комфортная, развитая, прогрессивная, демократическая и т. д. В этом смысле, я думаю, что сейчас идет выработка этой национальной идеи, сверхзадачи.

У нас было уже несколько модернизаций. Когда Сталин модернизировал страну, он четко знал: мы самая развитая промышленная страна, были лидерами огромного коммунистического движения, в том числе и в Африке, в Азии, в Америке и т. д. Сегодня этого нет. Не зря коллеги сегодня упоминали, у Рузвельта модернизационная идея была – «Свободная Америка для всех американцев и всего общества». В Германии – «Германия превыше всего» – на этом фашизм пришел к власти. Сегодня сказать вот такой короткой фразой … не знаю. Я думаю, что сегодня выработка национальной идеи – «Вокруг должно быть национальное согласие» – это непременное условие модернизации, но у нас сегодня консолидация сегодня идет, скорее всего, в персонифицированном порядке, вокруг Путина и Медведева. Вот такой идет тип консолидации и тех программ.

Здесь есть о чем поговорить, и интересно ваше мнение. И вы можете внести свой вклад в построении модернизации. Как вам видится. В чем эта, по Станиславскому, сверхзадача, где двумя-тремя словами можно было бы выразить, но я подозреваю, что у нас ситуация такая … Медведев в своем выступлении, в статье сказал очень осторожно, что «мы просто находимся без вариантов». Россия – не Черногория, не Швейцария, не Франция – ни по размеру, ни по менталитету, ни по протяженности, ни по традициям, ни по генетическому коду. И, похоже, что у нас – либо лидерство и качественное продвижение вперед, либо развал. Вот в чем заключается основная проблема. Главное – чтобы до трагедии не дошло, потому что Россия не то государство, которое может долго переживать падение качества жизни, или глобальные техногенные катастрофы, или зависимое положение на внешних рынках, во внешней политике. Нам еще удается удерживать внешнеполитическое, так сказать, определенное положение. Представьте на секунду, что в Европе, в НАТО, на мировой арене будут решаться проблемы, вообще не спросив Россию. Идет мощное противодействие. Посмотрите, мы только заявили, что мы энергетическая держава, и что получили? От Украины до Организации Объединенных Наций – «истерику». Я уж не говорю про Соединенные Штаты Америки и затаившуюся Азию: «Как это – Россия претендует на новые технологии в энергетической сфере, чтобы стать энергетическим лидером, они что – посадят нас на свой краник?». Это же была истерика вселенских масштабов. А это мы только одно направление выдвинули и заявили о своем приоритете. В этом и заключается наша особенность. Если другие небольшие страны могут позволить себе чуть быстрее развиваться, чуть медленнее, чуть инновационнее, чуть менее инновационнее. Вот мы стоит перед историческим выбором – или качественный прорыв вперед и мы идем в том виде, в каком есть, если нет, то это может быть распад России.

, профессор Высшей школы экономики (Прага, Чешская Республика):

Я думаю у меня не вопрос. Среагировал рефлекторно на доклад Константина Абрамовича [Устиловского], на его фразу – «не знаю ответ». Я думаю, что он уже дал нам ответ. По-моему убеждению и опыту у России нет шансов следовать западной модели модернизации. Надеюсь, до развала дело не дойдет. Думаю, Россия будет идти своим новым путем под новым лидерством. Этот путь позволит лидировать от Запада в 12-15 технологиях, этого достаточно, чтобы Россия стала лидером здесь без зависимости от Запада.

Вы озвучили – «лидерство в людях». Я вчера уже говорил, что инвестиции – это не деньги, а поведение людей. И лидерство – это самое главное. Пока только, по-моему мнению, Д. Медведев только копирует какие-то западные модели модернизации. Он это делает, чтобы успокоить свою элиту, но будут новые лидеры. Я не хочу говорить наперед, но я принял предложение написать одну главу в книге, которая идет от немецкого издательства, и там я получил тему лидерства в России с точки зрения иностранца. Я ее там поддерживаю в ее направлении, потому что все хотели бы копию Запада. Я мог себе позволить озвучить это по-другому, потому что я здесь работаю очень много лет. Завершая, хочу сказать, что хотел бы, чтобы в России было побольше таких людей как Константин Абрамович.

:

Спасибо, уважаемый профессор. На самом деле то, что я здесь излагал это не только мои креативные разработки, это результаты обсуждения и обобщения экспертов этого сообщества, позиции которого сегодня есть. Хочу добавить еще одну реплику, и с вами попрощаюсь.

Когда вы говорите о западной модели, я совершенно с вами согласен. Еще одна трудность – это то, что мы не можем автоматически взять практически ни один опыт. И Александр Викторович правильно сказал, что мы проскочили точку, когда могли взять китайский вариант, например, вариант властной культуры. Китайцы же развернулись к инновациям на 180 градусов, и 90-е годы показали, что мы не можем взять один к одному ни американский, ни европейский опыт. Но мне в одной аудитории сказал один участник дискуссии: «а нельзя ли взять опыт Берии? Ведь технические технологии, ядерная технология разрабатывались именно с Берией во главе». Я глубоко убежден и считаю, что у Президента есть в его выступлении однозначная позиция – второй раз повторить это не удастся. Надо идти на демократический основах и выстроить алгоритм модернизации в обществе свободных людей – это самая большая проблема для России. Спасибо.

:

Мы находимся в университете экономики. И пока все еще говорят о временной глобализации. Я думаю, что мы находимся на пороге деглобализации. Нам не надо смотреть на шансы, которые были пропущены и как сформулировать стратегию на время деглобализации. Если говорить с точки зрения обучения, например, какие космические технологии мы применяем в России – никакие. А там их столько! Много! Бесплатно можно сделать. А американцы имеют программу использования космических технологий. А Россия – ничего. Зная систему развития, я вижу это будущее, мы на пороге нового времени и здесь надо знать свою роль.

:

Спасибо. Возвращаясь к тематике нашего круглого стола – к моногородам. Видимо моногородами Россия прирастать будет в эпоху деглобализации, в эпоху отсутствия опыта, который мы можем позаимствовать для ускоренной модернизации. И поэтому нам очень важно в остающийся час нашего круглого стола обсудить именно тематику малых городов. Собственно, каков потенциал этих территорий, местных сообществ? В докладе Константина Абрамовича прозвучали очень серьезные мысли: важны не только экономические механизмы модернизации в стране, но и социальные, гуманитарные и культурные технологии, о которых мы должны помнить.

Состав участников нашего круглого стола – это люди, которые либо живут в малых городах, либо работают с ними на уровне проектов, на уровне профессиональной деятельности, и поэтому я надеюсь, что мы сможем очень продуктивно обсудить основные проблемы и перспективы, которые видят участники по продвижению ситуации в моногородах. Потому что ситуация остается актуальной и сейчас. Предстоящая поездка Председателя партии в Нижний Тагил очередной раз подчеркивает, что эта тема не закрыта, что она будет актуальна еще какое-то время.

Если сослаться на экспертов из Москвы, например, Вячеслава Глазычева – одного из ведущих экспертов России по тематике городов, то он считает, что моногорода и их проблема вообще не проблема годов, что эта проблема остро выстрелит только через 7-8 лет. И там, в большем формате, мы столкнемся с этой проблемой. Не хочется сгущать краски, но есть что обсуждать, и есть о чем говорить. В начале нашего обсуждения, помня о тех рамках, которые установил основной докладчик , хотелось бы опуститься на почву местного сообщества, на ситуацию, связанную с молодежью в малых городах и поговорить, исходя из внутреннего контекста – как молодежь в малых городах видит ситуацию.

У нас есть социолог, исследователь, в том числе и данной проблематике Дмитрий Руденкин – президент Молодежного отделения Российской ассоциации политической науки (МО РАПН). Я передаю ему слово, чтобы он обрисовал с социологических позиций ситуацию, которую можно наблюдать в моногородах.

, президент Молодежного отделения Российской ассоциации политической науки:

В данном случае я вижу очень плохую ситуацию. С точки зрения молодежи перспектива моногородов мне кажется мало перспективной, потому что, когда мы говорим, что моногорода являются одним из мощных ресурсов для развития России, и о том, какие программы можно запустить для модернизации с использованием этих моногородов, то мы забываем про главный ресурс, который есть в этих моногородах, т. к. какие бы там проекты не запускались, все они рассчитаны на людей, которые там будут жить. С этой точки зрения все очень не радужно, как я могу судить по данным самых разных исследований. Простое сопоставление результатов переписи с 1989 по 2002 год дает понять, что миграционного оттока из моногородов, по сути, нет. Но когда мы говорим о возрастном критерии до 25-30 лет, там миграционный поток очень большой и стабильный. И это было еще до кризиса.

Что происходит в период кризиса, думаю, объяснять не надо, т. к. ситуация обострилась. Сразу после событий в Пикалево «Фондом общественного мнения» был сделан очень интересный замер по восприятию тех или иных проблем жителями моногородов. Они рассмотрели 5-6 моногородов региона и прослеживается очень четкая одна тенденция – все недовольны положением в моногородах: кто-то недоволен действием властей, кто-то развитием экономики, кто-то социальной сферой и т. д. У молодежи реакция на это недовольство очень твердая – уехать в другой город. Это проблема и она остается. На мой взгляд, какие бы меры мы не предпринимали в отношении моногородов, эта проблема миграционного оттока молодежи никак не решается и об этом надо думать в первую очередь. Спасибо.

:

Спасибо, сразу вопрос. Вы можете предложить какой-нибудь вариант, как можно удерживать молодежь в моногородах? И нужно ли ее удерживать или создавать условия, чтобы она возвращалась после получения образования?

:

Я думаю, что насильно удерживать не надо. И такие меры себя не оправдают. Но создавать условия, чтобы молодежи было там интересно, совершенно в наших руках и это было бы очень эффективно. Понятно, что речь должна идти о рабочих местах в первую очередь. Но здесь может возникнуть и другая проблема. Я сужу по знакомым, с которыми долгое время проучился и которые приехали к нам учиться из моногородов и потом туда не вернулись. Когда они к нам приезжали, они считали, что здесь рай по сравнению с тем местом, где они родились. У меня был знакомый из Волчанки, из-под Нижнего Тагила, к концу обучения они говорили совершенно другие вещи, что особой разницы между моногородом и Екатеринбургом нет. Они признавали, что это был стереотип, когда они сюда выезжали. Но поскольку они уже здесь прикипели, то обратно ехать не хотят. Поэтому главное решение, которое может быть – это разрушение негативного стереотипа, который мог сложиться у молодежи, что жизнь в моногородах сама по себе не престижна и не дает каких-либо перспектив. Такие стереотипы надо разрушать.

:

Спасибо. В действительности, поскольку тематика обсуждается достаточно интенсивно на различных площадках, есть еще один очень интересный проект, его также озвучивал в Карачаево-Черкесии господин Глазычев [ред. – , член Общественной палаты РФ, профессор МАРХИ] в сентябре. С его позиции было бы целесообразно открыть образовательные центры в моногородах, современные образовательные центры, филиалы ведущих вузов с целью удержания молодежи. Тоже не плохой вариант, который на уровне обсуждения может продумываться.

Хочу предоставить слово Наталье Половниковой, которая продолжит тему, связанную с молодежью.

помощник депутата Палаты Представителей ЗС Свердловской области:

Я благодарю за возможность высказаться. Молодежными проблемами я занимаюсь уже третий год как член Молодежной парламентской ассамблеи РФ. В моногородах есть проблема с интеллектуально развитой молодежью. Многие либо боятся себя проявить, либо не знают о возможностях, которые есть для проявления себя. Следовательно, государство должно выработать механизмы по вовлечению молодых людей в общественную жизнь.

В настоящее время стали разрабатывать определенные программы, например, активно внедряется идея молодежного парламентаризма именно в муниципальных образованиях. В данный момент формируется молодежное правительство Свердловской области, в котором, как предполагается, более половины участников будут именно представителями малых городов Свердловской области. Кроме того, со следующего года планируется запустить пилотный проект по либеральной активности и вовлечению молодежи в деятельность избирательных комиссий путем созданию молодежных избирательных комиссий.

Следующей проблемой в моногородах являются те молодые люди, деятельность которых известна органам самоуправления, они, как правило, стремятся уехать в крупные административные центры и весьма не многие планируют вернуться обратно. Следовательно, должны разрабатываться какие-то программы по сохранению молодежного интеллектуального потенциала в малых городах. Здесь в первую очередь сами муниципалитеты должны быть заинтересованы в возращении молодежи на места и молодой человек, обучаясь в вузе должен знать свои перспективы в своем родном городе. Еще обучаясь, молодой человек может заявить себя в своем муниципалитете, пытаясь договориться с органами местного самоуправления, и, узнавая свои перспективы, он может попасть в тот же кадровый резерв администрации. Сейчас во многих муниципалитетах, например, в Каменск-Уральском, при крупных предприятиях созданы молодежные кадровые центры, которые в процессе обучения под себя согласовывая с вузами определенные образовательные программы готовят специалистов, которые знают, что они могут вернуться на конкретное градообразующее предприятие, на котором уже будет готовое место, определенный размер заработной платы им так же гарантирован. Многих молодых людей удерживает то, что в муниципалитетах нет жилья и, возвращаясь домой, они так же не имеют перспектив, поэтому органы самостоятельной власти с градообразующими предприятиями должны решать эти проблемы обеспечения жильем молодых семей.

Думаю, было бы неплохо в брошюрах, которые выпускаются отразить, рекомендации круглого стола, и указать именно на то, что должно быть взаимодействие градообразующих предприятий не только с органами местного самоуправления на местах, но и с вузами, обучающими молодых специалистов, и с органами власти субъекта именно в процессе вовлечения молодежи в деятельность моногородов.

:

Ценные рекомендации, особенно в свете того, что одна из проблем, которая четко объясняет, кто вообще субъект создания будущего моногородов. Мы собрались здесь, в Екатеринбурге, далеко от моногородов, и пытаемся что-то за кого-то где-то решить. Поэтому очень важно составить карту своеобразную по тому, кто будет принимать решение, как повлиять на эту ситуацию. Поэтому конфигурация предложенная Натальей тоже требует некоторого осмысления.

:

Я, наверное, сейчас выскажу какую-то дискуссионную позицию, мотив тех выступлений, которые были – моногорода надо спасать. Возникает вопрос – пациент скорее жив, чем мертв? Или наоборот – скорее мертв, чем жив? Вся эта дискуссия мне напоминает дискуссию, которая разворачивается в Европе по поводу эвтаназии. Человек живет годами в состоянии комы, тратится много денег, психических ресурсов родственников, но финал всегда одинаков. На самом деле, многие собственники не могут закрывать предприятия из-за социальных проблем.

На мой взгляд, в моногородах есть одна ключевая проблема – это люди, социум. Когда создавались такие моногорода, они создавались под определенное производство и 40-50 лет назад они были обеспечены спросом. На настоящий момент рынок очень сильно изменился. Спроса на эти предприятия уже нет. И говоря о том, что надо создавать хорошие условия, тут надо понимать, что предприятие растет, штаты растут, собственником, как правило, являются крупные концерны, и они в своих концернах имеют различные предприятия, различной политики. Поэтому они не могут закрывать отдельно взятое предприятие и начинают туда вкладывать деньги. В итоге эффективность данного предприятия падает, а в сегодняшней рыночной ситуации выигрывает то предприятие, которое не только продает продукт, но и умеет его делать с очень хорошими низкими экономическими затратами. На сегодня у нас «эра дешевых продуктов». Поэтому я считаю, что надо сначала понять – может ли предприятие там жить, в этом моногороде, и стоит ли вообще удерживать там людей? Мы можем создать привлекательные условия для людей и привлечь их туда, но нам в итоге придется постоянно их кормить. Они будут постоянно ждать, что им что-то дадут. Надо отделить то, где есть смысл что-то делать, и то, где уже ничем не поможешь. Спасибо.

:

Это действительно острый дискуссионный момент. Мы недаром сформулировали свой первый вопрос – спасать слабых или поддерживать сильных? И зачем России нужны моногорода? Дискуссия здесь может развернуться очень серьезная. И очень важно – хорошо, что мы помним, что там есть люди, социум. Одно дело, когда в моногороде полторы-две человек, а когда это 500-тысячный Нижний Тагил. С ними мы что делать будем? Здесь и рождается пространство для разработки всевозможных проектов.

, координатор Екатеринбургского отделения Клуба «4 ноября»:

Сначала реплику по выступлению Александра [Фролова]. Слышится категоричность молодости. Если следовать логике этого вопроса – «нужен ли нам город» – что тогда получается? Ну, с молодежью все понятно: «чемодан – вокзал – столица». А старшее поколение – оно-то ведь никуда не денется, оно там останется жить, хотя город будет умирать. И хотим мы или не хотим, мы должны будем в этих моногородах поддерживать инфраструктуру и прочее, и прочее. И толку от того, что молодежь оттуда уедет, не будет. Так что, в такой форме вопрос ставить нельзя. Это Америка может себе позволить мобильно сняться где-нибудь под Детройтом: 50% жителей небольшого городка сели в свои трейлеры и уехали. У нас немного другая структура и другой менталитет. Но я хотел высказаться по-другому поводу.

Если бы я не знал Наталью Половникову пять лет, то я бы подумал, что она у нас «социальный пессимист и иждивенец», потому что слышится – «Государство должно! Муниципалитеты должны! Должны, должны, должны...». Но мы-то ведь собрались для другого – мы же, в принципе, пытаемся как-то повысить социальную активность молодежи. Поймите – никто, никому, ничего не должен. Мы не при «советском социализме» живем. Это первое.

Второе. Я призываю не забывать (люди здесь грамотные собрались) – мы приняли демократические ценности и подписали Хартию местного самоуправления. И теперь у нас органы местного самоуправления, как и церковь, отделены от государства. И вот это надо понимать. Ладно, если мэра поймают за руки, когда он проворовался – только тогда его снимут, посадят. Но мы часто, особенно в период избирательных кампаний, сталкиваемся с тем, что у представителей областных властей спрашивают – почему вы не наведете порядок в нашем муниципальном образовании? Мэр у нас плохой, и т. д. А поэтому приходится объяснять, что государственная власть в принципе не может ничего сделать, если нет явного, грубого нарушения законодательства. Но какие-то меры воздействия на органы местного самоуправления могут быть? Конечно, могут. И, наверное, это меры, предпринимаемые гражданским сообществом, проживающем в этом муниципалитете. А кто здесь может быть наиболее активным? А наиболее активной частью может быть все-таки молодежь! Именно поэтому мы при Клубе создали молодежную секцию. В расчете на то, чтобы инициировать эту активность. А механизмы воздействия есть.

[Устиловский] в своем выступлении привел очень интересный факт, применительно к сельским жителям – «если мы выплатим зарплату, то они неделю пить будут». А ведь рецепты от подобной беды есть! Кто не знает нашего знаменитого «олигарха» Романа Абрамовича. Когда он был губернатором Чукотки, то он этот вопрос решил. Там ведь было то же самое: местные чукчи и местные русские, получив деньги, неделю «не просыхали». А губернатор взял и ввел повсеместно пластиковые карточки, по которым они стали отовариваться. У них совсем не стало наличных денег, а в магазинах, в которых пользовались карточками, спиртного не было. И решил проблему. Не знаю как сейчас, но во времена Абрамовича там практически перестали пить. Я к чему этот пример привожу? А для того, чтобы показать – безвыходных ситуаций не бывает!

В нашем случае мы говорим о модернизации. И как я понимаю – у нас Интернет, компьютерные сети пришли даже в малые города. Про деревни не говорю, но в малых городах, где по 30-40 тысяч жителей, Интернет уже существует. И в сетях существуют неформальные организации, форумы, в которых молодежь общается, обсуждает все проблемы. А стало быть, молодежи по силам объединиться. Сейчас вам предоставлено право стать с 18 лет депутатами органов местного самоуправления. Ранее, зачастую, если в депутаты и попадал молодой человек, то, как правило, это был кто-то прикормленный мэром или еще кем-то. А ведь сейчас у вас есть возможность самоорганизоваться. Для этого уже каких-либо площадей, актовых залов или «круглых столов» не надо, все можно организовать на форуме. И этот же форум может стать именно тем рычагом воздействия на нерадивого мэра, который мы ищем.

Вот сейчас мне очень понравилось: в Интернете началась «охота», скажем так, «охота на нестандартные госзакупки». Все, наверное, слышали по телевизору: в Калининградской области наркоконтролю зачем-то понадобился дорогой «каддилак». Может, действительно, он там и нужен им для каких-то служебных целей, но пример все равно как бы вопиющий. Вот после этого в стране и началась интернетохота: все больше и больше людей лазят по официальным сайтам, чиновников «тыкают носом» в сомнительные закупки.

И здесь вы, молодежь, можете быть впереди. Вы самые компьютеризированные, вы более продвинутые в Интернете, вы уже умеете организовываться. И в решении проблем моногородов вы тоже можете принять самое активное участие. Экономический университет создает рабочие группы по поиску решений по моногородам области, в Каменск-Уральском уже работают, но ведь этот процесс может происходить и достаточно стихийно. Например, на форуме какого-либо города, допустим – Волчанска (сегодня его уже упоминали), может образоваться команда, сетевое сообщество, которое будет предлагать свои рецепты, а кроме того и «плющить» своего мэра, если он где-то неэффективно работает.

Мне кажется, что сверху нашими лидерами будет сделано все необходимое, чтобы модернизация страны набирала все большие темпы, но и должно быть очень активное движение снизу. И, как мне кажется, снизу давление на нерадивых мэров должно быть гораздо более энергичным, чем сверху. Так что, призываю молодежь работать.

:

Спасибо, там как раз [ред. – в Волчанске] давление снизу и инициатива снизу.

:

Я хотел бы высказаться против того утверждения, что от слабых моногородов надо отказываться. Может быть, экономически такой подход был бы оправдан, если предприятие не дает экономической эффективности, не дает прибыли, тогда его можно закрывать. Тогда надо очень четко разделять предприятия и город. Мы, закрывая предприятие, должны четко отдавать себе отчет, что несколько тысяч человек останется без работы. Если закрыть много таких предприятий по стране, то миллионы останутся без работы. Это чревато социальными катаклизмами, революцией, если оставить без работы и социального обеспечения такое количество людей. Если говорить, что эти предприятия надо закрывать, то: а) делать это постепенно, б) подбирать какую-то альтернативу, чтобы эти моногорода не были брошены.

студент факультета политологии и социологии УрГУ:

Наталья сказала, что надо создавать мотивацию для возврата молодежи в моногорода. Но надо сказать, что градообразующие предприятия не резиновые. Большинство выпускников не смогут вернуться и сразу найти работу, они попадут в кадровый резерв и будут сидеть дома без обеспечения.

:

Могу точно сказать по Каменск-Уральскому. В настоящее время кадровый состав тех же заводов – это люди в возрасте 50-60 лет, специалисты, которые не знают, кому передать свой опыт работы. Возникает такой промежуток, когда 30-40-летние люди не работают, молодежь еще не пришла, а пенсионеры уже должны уходить. И чтобы этот вакуум ликвидировать, эти кадровые центры и создаются. Идет своеобразная школа наставничества. И человек, отучившись в вузе и проработав на производственной практике на заводе, уже практически знает, чье место он займет. Пенсионеры уходят, они не могут там сидеть бесконечно. Крупные предприятия испытывают недостаток в рабочих кадрах и не секрет, что из Курганской области привозили специалистов, из других регионов, потому что у себя в моногородах они не могли найти их.

:

Сейчас те же выпускники выезжают в Екатеринбург (30%), учатся, и их работодатели утаскивают к себе, и они не могут вернуться обратно, т. к. им предлагают более выгодные условия.

:

Поэтому я упомянула жилищное обеспечение. Если человек будет знать, что у него есть перспектива получения жилья, он скорее вернется к себе домой, будет жить со своей семьей и строить новую, чем он останется в Екатеринбурге без каких-либо перспектив в покупке жилья и с непонятными перспективами на работе.

:

Вполне актуальный вопрос. Не знаю насколько можно решить проблемой жилья проблему возвращения молодежи.

:

В продолжение темы жилья. Очень важный момент. Надо понимать, что градообразующие предприятия предлагают низкую оплату труда. Сколько человеку придется работать, чтобы он заработал на квартиру?

:

Опять же, по двум моногородам – Каменск-Уральскому и Первоуральску. Градообразующие предприятия – Синара-трубный и Новотрубный – специально построили два дома в Первоуральске… Система оплаты по жилью такая, что предприятие заключает договор, что оплачивается определенная сумма предприятием, а остальное молодой специалист выплачивает в процессе работы. По Каменск-Уральску программа жилья для молодых специалистов «Синары» предполагает, что если специалист работает на заводе, то он двухкомнатную квартиру около 48 кв. м рассчитывается где-то за 7-8 лет.

:

Я сформулировал вопрос таким образом: потому, что жилье в данном случае является средством удержания человека на данном предприятии. Не заработная плата, а жилье. Это важный момент. Это своего рода «кабала». Сейчас «эра эффективности». Это то, что прозвучало в послании Медведева. Мы должны быть наиболее эффективными. И, на мой взгляд, как выпускника президентской программы, у нас очень много неэффективных предприятий. И такая система поощряет неэффективность. Но важный аспект, куда денутся люди, которые живут в этом городе? В России плохо развита инфраструктура аренды жилья, если сравнивать с Европой и Америкой. Почему там люди могут ездить? Потому что приезжая в другой город, заходя в Интернет можно найти агентство и снять жилье. Там законодательно закреплено, что без кранов нельзя сдавать квартиру. Там очень хорошо организован рынок аренды жилья. И если мы посмотрим не с позиции моногорода, а с позиции России и будем иметь хорошее предложение по аренде, думаю, это будет одним из решений проблемных предприятий.

:

Спасибо, Александр, ваша позиция нам понятна. Мне кажется, что речь может идти не только о неразвитости инфраструктуры и найма жилья, но и в нашей культуре. Тот же Нижний Тагил: 120 км – построить скоростную железную дорогу – 40 минут, и все – в Екатеринбурге.

студент факультета политологии и социологии УрГУ:

Тот ряд проблем, о котором говорили, я считаю не отдельными проблемами, здесь одна проблема – проблема эволюции моногородов. Я считаю, что моногород может вместить в себя столько людей, сколько (простите за такое слово) сможет «пережевать». Там будет столько ресурсов, сколько будет рассчитано на людей, остальные уедут. Предприятия, вокруг которых образована вся инфраструктура, если и закроются, то откроются в другом месте.

, заведующий кафедрой региональной и муниципальной экономики УрГЭУ:

Я занимаюсь малыми городами более 40 лет. Кандидатская диссертация у меня была «Проблемы развития малых городов Свердловской области». Защищал я её в 1968 году. Многие города я изъездил вдоль и поперек - Карпинск, Волчанск, Краснотурьинск, Североуральск и прочие.

Почему интерес к малым городам был в 1960-х годах? Более тысячи источников были написаны учеными по развитию малых городов страны. У нас была прекрасная программа развития малых городов СССР. Это была государственная программа, и все малые города стали расти. Впервые начал расти Ирбит – перешел 50-тысячный рубеж. Краснотурьинск – сделали программу до 100 тысяч человек населения. В каждом малом городе строилось до 40 предприятий – хлебокомбинат, мясокомбинат, молокозавод и т. д. Все это было, и строилось за счет государства.

Далее – выпускники вузов все распределялись в малые города. Я закончил Ростовский университет, и куда я был распределен – в город Артемовский, станция Егоршино. Чем еще была замечательна эта программа? Она была связана с развитием сельского хозяйства. Вокруг маленького населенного пункта было созвездие сел. Это была программа райцентров. Краснотурьинск, Серов, Ивдель – все поселки вокруг них были привязаны, была связанная инфраструктура, но при этом сохранялись поселки сельского типа.

В 1985г. начался период перестройки, и потихоньку все это было разрушено! Моногорода остались «голые» – одно предприятие, например, медеплавильный завод, все остальное было разрушено. Сознательно все было разрушено. Города с монопредприятиями оказались беззащитными перед конкуренцией внутри страны и перед конкуренцией мировой. А теперь мы решаем, как возродить заново то, что было разрушено.

Я убежден, что без помощи государства, особенно на начальном, стартовом этапе, ничего не получится. Денег у муниципалитета нет, я это хорошо знаю, у муниципалитета: 60% федеральный бюджет, 30% региональный и 20% местный бюджет – все муниципальные образования. Никакие благие идеи не дадут стартового капитала. Без этого ничего не получится. Повторяю, без помощи государства на стартовом этапе ничего не получится. Яркий пример: Западная Германия, Рур-Саар – 20 лет была программа подъема городов. Строились технопарки, филиалы вузов. Все это строило и поддерживало государство.

Должна быть троица: местная власть (местное самоуправление), бизнес и общество. Одна молодежь ничего не сделает, один бизнесмен ничего не сделает и не сделает муниципалитет. Должна быть триада. Сейчас мы занимаемся стратегией Екатеринбурга, рассматриваем промышленность города. Вчера рассматривали с Контеевым [ред. – , заместитель Главы Екатеринбурга по развитию товарного рынка] рынок товаров и услуг в Екатеринбурге. Даже в Екатеринбурге мы ставим обязательным участие государственной власти в развитии города.

Я считаю, что если мы разрушим малые города, то у нас «автоматом» разрушаются сельские населенные пункты, разрушаются ПГТ – поселки городского типа. В Североуральске - 4 ПГТ, бывшие ПГТ. Весь север области и Ивдель – 94 ПГТ. Что сделал Россель? Он 35 ПГТ перевел в сельские населенные пункты, и рапорт – «Свердловская область занимает первое место по темпам развития села». У нас в области стало 540 тыс. жителей села за счет автоматического перевода ПГТ в села. Можно хлопать в ладоши: «Да здравствует развитие сельского хозяйства в Свердловской области!». Старинные горнорудные поселки, которые испокон веков были ПГТ (Шайтанка, Нейвошайтанка и др.), все перевели в села. «Прекрасное» решение – перевести в село, и проблема решена! Никаких проблем нет!

Пермский край (там есть мой аспирант – Яков Силин, вице-губернатор). Я очень сильно дискуссировал с губернатором края Чиркуновым – как решить проблему? Его программа расселить населенные пункты, потому что с позиции экономики там не выгодно иметь ни школу, ни больницу, ни медпункт, ничего. Как говорил Сталин: «Нет человека, нет проблемы». Так и здесь – нет села … Зато есть программа расселения 100 населенных пунктов. Это преступление! Мы делаем пустошь в нашей стране, мы забываем корни, могилы своих предков! Мы – «перекати-поле», «Советский Союз – мой адрес не дом и не улица»!

Я считаю, что малые города надо сохранять, но должен быть стартовый государственный капитал, а дальше уже и молодежь, и местная власть, и т. д.

:

Спасибо, Евгений Георгиевич. Очень ценная информация с точки зрения экскурса в историю по тому, как решалась проблема. Анна Полякова может рассказать об опыте УрГЭУ и студентов, которые инициируют проекты развития моногородов.

, директор Центра инновационного развития и управления рисками УрГЭУ:

Я хотела бы продолжить обсуждение триады и сказать, что до сегодняшнего заседания Клуба у нас прошло несколько мероприятий, начиная с майского ШОС-2039, где мы моделировали ситуацию, как мы будем жить через 30 лет. И молодежные группы делали форсайт - «Как мы хотим жить через 30 лет?» и «Что с нами будет?». Все хотели, чтобы Россия была заселена, чтобы мы эффективно использовали ресурсы и здесь на земле, и под землей, и под водой, и на других планетах. У нас была идея, что вся промышленность должна работать на Луне, а не на Земле, чтобы не загрязнять нашу экологию.

Так же у нас студенты активно принимают участие в различных деловых играх. В частности в рамках Евразийского экономического форума была деловая игра «Перспективы развития социальной ответственности бизнеса в условиях моногорода». И в рамках этой деловой игры мы разделились на те сектора, на те группы, которые присутствуют в моногороде – это «местное самоуправление», «градообразующие предприятия», «малый бизнес», «общественные организации», «трудовой коллектив предприятия». И мы попытались выяснить – какие задачи, проблемы интересуют эти группы, и какие претензии у них есть друг к другу, и какие предложения готовы высказать в свою сторону. Какие в итоге проблемы были высказаны группами? Это кризис производства предприятия, отток кадров молодежи из моногорода, экологические проблемы, преступность, СПИД и наркомания, кризис мышления.

Что такое кризис мышления? Эта проблема неожиданно возникла в нашей игре. Ребята сами сформулировали: когда мы хотим придумать что-то новое, предложить новый проект, мы, слыша со стороны себя, понимаем, что мы ничего нового не предлагаем, что мы предлагаем все то, что написано в учебниках. Это очень грустно и страшно. Мы не знаем, что еще можно сделать. И с этим ощущением мы ушли с этой деловой игры.

Далее у нас собралась студенческая группа на «Энергетическом форуме» (здесь есть представитель – Игорь Радун). Там было еще интереснее. Дискуссия проходила в течение 9 дней с отрывом от реальности, мы были на базе в В. Тагиле. Когда говорил о Нобелевском лауреате – в регулировании экономики должно быть госрегулирование, рыночное регулирование и нерыночное регулирование. Это как раз три сектора- субъекта, та самая триада – государство, бизнес и общественные организации.

Госрегулирование у нас видно, оно активно, оно транслируется на все каналы, у нас есть послания, программы и т. д.

Рыночное регулирование – достаточно активное, умеет договариваться с государством. Мы все через Интернет можем наблюдать за их диалогом, как они между собой договариваются, заключают договора.

Говоря о третьем секторе и о моногородах, где он? Когда мы были на этой игре, мы там играли в кластере «Россия: государство, бизнес и общественные организации». Мы смоделировали триаду, и общественные организации на второй день игры признались, что их не видно. Спрашивали – как вообще выглядят и чем занимаются общественные организации? Очень слабая информированность и в молодежной среде, и населения о роли общественных организаций – кто это, что они делают, для чего они нужны?

У нас был достаточно интересный мозговой штурм по нашему будущему развитию и будущему России. Необходимо осваивать новые территории, и придумали мы «интеллектуальные кибуцы». «Кибуц» – это «колхоз» по-русски. А «интеллектуальные» – потому что без инноваций никак нельзя развиваться, и необходимо такое место, где будет креативная обстановка, где будут находиться инноваторы, и бизнес будет вкладывать туда деньги. Все говорили, что необходимы технопарки, осваивать новые территории. Почему этого не может быть в моногороде как альтернативный путь? Если останавливается производство – освобождаются площади, они же есть. Почему их нельзя использовать? Зачем строить новый технопарк, когда можно взять пустующий цех и переоборудовать его.

Что касается гражданского общества и развития инициативности. Может нам, русским людям характерно русское терпение, но когда оно заканчивается, то там русский бунт, а он страшен. И надежда на то, что кто-то придет и что-то сделает, поможет. Без новой версии этого сектора модернизация и развитие, скорее всего, не получатся. Это признают все, и бизнес, и государство. Поэтому от молодежной среды требуется новый подход к организации работы третьего сектора. Третий сектор есть, но он стереотипный, застоявшийся и вряд ли мы получим от него инновации.

Мне очень понравилось высказывание Игоря Викторовича [Панькова] – сетевые сообщества как раз то, за чем идет развитие гражданского общества, и в моногородах, куда эти сети уже дошли. Нам всегда некогда. Мы молодые и активные, всегда хотим работать, получить денег, сходить в ресторан, купить себе новую куртку. Нам некогда заниматься общественной работой, мы ценим свое время, время – это деньги. В сетевых сообществах можно никуда не выезжать, не «просиживать штаны» в долгих дискуссиях, а можно поддержать какое-то общение, проявить инициативу, можно сделать какой-то взнос. И сетевые открытые сообщества позволяют аккумулировать интеллектуальный ресурс, делать какие-то проекты вместе, но и привлекать экспертов. Это ускоренный обмен опытом. Сетевые сообщества – альтернатива забастовкам, открытое гражданское высказывание недовольства. То, что можно написать в форуме имеет влияние и на государство, и на бизнес. Потому что для бизнеса репутация – это не материальный актив. Если общество недовольно, оно может туда выкладывать свое недовольство, не доводя до «взрыва». Я думаю, что нам как молодежному клубу можно собраться и пообсуждать роль информационной службы, сетевые возможности в развитии гражданских позиций молодежных и роль наших возможностей в инновационном развитии нашего региона.

:

Спасибо, Анна, очень показательно. Я думаю, студенты вашего университета во многом оказались ориентированы на более социальные, нежели экономические проблемы и способы решения их. Хочу предоставить слово Наталье Андроновой, чтобы она нам рассказала об опыте культурной капитализации. Какова роль современного искусства в продвижении малых городов?

исполнительный директор Уральской индустриальной биеннале современного искусства:

Я являюсь исполнительным директором Уральской индустриальной биеннале современного искусства. Этот проект находится еще на согласовании. Он родился из фестивального движения и нашего центра. Мы два года подряд проводили «Арт-завод». В этом году «Арт-завод» проводился на территории мукомольного комбината. Это частично действующее предприятие и частично, чтобы выжить и сохранить производство, руководство предприятия сдает часть площадей в аренду. И договорившись с руководством мукомольного комбината, мы провели данное мероприятие. Это не ново, т. к. осваивать площадки начали еще в Европе в середине 60-х годов, и в Америке данный опыт есть. Площадь завода – одна из общественных, культурных, социальных проектов, на которых показывают, как может действующее производство совмещаться с культурными программами. Было решено создать большой международный проект и привлечь наших местных художников, европейцев. У нас сейчас выходит в город мексиканский куратор, который вмещает ряд больших заводов, знакомится с пространством, чтобы предложить взаимодействие.

У меня был вопрос к Наталье [Половниковой], но она ушла. Возвращая специалистов в малые города при помощи квартир, социального обеспечения, надо задавать вопрос о точках рекреации и вообще о том – насколько им интересно и в досуговом, и в интеллектуальном плане прибывать там? Когда мы согреты, накормлены и удобно устроены, всегда хочется, как максимум пойти и взять книжку, как минимум включить телевизор. Далее пойти в клуб или театр, как-то культурно провести время. И одним из вариантов развития и поддержки моногородов может быть как раз развитие культурных структур, современного искусства, активное участие в производственном процессе.

Мне кажется, что это достаточно перспективное направление еще и для того, чтобы отрабатывать такое направление, как выездной туризм. К сожалению, у нас в области оно находится на очень невысоком уровне.

:

Спасибо, Наталья. Тоже достаточно интересное выступление о возможностях моногородов. Не думаю, что все моногорода будут привлекательны даже для внутреннего туризма.

:

Это не наш опыт, американский, но там, на рудниках, которые просто остались развалены, там сделали инфраструктуру. Понятно, что в Америке проще сесть в машину и поехать, дороги там хорошие. Но когда из каких-то мест выработки можно эту территорию символизировать, практически на пустом месте это превращается в «парковую зону». У нас же новый губернатор, который пообещал построить новые дороги, и железные дороги к моногородам.

:

У нас подходит к концу временной лимит, поэтому у меня следующая просьба к тем, кто хочет высказаться – по 1,5 минуты, при жесткой модерации. Спасибо.

студент факультета политологии и социологии УрГУ:

Первое – Интернет-сообщество. Такое общение очень активно, но оно не ведет куда-либо выше, а остается на уровне обсуждений. Есть, например, блог Медведева.

Второе – на тему сохранения малых городов. Такой вопрос – объективно ли это экономически? Потому что ситуации бывают совершенно разные. Нужно оценивать объективность с экономической и социальной точки зрения.

Третье. Никто не высказал предложения и теории об агломерации – объединить с какими-то центрами, не поглощение, а совмещение и сотрудничество? Почему это не рассматривают? Мне кажется, это может быть интересно в каких-то субъективных случаях и лучшим вариантом решения проблем. Спасибо.

студентка факультета политологии и социологии УрГУ:

Хочу высказать свою позицию как житель моногорода. Почему не эффективны социальные организации и информационная деятельность? Потому что ситуация изменчива, и, если раньше в моногородах было три субъекта – муниципалитет, общественные сообщества и градообразующие предприятия, то сейчас остался один единственный субъект – это предприятие. И это достаточно циничный субъект, поскольку основная часть находится в частных руках, и собственники не живут на этой территории. Они не ориентированы на долгосрочную перспективу, они работают здесь и сейчас. Если вводят новые технологии, новое оборудование, они нацелены на результат и получение его здесь и сейчас. Если раньше были программы взаимодействия с молодежью – со-финансирование, обучение и возвращение молодежи, программы строительства жилья, то сейчас они масштабно все сворачиваются, потому что предприятию выгодно привозить сотрудников и специалистов из других регионов, даже из стран СНГ, получать прибыль здесь и сейчас и не думать о будущем. Практически никакой эволюции не происходит.

студент исторического факультета УрГУ:

Хочу продолжить про игру в Верхнем Тагиле. Там была сформирована группа «Государства» и она обсуждала большие тезисы.

Первый. Доля Российского валового продукта в мировом – 3%. Нас воспринимают как экономического карлика, нас нет. Надо рассматривать, как моногорода могут способствовать увеличению ВВП.

Второй. Проблема моногородов не только Российская проблема, такая проблема есть на Украине. Мы рассматривали такой момент – Россия как магнит для бывших советских республик. И та технология, модель решения проблем моногородов, которую могла бы предложить Россия миру, в первую очередь Украине, Беларуси, северному Казахстану – это мощнейший фактор притягивания этих государств к нам. У них существует все тоже самое. На Украине ситуация еще хуже. Глобальный географический аспект в этом присутствует.

:

Я не буду комментировать проблемы, которые здесь прозвучали, но дам вам на размышление несколько идей.

Никто не говорил об истории создания моногородов. Если не знать историю создания моногородов, то будет трудно искать решение. За 15 лет в Советском Союзе было создано 400 моногородов. Кто знает методику управления? Никто из вас, я в этом уверен. Вы не пройдете экзамен у меня.

Что касается плана развития сельского хозяйства. В 1913 году каждая третья булочка – русская ячменная. Потому что сельское хозяйство как ключевой момент включает в себя 70 разных промышленностей. Анна [Полякова] хорошо озвучила мышление современных людей – деньги заработать, куртку купить, погулять. Кибуц – наоборот. Она кибуц не видела, не прожила там и недели. А я был там. Кибуц – это идея, реализованная в малом масштабе, которую вы – новый режим – отвернул, запретил.

Если говорить, как решать проблему моногородов, то без участия государство это не пойдет. Правильно говорили – это была стратегия государства, создать в процессе заключенных технологических цепочек в моногородах. Продать окончательный продукт, сработать. Вопрос к Медведеву, к Путину – хотят ли они продавать или восстановить в современной форме процесс механизации в стране и тем спасти моногорода, не все, но очень многие? Очень много ведущих технологий и продуктов на оборудовании, которому 20 лет. Можно, конечно, купить, но лучше сделать новое оборудование.

:

Спасибо, господин Кемпбел. Я думаю, наша площадка имеет большой потенциал, чтобы задать вопросы и Президенту, и Премьеру, лидерам партии «Единая Россия». Поэтому наше слово будет услышано, так или иначе. Мы здесь услышали мнения, позиции по очень спорным моментам, вопросам, которые очень ценно было узнать. За это большое спасибо участникам заседания.

Я также хотел бы озвучить интересную, на мой взгляд, инициативу, которая, надеюсь, будет поддержана собравшимися. Есть идея – в период зимних каникул снять фильм о перспективах развития моногородов. Мы можем часто собираться, разговаривать, обсуждать, создавать замечательные проекты, размещать их на форумах, делать великолепные аналитические записки, но все это не доходит до тех, о ком мы говорили – социума, местных сообществ. Мы не создаем для них пространство, в котором они могли бы пофантазировать. Есть идея создания позитивного фильма, который показал бы, что моногородам есть к чему стремиться, что есть культурная капитализация, символическая капитализация, историческая капитализация. Это поспособствует проживающим там людям и самостоятельно действовать, заниматься совершенно конкретными вещами на благо своего города. Поэтому я очень надеюсь, что это будет поддержано и УрГЭУ, и Клубом «4 ноября», и собравшимися здесь участниками, с большинством из которых мы поддерживаем контакт и, надеюсь, в ближайшие месяцы мы будем обсуждать этот проект, и приступим к его реализации. Фильм рассчитан на показ и на фестивалях, и на Первом Евразийском экономическом форуме молодежи, если это будет возможно.

Еще раз, большое всем спасибо. Я надеюсь, что на следующем нашем заседании в предстоящем 2010 г. мы вновь соберемся и обсудим интересные и актуальные проблемы. Спасибо.

:

Замыкаться на одном не стоит, поэтому я предлагаю молодежи давать предложения по темам следующего заседаний молодежной секции Клуба Дмитрию Евгеньевичу [Москвину]. Мы не можем постоянно заниматься моногородами, и на следующее заседание должна быть вынесена какая-то другая, не менее интересная тема. До следующей встречи.