Руссиян Екатерина

РУССИЯН ЕКАТЕРИНА

(г. Москва)

Его английское наследство

Джеймс – молодой повеса 24 лет. Веселый, беззаботный и, пожалуй, недалекий джентльмен.

Уильям – друг хозяина, того же возраста. По натуре более романтичный. Нескладный. Одет в клетчатую пару.

Томас – дворецкий средних лет, с безупречными манерами.

Эмилия – тетушка Джеймса. Дама немолодая, вечно увлекающаяся, одевается в яркие наряды, несколько неуместные. Всегда носит с собой зонтик.

Оливия – воспитанница тетушки Эмилии. Молодая, очаровательная, скромная девушка.

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Действие происходит в Англии, в 20-30 годы прошлого столетия. Большая комната особняка в центре Лондона со всеми полагающимися атрибутами древней и состоятельной семьи – камином, многочисленными портретами предков и чучелами птиц, оленьих голов и т. п. В центре комнаты ДВОРЕЦКИЙ сметает щеточкой пыль с предметов.

ДВОРЕЦКИЙ: Уже три года я служу в этом доме. (Пауза). Покойный сэр Итон переманил меня у леди Честер. (Пауза). К моему великому сожалению, хозяин вскоре скончался. И вот я перехожу «по наследству» новому владельцу, сыну покойного хозяина, сэру Джеймсу. (Пауза). И ведь какой заботливый сын! (Поворачивается к зрителям, маску невозмутимости сменяют живые эмоции). Ведь не прошло и года, как сын сэра Итона возвращается домой. Спешу приехать на похороны, телеграфировал он. (Пауза). Видимо, расстояния на Острове такие внушительные, или он пережидал наши знаменитые туманы... (Пауза. Философским тоном). Новый хозяин – новая головная боль для дворецкого. (Вздыхает).

За окном слышен бой курантов Биг Бэна. ДВОРЕЦКИЙ замирает, задумчиво слушает. Встрепенувшись, продолжает уборку. Обметает пыль с мраморной греческой статуи, тщательно проходит по всем «закоулкам».

ДВОРЕЦКИЙ (бормочет под нос): И как пыль туда только попадает!...

Слюнявит палец, тщательно вытирает мнимое пятно. Отходит назад и любуется своей работой.

ДВОРЕЦКИЙ (бормочет себе под нос): Но, как говорится, скажи мне, кто твой дворецкий, и я скажу, кто ты…

За окном слышен гудок клаксона, потом хлопанье дверей и шум за сценой. Вбегает запыхавшийся раскрасневшийся ДЖЕЙМС с чемоданом и свертками в руках.

ДЖЕЙМС: Ну, вот я и дома!

ДВОРЕЦКИЙ (вытянувшись): Сэр Джеймс! Ваш дворецкий Томас к Вашим услугам! (Кланяется). Позвольте помочь Вам с багажом.

Невозмутимо закладывает мешающуюся щетку сзади за штаны. Щетка торчит как птичий хвост. Берет вещи и торжественно уходит.

ДЖЕЙМС: Ах, дом!... Милый славный дом!...

ДВОРЕЦКИЙ появляется с подносом и рюмкой на ней.

ДВОРЕЦКИЙ: Шерри бренди, сэр!

ДЖЕЙМС: Ах, как это кстати! Ах, мой дом… казалось, только вчера я тут бегал, резвился… ах, годы, годы, годы… Я бегал… Годы бегали… То есть годы пробежали…

ДВОРЕЦКИЙ многозначительно хмыкает.

За окном снова звучат куранты Биг Бэна. Молодой хозяин приподнимает рюмку.

ДЖЕЙМС: Боже, храни королеву! (Выпивает). Ну что, старина Томас, что нового в старом добром Лондоне?

ДВОРЕЦКИЙ: Погода, как всегда, непредсказуемая. Королева здравствует. Внешняя политика Англии по-прежнему неэффективна. Фунт стерлингов – ведущая валюта мира. Две дочери леди Честер выходят в свет в этом году. Места на Хайгетском кладбище, как и прежде, стоят баснословных денег.

ДЖЕЙМС: О, какая энциклопедическая осведомленность! Как же это у Вас получается, дружище Томас?

ДВОРЕЦКИЙ: Образование, природная любознательность, «Таймс» и йога по утрам. А у леди Честер я и моя покойная жена имели честь служить.

ДЖЕЙМС: Вот класс!

ДВОРЕЦКИЙ: Надо говорить «Неплохо» или, как крайний вариант, «Хорошо», сэр.

ДЖЕЙМС: Что?...

ДВОРЕЦКИЙ: Надо говорить «Неплохо» или, как крайний вариант, «Хорошо», сэр.

ДЖЕЙМС: А-а-а… Ну да, ну да, Томас… И Вы вообще… это… помогайте мне, ну, там, поправляйте меня, подсказывайте… Я вижу, Вы толковый малый…

ДВОРЕЦКИЙ: Рад служить, сэр.

Звонок в дверь. Томас удаляется.

ДВОРЕЦКИЙ (возвращается): Сэр Уильям Кетч, сэр. Говорит, что он Ваш старый приятель. Прикажете принять?

ДЖЕЙМС (радостно): Ну конечно, зовите!

Входит УИЛЬЯМ. Друзья кидаются друг другу в объятья.

ДЖЕЙМС: Уильям! (Толкает друга кулаком в плечо).

УИЛЬЯМ: Джеймс! (Тоже толкает его).

ДЖЕЙМС: Старина! (Толкает его еще сильней. Уильям пошатнулся).

УИЛЬЯМ: Дружище! (Толкает ДЖЕЙМСА так, что тот охает и хватается за плечо).

ДЖЕЙМС: Сколько лет, сколько зим! (Толкает друга так, что тот еле остается стоять на ногах).

УИЛЬЯМ широко замахивается кулаком, но ДЖЕЙМС останавливает его жестом.

УИЛЬЯМ (сдержанно): Здравствуй, друг.

ДЖЕЙМС (также сдержанно): Здравствуй, друг.

Садятся на диван, сидят чинно, с прямой спиной. Заходит ДВОРЕЦКИЙ. У него поднос и две рюмки, которые незамедлительно оказываются в руках молодых людей.

ДВОРЕЦКИЙ: Шерри бренди, сэр!

УИЛЬЯМ и ДЖЕЙМС (хором, радостно): Боже, храни королеву!

Чокаются. Молодые люди с видимым удовольствием пьют напиток. ДВОРЕЦКИЙ остается в комнате и занимается хозяйственными делами.

УИЛЬЯМ: Ну, рассказывай, как твое гранд турне по Европе!

ДЖЕЙМС: Как ты знаешь, родитель по окончании Оксфорда (он приосанивается) предоставил мне возможность поколесить по старушке-Европе.

УИЛЬЯМ: Ну, и?...

ДЖЕЙМС: И!... И… Закончилось путешествие таком образом, что…

УИЛЬЯМ: Ну, и?...

ДЖЕЙМС: Что я… нахожусь в крайне затруднительном положении… ну, ты понимаешь… долг чести…

УИЛЬЯМ: Твоей чести? (Не понимает, делает рукой круговые движения, предполагающее нечто непонятное, оглядывается).

ДЖЕЙМС (с чувством): Боже, храни королеву!!

ДВОРЕЦКИЙ (из угла): Сэр Джеймс имеет в виду карточный долг.

ДЖЕЙМС: Ну да, да!...

УИЛЬЯМ: Ого! И сколько же?...

ДЖЕЙМС шепчет ему на ухо.

УИЛЬЯМ: Ничего себе!!! (Сползает с дивана на пол и растеряно хватается за голову).

ДЖЕЙМС: Да. Да!!! Будь трижды проклят Баден и четырежды Ницца!!!

УИЛЬЯМ: И… что же теперь делать, Джеймс?...

ДЖЕЙМС: Не знаю я. Не знаю!!! От отца мне остались какие-то жалкие крохи, семейные дела давно уж шли неважно... И потом, он определил суммы всяким там родственникам, знакомым…

ДВОРЕЦКИЙ (с достоинством): Сэр Итон и мне оставил 200 фунтов, сэр.

ДЖЕЙМС: Вот! (Показывает на дворецкого в качестве доказательства). Вот!

УИЛЬЯМ: Ну, хорошо, а жениться ты не думал? Невесту с хорошим приданым, а?...

ДЖЕЙМС: О, это исключено, это исключено! Я не могу забыть, как меня однажды чуть не оболванили. И как только чудом привидение спасло меня от этого чудовища.

ДВОРЕЦКИЙ: Тень отца Гамлета, сэр? Или, может, Вашего покойного батюшки? Полагаю, сэр, это было, все же, провидение.

ДЖЕЙМС: Вот-вот, чудовище… Как же, черт побери, ее звали?...

УИЛЬЯМ: Сесил Кроу.

ДЖЕЙМС: Да нет, не Сесил. Какое-то другое имя, более ей подходящее. Может, Манди?.. Даун?…

УИЛЬЯМ: Да нет же, Сесил! По крайней мере, она отзывалась на это имя.

ДВОРЕЦКИЙ: Осмелюсь Вам заметить, сэр, если Вы имеете в виду дочь леди Маргарет Кроу, то эта немолодая особа с готовностью отзывается на любое имя, когда к ней обращается мужчина.

ДЖЕЙМС: Да?

ДВОРЕЦКИЙ: Да, сэр.

УИЛЬЯМ (задумчиво): Ты прав, Джеймс, дела твои плохи, но не настолько. Не на Сесил Кроу…

Оба тяжело вздыхают.

ДЖЕЙМС (горько): Боже, храни королеву!

УИЛЬЯМ: Ну, и какие-нибудь у тебя есть соображения?!

ДЖЕЙМС: Я думал. О, я много думал. По всему выходит, что такие деньги я могу получить только от своей тетушки Эмилии. Она меня с детства любит, рассказывает всем и всегда, что я в двухлетнем возрасте оконфузился на ее синюю бархатную юбку…

УИЛЬЯМ (с умилением): Как мило…

ДЖЕЙМС: И детей у нее нет, она, так сказать, эта… старая… старая дева…

Оба прыскают со смеху и мелко трясутся. ДВОРЕЦКИЙ демонстративно кашляет, молодые люди косятся на него и мгновенно успокаиваются.

УИЛЬЯМ: То есть дело в шляпе, дружище?

ДЖЕЙМС: Ох, ох, ох… Даже и не знаю, как подступиться к этому вопросу. Дело в том, что у нее был в молодости жених (хочет усмехнуться, но потом смотрит на Томаса и передумывает), мда, жених, так вот, он был игрок. И накануне свадьбы проигрался в пух и прах, даже фрак свадебный продул…

ДВОРЕЦКИЙ: Проиграл, сэр.

ДЖЕЙМС: Я и говорю. И тетушка в самый радостный день своей жизни гордо бросила под ноги ему обручальное кольцо и никогда с ним больше не виделась. С тех пор при ней нельзя даже вслух говорить про карточные долги… И в карты она играет исключительно на фантики…

УИЛЬЯМ: Да, незавидное положение. А как ее… гм… здоровье?...

ДЖЕЙМС (невесело): Здорова, как лошадь.

ДВОРЕЦКИЙ кашляет.

ДЖЕЙМС (повернувшись к Томасу, нарочито громко): Очень хорошо выглядит.

УИЛЬЯМ: И что же делать?...

ДЖЕЙМС (взволновано, шепотом): Ты знаешь, друг… Я даже стал подумывать о страшном, Уильям… Об очень нехорошем… Я думал… (привстает от волнения и понижает голос) может, помочь ей отправится к праотцам…

УИЛЬЯМ (с ужасом): О Боже, Джеймс! Но за это в Англии вешают!

ДВОРЕЦКИЙ (невозмутимо): Позвольте поправить, сэр. В Англии вешают не за это, а за шею, сэр.

ДЖЕЙМС крутит шеей, как бы проверяя, крепко ли сидит на ней голова.

За окном снова слышен Биг Бэн.

ДВОРЕЦКИЙ (вносит поднос с чашками и заварочным чайником в цветочек): Сэр Джеймс, пора пить чай. Пять часов, сэр.

ДЖЕЙМС (плаксиво): Может, двойной с содовой?

ДВОРЕЦКИЙ: Нет, сэр, чай. Именно чай, сэр, а не виски или бренди. Позвольте заметить, сэр. Вы отвыкли, будучи вдали от дома, от незыблемых английских традиций.

Молодые люди берут чашки, одновременно мешают ложечкой сахар и смотрят бессмысленным взглядом в пространство. Они задумчивы. Через некоторое время УИЛЬЯМ случайно ударяет ложечкой о чашку, мешая чай.

УИЛЬЯМ: Прошу прощения.

Тоже делает ДЖЕЙМС.

ДЖЕЙМС: Прошу прощения.

Так происходит несколько раз. В какой-то момент они поднимают глаза друг на друга, долго смотрят, уныло вздыхают и одновременно выпивают напиток.

ДЖЕЙМС (бормочет): Что же делать, что же делать…

ДВОРЕЦКИЙ: Позвольте дать Вам совет, сэр.

ДЖЕЙМС (заинтересованно): Да-да, Томас, продолжайте.

ДВОРЕЦКИЙ: Ваша досточтимая тетушка Эмилия собирается взять в компаньонки дочь своей пансионатской подруги детства. Волею судьбы девушка осталось сиротой. Так вот, если девушка придется Вашей тетушке по душе, может так статься, что очередь на наследство удлинится еще на одно звено.

УИЛЬЯМ (с ужасом): Что, и девушку тоже надо того?...

Проводит рукой по шее.

ДВОРЕЦКИЙ (спокойно): Упаси Вас Бог, сэр. Я имел в виду, что если бедная сирота будет не слишком противна Вашей светлости, то Вы бы могли на ней жениться, гарантированно получить в придачу солидный капитал в качестве приданого. В этом случае, несомненно, после смерти Вашей тетушки все так или иначе достанется Вам, сэр.

ДЖЕЙМС (радостно вскакивает): Голова!!! (Кидается к Томасу, радостно обнимает его).

УИЛЬЯМ: А откуда это Вам известно, Томас?...

ДВОРЕЦКИЙ: Горничная Рэттфилдов помогала по хозяйству на благотворительном обеде леди Эмилии, а она (в смысле горничная) моя супруга. В прошлом, сэр.

Молодые люди смотрят на ДВОРЕЦКОГО с явным интересом.

ДЖЕЙМС: А знаете, Томас, мое настроение после чая явно улучшается, да!

ДВОРЕЦКИЙ: Я предупреждал Вас, сэр. Пейте чай. Традиции, традиции и еще раз традиции – это то, на чем держится Англия, сэр.

Под звуки бравурного марша занавес закрывается.

СЦЕНА ВТОРАЯ

ДВОРЕЦКИЙ убирает бумаги на столе. Входит ДЖЕЙМС, завязывает галстук, напевает себе под нос. Очевидно, что настроение у него приподнятое.

ДВОРЕЦКИЙ: Позвольте сообщить, что Ваша тетушка сегодня же хочет сделать Вам сюрприз и навестить Вас.

ДЖЕЙМС: Ого! Старая перечница в своем репертуаре!

ДВОРЕЦКИЙ: Хм-хм!...

ДЖЕЙМС: Ой, как это… (Старательно подбирает слова, фальшивым голосом). Моя горячо любимая тетушка так мила и предсказуема! Но… откуда Вы знаете, Томас?...

ДВОРЕЦКИЙ: Моя последняя супруга служит экономкой в доме Вашей досточтимой тетушки, сэр.

ДЖЕЙМС: О, дорогуша, да Вы еще тот резвый конь!

ДВОРЕЦКИЙ: Ваша тетушка утром выразила желание повидать Вас, раскладывая пасьянс «Могилу Наполеона».

ДЖЕЙМС (сквозь зубы): Уж лучше б о своей подумала…

Звонок в дверь. ДВОРЕЦКИЙ неторопливо выходит и сразу же возвращается.

ДВОРЕЦКИЙ: Ваша тетушка Эмилия со спутницей, сэр!

Входит тетка героя. Она суетлива, забывчива. В руках у нее скотч-терьер. Рядом с ней юная и застенчивая, но очень привлекательная особа.

ДЖЕЙМС: Тетушка, дорогая!

Кидается к ней в объятья.

ТЕТУШКА: Джеймсик, милый мой шалопай! (Звонко целует его). Как ты вырос, дорогой! О, ты колючий! Что, ты уже бреешься?

Треплет племянника по щеке.

ДЖЕЙМС (смотрит на нее кротким взглядом): Уже как восемь лет, тетушка, дорогая…

ДЖЕЙМС отстраняется и смотрит в сторону спутницы. Он смущен, взволнован, ему очень понравилась молодая девушка. Та стоит, потупив взгляд, теребя платье.

ДЖЕЙМС (приходит в себя): Милая тетя, ну что же Вы меня не познакомите с… с… (многозначительно смотрит на тетю, поигрывая бровями).

ТЕТУШКА: Ах, да, дорогой мой, да!... (Хлопает себя по лбу). Это же мой ненаглядный питомец! (Протягивает собаку и сама же любуется ею). Это мой милый мальчик, скотч-терьер, мальчик мой, помаши лапкой, скажи «Меня зовут Скотик», ну, давай! Скот-тик!

В умилении сюсюкает с собакой.

ДЖЕЙМС: Э-э-э… тетушка… дорогая моя…

ТЕТУШКА: Что такое?!...

ДВОРЕЦКИЙ (выступает вперед): Могу я предложить Вам и Вашей спутнице (делает акцент на «спутнице») чаю?

ТЕТУШКА (замирает на минуту. Очнувшись): Ах, да, да! Оливия! Оливия! Детка, поди сюда!

Оливия спешно подходит и приседает в реверансе.

ТЕТУШКА: Джеймс, это бедная сирота Оливия, она теперь живет у меня. Так что у тебя появилась… как это… сестра… э-э-э… кузина, Джеймс!

ДЖЕЙМС (целует ей руку): Мур-мур-мур…

ОЛИВИЯ (испуганно, наклоняясь к нему): Что, простите?!...

ДЖЕЙМС (выпрямляется и разглаживает усы – даже если их нет у актера): Рад нашему знакомству, дорогая Оливия.

ОЛИВИЯ (тихо): И я рада…

ТЕТУШКА: Джеймсик, дорогой, а как ты находишь моего Скотти? Правда, премилое создание?

Всучивает собаку племяннику. Тот брезгливо держит питомца на вытянутых руках, и скоро слышен визг их обоих – собака укусила нашего героя за палец.

ДЖЕЙМС: А-а-а!...

ДВОРЕЦКИЙ кашляет.

ТЕТУШКА: Что ты сказал, дорогой?

ДЖЕЙМС: А-а-а…Прекрасная собачка, тетя! Живая такая, непосредственная…

ТЕТУШКА отворачивается. ДЖЕЙМС трясет собаку.

ДЖЕЙМС: Вредная скотина! Вредная скотина!

ТЕТУШКА (поворачивается к племяннику): Что ты сказал, дорогой?

ДЖЕЙМС (моментально принимает благостный вид. При этом собака оказывается кверху ногами, он исступленно гладит ее): Чудная собачка!

ТЕТУШКА видит питомца и всплескивает руками.

ТЕТУШКА: Скоттик! Мой мальчик!...

ДЖЕЙМС замечает оплошность и спешно переворачивает собаку. ТЕТУШКА кидается к бедняжке и забирает ее.

ТЕТУШКА: Ах, Скоттик, милый мой Скоттик!...

Целует собаку.

ДЖЕЙМС (сквозь зубы): Скотина такая, черт бы тебя побрал…

ДВОРЕЦКИЙ сочувствующе кашляет.

ТЕТУШКА: Ну да, Джеймс, нам пора. Я же теперь состою в членстве Национального общества любителей терьеров.

ДЖЕЙМС: Это очень мило, тетушка.

ТЕТУШКА (рассеянно): Что?

ДВОРЕЦКИЙ: Ваша любовь к животным, леди Эмилия. Это выше всяких похвал.

ТЕТУШКА (оживляясь): О, благодарю Вас…

Смотрит с интересом на ДВОРЕЦКОГО. Щелкает пальцами.

ДВОРЕЦКИЙ (кланяется): Томас Вудроу, к Вашим услугам.

ТЕТУШКА: Недурно, недурно… Ну, терьеры и старухи ждут меня… До встречи, Джеймс. Счастливо, Томас!

ДЖЕЙМС: Пока, тетя! До встречи, Оливия! (Подмигивает ей).

Томас чуть наклонил голову, прощаясь. Оливия присела в поклоне. Дамы выходят.

ДЖЕЙМС радостно взвизгивает, залезает на диван и прыгает, как ребенок, веселясь. Под неодобрительным взглядом ДВОРЕЦКОГО слезает и садится на краешек дивана. Задумывается.

ДЖЕЙМС (вздыхает): Хороша! Ах, хороша!...

ДВОРЕЦКИЙ: Очень мила, сэр. Одета со вкусом, умна, разговорчива в меру. Сразу видно происхождение и хорошее воспитание. И волосы свои, и, кажется, зубы. Хотя, она не так стара, ей всего 56…

ДЖЕЙМС: Томас! (Машет руками.) Да я об Оливии! Об О-ли-ви-и!...

ДВОРЕЦКИЙ: Прошу Прощения, сэр. Весьма достойная молодая леди.

Звонок в дверь. ДВОРЕЦКИЙ выходит. Через минуту вбегает растрепанный УИЛЬЯМ.

УИЛЬЯМ: Ну что, дружище, ну как твой план? Старушенция была у тебя?...

ДВОРЕЦКИЙ кашляет.

УИЛЬЯМ (сильно смущаясь): Ну… Леди Эмилия… При всем моем уважении…

ДЖЕЙМС: Да будет Вам, Томас! Смущаете моего непутевого друга своими длинными монологами и нравоучениями о морали! (Лицо ДВОРЕЦКОГО вытянулось, глаза округлились – ведь он ни сказал ни слова). Ах, Уильям, дорогой мой Уильям…

Обнимает его и целует. Отстраняется, смотрит на него влюбленным взглядом, потом снова страстно целует.

УИЛЬЯМ (смущенно): Что происходит, Дж… Джеймс?...

ДЖЕЙМС: Ах, друг мой, я влюблен, я влюблен…

Подбегает к окну и кричит.

ДЖЕЙМС: Эге-гей!...

На улице слышен лай дюжины собак. Судя по лаю собак разных пород и мастей, им эта новость пришлась по душе.

УИЛЬЯМ: Я не понял, Джеймс! Ты про воспитанницу тетки? Или я за полдня я упустил что-то еще?...

ДЖЕЙМС: Ну о ней, конечно, друг, о ней! Она такая!... Ах, она такая!...

ДВОРЕЦКИЙ: Сэр Джеймс хочет сказать, что мисс Оливия привлекательная, скромная и весьма достойная молодая особа.

ДЖЕЙМС: Ну да, именно это я и хотел сказать!...

УИЛЬЯМ: И каковы теперь будут твои страте… страте… стратегические действия?...

ДЖЕЙМС задумывается. Потом поворачивается к ДВОРЕЦКОМУ.

ДЖЕЙМС: И каковы теперь будут мои страте… страте… стратегические действия, а?

ДВОРЕЦКИЙ: Возьму на себя смелость, сэр, предположить следующее. Необходимо понять, как относится к Вам мисс Оливия, и в случае успеха заручиться ее поддержкой в этом серьезном и важном деле.

ДЖЕЙМС: Вот! Вот! Теперь дело в шляпе, друг мой. Не сомневаюсь, что я ей чертовски приглянулся!

ДВОРЕЦКИЙ и УИЛЬЯМ переглядываются и прыскают со смеху. Увлеченный мыслями о радостном будущем, ДЖЕЙМС этого не замечает.

ДВОРЕЦКИЙ: Одновременно с этим необходимо быть поближе к тетушке, навещать ее, жить ее интересами, быть может, вступать в общества ее увлечений…

ДЖЕЙМС: Бррр! Она завела эту Скотину… Кстати, друг, у тебя нет в крови этой… шотландской крови?

УИЛЬЯМ: Нет, я чистокровный англичанин на 99,99%... А к чему ты спрашиваешь?...

ДВОРЕЦКИЙ: Шотландский скотч-терьер. Леди Эмилия зовет его Скоттик.

ДЖЕЙМС: Ну вот как поддержишь такие теткины интересы на «милого» блохоносика? А собак в доме вообще держать не гуманитарно, ни по отношению к этим тварям, ни к их хозяевам.

ДВОРЕЦКИЙ: Не гуманно, сэр.

ДЖЕЙМС (неуверенно): Ну я и говорю, не гуманно…

УИЛЬЯМ: Эх, я так рад за тебя, Джеймс! Ты нашел свой светлый идеал во плоти… Ты скоро… (зажмуривается, трясет головой и пищит) женишься!!!

ДЖЕЙМС (гладит себя по груди, жмурясь, как кот): Да, да…

ДВОРЕЦКИЙ: Позвольте напомнить, джентльмены, сэр Джеймс только в самом начале пути, в конце которого его может поджидать Гименей.

ДЖЕЙМС (вскакивает): Кто, кто? Мы еще ждем кого-то в гости? К обеду? Что, дальних родственников?...

ДВОРЕЦКИЙ: Я выражаюсь фигурально, сэр. Вам надо приложить немало усилий, чтобы дело увенчалось, не побоюсь каламбура, венцом.

За окном слышен Биг Бэн.

ДВОРЕЦКИЙ: Пора пить чай, сэр.

ДЖЕЙМС и УИЛЬЯМ (покорно, вместе): Файв о’клок, файв о’клок…

Занавес.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Утро в гостиной. ДЖЕЙМС собирается навестить тетушку, завязывает галстук.

ДЖЕЙМС (задумчиво): Томас, как Вы считаете, как мне лучше завязаться? «Виктория» или «Принц Альберт»?

ДВОРЕЦКИЙ: Вяжут скотину на ферме, сэр. А если Вы о галстуке – завяжите виндзорский узел и не мучайтесь пустыми вопросами.

ДЖЕЙМС (еще боле задумчиво, кивая головой): Вы правы, ах, Вы, как всегда, правы….

ДВОРЕЦКИЙ: Осмелюсь предложить Вам, сэр…

ДЖЕЙМС (встрепенувшись): Что такое?!...

ДВОРЕЦКИЙ: Возьмите вот эти розы для Вашей тети, сэр.

ДЖЕЙМС: Что?!... Зачем?... Фу, какие-то сизые розы… Оцените лучше мою предприимчивость – вот!

Вытаскивает из кармана ошейник со стразами и трясет им перед носом ДВОРЕЦКОГО.

ДВОРЕЦКИЙ: Замечательно, сэр. Но розы… Просто возьмите их для тети, сэр.

ДЖЕЙМС: А, понимаю, понимаю… (Подмигивает). Интуиция…

ДВОРЕЦКИЙ: Эту интуицию зовут Глория Стэмп, и она стоила мне двух лет жизни, литра три моей крови и маленького домика в Сассексе. Она служит в доме знакомой Вашей тети по очередному интересу.

ДЖЕЙМС: Хм… Дружище, знаете, что… А Вы мне нравитесь все больше и больше, мда… С Вашим-то опытом… С моими внешними данными… (приглаживает волосы) успех этого дела мне точно обеспечен… Точно…

ДВОРЕЦКИЙ хмыкает.

ДЖЕЙМС: Что-что?...

ДВОРЕЦКИЙ: Не забудьте плащ, сэр. Кажется, собирается дождь.

ДЖЕЙМС уходит.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

ДЖЕЙМС вбегает в гостиную тети. Это большая светлая комната со множеством милых мелочей, подобранных благодаря вниманию старой девы.

ДЖЕЙМС: Тетушка! Целую ручки!

При этом подбегает к ОЛИВИИ и наклоняется, чтобы поцеловать ее. Все его слова были направлены возлюбленной.

ТЕТУШКА (растеряно): Джеймсик?!...

ДЖЕЙМС хлопает себя по лбу, подбегает к тете и целует ее.

ДЖЕЙМС: Как дела, дорогая моя тетушка?

ТЕТУШКА: Ты знаешь, мой милый мальчик, вот сегодня с утра…

ДЖЕЙМС (прерывает ее, он не слушает тетку): А вот посмотрите-ка, что я Вам принес!

Не сводя глаз с ОЛИВИИ, игриво достает из кармана подтяжки для носков красного цвета.

ТЕТУШКА: О Господи! Что это?!

Привстает, чтобы рассмотреть и даже надевает очки на нос. Тут ДЖЕЙМС смотрит на предмет и спешно засовывает его в карман. Из другого выдергивает ошейник.

ДЖЕЙМС: Оп-ля!

ТЕТУШКА: О, что это?

С интересом приближается к племяннику.

ДЖЕЙМС: А где Ваша эта… Скотин… Скот… Тьфу-ты, как его…

ТЕТУШКА: А, ты про собаку? Да, пришлось от него избавиться. Ведь теперь не в моде все шотландское!

ДЖЕЙМС: Как?!... А… Только же позавчера… А, да ладно… Тогда это Вам, тетушка!

Игриво кладет ей в руку ошейник.

ТЕТУШКА: О, какая прелесть!... Как ты добр и внимателен к своей тетушке…

ДЖЕЙМС (смотрит на ОЛИВИЮ кротким взглядом теленка): Ага!...

ТЕТУШКА примеряет ошейник на себя, радостно бормочет что-то под нос – вещь ей явно приглянулась.

ДЖЕЙМС (снова обращается к ОЛИВИИ): Так как дела, дорогая тетушка?...

ТЕТУШКА: Так вот, сегодня с утра…

ДЖЕЙМС: Я присяду, тетушка…

Садится на стул подле ОЛИВИИ. Взвизгивает и вскакивает, смотрит на сиденье – там лежат зеленые палки с листьями.

ДЖЕЙМС (рычит): Что это?!!!!

ТЕТУШКА: Ах, дорогой мой… милый мальчик… тебе больно?... Ой, ну чем же тебе помочь… Хочешь, тетушка подует?...

ДЖЕЙМС: Не надо!!! Не надо!!! Что это, тетя?!

ТЕТУШКА: Ах, мой дорогой, ну я же теперь состою в Национальном королевском обществе любителей роз!

ДЖЕЙМС: И давно?!...

ТЕТУШКА: Да прилично… Вот уже… (шепчет, считая) почти 28 часов…

ДЖЕЙМС: Боже, храни Королеву!!! Что ж Вас так штормит-то?!...

ТЕТУШКА: Что, дорогой?

ДЖЕЙМС (кричит): Штормит сегодня, говорю, на улице. Лучше не выходите. Пришвартоваться невозможно. Так и что ж это ж впилось мне в… в… (показывает, куда именно).

ТЕТУШКА: Ах, это… Я задумала вывести новый сорт роз. Ну, ты знаешь, мы там, в обществе любителей роз, все собираемся, чтобы удивлять друг друга. Каждый выращивает какую-то новую, необыкновенную розу. Ну и я… мне тоже захотелось звездного часа… И я решила вывести розу… ну, без цветка…

ДЖЕЙМС: Ну, ну…

ТЕТУШКА: Что ну?… Что ну?…

ДЖЕЙМС: То есть вот так – палка с шипами и все, да?

ТЕТУШКА: Да. А что, ты не находишь такую розу оригинальной?...

ДЖЕЙМС (страдальчески): В высшей степени, тетя!...

ТЕТУШКА: Так вот, я представляла, как это будет выглядеть, когда я там произведу фурор… Оливия помогла мне срезать бутоны с айрширских обыкновенных… Ну, и я репетировала речь… Если хочешь, могу прочитать тебе, что я набросала… Где-то тут было… (Подходит к столу, перелистывает бумаги). Правда, я только начала, у меня пока восемь страниц, но это с двух сторон…

ДЖЕЙМС: Не надо! Не надо!... Ах, да!...

Хлопает себя по лбу. Выбегает из комнаты, вбегает с синими розами.

ДЖЕЙМС: Вот! Надеюсь, этим-то я угодил! (Обращаясь в зал) Выпишу Томасу премиальные!... Нет, лучше подарю ему свой студенческий лыжный костюм!

ТЕТУШКА: Ах, да, да, спасибо… Я рада, что ты, мой мальчик, так внимателен к своей старой бедной тетушке… Но они синие… это уже было у старухи Дороти Бин, синие розы… Послушай, отдай их Оливии.

ДЖЕЙМС: О, я буду счастлив!

Движения его преувеличенно гротескны. Становится на колено, протягивает цветы ОЛИВИИ.

ОЛИВИЯ (потупившись): Благодарю Вас, сэр…

ТЕТУШКА подходит и становится между ними, не замечая, что нарушает идиллию.

ТЕТУШКА (подозрительно): Ты какой-то странный, Джеймс… Мальчик мой, ты не болен?...

ДЖЕЙМС: Нет! (Прикладывает обе руки к сердцу.) То есть да!...

ТЕТУШКА: Надеюсь, это не из-за укуса этого противного хулигана Скотика?

ОЛИВИЯ взвизгивает и в страхе закрывает лицо.

ДЖЕЙМС: Я выражался фигу… фигу… тьфу ты, фигурально, тетя. (ОЛИВИИ) Дорогая Оливия, не принимайте все так близко к сердцу. Хотя ради Вас я согласен на то, чтоб Скотт меня укусил… и пусть даже не за палец… скажем, за пять пальцев…

ТЕТУШКА: Фу, что за глупости ты говоришь! Оливия, оставь нас, детка, займись чаем в другой комнате, мне надо поговорить с моим племянником.

ДЖЕЙМС (оглядываясь, бормочет): Скоро файв о’клок, скоро файв о’клок…

ОЛИВИЯ выходит.

ТЕТУШКА: Мне надо с тобой посоветоваться, Джеймс…

ДЖЕЙМС (вытягивает шею, проникновенно заглядывает в глаза): Да-да… Да-да, да-да…

ТЕТУШКА: Видишь ли, в чем дело… Могу я быть с тобой откровенной? Так вот… Оливия в таком возрасте, что… В общем… как это сказать бы поточнее…

ДЖЕЙМС: Ну, тетушка, не стесняйтесь

ТЕТУШКА (решаясь): Нет ли у тебя на примете молодого человека… из приличной семьи…

ДЖЕЙМС (начинает понимать, в чем дело): Так-так, так-так…

Приосанивается.

ТЕТУШКА: С хорошим образованием, правильной речью.

ДЖЕЙМС: Дорогая моя тетя, слушаю Вас с величайшим вниманием. Необычайно интересно то, что Вы мне вещаете.

ТЕТУШКА: С доходом… и своим жильем…

ДЖЕЙМС: Ну, мне, имеющему доход чистыми 500 фунтов в год, и владеющему такой прекрасной квартирой в центре, в высшей степени все понятно…

Поигрывает бровями, но тетка явно недогадлива.

ТЕТУШКА: Молодого, повторю, человека…

ДЖЕЙМС: Ах, мне только 24…

ТЕТУШКА: Но не желторотому юнцу…

ДЖЕЙМС: А я уже так много повидал в этом несправедливом мире…

ТЕТУШКА: Высокому и статному…

ДЖЕЙМС вытягивается и перекатывается с пятки на носок.

ТЕТУШКА: Но не дылде…

ДЖЕЙМС ссутуливается.

ТЕТУШКА: Чтобы он был не закоренелый холостяк…

ДЖЕЙМС: Дважды я чудом избежал чести быть и в горе, и в радости…

ТЕТУШКА: Но любящему детей…

ДЖЕЙМС: Как я обожаю этих милый розовопо… розовопуз… розовощеких бутузов, да!...

ТЕТУШКА (решительно): В общем, прежде чем я отойду в мир иной, я должна быть спокойна, что моя бедная детка Оливия в надежных руках! Я дала обещание на одре смертном… ну не моем смертном, разумеется… а ее матери… ну, ты меня понимаешь… Ведь ты меня понимаешь?!...

ДЖЕЙМС: Я вас отлично понимаю, тетя!

ТЕТУШКА: Так нет ли у тебя какого-нибудь подходящего приятеля?

ДЖЕЙМС: А Вы не догадываетесь, тетя?

ТЕТУШКА: Ты про этого своего мальчика…Уильям, кажется, его зовут? Я думала об этом варианте. Но что ты о нем скажешь?

ДЖЕЙМС (в замешательстве): А-а-а… М-м-м…

ТЕТУШКА: Вот и я думаю, дело-то нешуточное, на 50 тысяч фунтов…

ДЖЕЙМС (выдыхает): На 50 тысяч?!...

ТЕТУШКА: В общем, ты меня обяжешь, если будешь держать меня в курсе дел всех своих холостых друзей. Молодых, приятных, воспитанных, ну и так далее… И этого Уильяма в первую очередь. Ты же все понял?

ДЖЕЙМС (безнадежно): Все…

За окном звон курантов Биг Бэна.

ДЖЕЙМС (обхватывает голову руками): Время пить ча-а-а-ай….

СЦЕНА ПЯТАЯ

Гостиная в доме ДЖЕЙМСА. Невозмутимый ДВОРЕЦКИЙ смахивает пыль с фамильных портретов. Врывается ДЖЕЙМС.

ДЖЕЙМС (в истерике): Все пропало!!! Томас, все пропало!!!

ДВОРЕЦКИЙ (спокойно): Говорите обстоятельно, сэр, что случилось.

ДЖЕЙМС: Моя тетка хочет женить мою Оливию на моем Уильяме… или на Фрэде, или на Джоне, да на ком угодно из моих друзей! О, как я несчастен!!!...

ДВОРЕЦКИЙ: Я это предвидел, сэр.

ДЖЕЙМС: Что делать?! Ну что же делать?!...

ДВОРЕЦКИЙ: Послушайте, сэр. Нам надо выработать следующую тактику. Как мне стало известно, леди Эмилия озвучила сегодня перечень тех качеств, которыми должен обладать потенциальный супруг мисс Оливии. Теперь ее надо убедить в том, что Вы всеми этими качествами как раз и обладаете.

ДЖЕЙМС: Да, но как, как?!... Я же пытался, но все тщетно, все тщетно!...

ДВОРЕЦКИЙ: Нужно ненавязчиво, как бы невзначай, рассказывать о себе, о своих благородных поступках. У Вас есть потенциал, сэр, верьте в это. И, в конце концов, у Вашей тетушки сложится благостное комплексное, а, главное - иное от настоящего - мнение о племяннике.

ДЖЕЙМС: О племяннике? У нее есть еще племянник?! Это что, мой конкурент по наследству?!

ДВОРЕЦКИЙ (обращаясь к залу, в сердцах): О, Боже!!! (Невозмутимо повернувшись к ДЖЕЙМСУ, спокойно): Речь идет о Вас, сэр. Вы – ее племянник.

ДЖЕЙМС (в волнении присаживается на стул): Ох! Ах!... Боже, храни королеву! А я уж было испугался… Но Томас… Я уже пытался это сделать… Пытался! Но ничего не получилось…

Слышен звонок. ДВОРЕЦКИЙ неторопливо выходит. Возвращается.

ДВОРЕЦКИЙ: Сэр Уильям, сэр. (Понизив голос) Не говорите ничего лишнего, сэр. Вы излишне самодеятельны. Прошу прощения, но я должен это Вам сказать.

Входит УИЛЬЯМ.

УИЛЬЯМ: Здорово, дружище!

ДЖЕЙМС: Приветствую, старина!

Садятся на диван. Некоторое время молчат.

УИЛЬЯМ и ДЖЕЙМС (одновременно): Шерри бренди, Томас!

УИЛЬЯМ: Ну, как продвигаются дела? Как тетя?

ДЖЕЙМС: Ах, тетя, тетя… Черт бы ее побрал… Тетя…

Входит ДВОРЕЦКИЙ с подносом и рюмками.

УИЛЬЯМ: И что твоя девушка?...

ДЖЕЙМС: Ну, это-то дело решенное. Она без ума от меня. Без ума! Знаешь, эта моя потенция…

ДВОРЕЦКИЙ, УИЛЬЯМ (с ужасом, хором): Что?!...

ДЖЕЙМС (смутившись, поворачивается к ДВОРЕЦКОМУ): Ну, Вы же сами говорили…

ДВОРЕЦКИЙ: Потенциал, сэр Джеймс, я говорил – потенциал!...

УИЛЬЯМ облегченно вздыхает. ДЖЕЙМС растеряно улыбается.

ДВОРЕЦКИЙ (помогает выйти из неловкой ситуации, подсказывает): Шерри бренди, сэр.

Молодые люди берут с подноса принесенные рюмки и чокаются.

ДЖЕЙМС: Боже, храни королеву!

УИЛЬЯМ: Так ты мне ничего конкретно не сказал! Каковы же будут теперь твои действия?

ДЖЕЙМС: Томас! Каковы мои действия?

ДВОРЕЦКИЙ (невозмутимо): Неукоснительно идти к своей цели, сэр.

ДЖЕЙМС: Неукоснительно идти к своей цели, Уильям. Э-э-э, то есть к моей цели, Уильям!

УИЛЬЯМ: Ах, Джеймс, ты так стремителен, скоропалителен!

ДЖЕЙМС: Вот-вот, и Томас говорит, что я излишне самонадеятелен.

ДВОРЕЦКИЙ: Я говорил, самодеятелен. Излишне самодеятелен.

ДЖЕЙМС: Ну да, ну да, я и говорю…

Слышится звонок в дверь. ДВОРЕЦКИЙ выходит и входит снова.

ДВОРЕЦКИЙ: Мисс Оливия Стоун, сэр.

ДЖЕЙМС: Томас, задержите ее!... Уильям, прячься!!!

ДВОРЕЦКИЙ удаляется.

УИЛЬЯМ: Что?... Как?... Зачем?...

ДЖЕЙМС: Да полезай, полезай, тебе говорю!

Заталкивает его под стол. Ноги УИЛЬЯМА торчат, голова высовывается с противоположной стороны, на лице его написано недоумение.

ДЖЕЙМС: Нет, не пойдет…

Входит ДВОРЕЦКИЙ.

ДВОРЕЦКИЙ (подсказывает): Портьера, сэр.

ДЖЕЙМС: Точно, точно!...

Вытаскивает УИЛЬЯМА из-под стола и заталкивает его за портьеру сбоку сцены.

УИЛЬЯМ: А-а…

ДЖЕЙМС затыкает ему рот и одергивает ткань, прилаживая портьеру, как было.

За кулисой слышен голос ОЛИВИИ.

ОЛИВИЯ: Спасибо, Томас, но, кажется, все-таки я была без зонтика…

На протяжении всей сцены голова УИЛЬЯМА периодически высовывается из-за портьеры.

Входит ОЛИВИЯ. ДЖЕЙМС открывает ей объятья, но она смущается и не кидается в них.

ДЖЕЙМС: Дорогая Оливия, добрый вечер!

ОЛИВИЯ: Добрый вечер, сэр Джеймс.

ДЖЕЙМС: Садитесь, милая, снимайте же свою накидку! Вот сюда, сюда, поближе к огню, располагайтесь! Томас, принеси-ка нам шерри…

ДВОРЕЦКИЙ: Вы хотели сказать, чай сэр?

ДЖЕЙМС: Ну да, да, тащи скорее, видишь – девушка продрогла…

Ловит на себе недоуменный взгляд ОЛИВИИ. Смущается.

ДЖЕЙМС: Это у нас с Томасом такая игра. Мы разговариваем на несуществующем, выдуманном и нам только понятном языке…

УИЛЬЯМ (из угла): Вот здорово! И я его тоже понима…

ДЖЕЙМС шикает на него и поворачивается вновь к ОЛИВИИ. Та ничего не замечает.

ОЛИВИЯ: Не надо чаю. Я вот выпью.... Это мятная вода?

Берет рюмку недопитого шерри бренди и залпом выпивает. Все замирают.

ОЛИВИЯ: Ой!...

Икает и испуганно закрывает рот рукой.

ДЖЕЙМС: Так что привело Вас сюда, о милая Оливия?

ОЛИВИЯ: Тетя Эмилия спохватилась, что не пригласила Вас на завтрашний ужин. Я вызвалась отнести приглашение. Ведь я всегда хочу… (ДЖЕЙМС вытягивает шею) стараюсь… (глаза его загораются) желаю… (он поправляет волосы элегантным жестом) угодить тете… (сникает).

Протягивает герою приглашение. Снова икает и смущается. ДЖЕЙМС бегло смотрит, потом судорожно вчитывается в него.

ДЖЕЙМС: Что?! Как?!... На два лица?...

Переворачивает приглашение вверх-вниз, потом смотрит несколько раз с одной и другой стороны.

ДЖЕЙМС: Что?! Приходите вдвоем?!! Значит, так?!...

ОЛИВИЯ: Тетушка Эмилия сказала, что… Ик!... Что Вы все поймете…

ДЖЕЙМС: О да, я хорошо понимаю, что эта старррруш….

ВСЕ замерли и смотрят на него внимательно.

ДЖЕЙМС: Стар, тетушка, звезда моя, тетя, ужжж какая стар!... Ну просто звезда! (в сторону) Тетушка Эмилия, черт бы ее побрал…

ОЛИВИЯ (тихо): Ну, мне пора. Так Вы придете?...

Девушка кротко поднимает глаза. Герой начинает судорожно искать по карманам несуществующие вещи, ерошит шевелюру, двигает челюстями – словом, ведет себя безумно и неконтролируемо. ДВРОЕЦКИЙ подает ОЛИВИИ накидку и галантно указывает на дверь.

ДВОРЕЦКИЙ: Вам сюда, мисс. Всего хорошего.

ОЛИВИЯ, оглядываясь до последнего, выходит. ДЖЕЙМС начинает приходить в себя. Его «отпускает». ДВОРЕЦКИЙ невозмутимо убирает рюмки.

Из-за портьеры вываливается УИЛЬЯМ. Глаза его также безумны, волосы взъерошены.

ДЖЕЙМС: О, моя Оливия… О, моя нежная магнолия…

УИЛЬЯМ: О… О… Нимфа… Сирена… А… О…

Некоторое время оба исступленно бормочут, потом замолкают и смотрят друг на друга.

ДЖЕЙМС (с подозрением): Что ты сказал?!... Нет, что ты сказал?...

УИЛЬЯМ (с вызовом): Нимфа! Сирена!

ДЖЕЙМС: К-к-к-как т-ты сме-е-е-ешь…

УИЛЬЯМ: У любви нет запретов, вот!

ДЖЕЙМС: Чего-чего?... Какой-такой любви?! Ты что несешь, индюк надутый?!

УИЛЬЯМ: От курицы слышу!

ДЖЕЙМС: Ах ты!... Ты!... ты петух гамбургский, вот! Ты мне больше не друг!

УИЛЬЯМ: Ха! Само собой! Стану я дружить с таким прекрасным представителем тупиковой ветви развития! Ошибка природы, ха-ха!

ДЖЕЙМС: Сам ты… сам ты обезьяна Дарвина!

УИЛЬЯМ: А ты!... А ты!... Ты – примат Дарвина, вот!

ДЖЕЙМС: Что!... Что!... Я отдал тебе лучшие годы детства и отрочества!

УИЛЬЯМ: А я тебе – молодость и красоту!

ДЖЕЙМС: Эх!... Предупреждала меня маменька!

УИЛЬЯМ: Я верну тебе все твои подарки! Оба носовых платка и один перочинный ножик!

ДЖЕЙМС: И авторучку! Не забудь рождественскую авторучку с надписью «Веселого Рождества»!

УИЛЬЯМ: Прощай!

Уходит, хлопает дверью.

ДЖЕЙМС (рычит): Дуэль!!! Дуэль!!!

ДВОРЕЦКИЙ зевает.

ДВОРЕЦКИЙ: Ужин подавать, сэр?

ДЖЕЙМС вскакивает, в ярости подбегает к столу и наливает себе рюмку. Выпивает залпом. Проделывает это несколько раз.

ДЖЕЙМС (возбужденно): Ха, так я и взял тебя к тетке, выскочка! Накоси-выкуси!

Показывает воображаемому собеседнику фигу. ДВОРЕЦКИЙ кашляет.

ДЖЕЙМС (не может успокоиться): Вы слышали? Нет, Вы слышали?!...

ДВОРЕЦКИЙ: Да, я все слышал.

ДЖЕЙМС: Каков, нет, каков! Томас, он обозвал меня примитивом!

ДВОРЕЦКИЙ: Вообще-то приматом, сэр. Это не одно и то же.

ДЖЕЙМС: Ну да, ну да… И что, Томас, мне идти к тетке идти одному?!... И как оправдываться перед ней?...

ДВОРЕЦКИЙ: Я могу пойти с Вами, сэр.

ДЖЕЙМС: Что-что?...

ДВОРЕЦКИЙ: Я могу пойти, сэр.

ДЖЕЙМС: Что-что?...

ДВОРЕЦКИЙ: Вы меня хорошо слышите? (Подходит к ДЖЕЙМСУ, щелкает его по лбу). Раз, раз…

ДЖЕЙМС (приходит в себя): Но как это?...

ДВОРЕЦКИЙ: Сделайте вид, что не поняли, что надо привести в дом непременно жениха. А, скажем, напарника для карточной игры.

ДЖЕЙМС: Точно! Вист.

ДВОРЕЦКИЙ: Кинг, сэр. Тетушка играет в Кинг’а.

ДЖЕЙМС: А откуда… известно Вам… А, понимаю, понимаю…

Хихикает.

ДВОРЕЦКИЙ: Да, сэр. Бывшая кухарка Вашей тети. Моя первая и самая любимая супруга, сэр.

ДЖЕЙМС: Э-э-э… А ты случайно не мормон, Томас…

ДВОРЕЦКИЙ: Нет, сэр. Я просто джентльмен.

ДЖЕЙМС: А… (Делает многозначительное лицо).

ДВОРЕЦКИЙ: Не забудьте про план, сэр. Вам важно вовремя и ненавязчиво хвалить себя, а я буду помогать Вам в этом по мере своих скромных сил.

ДЖЕЙМС: Нужен план, нужен продуманный план…

ДВОРЕЦКИЙ: Осмелюсь предложить Вам пароль, тем самым давая Вам знать, когда пора действовать.

ДЖЕЙМС: Ты голова!!! Ты Эйзенштейн!

ДВОРЕЦКИЙ: Эйнштейн, сэр, если Вы хотели похвалить меня за сообразительность.

ДЖЕЙМС: Ну да, точно… А что бы такое придумать… (Нахмуривается, по его лицу видно – идет мыслительный процесс). О! Придумал! За мышкой захлопывается дверка в мы-ше-лов-ку!

Довольный, хихикает.

ДВОРЕЦКИЙ: Я бы предложил что-то менее витиеватое, сэр.

ДЖЕЙМС: Хм… Тогда что же?...

ДВОРЕЦКИЙ: Что-нибудь о погоде, сэр. Так, чтобы это не вызвало подозрений.

ДЖЕЙМС: О! Великолепно… Например… (Морщит лоб.) Например… Например…

ДВОРЕЦКИЙ: Превосходная осенняя пора радует нас, наконец-то.

ДЖЕЙМС: Да! Да! Да! Вы гений, Томас, гений!

ДВОРЕЦКИЙ: В нашей непростой ситуации Вас, сэр Джеймс, как койота в голодной степи, должны выручать холодная голова и быстрые ноги.

ДЖЕЙМС (вдохновенно): Как Вы красиво это сказали, Томас… Ну прямо поэма!

ДВОРЕЦКИЙ: А по поводу сэра Уильяма, не волнуйтесь. Он Вам не конкурент в нашем деле.

ДЖЕЙМС: Да?...

ДВОРЕЦКИЙ: Да. Я навел справки. Сестра бывшей экономки сообщила мне…

Наклоняется к ДЖЕЙМСУ и шепчет ему что-то на ухо. ДЖЕЙМС громко хихикает фальцетом.

ДЖЕЙМС: Отличненько! Хорош конкурент! Тогда приготовь мой мемуаровый фрак с лиловым отливом для завтрашнего визита!...

ДВОРЕЦКИЙ: Вы еще слишком молоды для мемуаров, сэр. Что касается муарового фрака… Уместнее надеть Ваш черный смокинг, сэр.

ДЖЕЙМС: Нет, нет, Томас, дорогой, именно лиловый!

ДВОРЕЦКИЙ: Вообще-то он не лилового, как Вы изволите выражаться, цвета, а бирюзового. Есть такая болезнь – дальтонизм…

ДЖЕЙМС: Не кивайте с больной головы на здоровую, я в полном ажуре! Лиловый! Решено!

ДВОРЕЦКИЙ: Чем же так он Вам нравится? Тем, что превосходно гармонирует с цветом Вашего лица?...

ДЖЕЙМС замирает, задумывается. Потом поворачивается к ДВОРЕЦКОМУ.

ДЖЕЙМС (капризно): Ну То-о-омас….

ДВОРЕЦКИЙ: Только черный смокинг, сэр.

ДЖЕЙМС (обреченно): Боже, храни королеву!...

СЦЕНА ШЕСТАЯ

Гостиная ТЕТУШКИ ЭМИЛИИ. Сервирован стол. ТЕТУШКА сидит на диване в очках, склонившись над старой картой. ОЛИВИЮ едва видно – она в углу комнаты, сидит за роялем и исполняет незатейливую мелодию.

ТЕТУШКА (властно): Этот такт надо играть в миноре!

ОЛИВИЯ: Но, тетушка, в нотах…

ТЕТУШКА: Я тебе говорю – в миноре! И легато добавь!

ОЛИВИЯ: Но Бах…

ТЕТУШКА: Что бабах? Что бабах? Играй же, как я тебе говорю, дорогуша! Легату добавь!

ОЛИВИЯ: Хорошо, тетушка…

Слышится звонок в дверь, ОЛИВИЯ, волнуясь, встает и спешно выходит на середину комнаты. ТЕТУШКА волнения не замечает, продолжает изучать бумагу. Входят ДЖЕЙМС и ДВОРЕЦКИЙ.

ДЖЕЙМС (бравурно, подбегая к тете и целуя ее в щеку): Тетушка, здравствуй!

ТЕТУШКА: А-а-а… Здравствуй, милый шалопай! Ну, чем порадуешь свою старенькую тетю?...

ДЖЕЙМС кокетливо протягивает ТЕТУШКЕ бумажку.

ДЖЕЙМС (радостно): Вот, подписка на American Roses the greatest hits на пять лет, вот!

Он очень доволен собой, перекатывается с пяток на носки от удовольствия.

ТЕТУШКА: Что-что? Зачем?... А!... Мальчик мой, все эти пестики-тычинки – это не для меня, это так скучно… Ты лучше посмотри сюда, вот карта доколумбийской Мексики с местами расселения древних ацтеков! Смотри, смотри, а?!... Здорово?! Здорово?!

Трясет перед лицом ДЖЕЙМСА картой. Тот бледнеет.

ДЖЕЙМС: А… А… Как же розы?... (Хватается за голову) Сто фунтов!!! (Рвет в ярости квитанцию.) Сто фунтов!!! (Пытается взять себя в руки.) Боже, храни королеву!...

ТЕТУШКА (не замечает душевного волнения племянника): Членство в Королевском географическом обществе… Новый свет так моден в этом сезо… Дорогой мой, а кто это… как это… как это понять, Джеймс?!...

ДЖЕЙМС: Ну, тетушка, Вы же мне прислали приглашение на две персоны.

ТЕТУШКА: Ну?!...

ДЖЕЙМС: Что ну?! Раз (указывает на себя), два!.. (указывает на ДВОРЕЦКОГО).

ТЕТУШКА (понижая голос): Но это же... это же… дворецкий!...

ДЖЕЙМС: Да, но это же не просто какой-то дворецкий с улицы, это же мой дворецкий. С моей, тетя, рекомендацией!

ТЕТУШКА: Джеймс, милый… Ты себя как чувствуешь?!... Голова не болит? Покойный батюшка по ночам не является? Анализы все в порядке?!... (Шипит) Мою детку Оливию – отдать за дворецкого?! Ты в своем уме, Джеймс?!...

ДВОРЕЦКИЙ подходит к ТЕТУШКЕ и галантно целует ей руку.

ДВОРЕЦКИЙ: Леди Эмилия, позвольте устранить все недоразумения. Я здесь не в каком ином качестве, а только как собеседник за обедом и четвертый партнер для Кинг’а! Вот и все!

Снова целует ей руку. ТЕТУШКА обескуражена.

ДЖЕЙМС: А Вы что подумали, ха-ха, а, тетя?!

ТЕТУШКА (натянуто смеется): Вы меня разыграли…

ДЖЕЙМС: Так что, не пора ли нам к столу?...

ТЕТУШКА (шепчет): Но, Джеймс… Ведь он… ведь он…

ДЖЕЙМС: Что не так, дорогая тетушка?

ТЕТУШКА: Мы не можем его посадить с нами за стол!

ДЖЕЙМС (беззаботно): Почему?!

ТЕТУШКА (глаза ее бегают): Ну… Человек без роду-племени…

ДВОРЕЦКИЙ: Так как в Англии существует майорат, то все земли моего дедушки, лорда Мирбоу, перешли к дяде. Но это не ущемляет меня в моем происхождении.

ДЖЕЙМС: Вот видите, тетя. Что у нас на обед?

ТЕТУШКА: Образование не позволяет…

ДВОРЕЦКИЙ: Я имел честь закончил Кембридж четверть века назад.

ДЖЕЙМС: Да все в порядке, говорю же…

ТЕТУШКА: Но он ведь… он ведь… (понижает голос) прислуга…

ДВОРЕЦКИЙ: Наша церковь учит нас служить Господу и друг другу, по мере наших сил.

ДЖЕЙМС: Ну что, не вижу никаких противоречий. Давайте уже к столу, я чертовски проголодался!

ТЕТУШКА (вздыхает): Прошу к столу…

Все рассаживаются. Тетушка царственно указывает на блюдо в центре стола и хочет позвонить в колокольчик.

ДВОРЕЦКИЙ: Позвольте мне, леди Эмилия.

ДВОРЕЦКИЙ раскладывает мясо в тарелки. ДЖЕЙМС сразу же хватает бутылку бренди, стоящую на столе. Но под неодобрительным взглядом ДВОРЕЦКОГО наш герой немедленно водворяет спиртное обратно и сам себя бьет по рукам.

ДЖЕЙМС (наказывая сам себя): Ай-ай-ай!

Сразу же ДЖЕЙМС с аппетитом и завидной скоростью начинает уплетать мясо. Трое остальных отрезают себе по маленькому кусочку и чинно жуют.

ДВОРЕЦКИЙ: Превосходный стейк, леди Эмилия. Прожаренный, но с кровью… Прекрасный образец классической английской кухни.

ТЕТУШКА: О, да, о да… Моя новая кухарка – просто чудо.

ДВОРЕЦКИЙ: Да? Что Вы говорите!...

ТЕТУШКА: Представляете, деревенская женщина, а так готовит французские блюда…

ДЖЕЙМС (веселится): О, и французские! Да она антрекот!

ДВОРЕЦКИЙ (ДЖЕЙМСУ): Полиглот, сэр. (ТЕТУШКЕ) Чрезвычайно интересно, леди Эмилия! Хороший выбор.

ДЖЕЙМС (подмигивает и толкает ДВОРЕЦКОГО в бок): Присматриваетесь к очередной жертве, а? Никак не успокоитесь, эдакий Вы неуемный старый лис?

ДВОРЕЦКИЙ: Я о мясе, сэр. Отличная говядина. (ТЕТУШКЕ): Никогда ничего подобного не ел!

ДЖЕЙМС (удивленно и радостно): Томас, да Вы готовите не хуже!!! Я-то знаю!...

ДВОРЕЦКИЙ толкает его ногой под столом. ДЖЕЙМС сильно смущается.

ДЖЕЙМС (смущенно): Да… Мясо поджарое… В самом деле…

ДВОРЕЦКИЙ (негромко, ДЖЕЙМСУ): Уж если кого и назвать поджарым в этой комнате, то уж никак ни Вас и не Вашу тетушку, осмелюсь заметить. А мясо бывает поджаристым. Я бы даже сказал, поджаренным. Но не в этом случае, не сегодня. Так что лучше молчите побольше, сойдете за умного. А разговоры вести предоставьте мне, сделайте такую милость.

ДЖЕЙМС послушно замолкает, втягивает плечи и быстро жует.

ДВОРЕЦКИЙ (обращаясь к ТЕТУШКЕ): Сэр Джеймс отлично разбирается в кулинарии. Равно как и в других сферах жизни, науки и искусства.

ТЕТУШКА: Да?... Я раньше как-то не замечала…

ДЖЕЙМС (неуверенно): Да, я могу…

ДВОРЕЦКИЙ: Представляете, он такой добрый и отзывчивый. Недавно застал его плачущим. Жалел сиротку на улице, которому подал фунт.

ТЕТУШКА: Что, целый фунт? Это расточительность…

ДВОРЕЦКИЙ: Это щедрость от сердца, леди Эмилия.

ДЖЕЙМС (вошел в раж, обращается к ОЛИВИИ): А красотке Хромоножке Сью из Чайнатауна как-то дал двадцатку…

ДВОРЕЦКИЙ толкает ДЖЕЙМСА ногой. Потом с силой топает ему по ботинку, ДЖЕЙМС жалобно скулит. Но дамы, кажется, не поняли, о чем была речь.

ДЖЕЙМС: Я вообще… гуманитарный… (Сникает под взглядом ДВОРЕЦКОГО) Гуманный, то есть…

Сидит, уткнувшись в тарелку. Потом ДЖЕЙМС пытается реабилитировать себя в глазах общества.

ДЖЕЙМС (громко): Я, тетя, вообще такой – с быстрой головой и холодными ногами!

ТЕТУШКА: Что такое, милый? Ты простудился? Можешь, сядешь к камину поближе?

ДЖЕЙМС (смутившись): Я это… степной… шакал… нет, койот…

ДВОРЕЦКИЙ (негромко, ДЖЕЙМСУ): Еще скажите степной осел, сэр. (Поспешно ДЖЕЙМСУ, так как тот уже открыл рот). Я пошутил, повторять за мной не надо.

ДЖЕЙМС (тихо, обескуражено): Да, но Вы так красиво говорили… Поэзия, то-се…

ТЕТУШКА: Кстати, Джеймс, хм… А что твой друг Уильям… Как он поживает?...

ДЖЕЙМС (недовольно): Как поживает, как поживает… Увы, в полном физическом здравии, тетя! Чего не скажешь о психическом…

ТЕТУШКА: В самом деле?... Печально… Скажи, а кто его родители?

ДЖЕЙМС: Да на кой ляд мне было интересоваться его роди…

ДВОРЕЦКИЙ (перебивает): Его родители имеют небольшое владение в Эссексе. Весьма скромное, я бы сказал. Они землевладельцы.

ДЖЕЙМС: В роду у них был швейцарец, что ли… Нет, швейцар… Нет, скорее швейцарец… И тетя – гречка… в Греции живет…

ТЕТУШКА (разочарованно): Ну-у-у… а образование у него какое-нибудь имеется?

ДЖЕЙМС: Да где-то учился, кажется…

ДВОРЕЦКИЙ: Незаконченное юридическое. Молодой человек оставил юриспруденцию ради занятий живописи.

ТЕТУШКА: Ну, это не слишком нам подходит. Нет, не пойдет… Но позвольте, Томас, а Вы откуда это знаете?...

ДВОРЕЦКИЙ: Экономка матери сэра Уильяма – моя знакомая, леди Эмили.

ДЖЕЙМС: О, я и не сомневался, что знако…

Осекается под холодным взглядом ДВОРЕЦКОГО.

ТЕТУШКА: Ну, а теперь пора пить чай!

ДЖЕЙМС (радостно): Чай, пора пить чай!

Рассаживаются за столом. ТЕТУШКА на правах хозяйки разливает чай.

ТЕТУШКА: Пожалуйста, чай. А молоко у нас, Томас, стерилизованное. Я за все новое, за прогресс, я против этих противных микробов! Кстати, Джеймс, ты руки перед едой мыл?!...

ДЖЕЙМС (гордо): Не волнуйтесь тетя, я стерилизованный, как Ваше стерильное молоко!

ТЕТУШКА охает. ОЛИВИЯ хватается за щеку.

ДВОРЕЦКИЙ: Стерильные руки и стерилизованное молоко, сэр.

ДЖЕЙМС (сильно конфузясь): Ну да, ну да… Руки я помыл, тетя…

ТЕТУШКА (желая переменить тему разговора): Ну, наконец-то установилась прекрасная осенняя погода!...

ДЖЕЙМС вскакивает, роняя стул. Он в сильном волнении. ДВОРЕЦКИЙ помогает ему сесть на место. Дамы ничего не понимают, в недоумении, но из вежливости делают вид, что не замечают странного поведения мужчин.

ДЖЕЙМС (рыдающим шепотом): О ужас, мы раскрыты!!! Она все знает, все!!!

ДВОРЕЦКИЙ: Успокойтесь, сэр. В Англии тема для разговоров о погоде не редкость. Это простое совпадение.

ДЖЕЙМС (оживает): Значит, но пасаран?...

ДВОРЕЦКИЙ (успокаивающе): Все под контролем.

ТЕТУШКА: Ну, ты заходи, племянничек, к нам со своими друзьями (говорит медленно и нарочито, заглядывая ДЖЕЙМСУ в глаза), ведь вы, молодежь, должны общаться между собой!...

ДЖЕЙМС (в сердцах): Вот прям как лист березы в русской бане…

ДВОРЕЦКИЙ (перебивает): Сэр Джеймс не часто видится со сверстниками, леди Эмилия. Он занят делами, корреспонденций, обязывающими его статусу встречами. Сэр Джеймс в высшей степени деловой и точный человек.

ТЕТУШКА (с интересом): Да?...

ДВОРЕЦКИЙ: Уверяю Вас. Он известен в лондонских кругах, имеет отличную деловую репутацию.

ТЕТУШКА (задумчиво): Не замечала… Не знала…

ДЖЕЙМС при этом глупо улыбается ОЛИВИИ.

ДВОРЕЦКИЙ: Сэр Джеймс вообще эрудированный и любознательный молодой человек.

ТЕТУШКА: Похвально, похвально…

ДЖЕЙМС (гордо): Я весь такой разносторонний, органический!

ДВОРЕЦКИЙ: В том, что Вы принадлежите к живым организмам, я бы даже сказал, к весьма и весьма непосредственным, сомнению не подлежит. (ТЕТУШКЕ) Сэр Джеймс скромно похвалил себя как органичного для своего круга молодого человека.

ДЖЕЙМС: Ага, и вчера я записался на курсы вожделения…

ТЕТУШКА и ОЛИВИЯ (вместе): Что?!...

ДВОРЕЦКИЙ: Сэр Джеймс имел в виду «курсы вождения». Вождения авто.

ДЖЕЙМС: Именно, именно… (Шепотом, облегченно, подмигивая ДВОРЕЦКОМУ.) Боже, храни королеву!...

ТЕТУШКА: У тебя есть авто, Джеймс?

ДЖЕЙМС (залихватски подмигивает ОЛИВИИ): Нет, но, надеюсь, скоро будет!

ТЕТУШКА: А я вот, кстати, никак не могу забыть твою выходку пятилетней давности. Ну, когда ты на спор со своими коллежскими дружками в день этих… ирландцев… Точно, в день Святого Патрика, катались по городу в кабриолете с флагами, посадив в нее синюю овцу, голосили ирландские песни… Все это было так ужасно… Позор, позор… Ужас… Сдается мне, выпили вы в тот день. Немало, да!...

ДЖЕЙМС: Нет! Нет, нет и еще раз нет! Неправда! Ложь! (Длинная пауза. Говорит спокойнее и тише). Все было не так. Овца была покрашена в зеленый цвет, тетя. Зеленый – цвет празднества Святого Патрика, зеленый.

ДВОРЕЦКИЙ: Весьма существенная поправка, сэр.

ДЖЕЙМС: Да, я тоже так думаю…

ТЕТУШКА: Джеймс, дорогой, ты плохо выглядишь… Рассеянный какой-то, говоришь как-то странно сегодня, круги под глазами… Ты в порядке? Ты здоров?

ДВОРЕЦКИЙ: Сэр Джеймс сова, леди Эмилия, а сегодня ему пришлось встать чуть свет.

ДЖЕЙМС морщит лоб, напряженно думает. Наконец, ему в голову приходит мысль.

ДЖЕЙМС (нерешительно, имитируя птицу): Угу!

ДВОРЕЦКИЙ вздыхает и закатывает глаза – но так, что этого не видят собеседники.

ДВОРЕЦКИЙ (громко): Я имел в виду, что он работает ночью, а утром спит. Биологические часы. Это индивидуально для каждого организма.

ТЕТУШКА: Да-да, что-то такое я слышала… Это такая новая теория…

ДЖЕЙМС (нерешительно): Точно, мы проходили это по естествознанию – певчие там, курицы, клуши всякие…

ДВОРЕЦКИЙ: Помолчите, птеродактиль.

ДЖЕЙМС опускает голову, бормочет что-то себе под нос.

ДВОРЕЦКИЙ: Однако, нам уже пора. Не можем более злоупотреблять Вашим гостеприимством.

Толкает ДЖЕЙМСА так, что тот чуть не падает со стула. ДЖЕЙМС до этого смотрел на ОЛИВИЮ елейным взглядом и ничего не слышал.

ТЕТУШКА: Что ж… Благодарю Вас, Томас, мне было интересно поболтать с Вами, хоть и Вы… Вы…

ДВОРЕЦКИЙ (улыбаясь): И ведь мы так и не сели за карточный стол…

ТЕТУШКА (краснеет и смеется): Ах, да, ах, да… В следующий раз, непременно…

ДВОРЕЦКИЙ галантно целует ей руку. Затем целует руку ОЛИВИИ. ДЖЕЙМС быстро ткнувшись в щеку тетке, долго и страстно целует обе руки ОЛИВИИ. Та в сильном смущении.

ДЖЕЙМС: Пока… До встречи… Целую ручки… И еще раз… Ну, и еще…

Занавес закрывается.

СЦЕНА СЕДЬМАЯ

В гостиной у ДЖЕЙМСА. Молодой хозяин развалился на диване, ДВОРЕЦКИЙ перебирает предметы на рабочем столе.

ДЖЕЙМС: Надо тетке купить… Оперение ацтеков… Ну, это такая штука, Томас, на голову надевается…

ДВОРЕЦКИЙ: Я понял, что не скальп бледнолицего. Но по имеющимся агентурным (тут ДЖЕЙМС хихикает, а ДВОРЕКИЙ смотрит на него строго) сведениям, тетушка вступила в Колониальное общество.

ДЖЕЙМС: Ах, опять эти индейцы… Я и говорю – перья, копья…

ДВОРЕЦКИЙ: Индийцы, сэр. Английской колонией является Индия, а там живут индийцы.

ДЖЕЙМС: Индейцы, индийцы… да какая, к черту, разница!...

ДВОРЕЦКИЙ: Не перепутайте эти полюсарные народы при тетушке, сэр. Иначе она опять усомнится в Вашем превосходном образовании. А нам стоило определенных усилий повысить Ваш статус.

ДЖЕЙМС: Ты прав, ты, как всегда, прав…

ДВОРЕЦКИЙ выглядывает окно.

ДВОРЕЦКИЙ: Осмелюсь Вам доложить, сэр, тут есть на что взглянуть!

ДЖЕЙМС (продолжая лежать на диване): Мы, англичане, народ не любопытный!...

ДВОРЕЦКИЙ: Под окнами ходит Ваш приятель, сэр Уильям. Он в сильном в волнении. Предположу, что он хочет, но не рискует подняться к Вам.

ДЖЕЙМС: Подумаешь, какие мы нежные!...

Продолжает лежать на диване.

ДВОРЕЦКИЙ: И Вас не интересует, что привело к Вам сэра Уильяма?

ДЖЕЙМС: Мы, англичане, народ не любопытный!...

ДВОРЕЦКИЙ: О, снова дог миссис Роу забрел на газон!

ДЖЕЙМС: Где?!...

Подбегает к окну и высовывается по пояс, показывает пальцем, хохочет, возвращается в комнату. ДВОРЕЦКИЙ смотрит на него снисходительно.

ДЖЕЙМС: Пойду-ка я отдохну, устал я сегодня что-то… В случае чего – прикрой меня, Томас, дружище…

Потягивается, уходит.

Звонок в дверь. ДВОРЕЦКИЙ выходит, потом заходит с УИЛЬЯМОМ.

ДВОРЕЦКИЙ: Я же говорю Вам, сэр, что сэр Джеймс изволит почивать.

УИЛЬЯМ: Пусть Ваш сЕр Джеймс прервется!

ДВОРЕЦКИЙ: Повторяю, что сЭр Джеймс изволит почивать и не может принять Вас прямо сейчас.

УИЛЬЯМ: Пусть Ваш сЕр Джеймс оторвется от столь интересного занятия!

ДВОРЕЦКИЙ (в зал): Кажется, я понял… (Поворачивается к УЛЬЯМУ). Почивать – не значит пить чай, сэр. Это значит - находиться в объятиях Морфея, прикорнуть после обеда, соснуть часочек, спать, наконец!!!

УИЛЬЯМ: Так что, сЕр Джеймс дрыхнет, что ли? Ну, так бы сразу и сказал!... (Задумчиво) В то время, как я не могу сомкнуть глаз… я мучаюсь, я страдаю… ах, подлец, ах, мерзавец…

ДВОРЕЦКИЙ: Вы изволили что-то сказать, сэр?...

УИЛЬЯМ: Нет, нет… Это я так…

Снова слышен звонок в дверь. ДВОРЕЦКИЙ удаляется.

Входят ДВОРЕЦКИЙ и ОЛИВИЯ.

ОЛИВИЯ: Сэр Джеймс оставил свои перчатки, и я…

У УИЛЬЯМА загораются глаза. Увидев его, ОЛИВИЯ смущается.

ОЛИВИЯ: Добрый день, мистер… мистер…

УИЛЬЯМ: Зовите меня Уильям! Или Вилли - как Вам больше нравится!

Пытается быть раскованным, но у него это получается нелепо и смешно. Откинув прядь со лба, вальяжно садится мимо стула, поспешно вскакивает, делает вид, что ничего такого необычного не происходит.

ДВОРЕЦКИЙ (громко): Мисс Оливия, сэр Джеймс сейчас занят и навряд ли сможет Вас принять.

ОЛИВИЯ (сильно смущаясь): О, я тогда зайду попозже…

УИЛЬЯМ: Ну куда же Вы, куда… Давайте вот тут посидим, поболтаем…

ОЛИВИЯ (потупившись): Я, пожалуй, зайду потом…

ДВОРЕЦКИЙ (с нажимом): Видимо, мне придется-таки потревожить сэра Джеймса.

УИЛЬЯМ хихикает, давая ДВОРЕЦКОМУ понять, что он оценил прелесть сложившейся ситуации.

ДВОРЕЦКИЙ: Я сейчас вернусь, господа.

Выходит из комнаты, закрывает дверь, но его видно зрителям. Интонация его – передразнивающая хозяина.

ДВОРЕЦКИЙ: Мы, англичане, народ не любопытный!...

Вздохнув, поднимает двумя пальцами брюки, чтобы они не помялись, и примыкает глазом к замочной скважине буквой «Г».

УИЛЬЯМ ходит кругами вокруг ОЛИВИИ, сужая и сужая радиус, смотрит на нее, хитро улыбаясь. ОЛИВИИ неуютно, она настороженно следит за УИЛЬЯМОМ.

УИЛЬЯМ: А что, если… (стремительно кидается к ОЛИВИИ) я напишу Ваш портрет?!

ОЛИВИЯ (испуганно): Куда напишете?...

УИЛЬЯМ: Ваш портрет… я того… (делает круговые движения кистью) напишу…

ОЛИВИЯ: Зачем это еще?...

УИЛЬЯМ: Ну… Ну… (теряется) Ну… Красота должна быть запечат… запечет… завпечатлет…

ОЛИВИЯ смотрит на него взглядом затравленного кролика..

УИЛЬЯМ: Ну, это… Тёрнер… Ренуар… Моор…

Слышится издалека голос ДЖЕЙМСА.

ДЖЕЙМС: Томас, что за мурлыканье в моем доме?

ДВОРЕЦКИЙ поворачивается туда-сюда – обнаружить ли себя гостям у замочной скважины, отозвавшись хозяину. Наконец, на цыпочках отбегает, останавливается и, нарочито топая, подходит к двери.

ДВОРЕЦКИЙ: У Вас гости, сэр Джеймс. Мисс Оливия…

ДЖЕЙМС, всклокоченный и растрепанный, поспешно подбегает к слуге.

ДЖЕЙМС: Что?... Как?... Она тут?... А что у нее с голосом, Боже храни королеву – она простудилась?

ДВОРЕЦКИЙ: С королевой, насколько мне известно из утренних газет, все в порядке!

ДЖЕЙМС: Монашеское, то есть монаршеское… Тьфу ты, монаршее здоровье меня волнует, но во вторую очередь! Боже, храни королеву! Что с моей Оливией?

ДВОРЕЦКИЙ: С ней все в порядке! Там (многозначительно указывает на дверь) и еще сэр Уильям.

ДЖЕЙМС (рычит): Как он посмел, да как он посмел!...

Рывком открывает дверь и твердым шагом заходит в гостиную. Следом следует и ДВОРЕЦКИЙ.

ОЛИВИЯ: Добрый день, сэр Джеймс.

ДЖЕЙМС: Моя дорогая!

Целует ей руки. Жмурится при этом, как кот.

УИЛЬЯМ: Послушайте, сЕр Джеймс… Я пришел, чтобы… чтобы… Я требую от тебя… Вас… тебя… Сатис… факции…

ОЛИВИЯ поспешно закрывает уши руками. УИЛЬЯМ смущается. ДЖЕЙМС явно рад неловкому положению бывшего друга.

УИЛЬЯМ: Да нет же… Мисс Оливия, Вы все не так поняли, в этом нет ничего неприличного. Я требую… удовлетворения…

ОЛИВИЯ еще и зажмуривается. ДЖЕЙМС фыркает, ДВОРЕЦКИЙ беззвучно усмехается. УИЛЯМ раздавлен.

УИЛЬЯМ: Я… имел… несчастье… дуэль же… я хотел… Вашу честь…

ОЛИВИЯ отбегает от таких слов подальше от УИЛЬЯМА.

ДЖЕЙМС уверенно подходит к ОЛИВИИ.

ДЖЕЙМС: Милая Оливия, не обращайте внимания… Наш бедный Уильям того… (Крутит пальцем у виска). Вы понимаете?...

ОЛИВИЯ робко отрицательно качает головой.

ДЖЕЙМС: Ну, у него не все дома…

УИЛЬЯМ, расслышав фразу, тоже пытается вступить в разговор.

УИЛЬЯМ: Да, мама уехала… Итальянская Ривьера, море… Уже неделю как…

ДЖЕЙМС (довольно): Ну, что я Вам говорил?... Он еще и мать поминает…

ОЛИВИЯ понимающе кивает.

ОЛИВИЯ: Вообще-то я занесла Вам перчатки. Вот, Вы забыли…

Протягивает ДЖЕЙМСУ перчатки.

ДЖЕЙМС: О, Вы – ангел! (Целует ей руку). Вы – сама доброта!... (Целует другую).

УИЛЬЯМ (пытается влезть в разговор): Вы – фея, нимфа, Вы – наяда…

ДЖЕЙМС с подозрением смотрит на соперника. Потом наклоняется к ОЛИВИИ и шепчет. До зрителей доносятся отдельные слова – «осторожность», «рецидив», «желтый дом», «маньяк».

ОЛИВИЯ (испуганно): А что такое маньяк?!...амень

ДЖЕЙМС: Это когда…

ДЖЕЙМС снова шепчет ей на ухо. При этом он размахивает руками, отчаянно жестикулирует. Глаза у ОЛИВИИ все больше и испуганнее.

ОЛИВИЯ: О Боже!!! Так бывает?!

УИЛЬЯМ: Я…

Делает шаг вперед. ОЛИВИЯ визжит и прячется за ДЖЕЙМСА. ПОСЛЕДНИЙ молниеносно хватает стоящий рядом зонтик, открывает его и пикирует УИЛЬЯМА.

УИЛЬЯМ: Па-па-па-пазвольте…

ДЖЕЙМС: Вот! (Указывает пальцем на УИЛЬЯМА). Вот! Видите! Уже пена пошла! Нет, надо звонить в службу, вдруг не у всех присутствующих была вакцинация от бешенства! (Думает). Сексуального бешенства!

УИЛЬЯМ рычит, отчаянно крутит головой и выбегает. Вид его, и правда, безумен.

ДЖЕЙМС (смело, вслед): И не возвращайся больше!

Доволен, уверен в себе. Раскрывает объятия ОЛИВИИ. Которая туда буквально падает, да так, что и сам герой чуть не валится с ног.

ОЛИВИЯ: О… Мне было так страшно… И он хотел меня… мне… меня…

ДЖЕЙМС (рычит): Мерзавец! Подлец!

ОЛИВИЯ: Нарисовать…

ДЖЕЙМС: Что?... Нарисовать?... Хм… Писака…

ОЛИВИЯ смотрит на него недоуменно, думая, что это термин в сексуальной психиатрии.

ДЖЕЙМС (поправляется): Рисовака…

ОЛИВИЯ: Вы меня проводите до дома, сэр Джеймс? А то мне так страшно…

Зябко кутается в пелерину. ДЖЕЙМС покровительственно берет ее за талию и машет рукой Томасу.

ДЖЕЙМС (шаловливо): Пока!

Молодые люди выходят.

ДВОРЕЦКИЙ подходит к телефону, набирает номер.

ДВОРЕЦКИЙ: Приветствую, дорогая. Да. Да. Да. Нет. Да. Как договаривались. (Пауза). Что? Она уже член общества наблюдателей над дроздами-пересмешниками? Смешно, да. Смешно, говорю. Да. Да. Да. Да. Нет, я не пересмешничаю. Я отвечаю на твои вопросы. Тоже. Всего хорошего. Целую.

Кладет трубку.

СЦЕНА ВОСЬМАЯ

Утро. В гостиную с двух сторон входят ДЖЕЙМС и ДВОРЕЦКИЙ. ДЖЕЙМС в отличном настроении. ДВОРЕЦКИЙ, как всегда, невозмутим.

ДЖЕЙМС: Можешь меня поздравить, Томас!

ДВОРЕЦКИЙ: С чем, сэр?

ДЖЕЙМС: Мы с Оливией сговорились!

ДВОРЕЦКИЙ: Сговариваются о цене с продажной женщиной, сэр. Вы имеете в виду помолвку?

ДЖЕЙМС: Ну да, ну да… Короче, она согласна!

ДВОРЕЦКИЙ: А кольцо?

ДЖЕЙМС: Какое кольцо?

ДВОРЕЦКИЙ: Кольцо Вы ей уже подарили?

ДЖЕЙМС (раздосадовано): Ах, черт!

ДВОРЕЦКИЙ смотрит на него укоризненно. ДЖЕЙМС смущается.

ДЖЕЙМС: Да у меня даже на плохенькое кольчишко денег нет…

ДВОРЕЦКИЙ достает из кармана кольцо, протирает его о рукав, любуется им и протягивает ДЖЕЙМСУ.

ДЖЕЙМС: Вот это да!!! Что это?

ДВОРЕЦКИЙ (невозмутимо): Кольцо.

ДЖЕЙМС: Да я вижу, что кольцо! Но как? Откуда?

ДВОРЕЦКИЙ: О Вашей «так сказать помолвке» я знал через 15 минут от таковой. А кольцо я купил на сданный в ломбард сервиз Вашей прапрабабушки – надеюсь, Вы не против?

ДЖЕЙМС: Ну конечно же, нет! Молодчина, Томас!

ДВОРЕЦКИЙ: Я еще сдал дедушкины…

ДВОРЕЦКИЙ шепчет ДЖЕЙМСУ на ухо. ДЖЕЙМС озадачен.

ДЖЕЙМС: Мда?... Может, это лишнее? Я думал, что ими еще, возможно, придется воспользоваться… Вдруг когда-нибудь потом пригодится, а? Ведь это уже тоже почти фамильная ценность…

ДВОРЕЦКИЙ: Современная медицина шагнула далеко вперед, сэр. И это не та вещь, которая должна передаваться из поколения в поколение.

ДЖЕЙМС облегченно вздыхает и радостно любуется кольцом.

ДВОРЕЦКИЙ (скромно): Ну, а размер кольца – так это просто. Дворецкий покойной матушки мисс Оливии, Даниэль, поделился со мной весьма информативными воспоминаниями о размере, вкусе и так далее. Кстати, у меня есть сведения не только о размере колец, но и о… о… Так что, если Вам это понадобится…

ДЖЕЙМС (мечтательно): О, я скоро буду знать все эти размеры наизусть!

Потом улыбка сходит с его уст, он мучительно соображает. Поворачивается к ДВОРЕЦКОМУ.

ДЖЕЙМС: Но, Томас… Как это понять… Сведения от… дворецкого?!...

ДВОРЕЦКИЙ (спокойно): Да, был и такой факт в моей биографии, и это, кстати, отражено в рекомендации. Но Вы даже не потрудились ее прочесть. А Ваш покойный батюшка, кстати, был не против.

ДЖЕЙМС вскакивает. Потом медленно оседает. На его лице растерянность, он не знает, то ли ему смеяться, то ли плакать. Думает. Потом быстро откладывает кольцо и ожесточенно вытирает руки о скатерть, косится на ДВОРЕЦКОГО.

ДВОРЕЦКИЙ (невозмутимо): С этим покончено, сэр.

ДЖЕЙМС: (нерешительно берет кольцо снова, неуверенно): Я рад этому, Томас. Пойду переоденусь к вечерней прогулке…

Но когда ДЖЕЙМС отворачивается и выходит, ДВОРЕЦКИЙ с видимым любопытством оглядывает его сзади плотоядным взглядом.

ДЖЕЙМС (возвращается): Да, кстати, Томас… С этими индейцами, индийцами, как их там…

ДВОРЕЦКИЙ: Индийцами, сэр, индийцами. Но это уже не актуально. Вчера Ваша тетя завела пару поганок.

ДЖЕЙМС: Что?... Грибы? Кого травить? Ну, старушенция в своем репертуаре, непредсказуема, как всегда. Ха-ха-ха, поганка завела поганок…

ДВОРЕЦКИЙ: Нет, сэр. Вы все не так поняли. Это птицы отряда гагар.

ДЖЕЙМС: Да-да… Что-то такое я уже слышал… Гагары, чайки, бакланы…

ДВОРЕЦКИЙ: Будьте более внимательны к словам, сэр.

ДЖЕЙМС: Да… Верно… Вечно я попадаю в щекотное положение…

ДВОРЕЦКИЙ: В щекотливое, сэр. Вас же не щекочут русалки и сирены. Мисс Оливия не в счет. Она не мифическое, а реальное существо. Женщина то есть.

ДЖЕЙМС: Ты прав, знаешь, а ты ведь прав. Я как-то странно чешусь в последнее время… (Чешет себя в разных местах.) Может, эта скотина все же был заразен…

ДВОРЕЦКИЙ: Если хотите, я запишу Вас к врачу. У меня там тоже есть знакомство.

ДЖЕЙМС: Надеюсь, это не было связано с Вашими нездоровыми привязанностями?... (Тихо) Боже, храни королеву! Как вспомню - мурашки по телу…

ДВОРЕЦКИЙ (холодно): Смею Вас уверить, все прививки, визиты к врачу у меня зарегистрированы в ветеринарной карте.

ДЖЕЙМС: Так-то лучше…

Слышны куранты Биг Бэна.

ДЖЕЙМС (весело): Томас, неси скорее чай!

Занавес закрывается.

СЦЕНА ДЕВЯТАЯ

Гостиная ДЖЕЙМСА. Утро.

ДЖЕЙМС: Привет, дружище!

ДВОРЕЦКИЙ: Доброе утро, сэр Джеймс.

ДЖЕЙМС: Знаете, не один Вы такой умный и расторопный, да! У меня тоже появилась кое-какая свежая информация о тетушке!

Лукаво грозит пальцем ДВОРЕЦКОМУ.

ДВОРЕЦКИЙ (сдерживая зевоту): Очень интересно, сэр.

ДЖЕЙМС: Ваши агентурные сведения о бакланах устарели, вот. У нее уже другое хобби. Да-да. Белоголовый орлан, скажете Вы? Нет, янки - гоу хоум!

Довольный, потирает руки.

ДВОРЕЦКИЙ: Полагаю, что новый интерес никак не связан с орнитологией.

ДЖЕЙМС: Положим, Вы угадали, Томас. Так вот…

Торжественно достает из-за спины сверток, обернутый бумагой и перевязанный бечевкой.

ДЖЕЙМС: Вот, можете полюбоваться на этот пустячок. Хотя как сказать, пустячок… Мне его продали в долг после получасовых уверений о моей скорой и удачной женитьбе. Это - прекрасный экземпляр бангладешской лисы. Чучело, разумеется – а Вы что подумали?!. Глаза инкрустированы полудрагоценными камнями. Вот так-то, старина! Тетушка вчера вступила в членство Лисиной охоты.

ДВОРЕЦКИЙ: На членство можно только наступить, сэр. И только сильной половине человечества. А вступают в ряды. И, боюсь, сэр, сегодня я не смогу сдать чучело обратно, магазин, вероятно, закрыт - воскресенье.

ДЖЕЙМС: Что такое, Томас?! В чем дело?!...

ДВОРЕЦКИЙ: Ваша информация уже устарела, сэр. Леди Эмилия пару часов назад заплатила вступительный взнос в Королевское общество защиты животных. Так что не думаю, что Ваш подарок будет уместен, сэр. Я постараюсь вернуть чучело обратно.

ДЖЕЙМС (сокрушенно): И что бы я делал у нее с этим пугалом… Хорош бы я был!...

Бросает сверток с чучелом лисицы за окно. Слышится истошное «мяу».

ДВОРЕЦКИЙ: Зря Вы так поступаете, сэр Джеймс. Нам нечем платить по счетам. Бакалейщик грозится судом. И мое жалованье за два месяца…

ДЖЕЙМС (ноет): Вот, ты опять мне напоминаешь, что я стеснителен в средствах…

ДВОРЕЦКИЙ: При всем моем уважении, стеснительным Вас никак не назовешь, сэр. Прошу прощения. Вы имели в виду, что Вы (то есть мы) стеснены в средствах.

ДЖЕЙМС (взволнованно ходит по комнате): Ты прав, черт побери, ты, как всегда прав…

ДВОРЕЦКИЙ: Пока Вы почивали, звонил сэр Уильям. Интересовался, когда Вы принимаете. Я взял на себя смелость сказать ему, что Вы очень заняты в преддверии неких радостных событий.

ДЖЕЙМС: Ох, как же мне надоел этот энергичный вампир! Он у меня уже всю душу высосал

Сокрушенно качает головой.

ДВОРЕЦКИЙ: Вероятно, Вы имели в виду энергетического вампира? Мы не в Трансильвании, сэр. Хотя, если настаиваете, пройду распоряжусь насчет чеснока над входной дверью и закажу десяток осиновых кольев по сезонной скидке, рассую их по углам на всякий случай. А энергичный, пожалуй, тут только Вы с Вашей неуемной активностью. Позвольте выйти наружу, сэр.

ДЖЕЙМС (растеряно): Что, к зеленщику?...

ДВОРЕЦКИЙ: Попробую найти лису, если только ее не затравили наши газонные бобики.

Выходит, за сценой слышится его голос «Ату! Ату ее!»

СЦЕНА ДЕСЯТАЯ

ДЖЕЙМС лежит на диване и читает газету. Слышится хлопанье входной двери и входит женщина, закутанная в длинную шаль и прикрывающая лицо веером.

ДЖЕЙМС (вскакивает и кричит фальцетом): Кто Вы такая?! И что Вам надо в моем доме?!...

Женщина открывает свое лицо и оказывается ДВОРЕЦКИМ.

ДВОРЕЦКИЙ: Спокойно, сэр Джеймс, спокойно. Это я.

ДЖЕЙМС: О Боже!... О, Боже, Томас!... Боже, храни королеву!... Как это понимать? Что это за бразильский маскарад?!...

ДВОРЕЦКИЙ: В Бразилии раздеваются, сэр. А мне же приходится облачаться в массу всех этих странных одежд…

Вытаскивает из кармана чулок и поспешно заталкивает его обратно.

ДЖЕЙМС: А зачем же Вы, Томас… (Игриво) Это такие игры, да?... Понимаю, понимаю…

Хихикает.

ДВОРЕЦКИЙ: Какие уж тут игры, сэр. Приходится ради Вашей светлости идти на определенные жертвы. Вот, узнал кое-что о Вашей тетушке.

ДЖЕЙМС (весело): И что, наша добрая старушенция вступила в общество анонимных алкоголиков? Тетя в завязке? О, это действительно новость!

ДВОРЕЦКИЙ: Думаю, Ваша веселость в данном вопросе не уместна, сэр. Она вступила в Королевское общество литературы.

ДЖЕЙМС: И что же теперь, прикажете мне покупать филологичке свиток Байрона? Шекспира? Но на это нужно целое состояние!

ДВОРЕЦКИЙ: Которого у Вас нет, сэр.

ДЖЕЙМС (продолжает игриво): Ту бир о нот ту бир?... Да, выпить бы не мешало. Тащи-ка шерри бренди, Томас.

ДВОРЕЦКИЙ: Я бы не рекомендовал Вам именно сейчас принимать спиртное, сэр.

ДЖЕЙМС: Да?... Это еще почему?...

ДВОРЕЦКИЙ: Полагаю, сэр, сегодняшний день приготовил нам немало сюрпризов. Вам надо быть в форме, сэр.

ДЖЕЙМС: Доверяюсь Вашему чутью старой ищейки, старина. А выпить-то чертовски хочется…

ДВОРЕЦКИЙ: Потерпите, сэр. Ваше терпение вознаградится.

ДЖЕЙМС: Кстати, Томас, а ведь кольцо красуется на пальце моей Оливушки. И колечко-то было добыто не без Вашей помощи… Купидон Вы наш эдакий… (лукаво грозит пальцем).

ДВОРЕЦКИЙ: И как все произошло?

ДЖЕЙМС: Ну, утром мы гуляли по зоосаду… И в питомнике я ей сделал предложение… Обезьяне, скажете Вы, Томас? Нет, нет, Оливии!!!

Радуется своей шутке. Смотрит на ДВОРЕЦКОГО победоносно.

ДВОРЕЦКИЙ (невозмутимо): Ну, слава Богу. Продолжение рода вне опасности. Сэр Итон был бы счастлив.

ДЖЕЙМС: И я ее это… ну… поцеловал… у этого… как его… сэр… сэр…

ДВОРЕЦКИЙ: Серпентария?

ДЖЕЙМС: Точно, его! А что это - собрание джентльменов?

ДВОРЕЦКИЙ: Боюсь, скорее, это собрание их тетушек…

ДЖЕЙМС: Ну, я ей наплел, что кольцо, дескать, фамильное, стоит пару деревень в Дербишире.

ДВОРЕЦКИЙ: Рад за Вас, сэр Джеймс. Ваш язык и Ваша фантазия уносят Вас далеко от реальных возможностей.

ДЖЕЙМС: Так что Вы вроде тоже вовлечены в нашу с Оливией секрецию!

ДВОРЕЦКИЙ: Полагаю, общей секреции у Вас нет и быть не может... Секрет, Вы хотели сказать? Полагаю, это ненадолго.

Слышится звонок входной двери. ДВОРЕЦКИЙ выходит и входит с карточкой в руке.

ДВОРЕЦКИЙ: Сэр Уильям Кетч, сэр.

ДЖЕЙМС: Ну-ну, пришла наша курица. Сейчас опять будет кудахтать, требовать какой-нибудь сатисфакции или еще того гляди еще чего хуже.

Входит УИЛЬЯМ. Внешне он кардинально изменился. Одет во фрак, его рубашка блистает безупречной чистотой. Волосы набриолинены и разделены на пробор. Он строг и чопорен. Заметно, что молодой человек долго и тщательно готовился к встрече.

УИЛЬЯМ: Как поживаете, сэр?

ДЖЕЙМС: Как поживаете, сэр?

УИЛЬЯМ: Как поживаете, сэр?

ДЖЕЙМС: Как поживаете, сэр?

УИЛЬЯМ: Как поживаете, сэр?

ДЖЕЙМС: Как поживаете, сэр?

ДВОРЕЦКИЙ будто случайно роняет книгу, чтобы остановить этот бесконечный поток политеса.

УИЛЬЯМ: Как порядочный человек, я пришел сообщить Вам, моему бывшему другу, мое намерение…

ДЖЕЙМС: Стоп, стоп, стоп… Не так быстро… Я не понял… Как бывший человек, ты пришел, чтобы сообщить мне, порядочному человеку… Так что же сообщить?

УИЛЬЯМ: Не надо, сэр! Не передергивайте! Давайте будем достойны сложившейся ситуации.

ДЖЕЙМС: Что ж, давайте, давайте… Тем более, что Вы мне теперь совершенно потусторонний человек!

ДВОРЕЦКИЙ: Потусторонний теперь для Вас Ваш покойный батюшка, сэр.

ДЖЕЙМС: Хм… Хм… Ну, положим, посторонний… (Поворачивается к УИЛЬЯМУ.) Так что?

УИЛЬЯМ: Я не сплю, не ем ночами…

ДВОРЕЦКИЙ: Это похвально. Есть ночью – крайне вредно для фигуры, сэр.

ДЖЕЙМС громко хихикает. УИЛЬЯМ смотрит на него страдальчески, пытается сосредоточиться. Потом подходит ближе к ДЖЕЙМСУ, пытается продолжить отрепетированный монолог. При этом машинально начинает теребить галстук ДЖЕЙМСА.

УИЛЬЯМ: Вы… Как и всегда… Вам это привычно… Оскорблять честь и достоинство…

ДЖЕЙМС (вырывает из рук УИЛЬЯМА галстук): А можно восхвалять мое достоинство и не трогать при этом руками мою честь?!

УИЛЬЯМ (решительно, вытянув шею): Сегодня я отправляюсь к Вашей досточтимой тетушке, чтобы просить руки мисс Оливии Стоун.

ДЖЕЙМС: Какой прыткий, скажите-ка, а? Что, тоже захотелось деньжатами дела поправить?

УИЛЬЯМ (взрывается): Вы прагматик, Вы бездушный прагматик! Я люблю эту девушку и сегодня же предложу ей все, что имею сам!

ДЖЕЙМС: Ну конечно, масляные краски и дедушкин мольберт! Велико приданое…

УИЛЬЯМ: Как ты… Как Вы… Ты… Нельзя все мерить материальным!...

Остывает, успокаивается.

УИЛЬЯМ: Я уверен, что она согласится… Я… Я чéшу себя тем… Тéшу свое шамолюбие…

ДВОРЕЦКИЙ: Чем себя чешете? Говорите внятно, сэр.

ДЖЕЙМС: Да чеши ты себе все, что тебе заблагорассудится! Только нас, порядочных людей, оставь, пожалуйста, в покое!

УИЛЬЯМ кидается с кулаками на ДЖЕЙМСА. Тот шуточно боксирует, задирает молодого человека. ДВОРЕЦКИЙ пытается их разнять, впрочем, не слишком рьяно.

Слышится нетерпеливый звонок входной двери. ДВОРЕЦКИЙ удаляется. Через мгновение входит ТЕТУШКА, она явно взволнована, шляпка сбилась на бок, щеки ее разрумянились, глаза блестят. Следом появляется ОЛИВИЯ, она тихо бормочет приветствие. Молодые люди быстро расходятся в разные стороны.

ТЕТУШКА: Добрый день, племянничек! Приятный день, Томас.

ДВОРЕЦКИЙ галантно кланяется.

ДЖЕЙМС (елейно): Рад Вас видеть, моя драгоценная тетушка!

ТЕТУШКА: Джеймсик, милый, я забежала к тебе так, по-родственному, по-простому…

ДЖЕЙМС становится на одно колено и протягивает к ТЕТУШКЕ руки.

ДЖЕЙМС: Тетя, я Вас так люблю!... (вкрадчивым бархатным голосом, проникновенно) Можно, я буду называть Вас мамой?...

ТЕТУШКА (не замечает нежностей племянника): Да, да, я тебя тоже очень люблю. О, да ты не один?...

Замечает УИЛЬЯМА. Тот нервничает, дергается, постукивает ногой.

ТЕТУШКА (решительно): Оливия, детка, поговори пока с этим мальчиком. А мне нужно посекретничать с Джеймсом.

По лицу ОЛИВИИ пробегают эмоции, из которых ясно, что беседовать с молодым человеком ей совсем не хочется. Но тете нужно подчиняться.

ОЛИВИЯ (еле слышно): Да, тетя…

Далее мизансцена переключается на этих двух этих молодых людей. УИЛЬЯМ весьма рад этому случайному поводу. ОЛИВИЯ настороженно держит дистанцию.

УИЛЬЯМ (кокетливо): Позвольте Вашу ручку…

ОЛИВИЯ (нервно): Это еще зачем?!

Прячет обе руки за спину.

УИЛЬЯМ: А Вы мне снились сегодня…

ОЛИВИЯ испуганно вскрикивает.

УИЛЬЯМ: Да не бойтесь, не бойтесь, мой сон Вас ни к чему не обязывает!

ОЛИВИЯ (тихо, в сторону): Знать бы наверняка…

УИЛЬЯМ решается. Падает перед девушкой на колени.

УИЛЬЯМ (с придыханием): Будьте моей женой!... Составьте счастье одинокого сердца!..

ОЛИВИЯ: Нет!... Нет-нет!... И сердца… сердца тоже не надо!...

УИЛЬЯМ (несколько обиженно): Ну почему же?...

ОЛИВИЯ: Потому что Вы этот… этот… как его…

Достает из кармана записку и читает.

ОЛИВИЯ: Потому что Вы… ма-ни-ак. Да, точно, маньяк!

ДВОРЕЦКИЙ (вмешивается): Некоторым в семейной жизни это нравится, мисс.

УИЛЬЯМ смотрит на него сердито. ОЛИВИЯ крадется поближе к тете, ей страшно оставаться наедине с этим странным молодым человеком.

ДЖЕЙМС (искоса наблюдая): Наш лягушатник никак не может успокоиться…

ТЕТУШКА: Не поняла, на что ты намекаешь...

ДЖЕЙМС: Ну, французишка наш. Уж больно резвый. Прыткий такой. Шалун. Лягушатник в голубом периоде.

ТЕТУШКА: Чего-чего?...

ДВОРЕЦКИЙ (ДЖЕЙМСУ): Лягушатник – это то, куда Вы сядете, если будете продолжать в том же духе, сэр. (ТЕТУШКЕ) Видимо, сэр Джеймс имеет в виду любовь сэра Уильяма ко всему французскому. Импрессионисты и прочее.

ДЖЕЙМС: Ну да, я ж говорю, что он маньяк!

ДЖЕЙМС подмигивает ОЛИВИИ. Та судорожно вздыхает.

ТЕТУШКА (с напряжением): Да, но это все неважно… Слушай, дорогой мой мальчик…

Теперь главные герои на сцене ДЖЕЙМС и ТЕТУШКА.

ТЕТУШКА (нерешительно): Знаешь, я тебе хотела кое-что сказать…

ДЖЕЙМС: И я Вам хотел кое-что открыть, тетя!

ТЕТУШКА: Нет, сначала я!

ДЖЕЙМС: Нет, я! Непременно я! Мне трудно это удержать в себе!...

ТЕТУШКА: Ну хорошо, говори…

ДЖЕЙМС: Нет, тетя, лучше сначала Вы. Спешили же ко мне, чтобы поделиться какой-то новостью.

ТЕТУШКА (мнется): Ну, вот, я уже и заробела. Сначала ты, ты молодой…

ДЖЕЙМС: Нет уж, стариков вперед… То есть… Я не это хотел сказать… Вы еще так молоды, привлекательны…

ТЕТУШКА: Да уж, надеюсь (странно озирается). Пусть только с радостью и смехом приходят старые морщины, как сказал великий Шекспир…

ДЖЕЙМС (ДВОРЕЦКОМУ, шутит): Молоды стараниями пластичных хирургов, да, ха-ха-ха?

ДВОРЕЦКИЙ (в сердцах): Пластических, сэр, пластических! Только не надо снова припоминать мне парней в трико!

Пауза.

ДЖЕЙМС и ТЕТУШКА (вместе): Я хочу сообщить о свадьбе.

Изумленно смотрят друг на друга, переваривают информацию. ТЕТУШКА смущается.

ТЕТУШКА (тихо): Что ж, ты уже знаешь… Слухи так быстро распространяются…

ДЖЕЙМС (предчувствует надвигающуюся катастрофу): Как?... Что?... Что Вы сказали?... Что Вы имели в виду, тетя?...

ТЕТУШКА (решительно): Я выхожу замуж, Джеймс!

ДЖЕЙМС: Что??? Что?!!...

Падает на диван.

ТЕТУШКА (громко, твердо): Да, мой милый мальчик, я выхожу замуж.

ДЖЕЙМС хлопает ртом, как рыба на суше, никак не может подобрать слова. ДВОРЕЦКИЙ ему невозмутимо подсказывает.

ДВОРЕЦКИЙ: Боже…

ДЖЕЙМС: Боже…

ДВОРЕЦКИЙ: Храни…

ДЖЕЙМС: Храни…

ДВОРЕЦКИЙ: Королеву…

ДЖЕЙМС (выдыхает): Королеву… (Приходит в себя, ТЕТУШКЕ) Вас заполучить – это ж счастье, о котором мечтают многие!...И кто же эта сво… Кто же этот счастливчик?

ТЕТУШКА: Это… (победоносно обводит взглядом зрительский зал.) Это… Томас! Томас - мой будущий муж!

УИЛЬЯМ и ОЛИВИЯ охают. ДЖЕЙМС хватается за сердце. Пауза.

ДЖЕЙМС (стонет): И ты, Брут… Ну как же это случилось… Как же это произошло?... Ну почему?!!

ТЕТУШКА: Знаешь, Джеймс, он такой… такой…

Смущается и краснеет. ДВОРЕЦКИЙ невозмутимо подсказывает.

ДВОРЕЦКИЙ: Самый красивый, самый умный, самый мужественный, самый ласковый… Я ничего не пропустил, дорогая?

ТЕТУШКА наклоняется и что-то шепчет ему.

ДВОРЕЦКИЙ: Дорогая, ему всего двадцать четыре. Он еще не знает, что это такое.

Пренебрежительно машет в сторону ДЖЕЙМСА. Затем ДВОРЕЦКИЙ кокетливо шлепает ТЕТУШКУ чуть ниже спины.

ДВОРЕЦКИЙ: Ах ты, моя маленькая лошадка…

ТЕТУШКА (зардевшись): И пусть мне позавидуют эти старые кошелки, леди Гортензия и старуха Честер!

Молодые люди смотрят на них во все глаза и открыв рот.

ТЕТУШКА: Любовь слишком молода, чтобы знать, что такое совесть. Как сказал Шекспир, а он понимал в любви…

ДЖЕЙМС (вздыхая, в сторону): Ага, Ромео и Джульетта - так трогательно…

Опять возникла неловкая пауза.

ДЖЕЙМС (вдруг его осеняет): А как же… это вот… он же того… он же этот… как это прилично сказать… (Делает круговые движения.) Тьфу-тьфу-тьфу, на себе не показывают!... И с переодеванием опять же…

ДВОРЕЦКИЙ: Ах, это… Так вот, именно это и сыграло свою решающую роль в покорении сердца Вашей тетушки. Она весьма проницательная женщина и сразу меня раскусила. Потом мы поговорили по душам, потом…

ТЕТУШКА кашляет.

ДВОРЕЦКИЙ: Ах, да… Неважно… А потом мы пили чай и обо всем договорились. И таким вот образом Ваша тетушка сделала меня счастливейшим из смертных.

ОЛИВИЯ (сначала робко, потом увереннее): Так поэтому, тетя, Вы меня послали за рыбьим жиром и гадальными картами… не пустили меня в комнату… Это что, была уловка?... Вы хотели избавиться от меня?...

ТЕТУШКА: Ну да… Не могла я тебя пустить к себе в спальню… Конечно, ничего такого, чтобы пошатнуло устои твоего мироздания, ты бы не увидела. Но легкий стресс был бы гарантирован…

ДЖЕЙМС: Я поражен… Я уничтожен… Как же это… И что, Вы мне теперь… дядя?!...

ДВОРЕЦКИЙ: Именно так, племянничек!

ДЖЕЙМС: Как же так… у меня в услужении дядя… Вот как бывает…

ДВОРЕЦКИЙ: Я попросил бы расчета, сэр. Вы понимаете, мне сложно совмещать такие две значительные должности.

ДЖЕЙМС: Мда… И что же, мне Вас никак не уговорить остаться служить у меня?... Ведь Вы меня устраивали как нельзя больше, признаться…

ДВОРЕЦКИЙ: Никак, племянничек, никак нельзя.

ДЖЕЙМС неуютно ежится от таких слов.

ДЖЕЙМС: И чем же Вы теперь планируете заняться… дядюшка?...

ДВОРЕЦКИЙ (задумчиво): Лаун-теннис до обеда, гольф – после. Приемы и визиты вечером.

ТЕТУШКА дергает его за рукав с видом обиженного ребенка.

ДВОРЕЦКИЙ (реагирует немедленно): Это само собой, дорогая. Как договаривались, утром, в полдень и вечером. Два раза ночью.

Ловит изумленный взгляд ОЛИВИИ.

ДВОРЕЦКИЙ: Сеансы массажа и иглоукалывания, мисс. Говорят, у меня золотые руки. (Вытягивает свои руки и любуется ими.) Вот… А также начну писать книгу, пора, пора. Давно уже мысли крутятся у меня в голове… а назову рукопись… нечто вроде… нечто вроде… скажем, мемуары гения «Жизнь среди простых людей».

ТЕТУШКА (очнувшись от грез): Так что ты хотел мне сказать, милый мальчик?

ДЖЕЙМС: Я… Это… Как бы выразиться… Боже, храни королеву!... Вот что, а давайте чай пить! Нужно следовать английским традициям, право! Файв о‘клок на дворе, право же!...

Сникает под строгим и многозначительным взглядом ДВОРЕЦКОГО.

ДЖЕЙМС: Я хотел сказать… просить…

ТЕТУШКА: Ну, ну-ну…

ДЖЕЙМС (еле слышно): Я и Оливия… Мы решили пожениться…

ТЕТУШКА: Что вы, женили порешиться?!

ДВОРЕЦКИЙ (поясняет скучным голосом): Наш племянник выражает желание и готовность вступить в брак с нашей племянницей.

ТЕТУШКА соображает. Указывает пальцем то на ОЛИВИЮ, то на ДЖЕЙМСА.

ДЖЕЙМС: Благословите, тетя!

Падает на колени и делает знак ОЛИВИИ. Та тоже приседает.

ТЕТУШКА: А!... Дети тоже решили пожениться! Ах, шалуны!

Лукаво грозит пальчиком. Все, кроме УИЛЬЯМА, улыбаются, затем обнимают друг друга, поздравляют.

ДЖЕЙМС (растеряно, вспомнив): А как же теперь… как же... вопрос наследства…

ДВОРЕЦКИЙ: Нет большего наследия, чем честность. Это тоже сказал Шекспир.

ТЕТУШКА (влюблено): Какой ты умный! Какой образованный!

ТЕТУШКА нежно обнимает ДВОРЕЦКОГО. ДЖЕЙМСА передергивает от таких нежностей.

ДВОРЕЦКИЙ (ДЖЕЙМСУ): Я, племянничек, собираюсь жить долго и счастливо.

ДЖЕЙМС сдерживает нервные рыдания. Его раздирают два противоречивых чувства – радость от предстоящей женитьбы и предчувствие финансовой несостоятельности.

ДВОРЕЦКИЙ: Но приданное нашей племянницы – деньги ее матери, так что 50 тысяч…

ДЖЕЙМС (облегченно): Боже, храни королеву! (вмиг воодушевившись) Я так рад, что в этот день соединяются все любящие сердца! Да здравствует любовь и… и… просто любовь! А не выпить ли нам по этому поводу шампанского, а?...

ТЕТУШКА: А кто же нам будет наливать? Ведь у тебя больше нет дворецкого…

ДВОРЕЦКИЙ: Ничего, дорогая, на правах старшего (тут ДЖЕЙМС хмыкает, ведь ТЕТУШКА является старшей по возрасту), повторяю, старшего, разолью нам чудесный напиток. Это не возбраняется правилами этикета.

ДВОРЕЦКИЙ приносит бутылку шампанского, бокалы, наливает напиток и предлагает всем присутствующим.

ТЕТУШКА (задумчиво): Пожалуй, уволю я экономку, кухарку, всех горничных, кто моложе пятидесяти…

ДЖЕЙМС (громким шепотом): Тетушка, мой Вам совет – увольняйте и садовника, и шофера, если им меньше восьмидесяти!

ДВОРЕЦКИЙ (невозмутимо): Племянничек, я все слышу!

Наклоняется к ТЕТУШКЕ, целует ей руку, смотрит на нее нежно.

Тут ТЕТУШКА замечает УИЛЬЯМА. Молодой человек стоит в стороне, несчастный, с рухнувшими в мгновение мечтами. Ей хочется выступить благодетельницей для всех в этот радостный день.

ТЕТУШКА (негромко): Мне так жалко бедного мальчика!... Мы все счастливы, мы женимся… а он один… Давайте сделаем ему что-нибудь приятное!

ОЛИВИЯ (громко, испуганно): Не надо!!!

ДЖЕЙМС стал более великодушным по отношению к бывшему другу. Наш герой несколько смущен.

ДЖЕЙМС (ОЛИВИИ): Будет, будет, дорогая. Я, может, немного и преувеличил его недостатки…

ДВОРЕЦКИЙ: Хм, ничего себе – немного!

ДЖЕЙМС (с нажимом): Да! Немного!!

ТЕТУШКА: А давайте закажем ему нарисовать наш двойной портрет! А я… то есть мы… повесим его у себя в гостиной. Ты не возражаешь, дорогой?...

Умиляется, глядя на ДВОРЕЦКОГО. Последний, в свою очередь, целует ей руку, выражая согласие.

ДЖЕЙМС (в сторону): Тьфу ты!...

УИЛЬЯМ (воодушевляется, начинает бегать по сцене): Я напишу… я напишу… в стиле интимизма! Это будет шедевр! Непременно, шедевр!

ДЖЕЙМС: Бррр, звучит, как диагноз!

ОЛИВИЯ (резко): Я не буду позировать голой!

ДВОРЕЦКИЙ: Вам и не придется раздеваться, мисс. Не волнуйтесь. Мы с Вами, племянница. Это же импрессионизм, ничего неприличного. Раздеваться никто не будет.

ТЕТУШКА: А мы же с тобой обсуждали…

ДВОРЕЦКИЙ: Дорогая, давай не будем выносить вопросы нашего гардероба на всеобщее послушание.

УИЛЬЯМ мечется по сцене, повеселевший, взволнованный. Все переглядываются, выражают всеобщую радость. Мужчины обнимают своих дам.

УИЛЬЯМ: А давайте я сделаю фото, чтобы не тратить время на зарисовки с натуры! Прогресс упрощает жизнь и нам, гениям искусства!

Все шумят, становятся, меняются местами, прихорашиваются. Приготовившись, приняв позы, зовут к себе и УИЛЬЯМА.

ДЖЕЙМС, ОЛИВИЯ, ДВОРЕЙКИЙ, ТЕТУШКА: Уильям, дорогой! Идите к нам! Давай, старина! Мы ждем! Сделаем общее фото! На память! Сюда, в центр! Идите же скорей! Вот так вот! Скорее, скорее!

УИЛЬЯМ подбегает и ложится перед ними на пол, все замирают, словно ждут, когда вылетит птичка. Под аплодисменты занавес закрывается.